внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Chent'anni!


Chent'anni!

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Участники: Torellis
Место: Мясокомбинат, подвальные помещения
Время: 27 марта 2016, вечер-ночь

+2

2

Вот так, наверное, себя и чувствуют боссы на "другой стороне", в сицилийской части особенно - вынужденные скрываться большую часть своей жизни, мешать роскошь своей пищи с сыростью подвалов, живя по норам, словно волки, чтобы выживать, и руководить своими командами практически из бункеров - едва ли какой итало-американец сейчас на это способен, впрочем, сомнительно, что и мафиози на материковой части Италии смогли бы такое вытерпеть, куда уж Америке... Потомственные крестьяне, сицилийцы всегда отличались своей терпеливостью, и это, своего рода, тяга к земле, что ли, осталась в их крови и по сей день, и свою землю они знали, как никто другой - как любой землевладелец; будь то пахарь или лендлорд, виноградарь, садовник, или простой дачник-огородник, знает свой участок наизусть. Не сказать, что в Гвидо этого осталось так уж много от его сицилийских корней, именно эту привычку он унаследовал и через много поколений - изучать свою землю. Даже в том случае, если быть приходится "под" ней.
У них тут не Палермо, и в окрестностях нету деревень и пещер, но и подвальные катакомбы родного комбината своё дело делают, некая атмосфера создаётся, несмотря даже на то, что свечи тут заменяют лампы искусственного света; тут немного прохладно, вместо отзвуков гуляющего ветра чуть слышится гул проводов и урчание морозилки, что находится за стеной, тут всё слегка отдаёт старостью - но тем не менее, Гвидо тут нравится. Это всё ещё его территория. Кроме того, здесь нету ничего ненастоящего - хотя и природного тоже мало.
- Вчера он мне нос ломает, а сегодня - в боссы?.. - услышав, что с Гвидо сняли арест, Поли Фортуно изъявил желание присоединиться к вечеринке - и, прибыв одним из первых, даже помогал Алексу с приготовлением пищи по мере сил, хотя основной его целью было, естественно, поговорить. - Я хочу, чтобы ты понял, дядя - я на твоей стороне. Нет, ты, конечно, мою сестру вроде как... э... - запнулся, подбирая верное слово.
- Приобщил. - помог Гвидо с определением, разглядывая себя в зеркало; имея вид к болтовне племянника вполне безразличный, он, тем не менее, слушал его, оправляя свой костюм попутно. - Как она, кстати? Давно её видел?
- Она в Лос-Анджелесе теперь живёт, со мной. Фактически - и работает со мной... - скосив глаза на отражение Поли в зеркале, Гвидо едва заметно ухмыльнулся в бороду. Линда слишком много узнала, впитала в себя, чтобы просто так остановиться теперь. В ней не ошибся. В их деле, в смысле - в их с Линдой деле, - с такими вещами не ошибаются, всё обдумывают по четырнадцать раз. Сколько лет у него не было учеников? В их "профессии" текучки кадров быть не может. Это даже не организованная преступность, это нечто другое.
- Ну и здорово. Передай, пусть заскочет как-нибудь, и Джейн тоже.
- поправив бабочку в очередной раз, и, наконец, убедившись, что всё его устраивает, Монтанелли отлип от зеркала, развернувшись к Поли лицом. - Я тоже хочу, чтобы ты кое-что понял, племянник. На самом деле, я хочу, чтобы все Фортуно это поняли: нету никаких "сторон". Что бы там не происходило, или не произойдёт минут через двадцать, мы остаёмся одной Семьёй. С Донато, Монтанелли, Альтиери во главе, - неважно. Capisce? - подойдя к Полу, Гвидо положил руки на его плечи, словно бы решив оглядеть теперь и его костюм. - Здесь не будет по-другому, не получится, как в Нью-Йорке - это Калифорния. Здесь другие люди. Вот что оба понять не могут - ни твой отец, ни Фрэнк. - Гвидо заключил лицо племянника в ладони, вглядываясь в его лицо. Он с годами всё больше походит на своего отца, пожалуй; взгляд медленно, но становится таким же проницательным... Пока станет на сто процентов таким же - ещё не раз придётся получить по носу или не только.
- Ладно. Как бы то ни было... если что - приезжай, я тебя выручу. В ЛА я человек не последний.
- Это пока твой отец у власти. А он собирается на пенсию. - а Тони - такой же твердолобый, как Фрэнк, по сути своей, кличку "Кулак" получил не зря. Вот и будет два кулака - левый на западном побережье, правый - на восточном, и наверняка будет к этому мощный хребет - но сомнительно, что прибавится столь же мощный мозг, как у Фортуно.
- Да он четвёртый год собирается.
- Однажды это случится. Это не так просто, знаешь ли. В любом случае - спасибо за приглашение, думаю, я воспользуюсь им. Но - только как гость. С Шейенной тебя познакомлю. - как-никак, они тоже теперь в известной степени родственники...
- О, кстати, не успел поздравить! - не очень высокому, Поли пришлось чуть приподняться, чтобы заключить дядю в объятия.
- Ну, а ты? Нашёл себе хорошую девушку? - усмехнулся, слегка хлопнув племянника по спине.
- Как ты и сказал - люди здесь другие. - хмыкнул Поли в ответ. Тяжело не согласиться, если уж сам отправился аж до индейских племён, чтобы найти себе правильную жену.
- Ладно, как я выгляжу?
- Прямо как будто женишься.
- Да?.. А чувствую себя так, как будто развожусь. - задумчиво почесал Гвидо шею под бородой. Приоткрылась дверь, в помещение вошёл Алекс:
- Все собрались, босс...

Гвидо
Поли
Алекс

+6

3

Зеленый микроавтобус с эмблемами "Аксессуаров Джанфранко" въехал во внутренний двор мясокомбината. Потертый, уже немало послуживший, он мало чем выделялся из общей массы автомобилей. На подобном транспорте из старомодного магазина бытовой техники, который держал сначала давно умерший отец, а теперь седовласый, согбенный и седобородый сын, по домам развозили покупаемые там рефрижераторы и стиральные машины. В сущности, предприятие должно было бы давно обанкротиться, уступив место корпоративным гигантам и эксклюзивным дистрибьюторам всех мастей. Держалось оно на плаву благодаря тому, что в его задних комнатах скупали краденое и вели игру в кости, за что регулярно платили клану Торелли. По этой причине знающему человеку присутствие в драндулете высокопоставленных членов мафии могло бы показаться странным – но не совсем уж лишенным логики.
Когда незавидная тачка подкатила почти вплотную к одному из служебных входов, Майкл Ринальди быстро вышел наружу, подозрительно оглянулся через темные очки – и исчез за дверью. Спустившись по извилистой винтовой лестнице, он оказался в каком-то просторном помещении, среди бетона, сияющих труб и пустых картонных коробок немаленького размера. Больше всего это напоминало еще не начавший свою работу цех или хранилище  - вроде ведь ими Гвидо заведовал по своей официальной должности? Втягивая носом малоприятный запах дуста, железа и, казалось, въевшийся, несмотря на все санитарные обработки, аромат сырого мяса, консильери механически отряхнул свой серый английский костюм от несуществующих пылинок. Подождал спутников. Сначала внизу оказался облаченный в черное Мэнни. Затем раздалось пыхтение, и со ступенек, придерживая собственный упитанный живот, сбежал Беппо Горлеоне, надевший под классический пиджак красную шелковую рубашку и к ней красный же, с искрой, галстук. Со вкусом у управляющего "Доллз" всегда были проблемки, хотя он и считал себя тем еще плейбоем. Затем, не спеша, спустился Джон ДиМарко, спокойный как утес, с посверкивающей из-под расстегнутого отложного воротничка цепью от Булгари.
- Майк! Майк! -  громкий голос, казалось, раскатился по всем сводам этого странного зала, превращаясь в многократное эхо. Гангстеру подумалось, что во время рабочего дня, наверное, далеко не так тихо – шум всяких там холодильных машин, поди, доносится даже до запасных комнат. Однако размышлять о том времени не было – Ринальди протягивал руку монументальный Рокки "Бульдозер" Балдорини, верный цербер на службе Гвидо. - Это у нас что же, такие люди теперь холодильники починяют? – попытался пошутить качок. Никодемо Джанфранко нередко приезжал на своем минивэне на комбинат, приводить в чувство какие-то расчихавшиеся механизмы. Ведь он еще и ремонтником был. – Не хочу светить номера после всей той херни. – коротко ответил мафиози телохранителю, обмениваясь с тем приветствием. Он был уверен, что после со скандалом развалившегося (с их активной помощью) обвинения, федералы вцепятся в Монтанелли как тысяча голодных псов. Будут следить за ним, как кот-лакомка за миской со сливками, равно как и за любыми с ним контактирующими. Потому береженого Бог бережет. – Рокки, мы ж не здесь отмечать собираемся? – скептически спросил Фиоре. Здоровяк указал перстами в сторону одной из пяти пластиковых дверей, украшавших бетонные стены. Очевидно странствие по этим катакомбам только начиналось – Гвидо поступил разумно, забравшись поглубже, подальше от жучков и шпиков. Хотя у него могли быть и другие мотивы. -  Идите за мной. – подобно  древнегреческому герою Гормону (или как там его, Харон?),  Балдорини повел их вглубь мясного царства. Мэнни пристроился рядом с ним и занял разговором, Майкл же отстал и задержал Джона и Беппо. Наклонился к ним, едва слышно прошептал. – Помните, о чем мы договорились? Одной из особенностей Майка, делавших его одним из самых опасных гангстеров Сакраменто, было то, что он своим хитроумным умом постоянно измышлял разные схемы – как собственные, так и чужие. И, подозревая других в заговорах, всегда считал нужным подстелить соломки. Порой затем бросая в нее зажженную спичку. Так вот, с тех пор, как они вроде как мирно договорились обо всем с Гвидо в больнице, Ринальди не раз возвращался к тому эпизоду мыслями. И постепенно понял, что уверенности в том, что дон не решил их провести, у него совсем нет. Коварство – неотъемлимая часть Коза Ностра, разве не приходилось им всем целовать человека, называть другом и братом, а потом через секунду вышибать ему мозги? Иначе они никогда не избавлялись бы от предателей. Так вот, кто знает, не изображал ли тогда Монтанелли смирение потому, что его позиции были слабы? Вернувшись же на улицу, к преданным ему людям, он мог решить все переиграть – и воспользоваться вечеринкой, чтобы избавиться от мешающих ему личностей. Которых он – с его точки зрения – вполне мог считать изменниками. Благо празднество проходило на его территории. – Я держусь поближе к старику. Если начинаются какие глупости – его валю. – добросовестно отозвался Маленький Джон. Вслед за ним в разговор вступил и Горлеоне, предварительно одернув начавший слезать на лаковую туфлю носок. Пошевелив сосискообразными пальцами, он добавил. – А мы отступаем в углы и мочим всех. Если совсем пиздец – я бросаю дымовуху. Я ее в бляхе на ремне запрятал. Соратники Ринальди пришли вооруженными до зубов, пусть и таили свои боеприпасы под парадной одеждой. ДиМарко нахмурил лоб, явно желая высказать какую-то давно мучающую его мысль. Наконец понизил голос. – Майк, если начнется война, и Гвидо умрет, то его дети… Майкл прервал речь профсоюзного лидера жестким взглядом. Так смотрят на человека, когда он напоминает в доме повешенного, что хорошо бы унести в гараж только что использованную веревку. – Тогда придется убрать и их. Лео и… Тут Ринальди слегка поморщился, будто раздавив гнойный веред. Поиграл желваками. … И возможно даже Сабрину. да. Много знают, он же их подтянул в this thing of ours. Из мести могут сдать всех. Потому... вместе со всеми его ребятами. Тут откуда-то из глубин комбината вновь раздался возглас Рокки. Они с капитаном южной стороны уже преодолели несколько очередных пролетов. – Эй, вас там что, крысы сожрали? Очередная шуточка. Майк отозвался беззаботным голосом, из которого в момент выветрилось все напряжение. – Да тут у вас проводка интересная, давно не видел такой. Ускорил шаг, лишь напоследок внушительно буркнув Беппо и Джону. – Вот потому-то, блять, всем было бы и лучше – если бы мы остались  - и расстались сегодня – друзьями. Вскоре он в сопровождении своей небольшой свиты вошел в предназначенную для празднования комнату, уже полную народа. Покрепче сжал в руках пакет с подарками для Монтанелли,  изобразил губами приветливую улыбку – и спросил у Балдорини. – А где же виновник торжества? Все наряд подобрать не может, для такого-то события?

+6

4

Дорогой шитый на заказ костюм классического темно-синего цвета, шелковый галстук, итальянские туфли и золотые Ролексы - все это плохо вписывалось в интерьеры мясокомбината, в подвалах которого они решили сегодня собраться, дабы отметить снятие обвинений с Гвидо и его окончательное освобождение. Сицилийцы и в самом деле любили окружать себя атмосферой таинственности, поэтому и церемонии посвящения часто устраивали в подвалах, и вечеринками в подобной атмосфере так же, как можно было понять, не брезговали. Наверное, проблема была в том, что Альтиери был неаполитанцем, его дядя Джо всегда на это ссылался, очевидно, не безосновательно. Всей этой подвальной романтики Фрэнк попросту не понимал. Будучи боссом, он считал, что и вести себя следовало как боссу, в конце концов, во всем должен быть разумный предел. Неприметный образ жизни - не значил жизнь в подвале вместе с крысами. Не для этого он прокладывал себе путь к вершинам Коза Ностра.
- Марти, тормозни там, на углу, возле заправки, мы с Ники пройдемся пешком, - попросил своего бессменного водителя Манцони остановиться не прямо возле комбината, а чуть подальше, чтобы не привлекать ненужного внимания количеством дорогих автомобилей, собравшихся у офиса знаменитого нынче на всю Калифорнию мафиозо.
- Босс, там фургон какой-то, смотрите, - Мартин заметил припаркованный микроавтобус и обратил на него внимание остальных гангстеров, находившихся в салоне Кадиллака.
Параноили они все в последнее время сильно, даже в автомобилях стараясь не обсуждать дела, не говоря уже о собственных домах, офисах и клубах. Любой фургон стоявший по близости ассоциировался у них автоматически с федералами, и Манцони готов был уже разворачиваться и ехать обратно, как в свете фар они, выдохнув, прочитали: «Аксессуары Джанфранко».
Ники-младший Спинелли, старший сын убитого прошлым летом Ники-старшего, унаследовал от отца весь его цементный рэкет. Заставляя строительные компании платить процент с каждой поставки под страхом того, что к ним не доедет вообще ничего, Спинелли заколачивал огромные деньги и был одним из самых состоятельных гангстеров в городе, не забывая, разумеется, делиться с теми, кто дергал за ниточки в профсоюзе грузоперевозчиков. Ники-младший по-прежнему хотел отомстить за своего отца, но разрешение на это все никак не мог получить, терпеливо поджидая своего часа, он, однако расправлялся с другими ему неугодными, за три месяца, что Альтиери был боссом, Спинелли убрал уже двоих своих партнеров, которые с его слов, его наебывали. И сейчас, переходя дорогу на зеленый сигнал светофора, он спрашивал разрешения завалить Робби Боулза, который как он выяснил, помогал первым двум, а следовательно тоже заслуживал смерти.
- Я с ним поговорю, окей? Если Робби замешан, - Фрэнк его знал, не сказать что очень хорошо, но дела с инвестиционной компанией, совладельцем которой тот был, иметь приходилось, - он компенсирует убытки. - А уж потом можно будет и замочить, по обстоятельствам.
Со стороны служебного входа, несмотря на всю конфиденциальности которую гангстеры старались блюсти, несколько дорогих тачек все же стояло. Альтиери дал поручение Мартину далеко не уезжать и вообще быть на стреме. С заправки, у которой он остановился, был хороший вид на комбинат. Если вдруг начнется снаружи движуха, Манцони было велено тут же предупредить. Несмотря на всю эту херню с обвинительными актами, опасался Фрэнк не только федералов, и конкретно сейчас даже не столько их, а Монтанелли. Тот был сицилийцем, в отличие от Альтиери стопроцентным, а значит, доверять ему было нельзя, хитрость и вероломство у них в крови. В данный момент их Семья была близка к тому, что мог случиться раскол. Рядом с Гвидо оставалось достаточно людей всецело верных ему, поэтому остро вставал вопрос, а станет ли Гвидо верен им с Майком, только при таком раскладе они сумеют избежать кровопролития. Альтиери может и имел славу того, кто предпочитает политику силы, а не компромиссов, ничего хорошего в убийстве Монтанелли и его людей (а также его детей, учитывая их «приобщенность») не видел. В конце концов, все решал Нью-Йорк, они убирали и ставили донов по всей стране, нужно быть реалистами и признать это.
У входа, что было немного не привычно, никто не толпился. Чтобы лишний раз не светиться, все проходили сразу внутрь. Ники-младший и Фрэнк поступили аналогичным образом. Тяжелую дверь, ведущую в служебные помещения мясокомбината, им открыл "Бульдозер", по-прежнему остававшийся на побегушках у Монтанелли. Народу к тому времени как Альтиери присоединился к вечеринке, было уже прилично, перекинувшись парой слов, то с одним, то с другим, Фрэнк, наконец, прибился к компании своих закадычных друзей и приветственно обнялся с каждым из них. - Как-то не так я себе все представлял, - усмехнувшись, скептическим взглядом окинул серые стены, подразумевая свой статус и место в котором находился. - Это чья идея была? – Чувствовалось, что сэкономив на залоге, Монтанелли, тем не менее, хорошенько потратился на адвокатов. - Как помните, у меня ведь теща зимой умерла, упокой Господь ее душу. - Половина из тех к кому Фрэнк обращался, даже на похоронах ее были, выразить соболезнования жене друга дело не последнее, так что новостью это не было, помянул ее гангстер по другому поводу. - Ее дом сейчас пустой, можем там собираться... Кстати, я слышал, Поли Фортуно здесь? - Его впрочем, как и Гвидо заметно, пока не было.

