Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Посмотрели, блин, Трубляд.


Посмотрели, блин, Трубляд.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2acK9.gif
Damian Wolski & Eams Fitzgerald


*апрель 2016*

«And I hear screams
I hear Screams
Like a victim for the first time
I hear screams
I hear screams»

Отредактировано Damian Wolski (2016-04-12 01:30:02)

0

2

В последнее время со мной стали происходить странные вещи. Все началось после моего многочасового перелета из Копенгагена в Сан-Франциско, когда я впервые почувствовал невыносимую острую боль в правом виске. Да, у меня и раньше были мигрени, но в тот момент мне показалось, что кто-то взялся яростно вбивать гвоздь в мой череп, а после с такой же нескрываемой злобой медленно вытаскивал его наружу. Никогда в жизни мне не приходилось чувствовать подобного и мне казалось, что я рухну прямо в аэропорту на глазах у всех новоприбывших пассажиров и их близких. К счастью, меня вовремя подхватили заботливые руки Фицджеральда, который поджидал меня в зале. Тот мигом увез мое полусознательное тело домой в Сакраменто. Наверное, в тот день мне следовало признаться мужчине в том, что за последнее время это был не первый приступ, но я почему-то струсил и решил умолчать. Мне совершенно не хотелось, чтобы Имс стал переживать за меня, так как я прекрасно понимал, что тот  начнет уговаривать меня обратиться к врачу и немедленно обследоваться на наличие каких-либо отклонений в здоровье моей нервной системы. Я не из тех, кто боится больниц или докторов, но я жутко не люблю всю эту медицинскую суету с анализами. Она утомляет и отбирает слишком много времени, которого после командировки у меня было критически мало. А чтобы окончательно успокоить британца, головную боль я списал на перепады давления и смену часовых поясов, умоляя при этом не придавать огромного значения простому приступу мигрени и просто дать мне хорошенько отоспаться и набраться сил. К моему счастью он все же поверил мне. Ну или по крайней мере сделал вид, что поверил, ведь на его месте я бы точно заподозрил что-то неладное.
Наутро мне стало намного лучше, а в последующие дни удалось и вовсе позабыть о головной боли. Частые мигрени, которые то и дело захаживали ко мне в Дании, отступили. Правда, я стал замечать за собой некую забывчивость и резкие перепады настроения. Наверное, Имсу приходилось очень тяжело когда я то и дело начинал приходить в ярость из-за незначительных на первый взгляд мелочей. Чаще всего моему любимому британцу доставалось после того, когда я не мог найти свой ежедневник на привычном мне месте в кабинете. Обычно я начинал упрекать его в том, что он перекладывает мои вещи без спроса и копается в моих папках на столе. Хотя, конечно, мне стоило подумать о том, что в здравом уме Фицджеральд никогда бы не стал трогать мое и тем более хозяйничать на моем столе в кабинете. Но я не желал обращать свое внимание на сей факт и я просто бессовестно срывался на голубоглазом мужчине и изо всех сил пытался доказать ему свою правоту.
В конечном итоге я просто не выдержал всего этого балагана и предложил Фицджеральду, чтобы тот пока воздержался от визитов ко мне домой и дал мне немного привести голову в порядок. Надеясь на то, что мне станет лучше, я даже не подозревал, что мое решение приведет меня обратно к ежедневным головным болям и паническим атакам. Все безумно пугало меня и я стал замечать, как постепенно это начало сводить меня с ума.

Моя электронная почта была переполнена сообщениями от клиентов. Я пустым взглядом пробежался по списку заголовков и захлопнул ноутбук. За последнюю неделю я напрочь отказался от всех деловых встреч и это вызвало необычайный всплеск негодования среди моих постоянных сбытчиков, знакомых аукционеров и простых новых клиентов, которые хотели поскорее и как можно более выгодно избавиться от своих драгоценных вещиц.
Я взял в ладонь мобильный телефон и набрал номер Имса. Мы не виделись с ним уже четыре дня и я безумно за ним скучал.
- Имс? Да, это я, привет, - я провел ладонью по лицу, - может приедешь ко мне сегодня? - я тяжело вздохнул, - мне тебя не хватает, - прохрипел я, а после попытался прочистить горло, - заедешь вечером после галереи? Я услышал ответ и нажал на красную кнопку сброса вызова. В ушах появился какой-то шум и я вдруг понял, что мне нужно было немедленно прилечь на кровать. Я встал и тут же немного пошатнулся. Глаза застелила черная пелена.


