В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bad habit


bad habit

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/29EjP.gifhttp://funkyimg.com/i/29EkJ.gif
Alexa and Miguel
отправная точка - Япония, Токио
начиная с середины апреля 2014-го;
♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦
Начало очередной главы их жизни берет начало в одной из больниц Токио. Все были на столько заняты, что не заметили пропажи одной пациентки с огнестрельным ранением. Пока все бегали в суматохи, он забрал ее, не дав "псам" доделать начатое...
Плохая привычка, вечно срываться без всяких вопросов на помощь друг другу

+1

2

[NIC]Miguel Sanchez[/NIC][STA]amores perros[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bQkS.gif[/AVA][SGN][/SGN]

Это ее? — отмечает Родриго, глянув на кольцо, которое Мигель убирает во внутренний карман куртки. Он забрал его из взорванного часом ранее маслкара, оставив лишь пару-тройку опознавательных знаков, которые завтра найдут в груде пепла эксперты, а сейчас, наверное, тушат пожарные службы, задыхаясь гарью. Ричардс не носит украшения, особенно на важных делах. Она вообще относится к таким подаркам скептически в отличие от Санчеса, который подарил его ей на восемнадцатилетние. — Та, которая…? — предположения отскакивают от автомобильных стекол каучуковыми мячиками. Мужчина продолжает кусать зубочистку, зажатую у левого уголка губ, стоя у входа в палату. На этаже тихо.
Какая разница? — пуэрториканец дергается, смотрит в упор на приятеля, намечая маршрут ударов, но все ограничивается молчанием. Мигель же сосредоточенно рассматривает паутину вен, скопившихся на веках у светловолосой девушки, провалившейся в сон из-за обильной потери крови. Подбородок ее покрыт ссадинами, лоб – горячей испариной: ее плечо пробито девятым калибром, а потому сейчас забинтовано. Губы латиноамериканца дергает тонкая нить улыбки, словно он насчитал чертову дюжину полос. Этот сумасшедший не верит в приметы, он сам приходится троюродным братом дьяволу.
Нам нельзя медлить, пара минут и нас повяжут, либо эти рисовые твари придут в гости, — слова справа вновь врезаются в его биополе. Приятель нервничает за свой зад. Аргентинец отсидел в клетке четыре года и возвращаться туда не намерен ни при каких обстоятельствах, он помочь то согласился только потому, что обещали отблагодарить.
А мы и не медлим, мы выжидаем, — с буддийским спокойствием отвечает Санчес, подкручивая глушитель к глоку, который прячет за спину под пояс джинсов. Затем, бурча бразильянке извинения, которые она все равно не услышит, выдирает у сгиба локтя иголку – мешок физраствора он с собой не потащит. — Рен должен забрать её карту. А мы уходим. Прикрой меня, если что. — Мигель пытается завернуть Алексу в простыню, поскольку на ней только больничная сорочка: нет времени искать одежду, в которой ее доставили в эту богом забытую клинику, которую он с трудом нашел. Правда, масштабы здания и низкая проходимость ее играют мужчинам только на руку. Эмоциональное состояние, которое пять минут назад характеризовало Санчеса, как несдержанного холерика, медленно перетекает в интровертное. Он быстро умеет включать хладнокровие в нужные моменты. — Так, подруга, придется потерпеть, — ехидно бросает он, аккуратно поднимая девушку на руки. Щелчок, еле слышный щелчок дверей; оба двигаются к черному выходу, где предстоит миновать пару-тройку лестничных пролетов. Непонятные возгласы раздаются за спиной в самый неподходящий момент. — Да завали ты его, — Родриго вырубает японца прикладом, не тратя времени на объяснения – они оба не знают этих заморских языков, а шум ни к чему.
Когда они оказываются на улице и садятся в машину, устраивая в быстром темпе Ричардс на заднее сидение, на горизонте вспыхивает рассвет, стреляя в огненную линию нового дня бордовыми пулями. От неоднозначной картины утра, на уловку которой поддалась пара уставших после перелетов и пары суток без сна глаз, отрывает скрипучий тембр светловолосого паренька. — Сучка была несговорчива, — имея ввиду ресепшн, выплевывает и передает пару скрепленных файлов Мигелю, на них английскими «Ирис». Серебристая неприметная Хонда, подобная той, что латинос оставил своей младшей сестре срывается в зону всей рвани под названием Санья.