+5

5

Предательство Сальваторе принесло немало дерьма и после того как зверушки дяди Тона переварили его продырявленное тело. И все-таки была от него некоторая польза лично для меня, переметнувшись, экс-капитан напомнил мне одну важную вещь – в «нашем деле» доверие было непозволительной роскошью.   Сегодня ты поднимаешь бокалы за здравие, завтра и с такой же легкостью стреляешь в спину. Однако валить друзей всегда сложнее, чем предателей. Монтанелли мне другом не был, тем не менее заслуживал уважения хотя бы потому, что не побежал отсасывать у федералов ради спасения собственной шкуры, как это сделал Розарио. И все же подозрения Ринальди не были безосновательными, как раз напротив – если Гвидо в действительности собирался высказать свое несогласие нынешней властью с оружием в руках, время и место  выбрал более чем подходящее.  Сомнения по поводу намерений бывшего дона я высказал довольно неуверенные; с одной стороны - Гвидо не в том положении, чтобы устраивать бунты, он и до своего ареста имел на улицах неоднозначную репутацию; с другой - на вершины одними кулаками пути не пробьешь, кроме стальных яиц нужен живой ум, способный на всяческие ухищрения. Я считал, он слишком долго раздавал приказы, чтобы подчиняться теперь. Или, быть может, Монтанелли, как  всякий не амбициозный человек, мечтал о благородной старости в окружении внуков и новоиспеченной женушки?
По правде говоря, внутренние порывы Гвидо волновали меня куда в меньшей степени, Майкл проинструктировал меня вооружиться – что я и сделал. О том же чем может закончиться празднество предпочитал не думать, надеялся провести вечер с сисястой девкой в одной руке и стаканом водки со льдом – в другой. Тем не менее, преодолев пахнувший сыростью и свежим мясом коридор и спустившись в подвалы мясокомбината, не заметил ни  того, ни другого. Прибывшие на торжество в честь снятия обвинений с Гвидо мобстеры вид имели довольно безрадостный, хотя и приоделись в парадные одежды, на фоне затхлого подполья смотрелись крайне естественно, за исключением, разве что, облаченного в красное Беппо Горлеоне.
- Я что, подвалом ошибся? У нас тут  вечеринка, блять, или поминки? – покачал головой, вытащив изо рта сигару, не глядя швырнул под ноги исполняющему сегодня роль швейцара Балдорини. Тупой и неповоротливый Бульдозер уже долгое время исполнял роль бодигарда Монтанелли и, судя по всему, исполнял не плохо, за что старик и кормил его с руки, как верного пса. Все-таки, по-прежнему оставался солдатом моей команды, о чем я ему и напомнил, - Налей-ка своему капитану выпить, парень, -  Затем, звякнув золотым браслетом-цепью, машинально утер нос и, пританцовывая, двинулся к тесной компании друзей. Смачно расцеловав каждого, особенно тепло своего родственника – он теперь босс, как никак, - поинтересовался у остальных, - Как добрались? Что за нахер времена настали, если уважаемые люди теперь на холодильниках ютятся! – В отличие от Ринальди и сопровождающих его гангстеров, сегодня я пренебрег и осторожностью, и здравым смыслом – припарковал свой Кадиллак прямо возле служебного входа, чуть было не протаранив  фургон Джанфранко на котором, судя по разговорам, и прибыл советник. Подстраховывался или параноил – какая нахрен разница если и праздновать освобождение Монтанелли вынужден в грязных подвалах? Меня меньше всего заботили условия, в которых приходилось отмечать якобы радостное событие – едва ли не впервые в жизни. Вид я имел довольно расслабленный, пожалуй слишком расслабленный для человека, вооружившегося на  «дружеские» посиделки до зубов.
Когда Альтиери упомянул  про смерть тетушки Изабель , сокрушенно покачав головой, перекрестился, - Такое горе! Мама до сих пор не может поверить. Как там, Джулс, кстати? Все собирался ее проведать, но, сам понимаешь, - Затем, услышав от Фрэнка же о присутствии Фортуно-младшего,  поднапрягся, тем не менее, не смог удержаться от язвительных комментариев, - А он тут что забыл? Приехал новыми зубами похвастаться? Помниться, с последнего визита к дядюшке в гости он недосчитался парочки. Одернув ворот белоснежного пиджака, надетого поверх цветастой темно-синей рубашки, огляделся по сторонам в поисках смазливой физиономии Поли.  Прибыв, кажется,  одним из последних, я даже не сразу заметил отсутствие самого виновника торжества. И даже после того, как седобородый освобожденный появился, больше внимания уделил выпивке.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-09 07:09:43)

+3

6

Дело в том, что людей Альтиери любили далеко не все - большинство ребят из его команды (тогда ещё и существующей, как команда во главе со шкипером) не стеснялись плохо высказываться о Донато по делу и без, хотя из верных ему, его жене, Рику и Романо людей и после его смерти много кто остался в живых и всё ещё был членом Семьи Торелли, не говоря уже про различного рода соучастников и других деятелей на улицах, с кем Витторе хорошие отношения поддерживать не стеснялся, но которые Фрэнка и Майка не интересовали - будучи боссом, Гвидо как-то мог разрешить такие конфликты, сейчас же это уже не могло бы получиться с такой же гарантией - и естественно, что недовольные Фрэнком, Майком и их бригадой сплачиваться начнут вокруг него, да и коснётся это не только самой Семьи (чего, впрочем, уже достаточно), но и улиц Сакраменто самих, и в итоге это будет даже не бунтом, а полномасштабной войной - то, что до Нью-Йорка её эхо дойдёт, это само собой, но даже Нью-Йорк положит ей конец едва ли. В конце концов - вмешается полиция, попросту прекратив кровопролитие арестами; всех даже силами Большого Яблока не перебьёшь - слишком много будет трупов. Были и те, кто не высказывался никак не о ком, желая просто продолжать заниматься своими делами и не выбирать ни одну из сторон - эти воевать хотели меньше всех... и создавали другую потенциальную опасность - что, информаторами или перебежчиками под крыло ЛА, СФ или того же НЙ, Семья многих из них в случае начала боевых действий потеряет. Особенно, если у этих "неопределившихся" появится ещё один лидер - на которого они смотрели, как люди Альтиери - на Альтиери, а люди Донато-Монтанелли - на Монтанелли.
Помимо этого - не все были довольны и ситуацией с северной командой, и если убийство Роза переварили и усвоили достаточно быстро, то из-за Улитки по факту возникали споры - кто-то был к нему близок, кто-то вёл с ним дела и из-за его смерти попал на деньги, кто-то считал, что это уже война началась, и ходил со стволом даже в уборную. А что касается Розарио - так он был не единственным Сальваторе, в доме его вдовы траурные посиделки стали делом вполне обыденным - и не только для остальных жён и вдов.
В чём Гвидо был солидарен с Альтиери - так что война им не нужна; но - стоило сказать, что при этом Монтанелли войны, с другой стороны, и не боялся. Если уж суждено тому случится - это случится, как бы сильно они не хотели это предотвратить. Мафиози - зависимы от своих дел, в конце концов, и войны возникают вовсе не из-за желания кого-то одного убить кого-то второго - любые войны, не только гангстерские, но и между странами (не говоря про обе мировые) развязываются из-за интересов -  и интересов этих обычно больше, чем один. И в итоге, сама жизнь заставляет брать винтовку и стрелять - бояться становится поздно. Такие вещи Гвидо понимал задолго до того, как стал боссом, это - нечто такое, что знать надо уже на тот момент, когда окропляешь образ своей кровью...
- Налью. Когда все соберутся. - не моргнув глазом, отозвался Рокки. Вот и пожалуйста - как пример, Бульдозер; он может быть сколько угодно неуклюж и недалёк, но притом хочет остаться верным Гвидо, хотя остаётся членом команды Дэнни - Дэнни начнёт давить, Гвидо тоже будет на него рассчитывать, Рокки - тоже человек, возникает конфликт интересов, в итоге которого Рокки, скорее всего, схлопочет пулю, и это звучит проще, чем на самом деле есть - опять найдутся те, кто осудит, и те, кто поддержит, те, кто вспомнят о тупости Рокки - и те, кто вспомнят о его верности... опять всё то же самое. Не говоря уже о самом процессе, Рокки на глазах Монтанелли одними кулаками забивал человека до смерти, как минимум, дважды, и при кажущейся неповоротливости - всегда начеку и почти всегда - при оружии. Убить его может оказаться не так-то просто. А вот настоящие проблемы начинаются тогда, когда промахивается убийца, который должен был сделать смертельный удар... спросите об этом Гитлера, начавшего войну с Советами с массивного, но недостаточного для того, чтобы уничтожить сразу, наступления.
- Семья. - появившись в дверном проёме, Гвидо произнёс это слово сдержанно - позитивные эмоции он чаще всего выражал спокойно, но объятия, тем не менее, были весьма радушными; и Монтанелли внимательно наблюдал за реакцией - сейчас было как никогда важно отличить настоящие эмоции от фальши, увидеть, кто первым подойдёт обнять его, а кто сломя голову не побежит, кто и вовсе не придёт сюда... Понять без слов, кто остаётся ему другом, а кто - уже дружить больше не хочет. Рокки и Алекс, несколько других ребят, и Поли, о себе уже заявили; что касается остальных... время покажет. Бульдозер выполняет своё обещание, налив выпивку Дэнни, и, взяв бутылку в руки, идёт с ней по кругу, наполняя бокалы остальных - его глаза встречаются с глазами Джипа, стоявшего неподалёку от Росси: и оба без слов понимают, что, хоть не так давно они вместе с ним ели пиццу и пили пиво в доме Монтанелли, наблюдая за ходом бейсбольного матча, теперь - их пути расходятся. Подвальное помещение полно таких взглядов... не одному Гвидо не по себе от них.

+4

7

Майк Ринальди довольно быстро отыскал в постепенно наполнявшейся людьми комнате своих друзей и подошел к ним. Не спеша, поздоровался с Дэнни, Ники-младшим и Альтиери, затем огляделся по сторонам. Гвидо все еще не было – что показалось Ринальди странным. Тот готовился сделать торжественный выход, подобно королю к ожидающим его придворным? Так время для такого прошло безвозвратно, здесь скоро будут новые короли. Или, может, и правда что-то замышлял? - Упокой Бог ее душу. – вслед за Фрэнком повторил Ринальди, когда тот упомянул о смерти своей тещи. В отличии от матери андербосса, Майк никогда ее особо не знал – но приличия требовали выразить сожаления и все такое. А мысль об использовании ее дома была неплохая – другое дело, что если федералы перестанут чесать яйца и займутся Франческо по-серьезному, то провести связку между родительницей его жены и им самим не так сложно.
– Хуй знает что он тут делает, этот Поли. У нас здесь встреча Семьи или фестиваль дружбы народов? – затем пробормотал консильери относительно присутствия на вечеринке в честь выхода Монтанелли из тюрьмы наследника Фортуно. Нет, он был за тесное сотрудничество с Нью-Йорком и даже не прочь использовать его как тяжелую артиллерию против тех сакраментян, кто захотели бы сопротивляться их власти или идти против принципов Коза Ностра. Однако Майк считал, что на всех их мероприятиях присутствовать эмиссарам из Большого Яблока совершенно не обязательно – они отдельный клан, а не команда Иль Мелаграно. – Мы сюда добрались на таратайке Джанфранко. У меня, блять, все штаны маслом каким-то пропахли.  – когда Дэниель спросил о том, как они доехали, в разговор вмешался Мэнни. Они вместе с Маленьким Джоном смолили сигаретами – и Майк предчувствовал, что это сомнительное в смысле вентиляции помещение вскоре, при обилии гангстерского курева, наполнится клубами дыма. Впрочем, возможно, что помощники Монтанелли позаботились о том, чтобы такого не происходило, вытяжка и все такое. Черт знает как эти гребаные подвалы устроены – и правда ведь гроб какой-то, разве что убранный и помытый. Вечеринка в духе Эдгара-ебать-его-в-рот-По.
– А чего Барта, блять, не притащил? Развлек бы всех. Гвидо у нас ведь поди охотник до репа, с молодежью ведь любит общаться… - шутливо подтолкнул Ринальди в бок стоящего около него Росси. Поглядел на сияющий обрамлением из бриллиантов циферблат часов – поскорее бы показался босс Семьи, хотелось бухнуть уже. Ну или пусть наконец стрелять начинает, чего уж там – они готовы. - Да, я слышал, вы теперь людей спасаете почище "морских котиков". – фыркнул ДиМарко, пропуская через пальцы звенья обвивавшей его шею золотой цепи. Он имел в виду историю с освобожденным из лап черных отморозков рэпером Бартом Вишессом, благодаря которой Торелли теперь получали значительный доход не только с выступлений этой самой недозвезды, но и с нью-йоркской студии его продюсера. Плюс Дэнни, Майк и Мартин Юль еще положили на карман нехилую сумму денег, стрясенную с жены MC Вессона, и сумели фактически поставить под контроль боргаты бизнес одного из похитителей музыканта, владельца "Хаки-Бара" Сайласа Мастерса. Пожалуй, это было самое выгодное дельце организации со времен железнодорожной темы – недаром в узких кругах о нем судачили .
  – Да, Дэнни, я слышал, ты теперь из Джокеров Бэтменом заделался? –  чуть ехидно спросил подошедший Беппо Горлеоне. Толстяк явно хотел есть, потому что вытащил из кармана целую упаковку ментоловой жвачки и высыпал ее в свой необъятный рот. Мощно зашевелил челюстями, аж желваки на шее заиграли.  Фиоре же тоже решил  поострить. – Не, мужики,  он как эта… Мэри Жопинс… Ну нянька такая из телика, на зонтике летает, за спиногрызами приглядывает… - под общий смех заявил капо юга, явно под влиянием смутных воспоминаний о виденном в далеком детстве фильме Уолта Диснея. Махнул рукой, хлопнул Дэниеля по плечу, демонстрируя что просто стебется. – За этим хером ведь глаз да глаз нужен, чтобы не накосячил… Появление юбиляра (разве счастливое избежание электрического стула не сродни юбилею?) прервало потоки мобстерского юмора. Все разом зашевелились, многие голоса немедленно поспешили выразить свою радость от того, что видят Монтанелли здесь и не в наручниках.
Покрепче перехватив пакет с подарками, Ринальди просиял улыбкой и двинулся в сторону крестного отца. Он крепко обнял его, поцеловал в щеку  - и отступил на шаг назад, словно желая получше разглядеть дона. Затем воскликнул. – Ну прямо будто с курорта вернулся. Пацаны, мы ведь всегда знали, что этим пидорасам наш Гвидо не по зубам, а? В ответ раздались выражающие согласие возгласы мафиози. Заложив ладони в карманы, подошел Джон ДиМарко, который должен был, по плану, держаться неподалеку от Монтанелли. Протянул тому руку и солидно, как профсоюзный деятель к профсоюзному деятелю, обратился к боссу.  – Ну как кормят на тюрьме? Надеюсь, в зитти сладкую паприку не суют, а то я эту манеру терпеть ненавижу… Ринальди, тем временем, выудил из своего пакета два футляра. Один из них был покрыт синим бархатом, другой – зеленым.  Оба украшали золотые монограммы – "G.M." и "S.M". Слегка откашлявшись и подняв вверх длань, чтобы обратить на себя внимание, Майкл продолжил. – Но поздравить нашего друга можно не только со свободой. Мы знаем, что он вновь обрел семейное счастье – и я хочу, пусть запоздало, пожелать ему и Шейенне много полных радости и любви лет. Это маленькие сувениры для них обоих… Сначала Майкл открыл тот ларь, что был предназначен для мужа-Монтанелли. В нем оказалась книга,  со старинными пожелтевшими страницами и удивительно богатым переплетом,  из какой-то темно-серой кожи, резной слоновой кости и с вкраплениями из жемчуга. Передав ее Гвидо, Ринальди пояснил окружающим. – Все мы знаем, что Гвидо, помимо своих прочих талантов – еще и великолепный повар. Думаю, это ему поможет в его экспериментах. Классическая поваренная итальянская книга, издана в начале двадцатого века. «La scienza in cucina e l'arte di mangiar bene»* называется, написал Пеллегрини Артузо… Любопытные бандиты сгрудились вокруг Монтанелли, рассматривая фолиант. Мэнни хохотнул, дотронувшись крепким ногтем до обложки. – Надеюсь, ты не перевалишь готовку этих блюд на Шей… Все заухмылялись – ведь том был на языке "старой страны", да еще и напечатан каким-то заебистым готическим шрифтом. Однако Майк наблюдал за этим осмотром с явным недовольством. Наконец, он не выдержал и указал на титульный лист.  - Не сюда, блять, смотрите! Надпись видите дарственную? И правда, около названия от руки было нечто начертано – правда, это нечто было опять-таки на наречии потомков римлян, почему эти самые же потомки, присутствующие в подвале, в своем большинстве вперились на нее с полным непониманием. Наконец Ринальди перевел. – "Великому дуче  от корпорации поваров и ресторанных работников. Да прославит  вечную Италию и дива ее кулинарии." Ее Муссолини подарили, сечете? Профсоюз жополизный, какие там были при фашизме.  А потом один янки, когда США ввели войска, ее спиздил… Затем консильери занялся вторым футляром. Там было диковинного вида украшение, все в необычных узора. Из пояснений Майка стало ясно, кому оно предназначалось. – Индейская хрень, сами они делают. Амулет волка, символ семьи, единства все такое. Стоил символ немало, учитывая что он был из смеси белого золота, серебра и раковин морских ушек. По бокам сияли небольшие алмазы. Однако Майк надеялся, что Тейпа оценит его внимание к ее культуре более, чем потраченные пять штук. Покончив с дарами, Ринальди наконец-то взялся за свой бокал и приготовился слушать тосты. Сам он уже достаточно болтал, пора промочить горло.

* "Наука приготовления и искусство поглощения пищи"

Подарок Шей

http://www.horsekeeping.com/jewelry/pendants/NP210-wolfhead-cloud-1.jpg

Подарок Гвидо

http://inkleined-to-teach.com/wp-content/uploads/2014/08/520f206e-1abd-4b3f-8655-539ee5944835.jpg

+5

8

В их время, как ни странно, было не так много парней, рвущихся стать боссами и частью администрации. Наряду с деньгами, льющимися в карман, тебе на спину будто цепляют огромную круглую мишень. Ты всегда должен держать руку на пульсе, быть в курсе всего что происходит, по возможности отрастить вторую пару глаз на затылке. Их друг Мэнни к примеру для этого не подходил. Они знали друг друга более тридцати лет, он всегда был лоялен как Фрэнку, так и Майку, с последним и вовсе состоял в родственных отношениях, женившись на его сестре, но капитан, которым его сделали, было потолком того, на что Фиоре претендовал. В отличие от своих лучших друзей, он не был настолько поглощен тем что называется Коза Ностра или наше дело, и просто уставал от того бешенного ритма, в котором приходилось вертеться Фрэнку с Майком, 24 часа в сутки 7 дней в неделю посвящавших себя делам организации. С каждым годом их интересы затрагивали все большие и большие и территории. Оставив Фиоре контролировать южную часть города, они вышли за ее пределы, теперь под их влиянием был не только Сакраменто, но и часть территорий Сан-Диего. Их присутствие в Калифорнии становилось все более ощутимым, и пускай два крупнейших города западного побережья, ЛА и СФ, продолжали управляться другими Семьями, именно за Торелли все чаще оставалось последнее слово. Они безжалостно расправлялись со всеми своими врагами, заслужив репутацию одного из самых кровожадных кланов, и с Альтиери во главе организации тут едва ли многое могло измениться, в конце концов, не без их с Ринальди участия последние полтора года планировались убийства мешавших Торелли людей. Разумеется, у них не дрогнет рука убить и всех тех, кто будет мешать лично им. Фрэнк не рассчитывал, что все до единого примут его как нового босса, но правда жизни состояла в том, что их заставят это сделать, хотят они этого или нет, и в первую очередь это касалось самого Гвидо. Тому следовало помнить, благодаря кому он оставался жив, его не заставили уйти на пенсию или покинуть Сакраменто, вместо этого они пришли поздравить его с выходом из тюрьмы, что уже само по себе можно было считать проявлением уважения – факт их присутствия. Монтанелли следовало быть аккуратным, не делать так, чтобы у его бывшего андербосса появились сожаления о своем решении. Решив избавится от Гвидо, Альтиери даст команду убрать не только его людей, но и его детей, и вряд ли кто-то его осудит за это (кроме властей, разумеется), это было в рамках правил, его дети, Лео и Сабрина, были частью их общего дела, стоило помнить и о них тоже, прежде чем ввязываться в войну, победить в которой шансов было не так много.
Фрэнк точно также внимательно наблюдал за происходящим, сегодня у них была неплохая возможность разобраться в том, какую сторону кто собирается занять, и Поли Фортуно в данной ситуации поступал не самым умным образом, тем, что настолько открыто, предпочитал держаться рядом с Монтанелли. Рядом с Фрэнком впрочем, тоже хватало людей, тут конечно были и все его старые друзья, с кем они начинали, и молодежь типа Ала, и родственничек вот любимый подвалил.
Вряд ли найдутся в Сакраменто люди (да и за его пределами тоже), не воспринимавшие их всерьез.
- Вот такие вот блять времена с альтернативой гнить на нарах. Ты там не был, поверь, место еще хуже, - обнял в ответ Росси и похлопал его по спине. В сравнении с тюрьмой, подвал и холодильники еще не худшим вариантом казались, хотя в целом Фрэнк, конечно, разделял негодование кузена своей жены, им определенно стоило задуматься о месте, куда федералы не догадаются пробраться, поэтому он и предложил тещин дом, с которым до вступления в наследство они один черт ничего толком сделать не могут. Услышав упоминание Джулс, Альтиери сокрушенно махнул рукой, та тяжело переживала смерть матери, подсела на успокоительные, схуднула заметно и это естественно нравиться мужчине не могло, даже несмотря на то, что она чаще стала бывать дома. - Время лучшее лекарство, и в данном случае боюсь что единственное, - ответил Даниелю, - все через это проходят, ну и ей, в конце концов, есть ради кого жить дальше. - Ради собственных детей, к примеру, раньше времени лишать их матери точно не стоило.
Сменив тему, Фрэнк усмехнулся, когда друзья прошлись язвительными комментариями по младшему Фортуно. Впрочем, легкомысленно к этому визиту относиться не собирался. - Думаете, он решил этим продемонстрировать, что поддерживает Гвидо? - Так думал Альтиери. Говорил он не громко, так чтобы слышали только близкие люди, и недобро прищурился, делая в своей голове определенные выводы относительно младшего Фортуно. Такой ход можно было с легкостью принять за неуважение, причем не уважал, вероятно, Поли не только нового босса, но и своего отца, с подачи которого случилось то, что случилось.
- Дэнни небось и сам уже рэп читает? – присоединился к шуткам над Росси и его новым протеже. – Не, ну зарабатывают они не херово, я так понял. - Денег с этого дела Фрэнк получил прилично и если прежде, сравнивая с Синатрой и Алом Мартино (которые в былые времена развлекали мафиози) брезгливо воротил нос от этого торчка, то теперь свое мнение о нем изменил в чуть лучшую сторону, по крайней мере, с него можно было срубить бабла. – Может нахуй все, и начать стихи писать? – Предложил друзьям, которые ранее поведали о хоромах, где жил Вишесс, и засмеялся вместе с ними.
Но разговор прервался, когда виновник торжества явил себя, наконец, будучи не просто при параде, а в смокинге. Внутри аж екнуло что-то, вспомнился поход в оперу, где Монтанелли был одет похожим образом.
- Надо было прихватить для Джонни вкуснятины тюремной, он небось соскучился. – Отодвинув ДиМарко (в прошлом году и он побывал за решеткой) Фрэнк подошел к Гвидо и также удостоил его крепким приветственным объятием. – Поздравляю, - вышел Монтанелли еще месяц назад,  так, что праздновали они сегодня, скорее снятие обвинений, а не освобождение. – Ну, рассказывай, какое было выражение лица у этих хуесосов, когда тебя оправдали? – Говорил об офисе прокурора. Окружной прокурор их ненавидел, и с каждым проигранным делом ненависть эта становилась все сильнее, из федералов они тоже в очередной раз сделали посмешище, Фрэнк видел по телевизору, как один из них отказывал в комментариях журналистам.
Когда Майк вспомнил еще об одном поводе, с которым можно было поздравить Гвидо, в помещении ненадолго воцарила тишина, позволявшая Ринальди произнести слова и презентовать подарки. – Майки у нас выебнуться как всегда решил, - беззлобно усмехнулся, комментируя необычные презенты от лучшего друга. - Где ты ее откопал? - Реально эта книга принадлежала Муссолини или же Ринальди на e-bay ее купил, а подписал сам вчера вечером, присутствующие могли разве что догадываться, вслух усомниться при этом особо никто не рисковал, чтобы влиятельный мафиози не подумал вдруг о них чего нехорошего и не припомнил как-нибудь потом. Фрэнк в свою очередь не нашел вчера времени, чтобы бегать по магазинам (он и жене подарки делая не часто себя этим утруждал), поэтому подарок представлял собой стандартный конверт с деньгами. – Буду менее оригинальным, - вложил его в руку бывшему боссу, думая о том, что тому неплохо было бы купить на эти деньги себе бритву. - Но поздравления тебе и твоей супруге менее искренними не будут. Я вчера у дяди был, он… охуел, да, - усмехнувшись, кивком головы поблагодарил Поли Дамиани, который и-за спины помог подобрать нужное слово, - в том смысле, что неожиданно это для него было. Велел тебе передать, чтобы ты берег Шейенну. Я пообещал проконтролировать, - похлопал Гвидо по плечу.
– Так что, скоро одним маленьким Монтанелли станет больше? За тобой не угонишься. – Ники-младший также присоединился к поздравлениям, обнял жениха и вручил ему конверт от себя, не такой, однако толстый как дарил последний раз на рождество. – Поздравляю, долгих лет жизни тебе и твоей семье.
- Поли, - поздоровался с Фортуно, встретив его несмотря ни на что улыбкой, - как отец поживает? Как сам? – Стоило, пожалуй, пристрелить этого пидораса, думалось Фрэнку, но придется подождать, пока его отец от дел отойдет, либо же в другой мир, что учитывая его возраст тоже в принципе могло быть не за горами.
Подождав когда все закончат с поздравлениями, Фрэнк коснулся плеча Гвидо, и кивком головы дал тому понять, что им хорошо бы пойти поговорить, обсудить было что, учитывая все перемены.

