Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Он знал, что она придет. Она знала, что он ждет


Он знал, что она придет. Она знала, что он ждет

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники:Kirill Lazarev (Рэнделл Брукер) & Sheyena Montanelli (Тана Роквуд\Танаэль)
Место:где-то в мире
Время:бесконечно
Погодные условия:как того захотят герои
О флештайме:вечная война сил Добра и Зла.
http://i65.tinypic.com/259zb74.png

Он и Она

http://funkyimg.com/i/2aY5q.jpg
Рэнделл Брукер

http://funkyimg.com/i/2aY5p.jpg
Тана Роквуд

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-04-26 00:03:13)

0

2

Чувство власти пьянило и потому представляло опасность. Он в очередной раз напомнил себе об осторожности.
Преподобный Рэнделл Брукер, используя дармовую силу тех из людей, которые быстрее и проще всего поддались его влиянию, перенес в часовню еще одно тело принесенного в жертву и выпитого до дна мужчины – он даже не запомнил его имени, да и зачем ему имя еще одного смертного? Тело оставили на полу и ушли по одному его мысленному приказу, а Рэнделл тем временем отодвинул в сторону истертый ковер и откинул крышку просторного люка. Места еще хватит на несколько тел, но, кажется, ему пора подыскивать другое место. Дом Уэйтов, стоящий на отшибе, прекрасно подойдет, когда он избавится от жильцов, чтобы никто не беспокоил мертвых. С другой стороны, кому, как не ему знать, что беспокоить здесь уже нечего – одна лишь пустая оболочка, из которой душу выели, как яйцо из скорлупы. Он выскреб все, каждую каплю, как бы эта душа ни цеплялась за свое тело, и теперь в сущности беречь здесь было нечего. Закатав рукава, преподобный спихнул тело вниз. С мягким и тихим звуком оно ударилось об остальные, начинающие истлевать. Запаха почти не было, а что было, смешивалось с ладаном, переплетаясь в совершенно невообразимый аромат, круживший ему голову, хотя, казалось бы, Рэнделл никогда не любил окружать себя мертвыми телами. Бросив следом ключи от машины, которые его нерасторопные слуги едва не оставили лежать между скамеек в церкви, Рэнделл захлопнул крышку и снова накрыл ее ковром. Маскировка нехитрая, но по сути всерьез прятать тела здесь не было нужды. Только чтобы не бросалось ничего в глаза туристам, приехавшим походить по лесам и залезть на полуразвалившуюся обзорную вышку. Рэнделл расправил рукава, прикоснулся пальцами к колоратке и вышел из часовни, не забыв закрыть ее на ключ: лучше, если любопытные не будут лишний раз соваться туда, куда их соваться не просят.
Заходящее солнце все еще светило ярко, и преподобный зажмурился, на несколько секунд совершенно по-человечески прикрыв лицо от солнца ладонью. В тени его руки в бледно-голубых глазах мигнул и погас красный отсвет: порой адское пламя рвалось на свободу, и даже герцогу Хауресу не всегда удавалось его сдержать.
Городок, затерянный в горах, как нельзя лучше подходил для выполнения его честолюбивого плана. С каждой новой жертвой он становился сильнее, возвращая утраченное в долгой борьбе за один из девяти малых тронов Ада могущество. Его руки загорели под ярким летним солнцем, потому что он очень много находился на воздухе, наслаждаясь земным воздухом, сменой дня и ночи, ветром и запахами леса и человеческого жилья. Теперь все было по-другому на земле, но ему нравилось. Человечество всегда придумывало что-нибудь интересное, а демон всегда отличался своей любознательностью.
– Благословите, святой отец.
Перед ним склонилась Норма, дочь владельца местной гостиницы – прелестное, юное, пышущее свежестью дитя. Мила, кротка, невинна и так хороша, что возбуждала в демоне крайнюю степень желания. Он уже подумывал о том, чтобы сделать юную прелестницу своей жрицей. Как бы она была хороша, когда, лишившись девства и вкусив его кровь, вонзала бы ритуальный клинок в сердце жертвы с его именем на губах. Она была бы хороша для того, чтобы начать с нее образование культа, да и негоже ему, герцогу Ада, размахивать ритуальным клинком самостоятельно. Здесь, в Мэйпл Крике, все чтили его и обожали (преподобный даже видел во многих домах свои фотографии, вставленные в рамки), но Норма была его любимицей, как самая преданная и восторженная. Хаурес, бросив короткий насмешливый взгляд в сторону церкви, оскверненной им и ставшей его пристанищем, перекрестил деву. Он не испытывал никаких затруднений от этого жеста, и сутана, близость храма и слетающие с его губ слова молитв нисколько не мешали ему. С чего бы им мешать? Он верил в Господа, бывшего ему не меньшим отцом, чем всем этим людям, и по-своему любил Его. На свете достаточно священников, которые гораздо хуже него, но почему-то пол храмов не проламывается под ними – ничего не случилось и с ним. Право слово, вот если бы перед ним встал настоящий верующий, знающий пожилого мужчину в сутане как врага, было бы гораздо труднее. Но демон, назвавшийся Рэнделлом Брукером, не встретил на своем пути настоящих святых, а остальных обмануть для него не составляло никакого труда.
Опираясь на трость, демон отправился на ежедневную прогулку, чтобы проверить, как поживает его «паства» – они как раз должны были отойти от звона колокола и снова вернуться к своим делам, не заметив, как он и его безвольные марионетки переносят тело. Обычно он убивал по ночам, но строптивый человек вынудил Хауреса принять жесткие меры как можно скорее. Потеряв свою прелестную жену, мужчина стал похож на бешеную собаку, и от него нужно было избавиться – так не пропадать же силе? Хаурес был бережливым демоном.
Жаль, что скоро это место придется покинуть: рано или поздно та же полиция в городах, из которых приезжали туристы, заподозрит неладное и начнет серьезное расследование. Но преподобный полагал, что еще немного времени у него есть.
[NIC]Randall Brooker[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2aYze.png[/AVA][STA]Where will you be when the dark is rising?[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/27Ydm.gif          http://funkyimg.com/i/27Ydq.gif[/SGN]