внешний вид

Отредактировано Damian Wolski (2016-08-22 13:20:42)

+1

3

ВВ


Как нужно себя вести, когда ты понимаешь, что с твоим мужчиной что-то происходит, а лезть к нему боишься? Потому что я представляю, что если начну донимать Дамиана какими-нибудь вопросами или догадками, а делать я буду это навязчиво из-за своей заботы, он просто будет кусаться в ответ. Не зря же он польский лев.
Мне свойственна большая забота по отношению к близким людям. Я из тех, кто никогда не забудет поинтересоваться о состоянии здоровья, если человек недавно болел или просто плохо себя чувствовал. Я никогда не откажусь ночью поехать за лекарствами, более того, я проявлю инициативу, а не буду ждать просьбы. Порой такое поведение может докучать, поэтому мне приходится себя сдерживать. Но последнее время Вольский вызывал у меня сильное волнение, так как он начал страдать сильными мигренями. Он наивно полагал, что я не буду этого замечать, но ведь не сложно сложить два и два, когда кто-то отказывается от встречи, либо начинает избегать света, будто я не знаю, что такое мигрень. И если в самом начале, когда я это заметил, все можно было списать на перелет, в конце концов, нам с Дамианом не по двадцать лет, фиг знает, как организм отреагирует на смену давления и сухой, самолетный воздух, то дальше уже не было особых причин для проявления сильных головных болей.
Дальше стало только хуже, потому что у Вольского, казалось, внезапно испортился характер. Он стал резко менять расположение духа и после того, как только смеялся над моей шуткой, мог начать ругаться на меня. Как же ему несказанно повезло, что я обладаю стальной выдержкой. Я только тихо выслушивал, время от времени кивал и соглашался с ним, мол да, все так и есть, дорогой, ты абсолютно прав, а я нет. Такая тактика в безосновательных спорах или ругани всегда была выгодной. Просто принимать удар. Я на него не обижался, а как только поляк успокаивался, делал вид, что ничего не было, чтобы лишний раз не нервировать его.
Но я каждый раз возвращался домой измотанным и ужасно расстроенным. С каждым днем я все отчетливее осознавал, что с ним что-то происходит. И, скорее всего, на физическом уровне, потому что, опять же, мигрени. Если бы их не было, то я бы откровенно подумал, что он, например, устал от меня, ему надоели отношения и он просто срывается. Но нет, Дамиан же отчетливо плохо себя чувствовал.
Последней каплей стало то, что Вольский запретил мне появляться в его квартире, якобы я перекладываю куда-то вещи, а он потом не может найти. Мне ничего не оставалось, как в очередной раз согласиться с ним, поэтому я тихо покинул пентхаус. Сначала покружил на машине по ночному городу, переваривая все происходящее, а дома я расстроенно залег перед телевизором со Скаем на коленях, который умиротворенно тарахтел.
― Так продолжаться не может, ― поделился я с ним. ― Нужно что-то делать, я не на шутку нервничаю. У меня ощущение, что грядет шторм, ― я устало вздохнул и потер переносицу, прикрывая глаза.
В течение следующих дней я даже не писал Дамиану. Во мне все-таки взыграла обида, и я решил, что раз он сам меня выгнал, то пусть и почувствует, как он может без меня скучать. Да и мне было интересно, сколько он продержится. Я же через полтора дня понял, что мне ужасно не хватает его запаха парфюма, что говорило только о том, что я капитально попал. Когда мне не хватает такой мелочи и я пытаюсь выудить нотки аромата в своей памяти, это значит, что я втюхался настолько, что уже никуда не деться.
На третий день я сентиментально перечитывал глупые, романтические смски, которые у меня были от Вольского. Какая-то простая приписка в конце сообщения «люблю тебя», вызывала в душе грустные, болезненные, но в то же время теплые отголоски.
На четвертый день раздался звонок, который отличался от всех остальных, потому что на экране высветилось улыбающееся, бородатое лицо моего мужчины. У меня сразу же заколотилось сердце, но я без промедления ответил.
― Приеду, ― кивнул я, откидываясь на спинку кресла. ― Как только освобожусь. Часам к семи, окей? Могу что-нибудь привезти. Если надумаешь, напиши, ― после этого я отложил мобильник и снова погрузился в работу, чтобы быстрее избавиться от нее. На душе сразу же полегчало. Значит все-таки он не устал от меня, ведь позвал к себе.
Никаких сообщений после не поступило, но я все равно по дороге прихватил с собой пару коробочек с лапшой и еще банку ванильного мороженого. Просто мне внезапно очень захотелось. После этого, в крайне приподнятом настроении, я поехал к Дамиану.
― Dobry wieczór, ― громко и ломано проговорил я. Осилить слово «привет» на польском мне так и не удавалось. Для моего англоговорящего языка все эти славянские твердые и шипящие звуки были настоящим адом. Но вот ответ на приветствие я не услышал и моментально напрягся. Быстро стянув ботинки я прошел в глубь квартиры.
― Дамиан? ― позвал, но снова ничего не услышал. В гостиной его не было, так что сначала я заглянул в кабинет, где его не было. Затем пошел в спальню.
Вольский лежал на кровати. Он был ужасно бледным. Я моментально кинулся к нему.
― Эээй, ― уже тихо снова позвал мужчину, аккуратно тряся его за плечо. ― Дамиаан, ― я приложил ладонь к его лбу, усаживаясь рядом. Наконец поляк слабо зашевелился, от чего я облегченно выдохнул.
― Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Давай я вызову скорую, м? ― в моем голосе была только забота и обеспокоенность. Я быстро сбегал на кухню и вернулся со стаканом воды. ― Хочешь попить? ― я аккуратно скользнул пальцами под ладонь Дамиана и взял его за руку, после чего приподнял ее и прижался губами к костяшкам. ― Что с тобой происходит? Я же понимаю, что что-то не так.

