Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » unexpected news


unexpected news

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Daniel Rossi & Martina Gotti
6 апреля 2016

+1

2

Для каждой итальянки дети - это святое. И как бы мне не хотелось иметь собственных детей в будущем, сколько бы не мечтала о собственной семье раньше, я решительно не была готова к таким кардинальным изменениям в настоящем. Не до этого сейчас было. Время неподходящее. Но, как только все более менее снова вернулось, мне казалось, на круги своя, как опять же я была выбита из колеи неожиданной новостью, - это точно...? - потерявшим твердость голосом спрашиваю своего врача, который как раз держал в руках результаты моих анализов, минутой ранее известив меня о беременности, и сама же понимаю, что, мать вашу, я же веду себя как самая настоящая школьница, для которой эта новость как гром среди ясного неба. И от этой мысли уверенности никакой не прибавилось. Я же не готова. Это же какая ответственность. Это... Не я ли хотела, чтобы мой ребенок появился на свет в нормальной, полноценной семье? Не я ли уехала подальше из родного города, только для того, чтобы не повторять судьбу моих родителей? Черт, черт, черт. Мне сейчас нужно было все как следует обдумать, но, как на зло, я находилась в полнейшей растерянности и совершенно не знала, что мне делать дальше. Как рассказать об этом Даниелю. А стоит ли вообще? Нет, это точно дурацкая идея. Он должен знать об этом и плевать мне, что он об этом думает. Если я не была готова к материнству, то итальянец к отцовству тем более, это уж точно я знаю, но скрывать от него беременность было бы наибольшей моей глупостью. Сев за руль, я обрадовалась тишине. Терпеть не могла эти походы к гинекологу, а в особенности раздражала сама очередь состоявшая из чрезмерно болтливых и вечно лезущих с вопросами девушек, женщин и «мамочек», а теперь, видать, сама присоединюсь к последним. Вернувшись домой (уже практически месяц как я переехала к Дэнни), я, казалось, только осознала, что произошло на самом-то деле. Я в конце концов вспомнила о тех, раньше не слишком заметных изменениях в самочувствии (которые, впрочем, появились-то недавно), о том, как быстро последнее время начала уставать, несмотря на то, что работаю сейчас преимущественно дома и о том, что готовя завтрак, обед или ужин меня просто выворачивало от некоторых запахов. Но все это вкупе с моими переменами настроения не было чем-то таким уж необычным. Присев на диван, чтобы перевести дух, я закрываю холодными ладонями лицо, потом опускаю руки и, открыв глаза, окидываю отсутствующим взглядом комнату. Вдруг все стало таким чужим. В следующую секунду я, как подорванная вскакиваю с места, и практически бегом залетаю в спальню, а из нее в гардеробную, где с многочисленных полок сбрасываю свою одежду в чемодан, не думая даже о аккуратности - времени у меня почти не было. Я не собиралась здесь больше задерживаться ни минуты. Я решила, что мой ребенок, сын это будет или дочь, не важно, но он не должен повторить моей судьбы. Точка. И самое малое, что я могла сделать в данный момент это уехать к себе домой, в свою квартиру, а там уже тщательней обдумать, как поступать дальше. Вывезя в коридор одну сумку с одеждой, я принялась за вторую, собирая остальные свои вещи, гоняя по всех комнатах, как ошпаренная. Стало так душно, что пришлось собрать растрепанные волосы в такой же неряшливый хвост. Сев потом на пол я принялась складывать книги и другие материалы нужные мне для работы. Из рук, по правде, все валилось. Даже мысли я не могла собрать в одну кучу. Последние два дня я и так была сама не своя, даже не задумываясь, что таким образом могла довести итальянца до бешенства. Черт возьми, да с самого начала наших, так называемых, отношений и так было понятно, что ничего хорошего из этого не получится - как я могла быть такой слепой?! Провозившись со вторым чемоданом, я поднимаюсь, разминая затекшие ноги и поворачиваюсь. Росси. У меня даже перебило дыхание. Взгляд мой забегал, внимательно изучив итальянца, а руки я скрестила на груди в оборонительной позиции. Я догадывалась, что сейчас будет, но не собиралась разворачивать очередной скандал. Мне же волноваться нельзя, все-таки. Но как тут спокойной оставаться?! Я же не овощ! - А ты чего сегодня так рано? - прежде, чем тот открыл рот, решаю «напасть» первой. Это меня не спасет, но все же. И, может, это таки к лучшему? Расставим все точки над «і» и покончим с этим раз и навсегда. Я же избавлю его от лишних проблем - нечего тут возмущаться, я считаю, - ладно, у меня нет времени, давай лучше сядем, мне нужно тебе кое о чем сказать, - несколько сердито произнеся слова, потом шумно выдыхаю, смотря в глаза Даниелю и понимаю, что давно я так не волновалась. Последние несколько дней я провела вся на нервах, но именно сейчас моя тревога бьет все рекорды, несмотря на всю мою решительность и уверенность в принятом решении.

