vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » гори огнем твой третий рим;


гори огнем твой третий рим;

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


http://s8.uploads.ru/t81Ii.png

участники: саша и йола.
место: галерка местного театра.
время: 2014 год, осень. давно уже смеркалось; окончание последнего спектакля - около полуночи.
погодные условия: в театре душно, на улице - дождливо и до жути мерзко.
о флештайме:

и время, меря глотками
и всех вокруг как ветер сдуло
нас как магнитом притянуло
к друг другу и теперь на берег

моя девочка поджимает губы, когда ей становится совершенно скучно и хочется спать; она упрямо выдвигает доводы, чтобы вновь и вновь покорять цивилизации чужой похоти, чтобы врачевать чувствами соседских мальчиков, девочек, даже чертовых кошек. моя девочка тонко чувствует собственную нелогичность внутри и снаружи земного шара, но лишь закутывается в плед сильнее, и смотрит в сердцевину прямо, упрямо. на свете ее нет правее, грешнее и уютнее.
за сценой всегда топот и гомон. а в зале - дыхание затаившееся сохраняет святость.
йола вся в пудре, саша вся в тишине и усталости.
осталось лишь встретиться на высоте, подняться наверх, и камнем потом слететь вниз в опустевшем роскошном зале, который не снесли только потому, что кто-то когда-то за него прилично так заплатил меценатством.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-04-21 03:24:00)

+1

2

на твои плечи накинут плед:  серый, как все эти люди, сидящие в партере и играющие жизнью, словно марионеткой; мягкий, словно движения девушек в пачке на сцене с натянутой улыбкой и переломанными пальцами ног; большой, способный укрыть влюбленных от всего мира; уютный, как ты сама. ты сидишь отгородившись от всего мира табличкой «осторожно, злой хомяк» и вздрагиваешь каждый раз на аплодисментах. на твоих плечах прозрачная сорочка, знак невинности и распущенности, ноги же обтянуты красными укороченными брюками – словно кровь балерин, размазалась по твоим коленям и опоясала во лжи. 
ты кутаешься в плед и смотришь, как на сцену выносят цветы – представление закончилось и стоит отблагодарить артистов, не задумываясь, что все эти, почти бесценные, букеты, уже через двадцать минут, после селфи в пафосную ленту, окажутся в мусорном ведре, а после на переработке. и все это для лайков, со стороны общественности, которой по большей степени плевать.
включили свет. я зажмурилась от лучей хрустальной люстры сбоку на потолке, украшенным фресками.  все люди, словно пчелы, метались туда – сюда, о чем то бесполезно открывали рот и мешали мне спать. сейчас. здесь. в этом жестком кресле и мягком пледе.
потушили свет. осветители ушли, оставив наш падших мир сожженных подмостков в гордом одиночестве. я вышла из своей пещеры в люди, где все уходили праздновать премьеру в бюджетной забегаловке. закутанная в плед, я улыбнулась, почувствовав её руку на своем плече. моя невесомая мисс, которая каждый день спасает драконов от злого принца, что хочет покуситься на его жизнь.
- здравствуй, моя маленькая радость, - мне было так тепло, и так хотелось поделиться этим теплом с окружающими, - только не говори, что сейчас придет злой дядя -  охранник и выставит меня за дверь со стороны улицы.  - не в первый раз мы оставалась в театре одни. ночью. среди декораций и пугающих легенд. а вы когда – нибудь были среди грома в цехе, где делают кукол. сходите, и никогда не вернетесь.
я повернула голову направо. мои губы растянулась в улыбке.

