Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Problem child


Problem child

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Lucrezia Di Marco & John Di Marco
11 апреля, набережная

[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

2

Этот день должен был быть у меня если не лучшим, то благоприятным. Во-первых, я выспалась. Что крайне редко бывает с моим ночными вылазками и прогулками. Во-вторых, сестра была крайне любезна. Искала подвох, не нашла. Мать с отцом ничего не сказали за то, что я в юбке на велосипеде решила ехать в школу. Откуда им знать, что посередине прихвачено нитками и это шорты. Хочешь жить умей вертеться. И да, мои тосты не подгорели. Это едва не первая причина. А то вечно забываю, что кидаю на сковороду и убегаю собираться. Радости было хоть черпай, все равно я буду светиться. Но как оказалось, не бывает все хорошо. Особенно в моей жизни. Обязательно кто-то подкинет дохлятины.
Перемена. Если думаете, что это у нас весело, то я спешу вас огорчить. Бегать конечно я уже не в том возрасте, но мы даже кучковаться не можем. Хотя мне там фактически не с кем. И я предпочитаю уходить на улицу повисеть на телефоне или если удастся скрыться покурить. Но сегодня не вышло. Я стояла у шкафчика с вещами, перебирая книги, что-то отстукивая ногой, только одной мне понятное (это Томми ритм подкинул пару дней назад, и у меня заело), как дверцу распахнули, что я едва не свалилась на пол.
- Какого ч… - заткнулась сразу, так как рядом стояла воспитательница старших классов. – И что я сделала? Мне стоять нельзя или ногой дрыгать? – понесло. Сразу. Сходу. Вспыхнула как ветка пересушенная. За спиной мисс (или миссис, хотя кто такого бульдога в жены возьмет, если только такой же «красавец») Вортек толпились подлизы, вечно знающие кто и что творит в этой школе, а точнее богадельне. – Опять натрепали?
- Попытаетесь, Лукреция подумать над тем, что я хотела бы найти в вашем шкафчике.
- Вы пойдете в школу опять учиться? – субординация? С кем? Кто наезжает, тот и откатывается сразу от меня. Никогда не позволяла несправедливо быть обвиненной, даже родителям не спускала это с рук. – Вам нужны мои книги? – удивление было на моем лице правдивым, потому что в шкафчике ничего (именно сегодня!) не было запретного. Все вовремя перекочевало в мою сумку и внутренний карман юбки на поясе.
- За ваше неуважение получаете два наказания после уроков. И это еще не все.
- О нет! – Черт! Меня же ждут друзья. Мне надо эссе для университета закончить, а то сроки поджимают. – Да вы на пустом месте меня раскатали обвинениями! Как я должна была реагировать?
- Молчать. Смиренно молчать и принимать поучение, - мисс Вортек вытянулась передо мной в струнку, буквально нависая надо мной. – Дальше. Опустошите шкафчик, для начала.
- Вам надо вы и делайте. Там ничего нет такого, за что мне можно предъявить нарушение правил школы.
Я отошла от ящиков, оставив все внутри металлического прямоугольника. И какая тварь тут исходит завистью или еще чем там еще? Я медленно водила взглядом по стоящим девочкам, как дальше в толпе показалась макушка едва не единственной моей подруги по школе, Трис Нювель, которая тайно показывала мне пальцами, что меня пытаются палить на сигаретах. Пронесло. Как раз пачка лежала за поясом. Правда зажигалка в рюкзаке. Но это ничего не доказывает. Может я помешана на огне и меня пора в дурку оформлять. Каждую книгу и тетрадь тщательно перелистали.
- Теперь ваш рюкзак.
- Не имеете права! Что за досмотр! У вас нет таких полномочий! – а вот это уже я у отца подслушала из разговоров с его друзьями. Они часто вспоминали или просто рассказывали истории про свои похождения против закона в полицейский участок. Порой нахватавшись таких выражений, и ты можешь ввести в ступор любого, кто так не мыслит. – Вы хоть скажите, в чем я провинилась.
Ага, одна не выдержала, видя мое сопротивление и замешку воспитательницы, которая задумалась, правда, о чем я так  не поняла.
- Ты позоришь школу. Ты куришь.
- Позорю?? Школу?? – я задохнулась от такого. – А кто на той неделе отстреливался по математике в всяких ваших тупых конкурсах? А кто пишет эссе по литературе, что отсылаете? Ты ли, Ви?! Или ты Саша?! Кто! Так в чем позор?
Признаваться в куреве себе подписать приговор. Естественно я не собиралась. Да и не курю я часто и много. Мне пачки хватает на неделю. И то когда совсем нервы сдают вот из-за таких дур.
- Рюкзак, Лукреция.
- Берите, смотрите и захлебнитесь своей желчью.
Но ошибка Ви была в том, что она полезла к моей сумке. Я долго думать не стала, и дернув рюкзак на себя, уронила Ви на свое выставленное колено, сверху добавляя кулаком по макушке.
- Не трогай когда не твое!!!
Драться в мои планы вообще не входило. Воспитательница отвлеклась на орущую от боли Вивьен, а на меня полезли ее подружки. Говорить что мне пришлось туго, не сказать ничего. Как могла отбивалась. Свезенные косточки на кулаках зудели от боли, челюсть, куда мне заехали плечом, казалась свернутой, что щелкала. Но самое страшное то, что сигареты выпали. Кажется я слышала как бумажная пачка приземлилась на пол. И пока все замерли, охая в один голос, я дернула рюкзак, схватила пачку и ринулась прочь из этого клоповника.
- Лукреция стой!
- Ага, вот прям взяла и остановилась, - пробубнила я, слыша как за мной топают тяжелые туфли воспитательницы. Завернув за угол увидела, как из класса, мимо которого я пробегала, вышла учительница литературы. Но она ко мне относилась хорошо, и ей я никогда не говорила ни одного плохого слова, ну кроме, когда пыталась доказать свою точку зрения.
- Ди Марко, - кивает на дверь. Я не долго думая сворачиваю. Хотя понимаю, что это может быть ловушка. – Там в моем кабинете открыто окно.
Я аж начала тормозить, пребывая в удивлении.
- Не останавливайтесь, иначе я буду вынуждена вас оставить после уроков. А так – Девушка вы кто?
Я рассмеялась, ныряя в открытую дверь, а оттуда на подоконник и спрыгиваю на траву. Осталось за малым – обогнуть школу с одной стороны и там велосипед.

