Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the words I never said


the words I never said

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://savepic.ru/9416590.png

Vincent Jervis & Jean Lensherr
конец марта, 2016

+2

2

Логан оставил ее в центре города с небольшой спортивной сумкой через плечо и на высоких каблуках. Джин неловко переступила с ноги на ногу, когда он спросил, уверена ли она и что будет, если Люк или Меган узнают? Что скажет отец или Джино, который сделал все, чтобы Винсент Джервис исчез из ее жизни.
- Поверь, это плохо кончится, - водителям вообще много лишнего известно о тех, кто слишком часто оказывается в салоне их авто. И порой эти люди становятся значительно ближе, чем случайные знакомые, бармен или, например, соседи из дома напротив.
- Только если ты скажешь Джино.
С тех пор, как она впервые села в черный бентли-континенталь, прошло много времени, и Логан стал для нее кем-то вроде друга детства, последняя встреча с которым произошла десять или пятнадцать лет назад. О котором уже ничего не знаешь, но по инерции все еще немного доверяешь. Поднимая руки в молчаливом жесте "я сдаюсь", мужчина протянул ей кpeдитку, выделенную для содержания коллекции автомобилей старика, и пару купюр наличными.
- Получишь назад, как только вернусь, - пообещала Джин, после чего в воздухе повисло неловкое, немного липкое молчание. От осознания обмана, на который она пошла ради этой поездки, в груди давно поселилась неприятная тяжесть, а от взгляда Логана, осуждающего и скептичного, где-то слева коротко кольнуло. Но Джин всего лишь закрыла глаза и толкнула приоткрытую дверь автомобиля. Раздался мягкий, совсем не грубый и не резкий звук. Решение было принято.
- Ты знаешь, почему я это делаю.
Сунув руки в карманы, Логан отвернулся и больше ничего не говорил. Спустя несколько минут, он помог ей поймать такси до аэропорта.

Беверли-Хиллз встретил Джин ярким солнечным светом, из-за которого она не видела даже дороги. Щурясь и выбирая место в тени небольшого, но жутко дорогого кафе, где пахло кофе, корицей и ванилью, она перебирала в телефонной книжке номера. Ранним по меркам Лос-Анджелеса утром здесь было совсем пусто, и Джин могла не беспокоиться о том, что ее кто-то услышит. Произносить вслух лживые слова на порядок легче, когда вокруг нет посторонних ушей. Собравшись с духом, она нажала на вызов, и длинные гудки почти сразу оказались прерваны.[float=right]http://savepic.ru/9380741m.gif[/float]
- Как ты? Как отец... - собственный голос показался Джин неуверенным, тихим и непривычно взрослым. Когда принесли кофе, в горле стоял ком от того, что приходится говорить, - Все будет хорошо.. это какая-то ошибка. Я вернусь совсем скоро. Передай Мег, что она может взять мое платье и туфли от Джимми Чу, если это поможет ей перестать рыдать, - по лицу скользнула слабая улыбка, но практически сразу погасла, - Ты справишься... я тоже скучаю.
Большая белая чашка едва не опрокинулась ей на колени.
- Ах, черт! - часть горячего кофе расплескалась по столешнице, впитываясь в салфетки с номером местного такси, и сейчас тоненькой струйкой стекала на пол. Люк уже положил трубку и не слышал ее слов. Он и родители искренне считали, что их девочка сейчас на пути в Нью-Йорк, чтобы посетить не только Бродвей и магазины на Манхэттене, но университет на острове Лонг-Айленд. Хорошая причина, чтобы уехать из Сакраменто на несколько дней и вырваться в Лос-Анджелес. "Тебе обязательно нужно поехать, это важно", - Люк сам купил ей билеты, которые сейчас лежали сложенные в двое в боковом кармане полупустой сумки. И Джин бы сделала это раньше, если бы его отца совершенно внезапно не упекли за решетку. Финансовые махинации, неуплата налогов, мошенничество - все эти слова звучали в доме Люка даже чаще, чем имена его сестры и матери. Голова шла кругом от всего этого ночного кошмара, вырвавшегося в реальный мир. Джин чувствовала, что не может подставить их всех прямо сейчас. Но это было невероятно сложно, потому что секс с Винсом Джервисом в гримерке дешевого стриптиз-бара в очередной раз уничтожил в ее жизни всякое равновесие. И без того очень хрупкое. Много раз Джин мысленно возвращалась к тому вечеру, но не заходила дальше коротких смс на знакомый номер, которые уже спустя несколько секунд после отправления стыдливо и бесследно уничтожались.
Она должна была приехать три дня назад, чтобы провести на Родео-драйв всю неделю. Загорать, скупать новые платья и целоваться с Винсом в номере отеля. Отвлекать его от работы над ролью, соблазнять, то и дело стягивая рубашку или разгуливая по комнатам в нижнем белье. Но постоянное нахождение рядом с Мег или Люком двадцать четыре часа в сутки сводило на нет даже мысли о том, чтобы позвонить и что-то объяснить. Даже смс, и те прекратились. Джин просто исчезла. Иногда ей казалось, словно Мег переигрывает, но та и впрямь была просто убита. Люк и вовсе возвращался ближе к полуночи, утомленный, угрюмый и злой на весь мир. Джин устала, и эта поездка на Родео-драйв стала для нее глотком воздуха после холодного вакуума, где как будто уже не было ничего живого.

Найти отель оказалось не сложно и не заняло много времени. У дверей в стильном смоккинге стоял молодой молодой мужчина швейцар. Он выпрямился по струнке, когда Джин прошла мимо, и коротко кивнул.
В последний день съемок Джин не застала Винсента в номере, зато одна из девушек с бумажным пакетом для завтрака в руках, представилась ей как Мэри-Джейн - помощница оператора и любезно подсказала, где искать.
- Съемочная группа заканчивает работу, и уже после полудня все должны быть свободны. Ближе к вечеру намечается вечеринка в ночном клубе где-то на Сансет-стрип. Если поторопишься, то сможешь перехватить кого-то из них до следующего утра, - зачем-то щелкнув Джин вместе с собой на айфон прямо в холле отеля, Мэри-Джейн коротко пояснила "для инстаграмма" и, оставив ее в легком недоумении, растаяла в неизвестном направлении.
- Вау, - проследив, как закрылись двери лифта, Джин не сразу сообразила, что держит в руке визитку с нацарапанным на обороте адресом.

Она никогда не представляла, что такое съемки настоящего кино. Ее одевали в красивую одежду или наоборот раздевали, чтобы сфотографировать. Фотографы, чьи снимки публикуют в глянце, и просто знакомые. Рисовали. Описывали в коротких литературных зарисовках в блокноте без линий где-то в итальянской глуши. Но это не было ее страстью, она не любила это, как Винс любил камеру. И сейчас, когда Джин представилась возможность взглянуть, она остановилась на противоположной от большого павильона стороне улицы и замерла в нерешительности. Много дней прошло с тех пор, как Винсент уехал и они не виделись. И что хуже всего, она пропустила его день рождения, весьма условно сдержав данное в баре обещание.
Винсент пил воду из прозрачной бутылки Айс-дью и болтал с кем-то из съемочной группы, когда Джин, почти ощущая, как приятно сжалось что-то внутри, его увидела. Он выглядел уставшим, или, может быть, просто показалось?
"Обернись" - одно слово короткой смс-кой улетело на знакомый номер. Где-то завибрировал телефон. Прошло несколько секунд, прежде чем, оглядываясь, Винсент встретился с ней глазами. Даже через много метров и много дней ничего не поменялось. Джин все также чувствовала это неосторожное к нему влечение. Когда голос разума перестает быть таким уж важным, а память съедает все, что могло бы стать помехой. И хочется не только забраться пальцами под футболку или запереться в трейлере за его спиной, но и просто обнять, прижимаясь всем телом, мягко целуя и вдыхая запах парфюма.
Она сделала пару неторопливых шагов навстречу, когда Винсент был уже совсем близко, избегая попадаться на глаза кому-то еще.
- Не помешаю? - тихий шепот и едва уловимая улыбка, словно не прошел почти месяц. Как если бы Джин просто отошла за своим любимым диетическим йогуртом в соседний супермаркет, и немного задержалась в огромной очереди. Приподнимаясь на носках открытых туфлей, она коснулась его губ в недолгом, но нежном поцелуе, подобном тем не многим, от которых не хотелось срывать друг с друга одежду.
[float=left]http://savepic.ru/9381765m.gif[/float]- Прости, что не приехала раньше и заставила ждать, - поднимая глаза, сама того не желая, Джин чувствовала, как по телу пробирается волнение, - Сегодня последний день? - ее рука скользнула по тонкой ткани, задевая кожу в местах, где рубашка была расстегнута.
- У тебя уже есть планы на этот уикенд? - поразительно, как рядом с Винсентом Джин менялась. Блеск в глазах, и движения становились более плавными. Меньше минуты прошло, а ей казалось, словно рухнула металлическая цепь, намертво привязавшая ее к Сакраменто и так долго не позволявшая вздохнуть.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-04-17 12:25:43)