Отредактировано Kirill Lazarev (2016-04-20 22:12:39)

+1

3

Тонкая рука вспорхнула над гладью озерного зеркала, каясь кончиками пальцев взволновавшейся воды. Тяжелые капли упали на поверхность, разнося круги к стенкам огромной чащи. Картины сменялись одна за другой, словно человеческий мир проживает века на огромной скорости. Сменяются поколения, рождаются и умирают, смеются и теряют слезы, поднимаются и падают. Танаэль остановила бег земной жизни, прижав ладонь к мелькнувшему лицу человека. Но увы, его касаться нельзя даже во времени. Он все чувствует, он знает, что за ним наблюдает Она, что он переступает черту, и нарушится баланс сил, покачнутся чаши весов мироздания, накрывая человечество хаосом.
- Тебе пора, - тихий голос раздался у нее за спиной, заставляя серафима склонить голову перед говорившим. – Он стал слишком сильным. Уповать на разум, окруженный созиданием безнаказанности, что тот остановит Его, нельзя.
- Почему мы так долго ждали? Мы давали демонам набираться сил, смотрели на все происходящее, едва не с улыбкой. Что мы можем сейчас, когда он стал сильным, когда в нем тысячи душ, томимые его огненной плотью, стенают. И мы слышим их. Только ему это песнь торжества, триумфа, а нам стон медленной гибели?
- Не тебе Танаэль решать, когда приходит время. Ты все знаешь, что нужно сделать, чтобы снять с него силу. Сразу не получится. Его душа разделена, но каждая часть сильна. Ты должна отправиться в тот городок, где он обосновался. Занавес начал рваться, и он это понимает. Нельзя дать ему скрыться. Иначе мы вновь его потеряем, пока демон не осквернит землю мертвым телом. Но до этого не построит свою церковь, в которой будет копиться энергия, помогающая ему в темных деяниях.
- Учитель, - Танаэль оторвалась взором от водной глади, в которой смотрела на священника, который совершал утреннюю службу в воскресный день, причащая прихожан. Над каждым загорался тонкий огонек, едва их головы в священном действе касалась ладонь демона, связывая человеческую душу с темным началом пастыря. – Я не уверена, что могу справиться.
- Не думай как человек. Отринь сомнения, - прохладные пальцы коснулись ее подбородка, приподнимая прекрасный лик ангела, - ты готова. Михаил проводит тебя.

