Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Благословенный путь


Благословенный путь

Сообщений 1 страница 20 из 56

1

Участники: Sheyena & Guido Montanelli
Sabrina Montanelli
Место:Земля индейцев Кашайя
Время: 12 апреля 2016

http://s0.uploads.ru/vdLwZ.png

Отредактировано Guido Montanelli (2016-05-11 21:14:10)

+1

2

Шейенна сидела на стуле в кухне, щелкая пультом, бесцельно. Она редко касалась телевизора. Времени не оставалось на это. А если и работал он, то как шумовой эффект. Лишь бы не чувствовать, что женщина в огромном доме одна, когда семейство расползалось по своим «работам». Индеанка жалела, что малышка пошла в садик. Привязавшись к девочке, Шей ощущала такую пустоту внутри, когда утром Гвидо увозил Торри. На комбинате ее дел стало все меньше, когда они с Алексом месяцами просидели, вникая во все. И теперь текучка быстро растворялась, что Шейенна едва два часа там бывала. И тут она поняла, что не может без работы. Дом весь перемыт, а когда приезжала Паула помогать, так и вовсе все дела кончались, едва начинались. Даже жаль стало, что Шей приучила Торри убирать за собой игрушки. Хоть бы мишка какой завалялся на полу.
Мелькнул сюжет про Лас Вегас. Мысли о казино в резервации сами всплыли в голове Шейенны. Она медленно поднялась, выходя на веранду, подкуривая. Так проще думалось. Хотя это не трубка, но все же. Индеанка была знакома с законами не понаслышке, и логика и разумность в словах мужа тогда была. Просто время для разговора он выбрал неподходящее. Постройка казино принесла бы доход всем. И ее племени, и Гвидо. Но внутри женщины боролось иное чувство. Ее приближенность к природе, забота о ней (даже сад дома Монтанелли засажен цветами, где только можно) отталкивала идею, чтобы принять ту. Но резервация большая. И есть места, где строительство не сильно нарушит баланс. Тут без деда не обойтись. Говорить по телефону о таких вещах глупо, а значит надо ехать.
- Привет, - с улыбкой Шей откликнулась в трубку, когда услышала голос мужа. – Я собираю вещи, ты забираешь детей и мы едем в резервацию. – Конечно она понимала, что Монтанелли занят, порой даже катастрофически, но сейчас это вопрос едва не «жизни» и «смерти» финансовой конечно. – Я объясню, когда приедешь. Постарайся вырваться на ночь, дня два. Я понимаю, что ты занят. Но поверь, просто так я дергать тебя не стану. Отпроси Дольфо со школы. Завтра он не придет туда. А лучше до понедельника.
Заверив мужа, что ничего страшного не случилось, Шей пошла в кладовку за сумками. Если ей вещи не нужно брать, то Гвидо и детям пару комплектов точно понадобится.
К приезду семьи, она уже стояла готовая на пороге дома, держа в руках большого волка, что купили для Торри.
- Дольфо переодевайся.
- Что за спешка? – мальчик прошел мимо. – Погоди, мы в резервацию? – его лицо тут же заулыбалось. – Угадал?
- Да, но ты не думай, что уроки не будешь делать. Так что бери самое главное.
- А игры ты положила?
- Конечно. Беги. А ты моя красавица, - обняла Торри, потеревшись о щеку девочки носом, повела наверх, - тоже переоденешься. Ну и ты, - смеясь, смотря на мужа, который ничего не понимал, стоял в растерянности, - снимай свой костюм. Дед это не оценит.
Семейство провозилось час, все что-то забывая, хотя Шей старалась угадать прихоти каждого члена ее семьи. Рокки закидывал сумки в багажник, готовый отправиться с ними.
- Привык туда уже ездить? – Шейенна стояла возле машины, держа за ручку крутившуюся Торри, а в другой руке сжимала игрушку, с которой девочка не расставалась.
- Там оказалось интересно.
- А вспомни…
Но мужчина не дал ей закончить, взмахнув рукой.
- Не начинай, - Шей рассмеялась, вспоминая те глупые вопросы и сомнения Рокки, после ее внезапного транса в машине, в ту поездку в бордель. И то как он реагировал на все ее вещи, что потихоньку стали появляться в доме. – Я ж не был знаком так тесно со всем этим.
- А теперь ты понял, что я не сумасшедшая?
- Понял-понял. Запрыгивайте. А то ты какая-то нетерпеливая. Случилось то что?
Из дома вышел Дольфо, ведя с собой Боппо.
- Не оставим же его?
- Нет, он с тоски тут нам всю мебель погрызет. Да и ему тоже прогуляться на воле не помешает.

+1

3

Третья неделя после того, как с него сняли арест, и Гвидо наконец-то привык к новому распорядку жизни, войдя в определённый ритм - с учётом денег, что привезли Кристина и Алекса, возвращению долгов племянника Алекса и его приятеля с той лотереи, и ещё пары махинаций, его дела налаживались - при всём этом, даже в Майами не пришлось лететь, да этим особенно и никогда было заниматься; плюс - та скаковая лошадь, что нашла Шейенна, всё это движение давало возможность сократить время ожидания и продержаться на плаву до того времени, как животное прибудет на новую для себя землю и они начнут зарабатывать деньги на ней... Казино в резервации было в ещё более долгосрочных планах, и естественно, требовало ещё дополнительных вложений, но именно казалось тем гарантом, что его, как бы ни звучало, сегодня-завтра не убьют - это обещает прибыль куда большую, чем лошадь на скачках, Семья мимо такого бизнеса пролететь себе не позволит, а с кем-то, кроме Гвидо, Кашайя вести дела вряд ли будет - особенно в том случае, если муж внучки вождя сгинет насильственным путём. Индейцы - может, и выглядят в наши дни, как группка ряженных бедняков, однако ж они по происхождению своему - воины, и гордости у них немногим меньше, чем у итальянцев, как и силы духа... Во всяком случае - Кашайя, из которых была Шейенна; пересекаться с остальными племенами Гвидо не приходилось, так что он не может сказать за всех. Никогда бы не подумал, что станет однажды таким "билетом"... впрочем, даже для этого предстояло ещё потрудиться. Нельзя просто войти к кому в дом и поставить там что-то, основываясь только на том, что он женат на родственнице хозяев; священная или нет, это в любом земля Кашайя - их территория, в переводе на более доступный в его среде язык. Решение, пусть его или нет - за ними. И будет ли это заседанием племени, или ещё чем-то, Монтанелли это принимал - и был готов к тому, что ему выдвинут список условий.
- Что-то случилось? - его голос в трубке прозвучал встревоженно; нотки в речи Шей показались непривычно категоричными. А когда вещи собирать приходится в спешке - обычно это не означает ничего хорошего... это он и на своём опыте знал. Благодаря объяснениям Шейенны тревога сменилось недоумением, но со спокойной манеры мышления индеанка его гарантированно сбила до того самого момента, когда они с Рокки пересекли границу территории дома, вместе с расположившимися на заднем сидении детьми, увидев одетую Шей с волком Виттории в руках.
  - Резяция! - весело повторила девочка за братом, потянувшись ручками к Шейенне, уже понимая, чем пахнет эта неожиданная суматоха в доме, и радостно потопав наверх.
- Так. Что происходит? - посмотрел Монтанелли на жену, за две минуты разве только Рокки построить не успевшую, и, взяв волка из её рук, понёс наверх, в комнату Торри - переодеться он всегда успеет, но не хочет этого делать, пока Шейенна не объяснит ему, что она затеяла. Гвидо не любил двигаться вслепую - она обещала всё объяснить, когда он приедет; вот он, приехал.
За этот час Монтанелли успел сделать несколько звонков, сообщая связанным с ним ребятам о своём отъезде, и собрал свою сумку - хотя больше там было детских вещей, чем его собственных, ему, как и Шей, не надо было многого.
- У нас с твоим дедом деловой разговор - а он не оценит костюма?.. - не то, чтобы это первый раз, когда Монтанелли собирался на серьёзные разговоры о бизнесе не будучи при галстуке, но сейчас ситуация вроде бы не предполагала встречу на бегу, разговор о казино - это наверняка долгое обсуждение. - Так пойдёт? - показался жене в своей кожанке. Весна в разгаре, и в Калифорнии становится всё жарче. Если он наденет ту же самую куртку, в которой приезжал к Шейенне тогда поздней осенью, то он в ней попросту упреет...
- Резяция! - вслед за Дольфо и собакой, показался Гвидо с Витторией на руках, сжимавшей своего волка, и сумкой, висящей у него на руке. - Йовингул!
- Кстати, а Боппо с вашим волком общий язык найдёт?
- спросил у Шейенны с недоверием. Не хотелось бы собаку, да и серых жителей деревни тоже, подвергать опасности, если детям осторожность ещё можно внушить, то псу - едва ли. И прогулка по воле для него выльется в сидении взаперти в домике Шейенны - которая для дога и есть чуть побольше, чем конура... - Надо тогда и корм собачий взять. Принесёшь его, Рокки? - плюс ещё один пакет размером с ту же самую вещевую сумку, кушает Боппо много. - Avanti, Боппо! - открыл дверь автомобиля, чтобы пёс мог запрыгнуть внутрь, что тот и сделал, деловито усевшись на пол машины и став дожидаться остальных. Дольфо запрыгнул следом, подав Шейенне детское сидение, и начал почёсывать пса за ушами. Рокки тем временем притащил запасы Боппо из кухни, устраивая пакет в багажнике.
- Рокки, ты с нами поедешь?
- Ага. Я вас повезу. - Гвидо переживал за Рокки - считая, что его могут убрать, пока он не будет в городе. Было достаточно причин не доверять тому, кто теперь был вместо него, и если собственную шкуру он прикрыл - то, что Бульдозер большую часть времени находится рядом с ним, любимому родственнику Фрэнка, возможно, было не по душе - Рокки могли убрать, чтобы сделать Гвидо слабее, и даже Нью-Йорк об этом не спрашивая.
- Славно. Мы всё взяли? - оглянулся на Шей, устраивая дочку в детском сидении.

Внешний вид

+1

4

Натягивая на малышку костюм, Шейенна ворковала с ней на понятном языке лишь им обеим, то щипая друг друга за щеки, то щекоча Торри. Она чувствовала все нетерпение мужа, хотя и стояла к нему спиной, улыбаясь его дочери.
- Я подумала над твоим предложением. Но вот гарантировать, что ты получишь добро совета племени я не могу. Но если мы не поедем, то не узнаем. Дед не любит говорить по телефону, да и разговор этот не для пяти минут. Поэтому я позвонила ему и сказала, что мы приедем. Он никогда не спрашивает причины столь внезапного моего появления. Значит так надо. Вот и все объяснение. Ты готова красота!
Виттория радостно покружилась, хлопая в ладоши. Ее смех для Шейенны был той самой наградой, за которую стоило бороться в этой жизни. Вещи собраны, и они ждали, когда Гвидо освободится от дел насущных, переложив те или заморозив на время.
- Боппо уже был там. Йовлианта порычит и успокоится. А в лес я его не брала. Он у нас городской житель. – посмотрев на мужа, Шейенна подняла большой палец вверх. – Самое то, посмотришь, что в костюме ты бы умаялся. Сидеть на бревнах не очень то и удобно. Удивлен? Да, все как старые времена. Не любит он перемен.
Пока семья усаживалась, Шей с итальянцем проверила дом, окна, поставив все на сигнализацию. У нее закралась ощущение, что сюда они не вернуться. Но мужу говорить такого не стала. Менять дом при каждом создании новой семьи глупо. Индеанке он нравился, что-то она уже сделала под себя. Даже для Каро нашлось место.
- Каро! – она встревоженно обошла дом, смотря в небо, на окно их спальни. Ворона не было слышно. – Гвидо открой мне дом! Пожалуйста. – Щелкнул замок, и Шейенна вбежала в дом, устремляясь на второй этаж. Она звала птицу, но в ответ получала лишь тихий шелест ветра, который ворвался вслед за ней. Распахнув дверь, она увидела пустую клетку. Внутри кольнуло, и полился холод по телу. – Где же ты!
То чувство потери дорого тебе, если не человека, то существа, заставило ее присесть на кровать. Он не вернулся с охоты. Ворон всегда возвращался. И уехать сейчас, оставив клетку за закрытым окном, означало, что Каро просто останется на улице. Бросив взгляд на комод, поняла, что она забыла. Ключи от своего дома. Да, они были и родителей, однако забывать свое не следовало. И в этой суматохе, Шейенна просто упустила то, что карканья она не слышала с рассвета. Медленно поднявшись, женщина спустилась на первый этаж. Казалось бы, птица. Ну полетает, не пропадет. А все равно, будто частичку себя потеряла.
- Закрывай, - тихо проговорила, Шейенна направилась к машине. Дольфо стоял на порожке, держась за крышу автомобиля, крутя головой.
- Шей ты чего? – видать на лице индеанки отпечаталось все, что творилось в душе.
- Каро нет. Н не вернулся. А мы уезжаем. Может вы поедете, а я потом. Ну не могу я уехать и не знать, что он и где. И дом открытым не оставить.
В кармане завибрировал телефон. Странно, звонков ничьих она не ожидала, все знали, что они приедут. Тогда кто? На дисплее высветилось «мама».
- Здравствуй, собрались?
- Да, но Каро нет.
- Он у нас. Вчера прилетел. Не переживай. Его отец запер в клетке, на всякий случай.
- Как ты догадалась позвонить именно в этот момент, мам? – Шейенна всегда поражалась тому, как ее мать чувствовала индеанку. Это уже не в первый раз такие совпадения тревоги и заботы.
- Как ты однажды сказала «Я дочь своего отца», - в трубке раздался смех Шимы, - мы вас ждем. Особенно Ольянта Дольфо.
- Да, мы едем. – Нажав отбой, Шейенна обняла подошедшего мужа. – Все хорошо.