+2

3

Кэпитал Гранд Тауэр, строительство которого велось на пересечении 11-й и Джей-стрит, должен был стать самым высоким зданием в Сакраменто. Вместе со шпилем его высота составляла почти девятьсот футов, что примерно равнялось трем футбольным полям, проект насчитывал семьдесят один этаж, на которых должны были разместиться офисные площади, гостиничные номера и жилые апартаменты. На сегодняшний день впрочем, все, что там имелось - это огромный фундамент в центре даунтауна, обнесенный синим забором. На территории было полно строительной техники, однако вся она молчала, стояла не типичная для стройки тишина, кто-то из рабочих играл в карты, кто-то телевизор смотрел, а кто-то и просто загорал, нежась под теплым калифорнийским солнцем. И только Джермейн Вудворд, руководитель проектного отдела Foster Development, не знал покоя, успев за сегодняшнее утро поругаться со всеми, кто только попадался ему на глаза. Еще две недели назад этот коренастый афроамериканец интеллигентной наружности в очках и с густой растительностью над верхней губой был уверен в том, что никаким итальяшкам не удастся взять его за яйца, однако чем дольше длился простой на строительной площадке, тем менее уверенным он в этом оставался.
- Этот Вудворд, говорят, упрямый тип. Работал в строительном департаменте, в Лос-Анджелесе, потом создал свою компанию, не большую, но в некоторых серьезных проектах поучаствовать успел. Потом ебнул кризис в 2008, и большую часть его акций купили Фостер Девелопмент. - Джон Ди Марко, вице-президент локального офиса профсоюза грузоперевозчиков тем временем находился вдали от угла 11-й и Джей-стрит, однако же, к событиям, происходящим там, отношение имел непосредственное. Де-юре значась вторым лицом, фактически именно он отдавал распоряжения своему номинальному боссу Эдварду Боулзу, в узких кругах известному как Эдди-Шары, получившему такое прозвище как можно было догадаться из-за сходства с фамилией. И именно Джон отдал команду машинам груженным стройматериалами, обходить строящийся небоскреб стороной до тех пор как компания-застройщик не согласится на их условия. Не они первые и не они последние, мафия десятилетиями вымогала деньги, как у рабочих, так и у работодателей, используя для этих целей профсоюзы. Все схемы были давно отработаны, и со стороны закона подкопаться было крайне сложно, деньги мобстеры проводили через строительные либо закупочные контракты, Вудворду и ему подобным, в конечном счете, приходилось мириться с тем, что цена бетона возрастала на их проектах практически в два раза. Уж лучше купить по такой цене и закончить строительство в срок, чем простаивая месяцами или даже годами погрязнуть в невыплаченных кpeдитах и разориться. 
Закончив несколько дел в офисе, Джон заскочил в «502». С некоторого времени обсуждать определенные аспекты своей деятельности ему приходилось не у себя в кабинете, на Хайленд авеню, где располагалось представительство объединения рабочих, и не в привычном социальном клубе, а все чаще на свежем воздухе. В отличие от некоторых их друзей они не стали забираться в подвалы, а поступили несколько иным образом – сегодня они попросту выволокли на улицу стол, стулья и газовый гриль, организовав нечто похожее на летнее кафе, и не опасаясь микрофонов, разговаривали о делах. В конце концов, встречаться со старыми друзьями и печь бургеры на гриле законом им запрещено не было.
- Мы ведь никуда не спешим, верно, Джонни? - Сидя напротив Ди Марко, Эммануеле Фиоре, капитан южной команды, покручивал перстень вокруг пальца, а в это время Поли Дамиани жарил рядом котлеты для бургеров, решив доказать что умеет это делать не хуже, чем босс. – Посмотрим, кто из нас более упрям. Подождем еще, сколько потребуется, рано или поздно они сдадутся и заплатят нам бабки. - Кому охота платить за простои? А они неизбежны, когда на твоей стройплощадке нет стройматериалов. - Пасху еще не решили, как отмечать? – Капо переменил тему, сочтя предыдущую исчерпанной. - Приходите с Карлой и девочками к нам, Фрэнки со своими тоже обещал быть.
Джон на самом деле также не парился, зная, что выбора у их «клиента» не будет кроме как заплатить, тут и в самом деле надо было только лишь запастись терпением, а его благо у профсоюзного деятеля хватало. В отличие от Альтиери он не был склонен на импульсивные поступки, оставаясь невозмутимым практически в любой ситуации, кроме, разве что, семейных дрязг, которые то и дело случались благодаря одной из его дочерей, упорно не желавшей подчиняться здравому смыслу и его авторитету.
- Спасибо, обязательно будем. - Аппетитные бургеры легли на стол, однако отведать их Джону Ди Марко было не суждено, как и ответить подобающим образом на приглашение в гости - в кармане зазвонил телефон и то был номер школьной учительницы Луки. – Из школы звонят, извините парни, я отвечу. – Предчувствуя неладное, Джонни извинился перед друзьями за то, что был вынужден прервать разговор, и отойдя в сторону, чтобы не мешать никому, ответил на вызов.
- Мисс Вортек? – Итальянец ее, конечно же, не узнал, та сама представилась в трубку и принялась казенным тоном говорить о том, что хочет срочно повидаться с родителями Лукреции и обсудить с ними поведение их дочери, которое плохо вписывалось в существующие порядки школы. – О, господи, - выдохнув, произнес в ответ на краткое описание того, что натворила сегодня его старшая дочурка. – Хорошо, мисс Вортек, мы с женой подъедим сегодня, и Лукреция с нами будет.
- Джонни, все в порядке? – Заметив напряженный взгляд, поинтересовался Фиоре.
- Я ей бошку оторву, - сквозь зубы произнес Ди Марко, в то время как ждал ответа дочери на другой стороне радиоволны. Видимо чувствуя неизбежное, Лука отказывалась брать трубку и этим, разумеется, злила отца еще больше. – Да в школу вызывают, Лука какой-то девочке нос сломала. – Это, однако, концом истории не было, судя по услышанному, родители пострадавшей подняли вой и заявили, что будут требовать возмещения, как за лечение, так и компенсацию за моральный ущерб, а еще настаивали на исключении Лукреции из школы.
- При свидетелях сломала? – хохотнул Поли, найдя это забавным. – Молодежь. Ничего сделать как следуют не могут. Расскажи ей, как это правильно делается. – За что тут же отхватил гневный взгляд горе-отца.
На телефон Лукреция упорно отвечать не хотела, мать также дозвониться не могла, Джон сперва решил, что та вместе с Джуниором или Томми, однако пацаны заверили, что Луку сегодня не видели. И чем ближе день близился к концу, тем больше злость сменялась беспокойством, в голову лезли всякие нехорошие мысли. Вспомнился старший сын Мэнни Фиоре, который несколько лет назад, не имея водительских прав, взял без спроса ночью машину своего отца, и вместо того чтобы остановиться по требованию легавого, решил устроить гонку в центре города, боясь того, что от отца влетит, когда узнает. С логикой у тинейджеров часто были нелады, и естественно скрыться от копов тому не удалось, вместо этого попал в аварию. Слава богу, хоть жив остался, провалявшись, сутки в реанимации. 
О набережной Джон вспомнил не сразу, начинало уже смеркаться, когда черный Линкольн Континентал остановился на парковке у входа в парк. Лукреция любила проводить здесь время, днем тут всегда кипела жизнь, на каждом шагу продавалось мороженое и сладкая вата, дети катались на велосипедах и роликовых коньках, выступали какие-то уличные музыканты. К ночи жизнь здесь замирала. Окруженный с одной стороны деревьями, с другой берегом Сакраменто-Ривер, парк становился тихим местом, привлекавшим внимание влюбленных парочек и бездомных, ну и еще как вскоре выяснилось беглых школьниц.
- Какого черта ты творишь? – Подойдя, снял свой пиджак и накинул на плечи дочери. Солнце уже скрылось и стало несколько прохладнее. - Там мать с ума сходит. Где твой телефон?
Джон не кричал, но определенно был зол. – Поехали домой, по пути расскажешь, что за херня с тобой происходит, - взяв ее за локоть, повел к машине. Ох уж эти подростки, кока-кола вместо мозгов.
[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