+5

9

Хотя и сетовал на то, что настроения собравшихся не соответствуют заявленному поводу, подумал, что данное мероприятие со всей справедливостью можно назвать поминками. Поминками по утерянной власти, по тюремным решеткам, в конце концов, и холостяцкой жизни Монтанелли.  К тому же, если подозрения Ринальди подтвердятся, празднование в действительности закончиться похоронами и трупов (захороненными с почестями в окружении близких и друзей или на болотах расфасованными по брезентовым мешкам ) будет куда больше, чем один. Поэтому война, о которой было столько разговоров, ни Фрэнку, ни Гвидо и уж тем более верным им людям была не нужна. Я так же не хотел войны, а вот в компромиссы не верил. Как раньше, так и сейчас, считал, что единственное решение, при котором удастся избежать войны - избавиться от главного зачинщика.  Тогда Фрэнку не придется жить в постоянном ожидании подвоха или предательства. Никому из нас не придется. Но правда в том, что у Гвидо хватало как недоброжелателей, так и друзей, верных ему или этому мудаку Донато когда-то. Недовольные найдутся в любом случае, поэтому следовало задавить бунт в зародыше, пока он не перерос в полномасштабное побоище. Делать это быстро и без сожаления. А главное – наверняка, так что бы раз и навсегда. У нас здесь, блять, не заседание ООН, в нашем деле лучший способ удержать власть – применить силу. Именно этим и занимались Франческо с Майклом на протяжении всей своей карьеры, разве нет? Рано или поздно им надоест  чесать языками. И тогда полетят головы. Так не лучше ли завернуть войну до ее начала отделавшись малой кровью сейчас?
В этом, может быть, и была моя проблема. Я не видел картину целиком, не различал полутонов. Для меня все было предельно просто. Нужно убрать человека, потому что он мешает (или может помешать потом) – я делаю этого. Без сожалений, без вопросов. Потому что наверху так захотели или потому что так хочу я. Независимо от того, сколько дерьма наворочу в процессе, суть от этого не меняется – я делаю то, что должен.  Того же самого требовал и от своих реджиме. И Бульдозера в частности. Я считал, мне не нужно было давить, чтобы он об этом помнил. Как и о том, чью сторону должен принять и кому, в первую очередь, должен доказывать свою верность.
- И что теперь? Выебим шлюху мира? Да надо было завалить его еще в тогда, в Барракуде, и прикопать где-нибудь под Риверсайдом. Джимми бы нам еще спасибо сказал, - Так же понизив голос, ответил Альтиери, решившему, что своим визитом Поли выразил поддержку дяде. Со стороны младшего Фортуно, и в самом деле, это было не очень-то умным поступком. Когда его отец  отойдет от дел (а случиться это, судя по всему, очень скоро), а к власти придет Тони Кулак, влияния у недоумка Поли будет куда меньше.  И если кому и следовало протягивать руку дружбы – так это Альтиери. Как бы то ни было, он теперь босс.
Когда же Ринальди вспомнил про Барта, я только усмехнулся. Учитывая как относился рэпер ко всей этой мафиозной теме (а то, что он в «теме» тот напоминал мне при каждой встрече)  тащить его на собрание гангстеров, тем более если оно было конфиденциальным, точно не следовало. Шуму от этого парня было дохрена, как и проблем. Но в чем была правда – бабло Хогвелл лопатой греб, - Да я эту нигерскую поеботу уже слышать не могу, - Махнул рукой в ответ на стеб Альтиери, как шутников прибавилось, - Бэтмен? Эти типо как? Охерительно богат и нравлюсь телкам? Мне для этого и плащ не нужен. А ты попробуй, какой никакой, а мужской костюм поносишь для разнообразия, - Рассмеялся вместе со всеми, хлопнул толстяка Горлеоне по плечу, - Я об этом думал, шкип. Знаете сколько бабла этот пацан за один концерт поднимает? Да я его стараниями через год буду плавать на своей яхте, потягивать коктейли и нихуя не делать. Кстати про коктейли.. Где там моя выпивка?
- Налью. Когда все соберутся.
- Эй, что я сейчас сказал?! – увлеченный завязавшейся беседой, отреагировал на дерзкий выпад Балдорини с опозданием. Вставил в зубы сигару, раскурил и только после этого смерил телохранителя гневным взглядом. Я своих псов пусть и не держал на привязи, зато давно «приодел» в намордники, чтобы не тявкали на всех подряд – так же следовало поступить Гвидо со своими, - Ты че, блять, оглох? Я с тобой разговариваю, - Имея при этом довольно расслабленный вид, повысил тон, привлекая внимание не только самого Бульдозера, но и всех собравшихся, - Ну-ка нахуй, - огрызнулся, скинув с плеча мясистую ладонь Горлеоне, сделал несколько решительных шагов вперед. Обратился к Бульдозеру с обманчивым весельем, - Может, когда я запихаю ботинок тебе в очко ты начнешь лучше слышать? Посвященный он или нет – кого это ебет вообще? Пока Бульдозер с Джипом жрал пиццу и смотрел телик, другие парни, такие же солдаты, рисковали задницами на улицах, поднимали бабки, держали темы. Чем бы он не приглянулся Монтанелли, лично мне никакой пользы не приносил, грошами, которые тот засылал, я мог разве что подтереться. И вместо того, чтобы тупо выполнять приказы он еще и дерзил?
Исполнить обещанное, впрочем, не успел (о чем пожалею еще не один раз) – в этот момент появился сам виновник торжества.  Одернув пиджак, подымил зажатой в зубах сигарой какое-то время, с недобрым прищуром глядя в сторону Бульдозера. Подумал, что время сейчас было неподходящее, тем не менее, объяснить Балдорини про уважение следовало наверняка. Затем, как и все присутствующие, развернулся в сторону Монтанелли, - А вот и он! Ну вылитый Джеймс Бонд, блять.
В смокинге, как полагается новоиспеченному мужу, сразу же принялся принимать поздравления и обмениваться рукопожатиями, – Не знал, что в  тюрьме подают зитти. Гвидо, ты, что ли, в Катаянокке* гостил? Или как там эта тюрьма называется? Почище Хилтона поди, -  Следом за Майком с Фрэнком и остальными поздравляющими, поздоровался с бывшим боссом, радушно обнял и ободряюще похлопал по плечу, - Мои поздравления! Где же твоя счастливица? Мечтаю с ней познакомиться,  я слышал, она прелесть. Обещаю быть джентльменом. - Примирительно поднял ладонь с зажатой между пальцами сигарой и рассмеялся. Затем, как будто опомнившись, похлопал по карманам пиджака и выудил конверт. С подарком так же, как и Альтиери, заморачиваться не стал, и тоже ограничился деньгами.  Тем более, что в отличие от Ринальди, ни о каких «талантах» и уже тем более увлечениях Гвидо и его жены не знал. А вот радовался за Монтанелли совершенно искренне – найти достойную женщину и в самом деле совсем не просто, и сам Гвидо в этом успел убедиться уже дважды.  Потом, как и все собравшиеся мобстеры, принялся рассматривать диковинный кулинарный том, по словам советника, некогда принадлежавший Муссолини.  Почесывая подбородок какое-то время пытался разобрать текст, а затем махнул рукой, - Да ну нахер, все равно ничего не понимаю, - И поднял свой бокал, - Давайте-ка лучше выпьем за нашего друга. Вот что я  всегда говорил - наш Гвидо любимчик судьбы. И федералов нагнул, и молодой красавицей-женой обзавелся, старый лис!  В общем, что я хочу сказать … добро пожаловать домой! Salute! - Под всеобщие возгласы, отпил немного вина и поболтал во рту красную жидкость. Все это время, впрочем, держал свободную руку на отвороте пиджака - на всякий случай.

* Старая городская тюрьма в г. Хельсинки. Была закрыта в 2002 г., считалось, что она не соответствует нормам безопасности. В июне 2007 года эти здания были отданы частным инвесторам и превратились в роскошный отель (Best Western Premier Hotel Katajanokka). 167 камер были переоборудованы в 106 номеров.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-13 03:36:35)

+4

10

Волчья стая. Гвидо не мог не усмехнуться про себя, глядя на этот блеск в глазах у каждого - блеск, сравнимый с тем, что видишь в глазах язвенника во время изжоги; он может сказать о пистолете под полой пиджака чуть только не лучше самого пистолета. Интересно, и чем всё окончится, если кто-то действительно начнёт перестрелку?.. Сколько будет жертв - на которые оружие и будет рассчитано изначально, и случайных? Вопрос даже не в том, кто именно выживет, интересуют банальные цифры. У Монтанелли на такие вещи есть и практическая точка зрения... Если они перестреляют друг друга прямо здесь - до утра помещение будет не вычистить. Особенно, если к концу бойни не останется на ногах тот единственный, кто на самом деле умеет этим заниматься; не говоря уже о раненых, которым будет нужен доктор. Так что окончить вообще всё разом, прямо здесь, кровью, по-волчьи - определённо дурная идея. Может, это и сработало бы во времена Донато, конечно, но... сейчас они. И даже вожака стаи отправить на свалку по причине его старости, седой морды, сточившихся когтей зубов, тоже не выйдет так легко.
Но даже у старого вожака есть другие враги, помимо заматеревших соперников в собственной стае... Одним из них на какое-то время получилось дать отпор, но - пока они празднуют здесь, ФБР, может, уже перегруппировывается там. Где пройдёт следующий удар?.. Может быть, рука уже занесена, и среди них кто-то, кто принёс под пиджаком не только пушку. А может быть, кто-то играл за другую команду с самого начала - пример Уэйта забывать тоже не стоит. Случай был поганым, пусть даже закончился он, как ни странно, для Семьи скорее хорошими вещами... и позором для всех представителей закона, начиная от федеральных агентов - заканчивая надзирателями самого низшего звена в тюрьмах; так что Монтанелли не удивительно, что ему так быстро выписали билет на электрический стул. По сравнению с Уэйтом-Альваро, он находился от эшафота далеко, даже с учётом того, что его отец там побывал... Впрочем - возможно, он как раз идёт по стопам Адриано прямо сейчас. Да и Энзо тоже. Вероятно, просто в их крови есть что-то такое, в крови Монтанелли, что-то нехорошее. Или это индусы правы со своей кармой, или родня Шей - с силой духа... может, даже учёные со своей математикой - но есть определённая тенденция, никуда не деться.
- Вперёд. Разувайся, если хочешь. - лицо Рокки, как и в большинстве случаев, не выразило особых эмоций, только в глазах блеснуло нечто злобное; разогнувшись в полный рост и отставив бутылку на стол, он шагнул навстречу своему шкиперу, взглянув в его глаза смело и надменно - не поднимая рук, даже не сжимая кулаков. Просто смотрел, ожидая, пока тот ударит его, или попытается загнуть ботинок в задницу, или выполнить ещё какую из угроз... Его голос не был громким, хоть и звучал отчётливо. Бульдозер был не настолько туп - и знал, что Дэнни ни черта ему не сделает на глазах у парней. Чуть позади Рокки встали ещё несколько человек, двое из них тоже были в его команде сейчас - они помнили ещё времена Романо, помнили и Уэйта, и обоих Донато. Помнили и Дока.
- Дэнни, хорош. Или будешь, как Фрэдо? - сзади ему положил руку на плечо Фрэнк - тёзка Альтиери - усатый крепыш, таскавшийся в своё время за Джоном-Данте и Анной, и не только по Сакраменто. Среди всех своих парней, Дэнни был чуть ли не единственным "пришельцем", ставленником от другой группы.
И в очередной раз уже, Гвидо оттянул всё негативное внимание на себя. Не сказать, что не заметил этого - хотя, когда ходишь в боссах какое-то время, такие вещи начинают казаться привычными, что и впрямь, можешь перестать их замечать. И это грозит проблемой. Чтобы быть хорошим боссом - надо иметь широкий разум; Донато - у него это было. Он сам? Он старался, по крайней мере - но требовались усилия. Альтиери - у него этого определённо нет, ему придётся стараться ещё сильнее, в его случае всё сводится к двум вещам - кулакам и деньгам.
Майкл - вот кто был тем, кто доказывал изобретательность раз за разом. Даже в том, как дарить подарки... деньги так или иначе вернутся в их карманы позже, через пару недель, через месяц, может быть. Но вот курорт... это было больше похоже на чистилище (им, в общем-то, учреждение временно содержания и является) - но где, как не в чистилище, ты можешь встретить столь замечательных людей? Бог его знает. Быть может, после смерти каждый из них сможет пожать руку тому же Муссолини.
- Не кладут. В тюрьме вообще не подают зитти. - засмеялся Гвидо в ответ Дэнни и Джону, приобняв последнего. Неожиданно шустро малыш ДиМарко подскочил к нему первым... скорее всего, потому что по сравнению с Монтанелли, он мишень всё же помельче - попасть труднее в суматохе.
- Ох, Майки... - улыбнулся Гвидо, взвесив книгу в ладони, и тепло обнял Ринальди. Разглядел обложку, прошёлся глазами по дарственной надписи, пробежался взглядом по пожетевшим от времени страницам, улыбка всё это время просто не могла покинуть его бородатое лицо - даже если это подделка, даже притом, что она имело отношение к Муссолили, а благодаря словам Майкла - ещё и к процессу лизания задницы, Гвидо она нравилась; любил он такие раритетные штуки - хоть и не то, чтобы особо явно. Наверное, это передалось его дочери даже в большем виде. - Замечательная книга. Всё, теперь не могу дождаться, как приготовлю что-нибудь по ней. - бережно провёл ладонью по переплёту ещё раз, поднёс к носу, вдыхая запах старой бумаги. Он итальянский понимал - хоть и не то, чтобы очень хорошо; но даже сама поваренная книга и есть возможность немного уровень улучшить на старости лет. Его мать права была, уча его речи его исторической родины - сейчас её начали забывать, ребята Коза Ностра в Америка стали использовать язык в основном для сленга, или для ругательств, чего-то ещё более грязного, а ведь это - родной язык их организации.
- Шейенна просто придёт в восторг! - взглянул на амулет... здесь, наверное, многие уже слышали какие-то слухи о том, что у неё в деревне живёт волк; даже пара, если быть точным, но дело не в том, что индейцы, мол, такие дикари, что у них дикие звери по жому ходят - коренные американцы, в том числе и Кашайя, племя Шей, не так давно вплотную стали заниматься восстановлением популяции волков, истреблённых при освоении Америки около ста пятидесяти или двухсот лет назад - и в Калифорнии с тех пор вообще живут одни койоты, не волки. То есть, есть у них больше, чем просто пара диких зверей или даже питомник - это своего рода связь с волками, взаимопонимание... даже нечто религиозное, быть может. Но это им не понятно, пожалуй. У итальянцев и сицилийцев к волкам попросту исторически отношение другое сложилось. - Спасибо, Майки. - насколько эти вещи настоящие - его девочки лучше поймут, пожалуй; Сабрина - что касается книги, Шей - что касается индейской работы. Но в любом случае, книга несёт информацию, а золото есть золото, оно тоже своё дело делает.
- Это словами не передать - это надо было видеть. - засмеялся Гвидо в ответ. Серьёзно, отставив всё дерьмо на задний план - чтобы увидеть, как федералы чуть свой галстук не пожирают в зале суда, для этого стоило бы пожить. - Ох, мне стоит навестить твоего дядю. Я, вроде как, тоже обязан ему за это. Привезу ему что-нибудь вкусное... зитти, например. - усмехнулся, обняв Фрэнка. - По этой же книге. - старик Джозеф определённо оценит... да и в принципе, будет неплохо, чтобы он и остальные парни на тюрьме поели вкусного или даже выпили чего-нибудь - в честь того, что Гвидо к ним не присоединился. Стоило бы заняться этим. - А у тебя это получится? - усмехнулся Монтанелли, приобнимая Дэнни и хлопая его по плечу. - Шучу... Познакомлю, конечно. - хоть и не уверен в том, когда именно это произойдёт. Пригласил бы парней к себе в дом хоть сейчас (никаких разговоров о делах, само собой), да только федералы и за домом его следят, и за ним самим, и за заведением его, может и к Шей какого желторотого после Академии приклеили - небезопасно, но лучше, чтобы осталось вот так пока. Пусть остальные смогут работать, пока он отвлекает внимание. - Я без помощи не справился бы... даже и во втором случае. Всё может быть, Никки... вот только с этим мне помогать не надо. - засмеялся Гвидо, снова поминая Нери. - Салют! - послышался звон бокалов. И только чуть позже, когда послевкусие вина раскрылось как следует, Монтанелли кивнул Фрэнку - не стоит торопиться с тем, чтобы испортить себе впечатление от еды и праздника в целом.
- Фрэнк. - сдержанно, но вежливо улыбнулся Фортуно-младший Альтиери, обнажив часть ряда белоснежных, как у отца, зубов. - Я - прямо посреди... чего-то. Отец и дядя Тони передают тебе привет. Спрашивают, как ты? - взглядом Пол блеснул сейчас, прямо как Джеймс... что это могло бы означать, Альтиери волен додумать самостоятельно. Сняв своего босса, воспользовавшись помощью Нью-Йорка, фактически признав Мелаграно кем-то, кто был бы больше Монтанелли, и рассчитывать потом на то, что представители Яблока не будут потом приглядывать за делами - и это есть всё равно, что... курить в закрытом помещении и удивляться, что дым выдает глаза.
- Ладно, ребята, теперь послушайте. - Монтанелли поставил опустевший бокал на стол, обратившись ко всем присутствующим. - Возможно, не скоро ещё будет возможность собраться вот так, всем вместе... - или почти всем. Ливия уехала по делам наследования, Агата - в Мексике, кто-то ещё где-то, но здесь и так почти вся Семья, что подставляет под удар всю организацию разом. Хватит одной хорошей бомбы, грубо говоря, чтобы уничтожить всё разом - и превратить ставшую доминирующей группировку Сакраменто в кучку околоитальянского непонятно чего из числа бывших соучастников. - Так что я хочу всё прояснить. Среди нас ходят слухи, волнения, кто-то даже испытывает недовольство от ветра перемен... я понимаю - многие боятся перемен. - Монтанелли почесал шею в том месте, где начинала расти щетина. Первое время, когда он только отращивал бороду, именно тут зудело сильнее всего - вредная привычка так и осталась. - И кто-то может считать, что перемен можно избежать, устранив их причину. Вдумайтесь, парни, сколько сил вы на это затратите. - говоря "сил", Гвидо имел в виду "крови", "жизней" - жизней членов Семьи и бойцов, судеб их жён, детей, друзей. Он не единственный, кто женился, и не единственный, у кого есть дети, у всех есть, что терять. - События прошлого года складываются так, что Нью-Йорку я не нравлюсь. А в силу событий недавних, на мне сейчас очень много груза, и наши спутники из силовых структур, и журналисты, и социальная служба ещё не слезла с меня. Вдумайтесь, могу ли я ещё и быть во главе в таком положении? Сегодня я ушёл от тюрьмы, но не факт, что не вернусь туда завтра... а промежутка времени вполне хватит, чтобы полностью потерять поддержку восточного побережья.
Кто-то начал вполголоса недовольно роптать о том, что раньше справлялись и без того, что далёкий Нью-Йорк совал в их дела свой нос, справлялись местной Комиссией - кто-то вспомнил, что ещё раньше и без Комиссии вопросы решались вполне себе нормально. Несколько косых взглядов коснулись Поли, кто-то недобро глянул и на Фрэнка и Майкла...
- Ребята, ребята, нравится вам это или нет - но это есть. Отбросьте личное на пару минут, и подумайте о деле. Это не моё решение - отойти; но обстоятельства складываются так, что для организации будет лучше, если руководить буду не я. - спасибо тем, кто решил признать главенство Нью-Йорка над собой; тут уж ничего не попишешь - Гвидо всегда говорил про равенство с остальными Семьями, а не про главенство... но раз выискались несогласные не только на стороне Яблока, но и в Сакраменто, придётся всё теперь делать с оглядкой на Нью-Йорк.
- Поэтому я собираюсь сдать дела. Отсюда я выйду не как босс, а как член бывшей команды Розарио - насколько я слышал, им сейчас требуется много помощи; лучше будет, если я своё внимание целиком сосредоточу на этом.
- азартные игры, букмекерские конторы... прачечные, если эта тема со времён Винцензо не была потеряна. Больше всего Монтанелли, как специалист, понимал скорее в прачечных, но - целиком в бизнесе он понимал тоже. Освоится и переходом от одной сферы к другой. - Я бы назвал преемника, но, учитывая, как ФБР следит за моими решениями - пусть Администрация решает, кто должен им быть, самостоятельно. Если хотите моё мнение - им должен быть Майкл; по-моему, он единственный человек, кто сможет разрешить все внешние и внутренние конфликты организации малой кровью или без крови вообще. Но - это просто совет. Не приказ... - Ринальди был отличным консильери; а Фрэнк - отличным андербоссом, ему удобно иметь кого-нибудь над собой, что он и доказал, спутавшись с Фортуно - в итоге, Нью-Йорк получил превосходного пса в калифорнийское хозяйство, сильного, смелого, умного - и цепного. Дядя Джимми провёл большую работу по тому, как надеть на вожака стаи ошейник; следом и все Торелли стали собаками его собаки. Майкл - он думал не зубами, а умом, хотя и деньги любил не меньше. Он любил Нью-Йорк - но не предпринимал попыток сделать Нью-Йорка из Калифорнии. И, имея осанку интеллигента, при руках бойца, смог бы добиться, чтобы его уважали не только люди Семьи, но и соучастники - в том числе и из числа "белых воротничков", и из числа совсем уж "уличных" бойцов, вроде Лео и остальной рейсерской команды или Ракима с его бандой. Но - решают пусть сами... - Не приказ. - повторил Монтанелли, наливая вина в бокал. Сколько раз он вообще "приказывал" сделать что-либо?.. От него это часто звучало просьбой - он был не из тех, кто любил отдавать приказы.

