Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » олень для гиены


олень для гиены

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

aaron & nóe
18-05-2015, mon

http://funkyimg.com/i/29pQm.gif http://funkyimg.com/i/29pQb.gif

+3

2

Их первая встреча началась обыденно и непринуждённо — с костей. С груды сформированных и отполированных костей, что раскрытой пастью с многочисленными зубами встречала посетителей и персонал. Смотрела настороженно и выжидала, чтобы  в следующее мгновение растоптать двуногую назойливую дичь, мельтешившую под ногами; и стояла смирно, позволяя себя запечатлеть, отражая истинное величие доисторического монстра, вальяжно расположившегося в центре высокого и небольшого зала в окружении двуместных скамей. Оживших историй, что взирали со стен на всех и древними внушающими ужас птицами, готовыми спикировать на ничего не подозревающих особей. Убить, но лишь в воображении Ноа, спокойно наблюдавшего за столпившейся возле экспонатов дичью. Двуногой безликой массой, что время от времени тянула грязные, пыльные руки к заграждению, желая дотронуться до раскинувшегося вокруг послушного тираннозавра хвоста.   

Хищника, что уснул много веков назад и не обращал никакого внимания на надоедливые и назойливые формальности, сновавшие под ним. Только Эдмунд не мог позволить себе такой роскоши, в свободное от монитора время выйдя в общий переполненный зал, плотно закутанный в лившуюся ото всюду речь. Цокот каблуков. Жизнь, что раздражала спокойного и сытого зверя взаперти, мельком осматривающего всех присутствующих. Выцепляя детали. Жесты. Мимику. Листы и карандаши, на которых задержал пристальный взгляд, с интересом наклоняя голову в бок. Их встреча ничем не отличалась от миллиона остальных, став итогом рутинной череды зависящих друг от друга событий и праздного любопытства, подтолкнувшего Кавендиша к первому решительному шагу.

Они продолжили уже спустя однотипные, затянувшиеся дни в тихой уютной квартире, где с полок за ними наблюдали бездушные пустые глазницы, не пропуская ни единого жеста. Ни одной плавной линии карандаша, ведь воодушевлённый Ноа, в действительности не питавший ни толики интереса к искусству, настоятельно просил зарисовать ему на память собранные черепа. Лелеемые трофеи, на которые тот нежно и понимающе смотрел, иногда отвлекаясь на Аарона, смиренно расположившись возле него и боясь шелохнуться лишний раз. Сосредоточенно смотрел на бумагу, на которой проступали родные сердцу силуэты, вызывая щенячий неконтролируемый восторг, вселявший мимолётную любовь к необычной мужской особи. Сдержанную благодарность, ведь стянутые человеческой кожей рамки требовали от него нервирующих и излишних приличий.

18 мая 2015

Мысль время от времени навещать родителей перестала казаться Ноа особенно привлекательной сразу же после переезда в собственную квартиру: его человеческая стая, уже давно существовавшая в просторном доме лишь в лице отца и матери, имела собственные представления на любой счёт. О приличиях, о детях, о надуманных женихах, ведь, как считали они, знакомиться друзей не водят. Не в его возрасте и не с его крайне слабой заинтересованностью в общении. И это было правдой, ведь он позвал Аарона исключительно для дела — разнообразных охотничьих трофеев, которые тот, к щенячьему восторгу Эдмунда, согласился увековечить на бумаге.

Художник, а ещё и студент. — Газета за Даной величаво всколыхнулась, искажая заголовок какой-то вопиющей статьи и выражая абсолютное согласие, а Ноа тяжело вздохнул, отводя от суровой матери затравленный взгляд. От статной и серьёзной женщины, что недовольно скривила губы и раздражённо всплеснула руками, даже не стараясь понять причин столь живой и очевидной заинтересованности сына в обсуждаемом объекте. В двуногой особи, которую ему нужно было постараться отгородить от нападок и успеть к двери первым, нежели раздосадованная Дана, желавшая сыну если не толковую жену, то хотя бы представительного мужа. Не со стороны, а выбранного исключительно ими. Солидного. Опрятного. Взрослого. — Ты даже о себе позаботиться не можешь, — с этими словами ухоженные цепкие пальцы с французским маникюром ухватились за ворот футболки, резко приподнимая идеально выглаженную и выстиранную ткань, — а как ты потянешь второго такого обормота? Его же кормить нужно, одевать! Он разве своими художествами много зарабатывает?