4

Вероятно, со стороны  напоминала сейчас горную козу, которая скачет с пола на стул, оттуда на стол, даже не замечаю, что оставляю след слипонов на исписанном листке бумаги, аккуратно, как могу, ставлю ногу на подоконник. По периметру, что виден мне сейчас, опасности не было, значит побежали по коридору, а это мне фора хорошая. Чуть отталкиваюсь и мягко приземляясь на траву, касаясь руками. Рюкзак заехал мне по макушке. Кусты я перелетела быстро, набрав скорость. Мне в спину раздались крики тех, кто увидел убегающую девушку. За углом, сразу крайний, стоит мой велосипед. Ну не погонят же они школьный микроавтобус за мной. Хотя я бы посмотрела на это.
- Лукреция ди Марко! – по двору разносится зычный голос воспитательницы, появившейся в дверях. – Я приказываю тебе остановиться.
- Опоздали. Я вне закона, миссис Вортек, - тыкаю в нее пальцем, а точнее в воздух, - вы не правы.
Все. Свобода! Подталкиваю велосипед, с легкостью запрыгивая на сидение.
Куда мне ехать? Явно домой нельзя. Пока я докручу педали, моя мама будет уже в курсе событий, а там и отец приедет домой. Вот сейчас реально понимаю, я перегнула палку. Нехотя. Против себя пошла в защите самой себя. Странно звучит. Отец никогда меня не бил, но сейчас мог сорваться. Не успею ничего доказать, объяснить. Он будет накручен, как пружина, этим монстром, даже слушать не станет. Страшно когда папа начинает говорить зло, потом переходит на толи крик, толи рык. Мурашки пробежали по моей спине. Лучше вообще не вернусь. Пусть переживать начнут, а там увидят живую и не станут орать. Главное, что живая и невредимая.
Свернув в сторону парка, где мы катались всегда, поняла, что видеть никого не хочу. Начнут допросы, расспросы. И никто не предложит укрыться. Люси нет, а только она мое спасение. К Касс я никогда не ходила ночевать. Там брат ее спалит меня сразу. Он где-то работает, что знает кто мой отец, и запросто позвонит тому же дяде Френку или дяде Майку. Эта солидарность «спасти дочерей» порой бесит, будто мы ни на что сами не способны.
Сменив звездочку на побольше, с силой стала крутить педали, чувствуя усталость. Это то что надо. Хоть что-то чувствовать, забить тревогу и страх перед отцом. Повеяло запахом воды. Впереди мелькали блики водной глади. Остановившись возле магазинчика, я огляделась. Привычка. Когда косячишь, осматриваешься в три раза чаще и тщательнее. А то будут проезжать какие друзья родителей и не успею крякнуть, как за шкирку домой уволокут. О! вспомни. В пиджаке зазвонил телефон. Даже вытаскивать не надо, чтобы понять кто звонит. На родителей у меня стоит определенная мелодия. Так вот сейчас играла «Shut your mouth». Пап сбрось, я не возьму трубку. Песня почти до конца доиграла, когда я вошла в магазин. Пару бутылок воды и хлебцы из овсяной муки. Сытно и не дорого при моем скудном бюджете. Теперь звонила мама, радуя мелодией «Oh, Pretty Woman». Я смотрела на дисплей и понимала, что и ей ответить не могу, не хочу. Аккуратно положив телефон в карман, чтобы не сбросить вызов и не дать понять, что я его слышала, поехала к набережной.
Честно, хотелось плакать. От бессилия против себя и того, что эта школа, куда заперли родители мою голову, угнетает меня. А ведь правило, чем больше рамок, тем сильнее бунтует тот, кто ими зажат. Спуск был пологим, что я легко скатилась, приподняв ноги, смеясь, как в детстве.
Было пустынно. Странно, обычно заполненная людьми набережная сегодня была почти пустой. Чувствовали, что меня принесет? Разувшись, скинув рюкзак возле велосипеда, я побежала к воде. Вот так нырнуть и плыть, плыть и плыть. До усталости, то изнеможения. А потом почувствовать под ногами полоску дна и испытать счастье, что у тебя получилось.  Вот только мое болото какое-то бездонное. Никак не хочет дать ощутить надежности, вечно затягивая глубже, едва ты начинаешь выкарабкиваться. Я почти три недели не творила бед. В доме был мир и покой. Так что же случилось, мать вашу, там на ваших небесах, что в меня вы вечно стреляете стрелами непутевости!!! Я зло смотрела на чистое небо. Сигарета плавно скользила из пачки, удерживаемая моими пальцами. Вот и сизый дымок срывается с губ, улетая куда-то. Я ему завидую. Не могу также рвануть по зову ветра, вообще ничего не могу. Кому-то вечно что-то должна: матери слушаться, отцу учиться, учителям подчиняемость, друзьям дружбу. Будто родилась и сразу в пожизненную ренту обрекла себя, запросив душу на небесах. И вот теперь расплачиваюсь.
Ноги замерзли, и я влезла в слипоны. Тонкий пиджак не спасал, зубы стали отбивать чечетку. Пора домой, но сейчас там меня ждет если не ад, то моральное удовлетворение красноречия отца. Не, я могу поиграть в адвоката, выстроить линию защиты, только танк Джон ди Марко все разрушит одним ударом по столу, а то и того хуже по моей щеке.
Пиджак отзвонился, сейчас молчал севшей батарейкой телефона. Тишину разрезал голос отца, заставив меня подпрыгнуть. Я было дернулась бежать, как на плечи лег отцовский пиджак, прижимаемый его сильными руками. Все. Путешествие закончено.
- Пап… - запнулась, слыша о переживаниях мамы. – пап… - попытка два провалилась. Он не слышал меня, взяв под руку. – Мой велосипед и сумка. Пап!!!
Я крикнула выворачиваясь из его крепкой ладони. – Послушай меня. Хотя бы раз! Не сквозь свои нотации, а молча! Я прошу тебя!
Отошла на пару шагов, смотря в темные глаза отца. Он должен меня услышать, ведь он мой отец. Не чужой дядя с улицы, не коп, не молчаливый священник в будке покаяния. Отец!
- Я не пойду домой, если ты меня не выслушаешь. Я прошу. Ну, хочешь, буду тебя умолять! – вытираю слезы, кричу ему в лицо. Его тяжелый взгляд вообще кто-то может вынести? И при этом чтобы он молчал? Невыносимо. Мне казалось он готов от меня отречься сейчас. Столько усталости я никогда не замечала в нем. – Ну пожалуйста.
Я расплакалась, прижавшись к нему.

Отредактировано Lucrezia Di Marco (2016-04-19 20:43:51)

+1

5

Джон был не только гангстером и профсоюзым воротилой, зарабатывавшим на жизнь рэкетом, это была лишь одна из сторон его жизни, другой стороной была, конечно же, его семья. И пускай первая часто отбрасывала тень на вторую, нельзя сказать, чтобы она полностью ее затмевала. Ди Марко женился, когда ему было двадцать девять, в этом возрасте его отец уже имел троих детей. Так у Джона был младший брат по имени Бобби и младшая сестра, которую звали Джен, позже родилась еще одна - Элис. Все они, включая бабушку, деда, собаку и двух кошек, жили в небольшом доме, в итальянском квартале, с себе же подобными потомками эмигрантов, и потому Джон не спешил, он не хотел, чтобы его собственная жена и собственные дети жили в подобных условиях. Возможно, это было оправданием и встреть он раньше достойную девушку, свои взгляды бы пересмотрел и согласился на рай в шалаше, но будучи гордым и упрямым, о таком варианте даже не думал, ни тогда, ни сейчас, в свои сорок семь, которые ему исполнились месяцем ранее.
Ди Марко был человеком крайне расчетливым, и это касалось не только бизнеса, но и личной жизни, сперва своей, потом жены и наконец, дочерей. Пускать что-то на самотек было не в его характере, он, конечно, старался обходиться без крайностей и не контролировать каждый шаг своих девочек, но вот что касалось направления, в котором им следовало эти шаги делать, тут он был настойчив. Господь распорядился так, что у него родились две дочки, и Джон никогда не сожалел по этому поводу, в конце концов, какая-нибудь подарит ему рано или поздно внука, может у него и не будет его фамилии, но в нем в любом случае будет течь его кровь. Сейчас девочки этих вещей еще не понимали, у одной на уме были платья, у второй велосипеды, но пройдет еще немного времени и природа возьмет свое. Мужчина поэтому поводу и не сильно переживал относительно привычек своей старшей дочери, считая их подростковыми. Его задачей было защищать девочек от ошибок молодости, помогать им их преодолевать, если все-таки вдруг возникнут, но никак не указывать что они больше должны любить и как одеваться. При всей своей тяге к контролю лишать дочерей индивидуальности, вытачивая из них идеальный, но деревянный и безжизненный макет, куклу, он не собирался. Хотя иногда они и вынуждали его превращаться в диктатора.
- Ты будешь делать то, что я тебе скажу. - Резко прервал ее, когда та удумала условия ему ставить. Хотелось снять ремень и отлупить ее как следует, уже не столько за драку в школе, сколько за этот побег. Она, конечно, считала себя охренительно взрослой, но вот для Джона оставалась все тем же ребенком, и притом бестолковым. Ди Марко уже далеко не в первый раз бросал все свои дела и мчался решать проблемы, которые дочь создавала себе и всем своим близким, и каким бы сдержанным он по натуре не был, рано или поздно это начинало выводить из себя. - Все, прекрати, - сдержано отреагировал на ее крокодильи слезы. Это Карла лужицей растекалась вокруг дочерей, стоило им пустить слезу. Джон реагировал иначе, даже когда те были маленькими, на этот шантаж он не покупался. - Хочешь поговорить прямо здесь? - Спросил у Луки и опустил на нее взгляд. Мужчина рассчитывал сделать это в машине, где было теплее, и никто бы не помешал, но раз уж та так уперлась, решил пойти навстречу, вопрос это был не принципиальный. - Ну, рассказывай. - Позволил ей. - Твою учительницу я уже послушал сегодня, теперь твоя очередь, - сунув руки в карманы брюк, Ди Марко не спеша пошел к берегу. Здесь многое изменилось с тех пор, как он был ребенком, набережная стала красивее, на другом берегу реки стало больше огней, но что не менялось, так это голосившие в траве сверчки. Джон сел на одну из лавочек лицом к воде. - Ты в курсе вообще, что родители той девочки, которой ты нос сломала, хотят твоего отчисления? И это в конце учебного года, когда экзамены сдавать. - Вот сколько им сейчас с матерью предстоит оббегать школ, чтобы срочно пристроить свою непутевую дочь? Джон хотел надеяться, что оно того стоило, и его дочь не из-за глупости устроила драку, одно впрочем уже радовало - удар он ей таки поставил, показывая дома как нужно правильно бить.
- Будешь? - Достав из кармана пачку сигарет, он вытащил одну и зажал уголком рта, вторую протянул Лукреции. - Держи-держи, не стесняйся, - настойчиво предлагал ей покурить.
В отличие от некоторых своих друзей, того же Фрэнка, не только курившего на глазах у детей, но порой и нецензурные слова пропускавшего, Ди Марко старался дочерям дурной пример не показывать. Какое-то время даже скрывал от них свою дурную привычку, потом решил бросить, лет пять не курил, но оказавшись, год назад в тюрьме, снова начал. Себя впрочем, он считал достаточно взрослым для этого, способным оплатить лечение рака легких и прочего дерьма, о котором писали на задней стороне пачки. Что касалось Луки, ей же явно рановато было такими вещами увлекаться. - Или ты чего покрепче предпочитаешь? - На вечеринке, которую их детишки устроили в доме у Гвидо, помнится, они умудрились и травку достать. Узнав о сигаретах, у Джона как-то поуменьшилось уверенности в том, что Лукреция не принимала в этом участие.
[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