+1

3

Не успев начаться, год уже был богат на события, преимущественно совершенно безрадостные. Сначала терки с Нью-Йорком из-за выбитого зуба, переросшие в более масштабные переговоры - уже по вине Гвидо, затем его же  повязали на пару с Розарио, последний и вовсе  оказался фбровской сукой. Законники и после снятия обвинений с Монтанелли не успокоились, то и дело сакраментянские мобстеры наблюдали неприметные Форды возле привычных для них мест дислокации, народе "Маленькой Сицилии"или «502», тем не менее на улицах было непривычно спокойно. Дела шли в гору и под пристальным вниманием федералов.  А та самая сходка с Иль Мелаграно и другими боссами имевшими большие кресла, в итоге обернулась выгодным соглашением с непутевым продюсером из Нью-Йорка. И теперь, получая свои отчисления, к слову совершенно легальные и к тому же не маленькие, я чувствовал себя куда спокойнее. Непрерывная беготня прекратилась, в вынужденном затишье я видел определенные плюсы. Я, наконец, мог выдохнуть и позволить себе расслабиться. Я много пил, много нюхал, но не о чем не беспокоился.
Дома так же все шло более, чем хорошо. Мартина, наконец, перестала устраивать мне допросы, потому что и без моих объяснений понимала с кем имеет дело. Уволилась со своей ебанутой работы по моему настоянию (последний тест-драйв и ей боком вышел), согласилась переехать ко мне (правда, с условием увольнения так докучающей ей непонятно чем домработницы). В целом, мне было с ней комфортно, даже несмотря на ее резко участившееся смены настроения и беспочвенные скандалы, я предпочитал не срываться на ней, привыкнув к ее характеру, а то и прикипев. В остальном, итальянка казалась мне идеальной женщиной для меня. Она прекрасно готовила, была хороша в постели (и нисколько не скромна к тому же), не задавала мне вопросов, когда я пропадал днями на улицах или зависал с друзьями – предпочитала не знать или смирилась со своим положением. Я даже привык к ее бесконечным шмоткам, которым Мартина, - на зло мне что ли, ей богу, - постоянно перекладывала с места на место, и этим уродливым вазам, кружкам, подушкам ручной работы, которые так раздражали меня в ее старой халупе. И все же, я прощал ей ее идиотские увлечения, в уплату ее ангельскому терпению, с которым Мартина принимала мои заскоки. Я был очень непростым человеком, как и сама итальянка. Но мне было комфортно с ней, хотя не то чтобы очень легко. Сомневаюсь, что в противном случае наши отношения дотянули бы до решения съехаться.
Сегодня я так же был на взводе, пребывая при этом в прекрасном расположении духа. Выглядел, тем не менее, куда менее радостно. Припарковал свой Кадиллак у ворот около шести часов вечера, нетрезвой походкой двинулся в сторону лестницы. Попутно отбиваясь от встречавших меня  ротвейлеров, напевал себе под нос Paranoid - глубоко засевший, хит Black Sabbath.
Встречала меня однако не вечно недовольная в последнее время Мартина, а звенящая тишина. Под ногами наспех выброшенные в сумку вещи, ее вещи. В общем-то, я не сильно удивлялся увиденному. Скорее потому, что попросту не был способен сейчас собрать свои мысли в кучу.
- Это еще что за херня у входа? – Почти беззвучно поднявшись в спальню, окинул взглядом беспорядочно разбросанные на полу шмотки, сведя брови на переносице посмотрел на Мартину. Итальянка выглядела растерянной, почти испуганной. Тем не менее, быстро подобралась, как будто собираясь обороняться. Но я, вроде бы, не собирался на нее нападать. По правде говоря, я вообще не понимал какого хрена здесь твориться, - Рано? Так может, я соскучился, l'uccellino,  – Опустив некоторые совершенно не укладывающиеся в моей голове детали, смягчился. На губах заиграла бесстыдная ухмылка. Однако, попытавшись приблизиться к Мартине, тут же был ею остановлен, - Слушай, я не собираюсь играть в твои игры. Каждый день, блять, какая-то херня. Мне, по-твоему, заняться больше нечем?, -  Начинал терять терпение, складывать воедино факты, тем не менее, намеренно не спешил. Хотя, вообще-то, уже догадался. А вот причин такому поведению Готти найти не мог, - Что происходит?

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-06 05:41:29)

+1

4

- Что происходит? - попятившись немного назад, я, под пристальным взглядом мужчины, сажусь на нашу кровать, которая сейчас казалась мне эшафотом - я не знала, какой реакции ожидать от итальянца даже близко, несмотря на то, что раньше мне казалось, будто я знаю его от и до. Знала. До этого момента. Я догадывалась, что эта новость не вызовет у него положительных эмоций и в лучшем случае он будет в полнейшем недоумении. Но это, повторюсь, в лучшем. Он не любит, когда у него выходит что-либо из-под контроля, впрочем точно так же, как не люблю этого я. Но случилось то, что случилось. С этим уж точно ничего поделать нельзя. - В общем, я беременна, - проговорила это слишком быстро, а подняв глаза на Даниеля поняла, что с первого раза до него могло и не дойти значение сказанных мною слов. Или он думает, что это шутка такая? - У нас... У меня ребенок будет, понимаешь? - несколько медленней произношу, а потом срываюсь на последнем слове с места, ногой отбрасывая валявшиеся на полу вещи скорее для того, чтобы не начать колотить сейчас мужчину, стаю подальше от него. Меня застали врасплох и я оказалась совершенно не готова к этому разговору. Как и не готова была менять свою жизнь так, как изменится она с появлением малыша, а ведь он полностью поменяет обычный ритм моей жизни и все свободное время будет уходить на него. Не знаю, как мне на это реагировать сейчас. Я же должна радоваться. Просто... Все было так хорошо последнее время, когда все успело снова разрушиться? Последний год был слишком щедр на сюрпризы. Я устала от этого. Но, я бы не сказала, что не хочу этого ребенка, хотя так хотела бы, чтобы все было, как в нормальных людей. Но судьба в очередной раз решила посмеяться надо мной, показав, что мои жалкие, хотя вполне естественные, желания учитывать она не будет, - но если так уж случилось, то он должен родиться и я ничего не хочу даже слушать, - перебиваю итальянца, пока тот не опередил меня, после же готова выслушать и его. Если я смогу, конечно, именно выслушать. После того, как я поделилась новостью с Дэнни, мне не стало легче. Я не любила взваливать на него свои проблемы и даже тогда, когда эта проблема являлась нашей общей и, если подумать хорошенько, вовсе не была проблемой. Многие же могут только мечтать об этом, а я считаю это проблемой?! Мне следовало бы, и хотелось, дольше побыть наедине с собой, разобраться во всем, а сейчас я даже не знаю, что мне сказать и как объяснить, - Дэнни, - мое лицо горело, а сердце молотком билось в груди, но сделав глубокий вдох, успокаиваюсь насколько это возможным было в этой ситуации, - я знаю, тебе этого не нужно, по крайней мере сейчас, именно поэтому мне кажется, что нам надо, как минимум, разъехаться, вот - конечно, это была не главная причина, по которой я так решила, но я не стала озвучивать ее пока, да и я была настолько уверена в решении (или  просто боялась прислушаться к своим сомнениям на этот счет), что даже не задумывалась о том, что у итальянца на этот счет может быть свое, другое мнение. Да, я практически привыкла жить с ним вместе, я практически привыкла к его присутствию, к его разбросанным вещам, его заскокам, его поздним возвращениям домой, я давно смирилась с его работой, но сегодня все это рухнуло в считанные секунды. И, я считала, что расставшись с ним будет лучше если не мне, то ребенку. Я, по правде, не представляла его в роли отца. Бросив на него напряженный взгляд, нагибаюсь, чтобы поднять тяжелый чемодан, - так что, проводишь или мне самой? - а может, я все-таки совершаю очередную глупость? Чувствовала я себя загнанным зверем.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-06 16:40:30)

