Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » моя нежная дрянь.


моя нежная дрянь.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

jason and kim

НЕТ ПОВЕСТИ ПЕЧАЛЬНЕЕ НА СВЕТЕ, ЧЕМ ТА, В КОТОРОЙ ЛЮБОВНИЦА ДЖЕЯ ЕМУ ИЗМЕНЯЕТ, ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ ТАК КАЖЕТСЯ САМОМУ МУЖЧИНЕ, КОГДА ОН, КАРАУЛЯ ЕЕ ПОСЛЕ РАБОТЫ, ВИДИТ, КАК КИМ ЦЕЛУЕТСЯ В МАШИНЕ С КАКИМ-ТО ПЕДРИЛОЙ.

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
@import "http://webfonts.ru/import/sansitaone.css";

Отредактировано Jason Berrington (2016-04-24 22:11:45)

+2

2

Я не всегда был деспотом и тираном, долгое время мои пристрастия к жесткому и грязному сексу оставались в тени. Я искренне любил свою жену Лору, которая подарила мне второго ребенка, девочку со светлыми волосами, которую мы назвали Уиллой, и не хотел даже в полголоса намекать ей о том, что ее муж – грязный извращенец. Для Лори я опора и поддержка, идеальный супруг, который сдувает с нее пылинки и сутками впахивает на то, чтобы женщина ни в чем не нуждалась, а она и правда не нуждалась. У нас прекрасная загородная вилла, две машины, Гарри закончил хороший институт, да и денег в его спортивную карьеру тоже было вложено немало. Наша банда процветала, и из шайки бандитов мы превратились в уважаемую преступную организацию, которая насчитывала теперь около двадцати человек, подчинявшихся строгой иерархической системе власти.
И как бы меня не занимала работа, от себя не уйти. Все началось десять-пятнадцать лет назад, когда я заглядывал в бар, снимал проституток за деньги или просто искал женщин, которые не против перепихнуться и разойтись. Мне доставляло какое-то садистское удовольствие окунать в грязь себя и партнершу. Я чуть не сорвался с Тельмой, когда позволил себе влюбиться в девушку, встречи с которой носили временный характер, но в то же время заболел Майк и на некоторое время меня отпустило от любовных похождений. Год я спасал ребенку жизнь и успел позабыть о Тельме, а затем все вернулось на круги своя.

Вот сейчас у меня была Кимберли, она еще совсем молодая, не знаю, сколько ей точно лет, но выглядит на восемнадцать, малолетняя нимфоманка, которая отдалась мне за пару коктейлей в сортире одного местного бара. Я держал ее за лицо, прижимая затылком к стене и собирался скорее кончить, когда вдруг осознал, что это невинное детское лицо, эти приоткрытые в стоне влажные губы, тушь, намалеванная на больших голубых глазищах меня возбуждают. Воображение рисовало все, что я мог бы с ней делать, если бы мы трахались чаще, и тогда я попросил ее номер телефона.

Мы не особо много откровенничали, потому что я не лезу в душу к своим любовницам, мне плевать, где они живут, о чем переживают и думают. Она была то ли из какого-то приюта, то ли из неблагополучной семьи, и звезд с неба не хватала, я же мог позволить себе делать дорогие подарки, которые она охотно принимала.
Пару раз мы ходили в рестораны и на премьеры фильмов, благо, я личность не знаменитая, папарацци не ходят за мной толпами, и мои фотографии не появляются на развороте скандальных газет. Лори воспитывает детей и ни о чем не догадывается.
На всех публичных выходах я тщательно слежу за внешним видом Кимберли, чтобы ее одежда была по фигуре и облегала стройные бедра, чтобы корсет подчеркивал небольшую грудь, чтобы макияж был ярким и вызывающим.
Одним словом, рядом со мной девчонка походила на малолетнюю проститутку. Не знаю, нравилось ли ей это, но какая разница, раз она продолжает встречаться, значит, что-то да держит нас вместе.
Понятия не имею, где она и кем работает, может, официанткой в какой-то забегаловке, знаю только, где ее дом и что она возвращается примерно в восемь вечера, пешком идет от остановки метро через лесопарк прямо к своему подъезду. Намереваюсь сделать ей сюрприз, появиться неожиданно и пригласить в филармонию, мне как раз подогнали два билета. На заднем сиденье в коробке новое светло-бежевое платье в пол и серьги, хочу, чтобы она надела его на концерт, если не будет сильно долго копошиться, то мы как раз успеем за полчаса доехать, а затем я сниму с нее эти тряпки, поставлю раком на пол и отымею, кончая в девчонку.
Ладно, это потом, а пока слушаю радио и барабаню пальцами по рулю, глядя в сторону парковой зоны, но там никого нет, только мамашки катают коляски да собаки бегают по газонам. Неожиданно неподалеку останавливается машина, я не вижу лицо водителя, зато вижу Энглерт, она все время смеется и прикрывает рот рукой, а ее убогий дружок сначала хватает девку за запястья, а затем наклоняется и целует в губы.
Не досматривая эту сцену, я вылетаю из машины, хлопая дверью, преодолеваю разделявшие нас пять метров и выдергиваю Ким из тачки, едва не выворачивая мелкой руку.
- Вали отсюда, - кидаю на прощание ее дружку, и тот, не дожидаясь повторного обращения, жмет на газ, а я молча толкаю Энглерт в спину в сторону подъезда, и когда мы оказываемся внутри, с размаху бью ее по лицу, так, что голова Ким дергается, а девочка падает на ступени.
- Ты забыла, чья ты? – Наклоняюсь и хватаю ее за волосы, отдирая лицо девочки от ступеней. - Я тебя спрашиваю, Кимберли!

Отредактировано Jason Berrington (2016-04-19 18:12:45)

+2

3

внешний вид.

Жить одной было... странно. А потом замечательно и даже захватывающе. Никогда у меня не было так много свободного времени на себя, и так много свободы. Всё детство я провела в приюте, где сложно было найти уединение. Ты спишь в комнате с другими девочками, перемещаешься в толпе других детей, ешь среди них, учишься среди них, играешь среди них. Потом, сразу, как только это закончилось, мы стали жить вместе с Ником. Немного тяжело, но со временем я привыкла. Он не заставлял меня особо хозяйничать, всегда был мил и терпелив, но мне хотелось быть хорошей, крутой, образцовой девушкой, так что много времени уходило на уборку, готовку, стирку, глажку на двоих. Я старалась уделять себе время, ухаживать за собой, но никогда у меня не получалось наслаждаться этим, потому что ближе к ночи я валилась с ног, и мне хотелось только уснуть, уткнувшись носом Уайту куда-то промеж лопаток.
И как сильно всё изменилось. Я по прежнему готовила, убиралась, стирала и гладила, но делать всё это только для себя, было намного проще и быстрее. Плюс, я могла теперь сдать вещи в химчистку, заказать еду на дом, либо поесть в кафешке, что существенно экономило время. Я стала лучше одеваться, лучше краситься, более ухоженная и холеная. Можно было смело подставлять фото "до Джейсона" к фото "после Джейсона" и считать отличия. Я вам обещаю, у вас не хватило бы пальцев на двух руках, чтобы посчитать абсолютно всё.

Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Всё еще не совсем то, чего я всегда хотела, но уже очень близко, и я этим очень дорожила. Меня не устраивала роль любовницы, но я боялась в попытках получить что-то большее, растерять то, что уже имею. Поэтому я не обращала внимание на издержки наших отношений, старалась не обращать, и вообще сосредотачивалась только на хорошем.
Одна такая "хорошесть" - я стала нравиться мужчинам. В детстве я искреннее считала себя гадким утенком, удивлялась, тому, что Ник во мне нашел, и в тайне жутко боялась его потерять, остаться одной. Потом, буквально пару лет назад, я вдруг поняла выгляжу намного лучше, чем мне кажется. Мне не доставало той самой халености, крутых шмоток, но зато я была симпатичная, естественная, и это привлекало внимание. Мне говорили об этом, делали комплименты, и я постепенно раскрывалась.
Потом появился Джей, он был красивый, взрослый, мужественный, от него неуловимо веяло опасностью и агрессией, а еще у него были деньги, и на такого мужчину сложно было не запасть. Я бы не назвала это любовью с первого взгляда. Я вообще не могла назвать это любовью, и очень офигела, когда после банального, грязного секса в кабинке туалета, он взял мой номер. Так вообще бывает? Неужели вот так кто-нибудь знакомится? Может быть, мне повезло... А может и наоборот.

Наши отношения для меня - загадка. В основном мы трахаемся, много и жестко, иногда ходим куда-то, он дарит мне подарки, но совсем мной не интересуется, наверняка даже не знает, сколько мне лет. Ему не интересно, я это вижу. Я, в свою очередь, тоже не задаю вопросы, и мы как двое странников, чьи пути периодически, очень ярко и эмоционально сходятся.
Я не видела ничего плохого в том, чтобы искать альтернативы. Что-то, что будет устраивать меня больше. Джею нравилось, что я выгляжу как малолетняя шлюха, самая настоящая мечта педофила, и я чувствовала себя из-за этого грязной, периодически даже отвратительной. Я хочу, чтобы мной интересовались. Чтобы любили, ведь отношения не ограничиваются только сексом и подарками. Но подарки были крутые, и грех на такое жаловаться, да?

Этот Марк был очень забавный. Работает в соседнем магазине, и я никогда не смотрела на него, как на человека, с которым у меня могут быть отношения. Зачем мне продавец в магазине? Я сама только кунсультат в парфюмерном, и наша жизнь будет похожа на то, как мы жили с Ником. А я этого больше не хочу, я хочу большего.
Марк много шутит и я смеюсь. У него машина, и он подвозит меня до дома, делает комплименты, и хотя я фактически его использую, стыда не испытываю. Кто же виноват, что ему нравится моё общество, и он не против тратить бензин на то, чтобы довезти меня до дома, хотя живем мы в разных концах города?

