vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Свой монастырь — чужие правила


Свой монастырь — чужие правила

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

КАВАКАМИ СЮН

РИДЕРХ КОУ

http://savepic.ru/9055217.png

2014 ГОД, МАНЧЕСТЕР, АНГЛИЯ

[NIC]Kawakami Shun[/NIC]
[STA]камень в рукаве[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/9083891.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/9072627.png[/SGN]

Отредактировано Janne Kristoffer Lang (2016-11-21 16:04:41)

0

2

And his mama cries
'cause if there's one thing that she don't need
it's another hungry mouth to feed
In the ghetto

Бар опустел, потонув в безмолвной тишине, сквозь которую пробивался ненавязчивый голос Элвиса Пресли, заполнившего собой абсолютно всё подвластное выдающимся колонкам пространство. Старые, фонящие, они привносили ощущение нереальности, смешивающейся с дымом от сигарет; искажающей эту самую абсурдную и словно далёкую, недосягаемую реальность, тянувшуюся к скрытому потолком небу; оседающей привкусом горечи от здешнего пива. Бар опустел, и стоящий за стойкой бородатый бармен лениво и со знанием дела протирал стакан, плавно покачивая головой в такт мелодии. Словам, которые сегодня венчали череду неумолимых происшествий, в чём-то оказавшихся пророческими. Понятными каждому оставшемуся, не решившемуся отправиться вслед за толпой. Молчал даже Джонни, уткнувшись в свой доисторический телефон с такой заинтересованностью, словно его вскоре должны были огорошить новостью об отцовстве и уже подготавливали к этому. Ридерх не произнёс ни слова, и Сюн не казался удивлённым, за полгода привыкнув к его неизменной привычке присматриваться. Прислушиваться. Подмечать детали и запоминать, возможно, составляя свою, математическую, картину происходящего. С переменными, среди которых внезапно и внепланово пропала одна, не столь важная, но понёсшая за собой ощутимые потери. Каваками почесал переносицу мизинцем и тихо открыл пачку сигарет; бар опустел, и едва слышное шуршание казалось кощунственным дополнением к ненавязчивой песни.

Час назад Ройс ворвался неожиданно и со свойственной ему помпезностью: громко хлопнув дверью и оглушительно гнусаво, не обращая внимания на разбитый нос, проорав что-то про устроенную днём облаву сук из другого района. Смежного. С которым уже давно делили причал и так не могли разобраться, кто его больше заслуживает. На неодобрительные взгляды пришедших вечером отдохнуть он не обратил никакого внимания, продолжая истошно доносить до всех истину: Халка задрали. В прямом и совершенно не переносном смысле. Подвесили за ноги на подконтрольной территории и на некогда чистой футболке написали длинное и изощрённое послание, которое, пожалуй, больше всего разъярило большую часть честных и не напрашивавшихся ни на какие конфликты посетителей. Оп — и уже половина оказалась на ногах, перекрывая возгласами какой-то джаз.

Take a look at you and me,
are we too blind to see,
do we simply turn our heads
and look the other way 

Сюн достал из кармана джинсовки зажигалку и аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, положил её на стол, скользнув взглядом по тёмной макушке Джонни и на мгновение остановившись на глазах Ридерха. Абсолютно немых глазах, в которых не было ни сострадания, внезапно пронзившего глухие сердца многих, ни сожаления, застилавших зрение других, в них плескалась безмятежность и трезвость, необходимая сейчас абсолютно всем, вырвавшимся наружу. Навстречу неконтролируемой и мутившей рассудок агрессии.

Джонни, — позвал одними губами Каваками, не нарушая царившего вокруг снедающего траура. Они едва ли знали Халка, но сейчас готовы были лезть из кожи вон, стараясь отстоять честь. По-пацански. А Сюн не был готов. Сюн не видел в этом никакого смысла, подцепляя зажигалку пальцами и чиркая один раз, второй, тихо и размеренно, сделав вдох, — третий. Выждав секунду, чтобы взглянуть на Джонни, впервые за полчаса уделившего внимание им, живым людям. — Чё там?

