vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Дом, в котором... живут Крысы. ‡[эпилог]


Дом, в котором... живут Крысы. ‡[эпилог]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[NIC]дом[/NIC] [STA]...[/STA] [AVA]http://savepic.ru/9338024.png[/AVA] [SGN]К входящему Дом поворачивается острым углом.
Это угол, об который разбиваешься до крови.
Потом можно войти.
[/SGN]

Рыжий и Аспид готовятся к Ночи Сказок.
Вожак химичит над глинтвейном, рядом пищат крысята, требуя внимания и угощения.
За стенами Второй тем временем появляется первое эхо из Изнанки.


комната: по средам уборки (по вторникам внутри грязнее всего); липкий стол; пахнет грязными носками;
алкоголь: Поросята [фазаны] - поставляют, последнее приобретение - ликёр из мандариновых шкурок;
жильцы: Москит (костлявый, болтун), Белобрюх (тощий), Викинг (крупный), Генофонд, Гибрид (всеяден), Мартышка, Микроб (костлявый), Падаль, Соломон (беглец, покушался на Рыжего), Фитиль (на лице ожог, покушался на Рыжего, сбежал в Наружность), Шериф (воспитатель, не дурак выпить, носит ковбойские шляпы).

Отредактировано Elaine Ratched (2016-05-19 20:05:50)

0

2

[NIC]Аспид[/NIC][STA]змеёныш[/STA][AVA]http://www.bigcitystar.ru/wp-content/uploads/2016/07/Aleksandr-Petrov-1.jpg[/AVA][SGN]. . .[/SGN][LZ1]АСПИД, 16 y.o.
who? шестёрка вожака Крыс
[/LZ1]

Стены грязные, покрытые шрамами - боевыми, случайными. На них вели войну, на них заключали мир, с помощью них делились новостями. Они были порами Дома, его тыльным лицом, считывать информацию с которого могли только мы. Порой забавно было смотреть на Ящиков, задерживающихся в коридорах, обязательно парой, и смотрящих на выцарапанные или написанные чернилами надписи. То ли вчитывались в слова, то ли думали, когда выкроить время, чтобы замазать штукатуркой. Я смотрел на них с другой, противоположной стороны, из-за угла, пожёвывая уже давно приторно размякший конец зубочистки. Смотрел насмешливо, чувствуя, как велика разница в возрасте, но сейчас она была зеркально противоположной. Вот и сейчас один из рослых мужиков, от которого отдавало выпитым накануне алкоголем и дешёвым одеколоном, скорчил презрительно рожу возле совсем свежей, утренней надписи "Видел суть. Желающие нахуй. Святой". То ли от мата, то ли от того, что кто-то видел суть, а она ему недоступна. Была и будет.