Сегодняшний поцелуй оказался для меня неожиданностью. Смеюсь и выворачиваюсь, мне смешно и забавно, у Марка мягкие губы и целуется он не плохо, но этого явно не достаточно, чтобы я почувствовала к нему что-то. Собираюсь отшутиться и выпорхнуть из машины, когда дверь автомобиля вдруг открывается, и я вижу Джейсона. Ой...
Он так резко выдергивает меня из машины, что я морщусь и ойкаю, потому что он мне чуть руку нафиг не выдернул. Марк уезжает так стремительно, что я успеваю бросить в след его машины разочарованный взгляд: вот как я тебе нравлюсь, да?  Простого "уходи" хватило для того, чтобы ты съебался так, что аж колеса автомобиля засвистели.

Мне становится немного страшно, когда Джей толкает меня в спину, а я спотыкаюсь и едва не падаю, потому на мне высокие каблуки, и они как-то не располагают в такому обращению. Но толчок, не самое худшее, что со мной происходит. В подъезде я хочу развернуться и объясниться, сказать, что ничего такого, однако не успеваю. Ударяет по лицу с такой силой, с какой меня еще никто и никогда не бил. Не могу устоять на ногах, падаю, ударяясь коленями и ладонями о ступеньки. Голова звенит от боли и несколько секунд я ничего не соображаю, только потом осторожно поднимаю голову, прислушиваюсь к этому злому голосу. Не понимаю...
- Джей, пожалуйста... Я не... - провожу языком по губам, морщусь от боли и соленого привкуса, видимо разбил губу. Каким-то невероятным образом я умудряюсь думать о соседях и о том, что подумают люди. - Я всё объясню, но не здесь, ладно? - лучше уйти в квартиру. У меня нет опыта в избиениях, я не в курсе, что в квартире мне будет только хуже, ведь там точно нет никаких свидетелей. И всё же, я поднимаюсь с колен и взбираюсь по лестнице, очень поспешно, каблуки цокают о лестницу. Может показаться, что я хочу убежать, но когда я трясущимися руками открываю дверь в квартиру, Джей за мной, очень близко, и я не пытаюсь помешать ему войти.
Мне страшно, вытираю кровь с лица ладонью и прижимаюсь к стене. Похожа на зашуганного, маленького зверька, и молюсь всем Богам, чтобы ему это не понравилось, потому что он очень странный мужчина.
- Я не понимаю. Марк он просто... В смысле, чья я? Мы же не встречаемся.. наверное? - не уверена на счет того, что говорю, может быть несу откровенную тупость, но я правда-правда не понимаю, что между нами происходит, и почему он так завелся.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2aWvp.gif[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2aWvq.gif http://funkyimg.com/i/2aWvr.gif
[/SGN]

+1

4

Если я куда-то «инвестирую» свои наворованные потом и кровью деньги, то имею полное право считать «это» своим. Никогда не занимался бухгалтерскими подсчетами того, какая сумма долларов была вбухана в Ким, встречаемся мы всего-то три месяца, да и нет у меня привычки считать каждую копейку, скажу лишь одно — когда она была хорошей девочкой, то никогда не оставалась без моего щедрого внимания. Разумеется, под ярлыком «моей девочки» скрывалось куда более ясное и четкое объяснение наших отношений — я ее покупаю, плачу ей за качественный секс и воплощение своих извращенных фантазий в реальность.
Недавно друзья рассказали мне о неком БДСМ-клубе, мол, если хочешь попробовать, приходи туда с женой в четверг, от чего я чуть не поперхнулся. Для Лори быть сверху — уже преступление против Бога, если она узнает о моих наклонностях, то наш брак разлетится на мелкие осколки, а дочь в столь нежном возрасте переживет все прелести развода. Да и люблю я супругу, зачем смешивать ее с этой грязью, пока есть такие вот маленькие и неопытные девочки вроде Кимберли, которые готовы продавать свое тело в обмен на красивую жизнь. Не скажу, что мы виделись часто — раз или два в неделю, я всегда приходил сам, сначала скидывая ей сообщение на телефон, где писал время, место и то, в чем она должна быть одета. Можно было бы сделать ее официально своей сабой и привести в этот клуб, но зачем мне какие-то названия и правила, какие-то сообщества фетишистов, когда я могу трахаться просто так, без контрактов и обязательств? Если я сломаю ей руку в пылу страсти, никто ничего не докажет, а в клубе особо не разгуляешься.
Так вот, мы встречаемся всего три месяца, и, думаю, если бы Энглерт не была маленькой жадной извращенкой, то давно бы нашла способ от меня сбежать. Я бы попытался ее преследовать и настаивал на продолжении романа, а она бы обратилась в полицию, и на этом наши славные отношения благополучно бы закончились. Пытаться понять ее мотивы и чувства я тоже не хотел, зачем мне? Можно подумать, у меня без этих шлюх проблем мало, то и дело происходят стычки с конкурирующими группировками, а копы последний месяц как с цепи сорвались, того и гляди найдут до чего докопаться, так что ну нахуй эту вашу женскую психологию.
Первый удар — и девчонка припечатывается лицом к ступеням, а я испытываю какое-то блаженное и садистское наслаждение, когда она оборачивается и смотрит на меня своими голубыми напуганными глазищами, прям сама невинность во всей своей красе. Маленькая потаскуха, которая повелась на улыбку какого-то педика, давшего деру, стоило на него агрессивно посмотреть. Острый каблук задевает мою голень, и я уже думаю о том, как затолкаю его в белый очаровательно девственный зад Ким. Я бы еще в нее что-нибудь затолкал, чтобы она рвала простынь подо мной и орала благим матом на всю округу. К слову, я не переживаю, что у нее с этим педиком все серьезно, потому что, посмотрите на него, на меня, снова на него и на меня. Поняли? То-то же, просто сам факт того, что он лизал ее губы своим хлебальником меня взбесил, заставлю ее мыть рот с мылом.
— Что ты не, что ты блеешь, — все еще держу ее за волосы, поворачивая лицом на себе. — Говори громче, чтобы соседи слышали, — вообще-то, если сбегутся домочадцы, то скорее всего, вызовут копов, а этого мне не надо, так что со злостью отпихиваю девчонку от себя, позволяя ей встать на ноги и побежать по лестнице вверх, ничего, сейчас зайдем в квартиру, и она все объяснит.
Как только блондинка впускает меня в свою обитель, трясущимися руками открывая дверь, я захлопываю ту и поворачиваю замки. Хорошо, что дверь нормальная, толстая, ее писка (Ким, не двери) в случае чего никто не услышит. Обычно мы встречаемся в отеле или на съемной квартире, я не планировал задерживаться тут на ночь, но теперь придется.
Энглерт вжимается спиной в стену, а я подхожу и беру ее за горло, не сильно, но метко, наверное, так примеряются к курице, прежде, чем сворачивают ей шею. Пальцы обхватывают ее идеально, одно неловкое движение, я сожму руку, и Кимберли превратится в марионетку. Наклоняюсь ближе, целуя ее в подбородок и ощущая вкус крови во рту. Мелкая дрянь.
— Ты моя, если тебе не понятно, — на этих словах голос смягчается, она дура или только прикидывается. — Или ты думаешь, что сумку на прошлой неделе я тебе за красивые глаза подогнал? Малышка, в нашем мире красивые глаза не продаются, усекла? Я могу делать с тобой все, что захочу. Захочу выебать в жопу, выебу, захочет нассать на тебя после оргазма, нассу. А теперь двигай в ванную и мой свой поганый рот с мылом, чтобы я видел. И чтобы больше этого педика рядом с тобой не было, — не могу сказать, что эти эмоции — классическая форма ревности, и, флиртуй Марк с моей женой, я бы даже внимания не обратил, потому что Беррингтон в плане секса меня давно уже не интересует. Я выпиваю в субботу бутылку чего-нибудь крепкого и трахаюсь с ней как в последний раз. На кровати. В миссионерской позе, не забывая говорить о том, какая она замечательная и целовать в скулы. Ким я не целую, или разве что в задницу.
Смотрю на нее брезгливо и кривлю рот. — Как же тебя, такую шлюху, в филармонию то теперь вести? Пожалуй, придется остаться дома, — а затем контрольный тычок в сторону ванной комнаты, если будет вести себя хорошо, я не заставлю ее это мыло жевать.

+1

5

Нервы натянуты до предела, голова всё еще немного кружится после недавнего удара, на губах привкус крови. Когда позади меня щелкает замок, до меня вдруг доходит, что я совершила роковую ошибку, и нельзя было допускать такой ситуации, что мы одни, вряд ли кто-то меня услышит, и он может делать всё, что ему вздумается. Всего лишь щелчок замка, а кровь у меня в жилах обращается в осколки алого льда. Жжет и колется, во всяком случае, точно так же.
Он правда может делать всё, что ему вздумается, он и делал, но обычно его желания не противоречили моим, по крайней мере, не слишком сильно, и я научилась находить в этом что-то привлекательное. Вы когда-нибудь мечтали о мужчине, у чьих ног валялся весь мир? Властный и сильный, который получает всё, что хочет и когда захочет, который уверенно и легко сметает все препятствия на своем пути? Который такой уже так давно, что успел пропитаться этой силой и этой властностью, он из них состоит, он вдыхает воздух и это просто воздух, но когда он выдыхает, уже и воздух тоже пропитан ими, и все, кто находятся вокруг, это чувствуют. Как я уже сказала, иногда кажется, что весь мир у его ног, и ты вдруг тоже оказываешься у этих ног, потому что… ну как иначе?
Это могло показаться странным и унизительным, периодически даже мне это таковым казалось, но это всего лишь издержки, можно не обращать на них внимание, отмахнуться, как от назойливой мошкары. Невозможно прийти к конечной цели, если тратишь драгоценное время на размахивание руками.