А?

Чё там? — Он кивком указал на вновь загоревшийся дисплей телефона. Да и вообще не потухавший уже давно, как и надежда пассивных зевак, что в реанимации Халка откачают. Говорили, успев разнести за считанные минуты, что у него отказало сердце. Кто-то упоминал селезёнку. Даже мозги, разбросанные по асфальту. Никто, правда, не удосужился поинтересоваться, кто и почему в очередной раз нарушил зыбкое перемирие, начавшее засасывать с новой силой.

Да друган пишет, чё там за новости. Муть, короче.

А если подлиннее?

Каваками не был уверен, что его действительно интересует количество возможных швов, сломанных костей и месяцев реабилитации, но чувствовал себя обязанным поддержать разговор. Просто говорили, что банда — это святое. Это как стая, только напичканная идиотами, которые вечно из-за чего-то тявкают. А если ты в банде, то ты не можешь отвернуться от происходящего, мастерски сделав вид, что ничего не произошло, и Сюн шумно выдохнул через нос дым, поджав губы.

And his hunger burns
so he starts to roam the streets at night
and he learns how to steal
and he learns how to fight
In the ghetto

А? — Джонни моргнул, и Каваками приподнял бровь, без слов рекомендуя ему начать мыслить быстрее и тщательнее. — Да не… Чё там длиннее-то?.. — Казалось, он даже смутился, крепче сжав телефон. — Просто наших тёлок тоже немного того… — Чуть подумав, он уточнил: — Побили. Розу, Шелли…

Розу Сюн даже не знал, смутно припоминая, что та была то ли рыжей, то ли вообще красной или же лысой, просто хвостом ходила за кем-то из знакомых, стараясь залучить себе самого сильного и авторитетного. Шелли же зарекомендовала себя разборчивой барышней, уже года три назад став единственной подругой Халка. Поговаривали, что они собирались даже жениться. В банде вообще много болтали. О разном. Ещё пытались подмять под себя власть, без разбора начищая морды каждому, кто вякнул в неподходящее время — всегда, иными словами.

Нужно что-то делать, — меланхолично заметил Сюн после молчаливого раздумья, заполненного лишь всё такой же спокойной и ненавязчивой мелодией, оседавшей на уставшем от происшествий сознании. Воспалённом от тщетных попыток понять, что же последует дальше. — Если пойдёт так и дальше, то доберутся они до каждого. Сначала Халк…

Ога, подловили, суки, когда они в кино пошли. Халк, Шелли, Питер и Майк… Твари.

Твари, — спокойно добавил Каваками и кивнул, соглашаясь с единственной, хотя и не самой приятной мыслью. — Джордж меня раздражает, но… пора что-то делать.

Объединяться?

Хрен знает. — Как отрезал, поставив финальный аккорд в вялом перебрасывании репликами. Простым колыханием воздуха, от которого никому не стало ни горячо, ни холодно. 

Зажигалка, подобно подброшенной монетке, закрутилась в воздухе, словно позволяя выбирать между орлом и решкой. Быть поочерёдно избитыми или же дать отпор. Как? Вопрос, на который никто не знал правильного ответа. Казалось, всё сводилось к умению выбрать правильного и мозговитого человека, готового взвалить на себя цену лидерства и не прогнуться под тяжестью монолитного камня, способного стать надгробной плитой. Лидеры, в конце концов, долго не живут.