+1

3

Я действительно выглядел уставшим, утомлённым, невыспавшимся - это были тяжёлые дни. Люди суетились, и только белое солнце неподвижно висело на однообразно-голубом небе.
Все три недели мы бедственно отставали от графика съёмок, и приходилось работать в выходные. Как бы непривычно было это осознавать, но это в основном моя вина, я несколько раз перепутал строчки сценария, чем дал повод нашей главной звезде – Кевину МакКуину - недружелюбно кивать в мою сторону, когда он отозвал режиссёра, согласно поддакивающего. Кевин говорил, что скорее выйдет срок годности у кофе в пластиковых стаканчиках, которые мы держали в руках, чем я безошибочно проговорю свои ничтожные пару строк, потому что тусовщикам и наркоманам нужно держаться подальше от съёмочной площадки. Но самое ужасное: меня это совсем не волновало, я вспоминал, как хорошо мне было в тесной гриммёрке, обставленной скрипучими столами и зеркалами, с моей немного диковатой, плохо воспитанной, шустрой девочкой, у которой я был первым и я уверен почти единственным. Я итак был помешан на сексе с Джин, но мысль о том, что она открывается со мной в сексе и пробует новое, доверяет мне, особенно меня волновала. Мне хотелось найти каждую чувствительную точечку на её красивом и миниатюрном теле языком и губами, и видеть как она постанывает, или прикусывает губу, или закрывает пушистые ресницы.
Я постоянно выпадаю из реальности, выгляжу несобранным, когда вспоминаю как я быстро двигался в ней, какими сладкими были ощущения от малейшего трения внутри неё, как она выгибалась, роняя стоны и подаваясь мне навстречу, с каким неприличным, хлюпающим звуком соприкасались наши бёдра, какое было на ней бельё. И, жаль, я прекрасно помнил, как она просила никому не рассказывать о том, что произошло. Блядь. Я пару раз пересматривал дурацкое видео, записанное на мой мобильный в темноте перед сном. И боже, как это мерзко трогать себя, пялясь на своё же хоум-видео, но мой член твердел, как только я наблюдал со стороны как её тонкие запястья упираются в поверхность стола, как всё ходит ходуном от резких движений, как она выгибается, откидывая назад волосы, как я нависаю над ней, вдалбливаясь в неё членом.
Но она предпочла быть с Люком. Неужели он её лучше трахает? Мне нужно быть грубее?
Несколько раз мой палец был близок, чтобы нажать на кнопку и отправить это видео Люку. Но меня отвлекали звонки, или приходила какая-нибудь ответная, легкомысленная смс от Джин, она как чувствовала. Это порождало в моей голове резонные сомнения, может быть, нужно ещё раз всё взвесить?
Мне выплатили аванс за съёмки, и я нанял частного детектива, чтобы он следил за Люком. Это было немного долбанутым решением, признаю, это я понял чуть позже, но не стал отзывать сторожевого пса, меня тешила информация, которую он добывал.

Подсознательно я ждал своего дня рождения, мне хотелось увидеть Джин и поговорить. Она обещала приехать на съёмки, и мне очень хотелось обнимать её при коллегах со съёмочной площадке, целовать её лицо, забраться руками в волосы, прижиматься друг к другу, чувствуя её грудь и дыхание. Несколько раз смотрел на дату в телефоне и думал, ещё три дня до двадцатого марта, ещё два дня, ещё один день. Но двадцатого марта я напивался шампанским в кругу актрис, статисток, продюсеров и гриммёрш. Я столько выпил, что, в конце концов, мне стало классно и весело, и я переспал с продюсершей, оказывавшей мне весь вечер знаки внимания. Зайдя в её дом, я нагнул её над столешницей, прижав её отвисшие сиськи к холодной поверхности дорогого камня. И грубо выебал, сильно сдавливая нежную кожу на талии. Так я переехал в её виллу на Техоокеанском побережье из моего номера в отеле. 
Всё, то хорошее, что внезапно возникло во мне: какое-то романтичное настроение, мечтательность, воздержание от случайных связей и кокаина, - было перечёркнуто несколькими случайными связями и втягиванием дорожек сложенной в трубочку купюрой с задницы продюсерши. Так-то лучше, я был тем мудаком, который мне нравился больше.
Утром моя новая сожительница крутилась перед зеркалом, пересчитывая синяки и ссадины на теле, но я валялся на пахнувших сексом сгруженных простынях, в расслабленной, похабной позе, и мне было абсолютно всё равно, пока на моём телефоне не возникла смс от Лэншерр. Меня начало потряхивать от злости, я щёлкнул на мобильный голый зад моей спутницы, и почти отправил Джин, но в итоге просто бросил телефон на стол. Принял душ. Злость прошла, захотелось спросить «как она», но я еле заставил себя не реагировать. Она никогда сразу не отвечала на мои смс и кидала меня с планами. Её горячий темперамент, жуткое своенравие ужасно раздражали меня и вместе с тем заставляли невыносимо хотеть.