Фыркнув, убираю руки в карманы и возвращаюсь во Вторую. Родной, милый сердцу срач. Крысам полагающее жильё, дамы и господа, и вот оно - мусорка прямо в сердцевине комнаты и всего Дома, собственно. Обёртки, фантики, пустые банки из-под содовой, раскиданные по тёмным углам, из которых попахивает обилием скуренных сигарет и чьих-то засохших слёз. Как же без них, ведь порешать себя никому так и не удаётся, чем не повод для трагедии и психа? Отпихнув тяжёлым ботинком чей-то спальный мешок со спящим или притворяющимся таковым телом, пробираюсь к электроплите и сажусь, вытянув левую ногу, а правую согнув в колене, возле неё. С другой стороны - Рыжий. Глаз не видно за зелёными стёклами, в которых отражается булькающий глинтвейн. Потираю нетерпеливо руки, попутно засучив рукава аляпистой зелёно-жёлтой рубахи в крупный горох. Смотрю то на кастрюлю, в которой заключается всё предстоящее веселье Ночи Сказок, то на побитое блюдо с ингредиентами, куда периодически опускаются узловатые пальцы вожака. Не настолько стрёмные, как у Слепого, конечно, да и нервные какие-то, но его можно понять. Беглый взгляд на щеку, на шрам, который ещё  слишком свеж, чтобы кануть в лету. Крысы на то и крысы. Всегда были и будут. Для них корабль всегда трясёт, и первым должен страдать вожак. Вернувшись мыслями в реальность, наклоняюсь практически носом к жидкости, от которой отдаёт лёгким паром. Морщу нос.
Пресновато как-то, - оборачиваюсь, цепляю какую-то траву, нюхаю (запах нравится, наверное, это чай, а может и нет), отдираю щепотку и кидаю в "котёл". Вуншпунш мазафака. Перекатываю зубочистку в другой угол губ, прикусываю, довольно улыбаюсь во весь рот, оголяя неровные жёлтые зубы - привнёс свой вклад в общее дело. — Добротное пойло будет, Рыжий. Вряд ли тому нужны одобрения, но вставить свои пять копеек я просто обязан. Крысы хоть и крысы, зато коллективизм - наше всё! На запах сбегается, шурша толстыми хвостами по грязному полу, мелочь и толпится со стороны вожака. Скоро немая просьба перейдёт в громогласный писк и требование. Не обращая на них внимания, взглядом нашариваю под обрывком газеты кусок шоколада, сдунув пыль с которого кидаю также в винцо. Шикарно, просто улёт. Когда тарелка пустеет, а подбородок парня поднимается от плиты, понимаю, что ему нужны ещё. Подаюсь корпусом влево, падаю на бок (лень вставать), достаю кончиками покусанных пальцев пакет, стараюсь не шуметь им - помню реакцию - и, широко раскрыв, дабы можно было легко брать оттуда и туда же возвращать, кладу ближе к себе, но и для доступа Вожака. Он тут главный, а я так, недооценённый маэстро на подхвате. — Чё надо? Не мешайте процессу, малявки, - корчу рожу детям позади Рыжего, однако им по боку - где стояли, там и стоят, обнаглев от вида и запаха глинтвейна.

Подозрительно тихо. Никакого мычания.
Затишье...

Отредактировано Elaine Ratched (2016-10-09 17:51:49)

+4

3

В ночь перед выпуском во Второй необыкновенно тихо. Относительно, конечно, потому что тишина Крысятника разительно отличается от тишины Первой или, скажем, Третьей. Отличается она, пожалуй, наличием беспокойного писка младших крысят, осмелевших после того, как практически все старшие в типичной для них шумной манере унеслись в неизвестном направлении. Предоставленные сами себе малыши чувствуют близость перемен и от того неотрывно следят за сценой, разворачивающейся в самом центре спальни.
Там, скрестив ноги по-турецки, сидит Крысиный вожак. Сгорбившись над убаюкивающее побулькивающим на огне глинтвейном он вдыхает ароматные винные пары и предается тревожной полудрёме. Он рассеянно раскачивается взад-вперед, с каждым разом уступая силе, толкающей его за грань изнанки, где в руки сами собой ложатся зыбкие обрывки чужих снов. Рыжий спит, но делает это виртуозно, не выдавая себя никоим образом, ведь к лицу намертво прилипла фирменная мерзкая ухмылка. Все, что продолжает связывать его с реальностью это ноющая боль в пояснице. Она Рыжему и якорь и маяк во тьме. Часы пребывания Рыжего в Доме сочтены. Он не дождется момента, когда вырвется из клетки и ему страх как хочется пережить эти несколько часов. Но некоторые вещи сильнее страха.

Постепенно сознание утекает вниз по спирали начало которой ложится в тот момент, когда веки устало опускаются, скрещивая медные ресницы сотней ржавых замков. Вскоре ступать по спирали становится сложнее, сознание путается в вязкой массе именуемой сном и слышно уже, как со всех сторон начинают сползаться дорожки, ведущие к спящим.
Все дело в том, что даже во сне Смерти не спится. Пускай хребет сыпется от усталости, а глаза слепит невыносимая яркость бытия, ее слишком ждут на конце каждой из этих тропинок. За каждой дверью ее ждет несколько душ, сиротливо свернувшихся на своих кроватях. И каждая ждет, когда Смерть придет и потреплет их по волосам и заберет с собой. Так что бывает очень трудно не польститься на их яркий свет и остаться блуждать в потемках коридоров. Здесь занятий не много. Только успевай нагибаться, подметая кроваво-рыжими патлами пол, чтобы подобрать оброненные позвонки, да читай послания на стенах.