+1

3

что-то не так; раздается громом над понурой головой и хочется на минутку, совсем на чуть-чуть провалиться сквозь пол, фундамент и земную кору. что-то с самого начала пошло не так; йола смотрит в дыру кулис, а там только суматоха на лицах, только нервное напряжение металлической проволокой по воздуху; на самом деле, это называется - эмоции, страсть игры, сумасшедшая атмосфера, но детка нервно сглатывает, пытаясь вспомнить, что она могла забыть. чертово  предчувствие режет с остротой каждую шестую секунду этого ненормального вечера, вонзается в кожу и замирает где-то между плечами и потолком; йола у нас мастер аллегорий, йола тонет в собственной нервотрепке. духота становится еще невыносимее словно солнце вдруг приблизилось на тысячи сантиметров к коже, аккурат оставляя ожоги узорами на подсознании. как красиво; йола усмехается, выслеживая лица, с которыми ей придется снова возиться. истеричка джесс, их новая актриса, метящая на место примы, снова закатила скандал по поводу оттенка теней, что совершенно не втирается в ее грязно-белую кожу. в эту идиотку вообще ничего не втирается ни актерская игра, ни попытки возвать к разуму. йола спотыкается о собственную задумчивость, и по щелчку пальцев вновь становится обитаема в собственном теле; она уже давно не вслушивается в диалоги со сцены, и ей, если честно, потрясающе наплевать на реакцию зала - привкус пудры на губах мешается с солоноватым ожиданием финала этого безобразия. йола гайдвилл вдруг сбрасывает с себя ауру полнейшей потерянности, вспоминая, что она просто забыла закрыть дома форточку; так что или ей придется встретить себя в пустой, полностью обнесенной, вшивой квартирке, или воздать благодарность справедливости. черт с два. джесс бежит к ней, почти крича на своем несуразном творческом диалекте, и гайдвилл вновь ударяется в шаманство над собственным настроением: джесс, милая, споткнись и разбей свои амбиции вместе с этим смазливым личиком - будь так добра и снисходительна. тихий хохот, оглушающие аплодисменты; господа, вы были невероятно бездарны и восхитительны в этих своих испачканных масках профессионализма. господа, реквизит разносить нельзя. йола хлопает вместе со всеми и старается изо всех сил держать лицо, ей все это даже нравится - если раньше не умел врать скулами и разрезом глаз, то работая среди подобных умельцев, обязательно вдруг научишься. доведешь до абсолюта.

йола собирает разбросанные палетки по вымазанному тысячью слез неудавшихся актрис столу. ей хочется поскорее отсюда убраться восвояси, сегодня как-то слишком явно осознается усталость и мытарство трех действий спектакля; детка ничего не имеет против искусства, она даже кроткими шагами приобщается к нему быстрее, чем нужно, но сейчас ей дай в руки огнемет - все бы спалила, словно в старых фильмах ужасов, где пленка брыкается, стирая страх изнутри, оставляя послевкусие розыгрыша. серьезно? йола вспоминает, что ее вообще-то здесь, чуть выше, у самых театральных небес, ждут и надо поторапливаться уже не не для себя столько, а для саши, которая там, наверное, видит уже десятый волшебный сон. черт. кисти рассыпаются вместе с попытками спешить и бежать; детка падает на колени и почти что благим немецким ругательством осыпает рассыпавшиеся орудия труда. масло масляное, да уж. и единственное, что будоражит сознание, одна лишь мысль: отчаливать отсюда стареющим буксиром, да поскорее.
йола находит ее недалеко от закулисья, в коридорах, в опустошенных стенах, что еще недавно слушали топот ног и восхищенные/раздраженные голоса с самыми заумными речами, срывающимися с уст; увядающая романтика. йола находит ее совершенно усталой. прелестную белокурую нимфу - маленькую девочку, что соскочила с рукописных страниц старых сказок, и ищет путь обратно домой. чудесная иллюзия собственного воображения; йола умело подкрадывается к саше, касаясь заледеневшими пальцами ее плеча, сокрытого тяжелой колючей тканью. сознание освежается от сменяющейся атмосферы: от раскаленности сцены, теней и спешки до полной гармонии внутренней, до тихого пения несуществующих соловьев под сводами этого не-до-замка, - злой дядя, скорее всего, уже упился чем-то дешевым и предсказуемым, - голос замирает в утешительной усмешке, голос рвется наружу - стать громче. превратиться из шепота в оглушающую и щекочущую органзу, - он сможет только доползти - придти - это за гранью разумного. - девочка даже почти смеется, что для нее откровенная редкость; из всех подвластных человеку эмоций, она обычно выбирает что-то менее агрессивное во всех смыслах. куда легче сокрыть и переврать изначально непонятные чувства, чем настолько явные, как слезы, смех и плавящиеся истерики, - сегодня привезли новые декорации; они собираются ставить модерн версию короля лир; десятка два разрисованных манекенов, зеркала и петли. хочешь посмотреть? - йола вопросительно всматривается в лицо девушки, и вполне осознанно угадывает в ней воинственную искреннюю корделию. растоптанную собственной смелостью и предательством. это была бы восхитительная трагедия - удушенное тело саши на руках рыдающего старца; йола давит в себе порыв, закрывая ящик с воображением на замок. ей все еще хочется отсюда убраться, но уже не так явно. театр теперь больше прибежище ищущих, странствующих. театр ночью, в своем глухом одиночестве, особенно манит. если вслушиваться: улавливаешь шепот - останься, останься. шепот колонн и хрустальных люстр. вслушиваешься и остаешься.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-04-21 03:28:57)

+1

4

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » гори огнем твой третий рим;