+1

5

Это было... Где-то внутренне - это было странно. Словно перемещение с одной планеты на другую, во время самого процесса полёта (или не полёта, если это не полёт, но - перемещения); так недавно он заседал со своими ребятами, освобождая себя от статуса - теперь он собирается поехать на совет племени, к которому принадлежит его жена... как будто бы он сам готовился стать частью этого племени, что и ему нарисуют боевую раскраску, или перьев натыкают в причёску, или дадут раскурить трубку, или что там на самом деле происходит?.. Ну, как бы это не выглядело со стороны - но кое-что, происходило и кое-что важное. Монтанелли не мог пока сказать, было это ощущение приятно ему или неприятно; это просто было... странно. Немного - даже страшно. И чувствовалось, что это ощущение, это волнение, пока ещё не в разгаре - оно маленькое, и будет расти со временем. По мере приближения к резервации, возможно... к тому, что будет происходить.
Что касалось Шейенны и племени - всегда всё происходило на какой-то почти мистической грани чувств, инстинктов, ещё в самый первый его визит к ней домой. Гвидо так до сих пор и не смог найти правильные слова, чтобы описать это, но было нечто такое, что впечатляло его - а на свете очень немного вещей, которые способны удивить его по-настоящему - он, в свои пятьдесят пять, повидавший немало, не раз смотревший на практическую суть вещей и людей, на территории Кашайя чувствовал себя как-то по-другому. Возможно, что это было потому, что любил свою жену - вот что заставляло его так проникаться её территорией. Впрочем, любовь - сильная вещь, которую Гвидо тоже никогда не стал бы недооценивать, это хорошая и достаточная причина.
- Так заседание совета племени - сегодня? - переспросил Монтанелли. Наверное, и у них есть какое-то расписание для таких вещей... собрать вместе коллектив, любой, всегда не так просто. С чем он был согласен с дедом Шей - так что лучше вести дела, глядя своему партнёру в глаза, а не по телефону... телефонам, впрочем, Гвидо вообще не доверял уже долгое время (если можно сказать, что вообще когда-то им полноценно доверял) - всё вообще складывалось так, что земля индейцев, вышедшая из-под юрисдикции добротной доли государственных организаций США, для него сейчас лучшее место, чтобы обсуждать любые дела.
- Не слишком. - улыбнулся Гвидо. - Нет, я просто привык... к костюмам. - и на самом деле, как и Ольянта-старший, опять же - не очень любил перемен, пусть даже и был их вестником зачастую. Но спорить не будет, брёвна - значит, брёвна, костёр так костёр, даже если придётся заниматься песнопениями народа Шейенны - ему деваться будет некуда, придётся петь с остальными; это уже скорее им придётся мириться с тем, как он будет в этом плох... Для него это примерно то же самое, как Шей заставить читать Аве Мария на итальянском языке, пожалуй.
- Точно, а где птица?.. - Монтанелли поднял голову вслед за Шей, посмотрев в небо, и прислонил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца; осмотрел верхушки деревьев их сада - Каро не было видно... хотя это было уже нормально - ворон Шейенны прилетал и улетал по своему собственному желанию, и питался где-то, иногда по возвращению даже и не притрагиваясь к корму в своей клетке. Но притом - в любой момент мог бы вернуться, потому что для него было открыто окно... сейчас же дом останется пустым. - Хорошо, хорошо... - Гвидо открыл дверь, глядя на то, как вдруг заметалась Шейенна - и невольно заражаясь её тревогой, словно потерял что-то, хоть и понимая разумом, и помня, что Каро вообще всегда летал до своей хозяйки самостоятельно - где бы она ни была, находил её. Сверху ему и многое было видно.
- Ну чего ты... Полетает и снова вернётся. Давай оставим ему немного корма в саду? - попытался успокоить её Гвидо, коснувшись ладонью её спины, приобняв. В общем-то, и дверь можно не закрывать, по совсем безумному счёту - охраняемый район, его репутация, едва ли кто-то решится обворовать дом самого известного гангстера в городе... а даже если и решится, рано или поздно они, скорее всего, выйдут на его дочь - и после будут рады, если им просто позволят вернуть всё, так как было, и уйти подобру-поздорову. - Я принесу. - скрылся Монтанелли в доме, направляясь в кухню - откуда через пару минут вынес тарелку корма для пернатого, положив её у дерева, на котором Каро больше всего любил сидеть - на ветке напротив спальни Гвидо и Шей. Как выяснилось позже, впрочем - этот жест заботы оказался лишним...
- Что хорошо?
- Похоже, ворон уже там. - неопределённо кивнул Балдорини в сторону дороги, усмехнувшись - имея в виду резервацию.
- О... значит, получается - всё под контролем?.. - непонимающе взглянул Гвидо на Шейенну, не разрывая объятий, и коснулся её губ мягким поцелуем. - Или... прилёт ворона домой - это и был своего рода знак? - дошло до него с запозданием. Выглядело так, словно его бизнес-план он зависел от воли ворона - это странно до ужаса, но... в какой-то степени, было почему-то приятно не зависеть от себя самого. В кои-то веки.

+1

6

Машина мчалась по дороге, вероятно, едва касаясь колесами асфальтового покрытия. Да, Шейенне казалось, что она летела, домой, к себе. Мягко поглаживая ладошку засыпающей Виттории, Шейенна смотрела на спинку сидения перед собой, в котором сидел муж, о чем-то переговариваясь с Рокки, сама откинулась, прикрывая глаза. Нужно жить, карабкаться, чтобы найти то, что станет твоим. Она могла назвать Рокки братом. Сколько вечеров они просидели, когда Гвидо был в тюрьме, разговаривая обо всем. Да, она могла сказать, он помогал ей справиться, когда дом пустел под сонной вуалью ночи, а спать порой было страшно от одолевавших ее мыслей. Даже книги не спасали. Бедный Боппо, маялся вокруг индеанки, ожидая, когда та пойдет в комнату, и он сможет спокойно откинуться на кровати. Пес охранял место хозяина, что иногда Шей просыпалась от того, как Боппо соскакивал с кровати, стаскивая с нее одеяло. Торри тоже чувствовала одиночество, просясь спать с Шей. Этот ребенок будет знать много мифов и легенд индейцев, которые  индеанка рассказывал ей перед сном. Главное, чтобы малышка совсем не отреклась от своего мира. Ведь Шейенна не могла ей дать этой полноты, целостности представления мира белых, сама порой, отрицая те или иные правила современной жизни. И тяга Торри к резервации пока диктовалась тем, что там она в окружении людей. Их много. Каждый норовит ей что-то предложить, она играла с другими детьми, которых в доме отца не было, хотя на улице они порой проводили много времени. Дольфо вырос, и смотрит на вещи по иному, взрослому. Он не спутает образ жизни что у него есть и как живут индейцы. Для счастья ему надо прихватить с собой Аарона туда, частенько он говорил об этом. Но Шей сама останавливала его порывы позвонить и попросить его приехать, пригласить в гости. Ольянта мог не выдержать столь волнительной компании. Дольфо было все объяснено, и он как мог по первой старался вести себя не резко, но потом привык. Как себя поведет Аарон, Шейенна не знала. Но то, что сын Гвидо и сын Агаты это ураган, она успела увидеть.
Индеанка отвлеклась от созерцания картин, что мелькали перед ее закрытым взором, когда почувствовала, как стало прохладно ноге. Боппо, положив на ее ноги морду, привалившись к сидению, пытаясь держаться ровно (странно, он никак не хотел просто лечь на пол машины) намочил слюнями юбку.
- Ты так на меня смотришь, что я ощущаю себя мясом, - провела пальцем меж ушей собаки, - тебе не уютно, ты просто не привык к езде.
Когда они приехали в резервацию, проезжая к дому Шей, на пороге их уже ждала Шима. Боппо буквально вывалился, отряхиваясь, настороженно стал принюхиваться. Йовлианты не было нигде видно, но видать ее запах столь четко прослеживался по траве и в воздухе, что дог бурчал, замерев в позе, готовый броситься в атаку. Взяв Торри на руки, что та лишь повозилась, не проснулась, устроившись на руках индеанки.
- Привет, мам, - соединила свободную ладонь с ладонью матери, Шейенна передала той девочку. – Положи ее на диване, чтобы тебе не мотаться на второй этаж. Она все равно скоро проснется. – Дольфо скрылся следом за матерью индеанки, зная, что надо бы и переодеться, и поесть. А из дома приятно пахло пирогом. – Ну  ну, спокойно, - прижала дога головой к себе, успокаивая поглаживанием, урча ему в ответ грудным голосом. Рокки посмотрел странно, но смолчал. Вероятно, привык ко всем этим ее чудачествам. Шей перехватила руку проходящего мимо мужа, притянула к себе. – Я тебя люблю! Понимаю, трудные времена. Твое задумчивое молчание вечерами красноречивее всяких слов. Завтра ты вернешься домой. А мы побудем тут. Думаю, дети согласятся остаться. А ты будешь звонить. Пойдем в дом. Я ужасно голодна.
Раздев аккуратно малышку, обложив ту подушками, все сели обедать. К ним присоединился и дед, который молча сидел и был как никогда серьезен. Видать ему тоже тяжело это все. И Шей понимала старика как никто другой.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-04-18 21:37:13)

+1

7

Аарон... разве не нужно что-нибудь и из его вещей отправить к этим волкам, чтобы те запомнили его запах и не испугались, почувствовав?.. Впрочем, мальчики были теми ещё хитрецами, и Дольфо, быть может, что-нибудь из одежды своего друга сюда уже "переправил", благо, была такая возможность. И наверное, Гвидо на месте своего сына поступил бы так же. Но будет ли такому повороту рада мать его племянника - это уже другой вопрос; особенно учитывая, что речь тут идёт о волках. Да и отец Рона тем более не особо этому обрадуется, чувствуется... Однако, и компанию Монтанелли-старшему разрывать не хотелось. Не хотелось, чтобы всё стало похоже на предоставление выбора между Ольянтой и Аароном...
Перебросившись с Рокки очередной парой тихих фраз, Гвидо развернулся в кресле, положив свою руку поверх ладони индеанки, ласкавшей пса - Боппо оглянулся на хозяина, но затем снова положил морду на коленку Шей, только чуть приподняв ушки. Монтанелли-старший посмотрел на заснувшую дочь, улыбнулся Дольфо и Шейенне, и вернулся в прежнее положение, ничего не сказав. Автомобиль двигался быстро, но довольно мягко, и нахождение вместе со своей семьёй Гвидо несколько умиротворяло... Умиротворение отчего-то казалось лучшим выбором сейчас; несмотря на то, что обычно перед подобной встречей, где стояло на кону подобное решение, Монтанелли предпочёл бы состояние, более подходившее под определение "собранность".
Он немного задержался у автомобиля с Рокки, оглядывая деревушку - хоть сам и не бывал тут так часто, как его дети и жена; тут всё казалось теперь чем-то таким знакомым, сродни второму дому... пока просто казалось, пожалуй. Он хорошо запоминал, как выглядит резервация, но - не видел достаточно большой её части... и очень много не видел из того, что составляет живущих здесь людей тоже. Меньше, чем видела Шейенна, наблюдая дома за ним.
- Ты умеешь разговаривать с ним?.. - улыбнулся, касаясь пальцами её ладони в ответ. Вот и очередное откровение, кажется... Нет, едва ли Шей прямо общалась с Боппо на одном языке; но пёс действительно понимал её как-то по-своему - и это после всех усилий, которые Гвидо, Дольфо и его мать приложили для того, чтобы научить его слушаться команд только на итальянском языке. Если Монтанелли-старший для собаки был хозяином - в лице Шейенны он словно нашёл себе друга...
- И я тебя люблю! - приблизился к ней, коснувшись своим носом её носа, приобнял - отложив на крыльцо свою сумку, что нёс в руке. Часть остальных пожитков, четы Монтанелли и собственных, волок Рокки, отчего-то заинтересованно оглядываясь по сторонам - словно искал чего-то... или кого-то. - Не зарекайся, не торопи события. Я люблю Сакраменто, но, может быть, этот город просто устал от меня... Да и мне не повредит отдохнуть от него немного. - улыбнулся жене, коснувшись её щеки ладонью. Не надо. Он обещал Шейенне, что они поедут сюда все вместе, и не хочет срываться назад так же неожиданно, как они сегодня прибыли сюда - детям такие поездки не на пользу... да и взрослым тоже. Всё идёт так, как они планировали... даже с опережением графика, возможно. Он ведь просил месяца, прошла всего пара недель. - Здравствуйте, Шима. - поздоровался с тещёй, переступив через порог дома, и, как жена, выставил ладонь вперёд - впрочем, по-итальянски коснувшись губами щеки мамы Шейенны потом.
- Здравствуйте, миссис Тейпа. - вошёл Рокки, втаскивая с собой сумки. Принюхался: - Тут пахнет вкусно...
Задумчивое молчание - удел не одного только Монтанелли; индейцы вообще по своей природе не слишком разговорчивы, и Гвидо это скорее нравилось в родне Шей - пусть даже он их не мог так же хорошо понимать этого молчания. Впрочем, кто знает? Сейчас понять старшего Тейпа было не очень сложно. Предстояло нечто важное; и Гвидо не знал, как именно оно будет выглядеть со стороны, но - это и не было главным. Для этих людей, этого племени, то, что происходит - часть религии, даже часть Судьбы, наверное; для него - это денежное вложение. Что из этого важнее?.. Каждый из них переживал сейчас о своём. Монтанелли не торопился разрывать этого молчания, чувствуя, что заговорить на эту тему первым должен не он - Ольянта-старший знает, зачем они все сюда приехали. Тем не менее, об обеде не стоило забывать - что бы ни происходило дальше, наверняка будет лучше делать это не на голодный желудок, да и блюда Шимы, как всегда, были отличными - это была разница, конечно, по сравнению с Маленькой Сицилией и другими привычными ему кухнями, но - они были вкусны по-простому.
На другом конце деревни, там, где торчала верхушка тотема, не очень далеко от опушки леса, поднимался вверх сизый дымок от костра - несколько мужчин подтаскивали туда дрова, и какие-то ветки, довольно свежие на вид, явно все с одной породы деревьев, если даже не с одного и того же дерева. Сверху над домом Шей кружил одинокий ворон - но не показывался близко, только изредка обедавшая семья слышала отголоски его карканья. Дольфо и Ольянта вполголоса болтали друг с другом, обрадованные встречи, Рокки, наевшись, вышел из дома и уселся на крыльцо, чуть позже рядом с ним устроился Боппо, внимательно и настороженно наблюдая за тем, что происходит вокруг - не видя дикого зверя, но всё ещё чувствуя его присутствие.