+1

4

Мне повезло, ведь я родился с прекрасным здоровьем. Даже будучи маленьким мальчиком, который бегал зимой по улице с распахнутой курткой, мне удавалось не подхватывать ОРЗ или ангину. А в это время все мои друзья почти моментально валились с ног и падали с высокой температурой и красным горлом в кровать. Именно это и повлияло на то, что уже будучи в зрелом возрасте я окончательно перестал переживать о своем здоровье и частенько откладывал профилактические ежегодные медосмотры на далекую полку, так как жутко не любил бесцельно просиживать время в очередях. Наверное, подобное слегка наплевательское отношение к собственному здоровью и подвело меня в этот раз. Ведь я был не таким уж и глупым, чтобы не заметить, что в последнее время со мной творилось что-то не так. Организм человека - механизм, который функционирует, как часы, и в случае, если где-то забарахлит какая-то шестеренка, тело будет активно подавать сигналы и предупреждение о возможности скорого летального исхода. И вот мой организм вовсе не был исключением. Да, я уже давно не двадцатилетний парень и мне бы уже стоило больше переживать за свое физическое состояние, но, видимо, это было не для меня. Погрязнув с головой в работу и отношения, я просто перестал замечать приступы головной боли, которые стали для меня привычным явлением. Я списывал их на стрессы и перелеты, но, возможно, проблема таилась намного глубже и мое тело пыталось сказать именно об этом.
Я погрузился в темноту и даже не почувствовал как упал на пол. Раньше мне никогда не приходилось терять сознание, поэтому очнувшись, я не сразу понял что произошло. Моя жалкая попытка пошевелить головой, увенчалась лишь новым приступом головной боли, отчего перед глазами заплясали звезды. Я тяжело выдохнул и попытался аккуратно подняться на ноги, которые, ко всем прочему, отказывались меня слушаться в полной мере. Почувствовав подступающий рвотный позыв, я медленно зашагал в сторону ванной комнаты и припал к унитазу. Освободив свой желудок от остатков обеда, я понял, что со мной творилось что-то не так. Я снова почувствовал как сжался мой пустой желудок, но на этот раз все обошлось лишь болезненными спазмами. Ощущал я себя паршиво.
Кое-как набрав в рот воды и ополоснув лицо, я не спеша зашагал к своей кровати и обессилено рухнул на нее. Я погрузился в полудрем.
Сквозь сон я почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему лбу. Попытался открыть веки, но мои старание не увенчались успехом, поэтому просто зашевелил рукой. Я услышал взволнованный голос Имса, который спрашивал о том, что со мной случилось. А я просто лежал и даже не мог внятно что-то ему ответить. Не мог, потому что даже сам не знал что происходило с моим телом.
Когда мне все-таки удалось приоткрыть глаза, я увидел как Фицджеральд уверенным шагом направился к винтовой лестнице. Верно, он хотел принести мне воды, что было бы довольно кстати, так как я чувствовал отвратительный привкус во рту, а мой язык стал прилипать к небу от обезвоживания. Выворачиваясь наизнанку в ванной, я потерял слишком много жидкости и тем самым нарушил свой водный баланс.
Спустя минуту в комнату вновь вернулся Имс и я попытался приподняться на локтях. Наверное, выглядел я сейчас безумно беспомощно и жалко.
- Да, - прохрипел я и тут же попытался прочистить горло, - я хочу воды, - протянув дрожащую ладонь, я сжал пальцы вокруг прозрачного граненного стакана и поднес его к пересохшим губам. Жидкость приятно растеклась во рту и смочила язык.
- Я не знаю, Имс, - проговорил я, - все было не так уж и плохо, а потом, кажется, я потерял сознание, - я сделал еще один глоток, - со мной раньше такого никогда не было, правда, - я взглянул на мужчину, - но, кажется, мне стоит признать, что я, - я сделал паузу, - я заболел, - выдавил из себя я и почувствовал приближение новой волны головной боли, которая тут же захлестнула меня и я рухнул обратно на подушку. Из груди вырвался хриплый стон.
Наверное, смысла врать больше не было.
- Имс, - я повернул голову к мужчине, - помнишь, когда я приехал из Дании, то меня мучила мигрень? Так вот, тогда это было уже не впервые. Головные боли преследовали меня с того самого момента, как я отправился в командировку, - я сделал паузу и сглотнул, - потом я вернулся и становилось только хуже. А теперь... теперь я стал терять сознание, приступы тошноты, ужасная мигрень, которую я не могу вынести, - я затих на пять секунд, - я понимаю, что это что-то серьезное и прости, что я тебе не говорил. Мне правда тяжело думать, что я втягиваю тебя во все это.

