Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я тебе не верю


я тебе не верю

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://savepic.su/5594501.png
Купер, Дафна
май 2012, автомастерская гоночной команды

. . . . .
Ты - сон вчерашний,
Который мне пророчит слезы.

[NIC]Cooper Jackson[/NIC] [AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/795-1429228052.png[/AVA] [SGN]а я ясные дни

http://savepic.su/5551651.gif  http://savepic.su/5547555.gif[/SGN]

0

2

внешний вид

Забавно, как быстро удается подавить в себе вспышки максимализма, когда тебе за 30. Быть может, восприятие реальности сильно зависит от того, как ты прожил прошлые годы, однако, Купер старался не придавать своей бесконечной  полосе невезений значение в формировании собственной личности. Кому хочется признавать, что череда крупных неурядиц уже давно поставила силу духа на колени? Кому хочется трезво смотреть в глаза холодной реальности, и поддакивать этим порывам совести, нашептывающим – “ты сам загнал себя в угол”? В конце концов, кому хочется ковыряться в дерьме прожитых лет, когда счет дней давно перещелкнул ход времени и пошел на убыль?
Джексону не хотелось. Не хотелось испытывать и доли ностальгических реакций по минувшему, но, увы, в день, когда он вновь вернулся на картинг, избавить душу от подобного рода терзаний было практически невозможно. Знакомые места, звуки, запахи, тут же принялись бомбить толстый слой цинизма, которым Купер покрывал себя так старательно вот уже пять лет. Сказать бы, что он не был здесь бесконечно долго, но, оглядываясь назад, мужчина видел лишь сжатый отрезок времени, покрытый пылью и пеплом. Горстка воспоминаний о буднях механика в придорожной автомастерской даже при большом желании не могла бы растянуться во что-то внятное, яркое и запоминающееся. 5 лет сутолоки, которые теперь отчаянно хотелось просто позабыть.
Прошла уже неделя с тех пор, как Джексон вернулся в свою квартиру. Протер пыль и паутину по углам, игнорируя роскошь некогда богатой обстановки пустым взглядом. Армия бутылок из-под пива тут же захватила кухонный стол, и уже не нужно было нанимать домработницу, чтобы та полировала квартиру чемпиона перед приходом молоденькой журналистки, что писала портрет человека года на страницы американских газет.
Удивительно, как быстро стираются имена из памяти истории. Кто-то прыгнет на полголовы выше, и вот тебя уже почти не помнят, ослепленные более ярким образом, ты – никто. Наверное, Купер бы обязательно впал в тоску по поводу своего сокрушительного полета на дно с пьедестала почета, вот только для того, чтобы мирно спиваться в своем темном углу у него нашлись поводы весомей потухшей американской мечты.
Купер разучился мечтать вообще. Разучился испытывать чувство разочарования по поводу дальнейших перспектив, даже если они его капитально не устраивали в теории. Кому нужна теория, когда в твоих руках остается только практика, а на практике всё всегда выглядит совсем иначе. Вчера он махал руками зрителям на трибуне, финишируя первым среди первых, а сегодня крутит гаечным ключом стяжку между колесами спорткаров чемпионов. Обочина жизни, не у дел – называйте это дерьмо, как хотите, Куперу теперь всё равно. Очередное утро не принесет еще больше разочарования, очередная ночь принесет новую порцию бессонницы и мигрени, и так по кругу. По ебаному замкнутому кругу.
Ну и что? – Эй, Билли, кто ковырялся в движке тачки Паркера? – Купер высовывается из-под капота машины, стирая пот со лба грязными руками. Это лето обещало быть изматывающим, раз уже в мае на город напала такая невыносимая жара. – Паркер сам следит за своей тачкой, советую не соваться туда, он не любит это дело. – Билли пересекает ангар и прикладывается к остаткам воды в бутылке. – А он в курсе, что у него руки из жопы? - Купер достает сигареты из кармана и прикуривает, поймав боковым взглядом негодование на лице парня, усмехается. – Расслабься уже, - Билли кивает головой – Ты просто кладезь атихарактеристик идеального механика