+1

8

Сейчас, стоя на пороге своего дома, рядом с ней ее семья, большая, дружная и любящая, Шейенна ощущала прилив такого счастья, что удержать было практически не возможно внутри себя все это. И слезы готовы были, как река прорвать плотину, стекая по щекам. Любовь к итальянцу сделала ее сентиментальной. Или пока в жизни у индеанки было так, что ничего не могло поколебать чашу ее жизненного умиротворения. Или это та Шейенна, которая «спала» внутри, и Монтанелли смог разбудить, дать научиться жить вне формы, рамок и постоянного контроля? Загадки всегда были в ее жизни, и больше или меньше, не важно, в этом была вся жена Гвидо, сотканная из «чудачеств» и глубины чувств.
Они сидели за столом, в такой тишине, что ощущалось напряжение, слышалось мерное дыхание малышка, которая раскидала ручки и ножки по подушкам. Возможно, Рокки не привык вот так сидеть за столом, но Шейенна сама усадила мужчину за стол, грозно взглянув, когда тот попытался отвертеться от предложения Шимы. Отец привез Ольянта к дому, собирая всю большую семью вместе. Индеанка с благодарностью и взглядом полной любви посмотрела на мужа, не веря, пощипывая себя за руку, что это все благодаря ему. Гвидо дал им столько шансов, борясь за них на двоих фронтах: и своем, и на линии Шей, когда та воспринимала слова не так, по своему. Но каждый был прав. И в отношениях, если ни один не сделает шага, то грош цена всему творящемуся между двумя людьми.
Шейенна нарушила молчание первая, склонившись к деду:
- Ты меня пугаешь, если честно. Я знала, что прошу много у племени, но сейчас я готова вернуться в город, не разговаривая.
- Дни были не простыми. Решение будет сложным, и я тебе не скажу, что ты получишь тот ответ, за которым приехала. Надеюсь, твой муж поймет.
Она почувствовала под столом, как ее ноги коснулся Гвидо, слегка потянувшись к салату. Женщина опустила взгляд на стол, точнее уголок деревянной столешницы, не в состоянии выдержать пронзительный взор своего деда.
- Ты же знаешь, что Гвидо не станет относиться ни ко мне, ни к вам иначе, даже если племя будет против вторжения белых на наши земли. Мы еще не знаем решения совета. Или знаем?
Индеанка пристально посмотрела на деда, который увильнул от ответа, будто его заинтересовала кукурузина в тарелке, что никак в ложку не ляжет. Чего пытать старика, когда все скоро узнают обо всем? Сжав ладонь Гвидо, приободрив того, да и просто ощутить его тепло, Шей поднялась, когда Торри проснувшись, позвала ее, оглядываясь по сторонам.
- Проснулась, моя красавица, - села рядом, обнимая малышку, слегка покачивая. Девочка лопотала на своем, потирая глазки. Прижавшись к ее волосикам щекой, индеанка стала напевать что-то на своем языке, успокаивая Витторию. Та никак не могла привыкнуть спокойно пробуждаться в ее доме. Привыкнуть не дает то, что тут они бывают набегами. – Гвидо, принеси ее вещи. Я не вижу сумки.
Переодев малышку в спортивный костюм, в котором девочке будет удобно бегать, вновь вернулись за стол.
- Шейенна, мы ждем вас через час.
Дед вышел из дома, похлопав Гвидо по плечу.
- Как у вас дела? – Шима волнительно начала свой допрос, переживая за дочь и ее семью.
- Оставь их в покое, потом наговоритесь. Вы же не на пару часов приехали? – Отец категорично выразился, не оставляя сомнения для дочери, что раньше утра она не покинет резервации.
- Все зависит от совета, пап. Ты же понимаешь это сам. Но мальчишки соскучились, - посмотрела на полулежащего Ольянта в кресле, и рядом устроившегося Дольфо. – Мы же останемся?
Ответ мужа был важен. Порой Шейенна поступала своевольно, решая сама, что важно для ее родных, а что нет, но слово мужа было для нее законом, который она порой переступала, аккуратно. Торри кушала сама суп, все ища глазами собаку.
- Боп, де Боп?
- Он гуляет с Рокки. Кушай и пойдем к нему. Мам, у нас все хорошо. Учимся, ходим в садик, работаем. Лошадь должны привезти на днях. Пап, мне нужна будет твоя помощь.
- В чем конкретно?
- Это скаковая лошадь.
- Да? – отец уже понял, что Шей сама сядет на спину животному. – Порода?
- Буденовская. Она из России. Жеребец двух лет.
- Посмотрим, что вы там купили. Я о такой породе не слышал.
Шима подозрительно посмотрела на дочь, но смолчала. Она потом расспросит ее обо всем, и Шейенна это понимала. Отвертеться не выйдет.
- Толи се куся, - малышка выпив соку, повернулась обхватывая шею индеанки руками, но передумав, переползла на ноги сидевшему рядом отцу. – Йовингул.
- Кажется он остался в машине. Идите, я помогу убрать все и присоединюсь к вам.

+1

9

Дни для многих были непростыми - для каждого по-своему, и не только дни, для Гвидо - всё начало года вообще выдалось не очень. Только сейчас всё и начало налаживаться понемногу, и нельзя не признать, как важна ему поддержка семьи Шейенны в этот момент - важна практически тотально; без индейцев Кашайя он рискует потеряет очень многое, ставка на этом казино - почти всё, что он при себе имеет, всё, что успел заработать - если эти деньги сгорят, у него останется только на то, чтобы обеспечивать Шейенну и детей какое-то время, зарабатывать на что-то большее придётся заново. Именно потому - негативное решение совета племени не самая большая из бед. Самая большая из бед - это проворонить проект по какой-либо другой причине. Именно по этой причине, Гвидо склонен полагать, что в резервации ему в скором будущем придётся появляться довольно часто, а может быть даже и пожить тут какое-то время; только вслух Шейенне или кому бы то ни было он пока об этом не говорит - не хочет загадывать. Решение в данном случае не за ним... если племя его жены решит не в его пользу - он останется, по крайней мере, при своих. И придётся посмотреть куда-то в другую сторону.
- Мне не хочется, чтобы это выглядело как "вторжение", в первую очередь.
- отозвался Монтанелли, скосив серьёзный взгляд на жену. Всякие вторжения окончилось уже сотни лет назад, он не собирается устраивать гражданскую войну или отбирать что-то - наоборот, собирается дать; всё, что будет находиться в доме Кашайя - это будет принадлежать племени. Гвидо, как совладелец, получает с этого долю, но получить в собственность он казино не сможет, как бы сильно не захотел - он не той крови... - Моё отношение...
- Хватит о делах. Мы за столом. Мы едим. - перебив Монтанелли, вместо дедаответил молчавший до этого Куан, приподняв левую ладонь. - Придержите речи для совета.
Усмехнувшись про себя, Гвидо, как и остальные, вернулся к пище в своей тарелке. Брат Шейенны высказался резковато, но, пожалуй, был прав... Не говорить о бизнесе за столом - это и их принцип тоже, итальянцев, и пожалуй - это хороший принцип. Говорить надо не про то... Он сжал ладонь Шей в ответ, слегка пощекотав её пальцами. Гвидо тоже немного нервничал из-за того, что предстоит, не совсем на таких собраниях он привык присутствовать. Впрочем - наверное, переживать и не стоило; определённо его не убьют там... а вот в его привычной среде - иногда и могли бы.
Договаривался с чёрными, договаривался с байкерами, договаривался с латиносами - договорится и с индейцами. Тем более, что теперь это уже практически семейное дело.
- Вот же она. Во что мы оденемся, Торри? - поднял сумку, переместив её ближе к Шей, начав вытаскивать оттуда вещи дочери, общаясь с ней попутно - и, когда они переодели её, взял её на ручки, усадив за стол вместе с остальными, чтоб она не чувствовал себя одиноко и тоже поела чего-нибудь, что в её возрасте можно. Тем более, что отсутствовать, похоже, будут оба родителя, и кормить Витторию придётся брату вместе с бабушкой...
- Конечно, останемся. Мы же столько сюда везли не ради пары часов. - с улыбкой кивнул на небольшой отряд сумок, разместившихся в углу дома. Никто не говорил прямо, насколько они тут задержатся, но было и без предупреждений понятно, что всё это не пройдёт быстро... каким-то образом. В любом случае, стоило отдать дань вежливости семейству Шейенны - он так и не сумел погостить у них как следует... зато в месте, которое ему не нравилось, умудрился задержаться.
- Я тоже раньше не слышал... Но Шейенна даже фотографию нашла. Прекрасное, статное животное... Сейчас найду её.
- Монтанелли подошёл к сумке, порывшись в ней несколько секунд, затем извлёк изображение лошади. - Вот. Этот красавец будет нашим к концу месяца. - протянул картинку родителям Шей, чтобы и тем могли полюбоваться на скакуна. Шейенна рассказывала, что лошади были в резервации, когда она была маленькой; интересно только, куда все делись... неужели племя обеднело настолько?
- Вот умничка... - ответил Монтанелли дочке, вытирая её ротик салфеткой и обнимая, когда она снова решила перелезть к нему на ручки. - Хочешь своего волка? Пойдём, принесём его... покажем дядям и бабушке с дедушкой, какой у нас волчок?
- Дя! - засмеялась Торри.

У них был час, и время уже пошло... оставив Витторию под присмотр остальных, Гвидо скрылся в ванной, прихватив ножницы, гель и бритву из своей сумки; то, что предстояло сегодня, при любом раскладе изменит его жизнь, и он не хочет встречать этот момент с чем-то временным - коим и была щетина на его лице. Предварительно обстриг ножницами бороду до максимально возможного короткого состояния, Монтанелли размазал гель по лицу, начав аккуратно сбривать щетину, когда увидел в зеркале Куана, вошедшего в ванную.
- А ты жук, бледнолицый.
- Что, извини? - отвёл Гвидо бритву от лица, взглянув на отражение своего шурина.
- У тебя столько денег. Ты мог бы оплатить операцию для маленького брата своей жены, но просишь одобрения совета племени на то, чтобы построить тут бизнес?.. Мы оба рвём задницы ради Ольянта - я по эту сторону решётки, Гийвата по ту, чтобы вылечить его. Раньше хотя бы Шей помогала нам, но ты забрал и её. Куда ты пошёл?.. - Гвидо действительно отошёл от раковины к двери, но не выключая воду - чтобы остальные родственники не могли бы вмешаться в разговор. Повернул щеколду, а затем - вернулся, вдруг цапнув Куана за его длинные волосы, заставив неудобно запрокинуть голову.
- Откуда ты знаешь, сколько у меня денег? В газетах прочёл, умник?
- Отпусти меня!
- Операцию для Ольянта я мог бы оплатить хоть завтра - а что будет послезавтра?.. Придут налоговики, считать, откуда у резервации столько денег? Откуда, действительно - с твоего маленького бизнеса? - приблизил своё намазанное гелем для бритья лицо к его лицу, перейдя на громкий, шипящий шёпот. - Ольянта, насколько я могу судить, конечно, не умрёт завтра - прости за грубость. А казино сможет дать и ему, и тебе, и Гийвата; и в будущем, ты станешь одним из собственников. - тыкнул несколько раз ему в грудь пальцем. - Не я, "бледнолицый" - а ты. И чем обвинять меня, лучше помоги нам с этим казино. Это всем будет полезнее, чем наркоторговля... и обоим твоим братьям, и тебе самому. - наркоторговец в Куане угадывался практически с первого взгляда; но не это было проблемой - скорее уж напротив, факт наркоторговли ставил их с Монтанелли на одну волну. Вопрос в том, насколько была приятна шкура драгдилера самому Гийвата; на этой же самой одной волне стоило бы найти способ показать ему, что освоить капитал казино было бы полезнее. Не то, чтобы Гвидо его не понимал.
- Обещаю тебе, Ольянта получит свою операцию независимо от казино и этой лошади. А теперь иди обдумай это и дай мне добриться. - отпустил его. Недобро глянув, ощупав свои волосы, Куан отодвинул щеколду и удалился - но молча.

