В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » waiting on a call from you


waiting on a call from you

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Daniel Rossi & Martina Gotti
25 апреля 2016

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-22 00:22:28)

+1

2

- Но вы не можете меня так просто выселить! В договоре ведь... - короткие телефонные гудки вдруг прервали разговор, заставляя меня трястись от злости и, пока что, безвыходной ситуации. Я так и не поняла в чем дело и на каком основании мои вещи уже собраны и я обязана съехать с квартиры, где проживала не один год. Пнув ногой свою сумку, загораживавшую мне проход, я начала ходить по комнате, прокручивая в голове наш с хозяйкой диалог. Женщина толком ничего объяснить не могла, неуверенно приводя разные и не связанные между собой причины для моего съезда, причем, один раз проговорилась, мол, это не она так решила. Тогда, мать вашу, кто?! Это все сводило меня с ума. Мало того, что я до сих пор без нормальной работы, несмотря на то, что вовсю занялась ее поисками, так и еще нахожусь на втором месяце беременности, что усложняет всю ситуацию в сотни раз. И чтобы довести меня до предела, «некто» решил оставить меня без крыши над головой. Кому это было нужно? Я знала только одного человека, который был способный на такой подлый поступок. Тот, к кому я, по его мнению, должна была приползти через неделю после моего ухода, тот, чьего ребенка под сердцем я носила. Мудак Росси. Первое о чем я подумала - это просто не подать виду, (ведь это мог бы быть действительно не он) а взять вещи, купить билет на самолет и улететь к себе домой, где меня, скорее всего, никто и не ждет. Или в крайнем случае пожить несколько дней у знакомых, пока не решу что делать дальше. Правда, меня уже охватило бешенство. До скрежета зубов. Начиная набирать номер итальянца, я отбрасываю телефон в сторону, решая, что будет лучше и действеннее, если я выскажу ему все в лицо. Даже если он не виноват - меня это не волновало, потому что в любом случае виноват он. Мне плевать. Глянув на время, понимаю, что вряд ли мне удастся застать его дома в эту пору дня, впрочем как обычно, но на всякий случай все же решаю проверить. Чем дольше буду ехать, тем больше вероятность того, что до меня дойдет, какую ошибку я совершаю. Может, спустя три недели не стоило о себе напоминать и тешить его безмерное самолюбие? Если на то пошло, то Даниель и сам не спешил увидеться со мной, хотя недавно почти что клялся в том, что, как отец, будет делать для своего ребенка все. Значит не так он и нужен был ему. Эта мысль завела меня еще больше и я незамедлительно спустилась вниз к своей машине, нервно перебирая ключи в руке. Я, как обычно, поддалась эмоциям, одному только импульсу и со всей дури захлопнув за собой дверь, помчала на окраину города, в деталях представляя очередную встречу с итальянцем. И даже если ничего не прояснится, то хотя бы получится спустить пар.
Подъехав к дому Росси, меня встретил лишь лай его ротвейлеров. Кадиллака не было, значит и хозяина также. Несколько секунд простояв, собирая мысли в кучу, снова села за руль. Куда ехать - черт его знает. Но возвращаться мне было некуда, спешить тоже, а внутри все продолжало кипеть. Я даже забыла зачем я еду. Дело было уже не в квартире, а в том, что хоть мы и расстались, итальянец продолжал лезть к мою жизнь. Дав задний ход, разворачиваюсь и вдавив в пол падаль газа, я отправилась в город. Первым делом хотела я проехаться по барам_клубам, где Даниель, как я знаю, частенько любил коротать вечера. Меня начало коробить от того, что сейчас он где-то развлекается, когда он нужен мне. Здесь и сейчас. Проезжая мимо одного из его любимых заведений, вскидываю бровь, заметив припаркованный недалеко автомобиль итальянца. Недовольно хмыкнув, направляюсь именно туда. Рядом со входом стоял вразвалочку, неторопливо выпуская кольца сигаретного дыма, один из знакомых Даниеля. Он вряд ли меня помнил, да и я, если честно, видела его всего раз, но... - Дэнни здесь? - указав пальцем на дверь, с вызовом смотрю в глаза громилы, и дождавшись от него нерешительного «ээээ... нуу, да», отодвигаю его в сторону и вхожу вовнутрь. В нос ударяет сразу же неприятный мне запах табака и алкоголя. Внутри клуба было темно, а из посетителей в основном были мужчины и несколько пышногрудых дам. Чувствовала я себя здесь, мягко скажем, неуютно, но это нисколько меня не волновало. Пройдя вперед, пробираясь сквозь густые клубы дыма, так и не встречаю среди мужчин того, кто мне был нужен. Представив себе Дэнни в компании одной из таких красавиц, меня передергивает. Именно в этот момент меня окликнул тот самый парень, стоявший ранее у входа. Он и провел меня к Росси. Последний сидел ко мне спиной, но видимо заметил, что что-то не так, когда все его друзья (знакомые или собутыльники, не знаю) подняли глаза, уставившись на меня. Кивнув головой в знак приветствия, я сверху вниз окидываю взглядом итальянца, который подниматься не спешил, - Ты так и будешь сидеть? - не повышая тона произношу, положив ладонь на его плечо. Не смотрю на него. Смотрю куда угодно, только не на мужчину, - Выйдем? - на мгновение задумавшись, продолжаю, - но, знаешь, нет, здесь будет даже лучше - ухмыляюсь, а потом впиваюсь в него свирепым взглядом. Я помнила, как он десятки раз повторял мне о своей репутации, о том, что при его знакомых я должна вести себя достойно. Но теперь-то мы уже не вместе. - Что за хрень ты устроил? И ты прекрасно знаешь о чем я говорю.