Ее ноги коснулись вершины самой высокой горы, покрытой снегом, блестевшем на солнце, словно недавно пролился алмазный дождь. В деревушке, куда направлялась Тана, люди почувствовали волну добра, которое буквально ворвалось в них, теплом нагревая застывшую кровь, прогоняя равнодушие, а маленькая девочка, что качалась на качелях, заметила как там, далеко, небо пронзили тысячи лучей. Серафим подняла вокруг себя небольшой буран, закутываясь снегом в плотный кокон. На ногах, из снежинок сплелись высокие белые сапоги, на плечах появилась теплая кофта, которая переходила ниже в длинную юбку, волосы аккуратно сплелись на затылке в красивую косу, оставляя остальные лежать на плечах. В руках появилась сумка, содержимым которой были документы на имя Таны Роквуд, специалиста по делам несовершеннолетних, сотрудника опекунского совета, ключи от машины и маленькой квартирки в доме на окраине городка, телефон и папка с документами сирот, которых хотели усыновить. За подкладкой лежала маленькая библия, та самая, первая, сильнейший артефакт, которая позволит серафиму противостоять демону, окруженному своими прислужниками и верующими, готовыми на все ради преподобного отца Рэнделла Брукера.
Танаэль почувствовала легкое чувство голода. Не возможно жить среди людей и быть полностью абстрагированным от тех чувств, которыми живет человечество. Спускаясь в мир земной, принимаешь часть людского на себя, иначе не сможешь существовать. Это понимал и Демон. Целью Танаэль была его демоническая сущность, чтобы в ослабленном теле, оставались человеческие пороки, сдерживаемые силой. Но лишить пастыря части дара, и он станет уязвим.
Улица была полна людей, которые готовились к вечерней службе. Закрывали магазины, чтобы отправиться в церковь, в школе прозвенел звонок, и дети гурьбой высыпались на улицу. Машины останавливались там, где людей настигает время службы. Тана вышла на торговую улочку, как почувствовала Его присутствие.
[NIC]Tana Rockwood[/NIC]
[AVA]http://www.tvequals.com/wp-content/uploads/2015/07/NUP_167368_0236.jpg[/AVA]
[STA]Кинжал у его шеи[/STA]
[SGN]Ты не умрёшь... Ты — ангел... а ангелы не умирают.[/SGN]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-04-28 21:54:32)