Внешний вид новый

Отредактировано Guido Montanelli (2016-04-19 11:05:47)

+1

10

Шейенна наблюдала за братом, который странно себя вел, нервничал сильнее обычного. Куда делся ее веселый мальчик? Что с ним стало, что так изменило Куана, отобрав всю радость у него. Мелькнувшая мысль, что тот мог употреблять наркотики, заставила в открытую впериться взглядом в его глаза.
- Чего ты? – жуя, спросил парень, торопливо откусывая кусок хлеба. – Давно не виделись. А ты бы еще реже приезжала, так вообще забыла, как мы тут все выглядим.
- Не смей, - Шей покачала перед ни пальцем, - даже рта открывать на эту тему. Я не ругаться приехала. А если у тебя вдруг возникли претензии ко мне, мы поговорим, чуть позже.
- Куан! Шейенна! Оба прекратили! – Отец переводил взгляд от одного своего ребенка на другого. – Что как голодные звери цепляетесь друг к другу.
- Но я ведь прав. Она умотала отсюда в мир бледнолицых, оставив нас одних. Даже Гийвата кинула. Что скажешь не так?
Убрать со стола не получилось, и они вновь сидели за ним, оставив Торри играть на веранде под присмотром Рокки и мальчиков. Гвидо скрылся в ванной, откуда позже вышел ее брат, буквально взведенный на полную катушку, которую он сейчас разматывал, выплескивал обиду на свою сестру.
- Не так, - уж кого кого обвинять в том, что она оставила семью, но не ее. Да, Шейенна жалеет о том, что ее выперли из тюрьмы, отдалив от старшего брата, но и за то что ее выгнали, она делала ради него, ради семьи, идя против своего понимания правил жизни. – Мне пора и свою семью иметь, тебе так не кажется?
- У тебя есть мы!
- Вы оба сейчас же замолчите! – мама поднялась, опираясь на руки, возникла между лицами своих детей. – Ты замолчишь, потому что не прав. Ты замолчишь, потому что старше и умнее.
- Разговор не окончен, Шей.
- Конечно, Куан. После совета я буду рада пообщаться на манер кто прав, кто кому должен и что. А сейчас умолкни.
Шейенна была сама взвинчена этими выпадами в свою сторону. А может и ее родители также думали? Нет. Не могли. Мать и отец приняли детей Гвидо как своих внуков, ничем не отличая тех от племянников, которых у них было пятеро. Шей бы почувствовала, зародись неладное в семье. Но отец любил порой возиться с Дольфо, показывая ему мужские штуки, всякие инструменты, которыми сам мальчик интересовался. Торри это ангел, покоривший всех. Надо видеть деда, который буквально расплывался перед девочкой, которая отвечала ему тем же, забираясь на колени, готовая сидеть и слушать, что ей будут рассказывать. Нет. Здесь все в порядке. А Куан скорее всего завидовал, что Шейенне удалось вырваться из резервации, что ей дали возможность поступать так, как она считала нужным с самого начала, а ему запрещено. Да и дед его не балует, а почивает ремнем порой.
Индеанка отложила ложку. Аппетит пропал, вот совсем. Мать, сжав плечо дочери, кивком головы отправила ту на улицу:
- А ты, - пригвоздила Куана взглядом к стулу, Шима строго сказала: поможешь мне с посудой. И отстань от сестры.
Подойдя к Рокки, Шей молча протянула ладонь. Как знаком ему этот молчаливый жест.
- Тут Торри, - предостерег он женщину, но видя, что рука не убирается, вложил в нее сигарету. – Он всегда такой любитель нарваться на приключения?
- С пеленок, - индеанка заложила сигарету за ухо, склонилась к девочке, которая с визгом налетела на нее. – Вот кому вольность и свобода от всяких передряг, да моя красавица?
- Дя.
- Предположить можешь итог сегодняшнего вашего собрания?
- Неа. Моей семьи в совете два человека: я и дед. Еще три семьи имеют более внушительное представительство. Это если мы с тобой говорим о демократическом выборе, как голосование. Но мне кажется, просто советом мы тут не обойдемся.
- Что могут предложить индейскую альтернативу?
Шейенна улыбнулась, смотря на кострище, где суетились люди.
- Мне нравится твое определение. Индейская альтернатива. Они могут все. Порой решение принимается не этим, - показала на висок, - а духами. И ты можешь подумать Это бред. А я тебе отвечу – для тебя, для нас нет. Либо вы принимаете это, либо это вообще не стоит начинать. Пааап! – Шейенна показала на дом родителей, на пороге которого стояла волчица, предостерегая всех о том, что могло бы случиться дальше. – Йовлианта вышла. Где Боппо?
Стук чего-то крепкого о стекло раздался позади сидящих на веранде людей. Боппо царапал лапой дверь, рыча и воя, чтобы выпустили. Передав Торри Рокки, Шейенна открыв дверь, взяла пса за ошейник.
- Спокойно. – Боппо дергался, а вместе с ним и индеанка. – Але… - рука похлопывает по холке собаку, - бова, Боппо, бова. Пойдем. Пора вас познакомить. Не ходите за мной. Але куно, але Боппо.
Показав отцу, что его помощь ей не нужна, медленно повела дога навстречу в дикой волчицей, которая спрыгнула с порога, ощетинившись шла к хозяйке. Шей понимала, что сорвись один из них сейчас, она не успеет сдержать никого. Волки и собаки редко уживаются, но и человек редко может найти контакт с диким зверем. Индеанка выставила ногу вперед, преграждая движение волчице, протягивая к той руку.
- Веиеле алот, - провела кончиками пальцев меж ушей Йовлианты, коленом сдерживая в грудь рвущегося Боппо. – Куно Боппо!
Со стороны это могло показаться дрессировка. Но это так далеко от этого. Все на инстинктах смешанных с приказами человека. Этот странный язык, которым сейчас пользовалась Шейенна придуман ею, когда впервые та повстречала Йовингула. Слова сами родились. И если это помогло успокоить волка и дать подойти к нему, то почему не могло сработать и на других животных. Шей обернулась на дом, где на пороге стоял муж и мама, тревожно смотря на все происходящее. Отец замер с ружьем, стоя чуть впереди мальчиков, которые смолкли. Видать Ольянта что-то рассказывал Дольфо, что тот понял и не стал двигаться, замерев рядом с другом.
- Домой, - подтолкнула волчицу в морду, Шейенна похлопывая ту по шее, чуть отстранив морду Боппо, потерлась носом о макушку животного, - Йолианта домой.
Она сопротивлялась, рыча, скалила зубы. Отпустить дога тоже нельзя. Они кинуться друг на друга, а когда оба животных, сдерживаемые ее руками, чувствуя в индеанке старшего, друга, хозяйку, не могут переступить через лестницу в той иерархии, что сложилась у женщины с животными. Это и давало Шей смелости, вот так в открытую попытаться познакомить дога и волка. Конечно, это не дикий Йовингул. Там было бы все сложнее.
Щелкнув замком на двери дома, женщина пошла к ожидавшим окончания этого представления семье. Боппо отпущенный понесся к Гвидо.

+1

11

Воздух и вода непривычно холодили "оголённую" впервые за три месяца кожу. Возникало ощущение, что лицо отчего-то стало более чувствительным к температуре, но менее - к прикосновениям, и пальцы, касаясь лица, теперь тоже никак не находили чего-то, с чем сжились. Даже на вид, отвыкшая за три месяца от бритвы, кожа на лице казалась нежнее и беззащитнее. За пять половиной десятков лет своей жизни Гвидо через это проходит уже далеко не первый раз, но - так до сих и пор не может притерпеться к такой метаморфозе. Снова придётся привыкать быть безбородым и бриться каждое утро... Смыв пену, Монтанелли ещё раз придирчиво оглядел своё лицо, высматривая, не остался ли где недобритый пучок щетины, затем брызнул на ладони немного лосьона и неспешно растёр его по щекам, подбородку и шее, позволяя себе снова прочувствовать лёгкое жжение, которого не ощущал ещё с тех пор, как оказался за решёткой. Сквозь шум льющейся воды было слышно, как за дверью спорят о чём-то - но если кричали не настолько сильно, чтобы перекрывать шум воды настолько, чтобы слова становились отчётливее, вмешиваться не видел смысла. Тем более, что он догадывался, что именно стало причиной спора. И если Куан рассказал о том, что было в ванной - Гвидо, вероятно, получит втык; но что-то подсказывает, что нет, средний брат не из такой породы людей, что будут доносить. Как и остальные её братья и родные. Что касается остального - наверное, это не совсем его дело. Это дело его семьи, но - другой половины его семьи... И в этом у него нету другого варианта, кроме как поддержать Шейенну - независимо от того, на чьей стороне будут остальные родственники. И это вопрос скорее отношения мужчины и женщины, нежели итальянцев и индейцев.
В любом случае, к тому моменту, когда он вышел из ванной, спор уже утих - и растворилась возможность вмешаться. Возможно, и ему стоило бы поговорить с Куаном насчёт всего этого более обстоятельно, он её брат и и это было бы честно, не то, чтобы Гвидо не принимал его всерьёз; можно было бы даже поговорить о бизнесе, и о его бизнесе тоже, но уложиться притом в остаток часа - притом, что вокруг вся родня, включая младших?.. Не самое лучшее время. И место не самое удачное. Оглядев себя последний раз, Монтанелли толкнул дверь ванной.
- Папа, ты сбрил бороду? - воскликнул Дольфо, первым увидев такие (безусловно, довольно заметные, впрочем) перемены и, улыбаясь, потянулся рукой, трогая щёку отца. - Ольянта, а почему у коренных американцев не бывает ни бород, ни усов? - забавно, как его сын старательно выговорил слова "коренные американцы", словно старался показаться вежливым... Что-то смутное ощущал Монтанелли теперь, когда слышал это словосочетание, хоть раньше об этом и не задумывался. С одной стороны, индейцев как-то надо было называть, с другой стороны - сами себя они едва ли называли индейцами или коренными американцами уж тем более, если только речь идёт не про официальную часть... Сомнительно, что они самих себя именовали как-то иначе, нежели по названиям своих племён. Люди Кашайя; люди Навахо, люди Чероки - кто там ещё бывает?.. Люди. Сама делёжка людей на классы, как животных на породы, у Монтанелли вызывала некое внутреннее разногласие - больше было по душе, как родным Шей, делить их на семейства. По фамилиям, или названиям их племён; по названиям или именованиям организаций-группировок, если дело касается бизнеса...
- Что с ним такое? Боппо? - оглянулся Гвидо, увидев, как занервничал пёс; хотя ответ на свой вопрос знал ещё и до того, как кто-нибудь на него ответил бы. Дог вёл себя нервно всё время, пока находился здесь, из-за того, что пахло волками - он и на Шейенну первое время реагировал не вполне обычно, как она сама объяснила, из-за запаха дикого зверя. Но подать команду он не успел - открылась дверь, оттуда показалась рука Шейенны, цапнувшая собаку за ошейник, и тут же и Боппо, и Шей скрылись из поля зрения...
- Что она делает??? - Гвидо бегом преодолел те несколько шагов, что было ему до выхода, Ольянта и Дольфо рванули следом. Он испугался сейчас, справедливо будет сказать и так; но настоящий страх он испытал чуть уже позже - когда Шей буквально повела пса навстречу серому... - Она с ума сошла? Ш!... - первая буква имени так и осталась вырвавшимся сквозь зубы шипящим звуком, не способным разнестись так далеко, чтобы Шей услышала: подумал о том, что громкие звуки сейчас могут спровоцировать - как пса, так и его лесного дальнего родственника. Отец Шей вынес ружьё из дома, определённо разделив его опасения... напряжённо, не мигая, глядя на разворачивающуюся сцену и ловя каждое движение жены и обоих животных, Монтанелли взял сына за руку. Его губы едва заметно двигались - он молился, хоть и настолько тихо, что никто из присутствующих не мог услышать его шёпот. А сверху всё ещё кружился ворон...
Он не слышал, что говорила Шейенна животным - но в конце концов, волчица отбежала от них, Боппо тоже понёсся назад, и Гвидо облегчённо выдохнул, поймав его морду в ладони, ласково трепля его ушки и почёсывая шею; громадная собака, в свою очередь, радостно обнюхала лицо хозяина, завиляла хвостом, и, высунув язык, облизала Дольфо... какое-то очень резкое и неожиданное веселье. Словно Боппо тоже испытал облегчение.
- Ты с ума сошла?.. Что это было такое? - отпустив пса играть с детьми, Гвидо заключил в крепкие объятия Шейенну, прислонившись своим лбом к её лбу - глядя в её глаза. Старался сделать голос как можно тише, но всё же были слышны в нём нервные нотки.
- Бледнолицые. - тихо хмыкнул Куан с насмешкой, прислонившись спиной к стене дома.
- Это добрый знак... - громче проговорил отец Шей, закинув ружьё на плечо и взглянув на небо, щурясь от солнца.

