vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хорошие дети не плачут. Глава вторая. О Ким.


Хорошие дети не плачут. Глава вторая. О Ким.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- дата: пятое мая 2011 года, 09:00;
- место: приют для сирот школьного возраста;

Каждый день в "Городе детей" появляются новые воспитанники, и почти каждый день кого-то забирают, Энди привыкла к текучке друзей и к тому, что все они рано или поздно куда-то пропадут. Сегодня забрали Арми, зато усатый директор привел новенькую, рыжую Кимберли, и она почему-то не сильно хочет общаться с Джоэп... Любопытную мелкую блондинку это озадачивает, и она предлагает девочке познакомиться поближе...


[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

0

2

Стивен не умолкает ни на секунду. От его громкого, заливного плача голова идет кругом, а еще мне кажется, что звенит в ушах. Первое время я старалась брать его на руку, качала и пела песни. Он успокаивался, но ненадолго. Я видела, как мама меняет ему памперсы, и даже поменяла один раз их сама, при этом, чуть не выблевав свой скудный завтрак. Стивен оказался жутким засранцем, и пахло от него просто отвратительно. Памперс остался один единственный, в пакете больше не было, и я порадовалась этому: больше не нужно ничего менять. Ко второму разу я еще не готова...
Братик продолжает плакать. Молоко у нас дома кончилось, а ничего другого он есть, кажется, не может. Я пыталась накормить его хлебом, и даже йоргуртом, но он только сильнее начал плакать, и мне пришлось съесть всё самой. Я снова не очень огорчилась. Есть хотелось постоянно, а в холодильнике уже толком ничего нет. Если Стивен не хочет, то я хочу. А потом он начал кашлить, и плач стал таким странным, заливистым. Помню, как окончательно отчаявшись, я ушла в свою комнату, закрыла дверь и спряталась под одеяло. Натянула подушку на голову, чтобы хоть как-то приглушить звук, от которого уже подташнивало. Под одеялом душно и жарко, тяжело дышать. Хочется плакать, но глаза почему-то сухие, не могу выдавить ни слезинки. Когда дышать становится совсем нечем, высовываю нос из под одеяла, и к своему удивлению замечаю, что плач стих. Ну и славно... Можно снять одеяло с головы и...

- Ким, просыпайся! - слышу отчетливо, но недоумеваю. Дома никого нет, кто же тогда меня зовет? - Ким! - голос становится громче, кто-то толкает меня за плечо, и я выныриваю из глубокого, не очень приятного сна.
Передо мной полное, блестящее лицо нашей воспитательницы. Она улыбается мне, и я растягиваю губы в ответной улыбке, потому что эта женщина - единственный приятный человек во всем приюте. - Тебя разбудили позже остальных, потому что тебе предстоит долгая дорога. Одевайся, дорогая, чисть зубки. Тебе понравится в Городе Детей, я обещаю.
Я нехотя выбираюсь из под теплого одеяла и тру глаза. Не совсем понимаю, что мне должно понравиться в этом приюте с дурацким названием. Наверняка все приюты одинаковые, и в следующем будет точно так же, как в этом. Плохо, холодно и одиноко. Но выбирать не приходится... Взрослые вокруг меня светились от счастья, когда рассказывали о том, что наконец очередь дошла до нашего приюта, в Городе освободилась пара мест, и туда отправляют именно меня. Не знаю... Я несколько обреченно относилась ко всей этой ситуации. А еще мне хотелось спать.

Первое, что меня удивило - огромная территория. Мы ехали вдоль забора около десяти минут, и оказалось, что всё это время мы ехали вдоль забора Города. Это было первое отличие. В приюте, в котором я жила до этого, было только само здание и небольшая огороженная площадка впереди, на которой ютились и малыши, и мы, и совсем старшие ребята. Когда я уезжала, вслед мне сыпались всевозможные гадости.
Нас встречает директор, полный усатый мужчина, который много улыбается. Между ним и директором нашего прошлого приюта нет абсолютно ничего общего, потому что та женщина была очень худой и высокой, у неё был крючковатый нос и много морщин. Мне она напоминала ведьму из сказки, по-крайней мере в книгах их описывали именно так.
Со мной в машине еще двое детей, мальчик чуть постарше и девочка, совсем маленькая. Вижу их в первый раз, но разглядываю без особого интереса. Меня не назвать любознательной или общительной. Я почти всегда молчу и держусь сама по себе. Мне нравилась только тетя Эмбер, но теперь её больше не будет в моей жизни. Это меня расстраивало.
- Здравствуй, Кимберли. Как доехала? - мужчина присаживается напротив меня, его лицо напротив моего, мне не приходится задирать голову. Смотрю на него внимательно, мне нравятся его усы, однако я молчу и ничего не отвечаю.
- При нашем приюте есть школа, тебе больше не придется никуда ходить. Прямо сейчас идут уроки, и давай мы отведем тебя к твоему классу? А познакомим со всеми во время обеда, он будет сразу после этого урока, - дяденька выглядит милым и дружелюбным. Я продолжаю смотреть на его усы, но в итоге согласно киваю.
Меня ведут к дальнему корпусу, я здесь впервые, но не верчу головой и не интересуюсь тем, что происходит вокруг меня. Мне немножко страшно, а еще как-то всё равно. Оказывается, сейчас у меня урок рисования, дети рисуют пальцами на бумаге, но я этого не знаю, потому что мне никто не сказал. Директор придерживает меня за плечо и ведет по коридору, затем мы заходим в класс, он разговаривает с учительницей, точнее шепчет, а затем меня просят меня сесть на свободное место.
Взгляды всех детей обращены ко мне, слышу смех, какой-то мальчик указывает на моё лицо и говорит, что я грязная и даже не умылась. Стыдливо опускаю глаза в пол, потому что ненавижу свои веснушки. Мне неловко с ними, я их стесняюсь. Учительница осаждает мальчика, говорит, что это называется веснушки, но мне от этого как-то не легче. Как только меня отпускают, я, спотыкаясь, добираюсь до последней парты и сажусь на стул. Руки перед собой, на стул, взглядом сверлю собственные пальцы. Мне не сказали, что делать, у меня с собой совсем ничего нет, и я стесняюсь спросить. Лучше посижу так до конца урока, тихо и незаметно, может потом меня отведут в мою комнату?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

+2

3

внешний вид: джинсы, голубая кофта, кроссовки, волосы собраны в хвостик.

Пока еще я, как и все маленькие дети в «Городе детей» мечтала попасть в настоящим родителям, к маме и папе, которые бы купили мне яркий ранец, и я бы пошла в настоящую школу. Не знаю, как она выглядит, за пределами приюта я была не много раз, может, пять или шесть, когда мы ездили на экскурсию в музей, а еще ходили в цирк, и мне там очень понравилось. Некоторых новеньких забирают от родителей, потому что они пьют или издеваются над нами, для меня это так странно и непонятно, я не видела пьяных людей, пока один мальчик не подтащил меня за локоть по траве к забору и не ткнул пальцем в тетеньку. У нее было опухшее красное лицо, она привалилась к дыре и тянула ко мне руки, звала какую-то девочку, которую я не знала. Я хоть и испугалась, но побежала искать ее так сильно, что через двадцать метров начала задыхаться, нащупывая в кармане кофты ингалятор. Мне было немного обидно от того, что все мои друзья могли бегать, прыгать и играть в эстафеты, а я не могла. Я помню больницы, врачей и белые халаты, и эти постоянные уколы, и капельницы, которые мне делали для того, чтобы легкие работали как надо, и иногда они работали, а иногда почему-то не хотели. Моя болезнь называется астмой, никто не знает, почему она у меня началась в четыре года, директор сказал, что в другом приюте мне неправильно поставили прививку, в любом случае, это ничего не меняет.
Сегодня после завтрака я сидела на траве и ковыряла палкой землю, наблюдая за тем, как старшеклассники играют в футбол, мне тоже хотелось, но меня не брали, и от этого становилось еще обиднее, от того, что мое тело не хочет работать как надо. Это был урок физкультуры, от которой у меня освобождение «навсегда», как сказал мистер Хопс. Лучше бы у меня было навсегда освобождение от математики, например…
Или вот от этого дурацкого рисования, у меня все равно ничего не получается, хотя я стараюсь, все какое-то не очень аккуратное, и я то и дело сминаю лист рукой, когда крашу недоступные участки. Лучше бы побегала, мне кажется, я быстро бегаю, просто нет возможности это показать. Именно потому, что я не люблю рисование, и вообще (о ужас!) школу, то сижу на последней парте, с нее удобнее разговаривать и отвлекать себя и остальных. Можно кидаться записками…
В самый разгар урока директор приводит новенькую девочку, я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на нее, но ничего не видно кроме рыжей макушки, она не очень высокая. В классе сразу же начинается галдеж и хихиканье, кто-то обзывает ее чумазой, а учитель отвечает, что это веснушки. Из-за пляшущих голов на передних партах мне все-равно ничего не видно.
Директор говорит, что ее зовут Кимберли, и чтобы после обеда мы познакомились с ней и рассказали о нашем приюте. О, это я могу.
Кто сможет показать Кимберли территорию? — Поднимаю руку, чуть не спрыгивая со своего стула. Все равно мне больше нечего делать.
— Можно, я?
Да, Энди, можно, — многие до сих пор почему-то хихикают, может, потому что быть дружелюбным не всем хватает смелости? Ну, я не боюсь новеньких…
А пока присаживайся с Андреа, — я корчу недовольную мордочку и кидаю в директора бумажкой. Не люблю, когда он называет меня полным именем. Вот его самого то как зовут? То-то, наверное, тоже как-нибудь по-дурацки.
Мужчина уходит, а девочка присаживается рядом со мной на свободное место. Арми сегодня забрали, и мне больше не с кем кидать бумажки в голову Нику.
Передо мной альбомный лист, акварельные краски, кисть и баночка с водой. На листе нарисован корабль, у нас неделя, посвященная пиратам, потому, мы лепим пиратов, рисуем море и корабли, и даже футбольные команды теперь носят название кораблей.
— Энди, — протягиваю руку рыжей, но она смотрит перед собой и не особо на меня реагирует. — Хм. Меня зовут Энди, — на всякий случай повторяю еще раз, вырывая из альбома лист и укладывая перед ее носом. — Мы рисуем корабли. Ты любишь пиратов? — Я люблю пиратов по телеку, там они лучше нарисованы…
Девочки, не шумите, — учитель делает замечание, ставя на парту еще одну баночку для воды и вручая Ким кисть.
— Если ты не скажешь свою фамилию, я буду звать тебя Лето, потому что мне нравятся твои веснушки, — а еще я люблю всех как-нибудь называть.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