по Паркеру, ты в курсе? – Купер тянется за гаечным ключом – С каких это пор Паркер диктует свои правила тех. персоналу? – Игнорируя совет Билли, Купер скрывается в недрах машины и принимается подтягивать какую-то деталь, стиснув сигарету в зубах. – С тех пор, как женился на дочери босса и хапнул часть акций? – Билли усмехается тоже, явно готовый начать оживленное обсуждение темы, но в ответ получает полнейшую тишину. – Чемпион и начальник в одном лице, - Добавляет парень, всё еще не теряя надежды, но Купер так и не подает голоса. – Отлично поболтали. – Меньше слов, больше дела. - Купер откладывает гаечный ключ и, не глядя, приближается к Билли, чтобы дать ему несколько купюр. - Сгоняй в магазин, купи воды, - Билли кажется, что где-то меж сухих реплик затерялось нечто вроде “и не забудь заткнуться”, но лишь пожимает плечами. – Без красителей и химикатов? – Купер поднимает глаза – Мо-ло-дец. – А теперь вали отсюда. Билли останавливается уже в дверях ангара, чтобы добавить:
- Эй, Купер, насчет тачки Паркера – я не пошутил. – Джексон отсчитывает ровно три шага и отвечает – Эй, Билли, на счет рук из жопы – я тоже. – Затем возвращается под капот без тени сомнения. Возможно, где-то в глубине души ему очень хотелось оставить всё, как есть, и посмотреть на феерическое пике Паркера в направлении обочины, но усилием воли Джексон отметает даже тень подобных мыслей. Не его это дело, копаться в чужом грязном белье. Зато следить за гоночными карами этой команды – его. И пусть кто-нибудь попробует рассказать ему, как делать не надо.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Билли задумчиво плетется  по дороге в сторону выхода, размышляя о происходящем. Новый старший механик команды – сам Купер Джексон, и только идиот усомнится в мастерстве этого парня, но мысли Билли не находят успокоения. В прошлом месяце из состава вылетел его приятель Рори, который проработал на команду около двух с лишним лет, а потом попытался перечить Паркеру и – бум. Билли кивнул уборщику, и перепрыгнул через широкую лавочку. Он уже приближался к главным воротам, когда заприметил авто Паркера, припаркованное на территории. – Бля, - Билли рванулся за телефоном в карман, и не нашел его на месте – должно быть оставил в гараже. И без того тревожные мысли, теперь закрутились вихрем в башке, и Билли почти было решил вернуться и попытаться достучаться до Джексона, как вдруг наткнулся на миссис Паркер, движущуюся навстречу. – Дафна! – Билли не успел сообразить, как в его голову закрался хитрый план. Он помахал девушке рукой, не забыв удивиться, как быстро угловатая девчонка, сновавшая среди персонала, превратилась в первую леди местного масштаба, и засеменил быстрее, нервно оглядываясь по сторонам. – Доброго утра, миссис Паркер, - Парень остановился, поравнявшись с девушкой. – Дафна, - Наверное, многолетнее знакомство допускало подобный тон обращения, тем более, что Билли был лет на 5 старше. – У нас проблема. – с лицом “некогда объяснять”, Билли ткнул в сторону гаражей. – На той неделе ваш отец назначил нам нового старшего механика, хороший парень, никаких претензий, но… прямо сейчас он ковыряет кар вашего мужа, и знаете, через пару часов начинается тренировка, в общем… - Билли коснулся рукой лба и шумно выдохнул. Кажется, нет того человека, который не помнит, с каким скандалом отсюда вылетел Рорри. Дафна всегда казалась ему тем человеком, в лице которого можно было сыскать поддержку, и, быть может, именно сейчас именно она поможет избежать катастрофы. - …Ему не нужны проблемы. Он отличный парень, он просто… не в курсе местных правил. – Билли проглатывает ком в горле и еще раз нервно оглядывается, опасаясь, что Паркер накроет его продуманный план с поличным. – Не могли бы вы поговорить с ним прямо сейчас. Все-таки, вы женщина, уверен, вы найдете подход к любому из местных аборигенов. – Билли усмехается, в его глазах читается немая  просьба – спасите наши души. – Никому здесь не нужны проблемы. Пожалуйста.
Видел бы эту картину Купер.