+1

12

Шейенна медленно шла к дому, улыбаясь в попытке успокоить мужа, который не на шутку был встревожен. Она перевела взгляд на ружье в руках отца.
- Пап, ты чего? – она взмахом руки, указала на оружие. – Это лишнее. Сам же сказал – Добрый знак.
Индеанка едва поднялась на лестницу, как оказалась в объятиях Гвидо. Ее руки плавно заскользили по его спине, ощущая, как ее стан он крепко сжимает.
- Я никогда не делаю того, в чем не уверена. Тебе пора привыкнуть, - чмокнула мужа в нос, совершенно не стесняясь рядом стоящих родителей, Дольфо и братьев. – Кто кого напугал? Отец ты Гвидо, или он тебя? Ну, правда, сколько можно видеть во мне ребенка. А Боппо давно надо было свести нос к носу с волчицей. Он успокоится, и она перестанет рычать. Его появления тут избежать было бы невозможно, и оно будет вновь и вновь. Сошла с ума? – Шейенна задумалась, слегка покраснев, представляя себе, как она сошла с ума, и просто ответила, - да. Я просто им дала почувствовать друг друга. Не переживай, а просто привыкай. Даже боюсь представить себе, когда ты Йовингула увидишь.
- Ты пахнешь собакой, и собралась в лес? – отец передал ружье поднявшемуся Рокки, который собрался в дом, поставив малышку рядом с мальчиками.
- Я стала пахнуть Боппо с тех пор как мы стали с Гвидо жить вместе. А когда мы были с детьми одни, пес вообще спал со мной. Пап, перестань. Ему, - похлопала мужа по груди, - вообще не к чему знать все это. Иначе меня запрут дома. Или будет вечный бой. Все. Все успокоились. Дольфо, - привлекала внимание пасынка, подняв его за подбородок, - ты как?
- Да чет я в шоке немного. Но это было круто! Реально. Научишь?
- Конечно, - согласилась Шей, чувствуя, как Гвидо ее слегка дернул, что она идет на поводу у мальчика. – Но не сейчас, и ты это понимаешь. Йовлианта же не рычит на тебя?
- Нет, было пару раз, но Ольянта ее быстро успокоил. Как вы это делаете?
- Да просто. Думаешь, моя волчица всех слушает? Неа, только меня и Шей, а еще маму. Она ее балует изысками.
- А что, дядя Чогэн, тебя она не слушает?
- Как-то не сложилось, как у детей моих, но если силой давить – куда она денется. Но Йовлианта редко покидает Ольянта, поэтому не приходилось так часто действовать таким способом.
- Шейенна, - женщина посмотрела на вышедшую мать, которая тоже была встревожена. – Мам, ты так не волновалась даже, когда я в тюрьму устроилась работать. Что с вами со всеми? Или дед опять что-то там, - показала на вечернее небо, увидел. Не верьте. Я уже давно живу наперекор всему.
Стать объектом беспокойства, вот меньше всего индеанке хотелось. Торри потопталась рядом, понимая, что все прошло, стала тянуть Шей за юбку.
- Гулять, - едва женщина протянула к ней руки, как ребенок тут же оказалась на них, улыбаясь стала смотреть по сторонам. Но сегодня им не пойти в любимое место, так как к дому приближался Ольянта-старший. Передав девочку матери, она сошла по лестнице.
- Пора. Все собрались. И главное – ничего не решено. И ты, - он посмотрел на подошедшего Гвидо, - должен понимать.
Сжав ладонь мужа, Шейенна отпустила его руку, и пошла вслед за вождем племени. Сейчас он не был ее дедом, а был тем, кого в племени уважают больше всего. Ее дед сломал стереотип преемственности семей. Его выбрало племя, не только совет, а именно племя. И тайно, в глубине души, Шейенна гордилась им, и хотела стать чуточку такой как он.
- Просто смотри и говори.

Совет (пример)

http://1.bp.blogspot.com/-LX0E415ru_A/VgJmlD9jCtI/AAAAAAAAUDg/VR6xoZfAAVM/s1600/native-americans.jpg

Шей оставила мужа за пределами круга, показав, где ему сесть. Ряжом она не могла быть с ним сейчас. Она вообще лишена права голоса, так как была замужем за человеком, который прибыл с предложением. И Монтанелли придется убеждать самому совет в том, что строительство казино выгодно всем, и они выберут место то, на которое укажет вождь.
В костер подкинули дров, и Укава, старейшина племени, запел молитву богам. Шейенна прикрыла глаза, пропуская хриплы голос через себя, чувствуя как внутри разливается свет, тепло и она будто способна смотреть дальше самой себя.

+1

13

Если уж спросить мнения Гвидо - так ружьё в руках его тестя было вообще единственным, что не было лишним; переживал он, естественно, не за то, что волк нападёт на собаку, а что он попытается навредить самой Шей. Боппо Гвидо тоже любил, конечно, но всё же - выбор это несложный... другое дело, что попасть в человека всегда легче, чем в волка или собаку, даже таких размеров, как Боппо. Нечего делать здесь было Дольфо и Ольянте, да и матери Шей, пожалуй, тоже; хотя - и для них произошедшее было... в какой-то мере - полезный опыт. Для Дольфо - так точно. Хотелось бы надеяться, впрочем, что его сын не попытается выкинуть что-то подобное за тётей Шей...
- Да... пора. - облегчённо улыбнулся, ощущая теплоту её губ на коже своего носа. И к тому, что её действия будут уверенными, если вообще будут, ему тоже пора бы привыкнуть. Само их знакомство началось с трюка, немногим менее опасного... Но это важно. Это хорошо - что женился он не на трусихе. Что любит не трусиху. Но и не ту, кто любит рисковать просто так, ради риска.
- Привыкну. Забыл, что я на твоей земле сейчас. - улыбнулся Монтанелли в ответ, проводя рукой по спине Шейенны. Скорее вопрос - что будет, когда Йовингул увидит его; волк - живёт здесь, это Гвидо тут - гость, и даже если племенной волк Кашайя и запомнит его запах - он для него останется гостем. Он на земле Шейенны - тут всё по-другому. - Нет-нет, я хочу знать. - возразил Монтанелли, приобняв Шей за талию, когда та обратилась к своему отцу. - Как же я буду вас понимать, если не буду знать?.. - идея запереть Шейенну дома, чтобы чахнуть над своим сокровищем, как сказочный царь - не то, чтобы ему совсем уж не нравилась, конечно; но вечный бой будет скорее из-за недопонимания - невозможность понять друг друга вообще может стать причиной для самых страшных вещей, он знал, как это бывает. Если бы люди научились понимать друг друга - на Земле не было бы войн.
- Погуляешь немного с тётей Шимой, хорошо, солнышко? - улыбнулся дочери, чмокнув её в щёчку. Фигура старшего Тейпа уже виднелась вдалеке; час был на исходе, дым, поднимавшийся в небо, приобретал всё более густой оттенок - и Гвидо действительно понимал немногое из того, что происходит здесь, но было ясно, что всё уже готово. Нельзя не заметить очевидного... всё решится в ближайшее время.
- Бабушка! - воскликнула Торри, обнимая маму Шейенны. Гвидо провёл рукой по волосам Дольфо, затем положил ладонь ему на плечо, слегка сжав. Сын понимает, что приехали они сюда не просто так, и грядёт что-то важное. Он знает, что означает, когда отец ведёт себя так, и когда вообще в их семье происходит что-то такое резкое и внеплановое... Но привык. Папин бизнес - это папин бизнес. И дом Шейенны - это дом Шейенны.
- Да... я понимаю. По крайней мере, стараюсь понимать. - кивнул Монтанелли Ольянте, сойдя с крыльца вслед за Шей. Оглянулся на собравшихся, и пошёл рядом с ней к поляне, на которой готовилось собрание, глядя на верхушку огромного тотема в виде волчьей головы. Ворон всё ещё летал вокруг, бросая на землю свою тень... и со стороны леса эхо вдруг донесло протяжный волчий вой - а затем всё снова стихло. Гвидо тоже затих, стараясь даже ступать по земле негромко, прислушиваясь и приглядываясь, стараясь всё подмечать.
Члены совета племени выглядели такими гордыми; уравновешенными, неспешными... спокойными. Статными. Одно это зрелище, само по себе, завораживало, несмотря даже на то, что национальных костюмов почти ни на ком не было; если можно их вообще было так назвать - одежды соплеменников Шейенны хоть и имели определённый фасон, отличный от привычного глазу Гвидо одежды белых людей, но выглядели, тем не менее, вполне современно. Впрочем, он, в своей куртке и джинсах, среди этих людей выделялся довольно сильно. Опустившись на одеяло, которое показала Шей, Гвидо согнул ноги в коленях, сложив руки перед собой; пока просто ожидая - что будет. Не слишком пытаясь подражать им - понимая, что это едва ли даст какой-то результат, скорее стараясь открыть собственный разум. Да и староват он уже для подражания, пожалуй. Впрочем, по сравнению с Ольянта и некоторыми другими людьми, сидевшими у большого костра, он был, можно сказать, юношей... Когда двое индейцев подбросили в костёр дров, один из них, запрокинув голову к небу, начал... Гвидо не понял, чем именно должны быть эти сильные, чуть хриплые звуки, песней ли, молитвой; но они словно шли из самой груди пожилого мужчины, разносясь по округе эхом, напоминая скорее звуки, издаваемые каким-то животным, нежели человеком, и чем дальше, тем больше - старик входил в некий транс, как будто... прикрыв глаза вместе с остальными, Гвидо вслушивался в них, стараясь пропустить через свой разум; стараясь просто очистить свой разум - как, наверное, делается при медитации, - не думать ни о чём, и не пускать в сознание ничего, кроме пения старейшины, почему-то - может, по своей наивности, что это было всем из духовного, но не христианского, что он знал - полагая, что работает это примерно таким образом. Постепенно он неосознанно начал выравнивать и собственное дыхание под его гортанные выкрики, дыша глубоко и шумно, и впрямь, ловя некую "волну", но ощущая её едва-едва, очень нечётко, слабо - но действительно ощущая что-то... мистическое. Определённо, чужеродное ему - но и не враждебное...
Словно что-то пыталось приглядеться к нему, к его личности. Нечто, в чьём личном пространстве он оказался; око, которое пытается сфокусировать на тебе свой зрачок... но почему-то не может. И Гвидо чувствовал себя примерно так же; будто они с духом, или кем или чем бы это ни было, чувствовали друг на друга, смотрели друг на друга - но не могли рассмотреть, сосредоточить своё зрение, являясь размытыми слепыми пятнами. Но - они знали, что другой существует...
В костёр бросили что-то ещё - послышался треск, и донёсся довольно едкий запах... но - не наркотический; Гвидо сумел бы распознать запах марихуаны. Скорее всего, это горели те ветки с листьями, что тащили сюда те ребята. В какой-то момент голоса всех присутствующих поддержали молитву старейшины, и затем - снова смолкли; лишь старик продолжал напевать этот надломанный мотив.
- Говори, бледнолицый. Мы слушаем... - услышал Гвидо голос. И открыл глаза.
Ольянта сидел перед костром всё в той же позе, раскуривая небольшую резную трубку, не сводя с него глаз. Голос звучал громко и отчётливо, на повышенных - хоть это и не было криком; так, чтобы каждый присутствующий, на каком бы расстоянии не находился, мог слышать разговор даже сквозь треск костра и пение старейшины. Непривычная атмосфера для того, кто привык обсуждать самые важные дела вполголоса...
- Кхм... - кашлянул Монтанелли, не зная, с чего стоит и начать подобные переговоры с племенем своей жены через костёр. - Я здесь, чтобы предложить вам сделку, которая может существенно поднять... - замешкался немного, подбирая нужное слово. - ...материальное положение вашего племени. Со временем. - Гвидо глядел на лицо вождя сквозь языки пламени. Дым из его трубки сливался с дымом костра, поднимаясь в небо... огонь отражался в его ясных глазах. - На ваших землях легальны азартные игры. Как муж одной из вас, я предлагаю племени принять вложение и построить на территории... игорное заведение. - у Кашайя земель гораздо больше, чем они используют; гораздо больше даже, чем могли бы освоить - если бы у племени было достаточно финансов, они давно освоили бы земли самостоятельно. Как бизнесмен, Гвидо это понимал... Ворон снова каркнул; на этот раз - прозвучало ближе. Каро ещё не устал летать, но опускался ниже.
- Ты не один из нас. Ты взял одну из нас в жёны, по законам белых людей... но ты не один из нас.
- высказался один из индейцев по правую руку вождя. Не глядя на Гвидо; как будто просто подумав вслух. - Шейенна, мы можем принять этот подарок?
- Мы должны расценивать это, как подарок? - высказался другой человек, рядом с продолжающим молиться старейшиной.
- Наше животное приняло его животное. Но можем ли мы доверять ему самому?
- произнёс кто-то ещё. Где-то на опушке снова послышался вой...