4

Но тихо и незаметно посидеть мне не дают. Даже не знаю, радоваться или печалиться... Сбоку раздается голос, кажется девочка, которая за соседней партой сидит, решила познакомиться. Шумно сглатываю и вытираю потные ладошки об колени, потому что немного волнуюсь. Наверное, я все-таки не очень хочу с кем-то общаться и заводить друзей. Они были у меня в школе, там, дома, но я уже почти не знаю, как это. Быть одной - нормально. Со временем привыкаешь. А вот общаться с кем-то - волнительно. Даже поднять голову - и то волнительно, потому что девочка, эта Энди, сможет увидеть мои веснушки совсем близко, и вряд ли я ей понравлюсь. Я никому не нравилась, только взрослым, хотя они больше делали вид. Употребляли всякие слова типа "шок", "стресс" и "не может отойти", когда думали, что я не слышу. Наверное, они все милые со мной, из-за этого шока, который у меня.
Нехотя поворачиваю голову и смотрю на девочку волком. Она шумная и активная, много улыбается и кривляется. Все с ней общаются, как с равной себе, и вроде бы именно она вызвалась провести мне экскурсию. У неё светлые, прямые волосы, на макушку падают солнечные лучи, и это очень красиво. Наверное, легко быть такой шумной и уверенной, когда ты красивая...
Интересно, почему директор назвал её Андреа, а сама она говорит, что Энди? Хотя нет, это просто. Директор и меня тоже зовет Кимберли, хотя я... - Ким, - тихо произношу, и наверное, даже пожала бы ей руку, но я не видела, как она её протянула. Слишком переживала и ничего кроме стола не видела.

Все любезные, вот уже передо мной бумага и краски, баночка с водой, кисть. У нас в школе тоже было рисование, и мне даже нравилось рисовать. Учителя говорили, что у меня получается, но не знаю, из-за шока ли... Я вообще всё, что бы люди не говорили, списывала на то, что у меня шок. Точнее, что они знают о шоке, и поэтому такие хорошие. Интересно, а здесь кто-нибудь что-нибудь про это знает?
- Я не знаю, нравится или нет, - всё так же тихо, себе под нос, отвечаю Энди. Я правда не знаю, как не знаю, нравится ли мне космос, к примеру, или истории про зверушек. Мне сложно сосредоточиться и определится, нравится или нет. Как-то слишком сложно и запутанно.
Если я не начну рисовать, меня отругают. Поэтому беру кисть и окунаю кончик в воду. Затем касаюсь мокрой кисточкой коричневой краски, набираю её то ли лениво, то ли аккуратно. Все мои вещи обычно находятся в порядке, я делаю всё медленно, но аккуратно. Тщательно, и даже краски после меня мыть не приходится. И парту. И одежду я почти не пачкаю.
Вывожу на листочке изогнутую коричневую линию, это будет борт корабля. Набираю еще немного краски, рисую сосредоточенно и внимательно.
А потом Энди говорит, что ей нравится мои веснушки, и я от неожиданности чуть не роняю кисточку. Поворачиваю голову резко и смотрю на неё удивленно, в коем-то веке, не пытаясь спрятать лицо. Вот такой резкий поворот - редкость для меня, я правда делаю всё очень медленно.
Вглядываюсь в лицо девочки, пытаясь прочитать на нём усмешку или издевку, но она выглядит искренней и улыбается так, что хочется улыбнуться в ответ. Меня это огорашивает. Неужели кому-то и правда могут нравиться мои веснушки?
- Энглерт, но Лето мне тоже нравится, - произношу, слабо и неуверенно улыбаясь. Мне правда нравится Лето, моё любимое время года. Даже несмотря на то, что веснушек становится больше. - Мне тоже как-нибудь тебя называть? Только я не знаю как... - перевожу взгляд на её рисунок, проглядываются очертания корабля, но она использует слишком много воды, поэтому лист почти насквозь мокрый, и рисунок очень расплывчатый. Удивительно, но у этой девочки получается вызвать во мне какой-то интерес к тому, что происходит вокруг...