[NIC]Cooper Jackson[/NIC] [AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/795-1429228052.png[/AVA] [SGN]а я ясные дни

http://savepic.su/5551651.gif  http://savepic.su/5547555.gif[/SGN]

Отредактировано Jackson Polanski (2016-04-10 14:12:33)

0

3

Что за дрянь! — неприкрытое раздражение в голосе мужчины непроизвольно заставило девушку сжаться, а звон откинутой на стол вилки — вздрогнуть и прикрыть глаза, — Ты даже омлет умудряешься испортить, — очередная порция «комплиментов» со стороны мужа, приправленная желчью и Дафна до боли сжимает зубы, чуть ли не откусывая себе язык. Взмах ресницами и голубые глаза впиваются в лицо человека напротив, пытаясь разглядеть в привычной маске хоть каплю той самой человечности, но нет, гримаса презрения, так прочно приросшая к смазливому лицу, не сходила с него и сейчас, — От этих завтраков никакого толку, — как длинная черта под всем вышесказанным, но девушка отчетливо слышит в последней фразе «какой толк от тебя?», подкрепленное красноречивым едким взглядом.
Ты сам просил меня взяться за кастрюли, — с неприсущей ей деликатностью заметила Даф, сжимая в ладошке холодную ручку столового прибора, — Я никогда этим раньше не занималась, — не было абсолютно никакой нужды вставать к плите, когда для этого существует женщина, которой за это платят деньги. В их семье эту женщину звали Нора и Нора просто превосходно справлялась со своими обязанностями. Любою блюдо вышедшее из под её руки могло назвать не меньше, чем шедевром кулинарного искусства, а какие у нее были пирожки… Да этим пирожкам можно было Нобелевские премии давать! Не умела Ландау-Паркер готовить, что еще сказать? И, тем не менее, когда после пяти лет брака Джордж, вдруг, попросил (а все его просьбы носили приказной характер. всегда.) её заняться этим делом, она не стала яростно мотать головой и отказываться. Она накупила кучу книг с рецептами, советами, проштудировала каждую от корки до корки и что-то даже усвоила, но легкая теория на практике оказалась чем-то демоническим. Все получалось из рук вон плохо и даже омлет, ОМЛЕТ, что шел в списке литературы под звездочкой «легче легкого», превращался у нее во что-то совершенно невообразимое, напоминающее резину.
Я просил начать меня кормить, — Паркер вновь схватился за вилку и потыкал блестящими зубчиками в то, что предполагалось  «сытным завтраком», — А не травить. К чему мне жена, которая не может разбить пару яиц? — не может? Ай ли. Чья-то пара могла вполне оказаться в зоне риска из-за длинного… языка, но вместо того, что бы раскидываться пустыми угрозами, Дафна встала из-за стола и схватила обе тарелки с деревянной поверхности. Через мгновение содержимое фарфора летит в мусорное ведро, а сами неповинная посуда с грохотом приземляется на одной раковины, — Мои деньги тебя уже не устраивают? — еле слышно слетает с покусанных губ. С обидой, с горечью, без каких либо надежд и иллюзий. Её воздушные замки разрушились пять лет назад, розовые очки сломались под подошвой отцовского ботинка. Теперь все было предельно просто и ясно, без тайного смысла и какого-то умысла. Теперь, люблю — разменная монета, а лишний нолик к сумме на кpeдитке — залог хороших семейных отношений. Рыночная экономика, мать ее.
Рыжая крутанула один из вентилей и подставила руки под ледяной напор, чувствуя, как немеют пальцы, переступая через обжигающий холод. Порой ей хотелось, чтобы сердце, вот так же, ни с того ни с сего онемело, лишаясь возможности что-либо чувствовать. Сколько еще боли нужно перетерпеть, чтобы достичь этого эффекта? Сколько вытерпеть, чтобы оно перестало разбиваться о ребра? Теплые руки коснувшиеся талии не сразу выдернули Дафну из размышлений, зато горячий шепот рядом с ухом вернул её в реальность, заставляя одернуть и прижать к груди изрядно подмерзшую конечность.
Извини, я сорвался, — в мягком примирительном тоне не было и капли того голоса, что еще пару минут назад кидал в её сторону упреки. Он обволакивал мягким бархатом и убаюкивал, как и сами объятия, слишком нежные,  слишком … наигранные. Он душил её. Душил своей лживостью, своим лицемерием и даже его парфюм, слишком тяжелый и приторный (совсем, как он сам), не давал возможности вырваться из цепких лап, — На работе проблемы вот и лютую, — а ей нравилось. Ей нравился он настоящий: злобный, агрессивный. Нравился, потому, что тогда спадали все условности, сковывающие по рукам и ногам. Уж лучше пусть он её кроет последними словами, чем ластится вот так, как мартовский кот.
Ты любишь меня, Джордж? — зачем-то просила рыжая и развернулась, упираясь влажным ладошками в грудь мужчины. Хватило воли чтобы вздернуть подбородок и взглянуть в его светлые глаза, полные фальши и притворства.
Конечно, люблю, — фальши не был лишен и голос, а сам Паркер улучил момент, чтобы вырвать у жены короткий поцелуй, ей же и прерванный, — Тогда сходи со мной к врачу.
На что девушка рассчитывала? На скорое «да»? На согласие, которого она не могла добиться вот уже второй год? Этот разговор не приносил мира их маленькой войне. Этот разговор раз за разом разжигал новую бойню, в которой рыжая все никак не могла выйти победителем. Но на карту было поставлено слишком много, чтобы она просто так сдалась. На кону стояло самое ценное и она готова была биться до конца.
Опять?! — «вспыхнул» Паркер отлетая от нее на пару метров, — Опять ты с этим?! — завелся с пол оборота, как мальчишка, а теперь плевался ядом, словно рассерженная змея, — Со мной все в порядке, поняла? Забеременеть не можешь ты и это твои проблемы! — её, конечно, её, чьи же еще? — Почему ты вечно все портишь? — рассерженно рыкнул он и ломанулся с кухни, словно за ним погналась стая диких собак, а она так и осталась стоять подле раковины всматриваясь в дверной проем, словно ожидая, что он вернется. Не вернется, никогда не возвращался, от того становилось еще больнее. Оно стоило того? Стоило еще одной порции боли, сжавшейся внутри с тугой комочек?