He buys a gun, steals a car,
tries to run, but he don't get far

Упав плашмя на ладонь с глухим ударом, зажигалка соскользнула с руки на стол, разразившись пустым бряцаньем, разлетевшимся по всему залу. Отразившись от мутных и залитых пивом бокалов, от стеклянных и грустных глаз, от подсвеченных лампами лиц и разнообразных мыслей, сводившихся к одной: в этой жизни было необходимо что-то менять. Кардинально. Сиюминутно. Без сожаления и желания оглянуться назад, где маячила столь любимая и ненапряжная свобода от иерархии, рамок и ориентиров, одинаковых для всего стада. Глупых и несуразных баранов, без которых, однако на горизонте на них воззрилась перспектива оказаться в замыкающейся ловушке поодиночке. Сначала Эдди, теперь Халк, а дальше? Изобилии вариантов пестрило перед глазами, вынуждая моргнуть и потрясти головой, отгоняя от себя аляповатое зрелище.

Ри, мне кажется, пора звонить нашим миледи и встречать, а то не ровен час, как встречать будем рожки да ножки. И возможно, Джорджу. Он тот ещё кретин, но у него могут быть варианты… И получше, чем бить морды хрен знает кому, не разобравшись в причинах. Или у тебя кто есть на примете… со связями.

Костяшки коснулись скулы, и Сюн подпёр голову кистью, передав инициативу способному составить стройную цепочку событий Ридерху. В конце концов, если устраивать локальную Хиросиму и Нагасаки, то нужно иметь чёткий американский план. А когда в баре пусто, то и думаться должно проще.       
[NIC]Kawakami Shun[/NIC]
[STA]камень в рукаве[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/9083891.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.ru/9072627.png[/SGN]

0

3

[NIC]Rhydderch Coe[/NIC]
[AVA]http://savepic.su/7118467.png[/AVA]
Напряжение висело в воздухе, словно его можно было потрогать, — упругое и вязкое, давило на мозг, мешая думать. Назойливой мухой не давало забыть о себе. Тишина была тяжела, но приятна после гомона ранее: давала шанс обдумать произошедшее. Проанализировать то, что накапливалось и снежным комом летело по накатанной, грозя спровоцировать лавину и разрушить связи, выстроенные с таким трудом, но все еще недостаточно стойкие. Коу понимал, насколько опасной может быть эта лавина, если не предпринимать ничего. Если мизерными частицами можно было пожертвовать, то кем-то существенным — с трудом. Если на мелкие стычки можно было закрыть глаза пока что, то крупные переменные не сведешь до предела бесконечного малого. Не Халка, которого таким образом обнулить было невозможно. Нет, не его. Ридерху нужно было думать, складывать звенья одно к одному, но так и не получать марковской цепи из них. Коу мог строить предположения, которые можно бы было принять с уровнем уверенности девяносто пять. Даже легче было моргать в едком сигаретном смоге, видя перед глазами только распределения и их критические значения. Которые превысили, к счастью. Которые позволили предугадать и реакцию толпы, и то, как Каваками спокойно будет вытаскивать сигарету и высекать кремнием искру, чтоб затянуться. Бархатистые ленты дыма заставляли его только прищуривать взгляд, вслушиваясь в диалог.

— Свою побереги, — беззлобно сквозь зубы, выщелкивая огонек из дешевого пластика. Иногда казалось, когда куришь, думается легче. На самом деле научно не обоснованный, ничем не подкрепленный факт. «Недостаточно данных», — выдал бы мозг. Коу был согласен, информации, и правда, было слишком мало. Сюн, как обычно, обладал талантом сглаживать тревожное напряжение и конфликтные ситуации, даже съязвив на серьезную тему. Например, на счет того, что у Ри была единственная подружка, как в шутку иногда говаривала особо языкатая мелочь. Именовали ее линейной алгеброй, глупо подшучивая над Ридерхом, бросающим на них взгляды, флегматичные и полные немого снисхождения. Ее достать вряд ли смогли бы, а вот то, что было дорого остальным... Недостаточно данных. Коу жмурится, делая еще одну затяжку. С дымом в голову приходит дополнительное спокойствие, наполняя ту гулкой пустотой, как на дне пустого пивного стакана с толстыми стенками.