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

+2

5

Ким, полное имя которой мне показалось очень длинным и несуразным, почти как у меня, поворачивает голову и смотри исподлобья, мне становится немного стыдно за свою навязчивость, и я примирительно улыбаюсь. Если кто-то считает, что я не знаю, что такое унижение и обиды, то глубоко заблуждается. Когда я только-только пришла в приют, то хоть и была активной и любопытной, вид у меня был обычной серой мышки, а потом, когда выяснилось, что я не могу играть во многие игры, одноклассники тоже стали делать попытки надо мной издеваться. Называли больной или ущербной, или еще как-нибудь, и тогда одна девочка лет четырнадцати объяснила мне, что надо просто не обращать внимания, не показывать, что меня задевают их слова, и тогда обидчики сами переключат свое внимание на кого-нибудь другого. Так я и поступила, старалась пропускать измывательства мимо ушей и вела себя со всеми терпеливо и дружелюбно, похоже, многие уже забыли о том, что я не могу бегать. Зато, когда никто не видит, я могу высоко-высоко забраться на дерево и посмотреть, что там, за забором. Еще я хорошо отжимаюсь и могу даже несколько раз подтянуться на турнике, но об этом тоже никто не знает из-за моего освобождения.
Джоэп, заткнись, ты всем мешаешь, — ко мне поворачивается мальчик и пихает меня в плечо, я знаю, что он просто задирается, и уже через пару минут, как наступит перемена, мы будем обсуждать мультфильм, который обещали показать по телевизору сегодня вечером.
— Отстань, — толкаю его в ответ и хватаю со стола баночку с водой, приподнимаясь со стула и угрожающе размещая ту над его головой. Мальчик не на шутку пугается, что я и правда вылью на него эту гадость и обзывает меня дурой.
Так что, если кто-то думает, что я не смогу постоять за себя, то очень сильно заблуждается. А еще я никогда не плачу, стоит в приюте дать волю слезам, как тебя навсегда назовут «плаксой», «ябедой» или «трусихой».
В первом классе на своем первом уроке физкультуры меня взяли в команду по пионерболу, и в середине урока, когда все шло хорошо, я вдруг сильно закашляла и из-за этого пропустила мяч, тогда один из мальчиков сильно разозлился и толкнул меня рукой, от чего я полетела на землю, и мне было так обидно, прям до слез, что я всех подвела, но слезы не вызвали жалости и прощения, наоборот, он сказал, что девчонке не место на поле, тем более плаксе, тогда я размазала слезы по щекам и гордо сообщила, что я больше так не буду. И больше не плакала. Ни разу, даже когда оставалась одна, а еще старалась никого не разочаровывать.
Снова поворачиваюсь к новенькой, переживая о том, что некрасиво отвлекаться на других ребят во время знакомства, но я вообще всегда на что-нибудь отвлекаюсь, даже учительница уже перестала делать мне замечания.
— Когда говоришь свое имя, надо протягивать руку, — деловито сообщаю, хватая ее за мягкую горячую ладонь, а затем отпуская. Кажется, она совсем домашняя, дети, переведенные из других приютов, обычно более бойкие и общительные.
— Как это не знаешь, — кидаю свою кисть на парту, и та оставляет мутные водянистые разводы. Не то, чтобы я неряха, но вокруг меня всегда царит хаос. Вот лист перед Ким чистый, ровный и белый, вода в баночке прозрачная и новые краски, в то время как мой валяется по диагонали, вода в банке бурая и вся палитра тоже какая-то грязная. Потом помою. Да и рисунок мой может и был бы ничего такой, если бы я его не помяла и не заляпала, когда красила сначала море, а затем небо… Просто море всегда синее, а вот небо может быть и черным, если ночь. У меня была ночь.
— А фильмы про пиратов или мультики? — Я вот точно знаю, что мне нравится, а что нет. Мне нравится вкус бананового мороженного и собаки, нравится спорт, свежий воздух и бегать, не нравится болеть и когда Гарри ко мне пристает или, когда Ник заталкивает мне за шиворот комок бумаги…
Девочка аккуратно макает кисть в воду, затем также сосредоточенно и медленно возит ее кончик в коричневой краске.
— Красиво выходит, — у нас были дети, которые рисовали хорошо, их работы даже висели на стенде. Мои тоже висели, но, наверное, из вежливости, потому что я понимала, что мои рисунки немного хуже, чем у других. Конечно, были и те, кто рисовал более ужасно, чем я… Но не девочки.
Не знала, что искренний комплимент может вызвать такую реакцию, от ее взгляда в упор мне стало даже как-то не по себе, но улыбка не сошла с моего лица.
Я взяла еще немного краски и быстро намазала на рисунке черное небо, тыкая туда желтые звезды, который больше напоминали кляксы. Сойдет.
— Смешная фамилия, — и я действительно смеюсь, поднимая руку и привлекая внимание миссис Ламберт. — А можно спросить?
Да, Энди, что ты хотела? — Довольно улыбаюсь, потому что все замолчали и ждут моего вопроса.
— Вот у Ким фамилия Энглерт, это не американская фамилия? — Можно было бы спросить напрямую у рыжей, но вряд ли она знает, если не может определить даже то, нравятся ей пираты или нет.
Женщина выглядит сбитой с толку. Мои вопросы вообще часто озадачивают взрослых, а еще чаще задерживают других детей на уроке, от чего они начинают психовать.
Учительница отвечает, что точно не знает, но посмотрит и расскажет нам об этой фамилии завтра. Меня такой расклад устраивает более чем.
— Энди, — или что она имеет в виду? Как меня еще можно называть. — Говорила же, меня зовут Энди Джоэп, ну, если тебе проще по кличке, то Тасмания, — так меня назвал один парень из восьмого класса, когда прошлым летом заметил, что родимое пятно на лопатке похоже на этот остров. Я спросила, что такое Тасмания, и он посоветовал учить географию и смотреть на карту. Вот, теперь я знала, что Тасмания — это остров, правда, не знала, где, да и не важно.
— Надоело мне рисовать, — скрещиваю руки на груди, и, насупившись, откидываюсь на спинку стула, качаясь на нем. Пару раз уже летела спиной на пол, но привычка не менялась.
Наконец, раздается звонок, и, словно я только этого и ждала, беру наши баночки с водой и, расталкивая других, пролезаю к раковине первой, чтобы вылить грязную воду. Мне бы еще краски и кисти помыть, но я забыла…
Убрав банки на полочку, я возвращаюсь к парте, около которой меня (меня же?) все еще ждет Ким. Сейчас у нас большая перемена, затем обед, спортивные тренировки и сончас.
— До обеда еще полчаса, — в кабинете висят круглые часы над доской, я уже очень хорошо понимаю время по стрелкам, хоть у меня и есть к этим умникам, придумавшим часы, несколько вопросов. — Так что могу показать тебе местность, — она, вроде бы, хотела тут все посмотреть.
Почти все ребята пялятся на нас, в особенности на Энглерт, и, наверное, думают, чего я с ней вожусь. А я люблю знакомиться, мне бывает тут скучно, а новые люди вызывают интерес. Когда мы оказываемся в коридоре, я иду чуть впереди нее, смешиваясь с толпой других учеников, но оглядываюсь, чтобы не потерять девочку из поля зрения.
— Где твои мама и папа? Они умерли? — Обычно, родители умирают. Авария на машине или еще что-нибудь. Родители Уайта просто пропали. Были и не стало, не понимаю, как такое возможно. — И почему ты почти все время молчишь? Я тебе не нравлюсь? — Задаю этот вопрос обеспокоенно, потому что, если и правда не нравлюсь, то очень жаль. Даже вытираю руки, испачканные в краске, о свою голубую кофту, кофта от этого чище не становится, зато руки да.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+2

6

На самом деле, не знать, нравится тебе что-то или нет, очень легко. Нужно попросту не думать о том, что тебе нравится, и всё. И о том, что не нравится, тоже не думать. Я, наверное, вообще не очень много думала, в голове было как-то пусто, и в основном я наблюдала за тем, что происходит вокруг. Вот, пожалуй, наблюдать мне нравилось. Часами сидеть на одном месте, на скамейке, или на подоконнике, и смотреть на людей, или на животных, или на птиц. На птиц и животных было интереснее. Я не всегда была такая, на самом деле. Просто что-то во мне переменилось, и вдруг стало всё равно. Не знаю, хорошо это или плохо... Но всем вокруг было всё равно, значит, ничего страшного.
Испуганно вздрагиваю, когда к нам поворачивается мальчик и наезжает на Энди. Я бы на её место тут же замолчала, хотя я и так, вообще-то, молчу. Но девочка ему отвечает, и я смотрю на неё почти как на героиню. Я бы ни за что не осмелилась вот так же... В старом приюте меня не обижали, но иногда кому-то приходило в голову обратиться ко мне как-то грубо, но я не отвечала. Сбегала и пряталась. Мне не очень нравилось быть трусихой, но по-другому просто не получалось. Так я в итоге осталась одна, слишком часто опасалась, слишком часто боялась. Со мной работал психолог, но ей было это не очень интересно. Она сначала долго вытягивала из меня слова, показывала разные картинки. Потом вздыхала, говорила, что сейчас придет, а возвращалась, когда оставалось пара минут от сеанса. Это была взрослая женщина с грустным взглядом и усталым лицом. Наверное, ей было легко со мной. Я просто молчала, в то время как другие дети вели себя, как дикари. Кричали, кусались, плевались. Это ничего, что она уходила. Всем иногда нужен отдых, а со мной очевидно всё в порядке.

- Фильмы про пиратов и пираты - это не одно и то же? - спрашиваю очень осторожно, и смотрю на Энди немного испуганно. Вдруг она решит, что я грублю ей, и разозлится? Я не люблю злить людей, они от этого краснеют и говорят гадости. Но Энди не злится. Она хвалит мой рисунок, и я даже решаю отплатить ей тем же: - У тебя тоже красиво, - хотя это не правда. Слишком много воды, если нанести на кисточку больше краски, не окуная её в воду, то можно поправить контуры, и даже море не будет больше утекать в небо. Я могу сделать это, но вряд ли Энди разрешит.
А потом девочка вдруг поднимает руку и задает вопрос. Все ребята поворачиваются к нам, взор учительницы так же обращен к нам. Чувствую, как мне становится жарко, и к щекам приливает краска. Я не люблю много внимания, даже боюсь, а сейчас все смотрят на нас. Опускаю глаза в парту и до боли в пальцах сжимаю края стола. Моё лицо сейчас, наверное, одного цвета с волосами. Ох... Хорошо, что всё заканчивается очень быстро. Немного злюсь на блондинку на её поступок, но сказать не решаюсь. Вместо этого:
- Мои родители приехали в Америку из Новой Зеландии, это где Австралия. Может там такие фамилии? - я знаю, потому что когда-то давно сама интересовалась. Энглерт - и правда не совсем обычная фамилия. - Джоэп - тоже необычная. Никогда не слышала, - неожиданно для самой себя, я разговариваю. Всё еще проговариваю большинство реплик в своей голове, не давая им шанса быть услышанными, но что-то озвучиваю. Не могу пока сказать, нравится мне в Городе Детей или нет, но ощущения... необычные.
- А почему Тасмания?

Звенит звонок, и я не успеваю ничего сделать, Энди уже бежит к раковине, чтобы вылить воду. Аккуратно складываю принадлежности, сетуя на то, что не могу помыть кисточку. Мне с одной стороны не хочется обижать Джоэп своим принципиальным походом к раковине, а с другой не хочется протискивать туда, в толпу незнакомых людей. Мысль об этом меня даже как-то пугает...