Горячая ладонь ложится на мою шею, в какой-то короткий миг мне покажется, что эта тонкая, хрупкая шея словно создана для его руки, во-всяком случае, по размерам подходят идеально. Я шумно сглатываю и сердце пропускает один такт, мне пока еще не больно, но очень страшно и не комфортно. Боюсь пошевелиться, замерла и почти не дышу, Джей совсем рядом со мной, и даже когда он злой, он очень красивый. В его глазах плещется гнев, а я не могу выдержать его взгляд больше секунды, судорожно вздыхаю и смотрю опускаю глаза куда-то в пол.
Губы касаются моего подбородка, и я закрываю глаза, от его голоса мурашки по коже, никогда я не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной. Мне это не подходит, да? Не подходит вот так полностью быть во власти другого человека. Не подходит, но я всё равно решаю остаться и испытать судьбу?
Но мурашки – не единственная реакция на его слова. Внутри меня что-то болезненно трепыхается и протестует, я не согласна, черт возьми, не согласна продаваться за сумку или за билет в филармонию, не согласна продаваться за красивую жизнь и за какие-то другие шмотки, о которых мечтала всю свою жизнь, начиная с того возраста, когда меня вообще начали интересовать шмотки. Или правильнее сказать, что я не согласна продаваться, когда он произносит это вот так? Покупай меня, но хотя бы не заостряй на этом внимание. Неси свою сумку, но не произноси вслух, что это – моя плата за секс и за послушание. На глаза наворачиваются слезы, я не очень гордая, но всё, что во мне есть от этой черты характера, протестует и негодуем внутри меня. Чувствую себя как никогда грязной и дешевой, хотя чуть позже я буду со иронией и злостью думать о том, что не такая уж я и дешевая. Вы видели ценник на этой сумке?!
В голове мелькает мысль о том, что мыло мне бы не помешало, может хотя бы после этой процедуры я перестану чувствовать себя так, словно в грязной луже искупалась. И всё же, нахожу в себе силы для протеста. Плетусь в ванную, как он и сказал, но когда оказываюсь внутри, пока Джей еще не пересек порог, с небывалой для себя скоростью захлопываю дверь и трясущимися руками задвигаю защелку, не думала, что сумею справиться с собственными пальцами так скоро, но вот я в ванной, и дверь закрыта. Впрочем, я жалею об этом, когда приглядываюсь к щеколде как следует. Это старый дом, многоквартирный, типа общаги для нариков, я снимаю здесь одну из самых дешевых квартир, всё вокруг держится на соплях, и щеколда тоже держится на соплях. Вспоминаю, какие сильные у Джея руки, ему такая дверь – на минуту максимум.
При мысли об этом, меня с головой накрывает отчаяние. Кидаю на себя быстрый взгляд в зеркало, красавица, каких мало… Провожу ладонью по подбородку, теперь это не кровь, а багряный развод тянется от уголка губ и ниже. Тушь смазалась, на одной щеке еще пока нормально, а вот вторую пересекает сероватая дорожка от слезы. Мне страшно и очень плохо, оседаю на пол, и сама не замечаю, как забиваюсь под раковину. Мне ничего не остается, кроме как бояться и надеяться на лучшее.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2aWvp.gif[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2aWvq.gif http://funkyimg.com/i/2aWvr.gif
[/SGN]

+1

6

Если она слабая и беззащитная, ее надо защищать, женщины любят, когда над ними трясутся, как над драгоценными пылинками, и я действительно в какой-то мере очень сильно переживал за свою жену. Ни разу за годы нашей семейной жизни я не ударил ее, не схватил слишком грубо, прижимая затылком к стене, не заставлял делать то, чего она не хочет. Мэлори высокая и худая, в ее глазах притаилась вся печаль мира, а после потери сына она стала такой уставшей и почти прозрачной, что мне бы и мысли в голову не пришло пнуть ее или швырнуть на пол. Ее я целовал в лоб перед сном, когда укладывался на свою половину кровати, ее я обеспечивал не просто дорогими вещами и украшениями, Лори я давал уверенность в себе, в завтрашнем дне, в нашем будущем и в будущем детей, а Ким… Она еще маленькая и глупая, она считает, что если у нее будут все эти красивые безделушки, то она чего-то добьётся в жизни, но у Кимберли есть одно огромное преимущество перед моей женой, перед девочкой из ракового корпуса, перед сотнями других женщин — она молода и изобретательна, если постараться, то из нее можно слепить такую любовницу, какую мне только будет угодно.
И чем сильнее она меня боится, чем больше ее одежда, ее дыхание и присутствие пропитываются моей властью, тем лучше, тем выгоднее для меня. Я беру ее за подбородок, смакуя металлический вкус крови во рту и думаю над тем, где она жила раньше и с кем. Эта квартира маленькая, но вроде приличная, новый ремонт, новая мебель, есть ли предел у человеческой жадности, как много Энглерт готова стерпеть ради того, чтобы жить в золотой клетке?
Конечно, я не повезу ее отдыхать на Карибские острова, не куплю ей пентхаус и дорогую машину, она еще не трахается так хорошо, чтобы развести меня на подобное, но кое-что девочка все же заслужила. Я бы мог водить ее по концертам и ресторанам, однако, для этого она должна соответствовать моим требованиям.
Ким тихонько дышит, почти проседая и сглатывая так, что я чувствую это ладонью, но мне же хочется в этот момент сомкнуть пальцы и услышать хруст. Нельзя. Нельзя убивать девочку только за то, что она оказалась слишком глупой, Ким еще может заслужить второй шанс. Вот отмоет свой поганый рот, и мы вместе подумаем над тем, как она искупит свою вину.
Все же сжимаю пальцы, заставляя ее смотреть мне в лицо и не дергаться. Так и стоим, испепеляя друг друга ненавистным взглядом, наклоняюсь к ней так близко, что очертания лица расплываются перед моим носом.
Глаза Кимберли блестят, а нос краснеет, это служит удовлетворительной реакций для того, чтобы я сначала ослабил хватку, а затем ее отпустил. Когда я делаю девушке больно, во мне вдруг просыпается такой прилив энергии и бодрости, что я не знаю, куда ее девать, кроме как срочно заняться с ней сексом, но сначала она соскребет с себя благовоние и слюни своего дружка.

Небольшое отступление на тему того, откуда и с чего вдруг я разбираюсь в красивых женских вещах и точно знаю, что понравится моей шлюхе, а что нет. Жена у меня просто с ума сходит от всякой брендовой одежды и именитых дизайнеров, вроде бы, она мечтала в юности сама что-то рисовать и хотела создать свою линию одежды, в итоге работала гримером в морге, там ее талант оказался более востребованным, но вот все эти походы по бутикам с «милый, это же сумочка от «Chanel», а моя от «Dior» как раз потеряла товарный вид»… Как-то так я и запомнил минимум пять брендов дамских сумок, приобрести которые мечтает каждая уважающая себя женщина.
А теперь вернемся к Ким. Она послушно кивает и идет в ванную, обгоняя меня на два-три шага. Ее фигурка маленькая и чуть сутулая, видно, что девушка не пылает энтузиазмом, но, главное, слушается. Не ожидая никакого подвоха, я иду следом за ней, разглядывая покрасневшие костяшки пальцев, вроде и не бил никого, а они болели, так сильно сжимал кулаки от злости, когда увидела Энглерт с педрилой. С каких пор я ревную какую-то девчонку, еще и порываюсь отмыть ее от случайной порочной связи?
Мне стоило меньше думать и больше смотреть перед собой, потому что дверь с грохотом закрывается, и я слышу сначала возню, а затем щелчок щеколды. Это еще что за фокусы такие? Не надо так, Кимберли, отмыла бы свой соблазнительный ротик и все было бы хорошо. Решаю, что она немного попутала берега и стучу кулаком в дверь, которая теперь уже не кажется мне такой хорошей и новой. Впечатление новизны создавали обои в коридоре, светлые и приятные, и вроде бы не сильно дряхлый стул. Теперь, если присмотреться, квартира кажется не просто некомфортной, но и нищенской, ясно, чего она так стелется перед мужиками. Дрянь. Ударяю еще раз, а затем пинаю дверь ногой. Выбить ее не составит труда, но хочу дать Ким шанс открыть самостоятельно.
— Я тебя предупреждал, — предупреждал же? Два раза целых постучал нормально. Затем отхожу и прицеливаюсь ступней примерно на уровень полуметра посередине створки. Удар. Дверь скрипит и шатается, с нее сыпется строительная крошка. Второй удар, и она слетает с петель практически сразу, не падая на пол, а беспомощно повисая. Я резко убираю ее в бок, пригибаясь и заходя в крошечную ванную.