+1

3

Последовав последнему совету Мартины, я провел эти две (или три? я уже сбился со счета) недели в компании шлюх. Впрочем, далеко не дешевых. Но какими бы не были талантливыми выдрессированные Андреоли девочки «Парадиза» меньше думать об итальянке, ее беременности, да и всей ситуации с целом я не стал. Сопровождающие меня каждое утро похмелье и дикие головные боли так же не сопутствовали моей «поправке», и как бы я не старался избавиться от навязчивых мыслей и бестолковых размышлений, у меня, естественно, ничего не выходило. По правде говоря, я надеялся, что с уходом Мартины в моей жизни ничего не измениться. И, если разобраться, ничего особенно и не поменялось. Я и раньше много пил, трахал все что движется, принимал наркоту (впрочем, куда в меньших количествах), единственное, что теперь я начал испытывать чувство вины. Не за сказанные грубые слова в адрес Готти, даже не за то, что в итоге сам поспособствовал ее скорейшему уходу. А потому, что мне казалось, что я делаю что-то не так. Может быть, и права была Мартина, считая меня неподходящей кандидатурой на роль отца, однако это все еще не давало ей права решать за меня, лишать своего ребенка достойного будущего. Я по-прежнему считал Мартину неспособной не только устроить счастливую жизнь моему ребенку, но и свою собственную. Сколько бы она не сопротивлялась моему желанию контролировать ее, тем не менее, сама того не желая, привыкла к такому устою жизни. Но в чем я ошибался, так это в  том, что Мартина приползет обратно. Все еще уверенная в своем решении избавить ребенка от влияния его отца или обиженная на нелицеприятные обвинения – какая к черту разница. Факт в том, что разговаривать со мной она не желала ( а я не то, чтобы настаивал). И это злило меня еще больше. В советах я, впрочем, не нуждался (поэтому, наверное, радостную новость никому из друзей сообщать не спешил), а только  в бутылке коньяка и рыжей бляди под боком. Я все больше начал понимать Сонни, некогда переживающего разрыв с Тарантино похожим способом. Только в действенности его начал сомневаться гораздо раньше. Поэтому и завернул свои гуляния и даже сегодня так и не притронулся ни к бокалу с вином, ни к пышногрудым красавицам.
- Ты че, внатуре в эту херню веришь? – Обратился к круглолицему Джино, задавив сигарету в пепельнице. Солдат, увлеченный своим занятием, не сразу услышал меня – высунув язык, он поочередно старательно соскребал  защитную пленку с лотерейных билетов, тех, что купил на заправке по пути в «Фортуну», - И ничего не херня, - Обиженно отозвался Карузо, не отвлекаясь от своего дела, - Брат моей жены, Томми, например, на прошлой недели семь тонн выиграл. А на билеты всего-то сотню потратил. Может у них там акция какая-нибудь, меньше штуки не суют.
- Да, и сколько ты на билеты уже спустил? – Закинув себе в рот несколько палочек картофеля, поддержал беседу  Ричи Ди,
- Три сотни.
- А выиграл? – Тут Джино отбросил ключи от своего Линкольна (которые и использовал в качестве «ластика») ,  под всеобщий смех, недовольно потряс своей кучерявой шевелюрой .
-Да ну вас нахрен, парни. Вот выиграю лям, в долг у меня не просите, - Посмеялся вместе со всеми, но своего бестолкового занятия продолжать не стал. В общем-то, Джино всегда был азартным человеком, жадным до легких денег – других в организации, впрочем, и не водилось. Но среди мобстеров в корыстолюбии с ним мог посоревноваться разве что Фредо, наш новоявленный консильери. Именно по этой причине и был назначен смотрящим в карточном клубе «Фортуна», находящимся под контролем Семьи, но не имевшим никакого отношения, к издавна державшей все азартные игры, северной команде . Впрочем, размышлять о разительных переменах в Семье, - и моей команде в частности, - сейчас я не имел никакого желания. 
- Я пас, - отбросив на стол карты, заметил, как засверкали глаза Ричи – сегодня он вел игру, с удачей, в отличие от Карузо у ДиНаполи никогда не было проблем.
Когда за моей спиной возник Джип, в некотором смысле, новичок в западной команде, я исподлобья наблюдал за игрой и лениво потягивал кока-колу из банки (сегодня я был таким трезвым, что хоть вешайся).
- Дэнни, там девчонка.. тебя спрашивала. – Сам Строзаторе ничего о Мартине не слышал и видел ее сегодня впервые, поэтому и посчитал нужным сообщить мне о ее приходе. Он не выслуживался, тем не менее, после нашего конфликта с Бульдозером, с которым он некогда делил пиццу, справедливо опасался попасть в «немилость» еще и потому, что многие считали его именно человеком Гвидо. А вот о какой именно девушке шла речь я, конечно же, понял сразу. На губах заиграла самодовольная улыбка – я точно знал по какому именно вопросу итальянка решила почтить меня своим визитом. Усмешка не слезла с моего лица и когда Мартина, накрыв тонкими пальцами мое плечо, потребовала к себе внимания. Все присутствующие тут же уставились на неожиданную гостью, Ричи Ди, толкнув в плечо Джеки Тольяно, неповоротливого, несколько глуповатого соучастника, заулыбался и принялся что-то нашептывать. Я, впрочем, не обратил на это никакого внимания.
- Чем обязан? – Даже не повернувшись, обратился к девчонке. От ее прихода испытывал вполне естественное удовлетворение, в сущности именно этого разговора и добивался некоторыми своими, пусть и не самыми достойными, поступками. Я понял, что отпустить Мартину был не способен. Из-за раздутого эго, может быть. Я был собственником по отношению к женщинам столько, сколько себя помнил. Переживал за свою репутацию в первую очередь. К тому же, я не знал чем занималась все это время Мартина - я не мог ее контролировать, это злило меня даже больше самого факта ее ухода. Я все еще не понимал первопричин, застававших итальянку принять такое решение, но, как и раньше, они волновали меня в последнюю очередь.  Я-то считал, что все делаю правильно. Свою тиранию называл заботой, рукоприкладство – следствием дурного нрава Мартины, а не своего собственного.  Она смирилась со всем этим, делала над собой огромное усилие каждый день, чтобы не сорваться и после всех этих попыток просто ушла. Конечно, блять, я не понимал ее. Сам не привык сворачивать с намеченного пути, добивался поставленных целей, так или иначе. И осуждал Мартину за слабость, хотя именно этого и требовал от нее на протяжении полугода. Но разбираться со своими тараканами нужным не считал. Расставание – ее решение, не мое. Возможно, не носи она моего ребенка, я бы даже не думал об этом. Но то, что Мартину следовало вернуть домой, хотя бы и за волосы притащить – в этом я был уверен твердо.
- Ты как разговариваешь с мужчиной в присутствии его друзей? Не стесняясь лишних ушей мначала, когда Мартина начала повышать голос, все же кивнул ребятам, чтобы оставили нас одних. Готти достаточно хорошо меня знала, поэтому, вероятно и решила закатить сцену прилюдно. Но что она действительно не понимала, так это что ситуацией, как это обычно и происходило в наших отношениях, рулил именно я. Женщина пыталась сопротивляться моему напору, впрочем, всегда безрезультатно.
- Я понятия не имею о чем ты говоришь, l'uccellino, - соврал Мартине, впрочем, намеренно не убедительно.  Все-таки поднявшись с места, поглядел на разъяренную итальянку, с нарочитой заботой обратился к ней, - Может быть, тебе что-то нужно? Или, зачем я тебе вдруг понадобился. Кажется, в последний наш разговор ты предельно ясно дала понять, что видеть меня не хочешь. Или со спонсорами напряженка?– Затем все же кивнул на диван, предлагая ей присесть.

+1

4

Я видела, что итальянец намерено хочет вывести меня из себя, причем, его нисколько теперь не беспокоило то, что же подумают его так называемые друзья, когда сам же провоцировал меня повысить на него голос. Мне же было точно так же плевать. Бросив безразличный взгляд на двух шептавшихся с противной ухмылкой мужчин, я снова возвратила все свое внимание Даниелю (в угоду его самолюбию) На самом деле, мне хотелось все здесь перевернуть к чертовой матери - слов у меня не было. Если несколько минут назад, до входа в эту комнату, я четко представляла, что скажу мужчине, то сейчас стояла, молча сверлив его глазами. Я понятия не имела, что я должна ему сказать. Разве он поймет? Зная его, он будет продолжать гнуть свою линию, сопровождая все это своей похабной улыбочкой. Мы стояли так секунд десять-пятнадцать, пока звуки лениво отодвигающихся кресел, топот ног за спиной и в конце еле слышный хлопок дверью сопровождали слишком натянутую тишину. История снова повторяется и мне, честно сказать, надоело повторять постоянно одно и то же, - Не надо сейчас мне этого представления, все ты хорошо знаешь, - ткнув пальцем итальянцу в грудь, не отвожу поднятого на него пронизывающего взгляда, - или ты хочешь сказать, что не из-за тебя я оказалась на улице? Конечно, ты же тут святого мученика из себя строишь, - скрестив руки на груди, не отхожу от мужчины ни на один миллиметр. Мне казалось, что все это я делаю зря. Уйду ни с чем, как обычно. Или куда лучше - Даниель выставит меня, будто бы никогда не знал. Впрочем, может так даже лучше будет? Зачем моему ребенку такой отец? - Господи, заткнись! - сжимая зубы, прикрываю глаза, когда слышу этот притворно-заботливый голос благодетеля. Меня тошнило от елейности в его словах. - Я не пришла к тебе за помощью. И никогда бы этого не сделала. Я пришла к тебе с единственной просьбой - навсегда исчезни из моей жизни, - последние слова отчеканиваю, проговариваю каждое по отдельности. Даниель слишком высокого мнения был о себе, я всегда об этом знала. Он постоянно хотел держать все под контролем, даже меня, все мои действия должны были быть известны ему. Меня это бесило, о чем я не уставала говорить, и мужчина потом даже остепенился немного. До последней нашей встречи. Сейчас он снова взялся за свое, правда, теперь уже в больших масштабах, но не изменяя излюбленному способу решать все свои проблемы с помощью силы.
Услышав последние его слова я вспыхиваю, от гнева залившись краской, но прикладываю всевозможные усилия, чтобы держать себя в руках. Подумать только - именно из-за него я научилась иногда все же сдерживать себя, несмотря на свою врожденную вспыльчивость и готовность сказать все и сразу в лицо. Не всегда у меня это получалось, но все же. - Эм, ладно, - судорожно вздыхаю, опустив глаза, боялась, что если подниму, то врежу ему, - я, видимо, ошиблась, когда решила, что это ты подкупил хозяйку квартиры и заставил ее меня выселить, так что лучше я уйду, извини, - на самом деле я нисколько себя виновной не чувствовала, и мое извинение не было искренним и подавно. В нем было даже больше обвинения.  Быстрым, нервным шагом направляюсь к двери, задев при этом кресло, что с грохотом опрокинулось на спинку и осознаю, что глубоко в душе мне хочется ощутить сейчас тяжелую ладонь итальянца у себя на плече, хочется, чтобы он остановил меня, высказав все, что думает, хотя быстро отгоняю эти предательские мысли. Но не успев взяться за засаленную ручку двери, поворачиваюсь лицом к мужчине, - Скорее всего через несколько дней я уеду. Из Калифорнии. Так что ребенка тебе не увидеть, что бы ты там не делал, - говорю я истинную правду, ничего не преувеличиваю. Ведь разве есть здесь что-либо, что меня бы задержало? Измеряю итальянца испытывающим взглядом, потом бросаю взор на комнату. Честно сказать, я готовилась здесь увидеть десятки пустых бутылок из-под алкоголя, какую-нибудь шлюху и принявшего дозу Даниеля. Тогда я бы даже не сомневалась.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-27 12:27:50)