+2

4

Трость, на которую он опирался, была лишь частью образа, прекрасно дополнявшей его солидную внешность, располагающее к себе лицо и мягкий обычно голос. Рэндалл не любил криков и предпочитал говорить спокойно, не повышая голоса и не привлекая к себе неправильного внимания. Он и так мог заставить людей себя слушать, и его голос, негромкий, но властный, заставлял смертных обращать к нему свои взгляды и внимательно слушать каждое слово, срывавшееся с его губ. К тому же трость была неплохим оружием для того, кто в сущности в настоящем оружии и не нуждается – не считать же таковым ритуальный кинжал? Когда-то он был ангелом и еще не все забыл из того, что умел, и потому в его руках даже трость становилась больше, чем просто палкой.
Они любили его, и нельзя было сказать, чтобы демон не любил их. Жители Мейпл Крик были дорогими ему подопечными, холеными домашними животными – но уж точно не скотом, годным лишь на убой. Скорее в его отношении к ним было что-то от отношения коннозаводчика к своим лошадкам. Он знал каждого из своих подопечных по имени, чувствовал их мысли и чаяния, был прекрасно осведомлен о самых жгучих и тайных желаниях каждого. И он выращивал их с любовью. С любовью и клал на жертвенный алтарь, пронзая горячую плоть кинжалом. Такова была его любовь, и не его вина в том, что эта любовь была такой. Он был всего лишь падшим ангелом, одним из многих, лишенных любви истинной. Он заменил ее тем, чем мог заменить.
И, конечно же, он берег своих «лошадок». Их души были ценны, каждая капля их жизненной силы представляла огромную ценность, но, вместо того, чтобы добывать ее через страдания своих жертв, Хаурес предпочитал способ более медленный, но тихий и безболезненный. Пронзенные клинком, они вскоре затихали, но все еще были живы. Сила, сперва выбивавшаяся из них тугими толчками, затем замедляла свой поток, но все еще продолжала течь. Он выпивал их досуха, впитав все, что у них было, и только потом вынимая клинок из тела. Он был бережлив и не любил убивать понапрасну.
Он позаботился и о том, чтобы создать хорошие условия для своих подопечных. Город цвел, напоминая о тех временах, когда его и его братьев называли богами и приносили им жертвы, прося взамен покровительства и процветания.
И к тому же, как заботливый хозяин, отец Рэндалл предпочитал жизни туристов жизням его постоянной паствы: туристы придут и уйдут, они не принадлежали ему и не были готовы отдать за него жизнь. Они были чужаками здесь, и, если приходило время для нового вливания силы, он предпочитал убивать чужих. И он никогда не брал больше, чем требовалось.
Иногда он прикасался к людям: к одному, к другому… Им самим казалось, что прикосновения не подчинены никакой системе, но ими демон укреплял связь, натянувшуюся между ним и этими людьми. Вот этот мальчик, Томас Уэллс, мог бы в будущем стать его эмиссаром, несущим веру в него как свет в ночи и распространяющим ее со скоростью чумы. Или вот Уилберт Уэйли – преданный, но в то же время умный, и не будь Хаурес сам демоном, он назвал бы этого человека дьявольски умным. Таких стоит приближать к себе осторожно, воспитывая в них преданность, чтобы однажды они не возомнили себя равными тебе и не попытались свергнуть. Ровена Тревеньон – болезненная, бледная, высокая, с идеально прямой спиной, похоронившая себя в этом захолустье и страстно мечтающая… о, у этой женщины было столько амбиций, что ему придется как следует потрудиться, чтобы удовлетворить их. Они были его избранными, вырисовывающимися фигурами на общем смазанном фоне. Но и их Хаурес только наметил, обозначил, но еще не написал. Ровена, каждый раз становившаяся особенно кроткой в течение нескольких дней после исповедей, едва не встала перед ним на колени, и преподобному пришлось удержать ее. Он передал ей немного больше в своем прикосновении и почувствовал, как по женскому телу пробежала дрожь. Кажется, он немного перегнул. Норма оказалась рядом уже через полминуты – у женщин, похоже, чутье на подобные вещи. Он не стал отгонять свою любимицу – не стал еще и потому, что почувствовал.
Это было сродни прикосновению, и она коснулась его прежде чем его глаза увидели ее. До самого человеческого сердца и гораздо глубже она проникла в него своим присутствием, заставив задрожать, завибрировать туго натянутую струну, отзывавшуюся на прикосновение подобно музыкальному инструменту. В этой вибрации смешались ненависть, презрение, страх и любовь – все же они были близки друг другу. Когда-то. Он не знал, как чувствовали присутствие своих павших собратьев не потерявшие своих крыльев, но он чувствовал ее приближение именно так.
Постепенно дрожащая струна затихла. Отец Рэнделл уже смотрел в это время на свою гостью, досадуя, что та появилась, чтобы помешать ему, так невовремя. Впрочем, пусть еще попытается. Опираясь на трость, он без страха пошел навстречу ангелу.
– Добро пожаловать в Мэйпл Крик, – он мягко улыбнулся, глядя белокурой женщине в глаза. – Я преподобный Рэндалл Брукер, духовный пастырь этого города. Вы к нам надолго? – демон поманил к себе находившуюся недалеко Норму, коснулся пальцами ее щеки и подбородка в коротком и легком движении. – Передай отцу, чтобы приготовил комнату для гостьи.
Когда он снова посмотрел на ангела, в глазах Хауреса не было ни ненависти, ни страха. Может быть, они слегка подсвечивались горевшим в нем адским пламенем: он согласился принять эту интересную игру, которую гостья начала, появившись здесь.
[NIC]Randall Brooker[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2aYze.png[/AVA][STA]Where will you be when the dark is rising?[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/27Ydm.gif          http://funkyimg.com/i/27Ydq.gif[/SGN]