Кимбели сидит под раковиной на полу и трясется от страха, мое лицо украшает безумная улыбка. Я нагибаюсь, сначала кладя руку на ее щиколотку, а затем хватая за запястье и выдергивая из укрытия так резко, что девушка ударяется головой. Черная блядская тушь размазалась по щекам, губы красные, но не от помады, а от крови, она того и гляди отдаст Богу душу с перепуга. Залезаю ладонью под клетчатую юбку девчонки, нащупывая трусы. Ее охватывает жар, и проникая пальцами между бедер, я теперь тоже чувствую озноб.
Ловко цепляюсь за резинку, оттягивая ткань вниз по ее бедрам, а затем бросаю это занятие, так и не сняв с нее белье до конца, обрекая его болтаться на коленях. Сначала я вымою ей рот.
Хватаю Энглерт за волосы, включаю кипяток и склоняю девушку над раковиной так, что пар через пару минут, когда вода достаточно пробежит, будет обжигать ее лицо и мои ладони. Затем зажимаю в руке кусок мыла, найденный на полке и воняющий чем-то… странным. Не хозяйственное, но и изысканным и душистым его назвать нельзя. Сначала нюхаю сам, затем, скривив рот, подношу его к губам Ким.
— Мой, я сказал, или тебе придется его сожрать, — тыкаю куском ей в лицо, грубо проходясь по щекам и губам. — Мой, сука! Поверь, мое терпение лучше не испытывать, — дергаюсь, ударяя ее лбом о край раковины и запихивая скользкий мыльный кусок в оскверненный рот, задевая зубы.
Отпустив волосы Ким, освободившейся рукой лезу под юбку, прижимая ее бедрами к раковине, чтобы не думала отступать, поди во влагалище педрила своим языком не успел залезть?

+1

7

Наверное, я была ненормальной. Наверное, у меня поехала крыша и, наверное, у меня не все дома. Не одно ли это тоже? Плевать, мне всё равно, какими словами описывать свою глупую, странную голову. Звук удара, скрежет, скрип дерева. Я вижу, как под ударами Джея дверь разваливается буквально на части. Первыми, конечно, сдадутся крепления, дверь слезет с петель и останется цела, но если бы мужчина достаточно этого захотел, он мог бы разнести всю её в щепки. Не знаю, почему думаю об этом...
Контрольный, самый громкий треск, и дверь отваливается куда-то в сторону, в щель пролазит Джей, и у меня сердце уходит в пятки от одного только его вида. Он очень-очень, просто дико красив в этот момент (я не могу сказать, как до сих пор способна думать о таком), и в его глазах столько злости, что он выглядит уже не просто разъяренным мужчиной, от него веет чем-то безумным. Рядом с ним, когда он был таким, было страшно даже просто стоять рядом. Я видела злого Джея всего один раз, не до такой степени злого, и даже когда злость эта была направлена не на меня, я невольно ощущала страх. Что же говорить о том, что я испытывала прямо сейчас?
Наверное, мои самые первые слова, про глупую странную голову, кажутся необоснованными, но я поясню, в чем дело. Мне невольно вспоминается моё детство, четырнадцать лет и начало апреля. Дискотека в приюте и первый раз, когда Ник пригласил меня на танец. Гарри показывает Уэйну средний палец, а я смотрю на Ника, на то, как его лицо становится злым, черты лица обостряются, и я помню это, как сейчас: я первый раз в жизни подумала о том, как это было красиво. Еще не особо отдавала отчет собственным мыслям, но уже тогда, кажется, это было во мне. Злость, ярость, ненависть - чувства, которые делают людей привлекательнее, чем они есть на самом деле, либо усиливают эту привлекательность, возводят её в абсолют. Поминаете теперь, о чем я говорю? Он меня сейчас размажет по стене, как мелкое назойливое насекомое, а я умудряюсь краем сознания любоваться им. Разве это не глупо?

Я ненавижу плакать, всегда ненавидела себя за моменты, когда не могла сдержать слез. Но сегодня мне не будет стыдно за то, что горячие слезы текут по щекам. Сегодня мне слишком страшно, сегодня - есть наконец повод плакать действительно горько.
Джей грубо вытаскивает меня из под раковины, тащит к себе, и я больно ударяюсь головой. Всё происходит очень быстро, но одновременно с этим, секунды растягиваются на минуты, и я отчетливо вижу каждое его движение, каждое изменение в его мимике. Точно так же, как и чувствую малейшие оттенки изменений своего страха и настроения.

Его ладонь уже привычным движение залезает мне под юбку, и я вся напрягаюсь, потому что поверить не могу: что, реально, сейчас? Его это правда возбуждает что ли? Сердце в груди пропускает такт, то ли от испуга, то ли черт знает еще от чего. Мужчина вдруг останавливается и хватает меня уже за волосы. Где-то на периферии сознания появляется новый страх: а вдруг ему понравится то, что сейчас происходит? Вдруг ему будет в кайф доводить меня до истерики, пугать и бить, что если такими станут наши отношения? Что же мне тогда делать?
Тычет меня лицом в раковину, сопротивляюсь, но как-то не слишком смело. Вижу, что он включил очень горячую воду, почти кипяток, и хватаюсь за его руки своими собственными, мне не разогнуть его пальцы, даже на миллиметр не сдвинуть, он намного-намного сильнее. Я не могу продолжать просто плакать, просто не могу, это никак мне не поможет.
- Джей, пожалуйста! - упираюсь изо всех сил, потому что боюсь обжечься. Может он меня послушает? Послушай меня! - Она горячая, Джей! Я не против, прекрати пожалуйста, я не против мыла, но она горячая! - молюсь, чтобы он услышал, и посмотрите, я уже и правда почти не против мыла. Лишь бы всё поскорее закончилось... Рукой задеваю рукоятку крана, кажется мужчина не против, и я делаю воду терпимой температуры.

Ничего более унизительного со мной не происходило. Нет, пихать мыло в рот - не так уж страшно, многие дети этим занимаются в детстве, по ошибке или по какому-то иному случаю, вырастают, затем живут и всё с ними нормально. Но это - совсем другой случай. Мыло касается щек и губ, залезает в рот, и глаза снова наполняются влагой. Становлюсь послушной, делаю то, что он велит, уже сама беру в руки мыло, намыливаю язык, игнорируя боль, когда он ударяет меня еще и об раковину. Завтра я буду вся в синяках, но я пока еще не могу думать о завтра. Меня выворачивает наизнанку от того, какой маленькой и грязной я себя ощущаю. Унизительно. Уговариваю себя, что это всё - не по-настоящему. Глупая, извращенная игра, которую нужно перетерпеть, и только эти мысли удерживают меня на краю бездны с названием "истерика". И всё же, это сложно пережить, всё, что было во мне от гордости, Джей вытащил и растоптал, этого больше нет. Разбитая губа щипит, сплевываю мыльную воду с кровавыми разводами, и вдруг думаю... а что, если отвлечь его?

В голове всё словно проясняется. Если отвлечь его, может это всё наконец закончится? Эта пытка, по-другому происходящее назвать сложно. Секс, пусть и грубый, явно лучше, чем мытье рта с мылом. Сердце гулко бьется в груди, я чувствую его стук в горле и висках. Джей прижимает меня сзади к раковине, рука у меня между ног, и я выгибаюсь навстречу его пальцам, так, чтобы ему было удобнее. Оттопыриваю задницу, чуть подаюсь назад и трусь о его джинсы, о ширинку. Лезет мне под юбку неспроста, ему явно нравится всё происходящее, так пусть нравится и мне? В одной руке у меня мыло, но другая всё еще свободна, и я отвожу её назад, к Джею, пальчиками забираюсь под футболку и царапаю низ живота, аккурат над джинсами. Не знаю, что и думать о своем поведении, я не верю, что происходящее сейчас со мной, может понравиться хотя бы одной, даже самой извращенной девушке. Но если представить? Если хорошенько представить и вжиться в роль?
Я больше не плачу. Дергаю головой так, чтобы откинуть волосы с лица, так, чтобы Джей мог меня видеть. Языком провожу по мылу, облизываю его, словно это вкусный, сладкий леденец на палочке, а затем сплевываю в раковину и ухмыляюсь мужчине. Страх стер все мысли из моей головы, я только слышу, как бьется сердце и чувствую, что дышу очень тяжело. Кажется, я сама от себя подобного не ожидала. Кажется, я нравлюсь себе вот такой...
Ну же, Джей, я достаточно тебя отвлекла?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2b7VV.png[/AVA]
[SGN]y o u  took it all, but I'm still breathing.
http://funkyimg.com/i/2b7VX.png
[/SGN]

+1

8

Я не хотел делать ей больно, честное слово, я просто собирался заехать за девчонкой, сказать ей о том, что мы едем в филармонию, попутно любуюсь тем, как новое кремовое платье из нежного шелка плотно облегает ее хрупкий силуэт. Иногда со мной творится какая-то ерунда, вот я спокойный, умиротворенный и полностью адекватный человек, а затем какая-то незначительная деталь, и я моментально слетаю с катушек, чувствуя, как сжатые в кулаки руки трясутся от злости. В такой момент главное никого не убить и не покалечить. Я ведь не чудовище, успокоившись, понимаю, что был не прав, и через полчаса уже извинюсь перед Кимберли за то, что сделал с ней это, но пока, пока ей лучше выполнять все приказы и как можно меньше сопротивляться, потому что от каждого протестующего движения глаза наливаются кровью, и я ищу выход агрессии.
Горячий пар наполняет ванную, девчонка почти притихла, она еще пытается оттолкнуть меня от меня, царапает ногтями кожу на тыльной стороне кисти, что-то тихо шепчет себе под нос, и я киваю, соглашаюсь на ее условия только потому, что она, наконец, решает взять чертово мыло и избавить свой рот от следов вечернего блуда.