— Знаешь, что сейчас самое дорогое и перспективное? Площадь, Каваками. Квадратные, мать его, метры,— Ридерх спокоен настолько, что, кажется, достиг Нирваны за стойкой в замызганном баре. На пару затяжек чувствуешь удовлетворение, лишь после скатывающееся в скепсис и угрюмое осознание. Им нужна площадь, и они готовы взять интеграл по каждому. Твари? Твари, ведь по разрозненным константам начнет гулять линейная. Коу не хотел, чтоб их нечеткая и отчасти размазанная по структуре и содержанию шайка распалась на константы.
— Что толку бить морды непонятно кому, даже зная причины, — Коу выражает свое отношение лишь насмешливым изгибом брови. Ляпнуть подобное при ком-то другом граничило бы с самоубийством, но Каваками по этой части был человеком понимающим, и впустую молотить воздух кулаками тоже не любил. Их, как щенков, оставленных без присмотра, душили по одному. Не по праву сильного даже, что и возмущало многих. Повод был ясен не до конца, но шестеренки в голове работали исправно, складывая логическую схему. Практически аксиоматичной виделась необходимость в ком-то сильном и харизматичном, способном взять под контроль всю разношерстную компанию. Кратчайший и легчайший путь отстоять территорию и своих, но столь трудновыполнимый, если брать как основной план, учитывая, что два кандидата на первенство отправлены в долгосрочный нокаут.

— Хреновая из нас будет дипломатическая миссия, — больше констатация. У Коу нет плана, и вот это как раз и оставляет в подвешенном состоянии все гипотезы и распределения. У Коу есть критическое, но нет условий эксперимента. Мозг пашет вхолостую, не сбавляя оборотов. Больше информации, расширить выборку.

Понятно, с высокой долей вероятности и без того шаткое перемирие под откос пускают мелкие шавки. Провоцируют мелюзгу начать сомневаться, запугивают и учиняют расправу. Живут на падали, так же на падали и подыхают. Локально проблему не решить: попрячутся в норы, не хуже канализационных крыс. Знакомства со связями в выборке отсутствовали. Да и Ридерх был не из болтливых, больше наблюдал, не приближаясь особо.

— Джорджу... — отвлеченное, наблюдая за Джонни, что все так же гипнотизировал экран телефона, как и пару часов назад. О таких говорят, совсем с бабами плохо. — Набирай, там видно будет.

Видно на деле не становилось, Джордж был таким же остолопом и лоботрясом, но решать что-то нужно было. Бар, хоть и так хорошо подходящий для мозгового штурма на деле не давал никакой информации, свыше той, что имелась. Закуривая еще одну, Коу уже не надеялся, что двинется с мертвой точки. Время замирало каждый раз, но система не стартовала, циклясь на нулевой вершине графа.

По ушам режет перезвон фен-шуйной хреновины, которую цепляют везде, а в бар заваливается пацанье еще совсем зеленое. Загнанное дыхание, будто бежали сломя голову, раскрасневшиеся и с перепуганными дикими глазами.
— Там бьют... ну, наших... — через силу, с паузами, через кашель.
Окурок с шипением затушен о край пепельницы. Коу бросает короткий косой взгляд на собеседников, подхватывая куртку со стула и натягивая уже по дороге. Такое с рук не спускают, потому что за «наших» они порвут пасти.

Месть куда ярче вспыхивает, когда горяча. Отдает солью и железом, а еще немного — перегретой плотью. Ключи в кулаке ощущались сплавом, нагретым от тепла тела, это придавало спокойной уверенности, то, что нужно, когда идут надрать зад особенно зарвавшимся.

[SGN]http://savepic.su/7116419.png[/SGN]

Отредактировано Iver Trøjel (2016-03-26 14:43:43)

+1

4

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Свой монастырь — чужие правила