Вчера в полдень я сидел с коллегами по съёмкам в ресторане на Уилшер, мы ели китайскую, тонкую лапшу, но все мои мысли и взгляды были прикованы к экрану телефона. Я поделился с парнями моей проблемой отношений с Джин, показал им видео. Они сказали, что она красивая и у неё просто волшебные зад и ноги. Советы были разные: бросить её; отправить видео Люку; просто использовать её для секса и выбросить, когда потухнет страсть. Но нужно отозвать детектива от Люка – это уж слишком. Это ебануто. Но я знаю, что мой отец поступил бы так же.
Сегодня последний день съёмок. Кевин рассказывает мне о какой-то одержимой фанатке, когда вибрирует мой телефон со словом «обернись». Я хочу казаться хмурым, задетым, тем не менее сердце бьётся быстро, и я совсем не знаю, что мне делать. На моих губах капельки солоноватой миниральной воды, когда Джин нежно целует меня мягкими, влажными, сладкими губами. Мне нужно отстраниться, увернуться от её губ, но уже в следующий момент запускаю пальцы в её мягкие волосы, заключаю в ладони красивое лицо с появившимися ямочками и посасываю её губы в ответном поцелуе, поглаживаю кончик её языка своим языком. Я с удовольствием замечаю, как Кевин отводит глаза.
- Я уже и не ждал, - сдержанно отвечаю я. – Приятный сюрприз, - хотя в моих интонациях чувствуется относительная неуверенность и лёгкая обида. Хорошо, что к этому времени мы говорим на равных. Потому что мои вещи уже давно не в отеле, а дома у другой женщины. Я не ожидал, что Джин всё-таки посетит съёмки.
- Да. Сегодня всё, - я замечаю её озорной блеск в глазах, лёгкую улыбку и чувствую руки, забирающиеся под мою рубашку, и я улыбаюсь той улыбкой, которую так любят мои фанаты. Хотя мне кажется, это таким нечестным: что я просто способ отвлечься от её забот, ведь я действительно дал ей шанс, я хотел, чтобы все дни съёмки она была со мной среди моего коллектива. Только мы и то, чем я занимаюсь. Я хотел, чтобы мы выглядели как пара, хотя бы для всех моих приятелей. И это было бы впервые, когда я не флиртовал с актрисами, а был со своей девушкой. Но бля, мы не пара. Пара Джин Люк – и это реальность. Я в бешенстве. Джин очень во время спрашивает о планах.
- Наверное, как обычно? Мы потрахаемся, ты пообещаешь составить мне компанию, но сбежишь к Люку? - с наигранной улыбкой сообщаю я, ещё раз целую её, не давая возразить, - Это нормальные наши отношения, которые мне нравятся. Меня возбуждает скрытность и просто секс без обязательств, - внезапно телефон Джин вибрирует, она лезет в сумку, но я, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, хватаю его первым, и на заставке всплывает облачко с сообщением от Люка.
- Тебя потеряли, - комментирую я. Какое-то время мы молчим. И я в конечном итоге не выдерживаю:
- Мне тут, кстати, птичка кое-что напела о твоём принце. У его предков сейчас какие-то финансовые проблемы. Иными словами, денег у него ни черта нет. Походу, он попал в почти такое же положение, как и я. Интересно, как он будет пытаться наладить свою карьеру, чтобы помочь Мэг, проворовавшемуся отцу и тебе? – я чувствую как постепенно бешенство одолевает меня. И я понемногу перестаю себя контролировать.
Я изо всех сил попытаюсь сделать не особо заинтересованный вид, когда говорю это, но сказано было слишком много нелицеприятных слов для человека, которому наплевать. И это даже близко не всё, что я хотел сказать. Пытаюсь мысленно сформулировать следующую мысль с дерьмом про Люка как можно более лаконично, чтобы всё выглядело равнодушно и небрежно. Но я во время останавливаюсь и пытаюсь, урезонить свою агрессию. Поздравляю, только что я сдал себя с потрохами, что слежу за бойфрендом Джин. Шиза на ранней стадии.
- Не думай, что меня заботят ваши отношения с Люком. Я подумал, ты просто должна знать. Раз уж мне стало известно… - развожу руками. И потом осторожно предлагаю, - Ээээ... в общем... может, пройдём тут неподалёку небольшой ресторанчик со средиземноморской кухней?

Отредактировано Vincent Jervis (2016-04-18 15:02:50)

+1

4

Оказавшись в объятиях Винса после нескольких недель, проведенных порознь, и чувствуя его теплые руки на своем лице, Джин почти жалела, что все происходит слишком быстро. Что ее визит на Родео-драйв – всего лишь поездка, которая закончится через несколько дней, и ей придется вернуться в Сакраменто. Снова лгать, изворачиваться и довольствоваться короткими смс, отправленными по утрам украдкой. С приятными мелочами или не аккуратно брошенными словами, которые задевают за живое - до царапин, быстро заживающих, но от этого не менее болезненных. С проскальзывающими время от времени случайными фото, которые Джин не сохраняла, вопреки привычке, а неуверенно удаляла, словно они были чем-то преступным, потому что Мег часто брала ее телефон, чтобы заказать суши или пиццу с креветками из итальянского ресторана. Каждый раз Джин чего-то опасалась, как если бы сестра Люка могла увидеть больше, чем доступно любому постороннему взгляду. Что-то заподозрить, о чем-то рассказать. Ужасное чувство постоянной, порой неосознанной тревоги изводило ее в течении дня и с наступлением ночи. Болтала ли она с Хитом или договаривалась об ужине с Джино, – в истории оставалась как данность целая вереница сообщений и звонков. Родители, многочисленные приятели и знакомые, Логан и даже курьер из службы доставки супермаркета в соседнем квартале, - кто угодно, кроме Винсента Джервиса. С того самого дня, накануне нового года, когда они официально перестали быть друг другу кем-то, уничтожив почти все, что удерживало их вместе. Винс словно вовсе перестал существовать в ее жизни, подобно вырванной из середины глянцевого журнала странице, с красивой фотографией и автографом черной ручкой. Которые кто-то хранит даже через много лет, а кто-то просто забывает или продает на ebay, когда все заканчивается, заменяя второй, третьей, четвертой такой же фоткой...

- Винс… - негромким шепотом Джин повторяла его имя, прерываясь на беспорядочные, настойчивые поцелуи, снова и снова. Не успевая глубоко вздохнуть, чтобы что-то сказать, объяснить, оправдаться, вместо этого поддаваясь очередному движению его губ на своих, прикасаясь к его груди и шее, приподнимаясь на открытых каблуках. Винс все равно ее не слушал, с неприятной иронией произнося те вещи, которые Джин не хотела видеть раньше и которые так отчаянно избегала слышать сейчас. Охваченный неожиданной и пьянящей близостью, он прижимал ее к себе на глазах у всех. Съемочной группы, режиссера, своих приятелей и просто случайных прохожих, остановившихся чтобы купить газировки со льдом в автомате через дорогу. Винса не заботило, как это выглядит со стороны, - как если бы она была его девушкой или просто случайной подружкой, с которой можно уединиться в пустом трейлере на площадке. Много в Лос-Анджелесе таких, увлеченных молодыми актерами? И сколько из них побывало в этом павильоне до ее появления здесь? Переплетая свои пальцы с его, Джин беспокоилась, и почти ощущала, как между ними проскальзывает что-то, нарушающее те спокойствие и комфорт, которые она так любила чувствовать, просыпаясь по утрам первой. Что все именно так, как должно было быть. Пусть не долго, не вполне правильно и честно, но очень приятно.
- Винс, я не.. - она осеклась прежде, чем успела увидеть всплывающее на экране мобильника короткое сообщение. С ожидаемым содержанием, типа "как ты" или "возвращайся, скучаю", и неловко сделанным селфи на заставке. По домашнему милым, уютным и в то же время немного скучным - так не похожим на ее беспокойную, диковатую и взбалмошную натуру. Оказавшись на долю секунды проворнее, Винс выхватил телефон раньше, чем Джин успела до него дотянуться. Он не должен был это прочитать, как и она не должна была узнать о его изменах или жизни до Сан-Хосе и Сакраменто. Потому что с каждой такой нелепой случайностью в их истории появлялась очередная ссадина, которая со временем затягивалась, переставала быть значительной, но оставалась уродливым шрамом в памяти, - если не в его, то в ее точно. Так вышло, что Джин вообще мало что забывала. Будь то давняя обида, задевшая до глубины души, или подкосившая теплые чувства боль.
Ей был знаком этот темнеющий от злости взгляд, движения и слова, которые становились более резкими, быстрыми, необдуманными. Потеряв над собой контроль пару месяцев назад, против воли, Винс уже позволил ей увидеть еще одну, более испорченную часть себя. И эта его сторона Джин решительно не нравилась. От нее хотелось сбежать, грубо оттолкнув или ударив. Говорить на повышенных тонах, презрительно бросаясь упреками и обвинениями, которые невозможно забыть и простить до конца тоже нельзя.
Чувствуя, как сильнее сжимаются на ее предплечье пальцы, Джин уже представляла, что произойдет в следующую минуту. Теряя самообладание, Винс произносил слова, от которых становилось паршиво и мерзко. Поддавшись внезапной провокации, в обманутом ожидании он говорил ей в лицо неприятную правду, пробирающую насквозь и липким холодом скользящую по коже. Ту самую, которая все портит и которую проще не заметить, чем изменить или принять как данность. Пожалуй, это было немного жестоко, слишком цинично и резко. Плохое начало, даже для встречи в городе грехов. Но Винс уже не мог остановится. В отличие от Люка, он знал почти обо всем, что происходило в ее жизни и касалось их обоих. Об этом Джин не подумала, так ревностно заботясь и переживая о ком-то еще.