+1

5

Вообще-то, Мартина вела себя очень странно, и  в какой-то момент меня перестало это забавлять. Я наблюдал за мельтешением итальянки грузным взглядом, время от времени пытался прервать ее метания, но не то что услышан, даже замечен был вряд ли. Мартина хотела поговорить, но как будто и сама не знала о чем, что именно должна сказать и должна ли вообще. Меня раздражали эти паузы, ее нервозность, разбросанные шмотки – все в целом. В какой-то момент, я перестал вникать и решил, -как делал это всегда, когда у нее срывало крышу-, отвлечься на свои собственные мысли, изображая, тем не менее, крайнюю заинтересованность взглядом. Но следующие слова Мартины заставили прийти в себя, отрезвили, -  Ты.. что? – Переспрашиваю не потому что не понял или не услышал, я не был уверен, что Мартина говорила всерьез. В смысле, все эти разговоры о детях, о том какими никудышными родителями мы будем – уже проходили. С другом стороны, в этом не было ничего забавного, но я не очень-то понимал, как должен реагировать на эту новость.
- Заткнись нахрен, - прежде, чем Мартина успела закончить свою мысль, призывно выставил вперед украшенные перстнями руки.  Мне не нравилось то, к чему она вела, в принципе сейчас меньше всего нуждался в ее болтовне. Мне нужно было немного времени, чтобы собрать мысли в кучу, обдумать сказанное итальянкой, привыкнуть что ли. Теперь мне была понятна причина ее нервозности, но не беспорядка вокруг. Я не уверен, но, мне кажется, такие новости женщины сообщали при других обстоятельств, ко всему прочему, с куда более радостным выражением лица. Я так же не выглядел счастливым – оно и понятно, Мартина застала меня врасплох. Вообще-то, я не имел ничего против детей, прекрасно ладил со своими племянниками и с другими, - чужими, - детишками. А вот к своим я действительно не был готов. По правде, сомневаюсь что такой момент когда-нибудь бы наступил. Я привык заботиться только о себе, я эгоист, это понятно. Но теперь я  заботился и о Мартине, по-своему, конечно, может быть не так уж явно, но тем не менее.  Сама же итальянка, судя по всему, была обо мне куда худшего мнения, - Думаешь, я бы заставил тебя сделать аборт? – Уже не скрывая своего раздражения, сделал несколько решительных шагов к ней навстречу. Но остановился, чтобы перевести дыхание. На Мартину специально старался не смотреть, какое-то время глубокомысленно сверлил взглядом ламинат. Но, вообще-то, не о чем не думал. Пытался понять, какого хрена вообще у нее в голове появились такие мысли, блять?, - Послушай, -  запустив ладонь в растрепанные волосы, тяжело выдохнул прежде чем продолжить, - Мы этого не планировали, но…
Договорить, впрочем, Мартина мне не дала. Убирает мои руки от вспыхнувших щек и отступает назад. Она говорит – я слушаю, с каждым словом все больше меняясь в лице. Теперь все вставало на свои места. Она собиралась уйти. Вот так вот, блять, просто. Сообщить, что носит моего ребенка и свалить? Нихуя себе логика.
- Что блять? Кажется ей , – Возведя ладони , смачно выругался. Теперь я уже не сдерживался, Мартина сама добилась этого высказывая свои идиотские предположения , принимая за меня решения – чего делать не имела права. Я отказывался понимать ее логику и принимать причины. Гармоны ей что ли бля в голову ударили? – Давай-ка я сам буду решать, что мне нужно, а что нет. Это что еще за хуйня? Нам не по пятнадцать лет! Это мой ребенок и он будет расти со своим отцом, в полноценной семье. Мы поженимся, все наладиться, детка. Да поставь ты нахуй, - Дернувшись вперед, вырываю из тонких пальцев Мартины сумку с вещами и, не глядя, отшвыриваю в сторону. Я не знал, что твориться в ее голове – да и не хотел. Насколько я не был готов или каким бы отцом был – не ей решать, она ничего об этом не знала.  Да, я не был примером семьянина, просто не был создан для этой роли. Тем не менее, она носила моего ребенка. И я не собирался от него отказываться.
- В чем проблема, Марти? – Немного успокоившись, решил все-таки выяснить у итальянки причину. Не то, чтобы она меня действительно волновала – в любом случае я этого не допущу. Хотя я не воспринимал ее намерения всерьез, мне было интересно о чем она в этот момент думала. Уж точно не о благополучии нашего ребенка. Что, в сущности, она могла ему предложить? Хотела она того или нет, но теперь Мартина зависела от меня. В первую очередь потому, что носила под сердцем моего ребенка.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-07 02:37:13)