+1

14

- Папа секретов не выдавай, - рассмеялась индеанка, когда Гвидо стал настаивать на том, чтобы что-то выспросить о ней. – Он должен все узнать и понять сам. Так не интересно будет. У тебя, родной, вся жизнь впереди, чтобы узнать свою жену….
Шейенна сквозь молитву продолжала ту сцену, что возникла на пороге ее дома, и которую прервали, когда совет был собран, и времени откладывать не было. Она впервые участвовала в столь серьезном созыве племени. Самой Шей касались обе стороны. И защита племени, если возникнет опасность от согласия на строительство, и защита интересов мужа. Сложно сказать, что она выберет. Но решение она никогда не принимала сердцем, а значит, сторона племени могла не беспокоиться. Индейцы, как бы не пытались оторваться от корней своих, возвращались в лоно семьи. Это понимала и сама индеанка, но вот как на это посмотрит Гвидо? Поймет ли? Будучи сам итальянцем, родившимся в Штатах, его не тянуло на родину предков.

… «О Отец, Голос которого я слышу в ветрах и дыхание которого дает жизнь всему в мире. Развей сомнения, что держат дух наш в плену разума, мешающий ясным взором увидеть сущность. Послушай меня. Я человек перед тобой, один из твоих многочисленных детей. Мне нужна Твоя сила и Твоя мудрость. Укажи путь, протяни руку слепому, не дай споткнуться о камни сомнений, да услышать тебя и очисти сердце от черноты, что заползает в меня, чтобы я был внимательным к Твоему голосу. Недели меня мудростью, чтобы я смог познать вещи, которым Ты научил мой народ. Я ищу силу, Отец, чтобы не быть выше моих братьев, Но быть способным, чтобы сразиться с моим самым главным врагом — самим собой. Сделай так, чтобы я всегда был готов прийти к Тебе с чистыми руками, и честно глядя в глаза, чтобы, когда моя жизнь погаснет, как солнце гаснет на закате, мой дух вернулся к Тебе без стыда»…..

Протерев ладони вверх, открыв себя для проникновения Духа, индейцы на мгновение замерли, единым голосом отвечая друг другу, плавно опустили руки. Шейенна открыла глаза, глубоко вздыхая. Внутри она была преисполнена той благодатью, которую внесла молитва, вознесенная единым голосом, сплетенный из мыслей каждого, кто сегодня был на совете. Как давно она не ощущала этого чувства, как давно она оторвалась от племени. И как приятно и спокойно, что именно сегодня, когда рядом ее большая семья, Шейенна вновь вернулась. Дед протянул ей ее тотемный знак, который индеанка надела на шею, слегка кивнув в знак понимания. Проведя пальцами по деревянной фигурке ворона, что покоился на ее груди, Шей слушала мужа. Язык Монтанелли был прост для них. Привыкшие говорить витиеватыми фразами, сейчас совет слышал прямую речь, без связи со знаниями племени. Она не имела право вмешиваться, пока на то не будет воли шамана или деда. Когда-то оторвавшись в мир бледнолицых, индеанка приобрела иные знания, что передавала племени, показывая, что и как там устроено, как дух меняет людей на «той» стороне. Ей позволено чуть больше, чем обычной женщине семьи. Она это заслужила не только правом быть в совете, но и тем, что никогда не отворачивалась от индейцев, полностью «утопая» в современном мире.
Каро беспокойно летал над деревней, не спускаясь. Шейенне надо выйти и протянуть руку, чтобы ее птица спустилась и успокоилась. Но сейчас это сделать она никак не могла, и оставалось лишь слышать его встревоженный голос.
Шей перевела взгляд на говорившего индейца, коим был отец того, кому она была когда-то предназначена. Он сомневался. И она его понимала, как и каждого здесь собравшегося.
- Его мир принял меня, не дав потерять присутствие духа. Вы можете доверять мне? – спросила она, пристально смотря мужчине в глаза.
- Ты одна из нас, никогда не терявшая веру, но ушедшая в мир бледнолицых.
- Я спрошу еще раз – Вы можете доверять мне?
- Да.
- Я доверила этому мужчине себя, свое сердце. Я приняла его детей как своих. Я с ним связана по законам его мира, но и по духу, закону нашего мира. Если совет племени хочет знать мое мнение не как женщины, связанной с этим мужчиной, а как члену совета и дочери племени Кашайя, то да, мы можем принять это.
- Но он не один из нас.
Шейенна замолчала. Стать индейцем по рождению можно, приняв в себя дух, который спускается на младенца во время рождения. Но если…
- Проведите обряд. И вы сами узнаете, чисты ли его мысли, когда он предлагает нам данное, или лишь корысть и алчность его мира движут им.
Ольянта-старший пошевелился, словно ожил, кладя трубку себе на колено. Порой его молчание было пугающим, как и сейчас. Сама Шейенна сидела, замерев, ожидая его ответа.
- Хорошо. Будет проведен обряд. Но я настаиваю на твоем соединении с этим мужчиной по нашим законам. И еще, ты должна будешь сходить к тотемному камню.
Шей передернуло внутри. Последний раз транс был настолько сильным, что ее не было в деревне два дня, после чего ей было трудно «вернуться» в обычный для нее мир.
- Там ты узнаешь решение духа. Совет племени дает добро на строительство, но место будет выбрано нами. Ты согласен на это? – вождь посмотрел на итальянца. – Сейчас время заката. На восходе Луны, я соединю вас.
Он встал, ознаменовав тем самым, что совет окончен.

+1

15

Сколько в этом было красоты... сколько стати, в этом единстве десятка людей, в их одновременной молитве. Сколько в этом есть... настоящего чего-то. Приходя в резервацию, наверное, каждый белый турист ожидает увидеть представление - коими, в общем, и являются многие этническо-индейские действа сейчас, направленные на сбор средств; он получает завораживающее действо, платит за это, и уходит довольный... здесь Гвидо видел и чувствовал нечто куда более сильное, правдивое. То, что происходило, не было спектаклем... как минимум, оно было важно для этих людей; и существует ли то нечто, та сила, которую племя Шей почитало, на самом деле - он, сочетающий в себе христианина и скептика, не мог бы сказать с уверенностью, но - они в это верили, это он видел и ощущал. Впрочем - определённо, он ведь и сам чувствовал что-то сейчас, не просто видел или слышал. Что-то, что никак не мог объяснить... вот что Шейенна имела в виду, говоря, что он должен понять это сам. Стоило сказать, пока что Монтанелли понимал очень немногое, как ни старался. Может быть, как раз потому, что был тут чужим... другим. Не одним из них.
И вряд ли когда-нибудь станет. Сколько не проведи их обрядов с ним... даже слова Шейенны говорили лишь о чистоте его помыслов - а не о принятии его в этот круг, становлении, как одного из этих людей. Это тоже было довольно честно, впрочем.
И спроси Гвидо сейчас - он не мог бы сказать, на каком языке разговаривала Шей со своими, был ли это английский, кашайя, итальянский или какой ещё... но знал, что понимает каждое слово, что произносит Шейенна - и не смог сдержать лёгкой улыбки, когда она говорила о нём, о его детях, о доверии. И его планы, насчёт казино, насчёт бизнеса, даже все деньги мира тут не причём - он просто был благодарен ей за это доверие, что сложилось между ними, в их семье, за этот относительно небольшой период времени. Никакими словами, никакими деньгами, не мог бы выразить эту благодарность.
Обряд?..
И тем не менее, Монтанелли почему-то сейчас сам не был уверен в том, что этот "обряд" должен показать - он видел достаточно зла, делал достаточно зла, чтобы засомневаться даже в чистоте собственных помыслов. Обвинив его в поспешности тогда, в первый день его свободы, Тейпа могла быть отчасти права, путь, который он наметил, выглядел очень уж лёгкой дорогой к наживе. Но был ли?
Гвидо не понимал половины из того, что чувствовал и видел, но понимал почти всё, что слышал... не зная, что должен дать Шейенне поход к тотемному камню, как он выглядит, где находится, он уже понял, что под "соединением" вождь имеет в виду венчание - по местным обычаям, по религии Шей. Почему нет, наверное... его вера не может одобрить этого брака, в любом случае. Но - Господь ведь ничего не имеет против любви?
- Да. - медленно кивнул Гвидо, соглашаясь; и удивлялся себе самому - но... с другой стороны, чувствовал, что делает что-то правильное; даже если не плыл в своей лодке сейчас. Не стоит противиться миру - он устроен так, что любой человек периодически может узнать о себе самом нечто новое, и пройти через что-то, что ранее было незнакомо. Закрываться от чего-то - глупо... особенно если ты уже давно на пути к этому. Его случай - это разделить жизнь с индеанкой... пусть даже самому не верилось, но это так. И он ни на секунду не пожалел об этом.
Дед Шейенны встал со своего места; затихло пение старейшины, все остальные начали расходиться постепенно, и костёр, потрескивая, постепенно затихал, медленно превращаясь в полное золы костровище - дым становился менее чёрным... а Гвидо продолжал сидеть на одеяле, смотреть на жену, сквозь пламя этого костра, внимательно, почти не мигая, ловя отблески слабеющих язычков пламени в её глубоких глазах. Прошло ещё несколько минут, прежде, чем он решил подняться на ноги, протянув Шейенне руку - на поляне не осталось никого, кроме них двоих - и огромной деревянной статуи-тотема. И догорающего костра. Даже Каро словно растворился где-то на фоне синеющего неба...
- На восходе Луны, он соединит нас... - повторил шёпотом Гвидо слова Ольянты, обняв Шейенну, прислонившись своим лбом к её лбу, и коснувшись своим носом её носа. Затихнув ненадолго... Прохладный вечерний воздух всё ещё непривычно холодил кожу лица там, где ещё час назад торчала седоватая щетина, но тепло дыхания Шей он чувствовал более отчётливо. - Как это будет? Что я должен сделать для этого? - весь день их сегодня загоняют в узкие временные рамки. Час до совета племени, теперь - их "соединение", которое произойдёт на восходе Луны, и снова не так уж много времени на подготовку. В их мире - свадьба это платье для невесты... костюм для жениха. Здесь же... он должен будет жениться в этой самой кожанке? - И что такое тотемный камень? - прошептал снова, всё ещё не отпуская её, но отведя голову - взглянув в её лицо. Куда её дед решил отправить её? Ладонь Монтанелли прошла по её руке, наткнувшись на твёрдую голову деревянной фигурки, которую она продолжала мягко держать в пальцах; и чуть сжал ладонь - накрывая её руку своей. Словно пытаясь согреть маленького искусственного ворона...