***

Не работалось. От слова совсем. Паркер бессмысленно бродила по территории, периодически делая заумный вид, открывая прихваченную с собой папку, поправляя очки на носу или доставая телефон из заднего кармана джинсов. С большим трудом она заставляла себя не думать о прошедшем утре,  но этих жалких попыток было чертовски мало, чтобы вернуть себе настроение. Чертовски мало, чтобы снова начать улыбаться без всяких причин. А ведь раньше это было так легко. Раньше. Когда деревья были большие,  а реки широкие и непроходимые. Раньше. Когда рядом был мужчина, к которому лежала душа, а не который эту душу растаптывал. Раньше. Как будто в прошлой жизни.
Дафна! — раздалось, словно из ниоткуда. Впереди мелькнула знакомая фигура,  эта же фигура помахала ей рукой, заставляя остановиться. Лишь при близком рассмотрении она узнала Билли, одного из механиков. Особого общения они никогда не водили, но стабильно здоровались и перекидывались исключительно дежурным «как дела?». Сколько таких людей вокруг нас?
Привет, — не составило большого труда растянуть губы в приветственной улыбке и приспустить очки к кончику носа, дабы встретиться с мужчиной взглядом, — Что-то …случилось — так, осталось у нее на языке, потому что механик затараторил так быстро, что вставить хоть слово меж его пулеметной очередью не представилось возможным. Паркер. Паркер. Паркер! Почему везде он! Слишком много Паркера за сегодняшнее утро. Явно зазвездившийся и наслаждающийся своим положением, Джордж умудрялся даже средь таких же, как он вести себя, как самая настоящая задница. Его не любили. Но он приносил деньги. Отец любил деньги, а он шел отличным приложением. Замкнутый круг, — Думаешь, женщину он не огреет разводным ключом? — хохотнула рыжая, выслушав торопливую речь Билли, что не упустил возможности подмазаться к дочке босса. Как же, знаем мы вас. Но предупредить новенького и правда стоило. Ей ли не знать, как Паркер относится ко всему, что входит в категорию «мое», а кар — это отдельная история, — Хорошо, я сейчас загляну к нему, — пообещала Дафна и, кажется, мужчина подуспокоился, в то время как сама она зашагала по направлению к гаражам. Никогда она доселе не вмешивалась в дела персонала, предпочитая обходиться рамками своей работы. Вся эта система напоминала ей непроходимы лабиринт, в котором можно запутаться, сделав один единственный шаг. Куда проще было разбирать бумажки, сидя за столом, и не вникать в остальные процессы. Машины, гонки  — не бабское это дело, а вот гонщики… И гонщики тоже. Уж кто-кто, а Паркер могла об этом сказать уверенностью. Два раза на одни и те же грабли.
Если человек занят делом, не стоит кричать у него за спиной и отвлекать от процесса. Сам она ненавидела подобных «приведений» возникающих позади и доводящих до полуобморочного состояния. Ей удалось тихо пробраться к кару, под капотом которого копошился человек, также тихо встать рядом, подождать несколько секунду (а вдруг заметит), а потом, повинуясь не ясному порыву, сунуть свой нос туда же, продолжая прижимать к груди папку.
Что с пациентом? Скорее жив, чем мертв? — взгляд голубых глаз уставился на «внутренности» авто с неприкрытым страхом и уважением к тому, кто в этом хоть что-то смыслит, — Матерь Божья, как вы в этом разбираетесь? — и все же хорошо, что Дафна не стала рассматривать нового механика вот так, сразу. Хорошо для него, потому что в противном случае он уже получил бы папкой по роже. И не один раз.   