- Ох, черт.. – неосознанно она попыталась отступить назад, отстраниться, но, едва дернувшись, вовремя остановилась. Непроизвольное желание оказаться как можно дальше, развернуться и уехать из города - в Вашингтон или какой-нибудь пригород на несколько дней, - сменилось редким для Джин чувством растерянности. Терпким и неприятным в нагнетающем дурные мысли молчании, когда все это безумие стало почти осязаемым.
- Ты с ума сошел! - следил за Люком, что-то узнавал - о его семье, бизнесе, планах и о случившемся в последние дни... А что, если и о ней тоже? И как много ему известно? Больших усилий Джин стоило, чтобы удержаться от грубого ответа, так и вертевшегося на языке. Не сорваться на очередные обвинения, не напомнить, почему все вышло именно так и кто в этом виноват. Утрируя и извращая правду от встрепенувшейся внутри обиды. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она подняла глаза, прищурившись с непривычной для себя серьезностью. Выслушав все и не произнеся ни слова в ответ. Отчаянно сдерживая эмоции под бешеные удары собственного сердца, Джин повела себя слишком предсказуемо для той, кто предпочитает уходить от проблем и неловких вопросов.
- Я не хочу говорить об этом, - вместо очередной язвительной фразы или усмешки со встречным упреком, совершенно бесцветно, вслух. Не вина Винсента, если он был разочарован и зол. Отнимая и пряча в сумку телефон, Джин отключила помешавший им звук, не взглянув на сообщение, не ответив. Сакраменто и все, связанное с этим городом, отчего-то стало невообразимо простым и далеким. Так мало значившим под теплым солнцем Лос-Анджелеса, где люди прятались от пронзительных взглядов друг друга за темными ray-ban и сhanel. 
- Да, давай пройдемся, если ты закончил.
Встревоженная услышанным по разным причинам, Джин опасалась касаться неприятной темы, и обдумывала случившееся немного мрачно. Прохладная встреча выбила ее из колеи, но, если разобраться, не была такой уж неожиданной.
Они шли, вдыхая душный воздух, навстречу незнакомым людям - красивым женщинам в кокетливых шляпках, с детьми, одетыми совершенно нелепо, как с обложки журналов о моде. Время от времени где-то рядом раздавались особенно громкие обрывки чужих фраз или мягкий звук мотора небольшого кабриолета. Джин спрашивала о новом фильме, сценарии, и Винс что-то говорил в ответ... не слишком охотно, но все еще приобнимая ее за талию.  Это было очень странно и неестественно.

Джин остановилась первой, когда их тень исчезла в тени бутика с высокой стеклянной витриной, с дорогими часами в аккуратных коробочках. Совершенно пустого от посетителей до наступления полудня.
- Я хочу поехать с тобой в Техас, - собственный голос показался ей незнакомым. Слишком уверенным и твердым, вопреки царапающему изнутри сомнению.
- Не обязательно в Остин. Мы можем взять билеты куда угодно, - поправившись, Джин поспешила сгладить эффект неожиданности от прерванного, с неприятным осадком, разговора. Слишком долго она ждала этой встречи, чтобы так глупо и неловко оступиться. - Подумай об этом, прошу.
Сжимая пальцы Винса чуть сильнее и немного приподнимаясь, Джин позволила себе еще один короткий поцелуй, осторожный и от этого еще более редкий для себя самой, прежде чем продолжить уже более мягко:
- Ты знаком с Лорой и Фредо, тебя ненавидит Ветта и терпеть не может Джино. Мне бы хотелось взглянуть на твой дом, если бы ты согласился, - в действительности, она многое знала, благодаря старику Клементе, и все это было крайне не просто выкинуть из головы. Раскопав самые неприглядные из жизни Джервисов вещи, он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы Винс перестал значить для Джин так много, даже не предполагая, сколько грязи она еще готова ради него проглотить. И где был предел? В конечном счете, в прошлый раз ее сломало совсем не это. - Все еще веришь в нас?

+1

5

Наш поцелуй был прерван наигранным кашлем Кевина. Искажённым голосом через приставленные ладони к уголкам его губ он прогудел: «Снимите номер».
«Фе, я никогда не плачу самостоятельно большие деньги за крышу над головой», - мысленно, беззлобно насмехаюсь над Кевином я.
- Это моя Джин, - улыбаюсь и представляю своему коллеге жмущуюся к моей груди девушку. А сам с горечью думаю «Моя – когда находит уважительную причину, чтобы покинуть своего парня Люка, и приехать ко мне».
Как я до такого докатился? Меня даже не волнует как сентиментально и кошмарно сладко звучит фраза – «моя Джин» - сорвавшаяся с моих губ, на которых ещё чувствовался вкус её губ. А в  карих глазах, практически лишённых блеска и потому казавшихся многим наглыми, едва различимая благодарность за каждую секунду, проведённую с ней в объятиях. Из эпатажного, самовлюблённого мудака с роликов на ютьюб, я превратился в другого человека. И мне было тревожно. Пока яркое солнце заливало жаркими лучами Родео-Драйв и безразличием.
- Мне понравилась твоя первая актёрская работа, Джин, - этими словами Кевин заставил меня напрячься и замереть. Его губы тронула коварная улыбка, а глаза заблестели от заговорщеских недомолвок. Он то и дело посылал мне хулиганистые взгляды, намекая на то домашнее порно-видео со мной и Джин, которое я многим тут показал, я одел тёмные очки Ray-Ban. «Ну, психанул, с кем не бывает». Но я знаю, что Кевин меня не сдаст, ему слишком нравится надо мной издеваться.
- Ты путаешь, Джин не снимается в фильмах, - ответил я Кевину и хмыкнул, превращая диалог в шутку. – Ладно, ещё увидимся, - дружелюбно попрощался с парнем, обнимая Джин за талию и притягивая к себе, чтобы коснуться губами её виска и волос.
Да, я знаю, Кевин не скупился на крепкие, завистливые выражения за моей спиной и критиковал мою актёрскую игру, но жизнь – это сплошные двойные стандарты, с ним, зато, интересно переводить высказывания фанаток с французского языка и смеяться над сомнительными переводами. Правда, он постоянно обижается как ребёнок, когда мне делают комплименты изящнее. Мы - актёры – это нормально, сплетничаем, устраиваем друг другу гадости, дружим друг против друга, плетём интриги, завидуем..

После смс-сообщения Люка и дурацкого совместного селфи, я почувствовал как ревность вцепилась острыми клыками в мои внутренности. Джин знает, как я люблю инстаграм и выставлять свою жизнь на публику, но там за последнее время ни одной нашей совместной фотографии, хотя мы очень красиво смотримся вместе. Джин снова оборвала мою попытку расставить все точки над «i».
Когда я попытался разговорить её: обвинял, провоцировал - она молчала, и я начинал чувствовать себя слабым, или скорее бессильным в этих отношениях. Словно у меня одного есть какие-то чувства, мне одному нужна конкретика, обещания, меня одного что-то волнует. Джин не проронила ни слова и не дала мне ни единого повода для раздумий, домыслов, возможности проворачивать вечером её слова по-разному на подушке, то проникаясь надеждой, то злясь и обещая себе прекратить этот ад.
- Я закончил, - гордо, изо всех сил стараясь скрыть обиду, отвечаю я. Объявляю для Джин очередной мысленный бойкот. Ни слова больше не скажу. В тишине звучат нотки классической музыки из открытого ресторана неподалёку, и пахнет едой. Мы с Джин затормаживаем у витрины с часами. – Мм, - не выдерживаю я. – Мне недавно подарили на день рождения Rado и David Yurman. Мой босс, Диана Киттон, говорит, что Дэвид Юрман ужасен. Как можно было такое сказать, причисляя себя к индустрии моды, м? - я приникаю к витрине, разглядывая в них часы и хмыкаю. – Мне нравятся Zenith, но у них такой дизайн… Мне кажется, что по положению солнца проще определить время, чем… - губы Джин встречаются с моими, и я замолкаю. К тому же, точно, я объявлял ей бойкот. Спасибо, что напомнила, чёрт побери. Она целует меня мягко и нежно, и я всё прощаю.