+1

5

- Это забавно, потому что я единственный человек в этом городе  которому на тебя не насрать и, соответственно, единственный к кому ты можешь прийти за помощью. -  Самодовольно заявил женщине, вернувшись на свое место – в самом центре цилиндрического стола, обтянутого зеленым бархатом. Вальяжно закинув ноги на соседний стул, внимательно следил за реакцией Мартины на мои слова, - Но если ты  пришла не за ней, то зачем? Поймал себя на мысли, что не нуждался в ее ответе, потому что и итак его знал. Итальянка  была здесь не потому, что оказалась на улице – выяснять отношения, я считал, она не собиралась, по крайней мере, не в этом была истинная причина. Где-то глубоко в душе, очень глубоко, наверняка понимала, что все мои действия, так или иначе, были совершены вовсе не из желания ей поднасрать или показать свою силу, а подтолкнуть ее к единственно правильному решению – вернуться домой. Не в Луизиану, конечно, а ко мне. Дом, в котором женщина уже давно имело право находиться на положении хозяйки,  особенно теперь, когда носила под сердцем моего ребенка. Я действительно не собирался от него отказываться, как и от его матери. Вот чего женщина не могла понять – мы с ней были в одной лодке и хотели одного и того же. Но самой Мартине было проще видеть во мне врага, нежели принять мою своеобразную, извращенную заботу о ней. 
- Ты считаешь, я на это способен? – С видом обиженной невинности спрашиваю женщину, решившую прямо выложить мне причину своих сомнений. А Мартина молодец -  жизнь под одной крышей с психопатом научила ее смирению, прятать свои истинные эмоции под маской спокойствия, для своей же собственной пользы  в первую очередь. Впрочем, Готти нечего было бояться. Сейчас я был поразительно бесстрастен. И, казалось бы, ничего не могло вывести меня из себя. Я смотрел на бойкую девицу, красивую, но своенравную итальянку, из под полуопущенных век и мне даже не хотелось прострелить ей башку, как это было в большинстве случаев, когда та устраивала мне сцены. Я даже не знаю чему именно был обязан таким резким переменам в настроении, но чувствовал себя, наверняка, на порядок лучше Мартины. Она хоть и пыталась держать себя в руках, кажется, была на пределе – еще одно слово и взорвется, снова накинется на меня с пощечинами или начнет громить мебель. Последнее, кстати, она уже проделала с креслом – перевернула утварь на землю, когда, повернувшись ко мне спиной, направилась к выходу. Я даже останавливать ее не собирался, потому что знал – идти-то ей некуда. О своем, казалось бы, совершенно не мужском поступке я не жалел, как раз напротив – считал, что все сделал правильно. Отпускать женщин вот так вот просто было нельзя. В нашей ситуации тем более. Поэтому я и не мог выполнить просьбу Мартины и навсегда исчезнуть из ее жизни – из-за ребенка, во-первых, и потому что не хотел, во-вторых.
Но сохранять хладнокровие после последних слов Мартины я был уже не способен.  Вспыхнув, резко поднялся с места , - А ты нихуя не попутала, милая? – Оказавшись позади Мартины, больно хватаю ее за запястье. Притянув итальянку к себе, с сомнением вглядываюсь в большие, медового цвета, очи. Мне показалось, только на секунду, как заиграли в них недобрые огоньки, а тонкие губы дернулись в самодовольной усмешке. Этого она и хотела добиться своим заявлением, верно? Вывести на меня из себя, добиться реакции – хотела убедиться, что мне не плевать. Что бы там Мартина о себе не думала,  мнения о себе имела ничуть не меньшее, чем я. И природной скромностью никогда не страдала, точно знала себе цену, которую я на протяжении полугода исправно ей выплачивал. Я считал, мне не нужно было говорить о своих чувствах,  да у меня бы и не вышло нихрена, все и так было понятно. Я терпел ее болтовню, допросы, задаривал дорогущими подарками – и вот она благодарность, блять?
- А ты, походу , забыла кто я такой и чем занимаюсь. Действительно думаешь, что пара часов в самолете для меня будет проблемой? Да хоть на другой конец земного шара, блять, свали – я тебя и там найду. Это мой ребенок и я буду решать с кем и где он будет расти. А теперь, - выпустив тонкие руки итальянки, отпрянул назад. Теперь пришла моя очередь избегать ее взгляда, теперь на пределе был я и снова  не мог контролировать себя. Глубоко выдохнул, прикрыл глаза и только затем продолжил, - Прекращай ломать комедию, забирай свои шмотки и езжай домой, - Имел в виду, опять же, свой собственный дом, - Серьезно, детка, не вынуждай меня… Продолжать не стал, потому что надеялся, что Мартина и без объяснений все понимала. Тут, все же, потянулся к початой бутылке «Black Label», щедро плеснул в стакан. Наблюдая как  соломенного цвета напиток стекает по пологим стеклянным стенкам, испытал какое-то неестественное отвращение и сносящую крышу злобу. Через секунду стакан, встретившись с бетонной стеной, разлетелся на множество осколков, а я снова оказался рядом с девчонкой, даже не подозревающей, сколько на самом деле эмоций у меня вызывала. Прямо сейчас, впрочем, положительных было довольно мало, - Вот нахуя тебе это, скажи? – Напирал на итальянку, пока та не уперлась спиной в дверной косяк, - Что же тебя, блять так не устраивает?, -  С последними словами на губах заиграла садистская ухмылка; сверху вниз наблюдая за женщиной, запустив пальцы в каштановые кудри, за затылок притянул ее лицо ближе, намеренно сокращая расстояние между нами до минимума, - Я все тебе дал, неблагодарная ты сука!