Младший Кавендиш, окружённый представительными и солидными родственниками, жалобно посмотрел на мать, начиная думать, что он совершенно зря затеял безвредную авантюру. Только вот времени пойти на попятную у него вовсе не оказалось — дом огласил протяжный лай звонка, вынуждая мгновенно среагировать и как можно быстрее сбежать от душащих рамок, в которые присутствие Даны загоняло его всегда. В клетку. В тесную и жёсткую клетку, где он мог лишь жалобно скулить, прекрасно осознавая, что никто не придёт на помощь. Не откроет так же просто дверь, выпуская истосковавшегося по свободе зверя: перед Аароном он предстал взволнованным и украдкой взглянул через плечо, надеясь, что матери хватит такта не вмешиваться в беседу сразу. 

Спасибо, что пришёл, — тихо проговорил Ноа и привычно дружелюбно улыбнулся, за встрепенувшимся интересом скрывая гложущую тревогу, что грубым поводком врезалась в горло. Впрочем, даже та не была способна совладать и подавить любопытство, мелькнувшее во взгляде. Любопытство, с которым он посмотрел на сумку и нехотя поднял взгляд, улыбаясь уже искренне, ведь эта мужская особь исполнит его желание. Эдмунд облизал губы и ожил, решаясь сначала сказать о насущном: — Я хочу сразу предупредить, что мои родители могут показаться странными и придирчивыми, но… Общаться мы с ними не будем, так как иначе на это уйдёт всё наше время, а я хочу, чтобы ты закончил рисунок… Они хорошие, просто ко всем с опасением относятся, — добавил Кавендиш, оглядываясь на настойчивый цокот каблуков.

Одно Ноа знал точно — их общение не должно было закончиться из-за выходок Даны.

Отредактировано Nóe Edmund Cavendish (2016-03-31 19:24:36)

+1

3

Тебе нравится рисовать, нет, действительно нравится - и конечный результат, и сам процесс. Тебя успокаивают монотонные, привычные движения и звук, с которым карандаш аккуратно скользит по плотной бумаге, и линии, появляющиеся прямо под твоими шершавыми, испачканными в графите пальцами. Контуры набросков всегда сначала выглядят нечёткими, расплывчатыми, но с каждым новым штрихом фигуры на сероватых листах оживают, послушные твоей воле и твоей идее, пусть ты и давно уже не рисовал просто для себя, просто потому что хочется, просто потому что никак нельзя удержать рвущиеся откуда-то изнутри мысли. Когда ты первый раз встретил его, Ноа, немного странного парня на пару лет старше, твой блокнот как раз медленно заполнялся костями давно умерших, древних животных - университетское задание, не твоя собственная воля, но ты не жаловался тогда и не жалуешься сейчас. В палеонтологическом музее живые люди казались просто декорациями, мелькающими вокруг яркими вспышками, ты не обращал внимания на экскурсии вокруг тебя, но он не исчез вместе с громкими голосами - наблюдал за тобой; его взгляд немного неприятно царапал кожу.

Из таких мимолётных знакомств редко вырастает что-то особенное, обычная встреча двух не слишком-то похожих друг на друга людей с одной-единственной точкой пересечения в пахнущем смертью и историей зале. Вежливое «привет, как дела, как тебя зовут?». Любопытное «почему тебя так интересует то, что я рисую? ты здесь работаешь? ого, это ирландский акцент?». Всё происходит, конечно, не совсем так, многие вопросы остаются невысказанными, заданными молчаливо - глазами, жестами, немного удивлённо вскинутыми бровями. Всё происходит, конечно, не совсем так, но всё-таки происходит, не очень понятно по какой причине; ты просто соглашаешься зарисовать его коллекцию - может быть потому что тебе на самом деле интересно, может быть потому что он смотрит так наивно и на глубине его зрачков ты видишь что-то, выбивающееся из привычных рамок. Здравый смысл жителя мегаполиса, наверное, подсказал бы тебе, что не стоит вот так доверять незнакомцам, особенно тем, которые даже на первый взгляд кажутся самую малость странными - если бы ты только когда-нибудь действительно прислушивался к здравому смыслу, ты бы наверное ни разу не вышел из дома. Сейчас ты так далеко от Бостона, далеко от шумных улиц и толп спешащих куда-то людей, и тысяч гудящих машин; в Бостоне каждую минуту происходит сотня самых разнообразных преступлений, там приходится держаться настороже, здесь же... Яркое калифорнийское солнце и тянущаяся жвачкой размеренность жизни успокаивают, расслабляют, делают тебя менее подозрительным; вполне возможно, что зря.