Детей здесь намного больше, чем в моем старом приюте. Мы пробираемся через толпу, и я встречаю на себе любопытные взгляды. От них мне неуютно, хочется спрятаться. Сама не замечаю, как вцепляюсь своей ладошкой в ладонь Энди, потому что боюсь отстать и потеряться.
Мы идем по коридору, потом спускаемся по лестнице и, кажется, идем к выходу. Она так хорошо здесь ориентируется, а мне здание кажется огромным, в таком легко заблудится. И это ведь всего одно здание, я видела, что их намного больше.
Не люблю рассказывать о своих родителях. И я даже решаю промолчать, не отвечать на этот вопрос, но Энди очень некстати интересуется причинами моего молчания. Затем выдает весьма интересную теорию, которая, впрочем, не имеет ничего общего с реальностью. Удивленно вскидываю брови и даже поднимаю на неё глаза. Обычно я смотрю куда-то в пол, так проще оставаться незаметной. - Нет, что ты, нравишься. Я не знаю, почему я молчу... - я правда не знаю. Почему трава зеленая, а небо голубое? Почему я молчу?
Не отвечать на вопрос теперь, наверное, не вежливо.
- Они пропали. Закрыли меня дома и куда-то делись. Я долго была дома, потом вылезла из окна и пошла к соседке. От неё меня почти сразу забрали в приют, - я говорю об этом спокойно и отстраненно, даже почти сухо, но я не всегда была такая спокойная. Еще год назад, стоило мне только подумать о родителях, как я начинала плакать. Словно кто-то поворачивал краник, и из глаз неконтролируемо лились слезы. Но я, наверное, пережила это, потому что в один день вдруг перестала плакать, и данная тема перестала меня волновать. А вот про Стивена говорить всё еще сложно, поэтому я не рассказываю о нем.
Не очень хорошо умею поддерживать разговор, слабо владею приемами общения, которыми другие дети овладевают в раннем возрасте. Но что-то я все-таки знаю. Например, что можно начать задавать вопросы тоже, чтобы увести от неприятной темы, либо чтобы молчать и слушать. Молчать и слушать - самый идеальный вариант общения.
- А ты тут давно? Где твои родители?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

0

7

Когда Ким спрашивает, одно и то же фильмы о пиратах и просто пираты или нет, мне хочется ударить себя рукой по лбу. Это же элементарно! Вот я люблю кошек, мне нравится их трогать и гладить, фильмы о кошках тоже нормальные, но уже не так интересно, а вот книги о жизни усатых и полосатых — это просто тоска смертная. А еще мне нельзя заводить домашних животных, так сказал доктор, потому что у меня на них аллергия, но когда я гладила пушистую Мону в нашем питомнике, то чувствовала себя прекрасно.
— Конечно же нет! — Мой возмутительный тон слышно в противоположном углу класса. — Объясню после урока, — если не забуду, но, скорее всего, через десять минут пираты перестанут меня интересовать, к тому же, уже порядком надоело слушать про них целую неделю, но прошлая была про Африку, и это было еще скучнее.
Обреченно кидаю прощальный взгляд на свой рисунок, подглядывая, что там у ребят, сидящих за соседними партами. Вот у Брута вообще рисунок выполнен карандашом, и так красиво, будто бы он видел настоящий корабль и рисовал его по памяти, а у его соседа Мэтта все очень плохо, даже хуже, чем у меня.
— Думаешь? — Снова скептически смотрю на свой лист, и решаю, что даже если это не правда, то все равно приятно. Я люблю, когда меня хвалят, но пока что заливать оды в мою честь нет повода: рисую я так себе, пою тоже вполне обычно, и отметки в школе у меня чаще всего «В» и «С». Грустно быть такой бездарностью, но, может быть, я просто еще не нашла что-то свое, то, что у меня будет получаться лучше, чем у других? Вот на той неделе к нам приезжали волонтеры и проводили мастер-класс по выжиганию по дереву. По дереву лучше ползать, а кому нужны эти доски с рисунками? Не знаю, я обожгла себе палец и решила, что это тоже не мое…

— Австралия — это материк, верно? Тогда Новая Зеландия — это страна? И почему ты в Америке? У них нет своих детских приютов? — Возможно, мои вопросы звучат грубо и бестактно, на самом деле я не со зла, просто пока еще не понимаю, что моя прямолинейность может всерьез обижать и приводить к печальным последствиям. — Она от голландского имени, так сказал директор. Когда искали моих родственников, в Сакраменто и во всей стране не нашли больше никого с такой фамилией, кто-то даже говорил, что могли ошибиться в документах и спутать последнюю букву. Взрослые вечно пишут ее как Джоэл, — недовольно закатываю глаза, не понимая, как можно написать с ошибкой слово, в котором всего четыре буквы, лично мне казалось, что у меня очень легкая и простая фамилия. — Но мне моя фамилия нравится больше имени, имя какое-то тупое, — я и к себе отношусь довольно самокритично, с юмором. — А твое напоминает мне что-то кукольное. Мою куклу в пять лет звали Кимберли, так было написано на коробке.

Должно быть, на фоне Ким я выгляжу очень общительной и болтливой, на каждую ее реплику у меня в голове целый рассказ, история из фантазий и воспоминаний, которой мне хочется поделиться с новенькой.
— Потому что у меня на спине, — оборачиваюсь, вспоминая о том, что сейчас на мне майка и кофта и я не смогу показать и вздыхаю, — есть родимое пятно, оно похоже на остров, который называется Тасмания. Я пока не выяснила, где он находится, но можно спросить в библиотеке. Значит, ты австралийка?

Мы бы могли еще долго разговаривать, но, увы, звонок заставляет покинуть нагретое место за последней партой. Чаще всего я хожу по школе с кем-нибудь из своих друзей, вчера это был Арми, а сегодня его уже нет, я не особо-то привязываюсь к людям, потому что знаю, что для взрослых мы — работа, а других детей забирают очень быстро, тут вечная текучка «кадров». Прям таки настоящий магазин из детей. Из стареньких только Ник, Гарри, Нора и еще пара ребят. Мальчики очень вредные, и поэтому не нравятся взрослым парам, почему Линтон никто не забрал, я не знаю, а про меня и так все известно — никто не хочет брать больного ребенка, ну и ладно.
Ее теплая ладонь впивается в мою, и я вздрагиваю от неожиданности, но руки не убираю. С семи лет я в каком-то роде одиночка, я со всеми и ни с кем, не хочу плакать, когда у меня будут забирать друзей. Пойдя так пару метров, я все же выдергиваю руку, и, сжав губы, объясняю причину своего поведения.
— Тебя скоро заберут новые родители, а меня нет, — тут надо добавить, что я не хочу слишком сильно дружить и дорожить ей, но не знаю, как это сформулировать, потому молчу, снова улыбаясь, обгоняя девочку и поворачиваясь к ней лицом, а к дороге спиной, так и иду задом наперед, пока не врезаюсь в старшеклассника. Тот, на удивление, не пихает меня, покрывая матом, а нормально отодвигает за плечи и советует не считать ворон.
— Пропали без вести, как родители Гарри? Ничего себе, — история Ким довольно обычная, и, как ни странно, я слышу ее постоянно от других новеньких. — Если ты захочешь, можешь сходить в социальный кабинет на первом этаже и спросить, что с ними. Там работает Лори, она все рассказывает.
Девочка тоже начинает меня спрашивать, и я довольна этим. Люблю говорить о себе, мне кажется, если у кого-то призвание рисовать корабли, то у меня — разговаривать, не важно, о чем, мне просто нравилось. — Они умерли очень давно, — вот так легко и просто я говорю об этом, потому что не знала их. — Мама умерла, когда я появилась на свет, как в испанских сериалах, — мы один такой смотрим по вечерам с воспитательницей на ковре у телевизора, — а папа, кажется, получил травму на работе. Жаль, что я даже не помню их, — жаль и не больше, я не чувствую, что люблю их. Любовь, кажется, надо заслужить? Вот мистера Хопса я очень люблю, он всегда спрашивает, как у меня дела и как я себя чувствую, а родители…

Мы спускаемся по лестнице на первый этаж, где расположены шкафчики для школьных принадлежностей. У меня с собой всегда всего две вещи — ингалятор, который надо менять раз в месяц у медсестры, и ключ от шкафа. Ранца нет, для приюта это дорого, покупать всем детям портфели, потому я с утра просто беру нужные тетради и учебники и иду на уроки с ними в руках.
— А тебе забыли ключ дать? — Видимо да, потому я забираю у девочки из рук кисть и краски, и небрежно закидываю их на полку рядом со своими. — Напомни завтра училке, а пока можешь пользоваться моим.