..Из тьмы они зовут табя.
Во тьму они зовут тебя..

Как же много голосов в этом Доме, они льются сквозь каждую наезжающую друг на друга надпись, превращаясь в тихие немузыкальные помехи. Иногда Смерть все же приходит к одному из зовущих, хоть и с большой неохотой. Но только если зовущий догадается подкупить ее. Положить под подушку куриную косточку или вороний коготь.
Блуждая по коридорам Смерть, как всегда разглядывает светящиеся в темноте надписи. Некоторые из них стекают вниз, словно таят. Другие, перебирая лапками-засечками, уползают под самый потолок, теряющийся в беззвездном небе, и уносят с собой своё тревожное послание.
Дойдя до конца коридора, Смерть видит еще одну надпись, но прочесть ее не может, сколько ни старайся, потому что та не светится в темноте. И вообще, она больше похожа на бездонную дыру, стены вокруг которой крошатся на мелкие кусочки и оглушающе воют. И сквозь трещины, Смерть видит слепые глаза Бледного, тянущего к нему свои скользкие, цепкие пальцы.
Каждое слово, оставленное в темноте коридоров взрывается унисоном голосов, и сливается в гул, оглушающий Смерть. Придавливающий ее к полу, заставляющий зажать ужи костлявыми ладонями и оставляя ей только один выход – немедленно расцепить все сто ржавых замков разом..

- Пресновато как-то, - оглушительный вой, вырвавший Смерть с изнанки увял до вкрадчивого шепота Аспида. Длинные спутанные патлы Смерти обернулись ублюдским ежиком, изъеденным шрамами. Надежный панцирь корсета стянул хребет так крепко, что невозможно вдохнуть, но зато ни единый позвонок в такой броне не проебется.  На носу вновь сидят привычные зеленые очки, служащие защитой не только Рыжему от окружающих, но и окружающим от Рыжего. Потому что от взгляда Смерти мозги людей имеют обыкновение плавиться.
Почувствовав эту защиту, Крысиный вожак с готовностью принял на свои стеклянные кости невыносимый груз бытия и ухмыльнулся шире. Губы растянулись, оголяя не только плотно стиснутые зубы, но и кроваво-красные десны вожака. Идиотские очки скрыли от Аспида затравленный взгляд Рыжего, а клоунская улыбка его глубокую задумчивость, ведь он все еще видел перед собой не столько состайника, сколько Слепого, похожего на тысячарукую мокрицу, пытающуюся утянуть Смерть туда, куда бы он ни за что не пошел добровольно. Только не сейчас, когда свобода так близко. Свобода от Второй, от подлых Крыс, от самого Дома и его удушающей любви.

Нда, обстановочка.