6

Отец никогда не был нежным с нами с сестрой. Говорят, что девочки в определенном возрасте тянутся к отцам, я всегда тянулась больше к нему. Мама была для меня слишком мягкой. Порой убивали ее телячьи нежности. И хотелось этого от папы. Но увы, он всегда был строг, и максимум на что я могла рассчитывать, так это на одобрение успеха вроде такого «Можешь когда хочешь» или «Моя дочь». А когда я болела, он просто спрашивал, как я себя чувствую, получая ответ, уходил. И возилась с нами мама. Порой мне казалось, чем больше я косячу, тем больше мне перепадает его внимания. А не важно какого: строгого, нет, домашний арест или лишение чего-то. Главное внимание. И раскрой я ему душу сейчас, все равно он не поймет.
- Да, здесь. Мне проще. Ты же возьмешь и поедешь домой, так и не дав мне высказаться. – Я смотрела на него снизу вверх, потихоньку отодвигаясь, понимая, что прошибли на разговор его не слезы, а просто слова. Он так и остался тем суровым отцом. Но сейчас мне и этого было достаточно. – Я понимаю, что сегодня события были из ряда вон. Но я тебе говорила, что там невозможно учиться. У меня там нет друзей. Ощущение, что за мной постоянно следят. – Закуталась в большой отцовский пиджак, принюхалась к парфюму. Было приятно, что сейчас пахло моим ему подарком. – Пап, мне там завидует едва ли не каждая вторая. Как же, ничего не делаю, нарушаю правила, а как тест, так «А». Вортек бесится, у нее недотрах наверное.
Сама не поняла чего сказала, не успела вовремя рот закрыть, как медленно поворачиваюсь к отцу. Надо бы выбирать выражения.
- Что она могла сказать! – выкрикиваю, вспоминая этот обыск, - что с толпой лизоблюдов, окружила меня возле ящика с учебника, требуя обыска? – Я опешила, когда отец протянул мне пачку сигарет, - да не надо, у меня свои. – Вот все на автомате. Его лицо тоже чуток вытянулось. Не ожидал, вероятно, тоже. – Спасибо конечно, но что-то не хочется. Чего? – Тут я вовсе потеряла дар речи. Чтобы мой отец со мной говорил о всяких пагубных пристрастиях, при этом не нависая сверху, не тряся кулаком у меня под носом – да ни в жисть! –Блиииин, ты долго будешь мне припоминать вечеринку? Траву не я принесла, даже попробовать не успели, как нас накрыли копы. Ну а там и ты приехал. Какой уж тут раскуриваться. – На немой вопрос отца А кто? я лишь усмехнулась, гордо посмотрев родителю в лицо, - итальянцы своих не сдают. Так что была трава, нет травы.
Так пить захотелось от такого разговора, что я быстро вытащила воду, - чего? Просто вода. А на счет сломанного носа, я не просила их на меня переть, лазить по моему рюкзаку. Ну, ударила, но я, - быстрее перебивать набирающего воздуха отца, чтобы не дать ему начать моральное выступление, тараторю, - была в меньшинстве, против толпы. И ударила ту, которая вечно на меня стучит. Интересно, она цвет моих трусов тоже докладывает? Ну, это я так, к слову. Отчисления?
Вот тут я просто закатилась от смеху. В моем рюкзаке лежат задания по истории, литературе, истории Исландии и математике, которые надо сделать и сдать, чтобы успели учителя отослать на конкурс. А может прокатить их разок? Идея мне понравилась, а вот ее тут же пришлось отмести, представляя как мама обивает пороги школ, чтобы меня пристроить на пару месяцев.
- Я могу экстерном закончить. Все равно ничего нового не проходим, сплошное повторение. У меня будет больше времени заняться своим поступлением в университет. И сразу хочу сказать, я не буду бухгалтером, не буду экономистом, не хочу зубрить законы как юрист и ему подобные.
Взяв камушек, я легко его подбросила, и пустила плясать по глади реки.
- Один, - кивая головой, когда тот подпрыгивает над водой, ударяясь, - два, три, - все это сопровождается кивками, стоя к отцу спиной, - четыре, пять, шесть. Бывало больше. А знаешь пап, я ни капли не жалею. Нос срастется, а в ее пустой башке останется след того, что в жизни не все так просто. И за каждое слово и поступок надо отвечать. Ты сам учил.
Я присела рядом, но на другой край, мало ли чего отец удумает. В тихом омуте такие черти порой водятся, что от греха подальше.