Пока мы разговаривали, многие ребята уже убежали на поле играть в мяч, стадион прекрасно видно со школьного крыльца. В понедельник тренируются бросать мяч в кольцо самые взрослые школьники, это баскетбол, надо быть очень высокой и сильной, чтобы в него играть, во вторник пионербол, туда берут и учеников младшей школы, в среду — волейбол и стадион захватывают дети из средних классов, сегодня четверг — футбол, в него тоже берут в основном лет с двенадцати, но Гарри вот взяли сейчас. Мы неспеша идем мимо поля, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на пинающих мячик детей.
— Ты запишешься потом в какую-нибудь команду? — Вряд ли успеет, ее заберут раньше, но, если бы успела, я бы за нее болела. — Что из спортивных игр тебе нравится больше всего? Мне нравится футбол, вот тот мальчик, — тыкаю пальцем в одного из нападающих, который толкнул парня из другой команды, — нарушает правила, и никто ему ничего не говорит. — Я часто смотрела на них, сидя на газоне или на дереве и уже выучила кое-какие словечки вроде «штрафные очки» и «пенальти».
— Откуда начнем смотреть приют? Можно пойти к дому, где кабинет директора, или в парк, — махаю рукой в другую сторону, — или можем залезть вот на то дерево, — его крона торчит за школой, — и с него будет видно все и сразу, — не могу удержаться от коварной ухмылки на своем лице.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

8

- Вроде бы, - отвечаю не слишком уверенно, потому что на уроках мы пока очень бегло проходили карту мира, больше разбирали штаты Америки, ну либо я слушала не слишком внимательно. Когда-нибудь я уверенно скажу, что Австралия - материк. И еще расскажу, что Новая Зеландия - остров, который находится рядом с Австалией. Более того, когда-нибудь я смогу рассказать о том, что Тасмания - тоже остров, который находится около Австралии, и оба острова находятся примерно с одной стороны от материка. Их разделяет Тасманово море. Когда-нибудь я выучу это, буду рассказывать гордо, и считать, что такое стечение обстоятельство - очень символично. Девочка, родом из Новой Зеландии, дружит с девочкой, которую все зовут Тасмания. Это "когда-нибудь" случится уже года через два-три... А пока:
- Я не уверена. Кажется, что страна. Но я родилась в Америке и никогда там не была, поэтому я тут, - я плохо разбираюсь в таких понятиях, как гражданство, но оно у меня американское, родители никогда никуда уезжали, мы всегда были только дома, хотя один раз я попросила поехать в Новую Зеландию, а мама с папой странно переглянулись.
- А где Голландия находится? - я вот не знаю, но может Энди знает? И сразу следом еще один вопрос. Сама того не замечая, я начинаю вливаться в беседу. Оказывает, общаться - приятно. Но я уже почти не помню, как оно...
- Андреа не нравится? А по-моему нормальное, как из того сериала, который смотрят воспитательницы... - я этого не подозреваю, но мы с Энди говорим об одном и том же сериале, потому что воспитательницы кругом очень похожие, и хобби у них тоже похожие. Как и интересы.

- У вас есть библиотека? - хотя правильнее было бы спросить "у вас еще и библиотека есть?!". В таком виде вопрос бы лучше отражал мою реакцию на слова девочки. В нашем приюте был один большой корпус, на первом и втором этаже жилые комнаты, а еще на первом была кухня со столовой, главный зал для проведения всяких собраний, а еще гостиная, она же игровая. Всё, ни о какой библиотеки и речи быть не могло, хотя можно было съездить в городскую. Можно было... Но проблематично. Потому что кататься в другой конец города, только ради какой-то книжки, воспитатели из-за меня не желали. Первые два раза я мужественно терпела кислое лицо воспитательницы, крепко держащей меня за руку, но потом это молчаливое осуждения, эта скука во взгляде и желание оказаться как можно скорее в другом месте, меня добили. Мне не нравилось причинять неудобства людям вокруг, поэтому я решила, что просто перестану читать. Точнее, буду читать то, что задают в школе. - Мы можем сами посмотреть на карте, - тот факт, что я не знаю, где находится страна, откуда я родом, немного меня смущает. - Не знаю, Новая Зеландия - не совсем то же самое, что Австалия... - хотя австралийкой быть, наверное, прикольно. Только какая из меня австралийка, если я даже кенгуру никогда не видела? Правильно, никакая, потому что я какой-то другой национальности, не знаю какой. Если бы мне стало вдруг интересно, если бы я решила копнуть глубже, то узнала бы, что мои родители - коренные жители Новой Зеландии, были потомками поселенцев. Мать родом из Шотландии, именно из-за неё у меня рыжие волосы и веснушки, а отец - огромная, запутанная смесь национальностей, но что-то куда-то в сторону Германии. Смесь бульдога с носорогом, короче. Захочешь определиться с национальностью, и не сможешь... Хорошо, что я не хотела.

Точно так же не хотела, как и узнавать что-то про родителей. Я любила маму с папой, но в приюте меня как будто от них отрезало. Мне не интересно, куда они делись и почему поступили с нами так. Я, наверное, виню их в том, что случилось, но даже знать о них ничего не хочу. И я уже почти готова промолчать, потому что всегда так делаю, если тема для разговора мне не нравится, но потом вспоминаю, что Энди расстраивается, когда я молчу.
- Я не очень хочу знать, что с ними. А твоих родителей жалко, - это всё, что я могу выдавить из себя, хотя мне, вообще-то, вовсе не жалко. С нами со всеми что-то случилось, мы оказались в приюте не потому, что захотели сами, и не потому, что судьба была к нам милостива. На жалость просто не остается сил, какая разница? Мы все здесь такие, однако мы не заслуживаем жалости. Скорее, понимания...

- Не знаю, запишусь ли, - я часто говорю, что не знаю, потому что чаще всего не уверена или правда не знаю. - А почему ты не играешь в футбол, раз тебе нравится? - я вглядываюсь в фигурки на футбольном поле, и почти припадаю лицом к окну. Напротив моего носа образуется влажный круг, но мне почему-то хочется посмотреть. Мальчик, про которого Энди говорит, выглядит очень красивым - первая мысль, которая приходит в мою голову. В нашем старом приюте все мальчишки были какие-то страшные, хотя я не так, чтобы очень много о нем думала. А этот красивый... - Пойдем мимо футбольного поля? Как ты узнала, что он нарушает правила? - я не знаю правил этой игры, она для меня - теплый лес. И даже если бы все вдруг начали драться, я бы не удивилась и подумала, что так и должно быть. Вот в американском футболе, например, постоянно дерутся и толкаются, это как часть игры. Может тут так же?

На улице тепло, светит солнце и я щурюсь, подставляя лицо его лучам. Иногда прикрываю глаза ладошкой и смотрю на футбольное поле. Интересно, как его зовут? По какой-то непонятной причине, боюсь спросить у Энди, хотя она наверняка знает.
Мы идем, и я размышляю о том, что Энди сказала до этого. Что меня заберут в семью, а её нет. Почему это, интересно?
- Почему меня заберут, а тебя нет? И я не думаю, что смогу залезть на дерево, оно выглядит высоким... И нас не поругают?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