+2

6

Прежде чем говорить с Даниелем, мне следовало бы подготовиться к этому разговору. Просто я пока сама не знала, что мне думать о сложившейся ситуации. Я хотела сама решить, что мне делать, чего итальянец искренне не понимал. Или понимал, но не был согласен, так как не раз напоминал мне, что любые проблемы я обязана обсуждать с ним, не допуская никакой самодеятельности. Но как бы так дать ему еще понять, что я привыкла жить одна и мне действительно трудно отдавать, скажем так, бразды правления в его руки. Или мне может до конца дней своих сидеть взаперти и рожать маленьких Дэнни, превратившись в конвейер? Нет. Так не пойдет. Так я скорее с ума сойду. Пора бы объяснить это мужчине, если он собирается меня слушать. Его застали также врасплох и раздражение итальянца не осталось незамеченным мною. Он тяжело дышал, бросая время от времени в меня гневными взглядами, в конце концов переставая себя сдерживать. Если мы сейчас нормально поговорить не можем, то что будет, когда у нас появится ребенок? Или он считает, что это так легко?
Все попытки мужчины что-либо сказать, я резко прерывала, не давая ему слова. Причем делала я это не из-за того, что не собиралась даже слушать его мнения, а от того, что весь поток моих мыслей, которые мучили меня не один день просто-напросто вырвался наружу. Я должна была высказать все, но конце концов Даниель таки перебил меня, притом достаточно жестко. Я видела как пульсирует вена у него на виске, - полноценная семья? Ты уверен? - мне казалось он говорил это только потому, что должен был сказать, именно это от него и ожидалось. Не потому, что ему так хотелось. Мы редко говорили на такие темы, а если разговор заходил-таки настолько далеко, то обычно ни к чему доброму он не приводил - все заканчивалось если не смачными ругательствами, то продолжительным, напряженным до максимума, молчанием. О том, чтобы пожениться даже речи не шло раньше. Я, по правде, и не думала об этом всерьез. Я не хотела совершать настолько, как я считала, серьезный шаг только лишь для того, что так надо. Или я как обычно витала в облаках, а на самом деле все было намного проще? - Да что наладится, скажи мне? - глянув в его темные глаза, пытаюсь найти в них ответ, в то же время убирая его руки от своего лица - оно по-прежнему пылало, - да, последнее время все было хорошо, но вспомни, что было до этого, - я не хотела, чтобы это повторилось, не хотела снова терпеть его исчезновений на неопределенное время, вдобавок ко всему я даже не имела права спрашивать, где он был. Я теперь все понимала, но от этого меньше беситься по этому поводу я не переставала, хоть и старалась обычно переключать свое внимание на что-нибудь другое, чтобы не доводить дела до грызни. А если так будет продолжаться, когда появится ребенок? Я не хочу сидеть днями_ночами в одиночестве с малышом на руках и не знать, где же его чертов отец, когда он должен был давно вернуться.
Краем глаза посмотрев на полет своей сумки которая с грохотом приземлилась в другой стороне комнаты, возвращаю свое внимание мужчине. Сцепив зубы, я подбираю слова для того, чтобы объяснить ему и заодно себе в чем же заключалась проблема. Подобрать же подходящие не получалось из-за беспорядка в голове, поэтому действовала как обычно - говорила то, что думаю, не сильно задумываясь, - хорошо, - поджав на секунду губы и присев снова на кровать продолжаю, - я не хочу, чтобы наш ребенок повторял мою судьбу, - после этого последовала гробовая тишина, отдававшая звоном в ушах, - просто, что будет с нами, если с тобой что-нибудь случится? - я на мгновение смягчилась, прекрасно помня, что дала обещание больше не вспоминать вслух  о своих тревогах насчет  «работы» итальянца. Я и не вмешивалась больше, по правде, что и обеспечивало нам отсутствие лишней нервотрепки. - Или как ты хочешь оградить ребенка от...этого? Думаешь, никто не будет знать о том, кто его отец, что ли? - резко поднимаюсь, становясь перед мужчиной, чтобы если не быть на уровне его глаз, то хотя бы не ощущать себя так, будто я оправдываюсь перед ним. Правда, из-за внезапной смены позиции мне на несколько секунд потемнело в глазах.
- В этом вся и проблема, Дэнни, - повысив тон сначала, имя выговариваю не так жестко, но все равно отворачиваюсь от него к окну, так как стало невыносимо находиться под его тяжелым взглядом. Он наверняка не понимал о чем я говорю, почему-то мне так казалось, а долго выяснять отношения мне было не под силу. Я теперь слишком быстро устаю и это буквально валит меня с ног.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-07 11:56:59)