Отредактировано Kirill Lazarev (2016-04-22 02:22:38)

+1

5

Окунуться в городок подчиненный Его власти, оказаться среди людей, которые едва не боготворили своего пастыря, значит почувствовать вокруг себя огненный холод, вихрем закружившейся вокруг серафима. Она потерла пальцами осязаемую лишь ей субстанцию, разгадывая ее частички, ощущая тепло огня, колючие тонкие иголки, которыми он пронизывал всех, кто окружал демона. В нее ворвалась сила власти, подпитанная ненавистью и жаждой жизни, заставляя Танаэль на миг остановиться, вытолкнуть сие из себя.
Ей не надо было искать демона глазами, он уже шел к ней. Ее глаза вспыхнули лиловым светом, освещая его приближающийся силуэт. Глаза ангела видели его сущность, которую демон прикрывал человеческим обликом, так мастерски смешиваясь с толпой людей. Серафим улыбнулась мужчине, приветствуя легким кивком головы.
- Вы так радушны, - она скрестила ладони, замыкая тем самым круг вокруг них. Сковзь него она увидит более преданных ему людей, слегка расширяя границы эфемерной субстанции. Она ему не повредит, но и снять он ее не может, даже если захочет. Это свет, а он его давно потерял. Первородный свет начала всего в этом мире. И пока он стоит в нем, Танаэль способна узнать больше, чем будет касаться каждого горожанина силой. – Это зависит от вас, сколь скоро и быстро найдется причина, что я могу покинуть здешный городок.
Едва девушка, которую поманил к себе демон, вошла в круг, как ее аура почернела, мелькая всполохами красных языков пламени. Она была истинно верующей в его пастырство. Девушка верила каждому слову. Это искусно созданный воин.
- О нет, спасибо. У меня уже есть квартира. Благодарю милая.
Ангел провела рукой над плечом Нормы, касаясь ее щеки в том месте, где только что ее касался демон, чувствуя, как внутри человеческой души начались метания. Глаза девушки слегка расширились. Разум прочно был закован темной печатью веры, а вот сердце еще не было подвластно, что оставляло Танеаэль надежду на спасение Нормы.
Раздался звон колокола, расколотого, нарушенным балансом когда-то чистого звука, что серафим почувствовала как Норма стала отдаляться от нее, и вышла из круга. Звон игрался наоборот, мелодия будто была перевернута. Но люди городка воспринимали ее как правильную. Все заспешили к храму.
- Месса вас ждет, но я не пущу тебя. – Если Рэндалл пропустит хоть одну литургию, его власть ослабнет, на чуть, но это уже будет для Ангела началом разрушения его власти над городком. – Мы прогуляемся и поговорим. Не в интересах отпустить меня из поля зрения сейчас. Молитва оставляет город пустым. А меня в свой храм ты не заманишь, если только я сама туда не приду.
Тана сделала шаг вперед, и на нее налетела та самая девочка с качелей, которая видела ее приход на Землю. Ребенок был чист, над ней не чувствовалась власть демона, и это первая душа, которую ей придется спасти, а вернее защитить.
- Прошу прощения, - величественно серафим приподняла пальцами лицо ребенка к себе. – Как тебя зовут дитя?
- Аделя. А вы такая красивая.
- Это ты красавица. Ты торопилась?
- Да, на качели. Пока все на службе.
Почему девочка не со всеми? Танаэль не дала той объяснить ничего, положив ладонь на голову девочки, создала той защиту, отпуская. По среди дороги остановилась машина, из которой вышел мужчина, угрюмо посмотрев на стоящих на тротуаре мужчину и женщину, устремился в сторону собора. Дождавшись, когда Аделя скроется за углом, серафим медленно пошла по улице, зная, что сейчас Рэндалл будет метаться между ней и мессой.
[NIC]Tana Rockwood[/NIC]
[AVA]http://www.tvequals.com/wp-content/uploads/2015/07/NUP_167368_0236.jpg[/AVA]
[STA]Кинжал у его шеи[/STA]
[SGN]Ты не умрёшь... Ты — ангел... а ангелы не умирают.[/SGN]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-04-29 23:09:38)