***
Десять выстрелов с интервалом в три секунды, напоминающие музыкальный приём осинато, разрывают нетленную тишину портовой зоны, забитой разнокалиберными цветными контейнерами, массивными подъемниками, высоченными кранами и заброшенными пыльными недостроями. Он ведь отличный снайпер: камеры внешнего видеонаблюдения приходят в негодное состояние, застилая компьютерные мониторы черным покрывалом неведения — на все про все минут пятнадцать. Максимум. Груз ответственности, внезапно легший на плечи Санчеса, давит непосильными тоннами. Он сам себе напоминает один из плавучих японских доков. Его захлестывает непонимание, внутри томится злоба на Ирис, которая как всегда проигнорировала его заблаговременные телефонные предписания — залечь на дно так глубоко, как это возможно. Не дышать, если это, мать твою, понадобится. Но вместо обещания, данного неделей ранее, на другом конце провода «Миг, я не выберусь». Обреченно. Тихо. На выдохе. Так бывает с ней только тогда, когда дело действительно дрянь – он знает Ричардс от первой до последней буквы камбоджийского алфавита. Эта женщина никогда не позвонит просто так, как бы он ни просил. В ответ на «Где ты, черт возьми?» сброшенные ширина и долгота местонахождения телефона и короткие гудки, в такт которым рванет сердечный клапан, а потом механическую коробку передач. Так бывает только в шахматах и в любви, когда туман вдруг рассеивается, и ты делаешь ход или совершаешь поступок, который за секунду до этого казался немыслимым. Попроси бы у него помощь кто-нибудь другой, он бы сто раз подумал, прежде чем со скоростью света хватать билет на ближайший рейс до Чибы под липовым именем Давид Аристо, а потом гнать автостопом до Токио, боясь засветиться лишний раз в пунктах проката, вызванивая на автозаправках всех, кто мог бы ему подсобить свободными руками, мозгами и связями в кратчайшие сроки. А когда вызванивает, ищет её напару с приятелем, как натасканный пёс на наркотики. Находит машину, но позднее тех, кто успел прищемить Ричардс хвост. А теперь его тень скользит между контейнеров. Он наизусть выучил все аспекты дела, чреватого арестом или пулевым ранением. Ему не привыкать – его другу снесли челюсть прямо на его глазах во время миссий в Багдаде, так что убьет какую-нибудь гниду он уже не задумываясь. Мужчина сливается с гофрированной стенкой одного из грузов, считая секунды: один неверный шаг — попадет в лапы правоохранительным органам, второй — падет жертвой парочки узкоглазых, занятых осмотром черной, диковинной для них Chevrolet Camaro 69-го.
Подозрительную тишину рассекает очередная, едва слышимая благодаря глушителю реприза выстрелов. А потом все происходит настолько быстро, что Санчес выматывается за считанные минуты: ноги отказывают, селезенка готова взорваться, дыхание похоже на чередование равнин и оврагов. Родриго тоже выходит из прикрытия, осматривая территорию вокруг, но других не находит. Затем оба обращают внимание на два остывающих трупа, которых приходится затащить в Камаро. Руки выгребают из бардачка бутылку текилы - в этом вся Алекса -, которой беспорядочно опрыскиваются сидения и одежда, а заодно и асфальт под баком; оставляют водительские документы и пару украшений, за исключением одного кольца, поглубже на случай, если потушат все вовремя. Татуированный чиркает спичкой, ожидая появления рыжего пламени, и без содрогания бросает одну в салон, а потом еще одну под машину, и еще. Пожар вспыхивает практически моментально. Рутина мыслей заставляет посмотреть по сторонам, хотя ему нечего бояться неодобрения. Звук полицейской сирены где-то на уровне подсознания вынуждает покинуть место, хотя поблизости его и не слышно. Все, что они слышат, возвращаясь к своему автомобилю – это взрыв.

