Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » До завтра, спокойной ночи, мой друг


До завтра, спокойной ночи, мой друг

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Лунный свет, мелодия, каждому своя, пара, которая, несмотря на выпитое спиртное, кружится ровно, почти изящно...Анна взмахивает волосами, кружится в ритме танца, закрыв глаза. Ей вовсе не страшно, ведь ее держит друг. Можно не бояться упасть. Вниз, и вновь вверх, легкий поворот - хламида, похожая на занавеску, то взлетает, то вновь опускается вниз, обрисовывает контур тела Донато. Так легко и пронзительно честно.
А потом Анна взмывает вверх, тихо смеется, прижимая руку ко рту, а Джон кружит ее по комнате, цепляется за бутылки, разливает остатки спиртного.  Наверное, алкоголь так странно подействовал на них, потому что они выпили по-настоящему лошадиную дозу.
И когда Джон падает на пол, Анна изворачивается, но все равно ударяется локтем о ножку стола, падает поперек Уэйта, хихикает, утирает слезы смеха.
Сегодня ночью было все: и признания, и слезы, и какая-то тонкая, почти неуловимая романтика, но теперь все это прошло, остался только смех, веселость, которая всегда присутствует в отношенияз Джона и Анны. Поспособствовало этому и веселое падение.
В общем, отсмеявшись, теперь они просто валяются на полу.
- Тез'о-о-оро, - отвечает Донато, слегка протягивая вторую "о". Она обожает итальянский, готова говорить на нем вечно, и всегда радуется, когда кто-то проявляет интерес к ее родному языку. Дай волю Анне - и она тебе проведет лекцию о глаголах и спряжениях.
- Чудесный день был, да? - спрашивает Анна, приподнявшись, достает из-под спины хламиду и раскладывает вокруг себя, - Все таки риск - благое дело. Но черт, разрази меня гром, если я хоть раз еще поеду с тобой кататься на мусоровозе!
О том, что механизм, разрушивший машину, в действие привела она сама, Анна, как настоящая женщина забыла. Сейчас она хлопнула себя по колену и расхохоталась:
- А копы небось до сих пор бумажки, рассыпанные Агатой, собирают!
Денег было не жалко. Ну, в плане того, что если вы украли около двух с половиной миллионов, каких-то сто жалких тысяч перестают вас волновать. Анна улеглась поудобнее - благо, мягкие волосы сослужили роль подушки - и принялась мечтать. О новых витринах в салоне, о партии украшений, о вещичках для себя, о паре сотен тысяч долларов на сберегательном счету в Швейцарии... Счет этот был с отрицательными процентами - самая безопасная вещь в мире. Даже если бы на семью Донато повесили обвинение в канибаллизме, банкиры не выдали бы копам их счетам- за это и платятся отрицательные проценты. ВОт Донато и предавалась мечтам о новом домике где-нибудь в горах - кажется, только там у них с мужем еще не было недвижимости, а еще.. о небольшой детской комнате в их огромном доме, с кроваткой и кучей игрушек, о комнате, которая уже ждет своего законного хозяина.

+1

22

- Поверь мне, уже собрали, - улыбается Уэйт, зная своих "друзей". - И все-таки ты настоящий мужик! - это он про Тринити-стайл и приключения на крыше.
А после всего этого можно дотянуться до недопитой еще бутылки портвейна, и, поскольку Аня предалась воспоминаниям ушедшего дня, сидеть, слушать и тихо допивать топливо, дивясь неимоверному комфорту. И пропустив мимо ушей все, что после "риск - благое дело", поразмышлять о своем - прошлом, настоящем, будущем.
Джон и ударяется в мыслях в меланхолию, смешанную с философией, наблюдая за тем, как стекают самые последние дождевые капли по окну и облака проплывают перед луной.
По сути, у него нет и никогда не было четкого плана на жизнь. Не было каких-то великих целей или большой такой Неисполнимой Мечты, к которой обычно стремятся нормальные люди. Уэйт живет на чужие деньги, ездит на чужих машинах и ест в самых дорогих ресторанах, не потеряв при этом ни цента своих кровных. Не зависит от начальства, от явки-неявки на работу, не боится сокращения или увольнения. Когда ты держишь ответ только перед самим собой - разве это и не называется свободой? Кто-то там говорил, что смысл жизни в жизни со смыслом, а есть ли он у него? Конечно, есть. Просто он еще его не нашел. В 15 Джон думал, что сигареты - это плохо и точно знал, что никогда не будет курить. В 24 Джон думал, что преступность должна быть искоренена, и уж кто-кто, а такой патриот своей страны, как Уэйт никогда не перейдет на сторону так называемого зла. Сейчас, в свои 32 Джон точно знает, что вампиров, барабашек и старпера в простынке там, наверху - не существует. Как повернется жизнь, доказывая, что в этом мире нет ничего невозможного? А потом все найти и потерять. Отдышаться и искать... опять.
А пока... Может быть, слетать в космос. Отдать всю награбленную долю на благотворительность. Собственноручно посадить самолет. Съездить к бабушке. Сделать себе еще пару татуировок. Купить самый навороченный мерседес и скинуть его в залив. Придумать новую игру. Сочинить песню. Лизнуть железо на морозе. Или почему общение с водкой получается легче, чем без нее? Отдать кому-нибудь почку. Написать книгу. Попробовать все сорта сыра. Пожить месяц отшельником как можно дальше от цивилизации. Рассказать всем псевдооригиналам, какие они убогие. Выпить, в конце концов, хоть раз в жизни до конца хоть одну чашку кофе и не обплеваться. Попросить прощения у всех, кого обидел. Пойти с ума. Прожить эоны лет. А чем трупы не еда? Послушать, как бьется чужое сердце. Сделать что-то, чтобы остаться в истории. А еще хорошо бы возвращаться домой и знать, что тебя там ждут, а не поджидают. Да и вообще, в его воображении мир гораздо пизже. И прочая биомасса, несущая абсурд - это так, несущественные мелочи. Его Величество не сахарное, от них не растает.
Джон вдруг смеется, и чтобы это не показалось совсем странным приставляет кулак к губам, хихикая в него. Право дело, вроде бы уже не то, чтобы пьяный в стельку и не курил ничего запрещенного - а такая ерунда в голову лезет, что дай боже.
- Ань?.. - андербосс поворачивается, вдруг осознав, что Аннушка давно уже молчит, а ему безумно нравится "фоновая музыка" ее голоса на заднем плане его мыслей. - Расскажи мне что-нибудь. Об итальянцах, например, - и сейчас у Донато начнется большой монолог на тему "Италия и с чем ее едят", Джон предвкушает и тихо думает про себя о своих ближайших планах на будущее: разобраться в мыслях и убраться дома. Кстати, насчет дома... - Только сначала скажи, дом напротив вас все еще продается? А то мне сказали, что у меня на хате все как-то не по фен-шую.