+1

6

Она была красива. И он даже не отпускал по этому поводу положенных его демонической сущности пошлых шуточек. «Демон» – на самом деле это звучит столь же мерзко, сколь и унизительно. Он ангел, который однажды пал, потому что оказался слабее. Потому что выбрал не ту сторону, в конце концов. В сущности, он умер, как умирают молодые пылкие революционеры, шагнувшие в пламя за свою идею. Он тогда тоже был молод. А затем он умер для Небес.
Может быть, он был даже рад коснувшемуся его свету, хотя и знал его опасность. Этот свет был осторожен и не обжигал его, потому что сплели его для другой цели. Ничего. Пусть она смотрит. Пусть чувствует. Пусть знает боль и горечь, которые вновь поднялись из глубин его существа, стоило ему увидеть настоящего ангела. Ангела, не опаленного, как он, адским пламенем. Пусть знает боль, с какой это пламя спекло его, оплавило, выжгло. Такой боли он ей не пожелает, но отголосок ее она может почувствовать и сейчас, если уж так хочет воспользоваться им, как зеркалом, если хочет наблюдать. К тому же в последнее время он много думал не только о людях, но и о собратьях. Так ли они чисты, как может показаться? Он ведь тоже когда-то был чист.
У всех есть свои причины, по которым они обращаются к Тьме или к Свету. Норма обратилась к нему не только потому что он мог дать ей то, чего она хотела, но и потому что его адский жар мог быть и теплом – надежным, ровным теплом, которое согрело ее, а если и лизнуло чуть сильнее, то не опалило, а закалило. Ложь, что демоны ненавидят людей – даже Владыка восстал не потому что не любил людей, а потому что не мог любить их больше, чем Отца. И привязанность к людям им не чужда.
– Что же, надеюсь, вам здесь понравится, – в отличие от ангела, Хаурес предпочитал, чтобы слышимый людям разговор не отличался от самого обычного разговора, какой он может завязать с любым из туристов.
С бесстрастным лицом, но не без пренебрежения внутри он проследил за тем, как ангел пытается смущать его людей, да еще и так топорно. Неужели ангелы так измельчали за прошедшие века? Он улыбнулся уголками губ и вежливо приподнял брови – словно бы на слова беловолосой, а не на ее действия. Это грубо, в конце концов, и надо же понимать хоть какие-то приличия, если она не хочет прямого противостояния оружия вместо тонкой и интересной игры, в которой даже поражение станет интересным опытом. Ведь рано или поздно, даже проиграв, он все равно вернет свое.
А трогать его любимых людей – это, в конце концов, дурной тон. В конце концов, чем он дал ей повод? Он даже не попробовал к ней прикоснуться.
Звон колокола пронизывал людей, отдавался у них в сердцах и еще надолго оставался в головах даже после того, как утихал. Демоническое сердце, вырванное у падшего не последнего титула, способно на многое, если с ним правильно обращаться. И, что главное, было достаточно крепко для того, чтобы сохранить себя, даже если церковь будет разрушена до основания. Темное, настолько темное, что в руках его хотя бы ненадолго мог удержать только подобный хозяину сердца, оно стало великолепным языком для колокола. И было наполнено такой яростью и силой, что с силой обжигало и самого Хауреса. Он обходился с сердцем павшего собрата со всей бережностью и осторожностью: Хаурес был вынужден убить его, потому что они были врагами, но ушедший дальше Ада, в небытие, в ничто падший был достойным уважения противником, и его сердце стоило того, чтобы не жалеть себя и презреть боль от ожогов.
И это сердце могло держать людей под контролем, даже когда его не было рядом.
Грубиянка. Преподобный перевел на нее полный сожаления взгляд. Ему все меньше хотелось начинать Игру. Чего ради он был с ней вежлив – для того ли, чтобы крылатая чистюля не проявила к нему даже хоть какого-то уважения? Ангелы мельчали.
– Я могу позволить себе это, сестра, – она недооценивала его власть и силу. И пускай. Если будет вести себя так и дальше, он предаст все огню и будет оплакивать своих людей на пепелище, распластав запекшиеся крылья, но вышвырнет ее отсюда. И тогда она будет виновата в гибели людей, которые оказались куда более дороги ему, чем этой посланнице Небес. – И буду рад разговору с тобой, особенно если ты сможешь взять себя в руки и перестать мне грубить.
Он повел рукой в воздухе в приглашающем жесте и пошел с ней рядом. Уже хотел начать разговор – он давно не встречал ангелов, и та часть, что тянулась к ним, хотела расспросить ее… о чем-нибудь – но им помешала девочка. Одна из тех, кого он не тронул. Она была слишком мала и к тому же нравилась ему такой – и, да, он знал меру. Преподобный Брукер улыбнулся ребенку, а ангела наградил насмешливым смешком: она и правда сочла его безмозглым животным, если действует таким образом? Кажется, красавица не поняла, что разговаривает с принцем Ада.
Прогулкой он наслаждался, хотя и соседство было не таким, на какое он надеялся. За людей Хаурес не переживал.
– Кем ты считаешь меня, сестра? Жадным неумехой или бешеным волком? Жаль видеть, что вместо уважения я в собственном городе встретил подобное пренебрежение – от гостьи. Ты неприкрыто трогаешь моих людей, не стесняясь моего присутствия, а уж ограждать от меня это милое дитя и вовсе было глупостью. Ее мать была проституткой, умерла, когда я только поселился здесь, и я пристроил девочку в неплохую семью. Небольшое вмешательство – и теперь они все считают себя семьей. Как будто ничего не было, и она всегда была окружена любовью и заботой. Это лучше, чем вспоминать родную мать под действием такого букета наркотиков, что и мне бы от них поплохело, – произнес Хаурес, не глядя на ангела.
[NIC]Randall Brooker[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2aYze.png[/AVA][STA]Where will you be when the dark is rising?[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/27Ydm.gif          http://funkyimg.com/i/27Ydq.gif[/SGN]