***
Девушка, лежащая на заднем месте, резко отрывается от кожаной спинки сидения, жадно глотая крупицы долгожданного кислорода. Она похожа на рыбку в дорогом аквариуме. Руки невольно тянутся к горлу, словно дозы не хватает, но это самообман. Пара секунд и её спина снова льнёт к сидению, а взгляд пытается сфокусироваться на тех, кто сидит впереди. Мигель непроизвольно улыбается, глядя в зеркало заднего вида. — С выздоровлением, Ирис, — бросает светловолосой, уверенно следя за дорогой, которая вот-вот приведет их к временной обители Родриго. — Ну и дерьма же ты натворила, век не расплатишься, — усмехается Санчес вместо того, чтобы спросить о самочувствии своей боевой подруги. Он итак знает, что ей хреново. Еще хреновей ей станет, когда она узнает, что он сделал. Но пока пускай отлежится.

Отредактировано Chris Sanchez (2016-05-15 22:22:21)

+1

3

Код:
<!--HTML--><center><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="200" height="15">
    <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" />
    <param name="bgcolor" value="#000000" />
    <param name="FlashVars" value="mp3=http%3A//ovrload.ru/f/69370_jamey_johnson%2C_twiggy_ramirez_%26_shooter_jennings_-_you_are_my_sunshine.mp3" />
</object>