+1

23

- И все-таки ты настоящий мужик!
Анна кокетливо хихикает, совершенно по-девчоночьи хлопает Джона по коленке. Oh, stop it you!
В самом деле, на своих волосах, которые уже подсохли после ливня на улице, закутавшись в хламиду, Анну разморило, и еще как. Она продолжает что-то говорить, говорить о банке, о дурацких правилах безопасности и о том, что "ну и взгрели же мы их!", и сама не заметчает, как ее голос становился все тише и тише... Под конец своей пламенной речи Донато задремала.
Ей снится странный сон. Она снова  в Италии, в Палермо, в самый разгар лета, когда в родном городке стоит удушливая жара. Анна любит такую погоду, иногда даже жаркий климат Сакраменто для нее прохладен, и приходится натягивать перчатки по вечерам, а в Палермо воздух похож на парное молоко, его можно пить, но дышится там очень легко, наверное потому, что город утопает в зелени. Маленькие узкие улочки хранят прохладу ночи, не дают солнцу согреть камень, так что внутри города царит совершенно особая прохлада, которая неискушенным людям покажется хуже жары, но только здесь можно дышать полной грудью.
Анна стоит на улице, своей родной, и смотрит на остатки родительского дома. Окна выбиты, они смотрят на мир темными глазами, состоящими из одних лишь зрачков. Кое-где краска отвалилась, обнажив темную стену - это как внезапно увидеть, что у изысканной дамы в шикарном вечернем туалете рваные чулки.
Сад, такой ухоженный ранее, теперь зарос. Мама холила и лелеяла свои петунии, она обожала эти маленькие лучики солнца, но теперь их нет, как нет и флоксов, нет розовых ландышей и декоративных роз. Только сорняки.
Анна делает шаг вперед, отворяет калитку, маленькую и низкую, некогда белую, а теперь облезлую и выцветшую. Ступает по траве, и только теперь замечает, что она босиком. На мелочи нет желания обращать внимания, и Анна идет дальше, шагает по сорнякам к высоким белым ступеням, еще шаг и еще. Дверь не заперта, она болтается на одной петле. Что же произошло здесь, в отчем доме? Анна не знает, она упорно продолжает идти вперед.
Она видит фотографии, много фотографий на стенах. Все они покрыты пылью и паутиной, но Анна вытирает ее руками, смотрит на знакомые кадры, невольно улыбвается. Первый день в школе, первая рыбалка с папой, первое платье, купленное мамой. Все воспоминания Анны здесь, заперты в этом старом доме.
Анна идет дальше, в гостиную. Здесь все еще стоит кресло-качалка папы. Даже плед наброшен на сиденье так неаккуратно, будто папа вышел за газетой. Трубка дымится на столике.
А на диване лежит клубочек ниток - то мама вязала что-то. Она всегда так гордилась английскими корнями, и всегда вязала. А еще делала потрясающий чай...
Где же сами родители? Анна оборачивается, ищет их глазами, но нет. В доме пустота. Запустение и затхлость.
- Мама? Папа?
Анна поворачивается к двери. Как раз вовремя. Огромный паук, примерно такой же, как в третьей части "Властелина Колец" сидит в углу комнаты. Он видит, как Анна поворачивается, а потом быстро откусывает ей голову.
Анна вздрагивает и просыпается. И приснится же с перепою!
- А то мне сказали, что у меня на хате все как-то не по фен-шую.
- Да, - отвечает Анна сонным голосом, трет глаза, - Та милая парочка, дедок и бабулька, съехали, видимо, они были евреи, иначе откуда деньги на покупку виллы в Сиднее? дом все еще стоит пустой, хотя это очень хороший дом.
Донато зевает, прикрывает рот ладошкой, и дополняет:
- Просторный, как раз для семейного человека...или для такого крутого, как ты. Да и за солью приходить удобнее, а то через весь город мне неудобно ездить, ну, как в прошлый раз, помнишь?