Отредактировано Daniel Rossi (2016-04-29 02:52:29)

+1

6

Он себе просто не представляет, что творилось внутри меня, когда я вынуждена была наблюдать за его, вроде, напускным ледяным спокойствием. Или же он как раз это прекрасно понимал и поэтому продолжал играть в саму невинность, обернув всю ситуацию так, чтобы виновной во всем чувствовала себя именно я. Но с последним у него получалось не особо. В моих глазах, в которые итальянец смотрел из-под полуопущенных век лениво подняв брови, не было ни капли вины. Мне казалось, что я наоборот освобождаю Даниеля от множества проблем впереди, с которыми, как я за него решила, он справиться не в состоянии. Я не понимала того (или же не хотела понимать как обычно), что передо мной все же взрослый мужчина способный отвечать за себя, пусть он и не являлся  идеалом семейного человека. И идеалом вообще. Но и в другом я сомневалась - делал и говорил он это все только потому, что так надо или потому что он действительно так хочет? В конце концов, из-за чего мы с ним вместе, только из-за излишнего самолюбия и болезненного чувства собственности по отношению друг к другу или помимо этого есть что-то другое о чем, казалось, никто из нас не догадывается? Уже, правда, все равно, потому что я не хотела больше видеть его. Никогда. И пусть я делаю, говорю сейчас все сгоряча, плевать.
И да, я сделала это намеренно. Я специально предупредила итальянца о моем скором отъезде и  о том, что о своем ребенке может он забыть, распрекрасно зная реакцию мужчины на этот счет. Вплоть до мельчайших деталей. Правда, мне стоило все же бояться дойти до той опасной черты, переступив которую итальянец может перейти от словесных угроз к применению силы. А именно этим он меня постоянно пытался запугать. Но в данный момент, когда я была сконцентрирована на своей злости, я ничего не боялась.
Когда тот схватил меня за запястье, я даже не пыталась вырваться и только на мгновение на моих губах появилась нахальная улыбка, которую Дэнни надеюсь не заметил. - Вот именно. Я уже достаточно знаю о том, кто ты и чем занимаешься..., - прищурив глаза, выплевываю это в лицо мужчине, правда тот, не слушая меня, продолжал свое. Этого я и ждала, именно это, наверное, хотела услышать, а не молчание и игру в невинность. Но вот... Если он собирался приехать за мной даже на другой конец света, почему на протяжении трех недель я ничего от него не слышала? (О том, что это я ушла и сама просила его не вмешиваться в мою жизнь я, конечно, благополучно забыла)
Содрогаюсь, когда вдруг стакан встречается с бетонной стеной, а осколки разлетаются по всей комнате. Слышу хруст стекла, когда мужчина начинает медленно надвигаться на меня, а в его взгляде и искаженном лице я встречаю одну звериную ярость. - Не вынуждать тебя что? - подняв голову и вскинув в удивлении бровь задаю вопрос и затаиваю дыхание в ожидании каких-либо действий со стороны Даниеля. Я если честно думала, он меня сейчас убьет. Только почему-то никакого страха перед ним не чувствовала, может из-за того, что не первый день его знаю (хотя как раз наоборот поэтому  должна была бы бояться) или же потому, что дальше пощечины он никогда не заходил, а заканчивалось все лишь на словах.
Больно упираюсь спиной о дверной косяк, при том ощущая на себе горячее дыхание итальянца - Не говори так, будто я была у тебя на содержании, -  мне не нравилось так стоять и смотреть на него снизу вверх, поднимая взгляд, от этого была еще более беззащитной. - А ты уверен, что ты сможешь все то же самое и даже больше дать своему ребенку? Или ты поиграешься и, когда надоест, выбросишь потом нас? - моя грудь прерывисто вздымалась, пока я почти шепотом пыталась в очередной раз объяснить «что же меня не устраивает» Может быть я привыкла к его поздним приходам домой, иногда многодневному отсутствию, пристрастию к алкоголю и я знала, что это никогда не изменится из-за его, скажем так, образа жизни. Но мне не хотелось чтобы ребенок рос в такой семье, где отец-бандит постоянно отсутствует, а мать по этой причине постоянно срывается. Я уже не говорю о своей ревности. Каким тогда вырастет этот сын или дочь?
- Да отпусти ты меня! - перед этим итальянец крепко схватил меня за волосы и сейчас боль терпеть было уже невыносимо. Ему так это нравилось, что ли? Судя по ухмылке - да. Я хотела как-нибудь отпихнуть Даниеля, отдирая от себя его руки, - Ты что же, силой меня домой затащишь? Ну, давай, - развожу руки в стороны и пожимаю плечами. Может быть мои слова прозвучали слишком дерзко, однако же я просто физически устала сопротивляться силе Дэнни, но отступать мне совершенно не хотелось. Я по прежнему была уверена в своих словах, разве что каким-нибудь чудом мужчина сможет убедить меня в другом. Но в этом я сомневаюсь.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-29 20:29:02)

+1

7

Вопросом, почему именно мы были вместе, я и сам нередко задавался, но в  конечном итоге решил, что дело это было бестолковым и совершенно бессмысленным. Избытком свободного времени я не страдал, мне совершенно некогда было рассуждать – я просто жил в свое удовольствие. Наверное, именно от скуки итальянка и занялась самокопанием, анализируя наши отношения, пришла к выводу, что просто не готова к такой жизни. И скажи она мне об этом сразу, предельно честно, возможно (!) я бы и позволил ей уйти. Но она выдумала какую-то идиотскую причину, о которой, кстати говоря, так и не обмолвилась. Посчитала, что я сам должен был разобраться? Мало того что Мартина позволила себе в одиночку принимать решения за нас обоих, так еще и объяснение этому своему поступку была не способна дать. А может, и сама не понимала, в чем дело? Из-за беременности или по какой-то другой причине. Но я, честно говоря, уже устал придумывать ей оправдания.  За что она боролась со мной прежде всего, за равноправие? В таком случае, пускай учиться нести ответственность за свои поступки. Внутри взрослой и, якобы, самодостаточной женщины жила маленькая капризная девчонка, чьим прихотям я более потакать не собирался.
- Не вынуждай меня волочь тебя домой за волосы, -  Честно ответил, когда итальянка все же пожелала услышать продолжение моей ни то просьбы, ни то угрозы. Я никогда не понимал, откуда эта молодая хрупкая женщина брала столько смелости, она ведь целенаправленно испытывала меня, хотела проверить, сколько еще я смогу выдержать. Она и сама прекрасно знала, что недолго.  Но я, пожалуй, разгадал ее замысел – если я снова ее ударю, возможно, ей легче будет принять решение и действительно навсегда исчезнуть из моей жизни. К счастью ли, но мы уже не в  том положении, чтобы выбирать и быть эгоистами. Кое-что общее у нас все-таки имелось.
- Блять, я вообще не об этом, – Взорвался, когда женщина, не правильно истолковав смысл сказанных мною слов, ощетинилась. Не ослабив хватки и после настойчивой просьбы Мартины, я только сильнее напирал на невысокую девичью фигуру. Близость показалась мне достаточной только когда я услышал бешеный стук ее сердца, когда неровное дыхание итальянки обожгло мне подбородок, - Но если и так – разве я не прав? Скажи, сколько бы тебе пришлось перелизать задниц в салоне, чтобы заработать себе на такой дом, на хорошую машину, цацки, блять, за двадцать тон и прочее говно? До последней нашей ссоры, я ни разу не попрекал Мартину ее положением, более того, всегда считал, что именно мужчина должен содержать семью и приносить в дом деньги, а женщина  этот самым дом содержать в чистоте,  создавать комфорт и уют, заботиться о детях. Современные американки, впрочем, с такими устоями были не согласны, боролись за равноправие в общественной и семейной жизни,  даже Мартина, имея итальянские корни, поддавалась влиянию  окружающей среды и, видимо, поэтому считала, что быть «на содержании» оскорбительно для женщины. Говоря же о подарках (далеко не дешевых, к слову), которые я дарил ей – Мартина никогда меня ни о чем не просила, задаривал ее потому, что мне самому этого хотелось, потому что моя женщина  была достойна самого лучшего. Тем более, что я мог себе это позволить. Но любовь и уважение Мартины, в отличие от многих других моих женщин, нельзя было купить, - Или как ты собираешься обеспечивать моего ребенка? Вот чего я действительно не понимал – какая здравомыслящая женщина, тем более итальянка, добровольно выберет участь матери-одиночки? Мартина так легко отказывалась от достойной жизни, и ради чего? Ответ, впрочем, не заставил себя ждать.
- Ты за кого меня принимаешь? Конечно, я, блять, уверен! Это ведь мой ребенок, Марти или ты думаешь, что я не понимаю насколько это серьезный шаг? Я же предложил тебе пожениться, чего еще тебе надо, мать твою?  -  Оскорбившись, процедил сквозь зубы, но все-таки отпустил девчонку и, несколько помедлив, отошел на безопасное расстояние. Я настолько удивился ее словам, что даже позабыл о своей злобе, по-прежнему клокочущей внутри, но сдерживаемой возникшей обидой. Я, возможно, был не самым хорошим человеком и за свою жизнь совершил великое множество отвратительных, и даже по-настоящему мерзких поступков. Но чтобы выкинуть на улицу своего собственного ребенка… Я все же был человеком чести, может быть, не всегда в буквальном смысле, итальянцем, мужчиной. Семья всегда для меня стояла на первом месте и удивительно, что Мартина сомневалась в моем желании воспитывать своего ребенка, повода для сомнений я ей не давал.
- Ты говоришь, что знаешь чем я занимаюсь – в этом ведь главная проблема, верно? , - Немного поостыв, я сделал решительный шаг навстречу итальянке, но прикасаться к ней снова пока что не спешил, - Как думаешь, почему я это делаю? Для чего или ради чего делал это твой отец? Из удовольствия?, - Тут, впрочем, был не совсем честен. Я всегда гордился своей принадлежностью к Коза Ностра и мне действительно нравилась моя работа. Каждый второй мобстер утверждал, что пошел в преступники за неимением другого выбора. На самом деле, он был, даже и у меня, хотя и весьма не впечатляющий: полжизни отращивать задницу  в лучшем случае, каким-нибудь не эффективным менеджером (подавляющее большинство  парней на улицах даже и школы то не сумели окончить, не говоря уже про колледжи и университеты) за нищенскую зарплату или же послать все нахуй и просто взять то, что им было нужно. Деньги, власть, уважение, в конце концов. Ради этого, в первую очередь, я и пришел в Наше Дело – чтобы обеспечить себе и своим детям (рано или поздно они бы у меня появились) достойную жизнь. Удивительно, но Мартина смотрела на такие, казалось бы, простые и понятные для нее  вещи сквозь призму общественного мнения, а не личного опыта (очень сомневаюсь, что работа ее отца мешала жить и в принципе каким бы то ни было образом касалась ее лично). И этим, признаться, ставила меня в тупик.
- Если придется, - серьезно ответил женщине и потянулся в карман за сигаретами.