Всё меркнет с каждым часом. Город душил словно холодная змея вокруг шеи и при каждом вдохе она все сильней сжимала горло. Большой палец торопливо набирает номер мужчины в надежде, что он возьмет трубку прежде, чем в холодном здание случиться стрельба. Они загнали меня в угол слово зверя, желая поймать и выгодно продать шкуру на чёрном рынке. Несмотря на вечно приятную погоду в городе, сегодняшняя ночь была прохладней, еще сутра обещали дождь. Вторая рука дрожит держа глок с полным магазином и еще одним спрятанным за поясам штанов со спины. Сидя на корточках прислонив спину к холодной стене, сжимаю губу в токую линию слушая на том конце обрывистые гудки. Лоб покрылся испариной, а на футболке светлого цвета виднеется хорошее мокрое пятно от пота. Не могу дозвониться до единственного человека, который может помочь в сложившийся ситуации. Я бы не стала названивать ему без веской причины и он это знает, но видимо слишком занят чтобы ответить на очередной звонок своей бывшей девушки и просто старой подруги. Ведь мы почти семья. Разве нет?
Я отчетливо помню, моменты от которых захочу в будущем избавиться. Лежа в больничной койки, пока аппарат показывает на экране мое состояние, мозг в очередной прокручивает последние два дня. Выстрелы эхом отзываются в фильме снятом о моей жизни. Это куда насыщенней тех фильмов, которые сейчас снимают. Мой палец в очередной раз набирает номер телефона, пока ноги несут меня вперед, а дыхание давно сбилось и стало тяжелым. Второй рукой размахиваю при каждом шаге своим пистолетом у которого осталось пол магазина, пока рассвет падает на полыхающие здание с несколькими телами. Запыхавшаяся, матерюсь на телефон, потому что он показывает около двадцати процентов зарядки. Оставляю попытки позвонить на потом, убирая телефон в передний карман потрепанных штанов. Убираю оружие под кофту, за пояс штанов, как только добираюсь до населенного района Токио. Живая. И знаю, это лишь временно, они не прекратят искать, пока не отрубят голову чтобы показать своему хозяину. Мне удаётся разговорить старушку, чтобы та пустила под крышу всего на ночь, обещая расплатиться с ей позже. Она оказалась милой, доброй, услышав о том, что я якобы сбежала от своего мужа тирана, который любил избивать меня. Примерно так я пыталась объяснить свой усталый и «изношенный» вид. Быстро приняв душ и отблагодарив за ужин, была готова закрыть глаза, позволяя телу отдохнуть хотя бы час. Два. Я почти провалилась в сон, когда услышала шорохи на улице. Стены у квартиры оказались словно картон, а отрытые окна позволяли услышать не только ругань соседей, но и подозрительные шаги возле входной двери. Сев на футоне, быстро одела джинсы и обувь, взяла оружие в руку, а второй набирала номер Мигеля. Он понял трубку после второго гудка, и если бы он знал, как я была рада слышать его злой голос. Мне хотелось столько ему сказать, извиниться что не смогла залечь на дно как он просил. Я лишь сказала на выдохе короткое: «Мигель, я не выберусь», ведь мне не дали ответить на его вопрос, дверь резко распахнулась, а по доме разнесся жутки голос японца, который словно обезумевший начал стрелять по всему что видел. Телефон выпал из рук, пока рывком подалась к окну, выпрыгивая наружу. Сейчас бы могла поблагодарить старуху за такие старые окна, которые больше напоминают бумагу нежели стекло. Квартирка находилась на втором этаже, и мне повезло приземлиться на закрытый большой мусорный контейнер, который стоял прямо под окном, высота оказалась небольшой, поэтому мое тело лишь получило ушибы.
Всё же через двое суток они сумели заставить меня врасплох. Все мои воспоминания наполнены лишь бегом и выстрелами. Я даже не знаю скольких убила, проявляю свою хитрость и ум. Лишь последние дни были тяжелыми, так как сил оставалось меньше. Что заставило меня тогда бежать истекая кровью, пока почти что ползла глотая жадно воздух. Желания жить? Возможно. Я не помню лицо человека, который отвез в больницу вечно прося подождать. Видела лишь черный потолок машины, чувствовала, как жизнь вытекает вместе с кровь, а глаза медленно закрываются. И вот, уже который час вижу один и тот же сон, в котором все мои прошлые действия проходят вновь и вновь, будто кто-то поставил плетку на повторение. Вновь вину лицо той старухи, слышу голос того шакала, только все это перекрывает звуки выстрела с последнем полем боя в очередном заброшенном здание. Даже во сне пыталась начать молиться, только не могла найти нужных слов.
Сейчас лежа в какой-то больнице, не могу надеется даже на лучшее, зная что скоро они придут добить. Хрупкий цветок надежды начал увядать, ведь звоня ему тогда и не сообщим своего местоположения, не уверена, что он сможет найти меня. Становиться не по себе, когда чьи-то мужские руки отрывают тело от постели, положив голову на плечо. Мрачные картинки медленно размываются, пока в нос бьет знакомый запах. Он всегда курит одни те же сигареты, а его голос пытается проникнуть в подсознание, только вместо четкого голоса, слышу будто он в далеки и жутко хрипит. Мне хочется улыбнуться, но сил нет даже не такую банальность. Знаю, что это он говорит там вдалеке. Иначе и быть не может. Значит нашел, и теперь я у него в долго. В таком большом и огромном.
Мрачные воспоминания медленно превращаются в одну черную массу, а чей-то голос становиться все четче. Осознаю, что лежу в машине лишь по тому как изредка водитель останавливается, а из динамиков играет какая-то песня. Салон наполняется табачным запахом, а тело наливается болью вперемешку с свинцом. Резкий выстрел почти из суток назад и резкая боль в плеча заставляет быстро распахнуть глаза, сесть и начать руками хвататься за горло, открывая рот словно рыба глотающая воздух большими «глотками». Перед глазами все плывет, а голос Мигеля быстро заставляет повернуть в его сторону голову моргая.
- Не называй меня так, - каждое словно дается с трудом. Выдаю первые слова обрывисто, будто тяжело дышать, да и говорить тоже. Острая боль в плече затмевает другую по всему телу. По мне будто машина проехала, и не раз. Рука резко хватается за перебинтованное место. Зрение восстанавливается, позволяя видеть вещи четкими. Замечаю незнакомую фигуру на другом сиденье.
- Кто это? - говорю на выходе ложась обратно. Дыхание выравнивается, переходя на нужную скорость. И только сейчас, здоровой рукой лихорадочно ищу цепочку на своей шеи, начав вновь задыхаться в панике.
Мигель где мои вещи?! – я не люблю ненужные украшения на своем теле, пока занимаюсь работой вне дома. Лишь самое ценное можно найти на мне, то, что связанно с чем-то очень дорогим воспоминанию. И как обычно, Мигель быстро унимаем мою панику.
Куда мы едем? – Я потом скажу ему «Спасибо», прежде чем провалюсь в очередной сон или узнаю ответ на свой вопрос. Здоровой рукой тянусь к Мигелю, положив руку на его плечо, пока он сам сжимает руль машины. Не хотела вновь закрывать очи, но они будто тяжелые не оставляют выбора. Мне нужен сон, еще чуть-чуть. Вновь проваливаюсь в темноту, надеясь, что очередной сон будет куда приятные прошлого, который оказался длительным. Лишь губы шевелятся говоря «Спасибо» не издавая ни звука. В этой убогой жизни могу положиться на двух людей и один из них сейчас разговаривает с другим мужчиной. Сжимаю его плечо не желая отпускать, лишь только так могу быть уверенной, что он не плод моих фантазий возникших после всего.
Сколько же пройдено у нас с тобой, мой старый друг? Сколько же книг можно написать о нашей с ним жизни, которая тесно переплелась еще в школе. Он просто не представляют. Не знают насколько всё сложно между нами. Иногда мне хочется припарковаться у чистого листа, чтобы написать очередную историю с ним, только с куда лучшим концом никак у других историй.
Давай хотя бы раз побудем нормальными и признаемся друг другу во всём. Хотя бы раз.