Отредактировано Damian Wolski (2016-08-22 13:21:47)

+1

5

I hope you find a way to be yourself someday,
In weakness or in strength,
Change can be amazing.
So I pray for the best, I pray for the best for you.

Время от времени я страдал припадками паранойи. Крайне нездорОво относился к какой-нибудь мелочи, мог раздуть ее до огромных размеров в своей голове. Скажем, думать, что из-за какого-нибудь простого насморка со мной случится что-то странное. Или то что один глаз время от времени терял четкость зрения – признак ужасной глаукомы, и я вообще лишусь глаза. Конечно, потом меня отпускало. Либо просто само проходило, либо я бежал к врачу, который успокаивал меня.
Оставаться спокойным в случае с Дамианом не представлялось возможным. Я человек в данном вопросе субъективный: передо мной лежит мой возлюбленный, явно плохо себя чувствующий, с трудом открывающий глаза и выдавливающий из себя слова. Они тяжелым, липким грузом выталкивались легкими и связками, норовя задержаться где-то на губах. Аккуратно приподняв голову Вольского, я приподнёс край стакана ко рту, давая возможность сделать пару глотков – хотя бы промочить горло. Сейчас во мне играла уже не просто паранойя, а ужасающее предчувствие. Моя интуиция – прекрасное создание. Проницательное, с зорким, буквально орлиным взглядом, которая верно ступает со мной по жизни рука об руку. Именно благодаря ее подсказкам я смог пробраться сквозь дебри галерейной кутерьмы и интриг, смог получить свое имя. Сейчас она мне нашептывала довольно неприятные вещи, которые я старался отодвинуть подальше, на периферию своего сознания, не давая им совершить метаморфозу в паранойю, которая будет пожирать меня изнутри. Я не хочу падать в ее бездонную пасть.
― А ты «до» считал, что здоров?! Дамиан, когда человек падает в обморок это явно не признак прекрасного самочувствия, ― я отчитывал его. Серьезно и строго. Слова отскакивали, как будто я их заготовил заранее для этого момента. Но я быстро одернул себя, потому что такое поведение не уместно в данной ситуации. В конце концов, поляк себя плохо чувствует, к нему нужно относиться мягче.
Я болезненно прищурился, когда Вольский упал обратно на кровать. Будто я почувствовал такую же пронзающую боль, как и он. Стакан с глухим стуком оказался на тумбочке рядом с кроватью, а я отправился в ванную, чтобы смочить небольшое полотенце холодной водой и положить на лоб Дамиану. Это, естественно, не снимет его тяжелую головную боль, но, возможно, хоть на немного отвлечет. Да и потом мне просто требовалось хоть как-нибудь проявить свою заботу. Я не мог сидеть на месте и смотреть на то, как мой мужчина страдает. Если мне нужно будет разбить голову о стену, лишь бы ему стало легче – я это сделаю. Я готов сделать все что угодно ради своих любимых и дорогих людей.
Наконец Дамиан открыл рот. Он неторопливо рассказал всю историю, от которой меня пробило холодным потом и мурашки пробежали по спине. Он издевается? Смеется? Проверяет?
― Нужно было сказать раньше, ― только и выдавливаю из себя, опуская взгляд вниз, потому что больше сейчас и сказать нечего. Держать себя в руках, чтобы не начать отчитывать его как мальчишку очень сложно, но важно, поэтому лучше выдержать паузу и собраться с мыслями. ― Даже не думай о том, что ты во что-то меня втягиваешь. Если ты не забыл, то ты мой бойфренд, у нас отношения. Мы должны поддерживать друг друга в любой ситуации. Вот иногда мне кажется, что я с легкостью мог бы выиграть конкурс «лучшая задница всея Вселенной», если бы такой конкурс существовал. И тебе бы пришлось меня там поддерживать, потому что мы встречаемся, ― я рассмеялся, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. ― Это работает на автомате: если ты во что-то попал, то я вместе с тобой. И в горе, и радости, понимаешь? ― я вновь взял его за руку, а второй стал мягко поглаживать по голове, стараясь расслабить.
― Я завтра же найду самого лучшего врача, чтобы тебя обследовали, ― мое заявление было очень четким и прямым. Так, чтобы Вольский даже не подумал со мной спорить или пытаться припираться. Я теперь никуда не отступлюсь, он должен это прекрасно понимать. Я обладатель огромной упертости. ― Я тебя люблю, Дамиан, и буду бороться вместе с тобой до самого конца. Даже если ты уже не захочешь, я все равно буду твоим самым крепким костылем, ― мягко улыбнувшись, я дотронулся губами до его щеки. ― Ты точно не хочешь, чтобы я сейчас вызывал скорую? Насколько я знаю, тяжелые мигрени снимаются уколами обезболивающего.