+4

11

Воистину, где гангстеры, там и споры – Майкл убедился в этом очередной раз, когда начавшаяся перепалка между Бальдорини и Росси отвлекла его от разговоров о рэпе и замыслах Поли Фортуно. Предлогом для нее стал вопрос о том, когда именно опьяниться шкиперу запада – сейчас или позже.
Оттолкнув в сторону полезшего в это дело тезку Альтиери, Майк быстро положил украшенную перстнями руку на плечо Дэнни, придерживая его. – Никому ты ничего никуда не запихнешь. Он "наш друг", не забыл? - негромко, но внушительно сказал он. Еще не хватало, чтобы после того, сколько они с Фрэнком распространялись о понятиях и Коза Ностра, их ставленник начал бы рукоприкладствовать, нарушая одно из главных Правил. Сильно винить вспыльчивого Дэниеля при сложившихся печальных обстоятельствах, впрочем, было сложно. Не так давно он видел, как его старший родственник и патрон набил морду присутствующему здесь сыну нью-йоркского дона. Да и босса Семьи приходилось учить тому, что драться нельзя – чего уж тут говорить? Майк надеялся, что когда Администрация сменится, он наконец сможет навести в этом отношении порядок. Даже если нескольких ослушников для этого придется завалить – просто для примера.
- А ты… Не много ли на себя, блять, берешь, так разговаривая со своим капитаном? -  тут уже консильери повернулся к  Бульдозеру. Тот был его наверное вдвое шире – но итальянец смотрел на того как папаша на нассавшего на детской площадке малыша. Проблема с такими вот телохранами была в том, что вынося горшки крестного отца, они отрывались от улиц и начинали понимать о себе слишком много. Для Рокки вот, поди, вопрос о том, кто его капо  и что такое капо вообще, стал уже формальным. Для него царем и богом был исключительно Гвидо, к которому тот перешел на положение почти домашней прислуги. – Все ли тут или не все… У нас что, ебанный банкет? Может, и если мы бы захотели выпить с Фрэнком, нам бы тоже подождать предложил? – при этом провокационном вопросе Ринальди прищурился. Определенно бодигардов Монтанелли (по крайней мере,этого конкретного) следовало привести в чувство – им стоит вспомнить что они гангстеры, часть Общества. У того же Майкла также были люди, с которыми он часто работал напрямую –  Горлеоне  вот или Ал, но за невежливость к своему шкиперу он бы им впендюрил славно. – Хочешь, чтобы из-за твоего поведения кто-то подумал, что ему здесь не рады? Будь этот Бульдозер хоть трижды тупым медведем, последствия подобного должен понимать – и не для себя, а для хозяина вечера, для Гвидо. В их мире сказанные слова, вопросы уважения и неуважения значат очень много. – В общем, плесни ему чего-то, пожмите друг другу руки и забудем об этом…
Появление Гвидо и начало его поздравлений прекратило начавшийся разгораться конфликт. Глядя как один толстый конверт за другим перекочевывает в руки Паталогоанатома, Майк улыбнулся, обнимая вышедшего из тюрьмы коллегу. – Рад если подарки понравились. Затем взглянул на Франческо, спросившего насчет книги, некогда поднесенной самому Бенито Муссолини. – Да есть один чувачок, антиквариатом торгует. Ты знаешь, я такие вещи люблю. В особняке Ринальди было немало старинных вещей, впрочем, в основном относящихся к более раннему периоду. Фолиант же, кстати, обошелся не так уж и дорого – покупателей на него было немного, а изначальный продавец, наследник того самого спиздившего его американского солдата, не видел большой ценности в написанном на чужеземном наречии руководстве по кулинарии. А вот Гвидо должно такое должно было порадовать – что и произошло. – Кстати, чем нас сегодня попотчуют? Я, блять, с утра не евши, на стройке замотался… - поинтересовался у Гвидо Мэнни Фиоре. Джон ДиМарко закивал головой, также выражая живой интерес к грядущей трапезе.  Майк знал, что у того, когда он волнуется, всегда просыпается аппетит. А учитывая данные инструкции, профсоюзному воротиле было из-за чего беспокоиться.
Впрочем, с ужином пришлось подождать – ибо Гвидо решил сделать заявление, относительно самого важного события вечера. Перемен на самой верхушке их клана. В первые минуты Ринальди ощутил нечто вроде шока – он не думал, что Монтанелли станет так откровенничать перед всей структурой насчет своих непоняток с Нью-Йорком или того, что уходит почти недобровольно. Первое ведь станет для и без того недовольного им Дяди Джимми неприятным звоночком, а второе может быть воспринято многими из "своих парней" как проявление слабости, а не честности. Сам советник предполагал, что они это все оформят более цивильно, списав все на проблемы Гвидо с органами правопорядка.
Затем Ринальди, впрочем, почувствовал некое облегчение – такая декларация о намерениях означала, что Монтанелли  ничего против них сейчас не замышляет. Искоса он стал наблюдать за реакцией членов Семьи, заранее делая себя заметочки насчет некоторых из них. Те, кто поведут себя неправильно – их потом, возможно, придется отправить к праотцам. Если полк не шагает в ногу, то это – херовый полк.
Лица кое-кого выражали смущение и раздражение, но многие отнеслись  к новостям с равнодушием или даже удовольствием. Отголоски споров в Администрации ведь доходили и до улиц – а Донато сидел в печенках у всех "людей чести", считавших себя представителями "старой школы". Гвидо же, приход которого к власти стал изначально стал для многих радостным освобождением от прежнего беспредела, все чаще стал ассоциироваться у многих с теми временами, когда кланом рулила группа плюющих на все их заветы заезжих иностранцев или авантюристов непонятного происхождения. Временами, когда Торелли почти перестали быть частью того италоамериканского криминального сообщества, молоком которого многие из солдат и соучастников были вскормлены чуть ли не с младенчества.
Однако чего меньше всего ожидал Майки – так это того, что, давая рекомендацию насчет возможного преемника, Гвидо неожиданно назовет его имя. Бокал в руке мафиози слегка накренился, проливая немного вина на пол. Отступив, чтобы не запачкать в багровой жидкости модные ботинки, он, сохраняя на лице нейтральную мину, задумался.
Мысль о том, что его недостаточно ценят, в течении многих лет жгла Ринальди, накопив в его сердце много желчи и злобы. Он пользовался высоким авторитетом на улице, обладал обширными связями в других кланах Коза Ностра, довольно быстро разбогател, благодаря строительству и отчасти наркотикам. Но после смерти дона Фьерделиси, при котором у Майка все обстояло хорошо, тот надолго прекратил взаимодействие с так называемыми последующими боссами. Команда Нери стала для него коконом, своего рода Семьей в Семье, где все было правильно, где все было по понятиям. Благодаря этому кокону он до сих пор был жив – и не перешел в другую структуру. Когда же доном стал Гвидо, Майк начал стремительно подниматься по карьерной лестнице – но у того все равно были сомнения, видит ли этот человек ценность всего того, что он делает для организации, или попросту отступает перед напором его и Фрэнка. Теперь же ответ был дан… или нет?
Закусив губу, Ринальди провел несколько минут в молчании, пока мобстеры шептались между собой, обсуждая удивительные новости. Хотел ли Майк стать боссом? Без всяких сомнений, хотел, его честолюбие не знало границ. К тому же для мужчины, с детства ставившего "славного парня" выше президента Соединенных Штатов, предложение кресла дона значило больше, чем если бы его вдруг захотели назначить властелином вселенной. Однако попробовать шагнуть через голову лучшего друга, разрушить их единство, поставившее под их начало преступный мир Сакраменто? Может для этого все и придумывалось Гвидо?  Майкл считал себя стратегом – и привык мыслить многоходово. Только движимая инстинктом собака хватает кусок колбасы, не поразмыслив, не напичкан ли он на самом деле клофелином или цианистым калием.
- Братва. – повысив голос, чтобы привлечь к себе внимание, произнес наконец Ринальди, выходя вперед. Затем, не спеша,  достал сигару, обрезал ее кончик. Одним табачным облаком в комнате меньше, другим больше – а курение всегда помогало ему привести свои мысли в порядок. – Прежде всего, я думаю, мы все должны поблагодарить Гвидо  - за все, что он делал для нас все эти годы. Майк наполнил рот ароматным дымом – и, выдохнув, проследил как душистые тучки поднимаются к потолку, прежде чем продолжить. – При нем наша Семья вернулась в Комиссию, вновь стала частью общего дела, перестав быть изгоями. Он никогда не ел один, давая всем зарабатывать, жил сам и давал жить другим… При нем те из наших парней, которые оказывались за решеткой, всегда могли рассчитывать на поддержку – и то мы все должны сказать ему спасибо! То, что Майкл говорил, не было совсем уж неискренним, он ведь признавал за стариком ряд достоинств.  В этом-то, блять, и сложность Коза Ностра, что для пользы дела часто приходится убивать тех, с кем были вполне себе хорошие отношения. Поэтому наверное гангстеры и становятся постепенно эмоциональными инвалидами, вернее, их эмоции начинают иметь второе дно. Выражаются громко и часто – но всегда с пониманием, что в случае чего их надо будет отбросить и нажать на курок. Уникальность Гвидо для Семьи была еще, пожалуй, в том, что почти все ныне обладающие властью мобстеры были поставлены при нем. На улицах больше не было капитанов времен Фьерделиси – Марчелло убит, дядя Винс умер, Нери сидит. Слава Богу, повывелись и атаманы той разнокалиберной банды, что рулила при Донато. Если вспомнить, то тогда даже Гвидо считался на верхах слишком "старорежимным". Как-никак он ведь не выпрыгнул из пизды Анны или прикатил с Италии верхом на яйцах Витторе – а был опытным "посвященным" времен дона Антонио. – Что до перемен и его решения – порой такое необходимо каждой боргате. На Гвидо сейчас со всех сторон насели легавые, газеты трубят что он чуть ли не Дон Корлеоне, у педиков из ФБР руки так и чешутся его засадить. Ради его безопасности и безопасности Семьи ему лучше на время уйти в тень. Нам надо брать пример с Лучиани – они так сильны именно потому, что каждая собака не знает, кто их representante… Фразу Монтанелли о том, что он уходит, дескать, не то чтобы сам, Майк решил "недослышать". Быть в положении самолично подавшего в отставку босса и босса, снятого Нью-Йорком за небрежение к их кодексу чести – разные вещи, и Гвидо должен это сам понять, вместо того, чтобы делать тщетные попытки настроить клан против Большого Яблока. – Скажу еще вот что – мы единая организация. Мы – боргата Торелли, но This Thing of Ours – это одна большая боргата. Именно потому мы имеем такие доходы, именно потому любой из нас может решить проблемы в любом конце Штатов… Этой общей фразой Ринальди решил отразить свое отношение к сотрудничеству с НЙ, пока не углубляясь в детали. Впрочем, они сами все понимают, не маленькие ведь – и размолвку с Иль Мелаграно ощутили уже на собственных карманах. Да и об их заветах, испокон веков установленных, тоже знают. Закончить Майки-бой решил шутливой ремаркой. – В общем вместе мы – кулак, а по одиночке – палец… Пусть это, блять, и палец Кинг-Конга, который кому угодно мудя оторвет! В ответ раздался одобрительный хохот, сдвинулись бокалы и стаканы – и Ринальди также отхлебнул вина, чтобы промочить слегка пересохшее горло.  Потом перешел к самой деликатной теме – кому, собственно, предстоит стать новым подпольным монархом Сакраменто. –  Гвидо, бо, я благодарю тебя за добрые слова… Только этим он и ограничился в отношении названной крестным отцом своей кандидатуры. Пожевал край манилы, поболтал в бокале остатки напитка, затем знаком попросил себе еще и подставил сосуд под алую струю. Затем взял быка за рога. – Как консильери,  я скажу следующее – вопрос о новом боссе нашей Семьи должен быть решен согласно традициям. Пусть все капитаны выскажутся, определив того человека, которому они хотели бы доверить руководство структурой. Затем же его имя будет направлено на утверждение Комиссией. Тут Ринальди невольно взглянул на Поли. Он имел в виду прежде всего "большую" Комиссию, в Нью-Йорке – хотя скорее всего свое слово должна будет сказать и "малая", калифорнийская. – И потом мы наконец сможем сесть за стол и расслабиться. Устраивать тут демократии с общим голосованием всех "посвященных" Майкл не собирался – не хватало еще, чтобы свита вообразила, что может играть короля. Рядовые гангстеры должна видеть в боссе своего отца, обладающего священной властью, а не кого-то, кому они вручили мандат. Вообще в идеале Майк бы все делал при закрытых дверях, чтобы потом "людям чести" просто огласили решение – но Гвидо вынес все на публичное обсуждение. Ринальди оглядел капитанов – они все сейчас были тут. Дерзкий Дэнни, деловитый Фиоре, интеллигентный Фредо, даже прикативший из Сан-Диего Ренато, огромный, с квадратными плечами и странно-отстраненным выражением хмурого лица. – Я лично считаю, что нашим новым боссом должен стать Фрэнк. Он второе лицо в Семье – и у него есть все права.  Мы все его знаем – и, думаю, согласимся, что он сможет крепко держать в руках штурвал управления и вести Семью по правильному пути.