Наконец удручающее видение отпускает Рыжего, и он меланхолично наблюдает за действиями Аспида. Смиренно принимает отвратительную самоуверенность, с которой тот на свой вкус подбрасывает ингредиенты в варево. И чувствует лишь слабую тень вполне справедливого желания полоснуть бритвой по наглой роже крысеныша. Правильное желание. Очень по-вожачьи. Но Рыжему уже насрать. Ему почти нравится этот крысеныш. За эту его наглость и злобность. За любовь сидеть на поводке и за готовность в любой момент среагировать на команду «Фас!». Преданная Крыса, это конечно сказочки для дохлых вожаков, но Рыжему в вожаках ходить уже не долго. Поэтому Рыжему насрать. Он слушает напряженное сопение малолеток за своей спиной,  ловит затылком их дыхание. Он скребет ногтями по еще свежему шраму и держит бритву наготове.
- Добротное пойло будет, Рыжий.
Рыжий издает хныкающий смешок и помешивает «пойло» обломком половника.
Варить глинтвейн во Второй - задумка для дерзких. Просто чудо, что в кастрюлю так и не угодило ни одного непотушенного окурка или сдохшей батарейки, что имеют обыкновение летать по Крысятнику вперемешку с  вонью и прочим мусором. Благо Табаки поделился электроплиткой, иначе пришлось бы разводить костер прямо посреди спальни и следить, как бы не воспламенилась грязь, толстым слоем покрывающая пол.
Охамевшие крысята уже обступили вожака со всех сторон. Трутся рядом готовые всадить друг в друга ножи ради глотка знаменитого вожачьего варева.
- Погоди, сейчас проверим, -  Рыжий сцапал за рукав одного из крысят и дернул на себя. Тот с довольным видом шлепнулся на колени к вожаку и приготовился к дегустации, откинув голову и широко распахнув пасть, усеянную пеньками молочных зубов. Когда свора отволокла вмиг захмелевшего и спихнутого с колен малого на ближайший спальник Рыжий торжественно объявил о том, что глинтвейн готов.
А затем во Вторую вернулась стая.
Оглушительно визжащая.
Размахивающая бритвами и воинственно настроенная крысиная стая.
- Рыжий, сука! Отравитель! – услышав истеричные нотки в голосе Гибрида, вожак мгновенно смекнул, что за то, чтобы выбраться из Дома живым, ему придется побороться. И с завидной шустротой таракана прыгнул за спину Аспиду, в одной руке сжимая половник, а другой судорожно нашаривая бритву.
- А что я? А что такое? – обманчиво-ласково поинтересовался вожак, выглядывая из-за плеча состайника, которого уже привык воспринимать как свой личный бункер во времена лихих бомбардировок, - что-то у тебя рожа больно кислая, Гибрид. Чем на этот раз траванулось дитя инцеста?
- Быстро хватай глинтвейн, и отступаем, – шипит вожак в ухо Аспиду и подталкивает его тараном двигаться в сторону выхода, не забывая угрожающе помахивать половником в сторону Гибрида. В гробу он видал еще одно покушение накануне Самой Длинной, - И не расплескай! Не забывай, мы идем в гости. А как же в гости и с пустыми руками? Не хорошо это, родной, даже для Крысы.

[NIC]Рыжий[/NIC][AVA]http://i.radikall.net/2016/04/15/avR.png[/AVA][SGN]Рыжий надевает очки, и ангел исчезает. Остается неврастеник и извращенец.
Мерзкий, красногубый, не вызывающий доверия Крысиный вожак.
Специалист по ожившим покойникам (c)

http://i.radikall.net/2016/04/15/tumblr_static_tumblr_static_filename_640.gif[/SGN]

Отредактировано Suteph Pratt (2016-04-15 05:09:49)

+4

4

[NIC]Аспид[/NIC][STA]змеёныш[/STA][AVA]http://www.bigcitystar.ru/wp-content/uploads/2016/07/Aleksandr-Petrov-1.jpg[/AVA][SGN]. . .[/SGN][LZ1]АСПИД, 16 y.o.
who? шестёрка вожака Крыс
[/LZ1]

Довольный смешок выбивается из тощего тела, как пыль из старого матраса. Я доволен, что Рыжий доволен, и что принимал участие в готовке глинтвейна, который вмиг разойдётся горячей лавой по глоткам и желудкам жильцов Дома, а следом и просочится в их кровь, головы, завладеет языками и подвяжет на длинные нити руки - начнёт управлять. Потираю руки, сильно сутулясь - голова практически вжалась в плечи - и сбито хихикая в продолжении пыльного смешка. Судя по хмельной, частично беззубой и совершенно тупой улыбке крысёнка, которого, сбросив на первый попавшийся матрас, тот час забыли, потянув руки к кастрюле, с мольбой и острым требованием при этом смотря на вожака, пойло действительно удалось, и уж как тут не похвалить самого себя, ведь без сомнительных трав и куска завершившегося шоколада эффект был бы совершенно другой!