I wish you could be honest, I wish you could be honest with me.

Отредактировано Eams Fitzgerald (2016-05-24 02:44:20)

+1

6

Наверняка каждому человеку с детства известна простейшая аксиома, которая заключается в том, что врать плохо. Это утверждение является базовым правилом в программе этического воспитания ребенка, а все потому что родители хотят с самого начала расставить все точки над и, указывая своему чаду на тот факт, что каждая ложь рано или поздно всплывает на поверхность, и иногда вместе с тем доставляя еще больше проблем, чем предполагалось изначально. И это правда так. Но как насчет так называемой "лжи во благо"? Что, если человек, который вынужден прибегать к вранью, руководствуется благими намерениями, тем самым оберегая вовсе не себя, а того, кто, собственно говоря, может пострадать от той самой правды? Это тоже плохо или считается оправданным поступком?
Я прекрасно помню тот день, когда впервые решил для себя, что мне совершенно необязательно посвящать Имса в проблемы с моим здоровьем. Почему это произошло? Да потому что тогда они казались мне достаточно пустяковыми, временными и вместе с тем не заслуживающими внимания кого-то, кроме меня. Я думал, что это будет немного эгоистично с моей стороны, если я буду нагружать любимого человека своим нытьем, тем самым превращая и без того насыщенную трудовыми буднями жизнь галериста, в круговорот работы и параллельной заботы о моем самочувствии. Ведь я прекрасно понимал, что Имс никогда бы не смог оставить меня в одиночестве и махнуть рукой на здоровье любимого человека. А все потому что Фицджеральд в отношениях являлся человеком довольно великодушным и даже отчасти альтруистичным.
Но стоила ли моя "забота" того? Ведь несмотря на все старания, сегодня мне все же пришлось обрушить на плечи британца эту тяжелую ношу. Являлось ли это менее эгоистичным поступком с моей стороны?
- Прости, - виновато просопел я, - мне правда очень жаль, что я не рассказал раньше. Я просто не хотел грузить тебя своими проблемами. В последнее время ты и так не выходишь из галереи, а тут еще и я со своей головной болью. Я ведь уже давно не маленький ребенок, чтобы ты обо мне заботился, - я опустил свой взгляд и стал мять между подушечек пальцев скомканную белоснежную простыню. Меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать нравоучения от Имса, но я прекрасно понимал, что заслужил это.
- Я знаю, - выдохнул я, прикрывая глаза, - я знаю, что ты всегда будешь меня поддерживать. И я безмерно тебе за это благодарен. Правда. Но бывают такие моменты, когда гордость оглушает меня. Я ведь польский лев, помнишь? Я не хочу казаться слабым или беззащитным. Это ведь я должен заботиться о тебе, как тогда, когда мы впервые встретились, - мои губы расплылись в улыбке. В этот момент я резко почувствовал прилив слабости по всему телу и мне захотелось немного вздремнуть. Возможно, дело было в том, что я очень давно полноценно не питался, отчего мой организм не находил сил бодрствовать и автоматически "переводил" меня в спящий режим.
- Да, врач, - пробормотал я, - мне давно следовало обратиться к специалисту, да вот только времени не находилось, а потом вроде как мне даже и полегчало, - я приоткрыл глаза, - не злись на меня, хорошо? Я не хочу, чтобы ты злился из-за того, какой тебе попался балбес, - я улыбнулся, и дотронулся пальцами до тыльной стороны ладони британца. Присутствие Имса меня немного ободряло, а его речи очень даже воодушевляли. Странно, но я раньше даже никогда не задумывался о том, насколько мне повезло с Фицджеральдом. А все потому что он являлся самым прекрасным и чутким партнером, которого только можно было вообразить. Ведь даже после моей лжи он находил в себе силы, чтобы сказать, что любит меня.
- О нет, - зашипел я, - только не уколы! Лучше уж как-то сам, - я нахмурился, а после взглянул на Имса с хитрым прищуром, - но вот от кое-чего я бы все-таки не отказался, - я сделал короткую паузу, - если уж ты и правда готов обо мне заботиться, то как насчет позднего завтрака в постель? Признаться, я уже очень давно ничего не ел кроме пиццы, - я покачал головой, а после грустно вздохнул, - я очень соскучился по твоим кулинарным изыскам.