+1

16

Едва вождь покинул пределы круга совета, как на Шейенну накатило волнение. Обряд это одно, но вот стать женой итальянца пред ликом своей покровительницы, связать себя навсегда, даже в ином мире, потом остаться с ним рядом, почему-то ей было страшно. И она готова была отказаться. Это сильнее венчания в церкви, та суть, которую несет в себе обряд соединения, была истиной великой силы духов. И индеанка оказалась не готовой. Нет, Шей знала, что Гвидо для нее это спутник единственный, она видела лишь его, с той первой встречи Монтанелли не покидал ее мыслей. Но знающий индеец понял бы ее. Женщина сидела не шевелившись, смотря сквозь токую струйку дыма от затухающего кострища, на мужа, не желая вообще двигаться. Казалось бы, она не хотела того, что случиться вот уже скоро. Нет. Каждый человек оставляет себе пути к отступлению, каким бы счастливым он не был. Шейенна же сегодня перекроет все дороги позади себя. У индейцев, соединенных обрядом, не существует понятия - развод. Возможно это лишь волнение, дающее женщине столько сомнений и глупых мыслей.
Вложив ладонь в его, Шейенна не отрываясь взглядом от Гвидо, поднялась, обняв мужа за плечи.
- Ты понимаешь, что это значит? – прошептала, потеревшись лбом о его, провела едва касаясь пальцами гладко выбритой щеки, - для меня перестанет существовать слово развод. Это навсегда, до конца, это отречение от всех мужчин. Это значит сказать тебе свое второе имя.
Когда-то Шей говорила Монтанелли, что ее зовут и еще как-то, но имя узнает лишь ее муж. Какими пророческими слова оказались, сказанные тогда, в кабинете. Шаманом ей не стать, провидцем или понимающей звезды тоже, но вот порой случается так, что ты буквально знаешь наперед, и уверенно можешь сказать, что будет так, а не иначе.
- Это чем-то похоже на венчание, только у нас нет соборов, церквей, мы не клянемся распятию, не даем клятв на библии. Увидишь. Не хочу раньше времени, чтобы ты разочаровался, надумав себе непонятно что. Всему свое время. Нужно мясо. Пойдем. – Взяла его под руку, оставив жаркий поцелуй на его прохладной щеке. – Между помолвкой и свадьбой у нас должно пройти год. Но тут мы немного торопимся, поэтому у меня немного страха внутри пребывает. Это время на присмотреться, как кто ведет себя в быте. Я понимаю, что мы уже обсмотрелись с тобой – как я мою посуду, как ты застегиваешь пуговицы. Но это традиция. И, наверное, мне положено волноваться. Тебе надо раздобыть мяса, как подношение мне, пшеница у меня есть. Корзины есть.
Они медленно шли к ее дому, где горел свет. Все таки пришлось его провести, когда сюда стали приезжать Торри и Дольфо. Но сегодня его детям придется ночевать в доме ее родителей. Дольфо согласится, а вот как Торри? Волнение лишь усилилось.
- Синее одеяло у меня есть, как и белое. Подарок жениху готов уже давно. Да, да, да. Я готовилась замуж больше десяти лет назад. Но не сложилось. – Шейенна остановилась, нервно потирая лоб. – Еще этот камень. И надо же так все в кучу свалить.
Потащила мужа к дому, женщина думала о своем. На порог выбежал Боппо, едва не сшибая их с ног, а за ним стали слышны топающие шажки малышки.
- Торри, - тревожно посмотрела на Гвидо. – Она должна поспать в доме моих родителей. Но я не смогу без нее, я буду волноваться.
- Папа, Сей, - малышка сама в растерянности к кому же потянуться, но индеанка сделала выбор за девочку, отойдя в сторону. – Толи гуяя, Толи куся Боп.
- Ты кормила Боппо, милая?
- Дя. Боп куся. Нооооого, - развела свои ручки в стороны.
Проведя пальцами по спинке девочки, Шейенна вошла в дом, где на диване сидели ее родители, уже знающие решение. Папа был преисполнен гордостью, а мама грустила, печально смотря на свою дочь.
- Надо готовиться.
- Я не готова, пап, - она даже не слышала как позади нее появился муж. Говорила, что чувствовала, - я свыклась с мыслью, что буду одна. Так проще. Потом появился Гвидо и его дети. Они заполнили пустоту в душе. Но я не готова стать его женой перед моей покровительницей. Боюсь….
Шейенна запнулась, видя, куда смотрят ее родители, поняла – муж все слышал. Его могли спугнуть ее слова. А могли наоборот притянуть сильнее. Все от ощущений его самого.
- Так, мы готовиться, всего надо успеть.
- Мам, он  тотемному камню посылает. Опять.
- Я понимаю, ребенок, - Шима обняла Шейенну, - но ты справишься, и тем более что в этот раз будешь не одна. Иди ко мне маленькая моя, пойдем кое-что папе и Шей приготовим.
Дом опустел оставляя их двоих.

+1

17

В том-то и дело, Гвидо не совсем понимал, что это значит - понимал лишь принцип; не видел деталей, не так, как видит их она. И Шейенна, в общем-то, не сообщила для него ничего нового, то же самое между двумя людьми происходит и согласно его религии - верность супругу или супруге, невозможность развода, только смерть может разлучить их, те же самые ценности, пусть называются или звучат как-то по-другому, может быть даже по-другому и выглядят. Однако же, работает это не всегда именно так - в своей жизни, Монтанелли уже проходил через такое, не хотелось бы полагать, что это произойдёт вновь. Может, индейские связи действительно окажутся прочнее христианских?.. думать так - грешно, конечно. Но, пожалуй, он в жизни грешил не так мало, чтобы Небеса продолжали всерьёз его удерживать. В любом случае, хорошо то, что во благо - а Шейенна стала матерью его детям... чего, в общем, уже достаточно; она сумела восполнить ту пустоту, что была в жизни Дольфо и Торри раньше - о пустоте собственной Гвидо думал во вторую очередь, но Шей наполнила и его самого, даже если он и заслужил эту пустоту своими грехами. Он не отрекается от Бога сейчас; но открывает своё сердце, чтобы быть способным прислушаться к другим. В этом нету ничего греховного, если все люди - эти дети Божьи.
И всё складывается, если смотреть на вещи с такой позиции: наверное, примерно это и означает узнать её второе имя. Вот что Гвидо понял менее всего... Однако любая клятва - священна, любая невеста волнуется перед своей свадьбой, и место для грусти в этих часах ожидания тоже в любой религии есть, все они - люди, в конце концов, все они - не так сильно отличаются друг от друга, как думают. Это и должно быть похоже на венчание. На что же ещё?
- Я понимаю... - отзывается Монтанелли вполголоса. Не совсем понимает, всё же; но это не значит, что он говорит не всерьёз. Он понимает это как-то по-своему; но то, что он понимает, как он это видит - не менее священно. Ладонь скользить по её скуле, мягко лаская кожу... становится прохладно, но он как будто ещё ощущает жар от костра. - Мясо? - переспросил, когда Шей начала рассказывать о том, что нужно. По его мнению - "пригляделись" они друг ко другу уже достаточно, пусть и не прошло полного года, и Шей не посчастливилось увидеть даже одну из самых худших сторон его быта; впрочем, эта самая худшая сторона вообще и свела их изначально, в какой-то степени - она сама когда-то была частью этой стороны... когда работала в колонии. - И я должен раздобыть мяса до восхода луны? - спросил Монтанелли снова, вытянув руку и посмотрев на часы, когда Шейенна закончила говорить. - И как много? - у него едва ли возникнут проблемы с тем, чтобы раздобыть мяса - в виде туш животных, говядина, свинина, птицы; в виде консервов ли, полуфабрикатов - Гвидо был тем человеком, который в плане мяса мог бы раздобыть, тем или иным путём, всё. Вопрос был только во времени.
- Эээ... - Монтанелли положил ладони на её талию, вглядываясь в её лицо. Шейенна говорила слишком быстро и сбивчиво от волнения - и он окончательно терял суть; пытался её успокоить. То, что она готовилась замуж десяток лет назад - это стало для него откровением, но, на самом деле, не таким уж сильным; Шей была взрослой женщиной, в её жизни многое происходило, она вполне могла бы уже побывать замужем, странно, скорее, не быть женой в её возрасте... Причём тут одеяла разных - вот что было непонятно совершенно. Часть обряда? - Да что за камень-то? - снова спросил, как Шейенна потащила его дальше. Становилось даже странно смешно со стороны смотреть на то, как её колотит, хоть, конечно, улыбаться Гвидо не посмел - чтобы Шей не подумала, что он насмехается над ней. Смеяться над Шейенной сейчас - было бы как смеяться над собственной судьбой. Монтанелли лишь старался не заразиться этим волнением, его как раз считая неприятелем... Вместо этого он улыбнулся дочери, вдохновенно рассказывающей про то, как она кормила собаку:
- Умница. С бабушкой гуляли? Здесь? - подхватил Витторию на руки, поцеловав в щёчку, и обнял, посмотрев на Шей: - Может, ты сама её уложишь?.. Меньше будешь волноваться. - девочка заснёт, когда Шей будет рядом, и сама индеанка отвлечётся немного, не будет так тревожно. Гвидо задержался на пороге немного, общаясь с дочерью о прошедшем дне, затем шагнул в дом... и то, что он услышал затем - было уже совсем не смешно. И не потому, что он услышал, как его "невеста" перед "свадьбой" говорит о том, что не готова (хотя эта часть, по-хорошему, должна бы быть тяжёлой частью) а потому, что Шей назвала причины... Он опустил ребёнка на пол, и Торри пошла к дремавшему Боппо, сев рядом с ним и начав трепать ему ушко.
- Тебе не обязательно быть одной. - его тёплые ладони легли ей на плечи сзади. Гвидо знал, что такое одиночество. Несмотря на то, что рядом всегда был кто-то - он смотрел в его лицо годами... - Не бойся. Страх - это слабость... а твоя... покровительница. Полагаю, она ожидает от тебя не этого. - чуть склонился, касаясь её затылка губами, прикрыв глаза; стараясь вспомнить, что там у костра ощущал. Может, это как-то поможет понять эту "покровительницу"... кем бы она ни была. - Спокойной ночи. - пожелал Тейпа и Виттории, поцеловал дочку перед тем, как родители Шей увели её в свой дом. Затем снова развернулся к Шей, взяв её руку, спросив снова: - Так что за камень такой?..

+1

18

Волнение, вот чем сейчас была Шейенна. От сильной женщины едва осталось что-то, что сомкнутые пальцы отдавались дрожью в руках. Она посмотрела через плечо на уходящих родителей и малышку, которая держала Шиму за руку, подпрыгивала радостно, что она идет к брату, в другой дом, где у нее уже собралось много игрушек. Руки мужа, что сжимали ее плечи, могли чувствовать легкую дрожь ее тела, придавали уверенности. Но отпусти он ее и вновь волнение накроет с головой.
- Я не одна. Уже не одна. Ты есть у меня. Есть Дольфо и Торри. Есть моя семья. Но просто попытайся понять, о чем я говорила. Сложно столько лет быть одной, и в раз обрести столько много. – Прикрыла глаза, ощущая, как муж ее целует, цепляется пальцами за его руки, - а я слабая. Как оказалось. Я тебе это уже говорила. Я не готова быть такой. Это пугает. Но и радует, что я не суровый охранник, подчиняющийся закону и нарушающий его тут же. Куча бессмысленных слов.
Шейенна повернулась к Гвидо, рассматривая его лицо внизу. Говорить о том, как она любила этого человека она могла постоянно, но не делала этого, не превращая чувство в обыденность, а слова в сухие отговорки. Старалась всегда отдаваться в этом чувстве до конца.
- Увидишь, ты все ощутишь. Я не буду рассказывать. Это все и так тебе кажется нереальным. Но ты никогда и подумать не мог, что твоя жизнь столкнется с другим миром, моим. А теперь они сольются в нас воедино.
Шей потянула супруга на диван, устав стоять на полусогнутых ногах. Боппо приподнял голову, что-то буркнув, развалился у дивана, отдаваясь сну, который он явно заслужил, успокоившись, что все рядом, что никто не уходит. У него тоже был трудный день.
- Как бы это объяснить, чтобы ты понял, - она перебирала его пальцы, взглядом скользя по дому, будто на стенах будет написаны те слова, что она, сказав их, доступно пояснит итальянцу суть.
- В прошлый раз, когда мама отказалась от места в совете, мне было восемнадцать лет. Это очень юный возраст. И совет принял решение испытать меня. Силен ли мой дух, чтобы принимать решения на уровне старейшин, могут ли они меня слушать, разумна ли я. Я отправилась на восток нашей территории. Там есть камень с нанесенными на него молитвами. Понимают не все, только те, кого туда посылают. Это древний язык нашего племени. Помнишь как в вигваме? Я бросала в костер разные веточки, корешки и травки. Так и там. Только там я одна и транс получается сильным, что я два дня пролежала там, а меня ждали. У вас это называется накуриться, обдолбаться. У нас войти в транс. Это иное состояние в отличие от того, в какое попадают, принимая наркотики. Мы это делаем, чтобы отпустить дух,  в твоем мире люди, чтобы получить удовольствие, хотя в этом мало его. Только в этот раз я буду не одна. Со мной пойдешь ты. И я прошу, чтобы не произошло – не трогай меня. Нельзя. Сиди в стороне и жди. Иначе я оставлю тебя дома. Наверное я еще сильнее тебя запутала да? Посиди. У нас мало времени.
Она ушла наверх, где в нижнем ящике лежали две корзины, расшитый пояс и ее платье. Шейенна присела, водя пальцами по ткани расписанного для невесты платья. Вот оно и пригодилось. Кровать была перестелена. Приподняв кончик покрывала, индеанка увидела простынь, с ритуальным орнаментом. Мама уже все сделала. Схватив корзины, Шейенна задумалась.
- Гвидо, милый поднимись сюда. – Она разложила на кровати костюм для мужа, его головной убор, рядом свой, а вот платье должно оставаться тайной. - Вот корзина. Сюда надо положить мяса. Преподношение невесте мяса говорило о том, что жених сможет обеспечить семью, зерно и хлеб – то, что невеста будет с радостью поддерживать огонь в очаге и рожать наследников рода. Это твоя одежда. Да, и перья на голову ты тоже наденешь. Можешь посмеяться сейчас, чтобы потом тебя не пробрало. – улыбнулась, - и еще, дорогой, индейцы не целуются. Они трутся носами. Традиционный поцелуй выглядит вот так, - потерлась носом о его. – Поэтому у моей мамы были глаза по пять центов, когда ты ее поцеловал, по-итальянски поприветствовав. Пока вроде все. И так, с тебя мясо, а я пойду Витторию уложу спать.
Шейенна жарко поцеловала мужа в губы, ушла в дом своих родителей, где ее ждала, она уверена что ждала, ее маленькая красавица.