+1

24

- Да, - слышит Джон, который принял верное решение откинуть верную финку в руке и лечь рядышком с Аней.
А теперь... То есть как это "да"? Что, вправду, все не по фен-шую? Ну твою маааать, почему, когда вот так хорошо, обязательно надо обломать его ранимую и тонкую душевную организацию? Ну да ладно, это Анюта, она пьяна, несомненно, только поэтому она не помнит, сколько хороших фильмов они посмотрели на его домашнем кинотеатре; как Донато учила его печь блины и жарить котлеты (в итоге все равно победили магазинные пельмени); как они искали Анину сережку - пол дня, не меньше, а она оказалась в пироге, и Джон ее чуть не проглотил; как они травили тараканов и надышались дихлофосом, а потом представляли, какая у тараканов религия и какому усатому богу они молятся; сколько они смеялись и творили фигни, боже мой, как самые обычные люди. Как безумно хорошие друзья. Как... брат и сестра, что ли?
- Да и за солью приходить удобнее, а то через весь город мне неудобно ездить, ну, как в прошлый раз, помнишь? - Уэйт все-таки не сдерживается и снова хохочет на весь дом. Аня-то не знает, что произошло у Джонни внутри, как с утра пораньше действительно приехала Донато и заявила, что ей нужна соль, а больше попросить-то и не у кого. А она вычитала новый рецепт какой-то, и вот, с утреца, ей срочно понадобилось его приготовить, дабы порадовать Витьку, а ты, Джон, будешь первым дегустатором! Честь, конечно, но вся правда в том, что соли дома у него... просто не было. Вот как всегда в самый нужный момент она закончилась, а Уэйт не то, чтобы готовить не умеет... Просто номер ближайшей пиццерии такой простой, и курьерша там симпатичная, да и вообще. Так вот, пока Аня разувалась-раздевалась-рылась в сумке на предмет списанного на листочек рецепта, андербосс в одних трусах по балкону переполз к своей соседке и в свою очередь попросил соли у нее. А потом вернулся тем же путем, быстро завернул на кухню, и когда Анна вошла, сделал вальяжный жест рукой, мол, вот тебе соль, вот тебе кухня, я готов! И вот как после такого можно продавать эту квартиру?
- Помню, - улыбаясь, отвечает Джон и смотрит на потолок. А собственно... Будет новый дом, будут новые воспоминания. Да и Аня ближе, а душный город дальше, а это явные плюсы. - И соседи задолбали по утрам постоянно что-то сверлить. И эта псина из тридцать седьмой бесит, она вечно хочет меня сожрать, - Уэйт вздыхает, поворачиваясь к Анне, и видит, что та уже далеко, на не Земле точно, и глазки у нее слипаются. - Так, Храпунцель, нам пора на боковую, - сурово заявляет мафиози, чувствуя, что и сам не против бы отъехать в объятия Морфея. Джон зевает, прикрывая рот кулаком и медленно закрывает глаза, тихо предлагая, - Мы должны доползти до дивана...
В ответ слышится то ли невнятное "угу", то ли вообще ничего - это просто ветер за окном шумит. А у них есть ковер, и шли все диваны мира к черту. Запомните, дети, этот день - это Джон, конечно, не подумав, решает.
Всю ночь ему снится, что он спит, да. И кто-то, кого он во сне упорно называет странным словом "тез'о-о-оро", жмется к нему и шепчет нечто вроде "я люблю спать, когда тесно". Уэйту же не нравится, когда тесно, да и жарко просто жуть как, и  он постоянно отталкивает этого некто от себя, недовольно бурча:
- Мне жарко, тезоро. Обложись одеялами, детьми, собакой, игрушками - только отстань от меня, - стоп, а дети-то откуда? В конце концов, некто начинает тихо хныкать. - Блин, да иди уже сюда, - и Джонатан, вздыхая и проклиная свою доброту, тянет кого-то к себе, сжимая в объятиях, чтобы было тесно, чувствует, что теплый носик утыкается ему во впадину между ключицами и кто-то успокаивается. Успокаивается и сам Уэйт, а на утро оказывается, что рука его лежит на Анне, совсем по-братски прижимая ее к себе.
Остановись мгновение.

Отредактировано John Wait (2012-07-08 06:06:00)

+2

25

Это было чудесно. Мы лучшие.
Люблю тебя, и надеюсь, это не последний наш такой красивый отыгрыш!
Спасибо.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » До завтра, спокойной ночи, мой друг