***
внешний вид

[NIC]Daphne Landau[/NIC][AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/828-1429454497.png[/AVA][SGN]http://savepic.su/5573006.gif[/SGN]

0

4

What I really meant to say
Is I'm sorry for the way I am
I never meant to be so cold;

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться о скором приближении неприятностей. С годами Купер всё больше осознавал, что былой энтузиазм бойцовского петуха, коим он славился в годы своей молодости, медленно, но верно уступал место всепоглощающему желанию обрести покой вдали от шумихи этого бренного мира. В какой-то степени Джексон даже жалел, что вырвался обратно на свет из своего темного насиженного угла. Но на такой поступок у него были определенные причины, абсолютно не связанные с жалким (по мнению Купера) желанием почувствовать себя кем-то большим, чем он был на самом деле. Именно поэтому, попав в атмосферу потенциальной угрозы чувству собственного достоинства, Джексон твердо решил не высовывать носа дальше ворот огромного ангара, куда его услужливо поместили в качестве главного по металлолому. Не ввязываться в разговоры, не лезть со своими советами в чужие монастыри, а так же максимально сглаживать любые острые углы, возникающие на пути к мирной жизни – вот то, что Купер пообещал себе перед тем, как переступить порог этой организации вновь. Увы, сказать с чистой совестью, что этим утром он сделал всё, чтобы не нарваться на неприятности, мужчина уже не мог.
Не мог или не хотел – это уже другой вопрос. Купер решил не вдаваться в подробности заворотов собственного мозга, и принялся исправлять косяк Паркера в надежде, что крутой парень просто не заметит вторжения (ведь, наверняка, уверен, что сделал всё идеально), и не придется расстраивать Билли лишними мозгомойками, ведь по по неведомым Куперу причинам этот бедолага всеми силами старался помочь.
И вот Джексон уже тянет тряпку, чтобы обтереть руки и закурить с чувством исполненного долга, как глаза цепляются за любопытную картинку.
- Вот мудло, - На лице Купа появляется странная усмешка. Он отбрасывает тряпку в сторону, чтобы наклониться ближе и разглядеть эту феноменальную попытку впаять в ненадежное новое проверенное старое. Что поделать, ведь только мудло могло взять себе новый болид, буквально порвав жопу за контракт с другими поставщиками, чтобы в итоге облепить тачку старыми примочками - И на елку влезть и жопу не ободрать. – Джексон устало выдыхает, ощупывая пальцами деталь, которой вот в этом месте быть не должно. – Ты вообще физику в школе учил? – Предполагая, что находится в гордом одиночестве, Купер общался с собой в привычной ему манере. Впрочем, гарантии, что он бы отказал себе любимому в бесценном диалоге в присутствии посторонних не было. В любом случае, Джексон принялся скручивать железяку так увлеченно, чтобы посмотреть, какой такой магией Паркер расхерачил резьбу до нужного диаметра, что даже не обратил внимания, как в ангар вошел посторонний. Не сказать, чтобы Куп был из пугливых, но когда тебе на ухо неожиданно начинают напевать мантры о мертвых и живых, тем более женским голосом в лоне мужской колыбели мазута, невольно превращаешься в слегка с дуба рухнувшего. – Что?.. – С недоумением на лице, Куп поднимает голову, абсолютно не готовый контактировать с кем бы то ни было, но вполне способный сказать о своем состоянии вслух. Откуда на корабле женщина? И какого хрена эта женщина сует нос к нему на “кухню”?
Никто не предупреждал, что объяснение происходящему захлестнет с головой уже в следующую секунду. Что там говорят в таких случаях?  “Ты?...”, “Рад встрече”, “Чур меня”? В голове Купера пролетела херова туча вариантов, и он ведь на самом деле знал, что рано или поздно эта встреча на Эльбе случится, как ни крути, но предпочел бы лицезреть теперь-уже-миссис-Паркер откуда-нибудь издалека. Например, вальяжно расхаживающей по картингу рядом с мужем, или визжащую от радости с трибун, когда новый чемпион наскар пересекает финишную черту. Она ведь всегда выбирала только чемпионов.
Почему его вообще должно это заботить? Отвечая на свой немой вопрос моментально, Купер выпрямляется и снисходительно кивнув, тянется за сигаретами, оставляя наполовину скрученную деталь в покое. За несколько секунд, пока он прикуривает и выпускает облако дыма, привалившись к ближайшей опоре, становится совершенно понятно – миссис Паркер была слегка не в курсе изменений в составе тех. персонала, и тем забавней. Хотя куда больше? Неприятное чувство липкого разочарования волной расползается по телу, заставляя стиснуть зубы чуть сильнее, лишь бы не чувствовать этой отвратительной оскомины приветом из прошлого. Возможно, он поступил отвратительно, но, судя по Ландау (простите, Паркер), всё, что не делается, то к лучшему? – Извини, думал, ты в курсе, - Разве о таких переменах дочке босса не должно быть известно в первую очередь? Он ведь, действительно, позабыл, что никто и никогда не был в курсе этой маленькой печальной истории, спрятанной за семью печатями липких страхов. Ему хочется добавить что-то колкое, и эта желчь надавливает откуда-то изнутри почти бесконтрольно, вынуждая Купера моментально разозлиться на самого себя за глупый порыв. Он лишь устраивается поудобнее, переводя прямой взгляд на лицо Ландау с видом полным необходимого безразличия для их нынешнего положения. Какая кому теперь разница? – Налаживаешь отношения с коллективом? Хорошее дело, здесь с этим есть кое-какие проблемы, – Последние слова звучат без сарказма, Купер пытается абстрагироваться и вернуться к причине её появления в ангаре. Купер старается не думать о том, как забавно, должно быть, Дафне, смотреть на то, кем он стал по прошествии лет. Купер не хочет думать вообще. Какая кому теперь разница? Внутри что-то неприятно ёкает. Купер затягивается поглубже, без всякого стеснения расправляя плечи, трет испачканные руки о край замызганной кофты, расплываясь в странной улыбке. Не чета её высочеству.