Корзина, головной убор Шейенны, костюм Гвидо, головной убор Гвидо

http://funkyimg.com/i/2bmAC.jpg
http://funkyimg.com/i/2bmAE.jpg
http://funkyimg.com/i/2bmAF.jpg
http://funkyimg.com/i/2bmAP.jpg

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-05-02 02:57:48)

+1

19

Он уже многое увидел и что-то ощутил, и правда, это что-то казалось нереальным - но с течением времени, всё больше переставало быть чужим. Гвидо привык к Шейенне, и значит, не мог не привыкать и к её миру тоже; не мог его отвергнуть или игнорировать, хотя принять его и не так легко. Пожалуй, впрочем, лучший вариант - это просто не задумываться об этом, а смотреть во все глаза, позволяя себе переживать и прочувствовать то, что происходит вокруг, что Монтанелли и старался делать, оттого уже не ощущал себя таким уж лишним... так делали его дети - взрослым тоже есть, чему поучиться у детей.
- Я понимаю о чём ты. Серьёзно, уж что понимаю - так это.
- тихо и с некоей тяжестью в голосе отозвался Гвидо, проведя руками по её плечам и снова прижавшись губами к её затылку. Он был на её месте когда-то - когда в его жизни появилась женщина с пятилетним сыном, который был его ребёнком; пять лет - это срок немаленький. Особенно, если ты пропустил его... особенно - если в жизни собственного сына. В жизни Гвидо были женщины после того, как он разъехался с первой женой, но ни одна не задержалась так уж надолго; и что ощущает Шей сейчас, после более десяти лет одиночества получив столько и сразу - он прекрасно понимает... через это он проходил и сам. - Я пятнадцать лет был одинок, перед тем, как в моей жизни появился Дольфо с матерью. Да - пугает... - только от этого деться некуда, будь ты готовым или нет... и нельзя никуда деваться. Он уселся на диван, заключив её в объятия, уткнувшись носом в её скулу, мягко улыбнувшись. О том, что его жизнь столкнётся с таким миром - он, может, и не мог подумать; раньше, пока не встретил её. Но с тех пор, как он привёл Шейенну в свой дом - он всегда знал, что его мир сойдётся с её миром, по-другому тут попросту и быть не может. Что они переплетутся воедино в их жилище, как сплетаются их пальцы сейчас, это быт, не просто ритуал... Ему едва ли надо объяснять, как именно такие вещи работают - что именно от него немного ускользает, так это как мир Шейенны устроен в принципе. Тогда как в мире белых она ориентируется вполне нормально и без проводников.
- По-моему у этого и "обдолбаться" - немного общего.. - войти в транс - понятие вообще довольно обширное и размытое одновременно, и наркотики не в каждом случае играют роль... речь, впрочем, не только и об индейских культурах; и даже молитва Богу - это, можно сказать, тоже своего рода транс. Видал Гвидо на своём веку укуренных, обколотых, зависимых наркоманов, ничего общего с теми людьми, которых он видел здесь, они не имели. Нет, впрочем, было что-то похожее именно на наркотическое опьянение в тот раз, когда он увидел в исполнении Шей то, что она, - видимо, - воспринимала под словами "транс", но в том-то и дело, что никаких наркотиков в тот момент не было и близко. А что касается веток и трав, которые она бросала в костёр в вигваме - так он сам что-то видел... и если это был ещё несильный транс - ему действительно сложно представить, что должен пережить человек, испытавший нечто такое ещё мощнее. - Я?.. - опешил Гвидо. Не потому, что испугался - скорее потому, что ему настолько сложно было представить себя частью чего-то... к чему Шей относилась настолько волнительно. - И даже если ты снова будешь лежать два дня - не трогать? - а его дети и родственники Шейенны, предполагается, что ждать их всё это время будут дома? А дикие звери вокруг... или что там; где этот самый камень вообще находится - в лесу, на равнинной части резервации, и как далеко вообще к нему добираться?.. - Скорее добавила новых вопросов. Но я только тем сильнее заинтригован... - усмехнулся Монтанелли, заключив лицо Шей в ладони и чмокнув в губы, когда она собралась подниматься. Если тотемный камень - для племени своего рода святыня, самая большая святыня, возможно; то, подпуская его туда, Шей и её родные, выходит, оказывают ему честь... и принять её - и впрямь, было страшновато. Но не настолько, чтобы отказаться - отказаться, в общем, было ещё страшнее... и ещё неправильнее.
- Ого... - поднявшись, Гвидо обнаружил, что сюрпризы заканчиваться ещё не собираются - на кровати Шейенны, как по волшебству, появились головные уборы из перьев, которых он раньше ни в доме, ни где бы то ни было в деревне, не наблюдал, корзины не совсем обычной формы... и этнический костюм, ко всему прочему - со стороны, быть может, это и было смешно... но вот самому Монтанелли оказалось как-то не очень. Даже сердце отчего-то прибавило ритма... - Ну это я знаю. Ты так уже не раз делала... - улыбнулся ей, чуть поморщив переносицу. Хотелось бы верить, что Шима привыкнет к такой традиции, поскольку отучить себя от таких вещей Монтанелли пока в силах не видел... да чувствуется, если он будет тереться носом о нос мамы Шей - это вообще никто не оценит, особенно мистер Тейпа. - А мне может быть позволено... надевать такое? Я же не один из вас. - с сомнением высказался Гвидо, беря головной убор в руки и осторожно проводя ладонью по мягким перьям. Изделие определённо не было новым, краски были уже слегка блеклыми, заметно, что вещи пролежали в шкафу довольно приличное время, хотя в этом тоже было нечто символическое... - Твой первый жених, похоже, был немаленьким... повезло, кажется, мне это в пору. - оглядел Гвидо и костюм. - Но ты точно уверена, что я должен выглядеть именно так?.. - при определённом угле зрения, всё это может выглядеть, как насмешка; непонятно только, кто над кем смеётся. Вот и внутри Монтанелли что-то с чем-то начало бороться сейчас, когда он увидел этот наряд... но это, наверное, было скорее нормальным признаком.
- Сколько должно быть мяса? Только чтобы наполнить корзину?.. И... какое именно мясо?
- он мог бы привезти и больше, вне зависимости от количества - вопрос стоял во времени. Добыть мяса до восхода Луны? Временные рамки дед Шейенны обозначил именно так; вопросом о том, как молодой раздобудет корзину мяса за несколько часов, притом не слишком кто-то озаботился. В Сакраменто - Монтанелли мог бы за час достать, может и меньше... но он был не в Сакраменто. Жарко ответив на поцелуй Шей, Гвидо отпустил её; но вмиг посерьезнёл, как только она закрыла дверь за собой, и потянулся к мобильнику. - Салют, Алекс... нужна услуга. С заглавной "У"... - взглянул на часы, прикидывая, сколько надо времени. Тут и ехать надо с заглавной буквы "Е". - Нужно мясо. Килограммов... двадцать пять. Неважно, какого, говядина, свинина, даже куриные тушки пойдут; лишь бы не консервы или сосиски - но это должно быть в резервации Шей к полуночи. Да... нечто очень важное происходит. И я сейчас сыну позвоню, он умеет ездить быстро... или знает всех, кто умеет. Свяжись с ним. - Гвидо подошёл к окну, глядя на то, как удаляется фигура Шейенны, следовавшая в полумраке к дому своих родителей.

+1

20

- Я понимаю, - что ж такое? Они всегда, постоянно находят темы, которые тяжелы для обоих, и топчут себя, говоря о таких вещах, как одиночество. – А знаешь, у меня даже были мысли усыновить ребенка. Но потом я подумала, кто ж мне даст? Индеанка, семья, которой замешана в грязных делах, плюс работа у меня тогда была дикая, и главное – я была одна. Спасибо, что ты есть. Наверное, я всю жизнь тебя буду благодарить за то, что ты нашелся. Я умею быть одинокой, когда у самой большая семья.
Но почему то Шейенна находила в этом одиночестве свои плюсы. Ей не надо было раскрывать свою душу, оставаясь в покое сама с собой.
- Не сравнивай. Ты просто не понимаешь. Ты был в том состоянии, но как человек из того мира, принимаешь это как обычную галлюцинацию. Но ведь ты что-то видел, ведь так? И это тебя отпустило. Точнее вы нашли точку разрыва. Если ты не видел, а лишь ощущал обдолбанность, как ты говоришь, то не понимаешь меня. Но это не страшно. Не всем дается. Индейцев часто называют наркоманами.
Сколько раз она это слышала от посторонних. В тюрьме Гийвата часто попадал в драки, когда касались этой темы. Но ее брат не употреблял, помня золотое правило распространителя «Если торгуешь, то не употребляешь. Иначе прибыль станет твоим долгом».
- Не трогать, даже если неделю. Но я буду стараться. Скоро ты перестанешь их задавать, - улыбнулась, - поймешь, станешь видеть дальше, - улыбнулась, смотяр как муж потирает кончик носа, - тебе же нравится. А как Торри нравится, она даже с Боппо пытается так здороваться….
….. Шейенна ожидала удивление мужа на то, что она ему показывала, и честно, боялась, что он откажется одевать «клоунский» наряд. Она и поняла бы его отказ, и обиделась бы. Для Гвидо сегодня все очень скоро и быстро меняется.
- Первый? Так говоришь будто у меня их было десять штук. Это я сделала, для будущего, которого не было до встречи с тобой. Головной убор не обязательно, а вот одежду придется надеть. Я бы одела свадебное платье, если бы мы венчались. Это такой же костюм, только фасон другой.
Это напоминает ее борьбу с платьем с тот день, когда Гвидо повел ее в ресторан, знакомиться со своим другом. Она сама также готова была отказаться от вечернего туалета. И ей проще было бы надеть национальную одежду, чем обтягивающее вечернее платье, что она сама же себе купила по совету продавца.
- Наполнить корзину, это как символ. Да все равно, какое сможешь сейчас достать. Позвони Джино. Он привезет. Тем более он должен быть сегодня тут. А если у него ночная смена, ты сможешь договориться, чтобы его отпустили? Пожалуйста. Буду должна, - она рассмеялась, обвивая шею мужа руками…
В доме родителей горел свет, везде. Слышался детский смех. Шейенна легко взбежала по лестнице, распахивая дверь. Ее отец качал малышку на руках, что та заливаясь смехом. Но стоило шей появиться, как она стала сползать и потопала к индеанке.
- Сей!
- Моя маленькая обезьянка, - прижалась губами к щечке девочки, - мы будем спать?
- Йовингул, - девочка показала на дверь.
- Нет, там Йовлианта. Сложно тебе это еще выговорить. Но пойдем скажем ей спокойной ночи и купаться. Мам, тебе будет не сложно?
- Нет конечно. Это чудо покорило всех вокруг.
- Но тогда тебя не будет на моей свадьбе.
- Придумаем что-нибудь. Ты главное успокойся.
- Я пытаюсь, - она искала в Виттории спасение, силы. – Это оказывается так сложно. Невесты все так волнуются?
- Я да, отец твой помнит сколько раз я передумывала. Боялся, что совсем не выйду к костру.
- Вспоминаю как страшный сон, - отец рассмеялся. – но видишь, мама все сделала правильно, и ты также поступишь.
- Но я не волновалась так, когда мы расписывались с Гвидо. А тут… Все, мы прощаться, купаться и спать.
Йовлианта буквально вспрыгнула на Шейенну, лапами опираясь о ее тело, облизывая лицо малышки. Хорошо, что Гвидо этого не видит. То мог бы подумать,ч то волчица собирается причинить его дочери вред. Торри заливисто смеялась.
- Дольфо говори спокойной ночи.
- Идите уже, а то ты провозишься и пропустим все.
- Ты в курсе?
- Конечно. Мне интересно, как проходит индейская свадьба.
- Дофо, - девочка помазала ручкой брату и они ушли из комнаты…
Шима сидела за столом, перебирая пальцами полотенце.
- Чогэн, она делает правильный выбор?
- Уверен. Ты видела ее глаза, когда она смотрит на него и его детей? Я давно свою дочь не видел такой счастливой. Ты в чем-то сомневаешься?
- Есть немного.
- Ты должна была ей сказать. Что тебя беспокоит?
- То, что она приняла его детей как своих это прекрасно, а то что за этим она не родит своих.
- Родит. Куда она денется. Природа возьмет свое и в ней. И будет у тебя трое внуков. Наша семья разрастается на глазах.
- Была бы жива мама…
- Вот тут бы мы все с ней боролись, так как она не дала бы согласие. Вспомни свой выбор?
- Я хочу, чтобы Шей, наконец то, стала счастлива. Она избавилась от проклятой работы. А ты знаешь, кстати, почему она ушла оттуда?
- Нет. Не спрашивал. Значит так надо. Я просто доверяю своему ребенку. Как и ты, и сейчас слышу какие-то ложные сомнения. Шима, все будет хорошо.
- Будет.

Торри уснула практически сразу, но Шейенна не торопилась выходить из спальни родителей, смотрела на свой дом, в котором сейчас был итальянец один. Ей надо было подумать, но вот тянуло то индеанку к нему. Ей не хватало Монтанелли в последнее время. Он стал подолгу задерживаться, приезжая порой под утро. И ей было одиноко. Но никогда не скажет это мужу. Иначе он начнет искать решение этой проблемы. Ерунда. Справимся. Ведь мы Монтанелли!

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-05-06 22:03:01)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Благословенный путь