Тоненькие всхлипы, я внимательно смотрю за тем, как белый кусок смачивается водой, как Энглерт подносит его к своему лицу и с тщательностью санитара омывает губы, язык, весь рот. Странно подумать, но наблюдая за этим, я испытываю особое садистское удовлетворение, тысячи мини оргазмов судорогой проходят вдоль позвоночника к кончикам пальцев. Чем послушнее и тише Ким, тем изощрение работает моя фантазия. Сначала я притихаю, с упоением наблюдая за светловолосой головой, склонившейся над ванной, мне хочется довести ее до исступления, заставить балансировать на грани жизни и смерти, показать, что значит настоящий страх, показать боль и жестокость, но не убить, только подвести к черте.
Помните, я говорил, что не всегда таким был? Скорее всего, это не правда, просто некоторые самые смелые фантазии должны дожидаться своего часа, мне совершенно не интересно измываться над какой попало женщиной, мне нужен определенный типаж. Маленькая, беззащитная, но в то же время достаточно смелая для того, чтобы вернуться после всего этого, Ким подходила мне идеально. В воздухе химический запах «Dove», я втягиваю его носом и кривлюсь, сам бы, наверное, не решился жевать это. Слюна, перемешавшись с кровью, стекает в сток, и я улыбаюсь. Любого нормального мужчину это бы оттолкнуло, но только не меня.
Мои руки под ее клетчатой светлой юбкой, мы в таком адовом пекле: горячий пар до сих пор не рассеялся, а злость, ненависть и страх еще больше подогревали атмосферу.
— Хорошая девочка, — ласкаю ее бедра одной рукой, второй, влажной от парилки и попавших брызг, глажу по спутавшимся волосам. Теперь, когда ее рот больше не «грязный», когда она отмыла с себя все воспоминания о том улыбчивом гондоне из машины, я снова могу считать ее своей. — И так будет каждый раз, когда ты будешь пихать свой язык туда, куда не следует, — шепчу девушке на ухо, сжимая ее шею со стороны спины и притягивая к себе.

К моему великому удивлению, она перестает сопротивляться, наоборот, расслабляется в моих руках, чуть шире расставляя ноги и теперь ее уже не назвать зажатым и напуганным зверьком. Трусики спущены до колен, я успел об этом позабыть, и вспоминаю только тогда, когда не нахожу их под юбкой. Мои пальцы уверенными движениями ищут клитор, но Энглерт уже и без этого возбуждена; раздраженно замечаю, что мне важно, чтобы в данный момент ей тоже было хорошо, иначе зачем мне девушка-полено?
Ее ягодицы теперь выделяются под плотной тканью юбки, и я, освободив руки, сдираю с девчонки тряпку, как ошалелый. Юбка не поддается, потому что застегнула на молнию, и я, окончательно психанув, просто задираю ее, притягивая Ким за бедра к себе. Мои штаны и трусы уже спущены на пол, я смакую момент, глажу ее по ягодицам, затем за волосы притягиваю к лицу и целую в мыльные покрасневшие губы. Кимберли сегодня хорошая девочка, я даже почти не злюсь на этот инцидент с ее коллегой. — Ты заслужила мое прощение, — она облизывает мыло, и я теперь это кажется сексуальным, а не мерзким. Легко вживается в роль и принимает мои правила игры, а я люблю, когда с моими интересами считаются. — Да и мыло пошло тебе на пользу, — большой и указательный пальцы обхватывают ее лицо, сжимая его.

Когда я вхожу в нее, то резко удаляюсь затылком о полочку, и та, не удержавшись на хлипких петлях, падает на нас. Банки с кремом, шампунем, гелем для умывания и прочей женской ерундой осыпают, словно град, заставляя тихо выматериться себе под нос. Мы оба тяжело дышим, на лицах блестят капельки пота, мои ладони сжимают ее бедра, но иногда соскальзывают, поэтому я подсаживаю девушку на раковину, придерживая за талию, она в свою очередь обхватывает меня ногами за торс. На запотевшем зеркале остаются мутные разводы от моих пальцев, оно тоже угрожающе ходит ходуном из стороны в сторону, намереваясь свалиться. Крошечная ванная превратилась в поле битвы двух разъяренных зверей. Губы пересохли и очень хочется пить, но еще сильнее хочется сделать Ким больно. Я с ожесточением бью ее рукой по скуле, а затем снова цепляю за волосы.
— Ты плохо стараешься, Кимберли, ты можешь лучше, — она может кричать, стонать и извиваться в моих руках, она вообще многое может, я чувствую это. — Это всего лишь игра, — снимаю через голову с нее платье (это было ебанное платье!), задерживая взгляд на небольшой груди, облаченной в светлый бюстгальтер.

Если присмотреться, то Ким очень красивая, у нее худощавое тело с россыпью веснушек, она стройная, но при этом слабая, мышцы почти не проступают, создавая образ эдакого нежного цветка. Ладони и ступни миниатюрные, улыбка очень добрая и открытая, в глазах то и дело мелькает непосредственность и любопытство, если бы этот цветок попал в руки к правильному человеку, то обязательно бы не только выжил, но и распустился, я же мог только загубить.

Еще один немаловажный момент — мы всегда предохраняемся, но сегодня не сделали этого, злость настолько вскружила голову, что я забыл о презервативе, оставшемся в бардачке. Кончив в Ким, я снова прикоснулся пальцами к ее макушке, как бы контрольный и успокаивающий жест.
— Надеюсь, ты пьешь таблетки, нам же не нужны проблемы? — Хорошо, что мы в ванной, и можно сразу смыть с себя следы спермы и этого дерьмового вечера. А дальше мы можем заказать пиццу и посмотреть фильм, любой, какой пожелает девочка.

+1

9

Он шепчет мне что-то, что, по его мнению, должно меня приободрить. Меня от его шепота выворачивает наизнанку, внутренне я всё напрягаюсь, чтобы выдержать его и то, что со мной сейчас происходит. Трудно дышать, я тяжело дышу, но влажный горячий воздух вокруг почти не удовлетворяет жажду кислорода.
Я всегда находила нечто привлекательное в разнице между мужчиной и женщиной. Что мужчина сильнее, выносливее, главнее. Что даже в моменты, когда обоим очень плохо, именно мужчина впереди, и тащит за собой женщину. В этом было что-то правильное, а еще первобытное, как мне казалось, и очень возбуждающее. Кто бы мог подумать, что мои же пристрастия мне и аукнутся? Что мужчина может быть сильным до такой степени, что способен сломать, специально или просто не рассчитав силы. В руках Джея ощущаю себя как никогда хрупкой и беззащитной, от его взгляда у меня подкашиваются ноги, и сердце бьется быстрее - эффект, вызванный отнюдь не возбуждением. Мне впервые приходит в голову мысль о том, что я сама себе больше не хозяйка, что буду делать всё, что он захочет, прямо сейчас моё тело и правда мне не принадлежит. Всё точно так, как он и сказал. Оно принадлежит ему. Я - его. Не девушка и не женщина, скорее вещь. Потому что только вещь можно сломать или починить, выкинуть за ненадобностью. Отдать кому-то другому... Слава Богу, Джейсон не любит делиться своими вещами, - такая странная мысль промелькнет в моей голове, но её тут же сотрет вездесущее чувство страха. Оно поступает так со всеми мыслями, не щадя и не задерживаясь даже на мгновение.

Всё происходит точно так, как и я планировала. Это придает мне уверенности: если достаточно захотеть, если постараться как следует, я с трудом, но могу им управлять. Не даю себе зацепиться за эту мысль как следует, чтобы не обнадеживаться лишний раз. Или он не дает мне... Я не знаю.
Движения резкие и нетерпеливые, слышу, как под его руками трещат швы на ткани, однако отмечаю этот факт как-то меланхолично и почти безразлично. Я люблю свои вещи, это платье - одно из самых любимых, но какая теперь уже разница?

Мне нечем дышать. Серьезно... Мне нечем дышать, мне кажется, что я сейчас задохнусь. Лицо Джея очень близко, его руки горячие, и дыхание тоже горячее, хотя, может, это просто обстановка вокруг накаляет его, а затем и меня. Маленькая ванная комната незаметно превращается в адское пекло, и я уже не уверена: причина тому пар от горячей воды, или наши тела? Каким-то невероятным образом я умудрилась возбудиться от всего происходящего, и когда он входит в меня, так резко и грубо, мне почти не больно. Тяжело выдыхаю, цепляясь за Джея руками и придвигаюсь к нему ближе. Поверить не могу, я что, хочу его? Так уж сильно ли мне приходится играть?
Раздается грохот где-то сверху, и несчастная полка становится жертвой номер три, в списке Джейсона Беррингтона. Не знаю почему, но мне это кажется забавным, и я запрокидываю голову, смеясь. В моей голове, в моей жизни, в моей квартире - идеальный порядок. Забавно, что от него не осталось даже следа, он просто не пережил моего Джея. Забавно, что мне это кажется забавным. Словно я - не я, словно меня подменили, потому что уже очень скоро я осознаю масштаб этих развалин, и мне станет дурно. Потом... не сейчас. Сейчас мне плевать на порядок, сердце бешено колотится в груди, его стук я слышу в висках, и теперь уже он, этот стук, а не страх как раньше, выбивает из головы всякие мысли. Легкие болят, хотя болит, вообще-то, всё тело. Очередной удар... Уже даже не знаю за что и зачем. Наверное, просто так? Плевать, да? Одним меньше, одним больше... Это похоже на поле боя, и я честно стараюсь быть соперником, а не жертвой избиения, хотя не уверена, насколько хорошо у меня это получается.
Наверное, лучше, чем я сама могла ожидать от себя? Будто бы это всегда было во мне, где-то глубоко внутри, спрятано даже от меня самой. И теперь оно у меня в крови, разливается и жжется, заставляет стонать и извиваться в его руках, не замечать, как сильно он сжимает пальцы, как на коже остаются красные пятна, которые позже превратятся в синяки. Я сама виновата, что это происходит со мной... Сама виновата, потому что веду себя так, будто всё происходящее мне и правда нравится. Стоны становятся громче, больно и хорошо одновременно, не уверена, как первое взаимосвязано со вторым. Не хочу знать, не хочу думать... - Ох, Джей... - выдыхаю чуть слышно, шепчу сквозь стоны. Больно и хорошо одновременно. Это всего лишь игра... Да, точно. Его слова прогоняют последние сомнения на счет моей адекватности. Это всего лишь игра, а игра должна приносить удовольствие.
Тянет за волосы и приходится запрокинуть голову, больно, но хорошо - уже намного сильнее и ярче. Контрольный в голову, удовольствие накрывает волной, еще мгновение, и я задохнусь, а сердце остановится. Или это только так кажется..? Стоны прекращаются, кажется, я умудрилась выцепить себе во всем происходящем оргазм.

