Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Pygmalion of our days


Pygmalion of our days

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Donna Costner & Kelly Walsh
23.03.2016, вечер
скромный уютный бар с живой музыкой в центре города

Келли и Донну вновь сводит случай, и на этот раз судьбу обеих решает несерьезное, казалось бы, пари.

Отредактировано Kelly Walsh (2016-04-21 20:24:09)

0

2

внешний вид

Донна ненавидит ходить бары за компанию. И не ходила бы никогда, в этот вечер осталась бы дома с початой бутылкой хереса да набором горячей ресторанной пищи, если бы не Маркус – чертов засранец с, кажется, врожденным даром убеждения и воздействия на посторонних людей. Он, пожалуй, единственный, кому Костнер порой попросту не могла отказать. Последние много лет это не затрагивало секс, вовсе нет; они оба давно перестали испытывать физическое влечение друг к другу, ибо женщина предпочитала иметь в любовниках кого-то не просто такого же мужественного, но еще и привлекательного, желательно без лишних тридцати килограммов жира, а мужчина любил касаться молодых женских тел и не видел в высушенной вобле-итальянке потенциального партнера для перепихона.
Харизма играет большую роль, и перед ней у брюнетки нет никаких шансов на успех. Она ломается при воздействии самых худших черт характер Зельмана, который и делают его известным в узких да широких кругах влиятельным и прогибающим под себя мир киноискусства ублюдком. Маркус умеет внушать, давить на больные места, улыбаться в нужный момент, чтобы потом, несмотря на всю его "грязную" репутацию, ему улыбались в ответ. И Донна знает его, как облупленного, видит его - этого насквозь одновременно уважаемого и ненавистного многими деятелями искусства человека; а устоять перед ним все равно не может.

- Вы не могли выбрать место приличнее? – буркнула итальянка, переводя усталый взгляд с Зельмана на Эндрю Фраймонта – старого друга мужчины, еще одного видного деятеля индустрии кино и неприкрыто презираемого Донной человека. Хотя, презрение – это громкий дисфемизм. Скорее, надуманная антипатия, кою женщина испытывала ко всем, кто так или иначе был связан с ненавистным ею кинематографом. Пропитанный рекламой, фальшью, кастингами за отсосы и соревнованиями по тому, чьи спецэффекты в этом или следующем году будут больше остальных достойны золотой статуэтки Оскар. Театр же сохранял свое прежнее благородие, мораль, красоту, и будь её воля, она бы огородила его от воздействия киноиндустрии.
Но взять того же Фраймонта, благодаря деньгам которого здание её театра до сих пор дышит полной грудью и не сбрасывает штукатурку на старомодно отделанные полы. Казалось бы, его Донне порицать не за что, не к чему придраться; но даже это не останавливает брюнетку и её стереотипное мышление, ведь если причины  для извержения желчи на человека нет, то её всегда, в любой момент, можно выдумать.
- У вас появились новые проекты? Люди, планы? В последнее время я только и слышу о творческом кризисе то от одних, то от других, будто всем разом перекрыли доступ к кислороду. В нашем случае, к вдохновению. – Без особого желания вести диалог произнесла итальянка, заказывая у пухлой девчонки на побегушках стакан джина с тоником. Она знала, как мужчины любят хвастаться друг перед другом своими достижениями, как любят ставить себя выше других; а учитывая то, что пару секунд назад с её языка слетели слова о массовом творческом кризисе, Маркус точно начнет бить себя в грудь да доказывать, что он к числу этих неудачников не относится. Насчет Эндрю женщина не была так уверена. Она плохо его знает, и раньше никогда не замечала за ним хвастовства.
Пока мужчины занялись разговором, от которого Костнер удалось ловко извернуться, на сцене появилась фигура молодой девушки. Буквально через минуту помещение дешевого и уродливого, по мнению Донны, бара, заполнилось льющейся из колонок музыкой да голосом певички, поющей какую-то современную раскрученную безвкусицу.
Женщина не обратила внимания на её лицо, оно ей попросту не было интересно. И поэтому когда минут через пятнадцать, после парочки исполненных незнакомкой песен, к их столику подошел знакомый коллега Маркуса и Эндрю в сопровождении девушки, итальянка не признала в ней надрывающую ранее свой голос певицу.
Поэтому эта встреча лицом к лицу стала для брюнетки такой неожиданностью.
Коллегу её друзей звали Роберт Оушен, он был молодым, смазливым на лицо, одетым в дорогой да пошитый по фигуре костюм, который в тот момент смотрелся на нем крайне глупо, учитывая то, в каком месте они все тогда находились.
Она не сразу признала в стоящей рядом незнакомке Келли Уолш; этому помешало освещение, скверная память на лица как быстро приходящих, так и быстро уходящих из её жизни людей, да внешний вид девчонки. Слава богу, в этот она раз она не стала одеваться, как чертова рождественская ель.
- Мир тесен, черт побери, - с недоброй ухмылкой Донна глянула на блондинку. Оушен что-то говорил о ней, как о весьма перспективной молодой актрисе, обладающей талантом, которой определенно стоит уделить хотя бы пять минут своего свободного времени. Говорил он это Маркусу и Эндрю, не замечая того, какими взглядами в тот самый момент обменивались женщины, вспоминая детали их последней встречи.