[NIC]Cooper Jackson[/NIC] [AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/795-1429228052.png[/AVA] [SGN]а я ясные дни

http://savepic.su/5551651.gif  http://savepic.su/5547555.gif[/SGN]

0

5

За четверть века, уже безвозвратно ушедшую, Дафна приобрела очень хорошую в быту привычку: никогда не оборачиваться назад. Все что осталось в прошлом, там должно и оставаться, не стоит из последних сил цепляться за то, что стало историей, будь она хорошей или плохой. Не важно. Не важно все, что осталось за чертой настоящего. И жалеть об это не нужно. Она и не жалела, пытаясь извлекать из уроков прошлого что-то полезное, а потом вычеркивая все лишнее. Но было то, что даже она вычеркнуть не смогла, как бы ни пыталась, как бы ни хотела. Она спрятала это очень глубоко внутри, в надежде, что оно там и останется, не напоминая о себе противной горечью и тупой болью, сдавливающей легкие. Она спрятала это, в надежде никогда больше к этому не возвращаться, но прошлое само настигло её, вскрывая давно затянувшиеся раны, выпуская наружу давно потаённое. Короткого «что» было более чем достаточно для этого — внутри все оборвалось. На мгновение Паркер подумала, что перенервничала или просто бредит, но убедить себя в этом не было ни моральных сил, ни желания. Кое-как выпрямиться, стереть с лица выражение паники на пополам с растерянностью, принять незаинтересованный вид аля «дочка-главного» — из всего этого девушку хватило только на то, чтобы встать прямо и перевести взгляд на мужчину — более хозяйкой самой себе она не была.
Сколько раз она себе представляла эту встречу? Сколько раз прокручивала в голове всевозможные варианты дальнейших действий? Большая часть воображаемых сценариев заканчивалась исключительно трагично. Обычно, смертью. Обычно, Джексона. Были и такие, где он оставался жив, но покалечен: без руки, без ноги, в некоторых даже голова отсутствовала (или это нужно отнести к смерти?). Со временем эти сценарии теряли свою красочность, свой запал и изощренность. Однажды, наступил момент, когда Ландау (к черту Паркер!) об этом и не вспомнила. Не вспоминала и по сей день, полагая, что все это давно похоронено и спрятано за семью печатями. То, что когда-то было страшной тайной, ею и осталось. Лишь иногда, в голове всплывал образ, словно призрак, но он также быстро исчезал, как и появлялся, расплываясь в сознании в мутную дымку.
Человек, стоящий перед ней, мало был похож на призрака, да и сценарии, все как один, не подходили по антуражу. Все было иначе: сложнее, страшнее и… больнее. А все потому, что Джексон был настоящим: живым, из плоти и крови. Его можно было даже потрогать, если сделать пару шагов и протянуть руку, но нет, она до этого не опустится. Хоть гордость сценарную сохранить, если более ничего не остается.
Меня не ставят в известность о кадровых перестановках, — глухо отозвалась Ландау, не сводя пристального взгляда с мужчины. Как у него все просто получалось: и двигаться, и говорить. Она таким похвастаться не могла, боясь сделать лишнее движение и от того сильнее прижимая папку к груди. Как спасательный круг. Спасательный круг, который в любой момент может стать грозным оружием, об этом забывать не стоит, — Я — юрист. В мои обязанности не входит братание с обслуживающим персоналом, — не без напускного высокомерия заметила она и вздернула нос, надеясь показаться хотя бы не испуганной, пусть сердце бешено колотилось, грозясь разбиться о грудную клетку, — Мне… — и все же запнулась. Запнулась, пытаясь сказать совсем не то, что хотела изначально. Как же сложно было рядом с ним. Особенно теперь. А что тут было добавить? Ей запрещено мельтешить возле гаражей. Запрещено и все тут. Паркер не любил, когда она появлялась в зоне видимости. Не любил и нервничал, а когда он нервничал, то нервничали все. Раньше бы она наплевала на это с высокой колокольни (ведь так здорово получалось, да, Купер?), а теперь… Признаться, Ландау и сама не понимала, почему так боится его, потакает глупым приказам и идиотским прихотям. Было в нем что-то такое, что заставляло сжимать челюсть до моли, но молчать. Это не объяснить словами, — Мне все равно, — заканчивает она и пожимает плечами, по-прежнему  не двигаясь с места, — Просто, Билли попросил ввести тебя в курс наших правил. Будет лучше, если ты усвоишь их сейчас, дабы в дальнейшем избежать каких-либо конфликтов, — что-то подсказывало ей, что конфликтов избежать не удастся, потому, что там, где Паркер — вечный хаос, но оградить Джексона от этого хаоса хотя бы чуть-чуть хотелось. Черт возьми! А как же расчлененка? Руки, ноги, голова? Как же смертоубийство и жестокая месть? Все снова не по сценарию. Как так...
Давай договоримся, что к этой машине ты больше не подходишь, —  просьба? Приказ? Ландау с трудом разбиралась в собственных мыслях, что уж говорить о том, что звучало вслух. Она нервно оглянулась, в надежде не заметить знакомой фигуры на горизонте и, убедившись, что пока все чисто, быстро добавила, чуть понизив голос, — Джордж не любит, когда трогают его вещи, — Господи, да что он вообще любит? Даже смешно. Деньги, хорошую жизнь, славу, блондинок. А ведь она даже пыталась вытравить свой темный цвет волос, в надежде, что он проникнется хоть какими-то чувствами к ней, кроме чистой выгоды и меркантильных интересов. Что за хрень? Почему она задумалась об этом именно сейчас, когда рядом был человек, из-за которого все и случилось. Так просто обвинять кого-то в собственной тупости, не правда ли? Впрочем, Дафна каждый свой не логичный поступок объясняла простой фразой: так надо. Так надо — спонсор жизни  Ландау. Так надо — что это была за хуйня?
Как дела? — и это тоже?! Вот так просто, «как дела», твою мать? Девушка тряхнула рыжей шевелюрой и неловко перешагнула с ноги на ногу. Как дела? Так надо!