На кухне Имс находился каких-то жалких пятнадцать минут, но этого времени мне вполне хватило, чтобы все прекрасно обдумать, а затем прийти к спонтанному для себя выводу.
Когда мои уши уловили звуки приближающихся шагов британца, я принял сидячее положение, скрестив пальцы рук в замок.
- Мне нужно с тобой поговорить, - спокойно произнес я, когда Имс вошел в комнату с подносом, - присядь, - глубоко вздыхая, я похлопал ладонью по свободному рядом с собой месту, - я кое-что понял, - я сделал многозначительную паузу, чтобы подготовить галериста, - я понял, что мне давно нужно было это сделать, но я почему-то не решался. Ты должен понимать, что это очень ответственный шаг. Я хочу показать тебе то, насколько я дорожу нашими отношениями, - я вновь ненадолго затих, чтобы собраться с мыслями, - думаю, что тебе пора познакомиться с моими родителями, - выпалил я, а после стал внимательно наблюдать за реакцией Фицджеральда.

Отредактировано Damian Wolski (2016-08-22 13:22:29)

0

7

Сейчас я отчетливо понял, что жизнь или судьба, карма, если пожелаете, имеет особенность повторять события в жизни ил дублировать то, что происходило с родителями. Вроде как ребенок перенимает манеру поведения родителей или образ жизни, а как насчет событий? Когда-то мой отец посвятил в свою болезнь только маму, решив скрыть ее от нас. Он посчитал, что его детям лучше не знать и не переживать, но насколько сильнее мы переживали, когда стояли у его больничной койки и прощались, потому что оставалось ему буквально пару дней. Благо хоть матери рассказал и на том спасибо.
Дамиан все-таки посвятил меня в происходящее. Не супруга, но партнера. Лучше поздно, чем никогда - сейчас красной нитью прошивало ситуацию. Спасибо.
― Хорошо, милый, ― согласно и спокойно кивнул я. Злиться не было ни сил, ни смысла. Моя злость лучше никому не сделает, я смогу дома покричать, разбить что-нибудь, в крайнем случае гаркнуть на ни в чем неповинного Ская, но мой Дамиан этого совершенно не заслуживал. Теперь о нем нужно было заботиться и беречь от всего негативного. ― А ты не воспринимай себя ребенком. Каждый взрослый может попасть в ситуацию, когда ему нужна помощь. И это нормально, этого не нужно стыдиться, ― я был готов повторять эти слова миллион раз как попка-дурак, лишь бы до Вольского дошла суть.
― И с чего бы только ты должен заботиться, а? По твоей же логике, я такой беспомощный и несамостоятельный что ты должен меня все время беречь? ― я наигранно подозрительно нахмурился и надул губы. Конечно, мне был приятен тот факт, что Дамиан считает себя обязанным защищать меня, кому такое не понравится? Но все должно быть уравновешенно. ― Условимся на том, что сколько ты обо мне заботишься, столько же должен о тебе и я, окей? И я на тебя не злюсь. Ну, может быть, только если самую чуточку и то быстро пройдет. Мне достался балбес, это неоспоримо, но самый прекрасный балбес из всех, ― я расплылся в улыбке, наклонился к поляку и мягко, коротко поцеловал его в губы, аккуратно погладив по волосам.
В моей жизни было только два самых главных человека: Саша и Дамиан. И второму не повезло, что первая слишком далеко от меня. Ведь вся забота, которую я раньше делил, обрушилась на Вольского.
― О, это будет слишком поздний завтрак, ― рассмеявшись, я поднял руку, на которой были часы и взглянул на время. Стрелки указывали, что сейчас почти восемь вечера. ― Но вполне подойдет для ужина. Сомневаюсь, что из того, что у тебя есть в твоей холостяцком холодильнике выйдет сделать изыск, но я очень постараюсь, ― коротко кивнув, я поднялся с кровати и направился в кухню.
Передо мной открылся полупустое нутро холодильника. Если раньше я всегда занимался его заполнением, то после того, как поляк решил меня не пускать в квартиру, он явно обеднел. В углах лежала парочка помидоров, луковица, какой-то кусочек салями и моим спасением были яйца. Я, конечно, умел делать разнообразные блюда, но и сотворить яичницу из первого, что попадется под руку я тоже мог. Так что все равномерно поджарив, заставив томаты пустить аппетитный аромат, я залил все это яйцами, параллельно поставил чайник. Нашел в отделенном ящике поднос, выставил на него тарелку, на которую позже свалил яичницу, по правилам положил салфетку, на нее ножик и вилку [британское педатство], поставил чашке с некрепким, сладким, черным чаем и вторую с кофе для себя, подхватил все это и понес обратно в спальню к Дамиану.
― Слишком много разговоров на сегодня, ― пробубнил я, устраивая поднос на ногах мужчины, после чего взял свою чашку и уселся рядом с ним. Но я еще не догадывался, что я дальше услышу.
Насколько я дорожу нашими отношениями.
Познакомиться с родителями.
― Что? ― я опешил. Рука с чашкой зависла на полпути к губам, я только и смог, что широко распахнуть глаза и хлопать ими. Помотав головой, я нахмурился. ― Познакомить с родителями? ― глупо переспросив, я уткнулся в свою чашку, задумчиво делая глоток. ― Это реально ответственный шаг... Даже для меня. Я никогда не доходил до такого этапа отношений, когда знакомятся с родителями, поэтому не знаю, как правильно отвечать. Что-то типа, "хорошо, давай познакомимся" подойдет? ― я вопросительно приподнял брови. На моем лице отражалась крайняя степень растерянности. ― Это мы поедем в Польшу? Миллион лет не был в Польше... Вообще, толком там не был, только пару дней пробыл в Варшаве. Только ты мне обязательно расскажи, как мне вести себя с твоими родителями, а то это будет огромный провал, если я им не понравлюсь, ― рассмеялся я, снова отпивая кофе. Наконец ко мне пришла расслабленность. Вроде мы получилось разрулить этот внезапный момент. ― И давай как-нибудь после того, как тебе станет лучше, хорошо? И ешь давай.