+1

8

На долю секунды мне показалось, что живой я отсюда уже не выйду. Я, наверное, все-таки переступила ты самую черту, когда Даниель, оскалившись, начал орать мне в лицо. Он почти рычал. И его уже совсем не беспокоило что за дверью нас могут услышать, если уже, конечно, не стоят и не слушают. Я же слышала его краем уха, прикрыв глаза и сцепив зубы, чтобы не закричать от боли - волосы он еще сильнее намотал на кулак, не отпуская, притягивал меня силой к себе. Даже слова сказать не могла, с омерзением понимая, что итальянец был прав. Он был прав в том, что я никогда бы не заработала на такой дом, такую машину и все остальное, что не составляло бы проблем для Росси. У него, правда, всегда и всё заключалось в деньгах. Даже, казалось, счастье, - Но до встречи с тобой я ведь жила как-то, не умерла с голоду и из дома меня, между прочим, никто не выгонял, - словно выжимаю из себя слова, только вот я второй раз просить меня отпустить не буду. И слезы напрасно лить также. Сейчас мне хотелось принести все эти дорогие подарки, которые он мне делал на протяжении наших так называемых отношений и выбросить их все ему. Пусть забирает. Пусть подавится. Или передарит какой-нибудь пустоголовой девке с большими сиськами. Такая ему и нужна - кукла без собственных мозгов на пульте управления. Я же такой, к счастью, не была и не собиралась быть. Правда, иногда мне все же казалось, что рядом с Даниелем может быть только такая же  сумасшедшая, как и он. Может я и была такой? Я ведь со стороны себя не вижу и иногда даже страшно это представить. Может, нормальный мужчина со мной не выдержит? Мои все предыдущие отношения заканчивались, как я потом понимала, именно из-за моих заскоков. А итальянец держался долго и продержался дольше, если бы не он...и, справедливости ради надо сказать, если бы не я.
Когда Даниель отпускает меня, я по-прежнему остаюсь стоять рядом со стеной, почти вжавшись в  нее, не отхожу с места ни на шаг, с подозрением и немного с опаской глядя, как он отдаляется. Я вздыхаю на полную грудь, словно только что пробежала без передышки несколько миль, но взгляда не опускаю, готовясь к новому приступу агрессии со стороны итальянца. Боюсь вообразить, что будет, если малыш есть захочет не тогда, когда его отец посчитает нужным или если разбудит ночью, когда папаша будет спать. Итальянцу также будет крышу сносить? Хоть здесь я преувеличивала, в разгар ссоры я этого не замечала, сосредоточившись на другом. Его шаги снова сопровождались хрустом стекла, который грохотом раздавался у меня в ушах. Тишина была оглушающей, но ровно до того момента, как мужчина снова оказался в нескольких миллиметрах от меня, правда, теперь даже не прикасался ко мне. Я нервно сглатываю, вцепившись взглядом в сердитые черные глаза. Ожидаю новых обвинений, очередных ругательств, может, снова скажет, что я трахаюсь с кем-попало. Я теперь всего от него ждала. К моему удивлению, его голос звучал спокойно, он был немного охрипшим после повышенных тонов, но все же. Я осторожно киваю, отводя глаза в сторону, когда мужчина спрашивает в чем главная причина. И я без особенной охоты на то должна признать, что Росси понимает иногда меня лучше, чем я сама. Каким образом? Понятия не имею. И меня это выбешивало.
Делаю несколько шагов вперед, поднимаю ранее упавшее кресло и сажусь на него, закинув ногу на ногу. Беру со стола чей-то стакан просто для того, чтобы что-то держать в руках и все внимание концентрирую на нем, прикрывшись от итальянца густыми, спадающими на плечи, волосами. - Как думаешь, почему я это делаю? Для чего или ради чего делал это твой отец? Из удовольствия? - мы не вспоминали в разговорах моего отца с тех пор, как я вернулась с его похорон. И в тот день, в день его смерти, мы, кажется обо всем поговорили и договорились. Я даже попыталась понять итальянца и, казалось, у меня это получилось тогда, а сейчас этот день, этот разговор будто бы вылетел у меня из головы, - А он... А ты бы разве стал заниматься этим, не получая удовольствия? - поправляю волосы, заложив за ухо и исподлобья смотрю на занятого поиском пачки сигарет итальянца. Я всегда думала и была убеждена в том, что Росси делает все исключительно ради собственного же удовольствия. Живет только для того, чтобы получить то самое удовольствие. Иных вариантов не существовало, - Сомневаюсь, - безрадостно усмехнувшись, ставлю несчастный, согретый моими ладонями, стакан на место и откидываюсь на спинку стула. Я не знаю, что именно послужило тому, что я не набросилась на мужчину в очередной раз, из-за чего та ярость, которая заливала_захлестывала меня  несколько минут назад будто бы исчезла. Нет, я все еще злилась на Даниеля, но не так уже сильно. Возможно, упоминание об отце так на меня подействовало или я же просто устала. Не знаю. В конце концов, я должна была подумать о ребенке, прежде чем устраивать этот скандал. Пора перестать быть чертовой эгоисткой, хоть и свыкнуться с этим мне будет непросто. - Только попробуй, - точно так же серьезно отвечаю я на не то угрозу, не то предупреждение затащить меня домой силой. Опустив голову сижу, разглядывая грязный от сигаретного пепла пол. Я, к сожалению, пропустила тот момент, когда можно было выйти, звонко хлопнув дверью.