Однако, моему триумфу, родившемуся в пределах черепной коробки, было суждено сдохнуть в состоянии зародыша также скоропостижно, как и, собственно, образоваться.

Крик, шум, слишком много и непривычно агрессивно, чем обычно. Не так. Испуганно. Такое редко услышишь в Крысятнике. Я принюхиваюсь, уловив для этого буквально одну безопасную для жизни секунду. Пахло страхом. Первобытным, животным ссыкунством, которого ой как давно не бывало в комнатах этого здания. Я прекрасно его знаю - этим запахом отдают оставшиеся в живых рисунки Леопарда, закрашенные штукатуркой и брошенные на произвол судьбы Ящиков и Акулы в богом забытых местах Дома. Они кричали - протестом, мольбой - своими угасающими красками. Вжимался в них носом, чтобы кроме свежей мутно-синей краски прочувствовать то, что оставил крысам их бывший вожак. Но не чувствовал ничего, кроме жалких попыток задержаться на этом свете. Что может быть хуже паники, когда ты уже ничего не можешь поделать? Когда это пришло извне, заставило тебя подчиниться или же бежать в панике, чувствуя, как по ногам строится тёплая моча, а штаны неприятно прилипают к коже.

Чё-чё?! - Меня не пугает их количество, меня напрягает не знающий, к какой стороне податься Викинг. Вот уж силушка богатырская где родилась, не хотелось бы получить от него по ебеням. Его одного хватит против стаи таких, как Гибрид, Москит, Микроб и другие крысы, чьи клички красноречивее других слов говорят о тщедушном телосложении. А вот не вдупляющее лицо Викинга, который стоял ближе к массе и мог легко зарядиться их враждебным энтузиазмом по отношению ко мне и Рыжему, подстрекало действовать быстро. Ну и, конечно, вожак и его однозначный приказ, состоящий из двух действий - хватать и отступать. — Сожрал, поди, чего опять, мразота. Иди вывернись! - Бычу, скалясь на Гибрида, который уже достал лезвие и держит его, зажав пальцами. Не рыпаясь вперёд. Не скажу, что мы были кровными врагами, да и приятелями не считались. Что-то среднее, как и у всех взрослых крыс между собой. Где-то выгода - взаимная или личная. Не более. И его порезы от бритвы мне до фени, только пополнят коллекцию. Скажу больше - я бы сейчас с удовольствием поцарапал ему рожу и сам обзавёлся почётными кровавыми полосами на скулах, но приказ есть приказ. Хватать (глинтвейн) и отступать (нахуй). — Понял я, понял. Хоть кастрюля и была горячей, но делать нечего - благо длинные рукава послужили чем-то вроде прихваток, а я сам почувствовал себя Суперменом, нам удалось вытолкаться из комнаты без увечий и потерь [если не считать синяка, которым меня наградил, если не попутал, Мартышка, которого в свою очередь пихнул Гибрид; я ему потом припомню, им обоим, изгажу спальный мешок так, что мама не горюй - мама убейся].

Чё это с ними? - «Чё» - это прямо обязательно, это кровная часть практически всей моей прямой речи, обращённой во внешний мир. Тяжко выдохнув [ну такой груз, такой груз на мои крысиные плечи!] и показав Рыжему лишний раз, как я, значится, стараюсь, шаркаю в драных кроссовках к левой части стены, где никто не толпился и не собирался в ближайшее время. Можно перекурить. Аккуратно ставлю кастрюлю на пол, путаюсь в рукавах, которые стали ещё длиннее, кое-как достаю пачку сигарет. Не предлагаю рыжеволосому - если есть свои, то нет надобности; если нет, то попросит, ему не откажу.

ммммммммм...!

Резко, интуитивно оборачиваюсь. Показалось, или это промычал проходящий в сторону своей комнаты Ангел?

Отредактировано Elaine Ratched (2016-10-09 17:52:02)

+1

5

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Дом, в котором... живут Крысы. ‡[эпилог]