+4

12

За последнее время их Семьи коснулись серьезные изменения, как кадровые, так и политические. И сейчас по сути своей между членами организации шла война за влияние, пока еще объявленной она не была, но очаги нараставшего конфликта уже были видны, то тут, то там. У Фрэнка едва ли поворачивался язык назвать эту встречу дружеской, между ним и Монтанелли дружбы оставалось все меньше, он пытался удержать ее, но было видно, что одной дорогой у них идти не получается. Они придерживались разных ценностей, взглядов и разных людей, что не маловажно. Гвидо и его окружение продолжали существовать во временах Донато, человека плевавшего на все принципы Коза Ностра, их законы, убившего дона Фьорделиси, наконец. А Фрэнк и его друзья от этого "наследия" всячески старались избавиться. Очень сложно называть себя человеком чести, когда под твоим прикрытием на улицах, где растут твои дети, людей похищают, и их органы используют для продажи. Сакраменто за последние несколько лет превратился в настоящее поле для боя, они не просто убивали, они действительно топили улицы в реках крови, использовали взрывные устройства, как какие-то террористы, что раньше никогда не приветствовалось, устраивали поджоги - не для страховки, нет - а для того чтобы заживо сжечь находившихся внутри людей. Неудивительно, что после всего этого, федералы решили взять их всех за яйца. Они только и делали, что привлекали к себе внимание, и если для Гвидо оказаться в телевизоре или на страницах газет считалось почетно, то другие этого мнения не сказать что бы разделяли. Вести бизнес с такой славой становилось на порядок сложнее, а поскольку их организация не ограничивалась Сакраменто, последствия начинали докатываться и до остальных Семей. Как много пройдет еще времени, прежде чем президент Соединенных Штатов обозначит главной угрозой не ИГИЛ, а мафию? Если все будет продолжаться в том же духе, ждать этого придется не долго. И те, кто осознавали это, не видели причин считать, что при Альтиери или Ринальди количество проливаемой на улицах на крови увеличится. Опасаться этого могли разве что те беспредельщики, которые вольготно чувствовали себя при Донато, вот их у Фрэнка давно уже чесались руки завалить. Мыслил он все-таки шире, чем кому-то могло показаться, и понимал, что эти люди принесут им большие неприятности. Они в основной своей массе были из числа того типа гангстеров, которые мечтают совершить "большое дело" и уйти, скрыться с награбленными деньгами, жить где-нибудь в другой стране, прячась от американского правительства, и не париться ни о чем. Они не Коза Ностра и никогда частью их мира не станут. Фрэнк видел свою жизнь в ином ключе, у него был дом, бизнес, семья и друзья, наконец, никого из которых он бросать не хотел. У Гвидо, Альтиери считал, мысли на этот счет были схожими, однако дальновидности при этом не хватало. Будучи часто излишне мягким по отношению к собственным людям, они и имели бардак внутри структуры, отсутствие дисциплины и беспредел на улицах. Одними лишь пряниками кормить своих людей тоже было не правильно, они обжираются и начинают наглеть. Кнут в определенной степени также необходим, они тут не детским садом заведуют, а преступной организацией, чьи члены не всегда послушны, учтивы и милы. Главное правильно распределить пропорции, разумеется.
Отсутствие дисциплины внутри Семьи наглядно демонстрировала и перебранка, случившаяся между Дэнни и Рокки. Фрэнк в общем-то тоже бывало, срывался на некоторых из своих парней, на того же Дэнни не раз голос повышал, и Фортуно не так давно засветил по физиономии, но каждый раз им доставалось за что-то, а не просто так, из желания унизить или оскорбить. Такое поведение Альтиери считал не правильным, он, конечно, понимал, что у Росси дерьмо кипит и тот давно уже хочет провести чистку внутри своей regime, но подобного рода оскорбления и наезды на виду у всей Семьи однозначно не одобрял.
- Прекратите оба, - присоединился к тем, кто уже подоспел потушить эту вспышку. - Какого хрена, Дэнни? Ему еще выйти и отсосать тебе? Налей себе сам этого ебаного вина, у нас официантов сегодня нет. А ты, - обратился к Рокки, который как ни старался, а дураком так и оставался, ввязываясь в конфликт с капореджиме, притом, что более Монтанелли его не шибко-то мог защитить, - не забывай, с кем разговариваешь, он капитан. – Возможно, труп Балдорини в багажнике научит всех остальных, как должен солдат разговаривать с капо. Ну а пока же стоило и в самом деле пожать друг другу руки, обняться и не портить остальным вечер.
Что касалось Поли Фортуно, его Альтиери воспринимал уже как живого покойника. Впрочем, приветливый тон сохранял, даже обнял, похлопав его по крепким плечам. - Все в порядке, Поли. И от меня им привет передавай, отцу твоему здоровья и долгих лет жизни. Сестрам тоже. Чем они занимаются сейчас? Линда замуж не собирается?
Тем временем, Мэнни на пару с Алом подсуетились-таки, и у Альтиери появился в руках бокал с вином. Фортуно и остальных также вниманием не обделили, так что когда начались произноситься тосты один за другим, они смогли поддержать их звоном бокалов. - Салют! - подхватил Фрэнк и смочил горло сухим сицилийским. Хорошо, что он успел опустошить свой бокал прежде чем слово вновь взял Монтанелли. Вообще-то Альтиери планировал просто поставить Семью перед фактом, без пафосных речей, обставив все так, что Гвидо сам принял решение отойти в сторону, сохранив этим как и его лицо, так и мир внутри организации. Однако же тот решил выложить все, как есть, упомянув и Нью-Йорк при этом. Хотели они этого или нет, но Комиссия, возглавляемая пятью Семьями, стояла над всей Коза Ностра, они утверждали боссов по всей стране, решали кому жить, а кому нет. Быть с ними на равных у них едва ли когда-нибудь получится. Такой уклад был с тридцатых годов прошлого века и вряд ли в обозримом будущем что-то изменится. Даже Чикаго были тесно связаны с Нью-Йорком, а все потому что каждый в этом мире искал себе союзника. И уж лучше Фрэнк считал, пускай этим союзником будет другой сицилиец, нежели пуэрториканец или ирландец.  Пускай они будут действовать с оглядкой, вместо того чтобы закрыв на всех глаза творить беспредел, сея хаос по всему городу, штату и стране в целом.
Слова Гвидо призывавшие к миру звучали не то что бы убедительно. Акцентируясь на том, что данное решение было принято не им, а Нью-Йорком – с догадайтесь сами, чьим содействием – он выставлял себя жертвой, этакой Жанной Д’Арк идущей на костер за веру, и наверняка рассчитывал собрать вокруг себя всех несогласных с данной несправедливостью. Альтиери слушал большую часть его монолога с каменным выражением лица, объяснять всем с той же откровенностью, с которой тут распирало Гвидо, об истинных причинах его разжалования, он, разумеется, не собирался. Мысленно желая тому поскорее закончить свою речь, Фрэнк все труднее находил для себя аргументы сохранить ему жизнь.
- Это было наше совместное решение, оно обсуждалось давно. – Когда образовалась небольшая пауза, андербосс подкорректировал несколько слова их уходящего в отставку босса. В конце концов, тот возражений никаких не высказывал, а в некотором роде воспользовался даже ситуацией, решив уйти в тень. – Как вы все знаете, мы с Гвидо старые друзья, я крестный его дочери, не только его правая рука, и я люблю его как старшего брата. – В принципе оно так и было, Фрэнк воспринимал его как старшего брата, отношения с которым, однако ладились не очень. Если бы тот больше его замечал, лучше к нему прислушивался, возможно, все сложилось бы иначе, и между ними не было этого противостояния. – Поэтому он и дальше может на меня рассчитывать, и я надеюсь, что тоже смогу рассчитывать на него. Сейчас у нас в северной команде очень не простая обстановка складывается, и опыт Гвидо поможет преодолеть эти трудности. Никто я полагаю, не станет возражать, если он встанет у руля? – Усмехнулся и глянул на тех, кто не так давно ходил под Сальваторе. - Квентин? Тео? – Возражений, как и предполагалось, не последовало, Монтанелли в той команде пользовался бесспорным авторитетом, да и прозвучало это от Альтиери так, словно было уже решенным вопросом.
Желание видеть своим приемником Майка, а не его неожиданностью для Альтиери не было. Неожиданностью стало то, что Гвидо опять-таки решился поделиться своим мнением в присутствии всех, зная, что именно Фрэнк на протяжении последних нескольких месяцев был действующим боссом, а не наоборот. Иначе как желанием поднасрать назвать это было трудно. Рассчитывал, что они с Майком сцепятся друг с другом за власть? Конечно же, не лишенный жажды власти Альтиери хотел занять место босса, ему было не привыкать принимать решения и брать за них ответственность, он этого не боялся, но ссориться из-за этого с лучшим другом, развязывать войну не собирался. Фрэнк понимал, что как оно не сложись, управлять Семьей будут они оба, даже оставаясь все тем же андербоссом, влияния у него в сравнении с тем, что сейчас, прибавится. Ведь Майкл в отличие от Монтанелли его слушал, и более того, они были заодно.
- Гвидо хочет видеть преемником тебя и не согласиться с его доводами я не могу, - не согласился в свою очередь с Ринальди, но в то же время был ему благодарен за сказанное, тот не льстил, а просто оставался другом, пожалуй, это все же важнее того, кто из них станет номером один, а кто номером два. – Он дон, мы должны к нему прислушиваться. – Однако обиду на него Фрэнк затаил и это факт. -  Или есть кто-то из капитанов, кто готов возразить? –Если конечно кто-то рискнул бы еще высказаться в присутствии всех, ведь выделяя одного, второму честь не делаешь.
Наблюдая нерешительность капитанов, Фрэнк подлил себе в бокал вина и после вновь поднял взгляд на собравшихся. – А чего вдруг тосты прекратились? – Резко сменил тему, давая понять, что обсуждения открытого не будет. Встав с края стола, на котором сидел, Фрэнк подал знак капитанам и Майку с Гвидо идти за ним, обсудят насущный вопрос за закрытыми дверьми, в кабинете у Монтанелли, куда андербосс их всех увел. Рокки же оставил снаружи, пообещав вернуть ему босса в целости и сохранности, предложив взять Маленького Джона для гарантии, если тот не верил.
- Тихо и скромно ты не мог, - усмехнулся, глянув на Гвидо, комментируя его речь, и сел на стоявший в кабинете диван, после чего закинул ногу на ногу. – Что за игру ты затеял, м? Мы ведь все уже решили. – Затем обратился к остальным. - Ладно, парни, я конфликтов не хочу, нам нужно решить, кто станет боссом, и прийти к этому мнению единогласно. – В таких вопросах нельзя решать большинством. Даже один голос против может потом вылиться в проблему.

+3

13

Моя реакция на дерзость Бульдозера не была последствием дурного примера родственника или попыткой унизить, пока еще, моего солдата, только желанием поставить его на место. Сам же Балдорини провоцировал меня и после того, как я недвусмысленно намекнул ему, что делать этого не следует, продолжил свои попытки. Интересно, что больше его оскорбило: моя просьба (пусть и звучавшая, как приказ) налить своему капитану выпивку или то, что я обратился с ней именно к нему? Он-то, поди, считал себя большим человеком, раз хлестал вискарик в доме у дона, выгуливал его собаку, возил детей в школу, разве что задницу не подтирал. Проблема Рокки, в первую очередь, была даже не в  том, что он оторвался от улиц, а в том, что, судя по всему, по причине своей тесной «дружбы» с боссом, считал себя лучше и выше других парней (хотя даже сегодня открывал двери и разносил напитки), которые и мне, как капитану, и администрации приносили куда больше как пользы, так и доходов, - Ты где смелости понабрался? Этого, впрочем, у телохранителя и без того хватало, а вот мозгов и в самом деле не густо - подумать, что я  ничерта ему не сделаю здесь и сейчас Бульдозер подумал, но не о том, что я этого не забуду. Что следовало делать ему в последнюю очередь, так это ссориться со своим шкипером, тем более если  разрешение Гвидо мне (и никому из капитанов) больше было не нужно, - Да кто ты нахрен такой? Дернулся было вперед, но был остановлен вступившимся за Бульдозера (или хер знает зачем вообще) Фрэнком, тезкой андербосса, на которого тут же и обратил свое внимание, - А ты не ахуел Фрэнки? Фредо все еще капитан, как и я. Так что прояви-ка, блять, чутка уважения! – Вообще-то, я и сам не одобрял того, как некогда Фредерик относился к своим парням и подобного себе, до сегодняшнего дня, не позволял. Но, на самом деле, мне было насрать, что думают солдаты и о капо востока, и обо мне. По крайней мере, такие, как Фрэнк или Рокки, те, что до сих пор благоговеют за времена донатовского беспредела. Это не только не делает им чести, но и в очередной раз доказывает,  что провести «чистку» мне следовало уже давно.
Сам же Клементе сказанных в свой адрес слов не услышал (или сделал вид, что не услышал) и, пожалуй, мне следовало бы поступить так же. Имея не самый дружелюбный настрой с самого начала вечера, я действительно мог натворить глупостей. Об этом мне напомнил Майкл, так же вступивший в разговор. Советник, в отличие от меня или того же Альтиери, в 95% случаев проявлял железную выдержку, умел не только цитировать понятия, но и следовать им. Тем не менее, наверняка понял бы меня, если бы после сегодняшнего выступления Рокки пришел к ним с Фрэнком просить разрешения грохнуть этого хуесоса.  Я так долго ждал повышения (по моему мнению, даже слишком долго) не для того, чтобы спускать своим солдатам неуважение, - Какого хрена? Ты слышал, как он со мной разговаривал? – Возмутился, когда Альтиери принялся меня отчитывать. А вот пожимать руку Бульдозеру не собирался, как и забывать о случившемся.  Для себя же отметил и реакцию других своих реджиме, например, тех, кто встал позади Бульдозера;  хотя они и вряд ли были действительно готовы выступить против своего капо, тем не менее, справедливо могли начинать опасаться за свои жизни. Когда Администрация смениться, «как раньше» уже не будет. И изменения коснуться не только моей команды, но и всей  боргаты в целом. Бояться перемен, впрочем, стоило только тем из людей чести, кто в свое время прохерил эту самую честь, вместе с принципами и понятиями организации, встав на сторону Донато и до сих пор, что удивительно, хранил им верность. Благо, паршивых овец в Семье осталось не так уж и много. Доказательство тому послужила реакция большинства присутствующих на откровенное выступление Гвидо. Закончив принимать поздравления и конверты (оригинальностью сегодня отличился только Майкл), Монтанелли обратился к мобстерам с честным разъяснением причин своей отставки, причем настолько честным, что у меня свело челюсть. Я так же полагал, что бывший дон не станет делиться подробностями своего конфликта с Дядей Джимми со своими подчиненными, по крайней мере, не станет называть свой уход вынужденным, а не своим личным решением. Хотел он выставить себя жертвой или настроить парней против Нью-Йорка, по правде говоря, совсем меня не волновало. Тем не менее, реакцию (желаемую или нет - это еще вопрос) Гвидо получил.
- С каких это пор Нью-Йорк решает кого ставить у руля? – Услышав недовольный шепот за своей спиной, я даже не оглянулся, погруженный в свои собственные размышления. Нью-Йорк, так или иначе, решал всегда. Хотя бы и потому, что у них яйца были больше, не говоря уже о традициях, заведенных Счастливчиком  Лучано. И вот чего Гвидо не смог понять даже после своей отставки – лучше иметь  в Большом Яблоке союзников, чем врагов. Потому что междоусобная война, конечно же, принесет немало горя и смертей, война же с Нью-Йорком потопит в крови не один город. И чья сторона выйдет победителем догадаться не трудно.
Промочив горло вином, вкус которого вдруг показался мне до отвращения пресным,  отставил бокал в сторону. Затем, слушая монолог Гвидо уже с меньшим вниманием, посмотрел сначала на Майка (которого Монтанелли пожелал видеть своим приемником), потом и на Фрэнка; пытался понять что они думают на этот счет и были ли вообще в курсе намерений босса. Впрочем, лица обоих выражали крайнее безразличие. С таким же выражением лица наблюдал за происходящим и я, однако, лишь до того момента, пока слово не взял Ринальди. Попытавшись исправить созданные Гвидо непонятки по поводу назначения нового босса, советник предложил решить этот вопрос согласно традициям, т.е голосованием капитанов. Никакого желания принимать в этом участие у меня, конечно, не было. Не было бы даже и в том случае, если бы вместо Фрэнка с Майком стояли другие люди. Вопросы сторон, как и вопросы уважения, в нашем деле значили куда больше, чем могло показаться. Последствием неправильного решения могла оказаться выпущенная в затылок пуля, имелись и куда более изощренные способы доказать чужую неправоту, и ни того, ни другого, -тем более, - я для себя не хотел. Говоря же про выбор между Ринальди и Альтиери - пожалуй, дела здесь обстояли еще хуже.  Фрэнк – мой родственник, именно он привел меня в Семью, Майклу, тем не менее, я был благодарен не меньше. Они оба были Коза Ностра на сто процентов и наверняка одинаково хорошо справились бы с управлением организацией. Хотя Фрэнк и стоял у руля пока Гвидо отбивался от федералов, журналистов, социальных служб и кого там еще, но и в словах бывшего дона была правда – у Майка хватало достоинств (и честолюбия), чтобы  занять кресло дона. Но, как мне всегда казалось, из них получился отличный тандем и от того, кто в итоге встанет у руля, вряд ли что-то измениться. Они доказали это, выступив в поддержку друг друга, тем не менее возникшее напряжение никуда не делось. Возражений, конечно, никто из капитанов не высказал. Палка-то была о двух концах, стоило сказать за это спасибо Монтанелли. Хотя предложение проголосовать и озвучил Майки, в нем не было бы необходимости, если бы Гвидо не решил предложить кандидатуру советника. Выражая поддержку одному, так или иначе, высказываешься против другого. Лично мне было без разницы кто из них будет боссом. И, кажется, такого же мнения придерживались и остальные капитаны.  Фиоре (имевший еще худшее положение дел, чем я, выбирая между двумя школьными друзьями) откашлялся и затих, кажется, размышляя о чем-то; Фредо, наконец расставшись с любимой сигарой, нервно поправлял дорогой костюм; Ренато, имевший и без того довольно мрачный вид, впрочем, ничуть не поменялся в лице. Я же, изучая до этого вытянутые носки ботинок из крокодиловой кожи, покачал головой,  когда Фрэнк кивком приказал следовать за ним, затушил папиросу в бокале, выругался и только потом зашагал за остальными шкиперами. А заговорил уже в кабинете хозяина вечера, - Это, блять, обязательно? - Обвел всех присутствующих взглядом, но не добившись ответа, театрально вздохнул и затем продолжил, - Ладно. Для начала хочу сказать, что не испытываю никакого удовольствия от сложившейся ситуации и делать выбор между вами двумя… Блять, Фрэнк же мой родственник, Майки, - положив руку на плечо Ринальди, слегка его сжал, - ты знаешь, я люблю тебя как родного, блять. Но если вопрос поставлен именно так… Все это время, пока наш босс, - выделив последнее слово, задержал недобрый взгляд на Гвидо, впрочем, ненадолго. Именно ему, я считал, все капитаны были обязаны своим щекотливым положением,  - был не у дел, Фрэнки взял на себя управление и, по-моему, отлично с этим справлялся. Майк, не сомневаюсь, ты бы справился не хуже, но… ты прав. У Фрэнка есть свои права. Он наш андербосс, - Тут развел руками, впрочем, не давая никакого определенного ответа, и посмотрел на других капитанов. Такие вопросы и в  самом деле нужно было решать единогласно.

+4

14

Удивительно, какими разными могут быть взгляды разных людей на одни и те же, казалось бы, довольно нехитрые истины; и удивительно, с каким рвением каждый из них готов доказывать свою точку зрения, как единственно правильную. Что не удивляет - так что именно слепые при любой давке начинают кричать сильнее всего, это нормально. Фрэнк, Майкл, Дэнни - считали себя "старой школой", забывая при этом, что во времена казавшегося им идеалом дона Фьёрделиси были кем угодно, только не "старой школой", да и во времена Донато были от них настолько далеко, насколько вообще могли бы и хотели бы быть, что едва даёт им право вообще судить о них и о том, какими они были людьми. Не забывая о том, что они - были по своему происхождению как раз чистокровными сицилийцами; и Данте - был сицилийцем, хоть ему и удалось успешно влезть в шкуру янки немалым трудом, преследуя какие-то свои принципы. Пусть даже перехитрил он притом самого себя... ещё один их ставленник, Риккарди, был венецианцем - это гораздо севернее, но он тоже был человеком с "той стороны". И был хорошим другом самого Монтанелли, что тоже играло свою роль, но в конечном итоге - это не так уж важно. Важно, что все они, и Фрэнк, и Майк, и супруги Донато и их капитаны, и дон Фьёрделиси, и Маргарита ди Верди, были одним и тем же - Коза Ностра. Ринальди и Альтиери обожали утверждать при этом, что Донато наплевали на всех их принципы - Гвидо же, находившийся на достаточной близости к Витторе, никогда не слышал от него, чтобы он плевать хотел бы на эти принципы (а кто-либо вообще слышал?), он уважал старые традиции - но всё же, каждый делает даже это по-своему. Уважение не означает слепое подчинение. Уважение - не значит, что надо было делать из организации культ, как это делали их новоявленные боссы; что не могло не расстраивать Гвидо и ряд остальных. Донато видели необходимость перемен; и Гвидо видел тот путь, которым они хотели бы пройти, понимая эту точку зрения. Были перегибы, конечно, но у кого их нет? Даже ссора с Комиссией... не Донато были её инициаторами, выходить из калифорнийской Комиссии Витторе точно не хотел. Любимая тема обозлённых горлопанов - о женщинах в организации; Гвидо она пусть и казалась нелепой, но больше - именно по той причине, насколько была раздута, нежели по причине самого факта. Рано или поздно, такой прецедент бы всё равно возник. И если не Донато или Гвидо - кто-то другой задумался бы над одним сложным вопросом: кто на что должен работать, правила на людей - или люди на правила? Законы имеют свойство получать поправки. Правила формируются от внешних факторов, которые имеют возможность меняться - особенно со временем, когда оно становится достаточно долгим.
Куда большее значение имеет верность, честь и дружба - принцип Донатовских времён, который нравился Гвидо; который определённо нравился и этой дружной троице. Можно добавить любовь. И уважение. Но этого не записать ни в каких правилах.
Хороший принцип. И каждый, даже разделяя его, умудряется видеть его по-своему.