Мы молчали, глядя друг другу в глаза с обожанием, где-то выла собака, привязанная у магазина.
- Давно не видел тебя гуляющей с Энцо, - заметил я. – А с Хитом помирилась? Сейчас так душно, наверное, машины ломаются часто, и  у него много работы. А как дела у Логана? Топливо, по-моему, подорожало, - бесцветно говорю я, не понимая, о чём ещё Джин могла разговаривать с этими неудачниками. – Чёрт. Почему ты редко со мной разговариваешь? Я слишком скучный?
Мы шли по дороге, в воздухе пахло духотой и пылью. Я думал о том, что мне мало Джин, я не знаю, как поговорить с ней, мне это очень нужно. Хотя обычно люди в моём окружении получают равнодушные «угу», «ага», «наверное» на все вопросы.
Пока она занималась своими делами и благотворительными отношениями с Люком, я мог только ждать и думать о том, где она находится, и мысли были тяжёлыми. Это меня немного ломало. А каждая попытка отвлечься от этого дерьма любимым способом – с алкоголем, наркотиками, девушками – теперь казалась мне преступлением, и неправильным по отношению к ней. Я бы мог от всего отказаться ради неё, я думаю. Если бы она дала мне знать, что ей тоже это нужно. Какое-то подвешенное состояние, если вы понимаете, о чём я. Я её ненавидел за это. Но вместе с тем, когда мы обнимались, я чувствовал себя в полной безопасности.

«Я хочу поехать в Техас», - внезапно говорит Джин, и эта мысль окончательно сминает моё сердце в какой-то грёбанной мясорубке. Каждый, наверное, чувствовал, как затягивается на шее петля, сделанная изо лжи.
- Уу, - протягиваю я, не зная, что сказать на это внезапное предложение, обещающее кучу проблем, учитывая, что мои родители не понимают такого понятия как «девушка», и зачем «просто девушек» нужно с ними знакомить. Представляю их непонимающие, кислые рожи за столом. Ну, и ещё они не понимают, как я мог продать украшение с двумя сердцами, которое, оказывается, много значило для моих предков, чтобы купить на эти деньги дозу наркоты. Интересно, они спросят у Джин, как она излечила меня от наркотиков? Протянут ей брошюрки с реабилитационными центрами? Или посоветуют ей прятать от меня подальше украшения? Надо погуглить университеты, когда родители спросят, что она закончила. Больше всего мне бы не хотелось, чтобы эти старпёры помимо меня осуждали ещё и Джин.
Я смотрю на Джин, вдыхая больше воздуха. Предпринимая немые попытки признаться ей во всём. Но не нахожу слов, которые бы могли её заинтересовать. Поэтому я решаю молчать как партизан. Она не та, кто любит за недостатки, это я влюбляюсь в каждую её ухмылку, ругательное слово или отвратительную, пьяную выходку. А когда она задевает кого-то, и человек выглядит жалким, мне хочется её обнять и сказать "моя девочка".

- Ветта? Джино? Они же не считают, что я тебя совратил? – мои брови удивлённо ползут вверх. – Чёрт, ты была такой мелкой и забавной, когда мы познакомились, - я хихикнул. – По-моему я посмеялся над твоим коктейлем в баре и излишне самоуверенным поведением.
Я хрустнул косточками на руках и слегка взбодрился, вспоминая эти странные времена, лишь обрушившейся на меня свободы.
- Не хотел затрагивать эту тему, но меня ненавидит не только Ветта и Джино, но и мои собственные родители, - признаюсь я Джин.
Дальше несколько раз всё обдумываю, допустив в разговоре достаточно длительную паузу, мой сонный и вечно обдолбанный мозг не был способен на быстрые размышления:
– Понимаешь, - говорю это слово в надежде достучаться и получить хоть какую-то реакцию от Джин. - Я сделал одну очень большую ошибку, и когда пытался её исправить, я утонул в лжи во спасение, - я задумался. Всё это звучало ужасно драматично, особенно если представлять в красках, учитывая моё живое воображение: родители меня безумно любили, до двеннадцати ко мне забегал Санта-Клаус или пасхальный кролик. Вечные подарки, мечты о лучшем университете и о том, что у меня будет бизнес отца. Куча традиций, воспитательных бесед. Маминых и папиных мечтаний.
Пожалуй, у меня было всё, кроме любви всех вокруг. Я рассматривал цветные фотографии на чужих страничках, и мне хотелось стать частью всего этого. На фотографиях белые дорожки выглядели завораживающе и опасно. Поддельные документы смешно и интригующе. Я променял родных и спокойствие на кучу лайков. На желание выставить мою жизнь на показ. Фанатов, антифанатов. Восхищение и осуждение. Я хотел читать и слышать о себе. И я был доволен, что так или иначе добился, чего хотел. У меня немного тряслись руки от нервов, от стресса. От риска и адреналина, поселившегося в моей крови. Мне часто выносили мозг различные люди, ожидания которых я обманул. Некоторые фанаты были пугающе агрессивны. Некоторые не могли даже удержать слов, и без конца писали мне признания в любви. Мне нравилось чувствовать себя вещью, продаваться женщинам, мечтая куда я потрачу заработанные деньги и думая над тем, как это бы взбесило моих родителей, на которых я держал обиду. Я полюбил те руины, в которые превратилась моя жизнь - называя их творческим беспорядком. Но самое важное, что мне делали комплименты и обо мне говорили как о завораживающем, отрицательном герое. Мог ли я отказаться от всего этого ради Джин? Я чувствую, как мне жаль всё это терять, и от этих мыслей дохнет романтик во мне, и я снова тот кошмарно испорченный парень, влюблённый в свободу и жизнь. Всё снова в порядке.
- Ты тоже начинаешь врать из-за меня хорошим людям, - говорю я, пытаюсь понять, как я к этому отношусь. Я бы хотел сказать о сожалении, но тёмная сторона меня определённо берёт верх: мне льстит, что я наставил рога Люку, что Джин нравится быть со мной. Моё тщеславие, мой эгоизм, мой нарциссизм меня одолели окончательно. Можно же убить двух зайцев сразу? Быть популярным парнем, подстраивать неприятности неудачникам и встречаться с самой классной девушкой? Почему от чего-то обязательно нужно отказываться?
Мы проходим в ресторан, и я отодвигаю перед ней стул, чтобы она могла сесть. Когда я присаживаюсь и листаю меню без особого интереса, Джин шокирует вопросом, есть ли у нас шанс. Ещё недавно я бы заговорил о любви. Но теперь мои слова звучат достаточно неопределённо.
- Я уверен, - пауза. Вопрос, которого я каждую минуту ждал от неё застал меня врасплох, - Давай попробуем узнать друг друга? Кем ты хотела стать в детстве? Хотя ты и сейчас малявочка, - насмешливо говорю я, слегка прищурившись.