+1

7

Конечно, блять, я не был уверен. Я до этого не планировал жениться на ней, заводить семью  в принципе. Я и без того прекрасно себя чувствовал теперь, когда уже добился всего, чего когда-либо желал. Мартина права – мне это было не нужно. Но я хотел поступить правильно, едва ли не  впервые в жизни. Она, вроде бы, хорошо меня знала, должна бы и оценить этот порыв. Или итальянка не хотела одолжений? Чего, в таком случае, ожидала от меня? Что я  брошусь расцеловывать ее живот и, ползая на коленях, уговаривать остаться? Сомневаюсь. Дети это ответственность в первую очередь, а уже потом все остальное. Я ясно это понимал, лучше чем и сама Мартина, пожалуй.  Но, что удивительно, прямо сейчас я ничего не испытывал.  Ни радости, ни смятения – ничего. Мартина сообщила мне, что я стану отцом, а я только злюсь. Не на нее даже, всему в целом. Умела она, конечно, подпортить впечатление. Новость должна была быть хорошей, радостной. В самом деле, почему появление ребенка должно было меня пугать? Мне без малого сорок лет, у меня есть возможности, средства, связи, да, при всем при этом практически нет времени, но не в этом же состояла главная проблема, верно? А судя по всему, она была и, отчего-то, так задевала Мартину, что та едва ли могло устоять на месте. Вместо того, чтобы успокоиться раскидывала вещи, пытаясь найти себе место, сознательно избегала моего взгляда. Я наблюдал за ее метаниями достаточно долго, чтобы немного успокоиться. Перестраховывался на случай, если итальянка перейдет черту и окончательно выведет меня из себя. До этого оставалось не так уж им много времени, поэтому прежде чем у меня сорвет крышу, Мартине следовало объясниться. Оправдывалась она или нет – не имеет значения. Мне глубоко насрать на ее внутренние страхи и прочую чушь, которая сейчас вылетала из ее рта.
- Какая нахрен разница что было до этого? По-моему, мы уже обо всем договорились и ты ничего не имела против, - Если вспомнить все события, которые происходили между нами с самого первого знакомства, пожалуй, сбежать Мартине следовало гораздо раньше. Но она осталась, сделала вид, что смирилась с моим крутым нравом и даже тем, каким именно образом я зарабатывал деньги. Или мне только казалось, что смирилась. Потому что сейчас итальянка отыскала проблему именно в этом.
Я пытался держать себя в руках, что при условии полного отсутствия внутренних тормозов, получалось у меня довольно плохо, - О вас позаботятся, ясно? – понизив голос, пытаюсь убедить ее  в том, что она и без меня прекрасно знала. Мартина росла в подобных условиях и, вопреки своему странному представлению, жила куда счастливее и беззаботней многих своих сверстников. Ее отец был человеком чести, я был человеком чести – она знала об этом, но, тем не менее, осталась со мной. К чему теперь эти бестолковые разговоры? Я решительно не понимал что плохого видела итальянка в повторении своей судьбы. У Мартины, мать ее, было все, о чем только могла мечтать женщина : большой дом, бабки, цацки, шмотки. Я практически ни в чем ее не ограничивал, потому что и сам привык жить на широкую ногу. Неужели она полагала, что я  не смогу позаботиться о своем ребенке?
- От чего «от этого», Марти? – Нервы сдавали, я был на пределе. Поэтому прежде, чем Мартина, поднялась с дивана, оказавшись слишком близко, предусмотрительно отпрянул назад. Она же продолжала напирать и тем самым выводила меня из себя, не специально даже, просто пыталась заставить меня  понять ее мотивы. Но я не мог. Хотя очень старался. Вся эта ситуация казалась мне абсурдной, смешной.
- О! Так может дело в том, что это и не мой ребенок вовсе? Мм? – Пока я пытался выстроить целостную картину происходящего, лишние мысли сами собой лезли в голову. Мартина была совершенно не убедительной, непоследовательной в своих решениях. Я же не очень верил ее объяснениям, поэтому позволил себе додумывать причины. А что мне еще оставалось? Заставив женщину повернуться, хватаю ее за запястье, совершенно не стесняясь своих теорий. Напряженно смотрю в ее округлившиеся карие, искривив губы в брезгливой усмешке, - А что, очень удобно: придумала какую-то ахуенно тупую причину, чтобы не объясняться и ариведерчи,  так, значит?  - Слегка ослабив хватку, тащу итальянку за собой, к комоду, на котором, аккуратно сложенные в бархатные коробочки, до сих пор лежали ее украшения, фотографии и прочая бабская мелочь, - Давай, вспоминай, с кем трахалась, пока я жопу рвал на улицах, чтобы покупать тебе все это дерьмо, -  Раздраженно выплевываю ей в лицо и нервно смеюсь. Наконец выпуская ее руки, резким движением смахиваю все коробки, вместе с комодом полетели и фоторамки, разбиваясь о лакированную поверхность пола вдребезги. Меня мутило от бешенства, когда я, развернувшись, быстро преодолел разделяющее наши тела расстояние и, тяжело дыша, схватил ее подбородок, - Я не прав?

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-08 00:37:04)

+1

8

Чем дальше все это заходило, тем больше мне хотелось сбежать из этого дома как в тот раз, когда мы впервые серьезно поскандалили. Причем я теперь сама не понимала какого черта я делаю здесь и какого черта я рядом с этим человеком, с которым жила под одной крышей уже практически месяц, не говоря о том, что «общались» мы, кажется, примерно полгода. А это действительно немало с нашими-то характерами. Я-то ладно, но Дэнни. Если включить здравый смысл, то я была просто нереальной идиоткой, когда решила поиграть с итальянцем в отношения. И, в конце концов, вот к чему это все привело - я носила под сердцем его ребенка и понятия не имела радоваться мне или плакать. С одной стороны, мне тридцать один год, пора уже было задуматься о детях, с другой - все это случилось в самое неподходящее время и теперь, как мне казалось, совсем не с тем человеком. Интересно, о чем я думала и на что рассчитывала раньше? Чем я вообще руководствовалась, посчитав Даниеля не таким уже и плохим человеком? Этого я объяснить не могла даже самой себе. А о том, что отсутствие моей логики просто безгранично я, естественно, не догадывалась.
О вас позаботятся, ясно - от этих его слов внутри как-будто все перевернулось, а в ногах появилась слабость. Земля будто бы уходила из-под ног. Я не хотела думать об этом. Я и не думала раньше, не случись бы этого всего. И меня меньше всего интересовало, что будет в таком случае со мной, больше я волновалась за того, кто через несколько месяцев должен появиться на свет. Если этого мужчина не понимает, то мне очень жаль. Понимания у него ноль, впрочем, я об этом всегда помнила. И это выводило меня из себя, правда, когда мне начало сносить крышу и я готова была замахнуться на итальянца, мысль о том, что я теперь должна заботиться о малыше, меня останавливала. Ребенок не виноват в этом. Я и так совершила глупость, затеяв этот разговор. Ушла бы молча - было бы намного меньше испорченных нервов, я думаю, - да ты издеваешься или действительно нихрена не понимаешь? - срывая голос я пыталась достучаться до него уже в такой, слишком рискованный способ. Это ни к чему хорошему привести не может, я знала это. И он, и я уже в ярости и мы уже не слышали друг друга. Давно не слышали. Я лишь надеюсь, что сегодня последний день, когда мы видимся. Честно? Даже вещи мне забирать отсюда не хочется, пускай выбросит их, сожжет или что угодно, лишь бы больше ничто и никто не напоминал мне об этом периоде в моей жизни, - заткн...Чего?! - в один миг я остановилась, будто бы меня поразило молнией, стояла так же молча и неподвижно где-то на протяжении нескольких секунд. Я чувствовала, как кровь ударила мне в голову и не слышала ничего абсолютно, кроме как звона в ушах. Он усомнился в том, что я вынашиваю его ребенка? Он мне не доверял, несмотря на все свои лживые, как теперь выяснилось, слова? - Ты блять хочешь сказать, что я изменяла тебе? Ты в своем уме?! - не отводя от него своего взгляда, я понимала, что была доведена до бешенства. Он довел меня до бешенства, - а как ты собирался жениться на мне, воспитывать чужого ребенка? - резким тоном прорезаю возникшую минутную тишину - мы оба переводили дыхание и я бы очень хотела верить в то, что итальянец уже жалеет о сказанном. Но я снова же ошибалась. Даниель схватил меня за руку и потянул силой за собой, будто бы совсем не живым человеком я была, а каким-то манекеном. Разве такому можно доверить воспитание ребенка? Теперь я нисколько не сомневалась в том, что была права, когда собралась уехать от него, - убери от меня свои руки, сука, - каждое слово проговариваю отдельно, раздраженно выплевывая их в лицо итальянцу. Он перешел все границы. Он довел меня до предела. Зачем-то показывает мне на мои украшения, фотографии и другие вещи, а потом сметает все вместе с комодом, - да ты посчитай, раз такой сообразительный... - вдохнув, я начинаю истерически смеяться, в то время как все лицо, шея и грудь покрылась ярко красными пятнами, - чего я отправдываюсь-то? Ты же испугался, верно? Да мне, мать твою, никто и не нужен был, кроме тебя, не доходит?! - вырвавшись из его рук, отстраняюсь настолько далеко, насколько возможно было. Я не слышала ни его, ни себя, голову мне снесли окончательно его подозрения и абсолютно беспочвенные обвинения. Я поднимала разбросанные по полу вещи и без разбору начала бросать их в мужчину, а в конце на мои глаза попался достаточно большой осколок какой-то стекляшки (возможно, от рамки), его я и схватила, а потом и в несколько больших шагов сократила до минимума наше с Дэнни расстояние. - если с твоим ребенком после этого что-нибудь случится, то виноват будешь ты, ясно? - схватив за рубашку мужчину одной рукой, шепчу на ухо ему, а другой рукой держу осколок острым концом рядом с его оголенной шеей, но так и не решаюсь сделать того, чего так мне хотелось, - а теперь можешь идти развлекаться со своими шалавами, - плюнув ему под ноги и бросив стекляшку в стену, переступаю через сумку со своими вещами и выхожу из комнаты. Он меня только что убил.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-08 00:27:15)