+1

9

Ура, мне удалось разговорить Кимберли, и она теперь сама задает вопросы. Не всегда такие, какие я хочу слышать или на какие хочу отвечать, но задает. Еще в кабинете я ответила ей, что понятия не имею, где находится Голландия, и, по правде говоря, я очень плохо понимаю карты, ну, то есть там все написано и все ясно для воспитательницы, но для меня не понятно, особенно то, зачем расчерчивать землю на меридианы и параллели, это такие черточки по всему глобусу, ведь на земле их нет. Взрослые отвечали мне, что для различения температуры и часовых поясов, меня же это сбивает и путает. Наверное, география тоже не мое, и чуть позже, лет в двенадцать, я найду этому окончательное подтверждение, так и не сумев полюбить школу, буду всегда списывать математику и физику у Эда, а литературу, историю и прочие гуманитарные предметы у Энглерт, и это ведь при том, что я далеко не глупая ни тогда, ни сейчас, я многое понимала, но мне было не интересно. Последняя книга, которую мы с Арми читали — энциклопедия о космосе, это было вчера после полдника в библиотеке. Я без труда запомнила названия всех планет и их порядок, а куда применить эти знания понятия не имела, скорее всего, космос, как и пираты, будут интересовать меня не больше недели.
Уже в коридоре, когда мы обе оказываемся около большого окна, из которого открывается прекрасный вид на парк и футбольное поле, я вспоминаю о своем имени.
— Еще я знаю, что одну актрису зовут Андреа. Андреа Дель Бока, мне про нее говорила миссис Беннет, когда они с нашей воспитательницей смотрели свой сериал, но эта Андреа уже старая и тоже из той страны, которая производит сериалы для воспитателей. Так что я понятия не имею, как связана Голландия, мое имя и моя фамилия, и где эта страна. Знаю, что из нее доставляют тюльпаны во все страны мира, и они называются по особому «голландские тюльпаны».
Позже меня вообще перестанут интересовать мои корни, и ни я, ни Ким, ни взрослые, никто и никогда уже не узнает о том, откуда я, и что родилась я не в Америке, а в Нидерландах, и что моя настоящая фамилия — не Джоэп, а какая-то другая, и даже о том, что у меня есть второе имя — Хенни, что означает «маленькая правительница». Иногда некоторых вещей вообще лучше не знать, так что Ким права, пусть не ходит к Лори и не спрашивает ничего. Некоторые дети спрашивают, и выходят оттуда, из социального кабинета, или заплаканными, или очень молчаливыми, как  будто из них высосали все эмоции.
Я никогда не узнаю о том, что была похищена у своих настоящих родителей и продана или отдана американскому мужчине, Норману Джоэпу, который так удачно действительно получил удар током при невыясненных обстоятельствах и умер, что где-то в другой стране меня все еще ищут… И будут искать всегда, но никогда не найдут, что моя кузина — Катарина-Амалия Беатрикс Кармен Виктория ван Амсберг тоже живет в Сакраменто, и один раз в шестнадцать лет я пройду мимо нее на улице, что она вернется домой и займет место принцессы Нидерландов, а потом станет королевой. Сакраменто — это бермудский треугольник, в нем все теряются и не узнают друг друга, прямо как в сериале воспитательниц.
Хорошо, что судьба пощадит меня и избавит от подробностей вникания в биографию родителей-герцогов. Хорошо, что я вырасту простой девочкой из приюта, доброй и открытой.
— Угу, — согласно киваю в ответ, но не испытываю жалости к своим родителям, как можно жалеть о том, или того, чего у тебя никогда не было?
Девочка прижимается лбом и носом к стеклу, я же просто стою рядом и внимательно слежу за перемещением мяча, теряя нить нашего разговора.
— Я еще не доросла, — немного грубо отвечаю Ким, потому что не хочу сознаваться в истинной причине, хотя на поле есть два мальчика моего возраста — Гарри и Брут, старшие к ним относятся как к равным и считают, что те действительно хороши в футболе, а по-моему, Гарри просто привлекает к себе внимание постоянным нарушением правил, но на тренировке вообще все играют как хотят, просто развлекаются.
— Ага, пойдем, — дергаю ее за рукав кофты и тяну на выход, на крыльцо, от которого узкая тропинка вела в сторону поля.
— Я часто наблюдаю за ними и уже выучила правила, к тому же тут все понятно, нельзя пинать соперника, толкать его, напрыгивать, а Гарри только что пнут того мальчика, — тыкаю пальцем в незнакомого мне блондина из класса так пятого. — И вот тот, —указываю на другого парня из «нашей» команды, — трогал мяч рукой, так тоже нельзя, это же не пионербол, — пожимаю плечами, потому что мне все это кажется таким очевидным и лежащим на поверхности, что я не догоняю, над чем тут думать и что знать.
— А ты запишись обязательно в пионербол, думаю, у тебя здорово получится, — улыбаюсь Ким, а затем отворачиваюсь, продолжая смотреть за игрой, приставив руку козырьком ко лбу.
— Всех забирают, тех, кто здесь с первого класса, очень мало, — поясняю Энглерт, загибая пальцы, — Гарри, тот, который нарушал правила, Ник, его ты, наверное, не заметила, — Уэйн не сильно приметный и яркий, к тому же у него всегда недовольный вид, — я и Нора, но, Нору, кажется, возвращали, не помню, — с Линтон мы не сильно много общаемся, потому что она дружит с мальчиками, а мальчики любят бегать. — «Город детей» почти как настоящий магазин, новые родители приходят и выбирают того, кто красивее, умнее. Иногда даже тесты нам всякие делают. Так что тебе надо хорошо учиться и записаться в разные кружки, чтобы понравиться будущим маме и папе. Ты здорово рисуешь, после полдника тут можно рисовать на дополнительных занятиях. И да, тут есть не только библиотека, но и контактный зоопарк, велосипеды, скейты, — даже у меня не хватает пальцев и памяти, чтобы перечислить все, что делает это место крутым. — Еще можно играть в шахматы, шашки и домино, в карты, правда, нельзя. — Кажется, меня снова занесло с болтовней.
Мы идем к дереву за школой, оно странное, у него как бы три ствола, вырастающих из одной точки.
— Это тебе мама всегда говорила, что у тебя ничего не получится? — Недовольно хмурюсь, пытаясь найти хоть одну причину, по которой Ким не залезет на дерево. У меня же получается, да и у других детей тоже. — Получится. Просто делай как я. Не заругают, если не увидят, — ставлю ногу между стволов и подтягиваюсь, сильно высоко я пока тоже не залезала, было немного страшно, но когда-нибудь я обязательно залезу выше, гораздо выше.
— Я не играю в футбол, потому что у меня астма, — ловко переставляю руки и ноги, даже не оборачиваясь на Ким, не хочу смотреть на эту жалость во взгляде.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

10

Интересно, почему она сказала, что у меня здорово получится играть в пионербол? Я с трудом представляла, что это такое, а значит не могла знать правил. Может быть, она сказала это из вежливости, не имела ввиду всерьез, но я цепляюсь за её слова и не могу выкинуть их из головы. Если говорить на чистоту, то записываться куда-либо мне попросту старше. Потому что нужно пойти, поговорить с кем-то, затем контактировать с другими детьми, общаться с ними, что-то делать вместе. Я не была уверена в том, что хочу этого, потому что дети в старом приюте были в основном грубые и недружелюбные, им нравилось задираться и обзываться, а еще они ходили кучками, и я очень скоро поняла, что мне частью такой "кучки" не стать. Хотя, если здесь все дети такие, как Энди, то мне будет не сложно с ними подружиться... И тут же себя одергиваю. Нет, не все дети такие, как Энди. Вспоминаю грубого мальчика с передней парты, поворачиваю голову и смотрю на Гарри (Энди произнесла его имя и я сразу его запомнила), который опять кого-то толкает. Тут тоже хватает грубиянов... И Энди, то вроде милая и дружелюбная, а то я чувствую, как она отгораживается. Наверное, её можно понять? Но мне было сложно...

Мы идем рядом с Энди, она чуть впереди меня, и я слушаю-слушаю-слушаю, а она говорит-говорит-говорит. Пожалуй, надо продолжать задавать вопросы, чтобы молчать. Пожалуй, ей не зря разрешили провести мне эту экскурсию, у неё здорово получалось.
- Вам здесь очень повезло. В приюте, котором я была до этого, не было ничего подобного. А детей много, и много моего возраста. Только на магазин это не похоже, взрослые приходят редко, берут только маленьких, а иногда просто смотрят и уходят, больше не возвращаю, - я вспоминаю это, и мне начинает казаться, что я знаю, почему Энди так странно себя ведет, когда мы касаемся этих тем. В старом приюте, все старшие дети были злые и озлобленные. Я как-то спросила у моей воспитательницы, почему они такие, а она сказала, что у них не осталось надежды. Больше всего они были походи на беспризорников, хотя и ухоженные. Плохое воспитание, никаких манер, хмурый взгляд исподлобья. Если тебе исполнялось хотя бы двенадцать лет в том месте, то всё, считай, что твой поезд ушел. Нет никакого шанса вырваться из приюта и обзавестись даже не очень хорошей семьей. Воспитательницы бы не рассказала бы мне этого, будь я старше. Но мне всего девять лет, и в конце рассказа она уверенно заявила, что меня-то точно заберут. Вот и Энди была в этом уверена... А еще Энди, может, была тоже как те взрослые дети? Без надежды?
- Мне кажется, ты зря так. Тебя тоже заберут, может быть, даже раньше, чем меня. И уж точно раньше, чем противного Гарри, который нарушает правила, - я улыбаюсь чуть шире и издаю что-то похожее на смешок. Кажется, я впервые за три года попыталась пошутить.

- Я тогда хочу посмотреть на зоопарк, - не знаю, чем домашний зоопарк отличается от обычного, но мне представляются самые настоящие животные, слоны и волки, львы и тигры. Потом выяснится, что вместо слонов там морские свинки, а вместо волков хомяки с лягушками, но я всё равно не расстроюсь. Животные мне нравились.