Джей меня отпускает, спиной упираюсь стену и, если честно, не совсем понимаю, как до сих пор не утратила способность держаться на ногах. Ощущение такое, словно меня избили, а потом выебали... Интересно, почему.
Эйфория от всего происходящего покидает меня, ощущаю слабость, а еще боль во всем теле. Во рту привкус крови, губа так и не перестала кровоточить, красные следы по всему телу, скула саднит, размазавшаяся тушь, растрепанные волосы. Я - живая иллюстрация к определению "самая последняя, дешевая шлюха". Ты сделал это со мной!
- Проваливай, Джейсон, - мой голос, эта реплика, для меня самой - полная неожиданность. Я как будто забываю о том, как больно мне было, и как больно он может сделать мне опять. Просто пусть свалит уже... Что ему от меня нужно? - Я не пью таблетки, но проваливай, я не хочу тебя видеть... - прямо что-то новенькое. Я - всё еще не до конца я, но он ведь такую меня хотел, разве нет?

Не дожидаюсь реакции на свои слова, выскальзываю в щель между дверью и дверной рамой, на ходу стягиваю с себя лифчик, он белый, а кажется, что грязно-коричневый, потому что я его испачкала собой. Хочу пить и немножечко умереть. Беру с полки стакан, но в последний момент почему-то решаю, что не хочу его, швыряю в раковину с силой, которую сама от себя не ожидала, у чашки откалывается ручка. Моя любимая чашка... По-моему, это такая странная форма истерики, без слез. Включаю струю и наклоняюсь, чтобы попить, жадно глотаю холодную воду прямо из под крана.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2b7VV.png[/AVA]
[SGN]y o u  took it all, but I'm still breathing.
http://funkyimg.com/i/2b7VX.png
[/SGN]

+2

10

А чего я ждал? Что Кимберли, как ни в чем не бывало вытрет размазанную кровь с лица и пригласит меня смотреть с ней нудные сериалы, что мы в самом деле закажем пиццу с салями и, удобно расположившись перед телевизором, как это могло бы случиться у меня с Лори, начнем разговаривать за жизнь, составлять список покупок и жаловаться друг другу на нерадивых коллег и соседей-неудачников? Как бы ни так, ничего подобного, я, видимо, слишком забылся и упустил один маленький, совсем крошечный факт: Ким не вещь, у нее тоже есть свои мысли и чувства, недоступные мне, непонятные, но они есть, а с ними я сталкиваться не хотел. В наших отношениях меня волновал только вопрос подчинения, удовлетворение похоти, игра воображения, которая была интересна обеим сторонам. Я все еще не забыл, с каким остервенением она лизала мыло, как бы показывая мне, смотри, Джейсон, я еще не такое могу, ты этого хотел, этого? Да, детка, я хотел именно этого, хотел сжимать твою кожу, слушать твои оглушающие стоны и упиваться своей абсолютной и неоспоримой властью.

Когда все закончилось, то воздухе уже не казался таким горячим, что закипала кровь в жилах, адреналин больше не кружил голову, уступая место ровному размеренному дыханию и спокойствию. Я неожиданно четко осознавал все масштабы разрушения: хлипка покосившаяся дверь висит на петлях, по полу разбросаны тюбики и баночки, из одного на кафель расползлась отвратительная белая лужа, кажется, это какой-то дорогой крем, который я дарил Кимберли месяц назад, угрохал несколько сотен долларов, чтобы это светлая жижа растекалась у нас под ногами, тьфу, столько шуму наделал практически из ничего.
Снова поднимаю глаза на Энглерт, в этот раз как будто бы даже с сожалением о содеянном, потому что какой бы девушка ни была мелочной и продажной, она живая, горячая и теплая, она плакала, и навряд ли ее слезы были игрой. А может, все-таки дешевый спектакль одного актера? Пока я не могу ей доверять, мы же совсем не знакомы, я знаю, как выглядит ее интимная стрижка, но совсем ничего не знаю о ее вкусах и предпочтениях, банально никогда не задумывался над тем, сколько ложек сахара она кладет в кофе.
Кимберли прогоняет меня, ее голос звучит резко, сипло и с надрывом, маленькое тело трясется, лицо покраснело и выглядит болезненным, и теперь мне на самом деле становится стыдно за то, что я такое чудовище, ведь могло бы все закончится хорошо, почему я такой? Сделал бы вид, что не заметил этого парня в машине, тыкающего нос в ее щеку, в конце концов я и сам не храню верность, и не собираюсь ее хранить только одной женщине. Мне хочется иметь возможность сравнивать и выбирать, получать от каждой то, что мне нужно.
От Мэлори заботу и успокоение, от Лины душевную теплоту, от Кимберли острые ощущения. С ней как на башне свободного падения, сначала настороженно чего-то ждешь, думаешь, гадаешь, а потом неожиданно летишь в бездну, кричишь в полный голос и разводишь руки в стороны, а затем еще несколько минут пялишься в стену и анализируешь все, что случилось. Сейчас как раз анализировал, размышлял, уйти просто так, сделав вид, что ничего не было, или извиниться, чтобы не быть безжалостным монстром?
— Смотри, без глупостей, — еще раз надавливаю на то, что дети мне не нужны, пусть делает, что хочет, но выскребает из себя мои сперматозоиды, иначе выскребать будут уже в больнице и не так любезно, как ей бы хотелось.
Энглерт уходит за дверь, я вяло пинаю баночку, и та катится под ванную, сам же включаю теплый душ, вставая под струи. Надо смыть с себя пот, кровь, следы секса и запах блондинки, если вернусь домой в таком виде, жена явно что-нибудь заподозрит. Когда уже чистый и полностью успокоившийся, натягиваю на себя вещи, слышу, как в куртке, брошенной в коридоре, тихо звонит мой телефон. Я обычно не заморачиваюсь над тем, на кого какую мелодию ставить, но на Лори поставил отдельную, чтобы всегда быть на чеку. Плановые встречи с любовницами знаменуются отключением мобильного, и я собирался это сделать как раз перед тем, как выйти из тачки и встретить Ким, но мы помним, что все пошло через задницу.

— Да, любимая, — мой голос и выражение лица меняются моментально, как только телефон прижимается к уху. — Я еще работаю, — стараюсь говорить правдоподобно, придавая голосу вымученность и усталость, этот трюк отработан годами, так что выходит очень достоверно. Мне не совестно перед женой за то, что я каждый божий день вешаю ей на уши первоклассную лапшу. Кому было бы лучше, если бы она узнала, чем и с кем я сейчас занимался на самом деле? Так что все это ради ее же блага, ради наших детей, которые должны расти в атмосфере гармонии и родительского взаимопонимания. — Поцелуй ее от меня, — дочь я сегодня увижу только спящей, но что поделать… — Приеду через час, — Лори тихо шепчет в трубку, кажется, она сегодня совсем устала с домашними делами, и я подумываю о том, чтобы нанять прислугу. — Я тебя тоже.

На кухне уже не шумит вода, вообще стоит какая-то странная и стерильная тишина. Натянув до конца штаны и застегнув ширинку, я приоткрываю дверь и нахожу Кимберли около раковины. Она стоит, молчит, но, уверен, заметила меня боковым зрением, просто не повернула головы.
— Я пошел. Твои шмотки, — киваю на входную дверь, напоминая, что в машине остались платье и серьги, которые она может забрать, если хочет, — тебе нужны? Если да, то забирай, — не буду же я туда-сюда мотаться по лестнице, нечай не курьер.
— Симпатичная морадашка, — усмехаюсь, подходя к девушке, обнаженной по пояс и поворачивая ее лицо на себя.

0

11

And maybe we got lost in translation,
Maybe I asked for too much.
But maybe this thing was a masterpiece
Till you tore it all up.
Running scared, I was there, I remember it all too well.
---------------------------------

Пью, но не могу напиться. Ледяная вода течет по подбородку, стекает по шее, ниже, на грудь, капает на пол и на кремовую столешницу. Я замерзаю практически моментально, горло болит, хочется кашлять, и внутренности как будто собрались покрыться изморозью. Пью и пью, до тошноты, глотаю воду уже почти через силу, мне необходимо что-нибудь почувствовать, заполнить хотя бы водой и холодом зияющую воронку, образовавшуюся в груди. Я пустая, во мне ничего нет, ничего не осталось...
Нахожу в себе силы выключить воду уже тогда, когда вода со столешницы капает на пол, и когда меня вот-вот стошнит. Но разогнуться всё еще не могу, пустым взглядом сверлю раковину и сероватый краник. Как будто мне пробили позвоночник, вот как я себя чувствую. Не могу, или не хочу шевелиться, до боли в пальцах сжимаю край столешницы. Хочется плакать, но слез нет. Ощущаю только, как щиплет где-то в горле. Почему всё так? Почему вот это - моя жизнь?