Именно речь Майкла сейчас заставила лицо обычно собранного и флегматичного Рокки на краткий момент исказиться гневом - чувства были даже у каменного Бульдозера. Телохранитель с громадным опытом, даже дома у Гвидо, Рокки никогда не получал в свой адрес обращение, как с лакеем или официантом; и что бы там о нём ни думали щедрые на насмешки и ужимки парни, вроде Дэнни, Фрэнка и Майка, считающие себя "людьми чести" (каждый из которых был ещё и моложе его на несколько лет минимум - Рокки не так давно разменял пятьдесят один год), в доме Монтанелли он был (и считал, и ставил себя) сожителем - соседом, близким другом; уж точно не тем, кто наливает хозяину дома выпить и задницу ему подтирает по первой просьбе. Подобное отношение капитана к себе не возмущать телохранителя попросту не могло; что Майкл его поддерживал - возмутило вдвойне.
- А Рокки кто тебе - ёбанный официант? - высунулся откуда-то из-под Рокки Рябой Пит - невысокий, сутулый, болезненного вида мужчина, движения которого, впрочем, были для больного всегда слишком резвыми, а слова - слишком резкими. - Или вы считаете себя выше всех других в этой комнате? Не много ли капитан на себя, блять, берёт?
- А как ты разговариваешь, шкип? Кто на хрен Рокки такой, не охуел ли я, "блять" через слово. И при этом говоришь об уважении? Кого ты уважаешь руганью - дядю Сэла? - вступился и оттолкнутый ранее Майклом Фрэнки, указав на самого пожилого человека в этой комнате. Нацепивший новенький парадный костюм и сильные очки в золотистой оправе, дядя Сэл, раза в три старше некоторых из присутствующих, сейчас попросту... кушал, переговариваясь вполголоса с Тео-Бифштексом - словно никакой суматохи и не происходило. В наши дни, каждый капореджиме начал кичиться своим повышением так, словно это даёт ему право обращаться со своими солдатами, как дрилл-сержант с солдатами в армии (а то и похуже, как хозяин со слугами) - что даже коснулось и Клементе в его вспышках ярости; что говорит о том, что их продвижение - единственный спасательный круг, за который они ухватились... что, в общем-то, было правдой. В этом не осталось и капли чести - как во вшивом офисе, они стали сотрудникам и начальникам отделов, или как на вонючем заводе - грязный бригадир и десять его ребят, ещё грязнее. Смысл красивого слова "капореджиме" ушёл - остался один "шкип"... - И ещё чёрт бы с ней, с руганью - неженок тут нет. Но ты себя... как это сказать-то, - почесал Фрэнки гладко выбритую черепушку. - завышаешь. И ты извини, Дэнни - я такого говна ещё при Романо и Уэйте наслушался.
- В натуре. Нам теперь тоже тебя "сэр" называть? - усмехнулся Джип, припомнив этот случай... Кому-то казавшийся забавным теперь, кому-то раздражающим и неподобающим, зависит от взглядов тех, кто находился в комнате.

- Спасибо, Фрэнк. Передавай поклон своей супруге и детям, хорошо? - раскланялся в свою очередь Поли. В чём Альтиери не откажешь - в том, что мужик он семейный. Немаловажно для партнёров по "бизнесу", немаловажно для общего дела - для Коза Ностра, организации немаловажно, выражаясь более правильным языком. Не тот ведь случай, когда можно пригласить профессионала-специалиста, когда будет по боку личная жизнь и увлечения... - Джейн - перевезла контору в Лос-Анджелес, а Линда - заметает те наши следы, которые Джейн замести не может. - усмехнулся Поли. - Замуж? Нет. - усмехнулся ещё раз, покачав головой. - Джейн вот нашла себе кавалера. Ты знаком с Крескензо Олиозо, "Криса Ойла"? - один из парней Семьи Маттелино, второй Семьи из Лос-Анджелеса, по сравнению с Крусанти бывшей довольно слабой - но после того, как времена Сальвиатти прошли, ставшей набирать обороты. - Не знаю, как далеко у них зайдёт... и не уверен, что я вообще должен это обсуждать. А должен?

- При всём уважении... Франческо, есть, что возразить, у меня самого. - Гвидо положил руку на плечо Фрэнка, снова взяв слово - глядя, при этом, пока только в его лицо. - Ты уверен в этом? Что я должен стать именно у руля команды?.. - говоря о себе, как о части потерпевшей кораблекрушение бывшей боргаты Розарио, Гвидо не совсем имел в виду ту часть, которая подразумевала капитанский мостик. При всём том грузе, что он волок на себе, в виде коповской, репортёрской, да и ещё бог знает какой слежке - идея не казалась ему такой уж изумительной. - При том, что сейчас происходит вокруг моей персоны... я не считаю, что это было бы безопасно. - "отрезать" его от Семьи - Гвидо уже говорил об этом, когда они встречались в больнице. Фокус только в том, что отрезанные от растения ветки обмирают в большинстве случаев... но некоторые из них - способны пустить рано или поздно свои корни. Но вот прирасти назад... два дерева могут обвиться стволами, а вот делает ли это их одним деревом? Монтанелли знает, что переживёт в ближайшее время немало. Не знает, что именно, но это определённо будет не так просто. Знает только - что может умереть в процессе, и всё это похоже на билет в один конец; вот только если он возглавит бригаду, вот так открыто, сейчас - может стать похоже на то, что уедет безвозвратно целый поезд. А с другой стороны - у него появляется больше шансов остаться живым к концу пути. И это непростое решение...
- Квентин. Он должен возглавить команду. - Гвидо поколебался с несколько секунд, позволив взять себе это время на раздумье - выбирая между тем, хочет ли он видеть Квентина своим и.о. или хотел бы того, чтобы тот принимал решения самостоятельно. Выбрал второе, не желая подставлять одного из людей Семьи - да и всю команду. Не стоит ходить за полумёртвым. - А я - стану просто одним из солдат на его борту. Как Майк сказал, ради безопасности моей и Семьи, мне лучше оставаться в тени. - его опыт пригодится и в таком случае. Азартные игры - слишком большой кусок, чтобы им рисковать ради Гвидо. - Но, как пока ещё босс, я хочу сделать ещё одно предложение. Чтобы быть главой команды - Квентину нужна, собственно, команда. Одного меня в качестве пополнения её рядов будет недостаточно. Поэтому - кто ещё? Может, есть те, кто желает перейти? - в каких вопросах политики организации точно сойдутся все - северная команда всегда была самой слабой из команд; сначала - командой "пришельцев" из Флориды, затем - сформированная почти наспех молодая бригада Розарио, так и не успевшая окрепнуть как следует. Команде нужны были ещё люди - больше, чем двое, вместо Улитки и Сальваторе. Плюс к тому - Рокки Монтанелли подставлять не хотел, опасаясь расправы над ним Фрэнка - больше даже Фрэнка, чем Дэнни. При всех своих недостатках, Рокки был полезен в правильных руках - и слишком пригрелся в его руках... намёк бодигард понял, первым изъявив желание перейти. Следом проголосовал Рябой Пит, бритоголовый Фрэнки, Алекс Мескана и ещё несколько ребят...

Гвидо тихо усмехнулся, услышав, как закрылась дверь его кабинета, окидывая взглядом стол, за которым сидел уже так много лет; и допустил в голову мысль о том, что это - вполне может быть и последнее, что он увидит сейчас. Это было относительно тихо и относительно скромно... и относительно правильно. Слишком многое было бы относительно, пожалуй.
- Игру? Нет, парни, это не игра. Всё это предельно серьёзно.
- отозвался Монтанелли, устраиваясь в своём кресле, и глядя на всех собравшихся разом. Кажется, он невольно дал парням выбор между Фрэнком и Майклом... впрочем, и это было важно. Умение делать тяжёлые выборы. Даже для Дэнни - это будет хорошей практикой, из бойцов он стал лидером, и в ближайшее время может пойти и ещё выше. - Будучи главным, мне много раз приходилось делать что-то за спиной своих людей. Теперь я буду не у руля - и значит, чуть ли не в первые могу быть честным со всеми, кого вижу... - подводя итоги того времени, что он был у руля, Гвидо вынужден признать: он одинаково не устроил бы и Донато, и Альтиери. И что касается дисциплины, так главной его ошибкой стало то, что он был слишком мягок с этими двумя, из которых теперь приходилось выбирать, позволяя им открыто поносить прежних боссов и слишком много решать самим. Отсюда и были все беды с субординацией и дисциплиной. - Теперь это станет вашим бременем. Делать что-то за спиной у своих солдат. - едко хмыкнул, почесав шею. Одной из сторон Данте - одной из хороших сторон Данте - было то, что он давал высказаться каждому, любой из членов Семьи мог прийти к нему и сказать о своих проблемах, любой имел право голоса, право слово, и это действительно работало; отчего-то Монтанелли именно это запомнилось особенно хорошо. Основываясь на словах самого Джона - это работало в полиции, и это работало в Семье за тот короткий срок, что он её возглавлял... очевидно, что теперь такого уже не будет и близко. - Решайте. Хотя вы ведь уже всё решили. - откинулся Гвидо в кресле, как будто потеряв интерес к происходящему. Пускай организм сам решит, какой его части нужно стать главной... для того же Фрэнка - хорошая возможность посмотреть, кто, что и как скажет на этот счёт.
Что же касается самого Монтанелли - он всегда считал, что консильери должен быть человеком номер два, а не андербосс. Консильери - который видит больше, чем любой другой, человек, для которого Семья - это гораздо больше, чем вопрос того, кто главный на улицах. Настоящая Коза Ностра - должна быть выше улиц; она должна быть там, где начинается настоящая власть и настоящие деньги. Вот Коза Ностра потеряли; что пытался восстановить Донато, что хотел восстановить Гвидо - но Торелли это потеряли снова. Из-за тех, кто был слишком привязан к улицам, и сводил к ним, решив, что лучше наполнить их наркотиками, к примеру... в конечном итоге, они так и остались бандитами - хотя могли бы стать кем-то более чем.

- Я чего-то не понял. Разве такое может быть? - развёл руками Поли Реццола, самый молодой из присутствующих за столом. - Разве может дон уйти вот так? Дон - этот титул ведь даёт комиссия. Дон - тот, кого признали люди, солдаты, и на улицах - и этим он отличается от... просто "босса", нет? И уйти может либо на пенсию - либо... - показал пальцами "револьвер", приставив фигуру к виску. - Как Дон Монтанелли может сделаться "солдатом" Монтанелли?
- Не знаю. Но если этот напыщенный кусок говна Альтиери сейчас выйдет боссом Торелли оттуда - я перехожу в другую Семью. На хуй. У него я работать не буду. - подал вдруг голос Рябой, с силой швырнув столовые приборы на тарелку. - Поеду в Нью-Йорк, во Фриско, в вонючий Детройт. Неважно...

+4

15

Что такое This Thing of Ours? Этого предшественники Гвидо не понимали. И дело отчасти было даже и в происхождении Витторе и Риккарди -  ренегаты из "старой страны", они и по Правилам не могли стать боссами в Американской Коза Ностра. Существовал такой закон - посвященный в Италии гангстер мог стать в заокеанской структуре капитаном, членом Администрации - но никак не занять донское место.  Таким образом обеспечивали независимость обоих ветвей Нашего Дела друг от друга. Впрочем, это только вершина айсберга.
Кучка заезжих иностранцев силой и вопреки всем мафиозным установлениям захватила власть в Семье, оттеснив тех, кто годами и поколениями на нее работал. Убийство босса без разрешения Комиссии (величайший грех!) и последующая ломка Правил сделала Торелли изгоями,  превратив в нечто вроде мультинациональной банды. Теперь коренные сакраментяне возвращались обратно,  они составляли костяк солдат и соучастников - и им любить  те времена было не за что. За то, что их дедов и отцов убили или поставили под начало чужеземных авантюристов? За то, что втоптали  в грязь честь, достоинство, понятия?  За то, что устраивали перестрелки с полицейскими, лили без поводу реки крови,  торговали человеческими органами, словно дудя в трубу - мы хотим чтобы нас арестовали! В смысле бабок же теперь стало не в пример лучше -  при Витторе не было ни массовых строительных  проектов, ни тех объемов наркодоходов, ни сотрудничества с русскими. Именно потому истинных приверженцев Донато оставалось четыре,  пять, вроде всяких Рябых Фрэнков или Рокки. Чему там быть преданными? Мультикультурализму?  Кодексу боевых пидорасов?
Обо всем этом Майк думал, пока за столом, пока решался вопрос о боссе. Он окончательно решил, что не будет отступать от их единства.  Кто не возглавит структуру -  управлять они станут вместе, ведь они с Фрэнком как братья, разве что молоко из разных титек сосали. Потому он протестующе поднял вверх руки,  когда опять начали обсуждать его кандидатуру. - Эй, кто вообще сказал, что мне нужна эта чертова должность? Меня все устраивает. - покривив душой, шутливо заметил итальянец. Вновь посмотрел на Франческо, прибавил напора в голосе, заметив. - Если бы здесь был старейший из наших капо, Джо,  если бы тут был дон Антонио, они бы так и сказали - "Фрэнки, принимай команду". Тут решил вставить свои десять центов и Ренато. Рослый, напоминавший дикого зверя шкипер Сан-Диего мало с кем ладил в клане - его боялись, но дружбу не водили. Впрочем на своих территориях он властвовал безраздельно - и держал их в железном кулаке, сформировав свою преданную бригаду. Продвинутый в свое время именно Майклом, он, видимо, хотел видеть крестным отцом его. - Но Фрэнк прав - Гвидо назвал тебя... Ринальди решил прекратить споры, убив их в зародыше. У них тут не праймериз с избирательными платформами, слоганами и лоббизмом. Здесь Коза Ностра - и дела должны решаться по-иному. Именно потому он, побарабанив пальцами по лакированному дереву, заметил -  Фрэнк был капо и андербоссом, когда еще большинство сидящих за столом только в солдатах ходили.  У него есть право. Вспомните, что произошло, когда старик Карло обошел Нила Деллакроче, чтобы продвинуть Большого Пола? В общем, я высказываюсь за Фрэнка - и предлагаю единогласно признать его официальным боссом нашей Семьи. Все с этим согласны или...? Советник обвел главарей преступного мира Сакраменто взглядом. Дэнни свое мнение уже выразил. Мэнни с готовностью наклонил голову. В его взоре было облегчение -  его стародавние приятели не поссорятся, не придется выбирать между ними. Не вцепятся в друг друга зубами из-за лакомого куска - как, может быть, ожидал Монтанелли.  - Джо бы хотел, чтобы ты стал главным, Фрэнки. Ренато повернул к Альтиери свою голову, крупную как чурку. В его резких чертах  и классическом носе было что-то от античной статуи- а что-то от готового вонзить в живое мясо зубы волка.  Тот, видимо, сообразил, что если консильери стоит за Фрэнка, то сохранит свое положение при нем -  и, соответственно, останутся нетронутыми и позиции Ренато.  Впрочем, Ринальди ведь с ним и раньше говорил о таком развороте - они только не предполагали, что Гвидо выдвинет самого Майка. Когда великан заговорил,  советник почувствовал исходящий из его рта запах дурманных восточных трав.  -  Бери власть, Фрэнки.  Этой организации нужна сильная рука.  Дело оставалось за Фредо. Тот, в элегантном костюме и белоснежнейших воротничках, расслабленно сидел в кресле. Его глаза были полуприкрыты,  крепкие длани, чаще трогавшие клавиши ноутбука или дамские прелести, чем пистолет, сложены на груди. Словно просыпаясь, Клементе дернулся - и посмотрел прямо на Гвидо. На мгновение на его губах появилась циничная улыбка.  Ринальди тоже ухмыльнулся - он знал, что сегодня скажет Фредерик.
Когда-то Майк и Фрэнк подумывали убрать Клементе и заменить своим человеком. Но в приближении сходки решили, что такой путь - не лучший. Пусть Фредо и был далек от улиц, пусть коррумпированные  председатели правлений банков и жуликоватые исполнительные директора страховых фондов были ему ближе "славных парней"...  Но все же он был старшим из капо Семьи, под ним давно ходила большая команда - и если бы кто-то из шишек и мог поддержать Монтанелли в этой ситуации, то только он.  Допускать подобного было нельзя.  Потому Майк незадолго до вечеринки встретился с мистером-Нарциссом в "Брускетте".  Они выпили бутылку вина, съели целого омара - и быстро обо всем договорились. В их эгоистичном мире Фредо был эгоистом из эгоистов - его волновало личное обогащение, возвращение родового банка - а на Донато, посвящение женщин и тому подобное ему было попросту наплевать.  Было решено, что Клементе получит место в Администрации, увеличение доходов -  а за это восточная команда поддержит Альтиери.
  - Господа. - когда Фредерик наконец начал свою речь,  то его голос зазвучал лениво и медленно. Он почти цедил слова, видимо, получая от этого подобие садистского наслаждения. - Я всецело присоединяюсь к общему мнению. Фрэнк должен стать боссом. И первый, как в театре, захлопал. Затем начали бить одна об другую грубые ладони Барриано, зааплодировал Мэнни. Майкл, после нескольких хлопков, подошел к Франческо, обнял его, целуя в щеку.
- Поздравляю, representante. - несколько церемонно сказал он.  Внутри похолодело - неужели они этого добились? Неужели все это не снилось? Столько лет, столько работы, столько труда - ради этого. Кто теперь в этом мире их остановит?
****
За столом, где расселись "люди чести", тем временем завязалась беседа.  При словах Реццолы дядя Сэл укоризненно покачал лысой головой, отставив  бокал с вином.  Затем скрипучим голосом заявил. - Плохо знаешь нашу жизнь, Поли. В Чикаго вот Тони Аккардо ушел из боссов, перейдя в консильери. Такое вполне возможно... Однако внезапно посыпавшиеся ругательства Рябого заставили всех на мгновение замолчать.  Все присутствующие были в шоке.  Думать  можно было что угодно. В частных разговорах тоже многое высказывалось. Но в присутствии Семьи публично оскорблять ее андербосса, грозить дезертирством из рядов структуры - это было настолько глобальным нарушением мафиозных законов, что даже не слишком любившие Альтиери не могли такого не осуждать. Пит явно вышел из рамок - и при этом обидел  всех присутствующих, как бы нассав на свою клятву повиновения. - Ты что, бля, в магазине работаешь? Переходишь из Wallmart в Сostco.  Уйти можешь только ногами вперед от нас. -  Реццола недобро прищурил глаза и откинул в сторону салфетку.  Его слова подтвердил Ричи-Ди -  откладывая вилку с ножом и прекратив уплетать салат. - Нужен ты кому в Нью-Йорке. И за языком следи, о боссах говоришь. Джон ДиМарко сузил глаза.  Затем посмотрел на дверь, за которой происходило совещание.  Скоро она откроется - и они узнают имя нового дона. - В глаза-то Фрэнку сможешь это сказать? Или штанишки намокнут?