Отредактировано Alexandra Richards (2016-04-13 02:00:17)

+1

4

[NIC]Miguel Sanchez[/NIC][STA]amores perros[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bQkS.gif[/AVA][SGN][/SGN]
http://sh.uploads.ru/Jf9Vc.gif http://s2.uploads.ru/QBn9M.gif

Код:
<!--HTML-->
<center>
<object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="200" height="15">
    <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" />
    <param name="bgcolor" value="#757575" />
    <param name="FlashVars" value="mp3=http://ovrload.ru/f/70073_heitor_pereira_-_alma_muda.mp3"/>
</object>
</center>

Весна в этом городе какая-то иссера-мраморная, забетонированная грядой пустых, полупрозрачных облаков; масляное солнце второй день стерто погодным пятновыводителем. Или Мигелю только так кажется на фоне случившихся за сутки событий, потому что он трезво оценивает свои шансы вернуться вместе с Алексой на родной континент, отдавая всего жалких тридцать процентов на благоприятный исход. Несмотря на сомнения, собирающиеся в один большой ком в горле, к вечеру он все равно будет с пеной у рта и полной самоуверенностью доказывать этой женщине: все в полном порядке, она в безопасности. Отец говорил, что дурная черта брать на себя слишком много, да еще и в одиночку, когда-нибудь его погубит. Умереть в попытках спасти любимую женщину – не такая уж и плохая смерть – думает Санчес, однако благодарит судьбу за то, что отец ушел из жизни раньше, чем Монтанелли пришел в дом их семьи с плохими вестями.

- Ты погляди-ка, уже рычит. Значит, не все так плохо, - Санчес тепло улыбается, переглядываясь с пассажиром по соседству, затем оборачивается - все равно останавливает светофор -, сочувствующе поглядывая на ссадины у виска, от которых отклеились пластыри, и бледное на фоне красных отметин лицо.  – Слишком хреново? Я бы на твоем месте не делал лишних телодвижений, ну! – аккуратно поправляет куртку, что набросил на ее голые плечи, когда та еще не открыла глаз. - Давай, Ричардс, хватит уже геройствовать. Сейчас это не идет тебе на пользу. Я уже здесь, - своими словами он пытается успокоить ее, а вместе с тем убедить, что сейчас ее организм действительно не в самой лучшей форме, чтобы задавать слишком много вопросов, да еще и делать резкие движения травмированной рукой, рискуя по новой распороть себе наложенные совсем недавно швы.
Действительно, ты кто такой? Живо проваливай из тачки, – пытается разбавить напряженную обстановку пуэрториканец, из-за чего оба мужчины негромко смеются. Мигель не спешит объяснять Алексе все сразу, а Ричардс видимо настолько слаба, что совсем не упрямится, потому и сдается, прикрывая глаза и проваливаясь в дремоту, за которую машина успевает припарковаться возле неприметного маркета, где приходится закупиться дешевой женской одеждой и парой пачек рисовой лапши, которую латиноамериканец, привыкший к табаско и сальсе, жует всухомятку.