Слышу, как ванной шумит вода, Джей принимает душ, потому что нужно выглядеть прилично, когда вернется домой: его ждет любящая жена. Голова трещит от мыслей, грудь разрывает от невозможной гаммы чувств. Мне жаль себя... Я не должна была оказываться в подобном дерьме, но у меня как будто не было другого шанса. Меня лишили его еще очень давно, в детстве, и все мои усилия, как бы я не старалась - напрасны. Я чувствую себя грязной, жалкой, дешевой. Продажной. Я - шлюха в руках мужчины, которому абсолютно на меня плевать. Сейчас он смоет с себя мой запах, оденется, а когда выйдет за дверь, тут же забудет обо мне. Ровно до того момента, когда он не решит в очередной раз как-то разнообразно и весело выгулять свой хуй. И я просто не могу понять, как я позволила себе скатиться в эту пропасть, выхода из которой попросту не вижу. Кто-то бы сказал, что это просто. Прогнать его раз и навсегда, пойти в полицию, заявить, например, о побоях. И правда легко, но я почему-то не могу это сделать. Почему-то.
Потому что не могу ничего добиться в одиночку. Потому что мне нужны его подачки, подарки, его внимание, потому что так я чувствую себя живой, более уверенной, красивой, в конце концов. Я чувствую себя причастной к той жизни, о которой мечтала всю жизнь, и до которой мне попросту не дотянуться без него. Я пыталась, честное слово, пыталась, но... То, что со мной происходит сейчас - отвратительная цена за то, какой я могла быть теперь на людях.

Шум воды прекращается, затем почти сразу звонит телефон Джея. Поворачиваю голову в сторону двери, мне страшно хочется сорваться с места, схватить трубку прежде, чем это успеет сделать мужчина. Я бы стонала в трубку, называла его любимым, а затем сбросила бы звонок, как если бы мы совершенно случайно нажали кнопку вызова, а затем так же случайно нажали отбой. При мысли об этом, губы невольно растягиваются в улыбке, дыра внутри меня на несколько секунд замирает, перестает пульсировать, а затем начинает разрастаться с удвоенной скоростью.
Как же я себя ненавижу... Во мне не осталось ничего, кроме зависти. Она преследует меня всю жизнь, от неё никуда не деться, не скрыться. Голос Джея изменяется, когда он разговаривает с женой. Я первый раз слышу его таким, и мне приходится крепче вцепиться в столешницу, потому что стоять вдруг становится совсем сложно.
Это такой огромный контраст. Закрываю глаза, умоляя собственное тело: дай мне выплакаться. Хотя бы слезинку, я не могу больше держать это в себе, слишком больно, слишком много. Снова словно задыхаюсь, но ни слезинки выдавить из себя не могу.
Его голос теплый, пропитан заботой. Мои глаза закрыты, и меня словно раскачивает на невидимых волнах. Зависть - моё второе имя, им пропитана каждая клеточка тела, каждый волосок, я выдыхаю её, я ею пахну, нет, воняю. Почему у некоторых может быть всё, а другие довольствуются черти чем? Джея словно подменили, разве это тот самый человек, который был со мной так груб, и чьи следы я теперь буду носить на своем теле? Интересно, какая она, эта его жена... Живет в красивом доме, с красивым мужем, родила ему красивых ребятишек. У неё всё есть, её любят, о ней заботятся. Картина в моей голове такая яркая и отчетливая, словно я держу перед глазами фотографию. Джей и его семья...
Хотела бы я оказаться на месте его жены? О, я бы всё за это отдала... Плевать на измены, это совсем не важно. Заботу и любовь невозможно подделать голосом, не так профессионально...

Отворачиваю голову обратно к стене, потому что слышу, как Джей идет на кухню. Что здесь делает? Ему нужны еще какие-то мои услуги? Шумно сглатываю, кожа покрывается мурашками, когда он подходит ближе. Ничего не чувствую. Пальцы касаются моего лица, поворачиваюсь к нему всем телом, смотрю снизу вверх, он усмехается. Ничего не чувствую. Действительно так хочу оказаться на месте его жены, но не ради Джея, ради самой жизни. Когда возбуждение пропадает, я, по-правде говоря, совсем ничего не чувствую. Только то, что этот чужой, властный человек, ломает меня и мою упорядоченную жизнь, оставляет после себя хаос и беспорядок.
- Я тебя ненавижу, - произношу спокойно, и волнуют меня сейчас, кажется, только две вещи: я хочу что-то почувствовать, и как там мои вещи? Всё совсем плохо?
Следующие мои действия - совсем не то, что я могла бы от себя ожидать. Они противоречат моим словам, потому что я делаю шаг вперед, тянусь к Джею, обвивая его шею руками, целую, как в последний раз, впиваясь в его губы своими. Хочу почувствовать что-то, черт возьми. Хоть что-нибудь, кроме затягивающегося узла чуть ниже пупка: мы не одеты, я прижимаюсь к нему, он красивый, и под пальцами я чувствую сильные мышцы - это всё. Легкое возбуждение, на его месте мог оказаться кто угодно. Я пустая, и он ничего не может мне дать. Даже если оттолкнет и состроит брезгливую мину - я не расстроюсь. Какая разница? Он меня не любит, никогда меня не полюбит, и я отвечаю ему стопроцентной взаимностью.

Отстраняюсь, тяжело выдыхая. Куда-то девается любопытство, мне не интересно, как Джей отреагирует на мои действия. Что он там говорил? Какие-то вещи? Мне самой от себя противно, но... - Дай ключи? - пожимаю плечами, потому что сейчас сниму с себя платье, накину пальто прямо на голое тело, всуну ноги в туфли. Дойду до машины, прямо в таком виде, чуть стыдливо пряча лицо: в темноте ничего не видно, но мало ли? Заберу коробку с платьем, найду рядом коробочку с украшением, но даже не взгляну на содержимое. Коробки отправятся в шкаф, дожидаться момента, когда я смогу смириться с тем, чем являюсь.
На входе отдаю Джею ключи, а затем жду, когда он уйдет. Если бы можно было ножом стесать с себя грязную, мерзкую кожу, я бы сделала это. Всё, что угодно, лишь бы не находиться больше в этом теле...

---------------------------------
I am a  c r u m p l e d  up piece of paper lying here,
Cause I remember it all, all, all too well.
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2b7VV.png[/AVA]
[SGN]y o u  took it all, but I'm still breathing.
http://funkyimg.com/i/2b7VX.png
[/SGN]

0

12

Ой, я вас умоляю, вы только посмотрите, невероятно талантливая и подающая надежды выбиться в люди шлюха Кимберли Энглерт меня ненавидит! Она говорит об этом так спокойно, гордо задрав нос и упиваясь словами, сотрясающими воздух, что мне становиться смешно. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее равнодушно, будто бы передо мной не девушка, а просто силуэт, назойливая жужжащая мушка. Ненавидишь? И что дальше, родная? Я должен как-то особо щепетильно воспринять эту информацию, расстроиться, заплакать и убежать? Наверное, будь я кисейной барышней, то обязательно бы закатил глаза и прицокнул языком, но я продолжаю самодовольно ухмыляться чему-то неизвестному. Стоит ли говорить, что чувства и переживания Ким на данном этапе наших отношений меня не колышут от слова «совсем», без меня она меня может даже бить, что говорить о вшивенькой ненависти? Я не был столь наивен, чтобы считать, что все выебанные шалавы, повстречавшиеся на пути и ублажившие мой член, были от меня без ума, и уж тем более мне феерически похуй, что они там обо мне думали, лишь бы следили за своей промежностью и не цепляли всякую заразу.
Если минут десять назад, смывая с себя следы животного секса, я думал извинится перед девушкой за то, что возможно, совсем чуть-чуть перегнул палку и был с ней непозволительно груб, то теперь мне становится как-то все равно, она уже не питает светлых иллюзий на счет моего к ней отношения, а и тем более не жду взглядов влюбленной девочки, так что мы, вроде как, в расчёте, всех все устраивает.
— Я думаю, ты понимаешь, что мне похуй? — Тянусь в карман за ключами от машины, когда девчонка подходит ко мне, задирает голову и встает на носочки. Ее холодные и мокрые губы припадают к моим, я несколько удивлен от такого широкого жеста со стороны ненавидящей меня Энглерт, но приобнимаю ее за острые выступающие плечи, отвечая на спонтанный порыв меня засосать.
Язык как-то без энтузиазма ворочается у нее во рту, видно, что нам обоим этот «дежурный» поцелуй не в радость. Так и зачем тогда вообще было его затевать? После Ким на губах мокро, вкус крови, который, как ни отмывай, не сотрешь так быстро, теперь кажется мне омерзительным. Ссадина на лице девушки снова кровоточит, и я вытираю после нее рот, как после чего-то грязного и омерзительного, мне ее теперь не хочется, в штанах ничего не шевелится, мыслями я уже сел в свой седан и укатился далеко-далеко, в уютных тихий дом, где меня ждет остывший, но вкусный ужин и Лори.
— На сегодня хватит, — металлический лязг слова о слово, я выворачиваю карман, находя в нем ключ от машины и отдавая его Ким, а сам присаживаюсь на стул в кухне и закрываю глаза, прижимаясь затылком к стене.
По правде говоря, сначала думаю, что она сейчас разыграет спектакль обиженной и оскорбленной барышни, начнет кидать в меня вещами и вопить, что подачки ей не нужны, так сделала бы практически любая, но любая бы за просто так и не стала терпеть мои извращения. Энглерт не растеряла крупицы здравого разума и от вещей не отказалась, тем лучше, не придется прятать их в багажнике и бардачке, чтобы не увидела жена, потому что фигура у них с Кимберли совсем разная, если серьги еще можно протолкнуть под видом спонтанного широкого жеста, то с платьем была бы накладка, ибо даже у моих сводных сестер более высокий рост и фигуристое телосложение.
Прогоняю в памяти все, что случилось в ванной: как мои пальцы скользили по молочной коже, оставляя красные следы, как руки путались в мокрых светлых волосах, цепляясь за них так сильно, что я с трудом преодолевал зудящее желание вырвать их с корнем, как горячий пар так сильно дурманил голову, что казалось, что вот-вот не хватит кислорода и мы оба просто задохнемся, — и знаете, что, я ни о чем не жалел, ни о едином мгновении. Давно не ощущал себя таким обновленным и отдохнувшим, как после хорошей тренировки и сауны, следующей за ней, и если секс можно прировнять к занятию спортом, то вот убогую квартирку Ким к первоклассной парилке, в которой пахнет свежим деревом, вряд ли.