Ты привыкаешь к людям слишком быстро, ты не можешь так сразу назвать Ноа другом, но тебе нравится ваше с ним своеобразное общение, в его квартире тихо и спокойно, и в сухом воздухе кружится подсвеченная тем самым ласковым солнцем пыль. После места, в котором тебе приходится жить, да и в общем-то после уже ставшего родным паба, где редко кто вообще думает о соблюдении тишины, пустая квартира кажется тебе почти раем на земле - если только в раю могут быть полки, уставленные черепами. Черепа смотрят на вас пустыми глазницами, временами ты ёжишься от их мёртвых взглядов, но послушно рисуешь - иногда ты не удерживаешься, дорисовываешь им плоть и шерсть, и нормальные, настоящие зрачки и тёмную радужку. Ты приходишь к Ноа чаще всего после слишком длинного рабочего дня, трёшь покрасневшие от усталости глаза, но кое-как держишься на чистом энтузиазме и литрах крепкого кофе, может быть поэтому ты бездумно соглашаешься навестить его родителей. Слова об охотничьих трофеях долетают до тебя словно сквозь густой туман, ты киваешь, но понимаешь смысл только минутой позже, хотя какая в конце концов разница, ваши взаимоотношения построены на взаимной же выгоде - ты получаешь хорошую, необычную практику, он получает немного кривоватые наброски, вышедшие из-под карандаша студента-первокурсника.

Мысль о том, что в доме его родителей могут быть ещё собственно и те самые родители, приходит тебе в голову только когда ты уже вдавливаешь кнопку звонка и едва заметно морщишься от громкого звука. Не то что тебе не интересно посмотреть на мистера и миссис Кавендиш, но ты самую малость смущаешься, ты привык к наблюдению за своей работой, в конце концов в парке от этого некуда деться, просто наверное в то же время ты привык и к спокойствию, которое окутывает тебя каждый раз рядом с Ноа. Его квартира ассоциируется с тишиной, дом его родителей пока неизвестная константа, слепое пятно, незаконченная, не начатая пока даже часть картины.

- Эм, привет, да, - ты задумчиво чешешь нос и ерошишь и без того лохматые волосы, - Хорошо, я понял, я вроде тоже хороший, да? - ты заглядываешь ему за спину, поправляя сползающий с плеча рюкзак с кучей хлама и не только - сегодня в рюкзаке по-прежнему уютно устроились дорогие, качественные карандаши вместе с заканчивающимся блокнотом для учебных набросков, нужно будет озаботиться покупкой нового, но где взять деньги... А, ладно, ты подумаешь об этом позже, всё-таки у тебя ещё остаётся примерно десяток страниц, вполне хватит, чтобы разобраться с чучелами, черепами или что там у этих Кавендишей заходит в качестве милого семейного хобби.

+1

4

Ноа сдержанно улыбнулся, молча соглашаясь с прозвучавшим утверждением, ведь в стоявшей перед ним особи действительно не было ничего плохого. Страшного или пугающего; и Эдмунд сделал шаг вбок, пропуская внутрь долгожданного посетителя и в очередной раз задерживая взгляд на столь интересной щенку сумке. Прислушиваясь к требовательному и неестественно громкому звону сервиза, раздававшемуся из зала: Дана слыла строгой женщиной, не отступавшей от собственной правды, но всегда дававшей шанс оправдаться и отстоять свою точку зрения, — Аарону заочно было предложено показать себя с лучшей стороны, чтобы получить материнское одобрение. На общение. На посещение кабинета, в котором терпеливо дожидались безмолвные и безжизненные трофеи, смотрящие на мир стеклянными глазами, в которых один за другим сменялись однотипные дни. В которых отражалась деловитая Лаура, ежедневно прибиравшая комнату, сосредоточенный Ричард, привычно работающий за письменным столом, любопытный Ноа, любивший общество бездушных зверей, а сегодня ещё никем из них не узнанный мистер Дэниел. Кавендиш тихо закрыл за особью дверь, уже с нетерпением предвкушая долгожданную встречу, способную разнообразить досуг уставших.