+1

9

Завтра я пожалею об этом. Обо всем сразу. О брошенных оскорблениях, беспочвенных обвинениях, о том, что, в конце концов, не смог сдержать себя в руках. Я всегда жалел, на самом деле. Но ни разу не извинялся перед Мартиной. Потому что считал, что сама итальянка провоцировала меня на это, хотя прекрасно знала каким вспыльчивым я бываю, что совершенно не умею держать себя в руках. У нее, как и у меня не существовало условного тормоза, как и инстинкта самосохранения. Поэтому даже сейчас, наблюдая за тем как я, в порыве ярости, опрокидываю комод, доламываю ногами стенки_полки, продолжала кричать и, тем самым, еще сильнее выводила меня из себя. Но здесь Мартина была в своем праве – я дал ей повод, усомнился в ее верности, задел уязвленное самолюбие. Конечно, я не думал на самом деле, что она мне изменяла. Не потому что не могла, а потому что в этом не было никакого смысла, ко всему прочему, она знала что я за человек и как щепетильно отношусь к своей репутации. Да я бы пристрелил к хуям и ее, и ее любовника. Даже не столько из ревности, сколько ради внутреннего удовлетворения. Тем не менее, ничего не мог поделать со своими назойливыми мыслями, как черви они вгрызались в мозг, заставляя забыться в параноидальном гневе. Я уже не мог остановиться, - Собирался, пока не понял какая ты шлюха, - Мартина многое мне прощала, не смотря на свою южную гордость. Отчасти потому, что , может, и любила поиграть в жертву, на самом деле не была дурой, в отличие от меня, умела признавать свою вину. Но не в этот раз. Я ведь не хотел, чтобы она уходила – поэтому и затеял весь этот разговор, но, кажется, сделал все, чтобы итальянка окончательно убедилась в правильности своего ухода.
- Посчитаю, не сомневайся. Выпишу твоему новому трахарю чек – ахуеет от твоих запросов! – Поймав очередную брошенную в меня Мартиной шмотку, откидываю себе под ноги, с громким хрустом переступая разбитые стекла.  Не успела она вырваться из моего захвата, как я снова пытаюсь сократить дистанцию. Понимаю, что делать этого не стоит, когда я мысленно уже сворачиваю ей шею. Ни одна женщина не вызывала во мне такую бурю эмоций, иногда я действительно боялся, что пристрелю ее к чертовой матери. Но по этой же причине я и не мог ее отпустить. Дело было не только в ребенке (а то, что ребенок мой сомнений не было), вот чего женщина никак не могла понять.
- Испугался чего? Ты сама сделала из этого проблему. Если тебе никто не нужен, куда ты, на хуй, собралась тогда? – Мартина меня, впрочем, уже не слышала. Прекратив бросаться вещами, схватила с пола кусок стекла, подскочила ко мне. Ее блестящие от ярости и обиды черные глаза изучали мое лицо, мои – ее покрасневшие щеки. У нее совсем поехала крыша блять? - Давай, - сквозь зубы прошипел ей в висок, перехватил сжимающие осколок пальцы, придвинул к пульсирующей артерии. Через секунду стеклышко падает на пол, а итальянка, что-то злобно бросив напоследок, уходит, оставив пищу для размышлений. Я и в самом деле не задумывался о том, что подобным своим поведением могу причинить вред своему ребенку. От душевного равновесия Мартины теперь зависела и чужая, совершенно мне не безразличная жизнь. Но я ведь ничего в этом не понимал. С другой стороны, Мартина попросту не оставила мне выбора. Вон, решила даже с вещами не заморачиваться – уже все для себя решила. Обвинила меня в том, что я не готов к детям, что испугался, а сама даже не спросила, что я на этот счет вообще думаю.  А думал я вот что – идет она нахер. Это мой ребенок и я буду его воспитывать. Не посылать конверты и видеться по выходным. Я сам вырос в полноценной семье, того же желал и своему будущему ребенку. Мартина не имеет права лишать его этого. В конце концов, это не по-итальянски.
Нагнав девчонку на лестнице прежде, чем та успевает преодолеть последнюю ступень, прижимаю своими холодными ладонями ее обжигающе горячие щеки, - Чего тебе, мать твою, еще надо? Я все для тебя сделаю, неужели не ясно? Для тебя и нашего ребенка.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-08 03:00:45)