Отредактировано Martina Gotti (2016-04-30 20:35:46)

+1

9

Я внимательно наблюдал за реакцией итальянки, ожидая ответов на свои вопросы, и не без удовольствия отмечал, что Мартина никуда уходить не собиралась. Хотя, казалось бы, именно этого желала со дня нашей последней ссоры в моем доме.  Об этом же и предупредила меня, громогласно заявив о своем решении вернуться в Луизиану, из собственной прихоти, не более того. Я полагал, что если ее ничего не держало в Сакраменто, дома, в Новом Орлеане и подавно не держало, не зря же она несколько лет назад променяла родное и уютное гнездышко на совершенно не простую, но самостоятельную столичную жизнь в Калифорнии. Я не знал, был ли ее отъезд связан с родом деятельности ее отца, но если так, то Мартине точно не следовало никуда рыпаться. Потому что как бы женщина не бежала от такой жизни, она настигла ее снова, в моем лице. Умудрившись забеременеть от человека чести, Мартина, пожалуй, сейчас прибывала в еще большем замешательстве, чем я  сам. Судьба вообще удивительная штука. С Мартиной она сыграла злую шутку, так, наверняка, считала итальянка, что до меня – я же считал подобное стечение обстоятельств счастливым для самой Готти, прежде всего. Удивительно как легко  рассуждали женщины о деньгах, когда им не приходилось в них нуждаться. Я лично не видел ничего странного в соразмерении счастья материальным благополучием.   Бабки же лишь тогда не главное, когда их лопатой гребешь. За что еще, если не за способность обеспечить ей достойную жизнь, могла ценить меня Мартина, если при каждом удобном случае не стеснялась указывать на мои недостатки (которых, по мнению молодой женщины, у меня было  огромное количество)?
- И, хочешь сказать, тебе этого было достаточно? – С усмешкой спросил Мартину, когда она принялась убеждать меня, что и до встречи со мной жила прекрасно. Тут она лукавила, любому хоть сколько-нибудь амбициозному человеку (и каждой второй женщине) свойственно хотеть большего, чем они  уже имеют сейчас. Это нормально – к хорошему привыкнуть довольно просто. Вот и Мартина привыкла, хотя и не оставляла попыток убедить себя и меня в обратном. Хотела показать, что и без меня прекрасно справлялась. От сюда вытекал уже другой, вполне логичный вопрос – зачем мне нужна такая женщина? Не отличаясь природной скромностью, я полагал, что при моем положении и возможностях я мог заполучить любую. Итальянка была красива и темперамента, во многом меня устраивала, но ее упреки ахуенно меня достали. Как будто я, блять, ей чем-то обязан был, в самом деле. Ситуация-то была прямо противоположенная, - Если у тебя и без меня было все прекрасно, какого, спрашивается, хуя, ты здесь делаешь? И все это полгода делала. Я же ебаный тиран,  как ты говоришь, выгнал тебя из дома или в чем я там еще перед тобой виноват? Я же нихуя для тебя не сделал, так ты считаешь? Но если хорошенько подумать, забыть о раздутом самомнении и прочем своем дерьме, пожалуй, все что я дал Мартине не идет ни в какое сравнение с тем, что дала мне она. Дети – единственное абсолютное, что могло быть у людей моего круга;  Но, что удивительно, только после того, как Готти сообщила мне о своей беременности, я по-настоящему начинал это понимать.
Тем временем, выудил из пачки сигарету и вставил в зубы. Прикурить, впрочем, не успел, отвлекаясь на следующие слова Мартины, - Нравиться мне это или нет, какая разница – так я зарабатываю себе на жизнь. И ты должна это принять – ты же хотела, чтобы  я тебе доверял, верно?, - швырнув не подкуренную сигарету вместе с полупустой пачкой на стол, склонился над итальянкой, уперевшись руками в подлокотники кресла – специально, чтобы, как она всегда любила делать, не попыталась убежать от разговора или моего общества.
Я уже не кричал, немного успокоившись, просто внимательно изучал взглядом девушку. Спокойствие мое, как и обычно это происходило в разговорах с ней, улетучилось довольно быстро. Впрочем, никаких резких жестов я предпринимать не стал, с вызовом глядел в потемневшие от гнева глаза своей спутницы, пытаясь унять нарастающее возбуждение. С нашего знакомства прошло уже достаточно времени и Мартина успела неплохо изучить мои повадки, тем не менее, продолжала сомневаться, что у меня хватит наглости насильно вернуть ее домой, - Вот как? – Якобы отступая назад, продолжил обманчиво ровным голосом, но уже через секунду, притянул норовистую девчонку к себе,  поднимая с кресла и, пресекая все ее попытки высвободиться, закинул на плечо. За волосы, может быть, было бы и действенней, но все-таки эта женщина вынашивала моего ребенка – стоило проявить немного участия.   
- Стив, запиши на мой счет, я угощаю - придерживая брыкающуюся девчонку за бедра одной рукой, кивнул увлеченному протиранием пивных кружек бармену в сторону двери, за которой, какое-то время назад, восседали гангстеры. И направился к выходу, стараясь как можно аккуратнее (что было довольно проблематично, ведь Мартина все не унималась), чтобы не долбануть хорошенькую, но глупую голову итальянки о дверной косяк, выйти на улицу. Мартине,  я считал, стоило проветриться.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-05-01 01:16:31)

+1

10

- Вполне, - ядовито отвечаю на вопрос итальянца было ли мне достаточно того, что я имела до той поры, когда познакомилась с ним. У меня не золотых гор, проживала я на съемной квартире, зарабатывая сама себе на жизнь, как и многие другие и не видела я в этом ничего странного, ведь я ни в чем не нуждалась. Да, я не могла позволить себе покупать дорогие цацки, которыми задаривал меня мужчина, но я и без того себя прекрасно чувствовала. Нет, конечно, я ценила такое внимание итальянца, но если он считал, что меня можно купить золотыми побрякушками, то он грубо ошибался. Его самомнение достигало невероятных размеров и иногда мне очень хотелось спустить его с небес на землю. У меня было все прекрасно, пока ты не вмешался, - впрочем, эти несказанные мною слова застряли где-то в горле, не рискуя быть услышанными (может это даже к лучшему) Все потому, что три недели в поисках работы, с мыслью о том, что к концу года мне придется удерживать не только себя, но и ребенка, делать для него все, что в моих силах, страшно меня вымотали. Мне не было легко, мягко говоря, хоть я убеждала и в конце убедила себя, что я сделала правильный выбор, расставшись с Росси. Как оказалось, так думала только я, для мужчины же мы по-прежнему были вместе, судя по его высказываниям. И от своего отцовства отказываться он также не собирался, несмотря на то, что я довольна ясно дала понять, что идти на такие жертвы ему вовсе не обязательно. Что поделать, не видела я его в роли отца моих детей. Или же меня так напугала вся эта ситуация, что я хотела найти самый легкий выход из нее, обвинив во всех существующих грехах итальянца. Это было проще всего, ведь он сам не был невинным ангелом. Я действительно на словах выставляла его тираном, вспоминая только одни только недостатки, забывая о том, что вела себя иногда ничем не лучше. Однако же, одной из, но постоянной причиной наших споров и ссор была работа Даниеля. И уже даже не столько способ заработка (чего я, конечно, не одобряла), сколько страх и нежелание, чтобы мои дети росли в семьи, подобной до моей. Я же считала, что у меня нормальной семьи не было, в чем я винила родителей, а в особенности отца, который, как мне казалось раньше, почти не брал участия в моей жизни (а списывала это я на его деятельность и то, что интересовался он только этим и своим материальным благополучием, - последнее особенно напоминало мне Дэнни) и, в конце концов, лишившись всяческой здравой логики, я именно по этой причине хотела своего ребенка оставить без, даже такого непутевого, отца. Наверное, это был глупейший поступок.
Я всматривалась в лицо итальянца, когда тот навис надо мной уперевшись руками в подлокотники, не давая мне шанса ускользнуть от него. Его спокойствие совершенно не нравилось мне, заставляя напрячься, вслушиваясь в каждое его слово и изучая каждое движение Даниеля. Правда, длилось это недолго. Я, опустив взгляд, высказала вслух свои сомнения в том, что мужчина сможет силой увести меня домой, после чего последовало секундное молчание, больно бьющее по барабанной перепонке, а потом короткое «вот как?», прозвучавшее для меня хуже любых самый страшных угроз. Не успела даже сообразить, что происходит, когда итальянец потянул меня к себе и уже через мгновение без особой натуги закинул меня себе на плечо, словно какую-то неживую вещь, - Эй, ты рехнулся?! Сейчас же пусти меня! - я пыталась вырваться из его рук, только тот держал меня за бедра стальной хваткой, что все мои старания были напрасными, - Росси, твою мать! Аккуратнее! - чуть не ударившись головой о дверной косяк ругаюсь, что было силы кулаками колотя по спине итальянца, который невозмутимо пронес меня через бар, а потом и на улицу, - Поставь меня за землю, ну! - не оставляя попыток ускользнуть, не унималась я, но никакие слова не действовали на итальянца. Как обычно, ничего удивительного. Лучше бы я ему поверила раньше и нее было бы этой комедии. Сейчас же всю эту картину сопровождали взгляды посторонних людей и этот избыток внимания мне льстил не очень. Остановились мы лишь рядом с его машиной. Мне показалось, что он сейчас меня кинет в салон и таки увезет, как и обещал. А оно мне надо было? - Хорошо, ладно, я все поняла, только отпусти меня! - думаю, теперь мужчина должен был быть доволен. Все-таки его физическая сила победила. И я, ощутив под ногами твердую почву, отступила всего на несколько шагов, скрестив руки на груди, - И что? Ты хочешь, чтобы я извинилась, села в машину и уехала с тобой? Ты серьезно думаешь, что я так сделаю? - на месте итальянца я бы все-таки сразу заперла меня в автомобиле или чтобы наверняка - в багажнике и тогда хоть на край света. Усмехаюсь, но потом сразу меняюсь в лице, когда догадываюсь,  что в ход снова пойдет сила, - Стоп. Я не договорила, - довольно жестко отрезаю, глядя в карие глаза, - Возможно, не мне все же лишать тебя отцовства, но все-таки пойми, такое мое решение не было безосновательным,- потупив взгляд, продолжаю, сцепив зубы. Меня до дрожи раздражало то, что я обязана сейчас уступить, признаться, что была немного не права. Правда, я бы и не сделала этого, если бы не наш ребенок. И если бы не итальянец, к которому я привыкла вопреки всем своим словам_действиям и заверениям в обратном. Но в последнем я сознаваться не буду.