+5

16

О том, что Гвидо освободит свое место, им стало известно еще перед рождеством. Сейчас близился к концу март, и за это время администрация и капитаны, те из них, кто не сидели в тюрьме, естественно успели все обсудить, обо всем договориться и прийти к решению, кто возглавит Семью. Мнение Монтанелли на этот счет они получили во время встречи в госпитале Святого Патрика, тогда оказавшийся за решеткой босс не стал выделять кого-то одного, сказав, чтобы они оба брали руководство организацией на себя. И поэтому сейчас имел все шансы спутать им карты, которые до этого они не один вечер раскладывали. Было это сделано им намеренно или нет Фрэнк со стопроцентной уверенностью знать не мог, но про себя все же отметил, что Гвидо он явно недооценил. Тот был хитрее, чем мог казаться со стороны.
Впрочем, и они с Майком были не пальцем деланные и недооценивать их тоже не следовало. Те, у кого были мозги, старались держаться к ним ближе и не иметь с ними проблем. Даже Ливия чувствовала себя в большей безопасности, будучи по одну сторону с ними, а не по разные, пускай это и стоило ей дополнительных финансовых трат. Их однако, можно было расценивать как инвестиции или капиталовложение, ведь оказываясь в доле, Ринальди и Альтиери делали так, чтобы бизнес начинал приносить больший доход, в итоге в выигрыше, как правило, оказывались все. Среди их друзей не было тех, кто ходил бы с протянутой рукой, их команда всегда приносила самые большие доходы.
Едва не поведшийся на провокацию Барриано, тем не менее, вовремя услышал своего друга и покровителя и проголосовал, как следует. Остальные также не стали отступать от того, что решили ранее и поддержали Альтиери - сперва Дэнни, стараясь это сделать так, чтобы у Майкла не возникло поводов для обид, затем Мэнни, просто по сути повторивший за ними, и наконец, Фредо поставивший жирную точку. Да, они заранее все решили, однако только сейчас Альтиери в полной мере ощутил себя боссом, когда оказался в центре внимания и парни рукоплескали в его честь. Он не считал себя лучше Майка, более достойным этой чести. Единственной причиной, почему Фрэнк стал капитаном южной команды, а не его лучший друг, был Джо - так хотел старик. Альтиери управлял его делами, получая от того указания, так Нери продолжал себя чувствовать боссом даже находясь за решеткой. Со временем конечно количество посещений стало меньше - у племянника хватало собственных забот - и распоряжения отныне раздавать начал он сам, чем несколько раз приводил пожилого родственника в бешенство. Но, несмотря на все это Фрэнк оставался тем единственным, которому Нери мог доверять, особенно со смертью Ники-старшего, и потому собственно он и сказал бы "принимай команду, Фрэнки". И все кто были верны Джозефу Нери, те, кто уважали его решения, они приняли и его племянника в качестве своего нового босса.
- Спасибо, парни, - сдержано поблагодарил их в ответ и обнял каждого кто подошел к нему, сперва Майка своего лучшего и самого верного друга, а затем и остальных. Также сдержано он держался, когда принимал клятву пятнадцать лет назад, однако то был один из самых счастливых дней в его жизни, как возможно и этот.
- Майкл станет моим андербоссом, - вряд ли это кого-то удивило, Ринальди всегда был его правой рукой, к его словам Фрэнк прислушивался, он был один из немногих кого в принципе Фрэнк слушал. А вот назначение третьего человека для некоторых могло показаться неожиданным, - место консильери займет Фредерик. - Это была сделка и притом взаимовыгодная. Так они получали поддержку восточной команды, без сомнения одной из самых сильных в их Семье, Клементе же получал власть и деньги, то, что больше всего ценил. - Капитаном восточной команды вместо него станет Джоуи Терзи. - Тот самый, которому в свое время досталось от Ди Верди, сегодня на празднике он вместо вина потягивал минеральную воду, и причиной этому была язва - известная своим непредсказуемым нравом и крайней эксцентричностью Марго накормила Джоуи каким-то ядом, ей показалось недостаточным приказа избить его, и едва не угробила этим. На месте Терзи могли запросто оказаться и Фрэнк с Майклом. Они трое наваляли по приказу Гвидо двум ее приспешникам во время похорон Джованни, и то было ее изощренной местью. Не удивительно почему все трое не испытывали в дальнейшем любви к избраннице их дона и сомневались в способности последнего держать ее в узде.
Кандидатуру Терзи они с Клементе также согласовали заранее. Из неожиданных кадровых перестановок у них появился Барбьери, предложенный в качестве капо Монтанелли. Фрэнк не сомневался, что тот будет всего лишь марионеткой в руках бывшего дона, и поэтому сейчас здесь сидел именно он, а не его ставленник. Гвидо не стал посылать вместо себя Квентина, а пошел сам.
- Теперь по северной команде, - Фрэнк глянул на Монтанелли, и затем на Клементе с Росси, чьи команды напрямую затронуло последнее решение Гвидо как босса. В том чтобы солдат сменил команду, мало было одного его желания, тут требовалось еще и согласие его прежнего капитана. - Чтобы не было конфликтов из-за Рокки, Алекса и прочих кто решили оказать поддержку Гвидо, они должны отказаться от притязаний на точки, которые контролировали ранее. Это не касается их собственного бизнеса, разумеется, это касается улиц. - Западная и восточная команды не должны потерять в деньгах, иначе начнутся конфликты. Тот же Балдорини итак не сказать, чтобы дохрена поднимал, по правде сказать, Фрэнк вообще не знал, приносит ли он хоть что-нибудь или сидит на довольствии у Монтанелли, но были и те, кто занимался сборами уличного налога, здесь разделение по территориальному принципу должно было сохраниться.
- И еще, парни, нам всем нужно сейчас уйти в тень, не только Гвидо, эти ебаные федералы от нас не отстанут, поэтому будьте на чеку, о делах говорим только там, где на двести процентов уверены в отсутствии микрофонов, и ребятам своим скажите, чтобы вели дела тише. Никаких убийств без разрешения администрации. - Это касалось не только тех, кто имели статус посвященных или были копами, а в принципе любого, кого задумали убить. Во многих Семьях это правило работало давно, и им тоже не помешает. Фрэнк не собирался этим правилом спасать жизни горожан, он просто хотел больше порядка, чтобы парни перестали при каждом удобном случае хвататься за пушки. Пускай приходят к нему и рассказывают в чем проблема, любой посвященный вне зависимости от ранга, он их выслушает. - Если я узнаю о нарушении, будут серьезные проблемы, я предупредил. Донесите это до своих людей. - В первую очередь это, пожалуй, касалось донатовских выкормышей, они либо примут их правила игры, перестав натравливать на организацию федералов, либо у администрации появится законный повод перебить их всех к чертям.
***
Вернувшись спустя какое-то время к столу, где в это время разбившиеся по отдельным группкам мобстеры что-то обсуждали и о чем-то спорили, руководство сделало объявление о всех кадровых перестановках, а также еще раз акцентировали внимание на том, что им всем нужно быть осторожными, Фрэнк повторил сказанное у Гвидо в кабинете о том, что теперь убийства должны быть санкционированы администрацией и перешел к следующей теме, она касалась выступления Рябого Пита, об этом им с Майком успели доложить еще до того, как они выступили с обращением перед всеми и естественно мнение одного взятого солдата общего решения руководства Семьи изменить не могло. Когда к власти пришли Донато, у них с Майклом были похожие мысли, однако им хватало ума не высказывать их вслух перед всей боргатой. Рябой поступил весьма опрометчиво, открыто позволяя себе поносить представителя администрации. Чуть ранее он поучаствовал в конфликте между Рокки и Дэнни, перебивая капитана, андербосса и консильери, однако слова ни один из них ему не давал, и этим, по мнению Фрэнка, наговорил уже достаточно.
- Я тут слышал, один из наших друзей подумывает о том, чтобы перестать нам быть другом, - промочив горло вином, Альтиери поднялся из-за стола и обратил свой взгляд на Рябого Пита. Он упускал тот момент, что без одобрения дона этой Семьи в другую его вряд ли кто принять решится, Рябой Пит не был той фигурой, из-за которой кто-то захочет пойти на конфликт с Сакраменто. - Это его решение. Думаю, будет справедливо, если с сегодняшнего дня он лишится нашей защиты и отправится на полку. Можешь идти, Пит. Я не держу. - Жестом показал тому, чтобы он поднялся и освободил место за столом прямо сейчас. Опустившись на стул обратно, Фрэнк не меняясь в лице тут же негромко обратился к сидевшему рядом с ними Даниелю, чтобы это слышал только он. – Этот хуесос должен умереть. - Росси наверняка разделял это мнение. До Балдорини и прочих своя очередь тоже дойдет. Если они не будут проявлять уважения к нынешней администрации, их не спасет и принадлежность к северной команде, отныне находившейся в ведении Монтанелли. - Если кто желает, могут последовать его примеру. - Обратился уже вновь ко всем собравшимся, может и прямо сейчас вопрос с Рокки и лысым Фрэнки им удастся разрешить. Альтиери вопросительным взглядом обвел мобстеров, многие ли из них верили, что можно будет без последствий покинуть это помещение прямо сейчас?

+3

17

Собраться в тесных подвальных помещениях я уже не считал такой уж хорошей идеей - развернуться здесь и в самом деле было негде, но чем больше появлялось желающих высказаться по поводу наших с Балдорини непоняток, тем сильнее у меня зудела рука схватиться за ствол. Останавливало только то, что все эти парни, почитай, уже трупы. С разрешением или без него_ рано или поздно, каждый из них получит свою порцию свинца. Не потому даже, что дерзили капитану (а некоторые и андербоссу с консильери), а потому что до сих пор нихрена не понимали о том, где находились и чем занимались, - Какие мы, блять, нежные! У нас здесь что, институт благородных девиц? Так может это мне вас всех сэрами называть, мм? –Обратился к выступившему Фрэнку Синолло, поглядел и на остальных парней, с усмешкой, впрочем, с совершенно недружелюбным блеском в глазах, - Много на себя беру? Я перед тобой, блять, еще отчитываться должен? Я капитан, нравиться тебе это или нет, будешь разговаривать со мной с уважением, - Считать себя выше других в этой комнате, выше солдат, и Фрэнк с Майком, и  другие шкипера,  имели полное право. Хотя бы потому, что занимали руководящие должности. Семья эта почти та же армия (не зря мы звались «солдатами» и «капитанами», а не партнерами), так или иначе кто-то сверху отдает приказы кому-то снизу, порой и совершенно неприятные. Да и много ли я на себя брал в действительности? Ничего унизительного в своем требовании я не видел – я-то не виноват, что они такие нытики. Тем более, что до сегодняшнего дня и бритоголового Фрэнки, и Пита по сути все устраивало. Как и других моих солдат – башковитый Ричи ДиНаполи, стянув с себя клетчатый пиджак, так и не притронулся к выпивке, полушепотом переговаривался с низкорослым Джино Карузо, прижимистый и немногословный Расти-Грек напротив – хлебал вино бокалами, в одиночку прикончил половину бутылки, раскраснелся даже сильнее еще «зеленого» Поли, впервые присутствующего на подобном мероприятии с того дня, как произнес клятву, оттого вдвойне взволнованный, – тех, кому хватило ума не вмешиваться. Рокки, видимо, потому и разменял пятый десяток в должности телохранителя, что не был способен держать язык за зубами. К какому бы отношению не приучил его Монтанелли здесь, на улицах, церемониться не любили. Джип и тот это понимал. Хотя и не удержался от язвительного комментария, вел себя куда сдержаннее  - получается, не сильно рад был находиться на положении сиделки, раз уж решил оставить место бодигарда Монтанелли вакантным и вернуться на улицы.
Впрочем, я начинал терять терпение, а, соответственно, и интерес к этому разговору, хотя злобу и затаил.  Если у кого-то еще из моих людей имелись ко мне предъявы – они знали, где меня найти, имели даже право поставить этот вопрос перед администрацией. Теперь, впрочем, существовала вероятность, что жаловаться на своего капитана ни Рябому Питу, ни тезке Альтиери больше не придется. По крайней мере, на это они рассчитывали, когда (с подачи Гвидо, опять-таки)  изъявили желание перейти в северную команду. Сам Монтанелли «великодушно» отказался от должности шкипера в пользу Барбьери, тем не менее, наблюдая за тем как несколько человек высказываются «за», наверняка, чувствовал какое-то удовлетворение. Хотя бы и потому, что опять спутал Фрэнку с Майком все карты. Утверждение это было спорным, тем не менее, меня его последнее решение в должности босса Семьи несколько ошарашило. На Рокки и других «перебежчиков» мне было насрать, больше раздражался тому факту, что Монтанелли устроил тут народное голосование и даже не спросил, что мы с Фредо  об этом думаем. Босс он или нет – правила никто не отменял. Я и раньше не понимал стремления Фрэнка сохранить Гвидо жизнь, после всей этой показухи засомневался еще больше. Сколько еще подобного дерьма даже будучи простым солдатом тот сможет наворотить? Да и так ли он на самом деле прост?   Уже в кабинете, после того, как Майкл и остальные капо высказались в  поддержку Альтиери, я думал об этом. Монтанелли говорил, что хочет быть честным (что наглядно и продемонстрировал в своем выступлении перед парнями), тем не менее, верилось в это с трудом не мне одному. В том, что Гвидо что-то замышлял, я даже не сомневался, однако, позволив себе оставить размышления об этом на потом, сейчас совершенно искренне радовался за своего родственника, - Дон Франческо, мои поздравления!- шутливо поддел Альтиери и крепко обнял, похлопав по спине. Восторги, пусть и сдержанные, Фрэнка с Майком передались и мне, сердце радостно забилось в предвкушении перспектив  правления лучших друзей. Имел я в этом и свой личный интерес. Монтанелли недооценивал меня, как я полагал, и на должность капитана меня  продвинул только по настоянию Фрэнка, теперь, когда власть приняли Альтиери с Ринальди, я считал, дела у меня пойдут куда лучше. Но я всегда был их человеком, в отличие от Фредерика, поэтому не ожидал, что именно его Фрэнк назовет своим консильери.  Я не рассчитывал, конечно, на место в Администрации, если совсем откровенно, и не хотел. Т.е, у меня были амбиции, но на улицах я чувствовал себя куда спокойнее. У меня была власть и возможность зарабатывать и на данный момент ничего большего я не хотел. Но Фредо… я не совсем понимал чем руководствовался Альтиери, продвигая капитана востока, человека, не имевшего ничего общего со всеми своими солдатами, по правде говоря, ни с одним мобстером, настолько далекого от улиц. Клементе умел считать и делать деньги, но раздавать советы по управлению организацией, я считал, был не способен. Поэтому, когда новоиспеченный босс назвал его имя, округлил глаза; поглядел сначала на Фрэнка, затем и на Фредерика – принимающий удивительное решение  с елейной усмешкой на тонких губах капитан выглядел безмятежно и радостно, но уверенно, будто бы заранее знал об этом. Тут я покачал головой, догадываясь в чем именно заключался замысел неожиданного назначения.
- При всем уважении, чтобы не было конфликтов, - Выпустив изо рта сизые клубы дыма, посмотрел на Монтанелли, - Гвидо, такие решения нужно обсуждать заранее, а не ставить перед фактом.  Это что получается, теперь любой солдат может встать, все бросить и перейти куда ему вздумается?  Не то, чтобы я действительно что-то потерял с уходом парней, на самом деле скорее наоборот. Ситуация на севере была крайне не стабильная, Розарио, по его же собственным словам, сдал половину своих точек, Квентину как действующему капо придется рвать задницу, чтобы вернуть команде доходы, не меньше и самому Гвидо,и всем их свежеиспеченным солдатам.  Поэтому с решением Фрэнка я был согласен.  Покивал и на следующие его слова, но уже по поводу убийств. После неудавшегося процесса над крестным отцом, федералы так просто не успокоятся – а в тень, я считал, Торелли и так ушли дальше некуда, если и высокопоставленные члены Семьи путешествуют в развалюхах-грузовиках, а освобождение бывшего дона  празднуется пусть и с сицилийским лоском, но все-таки в подвалах. Сейчас я видел в этом даже какое-то облегчение. Пришло время успокоиться и немного передохнуть. Для человека не любившегося сидеть на месте я, все-таки, смертельно устал.

Кто сообщил Майку с Фрэнком о желании Рябого Пита покинуть свою боргату (и о его оскорблениях в адрес ныне уже первого человека в Семье) я не знал, сам услышал об этом из разговора старика Сэла с Рэймондом Бариси, самым великовозрастным солдатом в западной команде. Не высокий, жилистый, с седой проседью редких волос, он не поднимался с места, даже глаз от своей тарелки не оторвал, - Аккуратнее, пацан. Этот «кусок говна» скоро станет боссом. В мое время, за  такие разговоры тебе бы не думая башку прострелили. - Поддерживая Альтиери прилюдно, старик, однако, был не до конца честным. Пацаном он не одного Пита считал, но каждого присутствующего здесь (за исключением, разве что, дяди Сэла), включая и Франческо, и даже Гвидо – сам Бариси променял шестой десяток в прошлом году будучи в тюрьме. Отсидев двенадцать лет за какое-то мутное дельце, пропустил времена Донато, однако неприязнь к ним испытывал едва ли не большую, чем выживающие среди них поборники старых порядков, навроде Фрэнка с Майком. Каждый раз, когда в разговоре всплывало имя Витторе или тем более Данте плевался и матерился , по причине довольно простой - в своем время был близок к дону Фьёрделиси и его убийство считал личным оскорблением, не говоря уже про нарушение законов организации, которые сам  Рэймонд чтил ничуть не меньше законов Божиих. Тюрьма спасла его от расправы донатовской шайки, когда те вырезали всю верхушку и встали у власти, будучи старожилой во всех смыслах этого слово, не воспринимал всерьез ни Монтанелли, ни Альтиери (хотя он ему все-таки был ближе) и уж тем более своего капитана. Тем не менее, в пример Рябому высказываться не спешил, прежде всего, даже не потому, что боялся расправы, а потому что был старой закалки и жил по понятиям, - Так что сделай себе ахуительное одолжение и держи свои мысли, блять, при себе, - Тут, утерев с кривого рта крошки, поднялся и, сложив пальцы козой, предупреждающе помахал сухопарой ладонью, - Под Нью-Йорком ты готов ходить, а под Альтиери нет, значит?  - Вступился в разговор и Карузо, нахмурив брови, - Да они там и кто ты такой не в курсе.
Когда же мы все вместе вышли из кабинета, некогда довольно бурная беседа между гангстерами уже прекратилась и нелицеприятных разговоров за столом услышать нам не удалось. Тем не менее, последствия себя ждать не заставили.
Прикурив сигарету, я слушал слова Франческо в пол уха, куда внимательнее наблюдал за реакцией Рябого. Неужели он полагал, что его ругательства останутся незамеченными? Или что Фрэнк спустит ему оскорбления только потому, что он теперь принадлежал к команде севера и, вроде бы, ходил теперь под бывшим боссом? Выставил все Франческо куда более дружелюбно, чем все было на самом деле. Учтиво предложил и остальным недовольным (если они имелись) покинуть помещение  - последовать за Питом, впрочем, желающих не нашлось.  Когда же родственник повернулся ко мне, я придвинулся ближе, нечаянно смахнул трубочку пепла прямо себе на ботинки. - Только он? А как насчет остальных? – Понизив голос, кивнул в сторону непосредственных участников перепалки в начале вечера, сейчас как раз сидевших рядом друг с другом, - Сегодня они посылают нахер меня, завтра пошлют тебя. Фрэнки, я хочу поставить этот вопрос.

+6

18

- А что насчёт уважения к своей команде, Дэнни? - прохрипел вдруг Массимо Крестини, старый гангстер, уже шагавший к восьмому десятку - но притом, всё ещё довольно подтянутый, без старческой дряблости на щеках и боках и мутного блеска в глазах. Казалось, прикрой его блестящую лысину, подкрась седину, и он сбросит сразу лет тридцать со своим счетов. До этого спокойно сидевший, не вклиниваясь в конфликт, он поднял голову, окинув шайку взглядом. - Уважайте друг друга. Неуважение друг ко другу - вот ваш общий враг. Наш враг.

Сидя в кресле, исподлобья наблюдая за тем, как один за другим, капореджиме называют имя Фрэнка, Гвидо тихо и довольно улыбался - парни были правы, старый чистильщик был не так прост, как им казалось; и действительно, имел кое-что на уме, о чём не сказал никому из присутствующих, ошибались они только в одном - в том, что своими планами он хотел бы навредить кому-либо из них; вернее, честнее было бы сказать - он не хотел бы навредить Семье, эту организацию он всё же любил больше, чем и боссов, и солдат, что в ней состояли - Гвидо готов был и к жертвам, чтобы сохранить остальных... Пожалуй, никто бы это не оспорил. И наверное, этим отличался от своих предшественников, честно признавая, что девиз "один за всех и все за одного" работает не всегда; да и от тех, кто продолжит, пожалуй, тоже. Он уже не работает. И это плохо, но - его уже не слишком касается, в любом случае. На нём - хвосты Бюро, и главная задача Гвидо в ближайшее время - сбросить его, или завести как можно глубже в ложном направлении, попутно - нужно будет решить и несколько своих дел, после чего он планирует вернуться к Семье... солдатом, капитаном, боссом, неважно, важно - чтобы остаться одним из Торелли. Даже позиция Нью-Йорка - дело уже второстепенное.
- Я не собираюсь "отрываться". Все за тебя - и я тоже за тебя. - обращаясь к Альтиери, подытожил Квентин, последний из капо - по своему обыкновению, всё больше молчавший, нежели говоривший. Потерявший свою жену уже долгое время назад, Барбьери, казалось, так и не смог оправиться от утраты, замкнувшись в себе; и по мнению Гвидо, он сейчас был слабым местом в команде Альтиери - что касается остальных, то и Джоуи Терзи, и Мэнни, и Майкл, не говоря про Дэнни, это были его людьми с самого начала. И даже неожиданное решение о Фредерике имело под собой куда более основательный фундамент: когда-то и вся троица, и Росси, и большая половина людей южной команды была частью команды Фредо, до него - Риккарди.
- Хорошее решение. - кивнул Гвидо, поднимаясь с кресла, чтобы не поздравлять босса Семьи сидя. Клементе - парня, который был одновременно и гангстером, и политиком, и бизнесменом, лучшего консильери Альтиери себе не мог бы найти среди своих - разве что Ринальди оставить на этом месте, но для Майкла там, видимо, и правда было слишком скучно. - Congratulazioni, Фрэнк. - обнял Фрэнка - и отшагнул в сторону. Он становился лишним теперь. И не в том дело, что он был Монтанелли, дело не в Донато, Нью-Йорке, или чём-то - бывший босс всегда становится лишним. Что лучшее мог сделать Гвидо сейчас - не мешать. Решения, которые вынес затем Фрэнк, были правильными; хотя - стоило бы озвучить их перед всеми, перед солдатами; было бы честно по отношению к ним, если бы могли услышать это от босса, а не от своих капо. Меньше поводов для тех, кто хранил верность Донато, выступать. Хотя вряд ли именно это будет причиной проблем - убивать можно не только друг друга.
- Нет, Дэнни. Получается, что любой солдат может перейти к другому капо с разрешения босса. - Монтанелли дал это разрешение перед тем, как подняться сюда - фактически, это было последнее, что он сделал, как босс: дал людям Семьи навести порядок самостоятельно. Каждый определил свою позицию, каждый решил, где его место, такой шанс выпадет парням не скоро - если вообще выпадет. - Иногда надо сделать так, чтобы система очистила себя сама. На короткий период. Ты уже долгое время капо, ты лидер - задумайся об этом. - как при простуде, которую не заглушишь лишь таблетками; лекарства помогают, но организм должен уметь справляться с заразой и самостоятельно. Альтиери теперь поймёт, какого быть боссу: только кажется, что всё зависит от твоих слов... на деле - босс сам становится почти что таким лекарством. Мозгом... но организм должен жить даже в то время, когда мозг находится в состоянии сна; иначе - организм, после перенапряжения, сам отключится, если не хуже.