+1

10

После всего сказанного итальянцем я больше не могла остановиться. Его обвинения окончательно сорвали мне тормоза. Я впала в исступление, когда пыталась причинить ему столько боли физической, бросая в него все вещи не глядя (будь то подушка или кусок комода), сколько причинил он мне, называя меня шлюхой, - какой же ты подонок, - а затем в него полетели все ругательства на итальянском и чем изощренней они были, тем лучше. Правда, я себя только больше этим раззадоривала, не замечая вокруг ничего - ни разбитого стекла на полу, ни лужи воды из-за разбившейся вазы с цветами и в которой сейчас намокали мои вещи, ни-че-го, даже ярости в глазах Даниеля не видела, обратив все свое внимание внутрь себя, сосредоточившись на собственной  обиде. Так жить я больше точно не собиралась. И пусть лучше буду матерью-одиночкой, чем жить с тем, кто поставил под сомнение мою верность ему. Видит Бог, когда он приходил навеселе домой, провисевший неизвестно где с так называемыми друзьями (если девиц легкого поведения можно назвать его друзьями), то я старалась промолчать, несмотря на то, что не всегда получалось, но никогда у меря не доходило до таких обвинений, которые он бросал сейчас в меня. Я ему блять прощала все, но, мне кажется, не смогу простить этого. Было все-таки задето мое самолюбие, моя гребанная гордость. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть, выбросить из памяти этот вечер. Почему ничего у нас не может быть, как это обычно бывает у нормальных людей? Вспоминаю своих приятельниц, у которых уже есть дети, и у меня перед глазами тот день, когда они с сияющими от счастья глазами делились со мной радостной новостью. Я мечтала об этом. Впрочем, мне кажется, каждая женщина мечтает. Но только у меня воспоминания об этом дне будут связаны с испорченными нервами, и разваленной к чертям комнатой, которая походила теперь на место боевых действий. Сейчас мне было обидно даже из-за этого. Спускаясь вниз по лестнице, меня всю трясло от желания вернуться и влепить хорошенько итальянцу, плевать даже, если он ничего не почувствует, зато это принесло бы моральное удовлетворение мне. И я бы вернулась, остановившись на последний ступеньке и собираясь уже развернуться, но он сам спустился за мной. Когда своими холодными ладонями взял мое лицо, мне зубы сводит от злости, а взгляд с сумасшедшей скоростью бегает по его лицу, пытаясь понять, чего он еще от меня хочет. Мало, что ли? Не выговорился? Только открыв рот, чтобы отбиваться словесно от его новых ударов, как я поняла, что слышу вовсе не новые оскорбления. Можно было заметить, как на одну лишь секунду я смягчилась в лице и опустила глаза, задумавшись. Да пошел он нахуй. - Ты достаточно сегодня уже сказал, - понизив голос, но уже не крича, говорю я, прерывисто дыша и убирая от себя его руки, - не притрагивайся ко мне, - звучало как предупреждение, но в моем взгляде было не столько злости и ненависти к нему, сколько разочарования в нем самом. Огорчения. Мне было жаль, что он позволил себе унизить меня. Но я совершенно не чувствовала сожаления по поводу своего ухода, так будет лучше и для него тоже. Может, он давно к этому стремился, а сегодня нашел для этого блестящий повод. Тогда я рада за него. Жадно и неотрывно всматриваюсь в его лицо потухшим уже безразличным взглядом, машинально прикрывая своим руками от него свой живот - наконец я вспомнила, что думать сейчас надо не только о себе. Отвернувшись от итальянца, уже было ступаю на пол, но потом все-таки разворачиваюсь и отвешиваю ему смачную пощечину, оставив на щеке покрасневший след, - ты это заслужил, - искривив губы, опустив уголки вниз, процеживаю я, проходя дальше в коридор к своим вещам. - Надеюсь, ты теперь доволен - не удерживаюсь от презрительной усмешки и ядовитого замечания, в то же время проверяя все ли я взяла.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-08 09:19:39)