+1

6

Она слушала его, прищурившись, и не вполне понимая. Не потому что это были неприятные слова, а потому что Джин не была уверена, что действительно хочет их слышать, наблюдая, как трудно Винсенту об этом говорить. Разрубить крепкий узел, в который превратились сложности вокруг их отношений, оказалось чертовски трудно, и Джин предпочла бы распутывать его по ниточке. Осторожно, дотрагиваясь кончиками пальцев, чтобы не сделать больно и ему тоже. В самом деле, как часто они говорили друг с другом по настоящему, чувствуя это важное для обоих небезразличие, заботу, внимание к мелочам? Не о новой фотке в инстаграмм их общего знакомого, не о пицце, которую закажут вечером и даже не о старом голливудском кино, которое обязательно нужно скачать.. а о них самих.
- Хочешь услышать что-то о Хите и Логане? В самом деле? - в ее мягкой с сомнением усмешке не было иронии или чего-то неприятного, но она все равно вышла немного фальшивой. Не показывая, как задели ее слова Винса, Джин все же понимала, что он прав, и как это, вероятно, тяжело - не ощущать того тепла и участия, в котором он нуждался. И которое так просто доставалось кому-то еще.
- Все не очень хорошо, если честно. Хит слишком занят, чтобы уделять мне время. Так он говорит, но мне кажется, что он просто не хочет. Энцо живет с Фредо, а Фредо ненавидит собак, - глядя Винсу в глаза, Джин неожиданно осеклась и неловко отвела взгляд. Несколько необдуманных слов, и очевидно, он понял, в чьем доме проводила вечера она сама. Почему так редко писала и почти не звонила ночью. Только днем или утром, когда он был на съемках или просыпался после нескольких часов, проведенных в ночном клубе на Оушн-авеню.
- Мы обязательно поговорим, обещаю, - большого усилия воли стоило прикоснуться к его предплечью, чтобы вновь прижаться ближе, и ощутить теплые руки на своей талии. Небольшая частичка уюта и защищенности от всех их назойливых неприятностей. Здесь, на Родео-Драйв, было слишком солнечно и душно, и это немного отвлекало от реальности. Той самой, где она была хорошей девушкой для кого-то другого и совершенно ужасно чувствовала себя перед мужчиной, чьи чувства порой так жестоко испытывала, оставляя в ожидании или отталкивая. С Винсом неопределенным и шатким было даже настоящее. Как много Джин о нем знала, помимо содержащей кучу грязи и страниц желтой прессы папки? Кроме набора нелицеприятных фактов, воспоминания о которых царапали и рождали прохладные сомнения, съедающие изнутри. Ничтожно мало, чтобы претендовать на честность, но достаточно, чтобы опасаться узнать больше.
Он отвечает очень уклончиво, и Джин чувствует эту осторожность. Медленные слова признаний - лишь небольшие крупицы того, через что им еще только предстоит пройти и чего она так тщательно избегает.
- Расскажи мне, когда будешь готов, - поднимая голову, она мягко касается губами его шеи, и шепчет очень тихо, - Я не хочу услышать о чем-то еще случайно. Джино не знает, что я здесь, ему это не понравится.
Не останавливаясь, они обходят шумную компанию. Золотая молодежь трется у дорогого кабриолета, без стеснения обсуждая что-то пошлое и скандальное. На автомобиле большими блестящими буквами набито слово "fuck", а из колонок раздается знакомый голос Рианны. Джин щурится от яркого солнечного света и, глядя на них, улыбается одними уголками губ. На щеках появляются едва заметные ямочки. Винсент в очках, и она не видит его глаз, а потому очень скоро останавливается, снимая зеркальные ray-ban, и говорит, что ужасно скучала. На оживленной улице, где мечтают оказаться многие и где чувствуется атмосфера сериалов с канала MTV, это звучит не слишком убедительно, чуть-чуть нелепо и немного клише. Словно где-то рядом должна быть большая камера на высоком штативе, и вечно недовольный режиссер вот-вот даст команду "мотор". Опуская темные ресницы, она снова целует его губы, неторопливо, плавно, почти ощущая, как где-то внутри становится приятно и тепло. И уже серьезнее, немного отстранившись, произносит..
- Иногда мне кажется, что Джино прав, - несколько слов, и долгие секунды тревожного молчания. Джин чувствует, как крепко Винс ее держит, и как словно бы дрогнула его рука. Приподнимая подбородок, склоняет голову на бок, и тщательно подбирая слова, добавляет..
- Интересно, любил ли он кого-то? И что случилось, если да, - глядя в темно-карие глаза, она пытается заглянуть намного глубже, подсознательно ожидая препятствия. Но чувствует как никогда ясно только собственную усталость, закравшуюся в тревожные мысли под палящим солнцем Беверли Хиллз. Желание ненадолго забыть обо всем произошедшем в Сакраменто и Сан-Хосе становится еще сильнее. Чтобы не нужно было принимать серьезные решения, обманывать кого-то, и чувствовать это давящее чувство вины, от которого порой становится тошно. Просто провести несколько дней без прошлого и будущего и представить, что все в порядке. Что Винс ей не изменял и что она не готовит по утрам завтрак другому мужчине. Джин немного страшно произносить это вслух, но она набирается смелости..
- Я ужасно боюсь, что однажды все может закончиться, - когда голос сходит на нет сам собой, к горлу подступает неприятный комок. Несколько секунд она молчит, справляясь с мелкой дрожью, пробирающей глубоко изнутри. Прогоняет прочь дурные мысли.
Опускаясь в большое кресло, вдали от чужих глаз, много раз Джин пыталась представить, как они с Винсом останутся один на один, - кто будет рад за них и как пройдет несколько лет. Отец с этим никогда не смирится. Прикасаясь губами к бокалу красного вина, строила нелепые планы, - какая у них будет машина, какой дом и где они будут проводить Рождество. Тогда фотографы и глянец коснутся и ее жизни тоже. Сплетни, снимки-провокации, долгие поездки и номера отелей. И твердая почва словно уходила из под ног, сменяясь тревогой и смятением. После чего наступал погружающий в беспокойный сон очередной провал.
- "Моя Джин",- с иронией в голосе повторила она, поднимая непривычно серьезный, но без укора или просьб взгляд, - а ты? Ты - мой? - что-то внутри внезапно оборвалось и сжалось. Боже, как далеко они были все это время. И как сильно хочется чувствовать родной, успокаивающий сознание запах, тепло его рук сейчас. Закрывать глаза от удовольствия, переплетая и сжимая пальцы, щуриться от щекочущих поцелуев в висок. Но ответить Джин не позволила, коротко улыбнувшись и потянув Винсента вперед. Словно это было чем-то мимолетными и не важным, как звуки Брайана Адамса, следом за Рианной. Переменив тему на пустую болтовню, она снова спрашивала про съемки и про Кевина, который показался ей симпатичным, но слишком смазливым для серьезных ролей.
Уютный ресторан встретил их живой музыкой. Устраиваясь за столиком, Джин оглядывалась на невысокую сцену и огромную белоснежную арфу на ней. Инструмент выглядел слишком изысканно и утонченно, и Джин стало немного не по себе. Последнее время рестораны и бары незаметно уступили место домашним ужинам и еде из службы доставки. Ощущение, что вокруг снуют официанты, а сервировка стола такая официальная, казалось до жути непривычным.
- Я уверен.
Остановив взгляд на Винсенте, Джин поймала себя на мысли, что он не хочет продолжать эту непростую тему тему, и спустя несколько секунд удовлетворенно кивнула. Где-то в глубине души ей нравился такой ответ. Короткий и не вызывающий сомнений. В который действительно хотелось поверить.
- В детстве? - перелистывая страницы меню, она задумалась.. - Мне нравился Принс. Ну знаешь, Принс Роджер Нельсон, - он женился на танцовщице из своей группы. Я любила на них смотреть.
Хит часто в прошлом говорил, что она чокнутая, когда Джин взбиралась на пустую барную стойку в своей квартире, и танцевала под клипы из телевизора, рискуя неосторожно сорваться и что-нибудь разбить. Ему нравилась совсем другая музыка и каналы про спорт, но оставить подругу одну он просто не мог. Беспокоился.
- У меня бы могло получится, как считаешь? Ездить по незнакомым городам, штатам с какой-нибудь группой.. устраивать шоу по вечерам, а за сценой целоваться с солистом, - лукаво улыбнувшись, Джин уже знала, что нет. Стройная, пленительно красивая под звуки ритмичной музыки, она привлекала чужое внимание, когда танцевала для удовольствия. Или для кого-то, чьи чувства хотела задеть, вытягивая скрытые пороки и провоцируя на сильные эмоции. Но жить этим каждый день.. или другим любимым делом, профессией, занятием.. искренне увлекаться, к чему-то стремиться - кажется, это просто не для нее. Джин жила людьми.
- Если серьезно, то я просто немного завидовала их классным случайным фото. Мне очень хотелось, чтобы меня всю жизнь обнимали также.
Официант в черно-белом фраке подошел очень вовремя, и Джин смогла отвлечься. Случайный вопрос оказался немного сложнее, чем просто "моделью" или "актрисой", и Джин не была уверена, что поступила правильно, позволив Винсу увидеть эту частичку себя. Подпуская слишком близко к собственным слабостям.
- Не это ты хотел услышать.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-06-11 17:37:45)