- Что такое астма? - мне еще хочется спросить, не заразно ли это, потому что я, вообще-то, за руку её брала и всё такое. Но это было бы невежливо, плюс, вряд ли ей бы разрешили так спокойно ходить среди других детей, если бы она болела чем-то заразным.
Я слегка отстаю от Энди, всё еще сомневаясь по поводу того, что лезть стоит. Но не хочу показаться трусихой, поэтому обреченно вздыхаю, и ставлю ногу между стволов. Повторяю за Энди, хватаюсь за ветки руками, нахожу в коре выбоинки, и это легко, потому что деревом явно часто пользуются, выбоинки крупные, ставить в них ногу удобно.
Мы оказываемся на самой вершине, среди густой зелени. Если отодвинуть ветку, то и правда все-все видно. Размер этого места в очередной раз меня потрясает. Мы сидим напротив друг друга, Энди выбирает себе более тонкую ветку, и мне она не кажется слишком устойчивой. Оглядываюсь по сторонам, затем смотрю вниз и сердце вдруг уходит в пятки. Крепче вцепляюсь пальцами в ветку под собой и теперь боюсь упасть, как и смотреть вниз. Я не знала, что боюсь высоты. У меня никогда не было поводов это узнать... Но ладно, главное не смотреть вниз.
- А она лечится, эта астма? И ветка под тобой какая-то странная, - но Энди не обращает внимание на мой комментарий по поводу ветки, отмахивается, мол, всё в порядке.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

+1

11

Рядом с Ким время летело незаметно, так всегда бывает, когда в приют приводят нового мальчика или девочку, и мне удается привлечь внимание и напроситься на роль гида по приюту. Вы можете взахлеб рассказывать друг другу истории, которые слышали другие, но для вас двоих они будут новы и интересны. Так и о правилах футбола я пыталась поведать каждому своему однокласснику, но многие меня не слушали, или считая, что я сую нос не в свое дело, или потому, что им в принципе футбол не нравился, а Ким вот слушала, и не зевала в это время, не пыталась сменить тему, наоборот, она задавала встречные вопросы и интересовалась тем же, чем и я.
Неужели у меня будет настоящая подруга, такая, которой не в тягость моя болтовня и которая скрасит время одиночества на переменах? Вовремя одергиваю себя, напоминая, что ее скоро заберут, если Энглерт тоже не болеет чем-нибудь вроде астмы. Однажды у нас был мальчик, мы с ним дружили, его тоже не забирали, потому что у него был рак, но почти сразу после обнаружения этого загадочного рака его увезли в больницу, забрали навсегда, и с тех самых пор я даже не знала, каких друзей себе лучше выбирать: больных или здоровых. Я вообще не должна думать о детях в приюте в таком ключе, но ничего не могу с собой поделать, а с такой же астмой, как у меня, среди третьеклассников никого не было.
Ким выглядит грустной, напуганной и потерянной, но никаких следов ни рака, ни астмы, ни даже банальной простуды я не заметила, а значит, ее все-таки заберут, и нам не стоит становиться лучшими подругами. Найду кого-нибудь другого… Эх, жаль нельзя подружиться с Гарри, ему вот тоже нравится футбол, я бы ему рассказала о правилах, которые он нарушает из вредности, и его точно никто не увезет, потому что для взрослых он источник проблем. Воспитательница всегда прикладывает руку к лицу, когда узнает о выходках Уайта.
Гарри со мной не хотел даже здороваться, не то, что общаться, потому я цеплялась за тех, кого на следующий день выбирали новые родители; в свою очередь, сама я не пыталась уже понравится разным семейным парам. Я знала, что надо быть вежливой и доброй, надо улыбаться и интересоваться делами этих людей. Иногда мне говорили, что я очень милая, красивая и смышленая, но затем шли в кабинет к директору, долго там о чем-то говорили и выбирали другую красивую и умную девочку, а я снова оставалась без подруги.
— Наверное, у вас так были какие-то неправильные дети, — иначе почему их никто не забирал? В «Городе детей» задерживались только самые безнадежные варианты: хулиганы, хамы, драчуны, банально неудачники типа Линтон и больные, вроде меня, которых не хотят лечить за деньги, но и на государственном попечении в больнице нас держать тоже нет смысла.
В старших классах есть мальчик, у него какая-то страшная и сложная болезнь из трех слов, не знаю, что у него болит, но он хромает, не сильно, но в футбол его тоже играть не берут и новые родители не спешат забирать, мне его немного жалко, потому что он очень много всего знает и всегда рассказывает мне крутые истории, если нам доводится вместе сидеть на лужайке, а мне всегда стыдно спросить, из-за чего он хромает. — Или ничего не умели. Мистер Хопс говорит, что мало просто мило улыбаться, чтобы привлечь потенциальных маму и папу. Надо учить разные стихи и заниматься игрой в шахматы, лучше всего любить математику и избегать замечаний в дневник. Понимаешь? Когда ты в магазине выбираешь куклу, ты же сначала только смотришь на платье, а потом тебя волнует еще и производитель, ну, чтобы она была качественная, — разумеется, я никогда не покупала кукол в магазине и вообще не выбирала игрушек, что приносили, в то и играла, но слышала, как одна из учительниц объясняла это девочке из пятого класса, которая та получила «С» за тест. — Видимо, в «Городе» больше качественных детей, — я в силу возраста не могла объяснить, что спрос рожает предложение. Если детям есть кому нравится, они будут стараться, а если долгое время никого бы не забирали, пропадал бы энтузиазм. Зато я другим девочкам всегда помогала и делала так, что их выбирали родители, о каждой своей подруге рассказывала только хорошее, что она лучше всех успевает по английскому языку или прекрасно поет, когда мы остается вдвоем, в то время как те девочки половины этого не умели, но их глаза так блестели счастьем, когда я бежала к воротам провожать, и я понимала, что не могу иначе, не могу завидовать друзьям и подводить их, ведь все равно мне приведут новых одноклассников.
— Не заберут, — смахиваю волосы с лица, останавливаясь и рассерженно глядя на девочку. Почему она спорит со мной и обещает то, чего никогда не случится? Хотя, откуда Ким всего знать, если хочет думать, что меня заберут, пусть думает, просто больше не буду говорить об этом, через неделю она найдет новый дом и вообще забудет про весь этот наш сложный разговор о родителях, о футболе, о пиратах… В конце фразы все-таки тоже смеюсь, потому что вспоминаю о злом Гарри, и в сердцах едва ли не желаю ему тоже чего-нибудь вроде астмы, а то чем я заслужила, а он, который всегда и всех задирает, нет, но останавливаюсь, не давая мысли укрепиться в создании. Нельзя ничего плохого желать другим, потому что перед Богом мы все равны: черные и белые, богатые и бедные, здоровые и больные, просто место в другом мире у меня будет лучше; не хочется думать о несправедливости и смерти в такой чудесный день.
— Сходим туда после сончаса, — все равно в это время многие опять носятся по территории, задрав головы и сшибая все на своем пути. — Познакомлю тебя с Баки, — Баки — это морская свинка. Не знаю, почему морские свинки так зовутся, ведь плавать Баки не умеет (я проверяла, стащив животное и засунув его под струю воды в раковине, он пищал и вырывался), да и со свинками, которые нарисованы в учебниках, тоже не имеет ничего общего…

Когда мы уже лезем на дерево, Энглерт спрашивает, глядя в мою спину, о том, что такое астма, и я на некоторое время перестаю лезть вверх и останавливаюсь, оборачиваясь в девочке лицом. — Сама когда-нибудь увидишь, — у меня нет никакого желания рассказывать о том, что такое астма, да и не так уж много я знаю. Просто человек без всяких причин начинает задыхаться, иногда приступ провоцирует аллерген, вроде того же Баки, иногда быстрый бег, а иногда стресс или испуг, но я не могу ограничить себя от всех аллергенов, от активного образа жизни и естественных эмоций. Стараюсь не нервничать и ничего не бояться, но иногда это сложно, сложно контролировать свое тело, но врач сказал, что я научусь, когда стану взрослой.
— Не переживай, это не заразно, — обычно все спрашивают об этом и переживают об этом, будто бы у меня не астма, а чесотка или вши. — Это же не чесотка. — Да и умирают от этой самой астмы, как сказал все тот же врач, очень редко, и то не в Америке, где медицина развита очень хорошо, это утешало, потому что умирать мне не хотелось.
То ли так повлияло нахождение нового человека рядом, то ли разговор о болезни разозлил меня и потребовал выплеска энергии, я залезла высоко, очень высоко, почти в два раза выше того, как забиралась обычно, и, не глядя вниз, потому что может закружиться голова, расположилась на одной из веток, держась левой рукой за ствол.
— Видишь, совсем не страшно, главное, не смотреть вниз.
Второй вопрос про астму игнорирую, потому что не хочу вдруг начать себя жалеть и думать о том, что навсегда останусь такой вот неполноценной. С астмой уже ничего не сделать, но стоит хотя бы попробовать жить так, словно ее нет, верно? И тогда мой организм сам о ней забудет? Я очень хотела в это верить. — Да нормальная, — мне немного страшно и потеют ладони, но не сознаваться же Ким, что я явно переоценила свои силы и залезла слишком высоко? Надеюсь, слезть у нас получится так же легко? Даже замолкаю на какое-то время, выравнивая дыхание после активной деятельности.
Отсюда, сверху, видно почти всю территорию приюта: наш огромный парк, все шесть зданий, высокий забор и лесок за ним, несколько стадионов для спортивных подвижных игр, зрелище захватывает дух. Увы, если ты болеешь астмой, то лучше бы «захватывало дух» пореже и не так буквально, потому что я чувствую, что мне не хватает воздуха, опять то ли стресс, то ли страх… Стараюсь не подавать вида, и, прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов, но это не помогает. Почему воздух не хочет заходить в легкие, если ему ничего не мешает? Если бы был насморк или рот закрыт, то я понимаю, а так… Так это выше моего понимания. Голова начинает болеть, и ироничная мысль проносится в затуманенном сознании. Кажется, Энглерт хотела посмотреть, что такое астма? Вот и посмотрит. Несколько раз кашляю, нащупывая влажными от волнения и страха руками в кармане ингалятор, само это не пройдет… И, когда хватаю его, вытаскивая из одежды, то тот выскальзывает из моих руки и почти бесшумно летит на траву под деревом. Только этого еще не хватало. Прекрасно понимаю, что не смогу слезть, но и просить Ким не хочу, однако, выбора у меня нет. Собрав остаток сил и уловив в кашле перерыв, все же обращаюсь к рыжей.
— Слушай, — глаза от удушья начинают слезиться, — можешь поднять его, пожалуйста? — Я всегда вежливая, даже когда задыхаюсь.
И затем я смотрю вниз, туда, где валяется мой медицинский прибор, хочу разглядеть в траве синий баллончик, но теряюсь равновесие и пугаюсь, разжимая ладони, ветка подо мной хрустит и ломается, а я падаю вниз.
Говорят, что когда умираешь, вся жизнь пролетает перед глазами, но ничего подобного не случилось, значит, я не умирала? Только ветви несколько раз ударили меня по лицу, и я так и не смогла сделать вдох, потому что легкие от страха прилипли к спине. Никакой боли, никаких переломов, я ударилась аккурат затылком о землю и сразу же отключилась, проваливаясь в темноту и окрашивая траву под собой в красный цвет кровью, струящейся из разбитой головы.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]друзья навсегда?[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9Qw.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2a9Qr.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