+1

8

Иногда мне кажется, что Имс слишком хорош для меня. Он слишком идеальный, слишком правильный, слишком добрый, слишком, слишком, слишком... Я даже не понимаю почему такой, как он, так крепко держится за меня? Почему до сих пор не послал? Почему терпит? Наверное, во мне просто говорят комплексы, которые когда-то давно вцепились в мое сознание, тем самым не позволяя отпустить мысль о том, что я вовсе не из тех, в кого можно влюбится. Именно поэтому я до сих пор не верю, что кто-то правда согласился искренне полюбить меня. Не просто привязаться, как к другу или сексуальному объекту, а именно полюбить. Также не верится, что и я сам смог влюбиться. Ведь раньше мне казалось, что любовь - крайне эфемерное понятие. Оно существовало для меня лишь в детских сказках и растворялось на экранах кинокартин.
И вот спустя годы я вдруг понимаю, что это чувство вполне реально, ощутимо и я полностью зависим от него. Даже не от человека, а просто от того, что он заставляет меня ощущать, когда находится рядом. Погружаюсь с головой, захлебываюсь, а потом спрашиваю себя: "А почему он до сих пор меня не послал?" Ведь я не идеальный. У меня нет британской чопорности, манерности, я часто говорю, а только потом думаю, смеюсь над своими глупыми шутками громче, чем кто-либо, и вообще совершенно не похож на тех мужчин, которые раньше были рядом с Имсом. Так почему же каждый раз, когда я смотрю в его глаза, я вижу в них только море нежности и заботы? Может, он просто до сих пор надеется получить что-то взамен? Не знаю. А что вообще можно от меня получить? Я ведь не могу дать ему ничего, кроме пустых слов, которые всегда кажутся мне недостаточно чувственными. Часто срываюсь, грублю, отворачиваюсь, закрываюсь в себе. И даже после всего этого он мурчит нежное: "Хорошо, милый." Чувствую себя последним идиотом. Я ведь совершенно не ценю все это, а лишь принимаю за должное. Думаю, что так и должно быть, ведь он мой. И всегда будет только моим. Правда ведь? Нет. Он может уйти в любую секунду, а я этого не понимаю. Ну или не хочу понимать. Дурак. Впервые за столько лет судьба решила мне подарить любимого человека, а я так безответственно принимаю этот дар. А я ведь даже его не заслужил.
От этих мыслей начинают немного трястись руки, но я тут же пытаюсь себя успокоить. "Он рядом, он любит меня, я люблю его," - мысленно, как мантру, проговариваю я, после чего пытаюсь слабо улыбнуться. Господи, какой же я дурак. Рядом со мной сидит самый прекрасный мужчина. Он говорит о том, что любит меня и готов заботиться обо мне столько, сколько потребуется, а я пытаюсь убедить себя в обратном. Идиотизм какой-то. Знал бы он, что роится в моей больной голове, то точно бы отвесил мне подзатыльник. И плевать, что я болен. Заслужил ведь.
Называет меня балбесом. Теперь мои губы точно расплылись в широкой улыбке, а пальцы рук заскользили по белоснежной простыне, чтобы переплестись с его. Он и правда слишком идеальный для меня, но я пытаюсь об этом не думать. Сейчас есть только я и он. Нужно жить моментом, ведь, возможно, мне осталось не так уж и много времени, чтобы успеть сказать все то, что я хочу.
- Я люблю тебя, - полушепотом проговариваю я. Крепко сжимаю пальцы и пытаюсь дотянуться до его мягких горячих губ. В этот момент я понимаю, что его любовь и поддержка - все, что у меня сейчас осталось. И мне нужно изо всех сил пытаться удержать его рядом с собой. Пусть я и не идеален, но он продолжает изо дня в день повторять, что любит меня. Теперь главное просто отбросить все в сторону, а после попытаться искренне в это поверить.