+4

7

Это уже не мы из Сан-Хосе с песнями под гитару и фальшивыми нотами, с тёплым из-за Калифорнийской жары пивом в бутылке одной на двоих с горлышком к губам, с коробкой из пиццы хатт (с номером телефона) на столе неподалёку и бутылкой dr. Pepper в подарок. Рядом нет простого парня, доставщика пиццы, который мнётся и пересчитывает мои старые купюры с номерами телефонов, пока мы целуемся, прямо при нём. Её губы влажные, мягкие, удерживая за тонкую талию, я подталкиваю её к дверному косяку в проёме квартиры, и нам хорошо в одно мгновение. А впереди сплошная неопределённость, мы боимся мечтать и верить.
А сейчас сидим под звуки арфы, в дорогом ресторане, рядом мелькают официанты в респектабельной форме. Что изменилось? У меня расписано будущее, она тоже туда заглядывает и гложется своим выбором. «Ничего не изменилось», - я говорю себе. И вытягиваю руки с браслетами, накрываю её ладони своими, не сильно сжимая. Смотрю сверху: у неё тонкие запястья, гладкая кожа, ровный загар слегка темнее моего, у меня тёмные короткие волосы и проступают красивые вены. «Логан, Логан, бла-бла, тебе интересно, Джервис?» - что-то такое говорит Джин, а мне хочется вести себя неприлично. Потому что одного её взгляда достаточно, чтобы мне хотелось прижимать её к себе, чувствовать тепло её тела. Всё-таки я такой пошляк и распиздяй без тормозов. Многие мои свидания в таких серьёзных местах заканчивались перепихоном в туалете, когда после распития дорого и крепкого вина, которым я позволял себя угощать, мои старушки-клиентки, порядком осмелев, были готовы на сумасшедший, подростковый трах. Раньше меня заводило всё это: бабло, отношение ко мне, бешенный темп жизни и проходящие люди. А теперь чего-то всё же менялось.
- Некоторых людей мы однажды перерастаем, - беззаботно и отчасти лениво говорю я, с еле-заметной долей забавы вгоняя гвоздь в гроб дружбы Джин с Хитом. Но потом осекаюсь и моя едкая, слащавая улыбка, за которой стоят подлые и глупые планы как рассорить Джин с этим неудачником быстро катятся по наклонной. – У Фредо хорошо, - гордо, решительно и с безмолвным вызовом протягиваю я слова, которые не имеют никакого смысла. Немного испугавшись того, что сказала Джин, что она не живёт у Фредо. Сердце начинает быстро биться, и я цепко смотрю в её глаза, на её лицо, боясь задавать немой вопрос. Я отпускаю её руки, увлекаюсь меню, открываю его, но все буквы сливаются в бессмыслицу. Подпираю правой рукой лоб, проникая пальцами в волосы, слегка пахнувшие шампунем с манго. «Как же я заморался, - думаю я, - И мне совсем не стыдно за вчерашнюю ночь».
Джин отводит глаза от меня, а я едко улыбаюсь, когда как чувствую, как внутри аварийно захлопываются отсеки, отвечающие за чувства.
- Ладно, - отзываюсь я на обещание поговорить. – Что подаришь мне на день рождения? Ты же не думала откупиться от меня одним явлением своей светлой личности в моей мрачной голливудской жизни? – слегка посмеиваюсь и перевожу тему, угадывая, как Джин будет оправдываться, ведь сто пудов не припасла никакого подарка. Но мысли мои далеко от её ответа и подарка.
На задворках моего сознания появляются сомнения в её заботе о Люке. Она росла в гнилом районе, где каждый нуждался в заботе и жалости, пока она пила и танцевала на столе, обнимая бутылку текилы? Пьяная из-за алкоголя, который купила на последние деньги какого-то неудачника, которому ничего не светило?
Что она чувствует к нему? Что она чувствует ко мне? Она выбирает, вот уж никогда не думал, что буду участником любовного треугольника, где всего одна девушка. Я вспоминаю, зачем вообще приехал в Сакраменто. Ради мести. Из-за разрушенной карьеры и шрама на сердце, но чуть не дал разбить его окончательно.
- Я докажу Джино, что он не прав на мой счёт. Я найду способ, - заверяю Джин, а сам чувствую себя героем дешёвой мелодрамы, хотя прежде, я никогда не играл так старательно с полной отдачей. Она смотрит мне в глаза, и это тяжело. Хотя уверен, она сейчас задумалась о Джино, о каких-то семейных проблемах.
- Я ужасно боюсь, что однажды всё может закончиться, - произносит Джин. Пожалуй, мы оба герои дешёвой мелодрамы. Пальцами в кольцах я треплю краешек меню. Мы молчим. Она грустит о чём-то своём, а я в ярости.
- Моя Джин. А ты… Ты- мой?
- Конечно, - я снова касаюсь её рук и, оперевшись о локти, всем корпусом нависаю над столом, чтобы оказаться к ней как можно ближе. – И я очень хочу тебя поцеловать. Этот стол слишком длинный, - я смеюсь и смеются мои глаза. И возвращаюсь на место. – Ничего не закончится. Только если ты не закончишь, - я легкомысленно хмыкаю, типа даже не предполагаю такого развития событий. – Останешься на какое-то время? – спрашиваю, прикидывая как решать вопрос с местом жительства. Срочно нужен номер. Или, может быть, попросить продюсершу куда-то съехать на денёк? А Джин наплету, что это дом какой-нибудь моей дальней родственницы?
-  Да нет. Это мило и романтично, и мне нравится твой голос, - тихо говорю я, совершенно искренне. Что-то оттаивает внутри, когда я выслушиваю мечту Джин. Что-то снова заставляет меня немного жалеть. Посреди её молчаливости, огрызаний и жёсткой правды, просвечивает мечтательница, авантюристка. И, может быть, ей правда нужно быть с Люком, тем, кто будет любить ровно и одинаково, что бы не случилось. Если она однажды сбежит с музыкантом или актёром, если вернётся. Может, меня всегда будет раскачивать от ненависти к любви? – А что насчёт поцелуев с актёром? – спрашиваю я.
К нам спешит официант. Я делаю заказ. И смотрю на Джин.
- А ты что будешь? – официант, наклоняется к ней, выслушивая её пожелания. Всё как-то сложно и неправильно между нами. Я в эту минуту замечаю, как к нам спешит ещё одна официантка.
- Джервис, - фамильярно начинает она, внезапно трансформируясь из сдержанной и культурной девушки в едкую и надменную мегеру. Её черты лица кажутся мне знакомыми, но вспомнить не могу, когда имел с ней дело. – И куда делся твой забавный английский акцент?
Кажется, я пару раз сильно напивался с коллегами по съёмке. И именно в один из этих вечеров с ней и познакомился, строю догадки.
- А ты Джин? Девушка с видео?
Победно ухмыльнувшись, официантка скрывается, сильно виляя бёдрами. Второй официант смотрит на нас извиняющимся за коллегу взглядом, и аккуратно отчаливает.
- Не перепутайте заказ, господа! – кричу им вслед, делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы хоть как-то усмирить моё негодование, – Если мне принесут позавчерашний мох, то мне придётся пожаловаться вашему боссу! Вам стоит бояться, несмотря на то, что рядом со мной единственная девушка, которая способна меня успокоить.
Я смотрю на Джин непонимающим взглядом и кручу пальцем у виска.