Девушка возвращается, удерживая коробку подмышкой и отдает мне ключи, зуб даю, только я переступлю порог, она примется шуршать обёрткой и натягивать на себя обновку, бабы… Забираю связку так, чтобы мои пальцы не касались ее руки, не потому что мне противно, а просто не хочу больше трогать сегодня женское (да и вообще, человеческое, уточню на всякий случай) тело, не хочу прикасаться ни к жене, ни к Лине, ни к левой проститутке, ни к Ким, иногда все эти женщины забирали слишком много моего личного пространства.
Волосы уже подсохли, и я смотрю на себя в зеркало в коридоре, которое мы только чудом не сбили и не уронили, когда поднимались в квартиру пару часов назад. На щеке какие-то царапины, видимо, или ударился в общем запале, или Ким поцарапала во время траха, вид немного потрепанный, но в общем и целом вполне приличный. Хочется верить, что Лори не захочет ужинать на кухне вдвоем и не будет рассматривать и разнюхивать меня как лабораторную крысу.
— Ладно, пока, — открываю замки и покидаю ее апартаменты, не оглядываясь спускаюсь пешком по лестнице и выхожу из подъезда, закуривая. Не сказал бы, что моя привычка курить жутко пагубная, но каждые два часа стабильно никотин заполняет легкие, успокаивая нервную систему и занимая руки. Не спешу уезжать, стою около седана и смакую затяжки, глядя в окна Ким. Я помню этаж и сторону, на которую выходит кухня, свет там горит еще минуты две, как раз, когда сигарета тлеет уже наполовину, а затем гаснет. Телефон больше не надрывается и не звонит, у Беррингтон нет привычки спрашивать о моем местонахождении каждые пять минут, а может, стоило бы?
Докурив, я бросаю окурок на землю и притаптываю его подошвой, а затем залезаю в тачку и жму на газ, убираюсь из этого района быстро и стремительно, оставляя позади мозаику воспоминаний и маленькую девочку в подсохших на щеках слезах, которая сейчас, наверное, достала красивое платье, разложила его на кровати, рухнула сверху и горько разрыдалась, жаль, что мне в любом случае насрать.

+1

13

Но это даже хорошо, что я ничего не чувствую. Влюбись я в Джейсона, я бы совершила огромную ошибку, потому что я не знаю, как влюбленная девушка может перенести столько равнодушия во взгляде человека, который, вроде бы, вот он, рядом, протяни руку и возьми. А на самом деле, всё оказывается гораздо сложнее и запутаннее...
Мне этого, наверное, никогда не понять. Что он увидел во мне, что его привлекло. Я помню, как сильно я была удивлена, увидев рядом с собой такого красивого мужчину, он сложно сошел с обложки журнала, и стоял, облокотившись на барную стойку, смотрел на меня так заинтересованно, уголок рта приподнят в ухмылке. Помню это так отчетливо, словно случилось со мной только вчера.
Тем более мне никогда не понять, почему он решил взять у меня номер. Я не эксперт в знакомствах, в ухаживаниях, даже не эксперт в отношениях, и уж тем более совсем не шарю к клубной тематике. Но даже я понимаю, что такие... стремительные знакомства, заканчиваются сразу же после момента апогея. После секса в кабинке туалета, я имею ввиду. Люди ищут быстрого удовольствия, разогнать кровь, отвлечься, а затем забыть. После такого не просят номер телефона. И всё же...
Я не сильно изменилась с того времени, но изменения были. Я чувствовала себя менее уверенной в себе. Сами посудите, девчонка, которая ничего в своей жизни не видела, кроме приюта. Только выпала, что называется, из гнезда, всю свою более-менее сознательную жизнь я любила только Ника, не обращая внимание ни на кого, и глубоко убежденная в том, что и на меня не обращают внимание тоже. Ник говорил, что я красивая, даже говорил, что я одна из самых красивых девушек в приюте, но я оставалась к его словам практически равнодушна. Конечно, он ведь любит меня. Любимый человек - он всегда очень красивый, как может быть по-другому?
Мне удавалось игнорировать факт собственной привлекательности двадцать два года или около того, затем до меня, вроде как, начало доходить. Может, во мне и правда что-то такое было? Со мной же знакомились. Теперь, когда рядом не было Ника, когда никто не держал в объятиях, в людном месте, на меня начали обращать внимание. Или просто я начала это наконец замечать.
С Джеем... Я будто прозрела. Разве запал бы он на какую-то дурнушку? Всматривалась в собственное отражение в зеркале, разглядывала дорогое платье, подчеркивающее каждый изгиб тела. Соблазнительная, привлекательная, красивая - слова, которые крутились у меня на языке. Так бывает. Это прозвучит глупо, но Джейсон словно затянул меня в воронку своей привлекательности, я никуда не могла деться, не могла сбежать, но цена за это была восхитительной - я преображалась рядом с ним.

Та самая причина, по которой я не прогоняю его насовсем. Не говорю, что больше не хочу никогда его видеть, что он может не звонить, я не возьму трубку. Даже платье с украшением принимаю, весьма меркантильно думая о том, что должна же хоть какую-то выгоду вынести из всей этой ситуации, да? Получить по морде, остаться среди развалин, которые еще час назад могли называться квартирой, и не получить ничего взамен... как-то совсем грустно. Другое дело, что цена, по-моему мнению несоизмерима. Другое дело, что в моей голове только цифры, грязные подсчеты, я снова думаю о том, что практически занимаюсь проституцией. Да, с одним единственным человеком, да, не за деньги, но какая разница?

Мысль меня добивает. Закрываю за Джейсоном дверь, затем оседаю прямо на пол, отпихиваю коробку с одеждой брезгливо, словно там не дорогущие тряпки, о которых я мечтала всю жизнь, а клубки ядовитых змей. Чувствую себя несчастной и одинокой, ненавижу себя. Какая разница, что как я выгляжу, если внутри абсолютно ничего нет, а если и есть, то только что-то гнилое и грязное? У меня всегда были проблемы с самооценкой, возможно, я сгущала краски, возможно просто устала, но разве можно чувствовать себя настолько отвратительно просто от усталости?

Наконец-то находятся слезы, зажимаю рот ладонью, давлюсь всхлипами, и плачу так горько, как никогда в жизни, кажется не плакала. Будь я чуть смелее, обязательно пошла бы на кухню и провела лезвием по запястью. Невыносимо. Будто две сущности во мне ведут борьбу, одна цепляется за всё красивое, за обертку, а второй просто хочется найти то забытое ощущение покоя, умиротворения и счастья. Я знаю точно, что не найду этого в тряпках, но первая "я" с этим не соглашается.
Это так омерзительно - то, что происходит со мной. Я пытаюсь найти в себе хоть одну теплую мысль, хоть одно светлое чувство, но кругом только пустота и грязь. Неожиданно в своих мыслях натыкаюсь на Ника, и вдруг резко перестаю плакать. Может вот оно... мой шанс что-то почувствовать? Я вела с ним себя, как последняя свинья в последнее время, не видела его уже чуть больше года, упорно выкидывала из головы все мысли о нём. Не вспоминала, или старалась не вспоминать. А теперь не могу перестать думать о нем... Вдруг ощущаю острую необходимость увидеть его, хотя бы одним глазком, обмолвиться парой фраз, пусть они даже ничего не будут значить. Еще хоть раз, хотя бы на мгновение, ощутить трепет в груди, и тепло, потому что это именно то, что он давал мне. Трепет, тепло, любовь. Рядом с ним я ощущала себя, как дома, хотя никогда не знала, какого это, а с ним - узнала. И как только меня угораздило... Не видеться целый год с человеком, который половину жизни был для меня абсолютно всем. Какого это..?

Я поднимусь и отправляюсь в ванну. Не без брезгливости залезу в душ, стараясь не смотреть под ноги, не видеть этого хаоса, он сейчас олицетворяет то, что творится у меня в жизни и в голове. Сегодня ночью я не буду спать, буду драить, чистить, мыть, стирать. Всё утро проведу перед зеркалом, тщательно замазывая следы побоев, чтобы ни дай Бог никто не увидел и не догадался. Но прямо сейчас мне совсем не до этого, хочу увидеть моего Брюса хотя бы издалека. Не планирую встречаться с ним, поэтому совсем не думаю о внешнем виде. Никакой косметики, джинсы, футболка, куртка, мокрые волосы, не высушила их даже полотенцем. Всё потом... Я теперь знаю, что мне нужно делать.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[STA]nobody's home[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2b7VV.png[/AVA]
[SGN]y o u  took it all, but I'm still breathing.
http://funkyimg.com/i/2b7VX.png
[/SGN]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » моя нежная дрянь.