Очень поздний завтрак. Это словосочетание звучит довольно вкусно и заманчиво. Особенно, если его заботливо готовит любимый человек, появление в пентхаусе которого наконец-то смогло вдохнуть в него жизнь. Даже белые стены заиграли в моих глазах новыми оттенками, а в окно стали пробираться мягкие весенние лучи солнца, которое уже давно спряталось за горизонтом. Теперь все было по-другому. С его присутствием все всегда становится именно таким.

Рассматривая омлет, я заметил маленькие кусочки красного помидора, отчего пришел в дикий восторг. Даже из моего холостяцкого набора продуктов, Имсу удалось сотворить маленький омлетный кулинарный шедевр. Не будь он таким успешным галеристом, я бы точно насильно отправил его на кухню в какой-нибудь ресторан.
- Вполне, - я улыбнулся, когда услышал нотки растерянности в голосе любимого человека. Это было очень мило, - просто будь собой, Имс, - я кивнул, - и тогда ты обязательно им понравишься. Мне ведь понравился, - я подмигнул, после чего стал медленно и аккуратно разрезать омлет на маленькие кусочки, чтобы их было удобно в дальнейшем накалывать на вилку, - да, конечно. Я не хочу, чтобы моя мама увидела меня в таком состоянии, - я нахмурился, - она вообще не должна узнать, что со мной что-то не так. У нее есть невероятная способность превращать даже обычную простуду в смертельное заболевание, - я поднес вилку ко рту и вдохнул приятный аромат. Желудок заурчал от спазма вызванного голодом.

- Спасибо, любимый, - промурчал я, когда окончательно справился с омлетом, - было безумно вкусно. Наконец-то я смог нормально поесть. Без тебя я бы умер от передозировки папперони в организме, - я промокнул рот салфеткой и аккуратно отставил поднос на прикроватный столик. После плотного ужина все мое тело охватило приятное тепло и желание поскорее уткнуться лицом в подушку.
- Имс, может ты останешься у меня сегодня, м? - я взглянул на мужчину глазами полными надежды и печали, - я был бы очень рад, если бы ты позволил мне немного пообнимать тебя во сне, - мой правый уголок губ слегка поднялся вверх, после чего я потянулся к Имсу, чтобы стащить с него рубашку, - хорошо? - я нежно прикоснулся губами к его щеке, - я так скучал по тебе.

Я уснул, обнимая и прижимая Имса к себе. Тепло его полуобнаженного тела помогло мне моментально почувствовать себя очень уютно, отчего сны мои были светлыми и приятными. Но утром мне удалось вспомнить лишь тот, в котором я стоял на самой верхушке Тауер Бридж - главной достопримечательности Сакраменто. Где-то позади меня раздавались звуки подплывающего корабля, а порывы холодного ветра оповещали меня о приближающейся буре. Но даже под натиском нелетной погоды я пытался удержаться на месте. Я был стойким, как никогда.
Несмотря на головокружительную высоту, мне все же удалось как-то разглядеть очертания Имса, который стоял внизу на пустом мосту. Он молчал. Просто смотрел на меня задрав голову вверх. Используя всю мощь своих легких и голосовых связок, я пытался докричаться до него, но тщетно. Меня то и дело перекрывали звуки раскатов грома.
- Я люблю тебя, - надрывно выкрикнул я, после чего внезапно сорвался вниз.
Я летел навстречу к британцу и верной смерти.

THE END

+1

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Посмотрели, блин, Трубляд.