+1

8

[indent] Джин мягко, немного снисходительно улыбается и прикрывает глаза. Она видит, как Винс изменился и кем стал с тех пор, как увлеченно рассказывал ей о съемках в кино и жадных до снимков-провокаций фотографах, сидя с парой коктейлей в душном баре в Сан-Хосе пару лет назад.
Дома тебя ждет рубашка от Пола Смита. Купила ее, когда мы долго не разговаривали, - склоняя голову на бок, Джин не оправдывается, вопреки ожиданиям и не чувствует себя смущенной. - Люблю выбирать одежду, тебе понравится.
В ресторане прохладно и светло, и Джин очень хорошо здесь. В спортивной сумке с ремнем через плечо не много вещей, но она обещает остаться на все выходные, украдкой обдумывая сказанное Винсом. Провести вместе время, прогуливаясь по пляжам Беверли Хиллз, по горячему песку после жаркого дня, или целоваться в тесном трейлере, когда он будет забирать свои вещи со съемочной площадки, - классная перспектива. Чтобы не думать о возвращении в Сакраменто, спрятав подальше сложенный вчетверо обратный билет. Это должен быть приятный уикенд, так необходимый им обоим сейчас.
Фредо рассчитывает увидеть меня не раньше следующей недели. Поэтому мы могли бы куда-нибудь съездить или провести время здесь, - как захочешь, - предложение кажется слишком легким и даже легкомысленным, как если бы она не думала об этом долго, взвешивая все "против" и "за". Джин пожимает плечами, раскрывая красивую папку меню с вырезанными на обложке большими буквами. Ее взгляд все еще сосредоточен на его лице и на несколько секунд задерживается на приоткрытых в нагловатой ухмылке губах.
А что насчёт поцелуев с актёром?
С пяти лет мечтаю узнать, как целуется Лео Дикаприо, - приглушив тон голоса до мягкого шепота, Джин растягивает фразу и лукаво щурится, потому что это не совсем те слова, которые Винс хотел бы услышать, и, наверное, это очень заметно. Ей хочется сказать что-то еще, но разговор прерывает официант, и Джин отвлекается, машинально называя не слишком вредное для фигуры блюдо из средиземноморской кухни, которую здесь подают. Немного самодовольно смеется, пока пальцы с аккуратным маникюром с тихим шелестом перебирают страницы.
Я.. "люблю тебя", - ей все равно, кто находится рядом и может услышать, какая музыка играет в просторном светлом помещении и какого цвета салфетки. Все равно и на то, что где-то в Сакраменто ее ждет Люк, беспокоится и переживает о важной поездке, от которой зависит ее будущее. Слова кажутся Джин честными и правильными, и какими-то слишком простыми, чтобы произнести их вслух именно сейчас. Но громкий женский голос, окликнувший Винса откуда-то со спины, слегка обескураживает, заставляя осечься и с недоумением обернуться. Ни чувства неловкости, ни разочарования или грусти от испорченного момента, - ничего за этим не следует.
- Джервис. И куда делся твой забавный английский акцент? А ты Джин? Девушка с видео?
Заинтересованно Джин следит за ней и немного хмурится. Высокая, с миловидными чертами лица блондинка, которая говорит слишком быстро и прижимает к бедрам пустой поднос. Скользнув взглядом по красивой фигуре, Джин невольно отмечает, что она могла бы работать в одном из местных баров после полуночи, но все еще не вполне понимает, что происходит, и почему официантке известно и ее имя тоже. Винс нервничает, и что-то кричит вслед, когда девушка скрывается, теряясь за музыкантами.
- Английский акцент? - поднимаясь с места, Джин обходит кругом стол и прячет в задний карман короткой юбки мобильник. – Я сейчас. Закажи мне маргариту, сегодня жарко.
Кивнув в сторону бара, она удаляется в направлении женской комнаты. Легкомысленная и не слишком внимательная, не придает значения случайно брошенным словам, не строит догадок и подозрений, до тех пор, пока неприятную правду не становится сложно игнорировать. 
[indent] На светлом бейджике девушки от руки выведено имя «Хейли», и они едва не сталкиваются в дверях. Джин улыбается и негромко говорит, что все нормально.
- Джин, да? Извини, - Хейли щебечет что-то про строгое начальство и ужасный график, в котором сложно отыскать минутку, чтобы поправить макияж. Она симпатичная и на первый взгляд кажется безобидной. Такие нравятся людям, но не задерживаются в памяти надолго. 
- Винс что-то рассказывал обо мне? – облокотившись на высокое зеркало и наблюдая, как красная помада касается пухлых губ в форме сердечка, Джин щурится и ждет ответа почти заинтересовано, даже не предполагая, чем может обернуться опрометчиво заданный вопрос. Хейли болтливая, она рассказывает ей все так беззаботно и прямо, как если бы для Джин это не было секретом, а видео, записанное на телефон, - их общая с Винсом идея.
[indent] - … это смело, в духе фильмов Нила Грея, - все еще мурлычет Хейли и подмигивает ей в отражении. - Он делает отличные фотосессии для мужских журналов здесь неподалеку, я могу дать тебе номер.
- В другой раз, - сдавленная улыбка одними уголками губ омрачена неприятными мыслями. Злость на себя за собственную глупость в тот вечер в баре, злость на Винса или нелепое разочарование в нем, - эмоций слишком много, и в то же время все равно не достаточно, чтобы принять какое-то решение.
Хейли уходит, выскальзывая из уборной и не прощаясь. От нее остается легкий шлейф приторно сладких духов от Тьерри Мюглер и ужасный осадок на душе. Зачем он это сделал? И как это мерзко… Усилия воли стоит сдвинуться с места, чтобы вернуться в слишком светлый и белый после грязи, услышанной в уборной, зал ресторана. Даже кажется, что подсвечников и ламп стало в несколько раз больше, когда Джин останавливается позади большой арфы и смотрит на Винсента в нерешительности. Как он перебирает в телефоне смс, а потом очень быстро стучит по столешнице пальцами. Может быть, беспокоится, что ее нет слишком долго.
Проходит не меньше минуты, прежде чем один из снующих между столов официантов тихо просит Джин потесниться.
[indent] - Кажется, наша еда остыла, - обнимая Винсента со спины, она чувствует, как по коже пробегает слабая дрожь, и что-то внутри болезненно сжимается. Он оборачивается, и их взгляды встречаются, задерживаясь друг на друге чуть дольше обычного. Все это сумасшедшая ошибка, и нужно сказать об этом сейчас же, но Джин колеблется. Теряется в смешанных чувствах. Выбирает и впервые пугающе ясно осознает, что оттолкнув его сейчас, вероятно, окончательно разрушит всякое равновесие. Слишком хрупкое, нужное как воздух.
- Дай мне свой телефон, - склоняясь и мягко целуя Винса в щеку с колючей щетиной, негромко произносит и почти слышит, как невероятно спокойно звучит ее голос, - пожалуйста, - в то время как сердце бешено колотится и все внутри переворачивается, царапая за живое. От того, что приходится делать и говорить. Переступать через себя с каждым разом становится все сложнее, это сводит с ума.
- Я просила тебя не говорить никому, - главный вопрос остается не заданным только потому, что Джин не уверена, что хочет знать ответ. Не звучат обвинения и громкие крики на публике. Но от ощущения безысходности хочется сбежать. Как можно дальше уехать, чтобы не вспоминать о лукавых шпильках Хейли и ее смешливом рассказе, и не представлять себе все происходящее в Беверли Хиллз за последнюю пару недель. Но вместо этого пальцы просто сжимаются чуть сильнее…

Отредактировано Jean Lensherr (2016-07-07 19:59:35)

+1

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » the words I never said