+1

7

С Лукой всегда было много проблем, она хоть девочкой и была способной – Джон считал, что интеллектом она пошла именно в него – ее бунтарский нрав не позволял расслабиться. Она то и дело ввязывалась в какие-то истории, приходила домой с ободранными коленками или же как сегодня вообще не приходила, на нее жаловались учителя, родители других детей, ей делали выговоры, и они с Карлой не сметное количество раз побывали в школе. Миссис Ди Марко думала, что пансион для девочек повлияет на нее и вместо велосипеда у дочери появятся какие-то другие интересы, но похоже она ошибалась на этот счет. Наблюдая за дочерью, Джон все больше убеждался в том, что затеей это было не лучшей, не следовало ему идти на поводу у жены и лишать ребенка общения с друзьями, переводя в другую школу. Однако Лукреции, разумеется, об этих своих мыслях ничего не говорил. Во-первых, не собирался признавать, что он был не прав, во-вторых считал не правильным подрывать авторитет матери в глазах ее же собственных детей, Джон уважал ее сам и требовал того же от всех остальных, включая дочерей. Его мало волновало, к кому они тянулись больше, а к кому меньше, они в любом случае должны были слушаться Карлу.
- Это одна из самых лучших в городе школ, знала бы ты, чего мне стоило, тебя в нее пристроить! – отвалил Джон порядка десяти тысяч баксов, это не считая тех семи, которые нужно было платить ежегодно. Что-то он сомневался, что Лукреция ему их вернет в случае вылета из школы. – Да ты хотя бы попробуй друзей завести, неужели со всей школы не нашлось ни одной девочки достойной твоего внимания? – Джон бы предложил пригласить их всех к ним домой, тем более что у Луки скоро был день рождения, но делать этого преждевременно не стал. Сейчас он подумывал о том, чтобы в наказание вообще ее праздника лишить, ну или же свести его к минимуму, хватит и семейного ужина в компании бабушек и дедушек.
- За языком следи, - сделал ей замечание за «недотрах», покраснев от злости. - А у самой с этим, стало быть, все в порядке? - О таких темах с дочерьми разговаривать ему никогда не хотелось, эту честь он оставлял супруге. Будучи крайне консервативным в отношении семьи, ему казалось, он просто убьет того, кто переспит с его дочерью, перед этим не придя к нему и не попросив ее руки, будь это даже Томми или Джуниор.
В какой-то степени он и сам был виноват в таком ее поведении конечно, сына у Джона не было, и там где его друзья брали с собой своих пацанов, он приводил Луку. Это были и посиделки в «502», иногда парни приводили туда детей, устраивая барбекю или вечеринки с пиццей, рыбалка, бейсбол, они не только ходили на стадион и собирались в баре, чтобы поболеть перед телевизором за любимую команду, но и играли вместе с детьми сами, делясь на команды. Лукреция не сильно все эти годы уступала мальчишкам, некоторых лупила даже, хотя с возрастом конечно разница между ними становилась все более заметна, те же Джуниор и Том не слабо вымахали за последние два года и продолжали крепнуть, а вот у Луки как у девочки рост остановился. Впрочем, не смотря на то, что где-то Ди Марко сам растил свою дочь как мальчика, вовлекать ее в свои дела у него в планах точно не было. Он не понимал, как может Монтанелли закрывать глаза на то, как его дочь, Сабрина, рискует собой, нарушая закон, вертится в компании откровенных уголовников, которые и убить, и изнасиловать могут, чуть им, что взбредет в голову. Женщины должны держаться от всего этого дальше, морально они может, и могут быть сильнее мужчины, но вот физически никогда, они просто не смогут себя защитить. Защищать – вообще их природе не свойственно, это удел мужчин, о каком бы равноправии сейчас не говорили.
Джон рванул ее рюкзак на себя, когда та дерзко сообщила о собственных сигаретах, и, открыв его, достал оттуда пачку.
- Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю, - еще раз напомнил главное правило в их семье – слушаться отца. – Найду у тебя сигареты еще раз, заставлю их сожрать, всю пачку. Ты меня поняла? - Развернул ее к себе и строго посмотрел, дожидаясь от нее ответа. – Я хоть раз не сдерживал данные тебе обещания? – Джон не шутил и если Лука его не послушает, действительно собирался сделать это, возможно, хотя бы таким способом ему удастся вызвать у дочери отвращение к сигаретам. Он сам начал курить в ее возрасте под влиянием своих друзей, тогда это было модно и круто, реклама сигарет была на каждом углу. Сейчас отношение общества стало совершенно другим, даже в барах действовал запрет на курение, «502» - один из немногих, где этот закон не работал, он был социальным клубом, не совсем общественное место. Цены на сигареты также были огромными, для детей они становились недоступны, и непонятно откуда Лука их брала. Может он слишком много давал ей денег на карманные расходы?
Про травку и ту вечеринку в доме у Гвидо, Джон решил не продолжать, сейчас другая тема важнее была. Он, конечно, учил ее тому, что за свои слова и поступки отвечать надо и что стучать ни в коем случае нельзя, но не думал, что Лукреция начнет остальных учить тому же, объясняя на кулаках.
- Все правильно, - кивнул он головой, - отвечать надо, но и думать тоже не помешает о последствиях, которые тебя могут ожидать. Обязательно на глазах у всей школы нужно было ее уму-разуму учить? – Слышала бы это Карла, ему бы точно пришлось не сладко, но ведь не мог он запретить своей дочери защищать себя? – Мы с тобой итальянцы, мой дедушка приехал с Сицилии еще до войны, ему было шестнадцать лет, как тебе сейчас, и он всю свою жизнь оставался сицилийцем до мозга костей, также воспитывал моего отца и меня, мы понимаем, что стучать это плохо, мы свои проблемы решаем сами. Они, - Джон имел в виду всех остальных, - воспитаны иначе, это их долг – заложить кого-нибудь, не важно, копов вызвать, когда на соседней улице вечеринка, или учительнице нажаловаться, заметив друга за списыванием, - или в зале суда показания дать, - они считают, что совершают благое дело. Сами связываться боятся и перекладывают это на других. Но это не означает, что мы должны крошить им всем за это головы, я ведь так не делаю.
Дымя сигаретой за спиной у дочери, Джон наблюдал за тем, как плоский камень отскакивает от водной глади, он в свою очередь помнил времена, когда у нее не получалось совсем, и он показывал как нужно бросить правильно.
- Да? И кем же ты хочешь стать? – Спросил у нее, когда Лука решила поделиться своими планами на будущее, не ожидая от той рационального выбора, разумеется. Впрочем, то, что она задумывалась о высшем образовании, было уже не плохо само по себе. Джон думал, она и для колледжа себя слишком умной сочтет, иногда это ее завышенное самомнение очень раздражало его.
[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

8

Интересно, он когда-нибудь мной гордился, или я соткана из плохого, геморройного и противоречивого? А сколько раз он хотел меня прибить? Жалел ли, что я девочка, что не м кем ему в будущем попить пива и поговорить? Иногда я думала, что хотела бы поменять отца на другого. Почему он не понимает, что ежик я не из-за характера, а из-за непонимания меня. Но может я и сама себя не могу понять, но как-то живу с собой, не ругаюсь. Втягиваю дым, который отлетает от сигареты отца, и ветром проносимый мимо моего носа, чуть подалась вперед. И вот что он хочет от меня? Ему все равно. Он тупо уставший, Джон ди Марко, замученный работой,  которой порой возвращается черти во сколько, что я засыпаю, так как отец заглядывает, сплю ли я. И мучила я его, всю жизнь. Как не послушаешь родителей, так Лука и проблема – синонимы.
- А я просила? А вы меня спросили? Ты интересовался моим мнением? Зачем? У нас закон, по нему и живем. Плевать я хотела на законы, порой анархия лучше, хоть и последствия больнее. Зато я хоть чувствую, что живу. Да, папа. Запер бы уж сразу в монастырь. Извини, - сгибаюсь, паясничая, - что не оправдала вложений. Акции достигли минимума, да? – Отмахиваюсь от летевшей мне в лицо мушки, потом прихлопываю ее на руке, что пришлось стирать салфеткой. – Фу, гадость. Друзей говоришь? Стать занудой, серой мышью, перестать общаться с Томми и Джуном, потому что они тупо отвернуться от меня. И гундеть, нудеть, стать лживой, лишь бы мне поставили оценку хорошую, и трепать сплетни? Что удивлен?! Да, я должна для таких друзей стать такой именно. То есть не быть Лукрецией, а быть ссученной итальянкой. Как тебе такая дочь?
Что-то я стучусь в его голову, а мне все одно и тоже – Проход закрыт. Удивленно смотрю на отца.
- Честно? Я не должна удостаивать девочек, - нажимаю на последнее слово, - вниманием. Есть две подруги. Но она постоянно болеет, у нее очень серьезное, а второй я запретила высовываться. Не хватало еще, чтобы из-за меня у нее начались проблемы с родителями. Эта ж напоет им. Как тебе и маме.
Хотелось поехать домой. Все как-то начинает казаться бессмысленным. От перемены места разговора с отцом смысла не меняет. Ему нет дела до меня. А только поведение и чтоб проблем не было. Все. А что там у меня внутри, это дело десятое. Зато наверняка дядю Френка или кого другого с открытым ртом слушает, случись у них проблемы. Услышав, что отец сказал, я опешила, что не сразу сообразила:
- Ты че пап, дурак? – тут понимаю, что сморозила, откровенно говоря, правду, но как-то открытую. – Я не трахаюсь. Я уже говорила тысячу раз. Мне мужское население города жалко, если ты узнаешь. Мрачно то как все. А еще называешься моим отцом! Может меня подобрали вы, а? Обидно, да! не смотри так. Я же не спрашиваю как у тебя с другими бабами.
Вот теперь у нас шла коса на камень. Я не хотела молчать. Пусть ударит, затащит в машину, выпихнет на порог дома и уедет. Хоть что-то, все не молчание и крик. Я полезла в рюкзак, до остервенения захотелось курить. Когда обижали чужие люди, я могла спокойно отмахаться словами, а тут как ступор. Лезет откровенное и несглаженное. Из рук рюкзак выпорхнул, что я едва пальцы не сломала, не успев отпустить его.
- Что ты делаешь? Отдай! – я вцепилась в рюкзак, смотрю, как пачка уплывает из сумки. Нервно сглатываю. – Выгони, может тебе легче станет. – Его крепкая ладонь больно перехватывает мое плечо, что я вскрикиваю, но отпускать отец не думает. Допускать грубости сейчас я не могла. Он был очень разозлен. Пытаюсь разлепить его пальцы, выворачиваюсь. Но все впустую. – Данные нет, сигареты только сейчас нашел. Другие сдерживал.
Но ты слишком занятна работе, а мама наша очень добрая. И поэтому получается, что наказание длится ровно до того момента, пока тебя опять не засасывают друзья и ваше общее дело. Мама начинает переживать за всех, и у меня появляется лазейка в ее чувствах, что через пару минут уже свободно могу идти гулять.  Всхлипнула, едва не отпрыгивая от отца, с обидой смотря тому в глаза. Вот теперь я хочу к маме. Разговоров с отцом мне хватило. Эксперимент провалился едва начавшись.
- Никого я не учила. Так, ее лицо высунулось из напирающей толпы, и получила. Я не специально. Но так как с ней я в постоянном конфликте, то, конечно же, сказали, что я ударила ее специально. Да к черту! Кому ты поверишь? Дочери или чужим? Распинаться можно хоть до утра. Толку то пап? Я думала, выйдет достучаться, а все напрасно.
Все, я выдохлась. Силы буквально ушли, попрощавшись, мол гребись сама. Не плакать! Вот даже не думай, ди Марко! Больно, обидно. Потом дома, когда будешь одна, ты вволю нальешь целую подушку слез. А сейчас не надо. Все равно попытка понять не нашла ответа.
- А как ты делаешь? – я уцепилась за его фразу. – Как? Отводишь в уголок и считаешь зубы? Приставляешь пистолет к виску или в пах? Можешь не дергаться, я в курсе твоих методов. Вы бы еще в рупор говорили. Когда пьете, то совсем не понимаете какой диапазон приобретают голосовые связки. Да и где пистолет держишь, тоже знаю. Это Никки у нас слепая, святая. Я нет. Да, может мои методы и радикальны, так как я сдерживаться не умею. Но я ни разу, слышишь, ни разу просто так не ударила никого. Мои руки не казенные.
Почувствовав, что ноги согрели, я опять разулась и вошла в воду. Было прохладно, зато предательскую дрожь сменил озноб. Остаться бы тут, на ночь. Стать на мгновение дитем Земли, мира и вселенной. Как хиппи. Почувствовать свободу от предрассудков, которыми так славится цивилизованное общество. А уж про строгих итальянцев и думать нечего. Туда не ходу, сюда не ходи, тут стул для папы, а этот угол для тебя.
- Искусствоведом, но с уклоном в древнюю литературу. Разрешат, выбрала вообще кафедру древнего мира и учила все все о нем. И камушки, и статуи, и поэзию. Ты же не знаешь обо мне, пап, ничего. Это Никки бежит хвалиться. А ты не думал, что при моем уме, и ничего не показываю? Да потому что ты не поймёшь! А для меня это самое страшное. А мама, - я улыбнулась, смотря н вроде бы и на отца, и в тоже время мимо него, -  она примет все. Хоть метлу возьми я, найдет в движении метлы тоже красивые па. Она не авторитет в выборе профессии. А пойдем, искупаемся?
Вышла из воды, скидывая с себя пиджак, и стала вытягивать из-за пояса рубашку.