Отредактировано Martina Gotti (2016-05-02 15:53:15)

+1

11

- Да угомонись ты там! – С торжествующим оскалом на губах, посоветовал, по-прежнему сопротивляющейся, молотившей меня по спине кулаками, локтями, всем, чем дотягивалась, девчонке. Выглядели мы оба довольно комично, но на соглядатаев мне, признаться, было наплевать. Как и на приказы (назвать ее призывы просьбами было довольно трудно) итальянки вернуть ее на землю. В общем-то, она сама виновата – за язык Мартину никто не тянул, она прекрасно знала, что не справиться с моим напором, однако продолжала провоцировать. Специально ли, нет, уже не имеет значения. Мартина должна была кое-что понять: все, чего я хотел, в большинстве случаев, в итоге получал, с помощью силы, угроз,  подкупов или всего сразу. С Мартиной же, я считал, обошелся еще довольно мягко, в принципе позволял ей куда больше, чем любой другой женщине до нее. Чего сама итальянка, конечно, не ценила и продолжала считать меня если не самым последним, но не далеким от этого звания человеком. Тем не менее, на протяжении полугода делила со мной постель, терпела мои выходки, заботилась, в некотором смысле. И делала это вовсе не ради подарков и денег, о которых было столько разговоров. В принципе не считал, что мешать любовь и бабки в нашем случае стоило. Однако сама Мартина, - и никто кроме нее -, была виновата в том, что я  принялся подсчитывать «убытки».  Я всего-то и хотел, что доказать женщине ее собственную неправоту, которую она даже под угрозой смерти никогда бы не признала. Упрямая и своенравная, она не стеснялась показывать мне свой характер. Чего этим пыталась добиться, признаться, не всегда понимал. Вот и сейчас не понимал. Цель ее визита, громких объявлений, напрасно брошенных слов – мы просто тратили время на разговоры, которые ни к чему не приведут и ничего не изменят. Все равно все будет по-моему. Не потому что я сильнее даже и действительно могу силком затащить итальянку домой и запереть там, а потому, что я мужчина, потому что единственный из нас двоих был способен дать нашему ребенку все самое лучшее, да хоть что-то в принципе. Разве не этого Мартина, как и любая мать, хотела для своего будущего чада? Или как она собиралась заботиться о моем ребенке, если даже о себе не всегда получалось?
Когда женщина согласилась с моими методами, я сразу же опустил ее на землю. Я добился желаемого результата, хотя слова Мартины были и не совсем честными, по крайней мере, она не пыталась больше сбежать. Мне казалось, она изначально затеяла весь этот цирк только для этого, пусть и сопротивлялась довольно естественно, тем не менее, наверняка была довольна тем фактом, что я не собирался ее никуда отпускать. Тешить самолюбие будущей матери в мои планы не входило, но ничего против я, все же, не имел. Я даже перестал на нее злиться, наблюдая как обиженно, совершенно по-детски, надулись тонкие губы, а юркие руки, минуту назад колотившие меня, сложились в тугой замок на вздымающейся груди.
С насмешливой улыбкой я слушал ее последующие слова, приняв позу досужего наблюдателя, и никак не реагировал, до тех пор, пока Мартина не закончила свой, совершенно бессмысленный, монолог. К чему это все?  Лично мне было ясно, что Готти, как и я сам, не хотела никуда уходить, а свои причины, на самом деле, и сама считала глупыми, только не признавалась, чтобы не выглядеть еще более жалкой. Мне, по правде, было совершенно плевать, как выглядит она в этой ситуации, даже как выгляжу я сам.
- Давай, бля, в машину садись, - Весело посоветовал итальянке, открывая перед ней пассажирскую дверь. Она продолжала стоять на месте, показательно горделиво вздернув подбородок, а я уже совсем не раздражался ее поведением, молчаливо выжидал, когда у Мартина растратит остатки своего, такого же  ничтожного, как и мое собственное, терпения. Однако первым не выдержал все же я, шагнув к ней на встречу, сомкнул ладони на покрасневших щеках итальянки, - Не было безосновательным, значит? Чего ты хочешь от меня, Марти? Чтобы я встал перед тобой на колени и просил прощения? Этого не будет, - Тут, притянув Мартину ближе к себе, коснулся ненавязчивым поцелуем ее виска, уложил руку на узкие плечи, затем, немного отстранившись, очертил ее лицо сосредоточенным взглядом, - Да и за что я должен извиняться? Нет, конечно, ты по-любому беременна, а я по-любому не прав, но, детка,  ты ведь с самого начала знала кто я и чем занимаюсь. Почему именно сейчас это стало проблемой? Считаешь, что я не смогу позаботиться о своем ребенке? – Опустив ладони на талию женщины, погладил большими пальцами пока еще плоский живот, - Я смогу. И о тебе тоже. А теперь залазь в ебанную тачку и не еби мне мозг!