+2

11

Мои слова, абсолютно честные, с усталой улыбкой брошенные напоследок, не убедили Мартину. По правде, я сомневаюсь что она меня вообще слышала. Не задумываясь над смыслом сказанного, убирает мои руки от своего лица и отходит на безопасное расстояние. А я так и продолжаю стоять на месте, отсутствующим взглядом изучая перила. Я не верил, что Мартина  уйдет даже когда увидел ее собранные вещи,  настроена итальянка была решительно, но, как будто бы, продолжала сомневаться в правильности своего решения. Но больше она не сомневалась. Мартина не дала мне шанса оправдаться, скорее всего, никогда уже не даст.
Пощечина отрезвила меня. Я долго и упорно всматривался в лицо итальянки с ехидной усмешкой на губах, даже не притронулся к вспыхнувшей от удара скуле. Это мы уже проходили, мне казалось, Готти надолго выучила урок и больше никогда не позволит себе поднять на меня руку. Заслужил? Возможно. Я ничего ей не ответил. И останавливать ее не стал, какое-то время наблюдая за ее чертыханьем. Что эта девка о себе возомнила вообще? Она действительно полагала, что я оставлю все как есть? – Хочешь уйти, значит?, - не сдерживаясь, кричу ей в спину, перепрыгивая сразу несколько степеней, поднимаюсь на верх, в спальню. Не глядя, скидываю в распахнутую сумку разбросанные вещи,  без разбору, вперемешку со стеклом и щепками. Затем, так же быстро спускаюсь обратно. С ноги толкаю входную дверь, вышвырнув одну сумку, тянусь за второй, - Давай, бля, вали куда хочешь. Заебали твои истерики, - Меня раздражала даже не ее реакция на мои оскорбления (она как раз была вполне естественной), сколько тот факт, что Мартина взяла на себя право решать за меня нужен был мне этот ребенок или нет и, вместо того чтобы спокойно поговорить, тут же принялась собирать чемоданы. Повторюсь, на ее страхи мне было плевать, мне-то казалось, что итальянка и так имела больше, чем заслуживала, а сейчас просто капризничала, специально выводила меня на эмоции, чтобы в чем-то там себя убедить. А моя бурная реакция, обидные слова – следствие, а не причина.
- Через неделю же приползешь обратно, - Полностью в этом уверенный, продолжил выбрасывать за порог ее шмотки, - Или че, ты, блять, думаешь это так просто, воспитывать ребенка? Да что ты ему вообще можешь дать? Ахуенно гордую мать? – прорычал в лицо девчонке, размахивая перед ее носом окольцованным пальцем. Попытки сдержать клокочущую внутри злобу не увенчались успехом, напротив, я начинал злиться еще сильнее, наблюдая безразличный, - слишком спокойный, - взгляд молодой женщины. От осознания собственного бессилия прежде всего. Я же не мог удержать ее силой. Хотя, пожалуй, именно так мне и следовало поступить. Запереть Мартину дома, дождаться когда она успокоиться, все обдумает. Я ведь был прав – как Мартина собиралась растить ребенка в одиночку, если даже не имела приличной работы? Я не мог допустить, чтобы мой будущий ребенок проживал в таких условиях, тем более если у  него имелся отец, который мог бы обеспечить ему лучшую жизнь.  Я не отказывался от отцовства, может быть, преподнеси Мартина эту новость как-то иначе, даже был бы рад. Но сейчас ничего кроме всепоглощающей злобы я не испытывал. Напряженный, как оголенный нерв, таращился на итальянку, едва удерживая себя от необдуманных поступков. Перспектива получить по лицу снова меня не пугала, я только боялся, что в следующий раз не смогу сдержаться и не ответить. Ей повезло, вообще-то, что она вынашивает моего ребенка, иначе я бы уже давно поставил ее на место. Физически. Я не виноват, что по-другому эта баба не понимала.
Тяжело выдохнув, я отступаю назад, пропуская итальянку вперед, толкаю входную дверь, - А сейчас - пошла нахер из моего дома, - Если она так хотела свалить, не могла больше и минуты оставаться в моем доме – пусть проваливает.  Кто об этом больше пожалеет – еще вопрос.
Не слушая последних слов Мартины, когда та уже скрывается за порогом, захлопываю за ней дверь с такой силой, что загудели стекла. Тут же начинаю лихорадочно рыться в карманах брюк, выудив из пачки сигарету, прикуриваю фильтр. Громко выругавшись, отбрасываю папиросу себе под ноги, - Вот теперь я, блять, доволен, сука! Но по пути в  гостиную опрокидываю кофейный столик.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-08 23:59:35)

+1

12

Я так устала от всего этого, но даже не надеялась на то, что Даниель начнет извиняться, ползая передо мной на коленях. Не в его стиле это было, не в нашем. Я не знала - сожалел ли он о сказанном или был слепо уверен в своей правоте точно так же, как и я, но возвращаться мне больше сюда не хотелось нисколько. В этот дом, к нему самому. С меня хватит разочарований, а продолжаться, я считаю, так больше не должно. Если мы за один день (по правде, один вечер) чуть было не поубивали друг друга, то что могло бы быть дальше, я боюсь даже представить. А когда появится ребенок,  в то же время появится намного больше забот и других проблем, отчего наши отношения снова могли бы пострадать, не говоря уже о малыше. В общем, поэтому мне казалось, что расставание было лучшим решением, несмотря на первоначальные возражения итальянца, мол, мы должны стать полноценной семьей. Я же думала, что это были пустые слова.
На мою пощечину он никак не ответил, несколько секунд с ухмылкой глядя на меня. И меня это совершенно не успокоило, скорее даже больше задело, его молчание. После я просто развернулась и ушла, слыша только громкие, тяжелые шаги на втором этаже, потом на лестнице, а через секунду я наблюдала как разъяренный итальянец выбрасывает мои вещи на улицу с ноги открыв входную дверь. Закипая внутри я сейчас себя еле сдерживала. Заламывая пальцы и пождав губы, свинцовым взглядом сопровождала действия и слова мужчины. Он даже слова мне вставить не давал, размахивая передо мной руками, надрывал горло. - Приползу? Даже не надейся, - произношу с насмешкой, не отводя глаз от карих Даниеля. В чем в чем, а в этом я не сомневалась. Пусть даже мне потом покажется, что поддавшись мгновенному импульсу я поступила немного легкомысленно, опрометчиво, сознательно лишив своего же ребенка отца, то очень вряд ли после всех оскорблений я смогу к нему вернуться. Здесь он был не прав. Если бы он не прошелся тогда по моему самолюбию, возможно, я бы рано или поздно смягчилась. - А ты что ему дашь? Ебанутого папашу? Нюхать может научишь прежде чем он скажет первое слово? - огрызаюсь, глянув на него через плечо, пока в поисках ключей от квартиры переворачивала все вверх дном, резкими движениями выдвигая все ящички комода, выбрасывая содержимое барахло на пол, - мать твою, где же они... - бормоча себе под нос уже не слушаю ругательств Росси - все равно ничего нового я не услышала бы. Воздух был накален до предела, дышать было нечем. Сунув ключи в задний карман черных джинс, в два шага оказываюсь всего в нескольких сантиметрах от итальянца, надеюсь, в последний раз взглянув в ненавистные мне теперь глаза. - Да пошел ты! - прилагая огромные усилия, чтобы напоследок не отблагодарить его очередным ударом, выхожу на улицу, и, слышу как за мной со всей дури захлопывается дверь.
Оказавшись у себя дома с порога меня встречает могильная тишина, давящая на барабанные перепонки и запах затхлого, давно не проветриваемого помещения. Бросив сумки при входе, первым делом впускаю в комнаты немного свежего прохладного воздуха, а вместе с тем и гомон вечерней улицы, разбавивший непривычное молчание внутри помещения. Я чувствовала облегчение, словно избавилась от тяжкого груза, но с другой стороны меня по новой захлестнули эмоции, обида и злость на Дэнни, на саму себя. Распустив наконец спутанные волосы я лежала в мягком кресле рядом с окном, свернувшись калачиком, положила одну ладонь на живот. Оставшись без нормальной работы, с, пока не родившемся, ребенком, я все равно не чувствовала каких-либо угрызений совести, как, по идее, должна была. Я была просто чертовски разбитой, правда, этой ночью сомкнуть глаз мне так и не удалось.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » unexpected news