+1

3

Бар "Веселый слон" представлял из себя скромное заведение с непритязательным интерьером и теплой, даже какой-то домашней атмосферой. Заправлял здесь Боб Хартли, грузный, но весьма поворотливый мужик лет пятидесяти и его жена по имени Салли. Это было семейное место на десяток столиков, с живой музыкой и пятничными караоке-батлами между гостями. Местечко это, несмотря на всю его скромность и непретенциозность, городская публика любила и, благодаря центровому положению, оно пользовалось популярностью как у молодежи, так и у тех, кому далеко за тридцать.
Келли сюда попала как раз через Боба, который как-то услышал ее выступление в битве караоке в качестве гостя. Познакомившись с ней поближе, он узнал, что она бывшая актриса, которая теперь скучает в мебельном салоне и остро нуждается в деньгах. Слово за слово, и Боб уже выстраивал ей график выступлений в своем баре. Непрофессиональная певица с естественным обаянием и харизмой, говорил он, как раз то, что нужно для публики, которая приходит расслабиться и поболтать с друзьями. Ничто не скрасит вечер так, как приятный голос симпатичной и не пафосной блондинки на фоне. Предложить ей много за эту работу Боб Хартли не мог, но зато обещал, что все  чаевые остаются за ней, и Кел согласилась. Помимо того, что это был неплохой шанс подзаработать, выступление на публике давало ей возможность хоть как-то реализовывать свое творческое начало.
Через полгода постоянные клиенты уже отлично знали Келли и рассматривали девушку как такую же неотъемлемую часть "Веселого слона", как и его хозяева. Она не только развлекала публику любимыми попсовыми хитами, но так же вела вечеринки бара и отвечала за караоке-дуэли между гостями. Словом, именно здесь Уолш по-настоящему отдыхала душой и получала заряд невероятного позитива. Последние три года ей дико не хватало возможности креативить, что-то придумывать и воплощать все свои творческие мысли в жизнь. А здесь это стало реальностью, и она была благодарна Бобу за этот удивительный шанс.
Сегодня в рядах гостей оказался телевизионщик Роберт Оушен, их с Джонни давний приятель, который как раз и предложил паре перебраться в Сакраменто из Города Ангелов. Оущен сидел за ближайшим столиком к сцене и громче всех, со свистом, аплодировал Келли после Rolling in the deep.
- Хей, Кел, - он подлетел к ней и тронул за локоть, когда та уходила на перекур. - Я тут таких людей углядел за одним столиком... Закачаешься. В местной тусовке их имена значат много, поверь. Давай тебя с ними познакомлю.
- Ох, Роб, ты же знаешь, я завязала с этим, - открыв пластиковую бутылку, она сделала жадный глоток воды. - Бесполезно. Мой потолок - это петь в барах и разыгрывать по пятницам яркие футболки, - хохотнув, Келли, тем не менее, пробежалась взглядом по столикам в попытке рассмотреть "тех самых людей".
- Ты ничего не теряешь, я просто познакомлю их с местной звездой! - задорно возразил Оушен и потянул ее за руку прочь от сцены. А в следующую секунду Келли уже смотрела в глаза далеко не безызвестным ей кадрам местной актерской тусовки. Донна Костнер и ее жирный друг, любовниц которого она берет себе в труппу.
- Привет, - без особого энтузиазма ответила Уолш, когда Роберт представил их друг другу. Облокотившись о стул, другую руку блондинка уперла в бок. В отличие от театральной сцены, здесь она чувствовала себя хозяйкой положения. - Тесен, - согласилась с Костнер. - Жаль только, что давит он не тех.
- Ну, детка, - жирдяй расхохотался, явно вспомнив ту наглую девчонку, что наехала на него после кастинга, и подлил себе еще пива, - тебе грех жаловаться. Смотри, как ты тут здорово устроилась. Сколько зарабатываешь за вечер? Догадываюсь, что побольше, чем платят нынче в театре. К тому же, всегда можно поработать сверхурочно после закрытия с парой-тройкой клиентов, правда? - с сальным намеком глянул на девушку, хитрюще улыбаясь. Задетая подобным обращением, Келли моментально вспыхнула и, не раздумывая схватив со стола бокал с пивом, с размаха выплеснула содержимое ему в лицо. Мелкие капли попали и на Донну. Ошарашенный Роберт дернулся на месте, а второй неизвестный спутник Костнер при виде мокрого встрепенувшегося приятеля не смог сдержать смех. Но салфетку все-таки подал.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Pygmalion of our days