+1

9

- А ты нашим мнением часто интересуешься прежде чем какую-нибудь глупость совершить, а? - Поинтересовался у дочери в свою очередь после того как она решила ему предъяву кинуть. Лукреция не на шутку его разозлила, и Джон уже слабо фильтровал выражения, привыкший по большей части отношения с гангстерами выяснять, а не с девочками подростками. - Пока тебе нет восемнадцати, ответственность за тебя несем я и твоя мать, поэтому ты и обязана нас слушаться, - говорил с ней на повышенных тонах, чеканя каждое слово. Его собственный отец за такие слова давно достал бы ремень из штанов и отхерачил как следует, тот обычно не церемонился, и в следующий раз маленький Джон задумывался, а стоит ли косячить и нарываться? Но Карла всегда защищала девочек, это она была виновата в том, что Лука вела себя неподобающим образом. Сейчас ее рядом не было, и Ди Марко имел возможность сам заняться воспитанием, сделать то, что давно требовалось, а именно вправить старшей дочери мозги. - Прояви хоть чуточку благодарности, мы с твоей матерью все для тебя и Ники делаем, вы ни в чем не нуждаетесь. Скажи мне, чего у тебя нет? Свободы? Вот исполнится восемнадцать, и вали куда хочешь, живи, где хочешь, на улице под мостом или у извращенца какого-нибудь, который подберет тебя. Будет тебе свобода. Ну, и занимайся, чем хочешь. Чем кстати? Раз уж я такой хреновый, оплачивать тебе колледж я не стану, можешь в проститутки податься, спрос весть всегда. Что такое? Не то, о чем ты мечтала? Ну, знаешь ли, жизнь штука не простая, мечты сбывается далеко не всегда, Лука. Вот так разменяв четвертый и пятый десяток оборачиваешься назад, вспоминаешь себя шестнадцатилетнего и понимаешь, а жизнь то не сказка, да и вообще просрал я ее. И свободы нет. Какая может быть свобода, когда у тебя денег нет? - Та была уже не маленькой девочкой, и Джон решил быть с ней откровенным, пускай даже и, перегибая местами, терпение вообще-то и у него безграничным не было. - Далеко ты уедешь без цента в кармане, м? Сможешь жить, где хочешь? Нет, ты будешь жить в месте, на которое у тебя хватит денег, в твоем случае в парке на лавочке, вот как здесь. До тех пор пока тебя копы не заберут за бродяжничество или праздношатание. Так что блять пожалуйся мне тут еще. Я делаю все, чтобы у тебя было счастливое будущее. Да и настоящее у тебя, поверь мне, не самое хуевое, у меня в твоем возрасте и малой доли не было того, что есть сейчас у тебя, мы ввосьмером жили в доме размером чуть больше нашей гостиной, и у меня ни разу в мыслях не было предъявы кидать своему отцу. Я видел, как он вкалывает, чтобы прокормить нас всех и мне на колледж заработать, и никогда не думал о том, чтобы бросить их и уйти из дома, я наоборот старался помогать, потому что мы семья.
В сравнении со своими друзьями Ди Марко может и считался более рассудительным, но это не значило, что вывести его из себя было не возможно. Стоило ему услышать оскорбление в свой адрес из уст дочери - а прежде этого Лука себе никогда не позволяла - хлесткая пощечина ждать себя не заставила. Ударил Джон, конечно же, не со всей силы, а иначе бы Лукреция лежала сейчас в нокауте, но достаточно ощутимо для той. Слушать такое от собственной дочери он не собирался, ему противно было от того, что приходилось поднимать на нее руку, но спустить неуважения к себе мужчина не мог.
- Ты как с отцом разговариваешь? - пригрозил ей, вытянув указательный палец, чтобы не смела повторять этот опыт вновь, в том числе про других баб заикаться, тогда ему не придется повторять пощечину. - Следи за тем, что говоришь, Лука, я не намерен терпеть этого.
У Джона была молоденькая подружка, работавшая в профсоюзе секретаршей, но он никогда вместе с ней на публике не появлялся, пару раз брал ее вместе с собой в Лос-Анджелес, но в основном их отношения ограничивались стенами его кабинета. От Карлы он это надежно скрывал, ну, по крайней мере, сам был в этом твердо уверен, поэтому реакция и была столь эмоциональна, хотела этого Лукреция или нет, но споткнулась об один из скелетов своего отца. Вторым скелетом была его работа, разумеется, нелегальная ее сторона, хотя этот давно уже выволокли из шкафа, Ди Марко всеми силами пытался запихнуть его туда обратно, но каждый раз какая-нибудь кость вываливалась вновь.
- Как много ты знаешь, надо же, - изобразив сарказм, ответил ей. - И кто о таком говорил? Когда это было вообще? - Хотелось бы имя услышать, сам-то Джон в присутствии детей привычки напиваться не имел и никогда ни о чем таком говорить не стал бы. - Боюсь у тебя неверные обо мне представления, меньше слушай, что другие люди говорят, и больше к моим словам прислушивайся. - По поводу своего прошлогоднего ареста Джон тогда объяснил детям, что это происки недоброжелателей, некоторым не очень хорошим людям не выгодно, чтобы он и дядя Фрэнк отстаивали интересы рабочих, вот те и пытались избавиться от них при помощи продажных копов, сфабриковавших улики.
- Поехали отсюда. – Не хотел Джон купаться, у него и плавок не было, а у Лукреции купальника насколько он знал, поэтому предложение показалось дуростью, на которую всерьез реагировать не стоило. – В машину. Живо. – Скомандовал ей вылезать из воды и сам направился в сторону Линкольна, подхватив одной рукой рюкзак, второй ее велик.
- Ты не голодная? Можем в «Маленькую Сицилию» заехать, панакоту съесть. – Неприятный осадок после ссоры с дочерью на душе, несомненно, оставался, однако Джон, понимая, что местами перегнул палку, в частности ударив Луку, решил попробовать помириться с ней.
[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