Отредактировано Daniel Rossi (2016-05-03 03:38:38)

+1

12

Чего я не могла предугадать так это того, что все закончиться моим почти чистосердечным признанием в собственной неправоте торжествующему итальянцу. Он ведь добился своего. Добился своими излюбленными методами, которые, к сожалению, работают почти во всех случаях и даже со мной. Скрепя сердце я проговаривала слова, что сегодня не должны были прозвучать ни при каких обстоятельствах. А на что я надеялась? Что Дэнни, в конце концов, пошлет меня куда подальше и я с чистой совестью уйду? Возможно, я довольно неплохо знала мужчину, но все-таки, как оказалось, не так хорошо, как я думала. Если его слова правда и он действительно нас не бросит, то значит, я в нем ошибалась, принимая его за легкомысленного, несерьезного в таких делах человека. Собирая вещи в тот день, когда я рассказала о своей беременности, я, если честно, думала, что итальянец откажется от своего отцовства или, куда хуже, захочет чтобы я избавилась от «последствий» его своеобразной любви ко мне. Скорее всего, именно я тогда испугалась, услышав совершенно другие слова, но признаваться в этом себе не спешила. Как и не спешила сейчас садиться в машину, несмотря на то, что мы оба прекрасно знали, что уже сегодня я буду спать у нас дома. Мне же пока тяжело было сделать этот шаг. Это было видно по  моим скрещенным на груди рукам, опущенному взгляду, поджатым по-детски губам, но, тем не менее, поднятому подбородку. Я сама себя не узнавала. Всего несколько минут назад я готова была разнести все вокруг, а теперь я стояла под тяжелым взором Даниеля, словно провинившаяся в чем-либо, только я пока не могла понять в чем. Думаю, итальянец был бы счастлив мне это объяснить, а потом и выставить за это счет. Пф.
Стоя рядом с открытой дверью, я ожидала ответа итальянца. Ожидала я, по правде, очередного применения насилия_силы, и даже когда Даниель сделал шаг вперед, я на секунду с подозрением глянула на него. Впрочем, мне снова было некуда бежать, я снова оказалась зажатой, только теперь уже между автомобилем и мужчиной. В этом случае я уже не сопротивлялась, спокойно стоя напротив итальянца. Чего он еще от меня хочет? Задаю себе вопрос в то время как Дэнни берет в руки мое лицо, таким образом заставляя меня посмотреть на него. Теперь в его глазах я не видела ни капли прежнего раздражения, ни грамма той злости, ярости, которая только выводила меня из себя. Он был даже доволен, мне кажется. Я же немного расслабилась, перестала чувствовать себя скованной, когда итальянец притянул меня к себе, оставив почти невесомый поцелуй на виске. Даниель, несмотря на свой взрывной характер, умел обернуть все так, что в конечном итоге успокаивать приходилось меня, а не его. Каждый раз, когда мы ссорились, именно мужчина находил нужные слова, что больше всего меня удивляло. И каждый раз мы приходили к примирению даже если сам воздух был напряжен до предела. Я и не была против. Как и сейчас. В глубине души. Я ведь не отстранялась, не пыталась как-нибудь улизнуть, не убирала его рук, но все же, пока что, и не отвечала взаимностью. Правда, не скрываю веселой ухмылки, когда тот говорит, что «по-любому не прав» Естественно же, он так не думал, я знаю, но итальянец понял, что я хотела это услышать. Накрыв своими ладонями его, я сдержанно произношу, - Хорошо. Я не знаю, зачем я это делаю, но, надеюсь, так будет лучше для нас троих, - выжидающе смотрю на Дэнни, поднимая вопросительно бровь, - Может наконец пропустишь меня или постоим еще? Или ты кого-нибудь другого ждешь, м? - сузив глаза и исподлобья глянув на итальянца, потом освобождаюсь все же из его рук и вполне уверенно сажусь на пассажирское сидение. Будто бы так и должно было быть с самого начала. Еще бы! Не хватало мне сейчас показывать, что итальянец без моего на то желания, насильно запихнул меня в свой Кадиллак. Хотя, пора признаться, я была довольна таким исходом и никакого насилия здесь не было, - А что с моей? - кивнув на свою машину, спрашиваю мужчину, пристегиваясь. Трудно было поверить в то, что недавно мы готовы были друг другу шеи свернуть, а сейчас на то не было ни намека, - Куда едем? Запрешь меня дома на девять месяцев? - хохотнув, вызывающе бросаю я, в то же время нахальным взглядом рассматривая лицо мужчины.

+1

13

Получив уверенное «хорошо» из уст итальянки, было дернул уголками губ, но решил, что демонстрировать перед ней свое торжество прямо сейчас было не очень-то уместно; последующих слов Мартины и вовсе не слушал, только одобрительно сжал ее плечи, поощряя за благоразумие. В итоге Готти, вопреки своей врожденной гордыне, пошла наперекор собственным принципам, потому что так было «лучше». Не для нас троих если, то для ребенка точно. В остальном же… Если подумать, Мартина была не во всем не права. На мой счет женщина, например, нисколько не ошибалась. Каким я буду отцом я и сам не брался предполагать, но в остальном итальянка ничуть не преувеличивала,  соглашаясь вернуться домой сделала это осознанно, не питая никаких иллюзий и бестолковых надежд. Может быть, и не так уж она была глупа, не так и категорична. Вот мне всегда казалось, что Мартина, принимая те или иные решения, в первую очередь руководствовалась зовом сердца, а не разума. Я же все это время взывал к последнему, поэтому не был уверен что именно заставило ее передумать прямо сейчас – чувства или банальный расчет. Я понимал, что на одном только взаимном уважении семью не построить.  Да и к Мартине привязался, пожалуй, сильнее, чем признавался самому себе. Наверное, поэтому так злился ее готовности уехать аж в другой штат, пусть и только для того, чтобы мне насолить. Я не всегда понимал, что твориться в голове у этой женщины, но что я знал наверняка – она и мой ребенок должны быть рядом, там, где я смогу позаботиться о них, проконтролировать, где они будут под присмотром.
Пропустив женщину вперед, я ничего не отвечал на ее ехидные вопросы, только еще сильнее заулыбался, уже не в силах сдерживаться. Мартина права, я действительно был доволен и радовался, естественно, совершенно не безосновательно. Я в очередной раз добился своего, а какими именно методами не так уж и важно, главное, что цель у  меня была благая. И чтобы сама Мартина на этот счет не думала, я действовал и в ее интересах тоже, даже когда заставил хозяйку квартиры выставить Мартину за дверь. Я всегда считал эту халупу совершенно ей не подходящей, и уж тем более не подходящей она была для воспитания моего ребенка.
Когда понурая женщина, все еще пытавшаяся сохранить лицо, уселась в Кадиллак я, наконец, закурил. Долго и с наслаждением выпускал колечки сизого дыма изо рта, привалившись спиной к холодному металлу.
-  А что с твоей? Сдадим на металлолом, - Забравшись в машину, выразил свое честное мнение по поводу машины женщины. А затем, не обращая внимания на ее недовольный бубнеж, выудил из бардачка пачку салфеток и принялся протирать запотевшее стекло, - Да расслабься ты, завтра пригоню. Или можешь забрать ее когда захочешь. Стив за ней присмотрит, - В общем-то, это было и не обязательно. Пиздить тачки на моей территории все равно мало кто решится, Мартина, конечно, об этом не знала. Когда итальянка предположила,  пусть ив  шутку, что я собираюсь запереть ее дома на весь период беременности, я, признаться, призадумался. Пожалуй, именно так мне и следовало бы поступить. Но что я понял за время наших отношений – эту женщину и решетки на окнах бы вряд ли остановили, такой уж свободолюбивой она была. И мне даже льстило, что ради меня (или ради своего собственного спокойствия) та научилась подчиняться моим решениям, хотя и продолжала спорить.
Сознательно проигнорировав вопрос, я буквально затылком почувствовал ее прожигающий взгляд, поэтому медленно, даже несколько лениво, развернулся к Мартине, быстрым жестом завел за ухо темную прядь непослушных волос, - Иди-ка сюда, - процедил сквозь зубы, неотрывно глядя в наглые, черные глаза уставшей женщины. Все же, потянулся к ней первым, накрывая тонкие губы требовательным поцелуем, свободной рукой потянул ручку регулировки сидений. До дома, по моему мнению, было уж слишком далеко.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » waiting on a call from you