Из зала послышался резкий и звонкий цокот каблуков, и Ноа указал головой на лестницу, вновь молчаливо пропуская дичь вперёд, чтобы та успела взобраться по лестнице и исчезнуть из поля зрения недовольной хозяйки дома, столь не вовремя вышедшей из своего просторного и светлого укрытия, оставив Ричарда наедине с газетой.

Видимо, моему сыну сегодня нездоровится, раз он позабыл о самых элементарных правилах этикета. — Эдмунд сглотнул, останавливаясь на одной из ступенек, и виновато, неуверенно улыбнулся, пряча взгляд между резных столбов, окрашенных в белый цвет. — Дана, мать этого молодого человека. Мы с мужем хотели бы пригласить вас после к нам присоединиться к полднику. Лаура испекла замечательный ягодный пирог, и мы были бы рады познакомиться с вами поближе. Не так уж часто Ноа приглашает к себе гостей. — Её губ коснулась улыбка, из-за которой алые губы превратились в тонкие и едва уловимые линии, окончательно лишив её образ мягкости. Эдмунд наскоро кивнул, сжимая пальцами перила, и поднялся, исподлобья взглянув на двуногую особь, чьего локтя осторожно коснулся под бдительным взглядом строгой и суровой матери, позволившей себе громкий и тяжёлый вздох. — Хорошо провести время, молодые люди.

Кавендиш даже не обернулся, кивая и с облегчением выдыхая, когда по паркету привычно зазвучали выверенные удаляющиеся шаги, прервавшиеся шелестом газеты и приглушёнными голосами. Поэтому, боясь услышать что-то лишнее и намеренно произнесённое громко, Ноа подтолкнул Аарона вперёд, так ничего и не произнеся. Открыв перед ним очередную дверь напротив лестницы уже на втором этаже, расползавшемся во все стороны коридорами, в которых на пастельных стенах висели картины, подлинники и искусные репродукции, разбавлявшие монотонность интерьера. Точность подобранных оттенков. Аккуратность, царившую и в тёмном, давившем кабинете, куда скользнула полоска света, лизнув ноги, и тут же исчезла, когда Эдмунд впустил двуногую особь внутрь и закрылся от остального мира. От живых и слишком придирчивых людей. От суеты. От нервозности, с которой Кавендиш облизал губы, прислоняясь к двери, и вытянул руку, нажимая на выключатель, — кабинет потонул в ярком белом свете, отразившемся во взгляде притихших животных. Трофеев, что бездушно смотрели на дичь, скрывая в стекле зрачков столь же яркий и неугомонный интерес, который моментально вспыхнул в Ноа, вынуждая забыть о робости.

Мы собирали их годами, — тихо начал он, мягко отталкиваясь от деревянной нагретой поверхности, и прошёл к Аарону, останавливаясь возле головы оленя. — Это с последней охоты отца, потому что он теперь редко выбирается в лес. — Некогда пугливый, отчаянно боровшийся за свою жизнь олень смотрел на них мёртвыми глазами, и Эдмунд нежно провёл по основанию ветвистых рогов костяшками, а затем зарылся пальцами в жёсткую, выцветшую шерсть и прислонился виском к морде, задумчиво смотря на двуногую дичь. Изучая повадки человеческой особи, окружённой пристальными взглядами тех, кто больше не смог бы убежать. Провёл кончиками пальцев по ушной раковине и завёл ладонь под морду, ласково и старательно почёсывая безразличное к нежностям животное. Дичь, которую щенок любил всем сердцем, гордясь памятным сувениром. — Вы похожи, — мягко и вкрадчиво произнёс Кавендиш, потёршись щекой о шерсть. — Кажетесь воспитанными и в какой-то мере грациозными.

Пугливыми. Наивной добычей, которой Ноа добродушно и широко улыбнулся, сместив взгляд на сумку.

Отредактировано Nóe Edmund Cavendish (2016-05-08 18:31:30)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » олень для гиены