10

- Я? Вашим? – удивленно смотрю на отца. – Да я только и делаю, что подчиняюсь вашим приказам. Как в армии «Лука стоять!», «Лука то-то!». Я была против этой школы, но ты пошел на поводу у мамы. Я выросла с мальчишками, мне ближе их мир, их интересы, чем все эти платья, шопинги-шмотинги. Ты, мне кажется, нас с сестрой не различаешь. И думаешь, что если Никки читает журналы для модниц, глотая всякие сплетни, и бредит миром моды, что и как надеть, чтобы не повторялось, то и я такая же. Почему же Никки ходит в школу не со мной? Чем ей так повезло учиться вместе с Джуном и Томми? Ааа, наверное она доверия больше вызывает. Не гоняет на велике, скейта боится как огня.
Я пытаюсь показать отцу кто я есть, чем я живу. Я это он, только девочка. Я его копия, только маленькая. Но в ответ одно и  тоже «Ты должна».
- Я занимаю жилплощадь? Хорошо! Вывернусь наизнанку, поступлю в универ, разобьюсь в лепешку, но стану степендиаткой. Найду работу. Не хрустальная, не сломаюсь, - чуть не проболталась, что уже во всю ищу и если повезет, то буду работать. Но отец показал мне, что ему важнее что ОН делает для меня и сестры, а не то, что я хотела бы делать. – А ты спросил, надо ли мне все то, что у меня есть? У меня даже телефон за десять долларов, который я купила в скупке. Ах да, у меня велик дорогой, и скейт не хило стоит. Я знаю, сколько они стоят. Верну! – я итальянка и для меня слово закон, особенно мое. Если Лукреция ди Марко за что-то берется, то это делается. – Доверие, пап, я прошу доверия. Есть оно, нет страха, что я получу по башке, есть свобода. – Я закричала на него в отчаянии. Он меня вывел из себя. – Проституткой? Можно начинать? - Вот тут я его могу послушать. Но слова его жгли сильнее раскаленного металла. - Я никогда не говорила, что ты хреновый!!! Я горжусь своим отцом! Какого ты за меня домысливаешь! – Обида так хлестанула меня, что следующие слова я просто выпалила, за что голову мотнуло так, что думала отвалится. Прижав ладонь к щеке, я зло сквозь слезы посмотрела на отца. Никогда он не бил меня, значит я в чем-то права, значит, я копнула слишком глубоко своими размышлениями. Пусть грубо, зато в точку. В этом вся я. Медленно отползаю по лавке, подальше. Сейчас я ненавидела его сильнее всего на свете. Мой мир переворачивался, медленно, жестоко, и я не хотела этого. Я видела в отце единственную трезво думающую голову в семье. Мама это сгусток доброты и нежности. Я и не чаяла уже у нее найти понимание. Она видела, и будет видеть во мне маленькую Лукрецию, которая стала первенцем в их семье, которую ждали. И вот вам, что выросло. Но я была иного склада. Никогда не пускала чувства вперед рассудительности. Я логична до безобразия, и учителя со мной спорили нехотя. У меня на все была своя точка зрения. И хотелось хоть от кого-то увидеть ее понимания. Я переросла друзей умом. И ждать когда мальчишки доползут до моего уровня - замучаюсь. Поэтому меня и тянуло к старшим. С ними мне было интереснее. Не, Джун и Томми классные. Они свои, они братья. С ними я на любые приключения бы отправилась. Но порой мне хотелось пледа, чашки какао и беседы. Тихой и размеренной. Я странная.
- Так, чтобы ты понял меня. И если я сгрубила, то не стану извиняться. – смотрела на его палец, что двигался перед моим носом. Почему все взрослые прикрываются возрастом. А если он не прав, человек с этим возрастом, почему младший должен прогибаться? Не буду! – Да какая уже разница, когда это было. Я же права. – Потерлась о рубашку щекой, смахиваю слезы. Не время их лить. Пусть думает, что это от неожиданности, а не от обиды. – Ну да, как и у тебя обо мне. Офигенная семья. Никто не знает друг о друге ничего. И чего я хочу то услышать? Наивная дурочка.
Вода приятно холодила ноги. Горящая щека словно температуру во мне повысила, что ощущаю себя раскаленным железом, которое опустили в холодную воду, чтобы остыло. Не пойму я обиделась на отца или это он мне стимула подкинул свалить из дома? Он думал я не готова? Как плохо знал свою дочь Джон ди Марко. Нет, обиделась, точно. Я даже не хотела сегодня дома ночевать. Но сказать это сейчас отцу, значит получить еще ремня. Он не остановится, лишь бы мне мозг отремонтировать. Плетусь к машине, видя, что отец не садится в машину, ожидая, когда я добреду до нее. Наполовину расстегнутая рубашка болталась как сорванная мачта, а пиджак стал помятым, юбка наперекосяк. Все равно как выгляжу. Главное, что думаю и чем живу. Бросив кеды в ноги, забралась в машину.
- Я сыта, - тихо проговорила, трясущимися пальцами пытаюсь застегнуть пуговицы. Меня отпускало напряжение, и теперь колотило так, будто отец меня не с набережной забрал, а с Северного полюса. Зазвонил телефон. Как оказалось мой. Он включился сам? Дергаю пиджак в попытке найти эту трещетку. – Это мама. Я не знаю, что ей сказать? Мне нельзя сейчас домой. Она увидит щеку. И тогда разговоров не оберемся. – Пальцы поймали вылетающий телефон. – Да, мам. – Я улыбнулась. Вот кому я не безразлична. – Я с друзьями каталась на площадке. Ну, где всегда. Папа, - я посмотрела на отца. - Нашел. Можно мы еще погуляем. У нас оооочень конструктивный диалог, - издеваюсь над отцом, не отрываясь, смотря в его глаза. Как в свои. – Да? Спасибо. Я тебя люблю, мам. – нажала отбой. – В таком виде я не поеду в ресторан. Позорить тебя, - слегка скривилась, передразнивая. – Забегаловка в самый раз.
Осматриваю машину. Она всегда была для меня чем-то сокровенным.