_____
хочется петь и летать, летать и петь
и не думать о ваших словах, ваших жестоких словах
хочется просто дышать, вовсю дышать
и не знать ничего про тебя, не знать никого до тебя

[NIC]Daphne Landau[/NIC][AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/828-1429454497.png[/AVA][SGN]http://savepic.su/5573006.gif[/SGN]

0

6

Билли просил… А вот Билли, пожалуй никто не просил совать свой нос, куда не просят. Купер едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, но в последний момент решает, что милосердие его коллеги по цеху не имеет никакого отношения к Дафне Паркер, и, пожалуй, стоит избавить её хотя бы от этого бессмысленного недовольства, других будет достаточно.
Дафна держится хорошо. По крайней мере, Паркер не замечает разительных перемен в лице, попыток вызвать его негодование “в отместку”, как это любят делать другие женщины. Возможно, всё потому, что Дафна никогда не была другой, для него она была единственной,  которой он мог довериться целиком и полностью. Вот только не надо этих отголосков из прошлого, ладно?
Концентрируясь на спасительных затяжках, Купер внимательно наблюдает. Он видит, как тонкая полоска губ девушки шевелится, донося до его слуха, должно быть, важную информацию. Как кончики её рыжих волос дергаются, рассыпанные густой копной по плечам, и эти очки, ох уж эти очки, они делают её почти школьницей, несмотря на то, что годы все-таки берут своё.
Беззвучное “я тебя понял” так и не срывается на свободу, хотя Джексон упорно гоняет этот бессмысленный комментарий туда-сюда по черепной коробке. Ему хочется подчеркнуть, что никто не лелеял тайной надежды на активное участие Дафны в жизни падших, но тогда придется признать, что он сказал это просто потому, что хотел посмотреть, как она отреагирует. “Мне всё равно”, говорит Дафна, и Купер отрицательно качает головой, поймав себя на полужесте, он ведь себе обещал. Дафна щебечет дальше, а он уже чувствует, как подсознание подбрасывает сигнальные маячки тут и там. Становится немного боязно, Купер всегда ненавидел это щекочущее мальчишеское волнение где-то в области живота, которое Дафна умела вызывать на раз-два, всего лишь парой знакомых до боли интонаций.
Куперу хочется спросить – это всё? Желание воспротивиться намеку на ущемление личной свободы тут же вспыхивает в груди, принимаясь разгонять кровь по венам точно от укола адреналина. Купер ненавидит указания примерно так же, как Дафну, когда она пытается быть официально-подчеркнутой, особенно в отсутствии зрителей. Это всё? Финальный вопрос мог бы прозвучать, как самое настоящее издевательство, но, к счастью, время порой оказывается отличным ластиком, подтирая эмоции по краям без спроса и разрешения. Купер понимает, что ему уже почти не больно, почти не обидно, почти не боязно ковырять эту прогалину внутри себя. Ключевое слово – почти, но Купер, действительно, всё понимает.
Выбрасывает сигарету, отталкивается от опоры и усмехается почти беззлобно. Должно быть, это противное “почти” теперь снова примется с энтузиазмом отравлять его прежде спокойное существование. Переступая порог здания, Купер догадывался, что всё будет именно так – паршиво – и, конечно, точно знал, что самоубеждение тут же побежит трескаться по швам, стоит позволить себе почувствовать хоть что-то. Так было нужно. Так было, действительно, нужно. Но нужно ли что-то теперь? Он не знал.