- Знаешь, Джон... - бросив взгляд на потолок, в поисках детектора дыма (географию комбината Рокки знал как раз не очень хорошо), Бульдозер чиркнул зажигалкой, подкуривая. - Ничего личного, вы многое делали с Мэнни и Фрэнком вместе, многое они делали и для тебя. Но мне они кто? - Рокки дожил до сегодняшнего дня (и до собственного пятидесятилетия тоже) как раз наоборот, потому, что он молчал - и знал, где его навыки пригодятся лучше всего, где он будет полезнее всего. - Никто. И я им - никто, они даже едва знают меня. А Монтанелли уже для меня многое сделал - моё место рядом с ним. - даже если это означает, что они с ним вместе пойдут под суд в итоге. Или будут закопаны в одной яме.

- Да? Так в таком случае, этому "боссу" стоило бы башку давно прострелить. Всем им. И многим, кто сидит тут, если вообще не всем. - огрызнулся за Пита его кузен, Эрменегильдо Прени, чаще именуемый или Гильдо Прен, или Эрми, или попросту ДжиПи - каждый называл его по-разному. - Сколько раз они высказывались о Донато, скажем? И до его смерти, и после? Он был боссом. Сколько бы недостатков он не имел - он был боссом. Массимо, ты говорил об уважении, ответь ты - где было это уважение, когда так говорили о Витторе?
- Да блять! Донато с женой столько сделали для нас! Мы никогда не стали бы самыми крупными в городе, если бы не они!.. - снова хлопнул по столу ладонью Рябой Питер.
- Питер высказывается резко, но в его словах доля правды. - Крестини почесал свою лысину, покачав головой. - Скольких вас, сидящих за этим столом, он принял - почти всех. Сколько были Фрэнку, Майку, Мэнни и их ровесникам в качестве посвящённых при Доне Антонио? Два, три года, пять лет. Кем они были при нём? Кем вы все были при нём? Да никем. - практически всё, чего добились сидящие здесь, они получили при Донато. И может, он нарушал правила, но - ни разу это не было направлено во вред Семьи, во всяком случае - в его помыслах. Даже убийство Фьорделиси не имело под собой таких помыслов. - Я помню эти времена. А вот ты в это время отсутствовал, Рэй. - старик глянул на Бариси и дядю Сэла. Крестини пережил ту бойню, которую, пожалуй, можно считать одной из самых масштабных за всю историю Семьи - включая те времена, когда самого Массимо ещё не было. - Дон Антонио стал слишком старым и слишком слабым, чтобы удержать город. Донато нарушил правила и продолжил нарушать потом. И оба они сейчас - покойники, о них либо хорошо - либо ничего. Своими спорами, высказываниями, вы тревожите их покой... и не уважаете самих себя. Их потомков. - Крестини остановился, как-то очень резко остановил свою речь, словно поперхнулся; и так казалось, что говорить ему было тяжело, сейчас стало похоже на то, словно весь запас голоса неожиданно кончился. Но, отпив немного вина, затянув паузу, он вдруг высказался снова - и голос дрогнул. - Знаете, я так надеялся, что больше не доживу до таких времён... не увижу, как парни будут поливать грязью боссов, друг друга, а Семья будет снова делиться на лагеря. Монтанелли - он был единственным человеком, который это мог, и хотел, сдержать, которого знали и уважали все. А они что сделали? Подкопали под него, через Нью-Йорк... теперь наша Семья снова делится на Донато и Фьёрделиси - только теперь под именами Монтанелли и Альтиери. Как по мне, так это предательство, парни. Предательство - вот что хуже убийства, даже убийство собственного босса, даже нарушения правил. Питер частично прав - я не хочу в этом участвовать, больше не хочу, прошлого хватило. Я тоже уйду. Прямо сейчас попрошусь на пенсию.

После слов Фрэнка, Рябой Пит, отложив приборы, поднялся из-за стола и, показав в сторону Альтиери открытый жест, приподняв голову и проведя четырьмя пальцами от горла в сторону его места, собрался уходить. Следом поднялся и Гильдо, когда Фрэнк спросил, кто желает уйти за ним, затем неожиданно поднялся Лу Кьюинтана, которого ещё называли Веко, или, по той же причине, в шутку именовали Лаки Лучиано. Последним встал Крестини - но этот подошёл прямо к Альтиери:
- Я передаю дела моему сыну Берту, Альтиери. Прошу тебя, босс, отпусти старого Массимо на пенсию.
- склонил лысую голову, сложив руки. А за его спиной внезапно снова нарисовался Поли Фортуно, о котором, казалось, тут забыли - загородив путь троице, собравшейся уходить.
- Вы трое, значит? - внимательно посмотрел в лицо каждому из них, затем отступил, освобождая путь: - Постарайтесь пережить эту неделю, джентльмены. Я поговорю с Лос-Анджелесом и Нью-Йорком. - в коридоре комбината послышались удаляющиеся шаги.
- Майк... - Гвидо, заметивший характерное движение Фрэнка к своему родственнику, склонился к уху Ринальди. Нет - насколько он видел всю ситуацию; это Дэнни должен был стать младшим боссом, не Ринальди; это задача андербосса решать такие вопросы, какие сложились сейчас на их глазах. - Постарайся убедить Фрэнка сохранить им жизнь. Хотя бы на время. Если они уйдут - это покажет нашу слабость. Если они окажутся мертвы - это не вызовет в Семье ничего, кроме новых волнений. - учитывая, что сам Альтиери сказал, что стоит держаться тихо, четыре покойника, да даже один покойник - это много. А Гвидо - в свою очередь, ему нужен кто-то, кто может отвести от него подозрения... кто-то, кто может принести пользу - но кого не будет жаль пустить в расход потом. Как эти трое, что всё равно пожелали уйти. - Отдайте их мне. Я попробую их переубедить. Или же - пусть федералы возьмут их... в изоляторе с ними расправятся быстрее, чем они скажут хоть что-то. - не став добиваться ответа, Гвидо вернулся к своей тарелке. В изоляторе - у него теперь есть неплохие связи; Питу там не продержаться долго. Уйти из Семьи... нет, для него - не выход, даже если это будет означать остаться с Коза Ностра. Хотелось бы верить, что он всё-таки лучше, чем его отец и племянник.

Массимо Крестини
Гильдо Прен
Лу Кьюинтана

+4

19

Беседа в основном зале продолжалась - и группка людей сконцентрировалась вокруг старика Крестини. Слова, адресованные ему, были далеко не дружелюбными. Карло Марино приподнял бровь,  в вежливом недоумении. - Прости, Массимо, но когда это Фрэнк и Майк наносили Витторе публичные оскорбления? Кристофер "Крис-Кости" Бонелли, молодой, жгучий, резкий в движениях и словах, сделал пренебрежительный жест, возражая на что-то произнесенное дедком. - За что быть благодарными Донато? За то, чуть не сели из-за его выкрутасов? За того вонючего легавого или за его женушку драгоценную, что пыталась под себя боргату подмять? Мэнни-Байкер,  даже на столь торжественном мероприятии сидящий в черной косухе, почесал за ухом и закинул ногу (в черном кожаном ботинке) на другую. Затем красноречиво сплюнул в салфетку. - При Донато нравилось тем, кто хотел Анне полужопия целовать, вот так точно. Беппо Горлеоне, откусив от трехэтажного бутерброда, медленно прожевал, осыпав скатерть крошками хлеба, ветчины и сыра. Затем поднял толстопалую руку, привлекая к себе внимание. Сказал своим тонким для человека такой комплекции голосом. - Нахуй Донато! Он и не боссом был. Капитаны за него не голосовали... Нью-Йорк и Калифорния не признавали. Лучших людей извел, падла! В этот момент Крис Бонелли вдруг подскочил на своем месте.  Нервный и быстрый, словно с шилом в заднице, он блеснул темными глазами и вдруг заявил, несколько поколебавшись  - а затем все же решив высказаться. Правда понизив голос. - А если уж честно, раз он не босс теперь... И Гвидо нахуй! Что он хорошего, бля, сделал?  Припизднутых родственников двигал? Двух крыс капитанами назначил? Чуть Семью не развалил? А  почему с Нью-Йорком непонятки у него - тоже не секрет... На мгновение окружающие его "люди чести" шокированно замолчали -  но затем вдруг голос подал самый неожиданный. Не нахрапистый Ал, не дерзкий Питер Риц, не грубый Мэнни  - а Джоуи Терзи, верный уличный солдат, всю жизнь занимавшийся грязной работой и выполнявший приказы. Он с отвращением отставил стакан с опостылевшей за эти годы минералкой и стукнул кулаком под столу. - Вот именно что нахуй! Хлюзда проклятая. Жена им командовала,  сучка Марго эта.  Я  сделал то, что он попросил - а эта  тварь мне все здоровье загубила! Ее за это наказали? Всучили мне чертовы деньги... Ряд гангстеров вокруг него зашумели,  распаляясь. Тема покойной ДиВерди была болезненной, послышались одобрительные восклицания. - Нахуй, нахуй!

***

До сих пор под впечатлением от полученного назначения, Майкл Ринальди вышел, вместе со всеми остальными капитанами и членами Администрации.  Все  замолчали, в ожидании новостей - худых или добрых.  Когда Фрэнк огласил назначения, особенно радостно зашептались люди восточной команды - они побаивались, что с приходом к власти знаменитого дуо вперед пойдут  солдаты запада и юга. Но теперь,  при продвижении Фредо и Джоуи,  они получили гарантии  - что их не забыли и новые боссы будут справедливыми. Терзи выглядел счастливым - пусть его и предупредили раньше. Он наверное никогда не ожидал, что станет шкипером. В какой-то степени это было триумфом улицы. Грабитель и ростовщик, Джоуи был до мозга когтей именно бандитом, а не коммерсом.
Когда Майку на ухо шепнули о проступке Рябого Пита,  он нахмурился  и бросил на донатовца холодный взгляд. Такие вот типы с его точки зрения были именно плесенью на теле клана - чем быстрее ее удалят ножом, тем будет лучше. Что этот гондон осмелится при всех поносить нового дона - такого Ринальди ожидать не мог.  Впрочем, виноват опять же Монтанелли - он распустил боргату. Понятия об уважении, подчинении,  кодексе чести были некоторыми забыты -  однако придется вновь выучить. Развязной демократии у Торелли больше не будет никогда.  Фрэнку, видимо, также доложили о несусветном поведении Рябого - почему он вскоре сделал соответствующее заявление.  Все, кто не желают оставаться в клане и жить по Правилам -  могут идти ко всем чертям.  Правда, новый крестный отец не добавил, что пойдут они туда в буквальном смысле -  в ад.
- На полку,  парни! -  громко сказал Майк,  повторяя последние слова Фрэнка.  По мафиозным законам "распосвятить" было нельзя - но существовала альтернатива. Человек лишался покровительства Семьи, она умывала руки и отказывалась защищать его.  Тот становился по сути изгоем.  - Он отныне не имеет права ни на что - ни на точки, ни даже на воздух, которым дышит. Его жизнь в глазах организации отныне не стоит даже ломаного гроша. Как и тех, кто  последовал за ним - Ринальди пересчитал их. Именно те, кто он и думал, отрыжка времен Витторе. Андербосс механически принимал поздравление своих людей - а сам думал. Оставить их живыми нельзя - засранцы открыто поддержали врага босса. Отпустить с миром, отправить на полку  - это было наказанием за куда меньшее нарушение. 
Проблема была еще в том, что Фортуно-младший явно начал играть собственную игру, противоречащую той, которую вел его отец. Само его странное присутствие здесь уже навело Ринальди на сомнения -  а последняя фраза поразила его словно стрелой.  Этот щенок открыто подрывал власть дона Торелли,  намереваясь оказать покровительство донатовцам. Это было даже не смешно - во многом из-за этих людей его отец решил поспособствовать снятию Монтанелли.  Однако ясно было одно - парень движим желанием поскалить зубы на Альтиери.  Впрочем, как бы ему самому без них не оказаться - пузырь держится только папашей, а  тот наверняка на него крепко разозлится, услышав о выкрутасах. А уж Тони-Кулак-то точно обрадуется возможность убрать сидящего у него в печенках молокососа. - Договаривайся уж сразу с сатаной, Поли! - Майк жизнерадостно подмигнул наследничку мистера Ф. Когда-то он изображал с этим человеком дружбу - но теперь в этом нужды не было. Ведь тот пошел против его друга истинного. 
- Это решать боссу. -  односложно отозвался Майк на слова Монтанелли, решившего тоже позаступаться за выкормышей Витторе.  Он не собирался защищать их перед Альтиери - тем более сам горел желанием замочить ублюдков. Если этого не сделать - в Семью не вернется порядок, а эти отморозки могут попытаться даже нанести свой собственный удар, проделав нечто похожее на то, что осуществил раньше их кумир.  Приблизившись к Дэнни и Фрэнку,  Майкл наклонился к ним. - Просто отпускать их - опасно. Лучше бы было, если бы они умерли... А из Рябого надо сделать пример. Оттяпать язык, который хулил босса - и  его ручонку, выделывавшую эти жесты. Запихнуть в задницу. Чтобы все надолго запомнили.  Затем понизил голос до шепота. - И - что-то надо делать с Фортуно, он явно начал залупаться. Новоиспеченный андербосс хотел изначально многое сказать Семье - о безопасности, Коза Ностра, перспективах. Но произошедшее только что вымело из его головы все постороннее.

+4

20

Для Фрэнка не было секретом, что любят его не все, умением очаровывать он никогда особо не обладал, зато отличался требовательностью и принципиальностью. А еще его боялись. Страх, по его мнению, был важной составляющей фундамента, на котором держалась власть, он придавал ей прочность, и став боссом Альтиери подавно не собирался либеральничать, этим он в первую очередь отличался от Монтанелли, который вероятнее всего проглотил бы нанесенное ему оскорбление, не сочтя достаточно веским основанием для убийства. Фрэнк же, оставаясь гангстером до мозга костей, спускать этого не собирался, он всем должен был продемонстрировать, что бывает с теми, кто позволяет себе подобные жесты и высказывания в адрес дона. Его друзья знали, он и раньше весьма болезненно реагировал на любые критичные высказывания в свой адрес, будь то даже попыткой пошутить над ним. Но тогда между ним и теми, кого он хотел убить, стоял босс, сейчас этого нет, отныне Фрэнк сам был вправе решать, кому жить, а кому умереть, и в отношении Рябого Пита решение он принял твердое. Ему стоило усилий заставить себя усидеть на месте, а не разнести голову ублюдка прямо за обеденным столом, испортив всем аппетит и вечер. Заметив настрой своего босса, Поли Дамиани, один из его верных киллеров, не единожды спускавший курок по приказу, уже стоял позади Пита готовый разукрасить скатерть мозгами ренегата. Фрэнк, однако, жестом показал ему не вмешиваться, устраивать казнь прямо здесь он не хотел, и готов был подождать, уверенный в том, что тот никуда от них не денется.
Следом за Рябым Питом, который в глазах новоиспеченного дона был ходячим трупом, поднялись еще двое, к сожалению, ими были не Рокки с лысым Фрэнки, но тоже представители так называемого меньшинства, ностальгировавшего по временам Витторе и его жены, и наконец, четвертым стал Массимо Крестини, один из тех, кто предал старика Фьорделиси. Джо Нери никогда его недолюбливал, это про него он говорил, что мудрость с годами приходит далеко не ко всем, и соответствующее отношение передалось его племяннику. Однако в отличие от некоторых здесь присутствующих, Альтиери было не свойственно личную неприязнь кому бы то ни было высказывать в присутствии всей Семьи, даже в конфликте с Поли бывший андербосс обошелся по большей части без слов, выразив отношение к нему действием. - Как сочтешь нужным, Массимо, - Фрэнк понимающе закивал головой, действительно не имея ничего против того, чтобы старик ушел на пенсию. Проку от него все равно немного  было, его сын давно уже освоился в их деле, ныне их поколение определяло политику Семьи, а старики старались не вмешиваться. - Придумал уже, чем заниматься будешь? – Его убивать Альтиери не планировал, угрозы в старом гангстере он не видел, пускай себе петуньи в саду выращивает, ну и помалкивает, Фрэнк рассчитывал из убийства Рябого Пита сделать послание для всех остальных, и, конечно же, его разозлила попытка Фортуно-младшего вмешаться в его дела. Сопляк пытался насолить ему, но он явно забывался, решив отчего-то, что может без последствий для себя выкидывать такие фокусы. Судя по разговорам, которые ходили, Поли за эти полгода уже у многих в печенках сидел, Сэл-Молоток отличавшийся выдержкой слона, и тот не удержавшись, послал наследника Джимми Фортуно нахуй, когда они делили строительный подряд в пригороде Сан-Диего. Без своего отца он был пустым местом, Фрэнк не был уверен, что тот и до лета усидит в Лос-Анджелесе, в любом случае он собирался посодействовать его скорейшему возвращению в Большое Яблоко.
- Мэнни, проводи Поли, будь добр, нашему другу пора домой ехать, - обратился к другу и капитану южной команды, также слышавшему, как Фортуно-младший обещал похлопотать за Рябого Пита. Неплохо было бы отпиздить его хорошенько (в прошлый раз видимо недостаточно было), поучив уважению, но, к сожалению, придется прежде разговаривать с его отцом. В любом случае видеть этого сучонка здесь Фрэнк более не желал, и ему плевать было на то, что формально вечеринка была посвящена Гвидо и его выходу из тюрьмы, если Монтанелли решит высказаться на этот счет, что-то там про гостей, Поли придется хлопотать и за своего дядюшку тоже. Прощаться с юным капо Альтиери не стал, к пустому месту у него и отношение было соответствующее.
- Не лезь в это дело, парень, - посоветовал ему тем временем Фиоре, выполняя поручение своего друга. – Мы сами с ними разберемся.
Когда они удалились, Фрэнк успел принять несколько коротких поздравлений от тех, кто не собирался никуда уходить, после чего жестом попросил дать ему время поговорить с Майком и Дэнни, естественно так чтобы кроме них никто разговора не слышал.
- Я хочу, чтобы завтра же все они были мертвы, - соглашаясь с Ринальди, кивнул головой. Это будет показательная расправа, и согласно традициям Рябому Питу отрежут язык и засунут в задницу. – Его брат и Лу, - следующие в черном списке, – сделайте это на улицах, чтобы все видели. – Альтиери хотел публичной казни, двум другим язык отрезать было не обязательно, достаточно было нашпиговать их свинцом. Ни у кого не должно было возникнуть иллюзий, что из страха перед федералами Альтиери и его администрация начнут делать послабления. В первую очередь все должны бояться его и его парней – не только внутри организации, но и на улицах в целом, - а уж потом только сраных законников.
- До остальных тоже очередь дойдет, - заверил своего родственника. - Если Рокки и Синолла не усвоят урок, они станут следующими…. О чем там Гвидо тебе нашептывал, кстати? – спросил у Майка. Фрэнк видел, как Монтанелли о чем-то ему говорил, более не доверяя ему, он ждал возможного удара в спину, одну попытку тот сегодня предпринял уже, когда выступил с речью перед всей Семьей. – Может, ему поручим расправиться с Рябым Питом? Пускай продемонстрирует свою верность. – Предложил в качестве киллера использовать Монтанелли. – Дэнни, позови-ка его, - попросил Росси как самого молодого отыскать Гвидо и привести его к ним. Фрэнк помнил, что тот якобы в тень планировал уйти, но уж больно громко он об этом сегодня заявил и посеял сомнения в своей лояльности.
- Надо встретиться с Джеймсом и Тони, я не намерен терпеть этого гондона рядом с собой, - говорил о Поли Фортуно разумеется, который клал не только на нового босса Семьи Торелли, но и на решения своего собственного отца получается.

+4


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Chent'anni!