+1

11

Джон любил своих девочек. Карлу, Луку, Никки. У него и в мыслях не было выделять одну из них, они все были смыслом его жизни в равной степени, и с категоричными заявлениями Лукреции, большая часть из которых была ее детскими выдумками да женскими домыслами, он понятное дело соглашаться не собирался.
- Драматизируешь ты не хуже своей матери, - перебил ее, когда дочь начала рассказывать о близости ей мира мальчишек, так словно бы Джон был об этом не в курсе. Он прекрасно знал об интересах Луки, но как-либо с этим бороться вопреки ее опасениям не собирался. Вот если бы скажем, у него был сын, и он увлекался куклами и женскими платьями, тогда, пожалуй, смысл бить тревогу имелся, а в велосипеде Ди Марко никакой угрозы не видел. - Мы тебя в ту школу отправили, чтобы ты меньше от учебы отвлекалась, а не чтобы журналы мод читала. Мне, Лука, без разницы, чей тебе мир ближе, меня волнует твое поведение, ты не должна нарушать правила, не должна пропускать уроки, грубить учителям, бить других детей, курить сигареты. - Джон знал, что такое шестнадцать лет не понаслышке, в этом возрасте все бунтари, и, нарушая школьные правила, не долог час, когда нарушишь законы. Вот от этого он всеми силами старался свою дочь оградить, Ди Марко не хотел, чтобы Лукреция была его копией, она сама толком не понимала, что пыталась копировать. О большей части его жизни она и представления не имела. - Почему Никки не перевели? – обернувшись, ответил на очередной ее вопрос. - Ну, наверное, потому что никто из учителей на нее не жаловался.
Джон подкатил велосипед к Линкольну и, открыв багажник, перекинул его через борт. Возможно, в более спокойном расположении духа ему бы и удалось уместить его, но будучи на взводе мужчина упорно не мог запихнуть велик внутрь так чтобы из-под крышки багажника не торчал руль или колесо. Погнув несколько спиц на колесах Ди Марко проклял того кто придумал это средство передвижения и в конечном счете решил, что доедет и так, а если велосипед все-таки потеряется по дороге, ничего страшного в этом не будет. Вернувшись в машину, где его уже ждала Лукреция, Джон повернул ключ зажигания и, глядя в зеркало заднего вида, вид в котором частично был закрыт из-за гулявшей крышки багажника, сдал задним ходом с парковки и выехал на дорогу.
- Дай мне трубку, - протянув руку, забрал телефон у Луки, когда та разговаривала с матерью, едва они успели распрощаться. - Она со мной, не переживай, все с ней в порядке, мы просто поговорим и вернемся домой. Ложитесь с Никки спать. Ты слышала, что я тебе сказал? - повторил настойчивее, пока на другом конце не услышал утвердительный ответ. Джон видел, что у Лукреции после его пощечины на лице был синяк, но в отличие от дочери его сейчас мало заботила реакция Карлы. Устроенная женой истерика могла обернуться пощечиной уже для нее, она об этом знала и под горячую руку мужа никогда не лезла. Для Луки же это было в новинку, как Джон и говорил, знала она его не так хорошо, как ей казалось.
Отвечать на язвительные комментарии дочери мужчина не стал, не хотела она ехать в ресторан, силой тащить ее туда он не собирался. Каким-то фешенебельным заведением высокой кухни "Маленькая Сицилия" никогда не была, это был не большой семейный ресторан с домашней кухней, привлекавший именно своей душевностью, как и "502" он был местом, где проводили свое время славные парни, в частности Джон Ди Марко, хорошо знакомый с владельцами обоих заведений. Впрочем, учитывая обстоятельства, возможно, и в самом деле лучше было заехать туда, где они не встретят никого из знакомых, пересудов о своей семье он не любил, хватило с него истории вокруг вечеринки у Гвидо, благо главными "звездами" там все же были не его дети.
Молчание длилось в машине довольно долго, прежде чем Джон, наконец, прервал его:
- Лука, все, что я делаю, это ради твоего блага, - попытался достучаться до нее, на этот раз стараясь не переходить на повышенные тона и держа руки на руле. - Мой долг как отца оберегать тебя, если у тебя неприятности, не надо от меня бежать, ты - моя дочь и всегда на меня можешь рассчитывать. - Коротко глянул в ее сторону, на мгновение отвлекаясь от дороги. - И не надо делать трагедии из перевода в другую школу, сколько тебе там учиться осталось? Скоро ты пойдешь в колледж, Джуниора с Томми на кафедре древней литературы, боюсь, точно не будет, им бы школу дай бог окончить. - Фыркнул. - Не успеете оглянуться, у каждого будет своя семья, свои дети, и друг для друга времени у вас будет оставаться все меньше. Несколько раз в год. На дни рождения и рождество в лучшем случае. Ваша дружба в том виде как сейчас еще недолго продлится, только семья постоянна, Лука. - С высоты своих прожитых лет Джон мог говорить об этом уверенно, для любого человека на первом месте всегда его родные, это природой заложено, и только потом уже все остальное. Для Луки семьей были он, Карла и Никки, забывать ей об этом не стоило, бросаясь максималистскими заявлениями о вечной дружбе. – Да… приедем домой - приложи лед, должно помочь, - с некоторой неловкостью кивнул на синяк. Извиняться, впрочем, и он не собирался, считая, что Лука получила заслуженно. Что бы между ними не происходило, она не должна была так разговаривать с отцом.
[NIC]John Di Marco[/NIC]
[AVA]http://st.kp.yandex.net/images/actor_iphone/iphone360_230182.jpg[/AVA]

+1

12

Нет игры больше месяца. В архив.

0

13

Я сидела в машине и слушала отца. Да, он в чем-то прав, но только в какой-то части. Мы были как из одного мира, но так далеко друг от друга. Почему у других девчонок с отцами отношения лучше, чем у меня? Ну не могу я мамой в нежностях растекаться, как Никки, не мое. Я порой засыпала под их разговоры о платьях или новых коллекциях и тенденциях в моде. Да мне все равно, что в новом сезоне красный преобладать будет, а серый ушел из цветовой гаммы. Я и по магазинам с ними хожу и ною, что я вооон там посижу, их подожду. Поэтому если мы всей семьей идем за шмотками, то ноем с отцом вдвоем. Хотя он более стоически это переносит, чтобы не разочаровывать маму. Я смотрю на их отношения и тоже хотела бы, чтобы у меня в жизни был такой же муж. Да, отец был для меня эталоном мужчины, но говорить ему это я не собиралась.
- А то, что Никки смотрит журналы это для тебя нормально, а если я буду смотреть, то неправильно? Пап, я учусь хорошо, в отличие от сестры. Ты хоть это заметил? Или мои похождения напрочь все успехи стирают в твоих глазах? Да, малая не дерется. Но я ж тоже не на пустом месте. Хотя ладно, - я вспомнила его другие слова, - тебе вообще все без разницы? Ты из меня кому-то жену растишь, воспитывая примерную? Да кому такая в наше время нужна?
Фыркнув, сложила руки на груди, рассматривая, как за окном мелькают дома и магазинчики, мимо которых мы проезжали.
- Хотя, я счастливый ребенок. У меня лучшая мама на свете, - намерено не повторю, что и отцом я горжусь. Хватит и того, что я перед ним душу вывернула, которую он, вероятно, не сильно то и рассматривал, судя по словам. – Правила, правила, правила. С ума сойти можно.
Съеживаюсь на сидении, поджав под себя ноги. Никогда не буду отгонять от себя своего ребенка, если он будет тянуться, неважно мальчик это или девочка. Буду стараться стать для любого другом прежде всего, чем родителем или и того хуже – надзирателем. Хотя замуж не, не хочу. Вокруг девчонки только и говорят об этом. У меня весьма далекие планы, и чувствую отца это может тоже не устроить. Скорее Никки выскочит замуж раньше, чем я вообще к такой мысли приду. У меня и парня то нет. Зачем? Лишние проблемы – где ты, с кем ты, куда ты. Спасибо, мне хватает родителей. Я нахмурилась, когда отец довольно резко голосом поговорил с мамой. Обычно повод для поругаться это я, и чтобы отец как-то говорил с мамой грубо, для меня вообще не приемлемо. Казалось, что они созданы друг для друга.
- Пап, - я посмотрела на его профиль, - благо должно быть ненавязчивым и приятным. А тут получается – вот тебе благие правила и живи по ним. Но ведь кто-то пьет по утрам кофе, а кто-то предпочитает чай. И для кофемана чай не благо утром. Вот тоже самое и у нас. Я не против, ты просто хоть раз пробовал со мной поговорить. Сесть и поговорить, а не начинать разговоры тогда, когда я скосячу или еще что-то? Я попыталась сегодня, - буркнула, отвернувшись. То что я его дочь сомнений никогда не было. Если в детстве я была копия мама, то когда полез характер, мама всплёскивала руками и говорила «Джон это твоя дочь!» и я гордилась. – Дружба, если она таковая есть, не исчезнет из-за разности факультетов или еще чего-то. Закончат, зря помогаю что ли. – прикусила губу, проболтавшись. – Ну, тогда надо замуж выходить за кого-то из них, - усмехнулась, представив этот цирк. Никто из нас троих друг друга никогда не подкалывал даже такой темой. И я переверну понятие, что дружбы между мужчинами и женщинами не существует. – Шучу. Но я не верю, что не продлится. Ты же дружишь с дядей Френком до сих пор. А вдруг мы работать будем вместе. Как вы.
Я мало знала о работе отца, и все те разговоры, что помню из детства, когда мы подслушивали старших, остались лишь словами. Но ведь пистолеты и рассказы взрослых о том, что кому-то там они посчитали зубы, я запомнила четко. Потерла горевшую скулу, кивнула.
- Маму отвлеки. Ты хоть и сказал, чтобы она ложилась спать, не думаю, что послушает. Будет ждать сидеть. И я думала, ты привык, что я говорю грубо, но зато справедливо.
И порой даже слишком точно, загоняя людей в углы. Остановившись около дома, я увидела, как мелькнула, дернувшись, штора в спальне родителей. Подождав, когда отец войдет в гостиную, встречая маму, юркнула на кухню с заднего хода, схватив лед, прокралась в свою комнату, слушая, как папа успокаивает мать, что все в порядке. Ну, хоть на этом спасибо. Но сегодня впервые мы поговорили открыто, а как будет дальше…. Не берусь предсказать. С моим отцом это вообще нереально.

Отредактировано Lucrezia Di Marco (2016-07-26 23:12:42)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Problem child