И здесь, в затхлом салоне автомобиля с неопрятными сидениями, Санчес наконец-то чувствует спокойствие, что не мог обрести с момента ее короткого телефонного звонка. Еще пару дней назад злоба на Алексу расслаивала сетчатки его карих глаз, продиралась сквозь бурьян лёгких. При встрече ему хотелось разорвать и ударить ее одновременно за то, что как всегда не слушала его. Но сейчас в автомобиле хочется остаться навечно. Только если она будет с ним. Всегда.
Он задумчиво рассматривает родные черты лица в зеркало заднего вида, когда меняется с Родриго, как рабочий заводского цеха – друг лучше знает местность данного района. Мигель и сам борется со сном - он устал как черт, жарящий на своих вертелах грешников. Боится уснуть, боится, что она не откроет глаза, а потому постоянно щупает пульс, сжимая ее холодные пальцы в ладони; боится дорожных инспекторов, что обнаружат их – они оба сидят на пороховой бочке правоохранительных органов.

На стыке каких-то улиц, чьи номера не значат ничего для латиноамериканцев, Хонда наконец-то останавливается. Выйдя из машины, Мигель спокойно оглядывает пару близлежащих ему трехэтажных домов неблагоприятного квартала – за годы скитаний по самым разным ночлежкам, где за комфорт нельзя поставить даже единицы, он потерял способность удивляться. Условия временного пребывания Родриго радуют намного больше, представляя собой пару комнаток, забитых только самыми необходимыми вещами и мебелью. Никакого шика. Все просто.
Я к Киобо, постараюсь как можно скорее, - Мигель кивает, когда оставляет Алексу на софе, выходя в небольшой коридорчик, через который нес ее в одну из комнат. – Здесь безопасно. Я ручаюсь. Копы суются сюда крайне редко, - и Санчес снова кивает, вспоминая бедную помойку, через которую они ехали. – Наберу тебе из автомата, если что-то пойдет не так, брат, - Родриго пожимает его руку, а Санчес понимает, в каком теперь долгу перед другом, в следующую минуту скрывающимся за дверью. Аргентинец едет за паспортами и билетами.

Как ты? – она открывает глаза, когда влажное полотенце ложится на ее лоб: Мигелю кажется, что так ей будет легче. Он подклеивает пластыри, проверяет простреленное плечо, облегченно выдыхает, понимая, что девушка в порядке; укутывает раненное и изможденное беготней и безысходностью всей ситуации тело в плед, садясь рядом на полу, оперевшись спиной о диванчик. – Болит что-нибудь? – спрашивает на всякий случай, ковыряясь в скудной на препараты аптечке, что нашел возле пузатого холодильника. Трет шершавыми подушечками пальцев веки.
Мигель начинает какую-то отстраненную беседу, стараясь не обжигаться о прошлое, что внесло ясность, но нестабильность в их расплывчатое, размазанное на выбеленном, загрунтованном холсте неяркой акварелью, настоящее. Их отношения с Ричардс ведь все время впускают в свои вены иммунодефицит, а потом почему-то сгорают; пылают подожженным керосином, превращаясь в золу, в прах. Санчесу так хочется продлить эти минуты, забрать всю боль, что она испытывает, но ранним утром они должны выезжать.
Тебе нужно поесть, — воздух вскрывает груши лёгких и врезается в потолок. — Обещаю, я все расскажу, если поешь хоть немного, — бурчит он, пытаясь управиться с японскими палочками, что прилагались к обедам, которые они купили. Выходит коряво. — Начнем с того, что я взорвал твою машину, и ты теперь официально мертва. - Невозмутимость - его вечный спутник; пальцы продолжают ковырять соевое мясо в лапше. Чайник щелкает в кухне. Как долго продлится эта образовавшаяся тишина?..

Отредактировано Chris Sanchez (2016-05-15 22:17:01)

+1

5

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bad habit