12

Слушаю Энди, и с одной стороны, её слова меня ужасают. С другой же стороны, я с ней согласна. Трудно оставаться милым, маленьким, наивным ребенком, когда вокруг тебя происходит подобное. На себя начинаешь смотреть, как на товар, и измерять людей словом "качество". Через пару лет мне покажется это унизительным, потому что качество бывает только о неодушевленных предметов, может быть, у породистых животных. Не не у людей. И все-таки, оно у нас было...
- Это странно, что мы должны делать всё это только для того, чтобы у нас появились родители, - опускаю глаза в пол и вздыхаю, но не становлюсь более грустной. Это просто что-то такое, с чем тебе приходится смириться, жить, и это уже задевает.
В школе нам говорили о том, что справедливость в любом случае восторжествует, и я видела, как другие дети верили в эту чушь. Я вот не верила, потому что справедливость на самом деле нет, либо её очень мало. Почему у моих родителей не сложился бизнес, и им пришлось заливать своё горе алкоголем? Несправедливость. Почему они не оказались сильными, не смогли подняться с колен и наладить свою, а заодно мю жизнь? Несправедливость. Почему они бросили нас? Почему Стивен умер? Почему я родилась именно в такой семье, почему попала в приют, а другие дети никогда не попадали в подобную ситуацию? Почему одни болели, а другие нет? Почему одних забирали, а других нет? В моей голове накопилось очень много вопросов, и ответ был всегда один и тот же: несправедливость. Может быть, справедливость все-таки есть, но меня она явно избегала.

- А я и не переживаю, - я бы даже плечами пожала, но руки у меня заняты, корабкаюсь по дереву и боюсь совершать какие-то лишние телодвижения, чтобы не свалиться. Да, я думала о том, что эта болезнь может оказаться заразной, но сама пришла к выводу, что нет. Может быть, я не такая уж и тупая, как говорил про меня Тайлер, старший мальчик из старого приюта. Он какое-то время пытался меня задирать, но я только молчала и смотрела в пол. Тогда он решил, что я тупая, и уже на следующий день так думали все ребята. Меня это не обижало и не оскорбляло, в конце концов, меня перестали обижать и задирать, мол, что с ней связываться, с этой убогой. И это - одна из причин, почему я постоянно смотрела в пол, когда меня вели сегодня по приюту. Быть тупой и убогой иногда удобно, хотя, кажется не здесь, не в этом месте, раз тут есть реальный шанс попасть домой.

Вид отсюда и правда потрясающий. Зеленая трава, много места, спортивная площадка, кругом много детей, я видела, как они смеются и улыбаются. Во мне это зарождает надежду. Может быть, мне тут понравится? Может я тоже, как эти дети, буду ходить, улыбаться и смеяться? Ведь мне никогда на самом деле не нравилось быть забитой и тихой. Просто это было выгодно и удобно, вот я и пользовалась этим, позабыв о том, чтобы быть самой и всё такое. Так учителя говорят, что надо быть самой собой. Но они точно так же говорят про справедливость, и мы уже разобрались, что я думаю по этому поводу. Если не смотреть вниз, то мне замечательно. Может быть, первый раз за очень долгое время, и я даже не замечаю, что Энди начинает вести себя странно.

Оборачиваюсь к ней, когда кашель не прекращается. Смотрю на неё испуганно, ощущение такое, будто она задыхается. До боли в пальцах цепляюсь за ветку и смотрю на неё круглыми, большими от испуга глазами.
- Да, конечно, - произношу на автомате, совсем позабыв о том, что мне страшно смотреть вниз, и что я, вообще-то, понятия не имею, как отсюда слезать. Шумно сглатываю и переставляю ногу на ветку чуть ни же, всё еще руками цепляясь за ствол. У меня сердце уходит в пятки, и я не понимаю: это от страха высоты или от того, что происходит с Энди?
Я успеваю спуститься всего на одну ветку вниз, когда вдруг раздается хруст, от которого у меня екает сердце, а потом мимо меня стремительно пролетает Энди. Смотрю на неё во все глаза, смотрю, как она летит, затем падает, и мне мерещится что-то красное около головы.
Отворачиваюсь и замираю, не в силах пошевелиться, меня всю потряхивает. Не нужно было сюда лезть! Осторожно поворачиваю голову, смотрю вниз и мне хочется реветь: до земли так далеко, я не знаю, как мне слезть!

Но выбор у меня не велик, да? Я стараюсь не смотреть вниз, сосредотачиваюсь на коре под пальцами, на метках, на выбоинках в древесине. Болят руки, трясутся от усталости, и каждые пятьдесят сантиметров я преодолеваю с огромным трудом. Со лба на глаза течет пот, приходится изворачиваться и вытирать его об рукав кофты. Чтоб я еще хоть один раз полезла на дерево... Это мой первый раз, и только посмотрите, чем всё закончилось.

Когда под ногами оказывается земля, я поверить не могу своему счастью. Я сделала это! Однако радоваться рано. Сердце колотится в груди, мне бы остановиться и отдышаться, но я припускаюсь бежать, переставляю ноги так быстро, как только могу. Видел бы меня сейчас наш учитель физкультуры, который отродясь ничего выше C мне не ставил. Не знаю, куда бегу, но туда, где есть люди. Кажется, я прибежала на футбольное поле? Оглядываюсь и всё еще вижу то высокое дерево. Хорошо, смогу показать, куда идти.
Оглядываюсь по сторонам и нахожу на скамейке взрослого, лысого мужчину. Он в красном спортивном костюме и со свистком на шее, наверное какое-то тренер. Подлетаю ему и вцепляюсь в рукав мертвой хваткой, тяну за собой. Я еле стою на ногах, тяжело дышу, но всё-таки пытаюсь донести до него: - Энди.... Ан-ндреа... Упала.. с-с... дерева! Кровь! - учитель подскакивает и просит меня показать, куда бежать. Я указываю на дерево, и он бежит, а за ним бегут дети, которые услышали моё объяснение. Мне тоже хочется бежать, но я валюсь на скамейку и хватаю ртом воздух, словно рыбка, которую выбросили на берег. В легких что-то жжется, пот сыплется градом, и сердце вот-вот выскочит из груди, колит в боку. Физическая форма у меня не слишком хорошая, и прямо сейчас кажется, что я умираю.

- Скажите мне, она хотя бы жива?? - это снова я, всклокоченная и перепуганная, у дверей в лазарет, пытаюсь пропихнуться внутрь, но меня не пускают. Я за весь последний месяц не произносила столько слов, сколько за последние три часа. Я не побоялась узнать у какой-то девочки, куда девают больных детей, а потом даже спросила, где находится лазарет.
- Пустите меня, я её подруга! Она со мной была! - женщина в белом халате смотрит на меня удивленно, но затем приоткрывает дверь так, чтобы я могла проскользнуть внутрь. Я уже давно не была такой настойчивой, как сейчас, но Энди жива, уже пришла в себя, и мне хочется её увидеть.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]навсегда.[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2a9S6.png[/AVA]
[SGN]

And I don't wanna see what I've seen,
To undo what has been done.
Turn off all the lights,
Let the morning come.

https://45.media.tumblr.com/45d609bdcf1e5210e0d647300d28d9f3/tumblr_nzvsztrmWV1tlzb4co1_250.gif

[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хорошие дети не плачут. Глава вторая. О Ким.