Руки тянутся в скрученной на половине детали. Цокот метала, с которым Купер закрепляет ключ, мог бы стать исчерпывающим ответом на все просьбы и вопросы, однако, самоконтроль еще никто не отменял, поэтому он спокойно продолжает диалог, так и не разобравшись в его реальной ценности. – Давай договоримся, что ты не будешь подставлять себя под расстрел при случае, - Джексон наклоняется ниже, так удачно спрятав лицо. Он знает, как звучат его слова, но не хочет менять местами ни одного слова. Непослушная деталь издает предсмертный звук и остается в его руке, предоставляя отличный повод пялиться на что-то без риска выглядеть слишком открытым, но Купер распрямляется и заглядывает Дафне в глаза. Он ненавидит трусости, даже если дело касается подобных, отвратительных им обоим теперь вещей. – Я в курсе, что такое Джордж, я менял ему подгузники, если помнишь. - Надеюсь, ты для него не вещь. Проносится в голове. Купер приоткрывает рот, чтобы добавить что-то важное, сердце пропускает два удара, как вдруг слышится посторонний звук, заставляющий собеседников повернуться. А вот и Паркер. Собственно, кто бы сомневался. На миг Куперу кажется, что не было этих гребанных пяти лет, и он автоматически делает шаг в сторону Ландау, но вовремя вытаскивает себя за шкирку из пелены воспоминаний, напоминая себе – она теперь его женщина.
Как же это отвратительно. Отвратительно так, что желваки волной прокатываются по скулам, а пальцы сильнее стискивают железяку в руке, будто бы это был кирпич, которым можно проломить Паркеру череп. И он бы проломил, если бы знал тогда, как всё повернется. Как будто бы другой мужчина, отирающийся вокруг Ландау, вызывал бы меньше раздражения. – А вот и он, Эдвард руки-ножницы. – Купер приподнимает руку вверх, демонстрируя свою бесценную находку. – За это могут снять с соревнований, ты в курсе? – Дергает бровями и, наконец, поворачивает деталь резьбой к себе, клацая языком – И это в лучшем случае. В худшем – тебя не соберут по кускам. – Фигура Дафны делается крошечной и едва заметной боковому зрению, но даже так Купер не может уступить старому выработанному рефлексу – он выступает на несколько шагов вперед, закрывая девушку спиной. Возможно ли представить, что её здесь нет? Дорос ли ты до этого, Паркер? Голос Джексона делается мягче, в нем нет негатива или протеста. Толика попытки вразумить, не более того. По крайней мере, он пытался изобразить именно это. – И знаешь, кого отдадут под суд после твоей кончины? – С этого стоило начать. Купер не подписывался отвечать за чужое дерьмо, как и вся бригада техников в этой команде, которая, оказывается, была даже не в курсе, что каждый из них бродит по краю бритвы каждое масштабное соревнование. Должно быть, у Паркера иное мнение, не так ли? Интересно послушать.

[NIC]Cooper Jackson[/NIC] [AVA]http://soulmate.rusff.ru/img/avatars/0014/4b/a7/795-1429228052.png[/AVA] [SGN]а я ясные дни

http://savepic.su/5551651.gif  http://savepic.su/5547555.gif[/SGN]

0

7

- игры нет больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я тебе не верю