+1

7

Едва они могли понять, что все происходит в рамках одного мгновения, разделяемого каждым словом, шагом тех, кто торопился в церковь. Каждый держался своей истины, которую познал сквозь призму временного камня, который обдуваемый ветрами лишь со стороны северного могучего брата, колючего и злого, неистового, источился. Бессмертие тоньше и хрупче жизни человека. Им надо дорожить сильнее. Ибо душа человека лишь устремляется к небесам, теряя бренное тело как хранилище. Бессмертная душа погибает, исчезает в мироздании, но ее очень трудно источить, вытянуть. Отчего есть ангелы без крыльев. Такие же, как и их братья на небесах, но пошедшие против, назвать сложно чего, но обозначим как кодекса или свода правил. Они становились как воронка, все засасывающая в себя, разоряя мир, внося раздор в сердца людей. А этого достаточно, чтобы человечество стало пред ними как овцы, давая уничтожать себя.
Тана посмотрела на Рэндала, отпуская его, смыкая круг света в своих руках.
- Чтобы держать сердца людей, крепить их веру с каждой молитвой, тебе нужно быть на мессе. Но если ты можешь позволить себе прогуляться, значит, - вот что Михаил ей не сказал, предоставляя серафиму во всем разобраться самой. Через познание становятся видны пути к истине, к которой если не привести ей нужно Его, то отправить в конец, к самому истоку бессмертных терзаний, чтобы он познал силу наказания за осквернение света, - у тебя есть преемник, наделённый тобой и способный стать твоей тенью, сильной, способной держать людские сердца в черной вере. Грубить? – Тана удивленно взглянула в глаза своего падшего брата, улыбнулась, - ты слишком сильно впитал в себя людские пороки. А наделив человека гордыней, верой в искаженное, сам начинаешь не понимать и не различать.
Улицы замирали, когда они проходили. На мгновение останавливалось движение жизни, замирали песчинки на тротуаре, остановленные той силой, что исходила от двух прогуливающихся в одиночестве городка. Серафим чувствовала, какое сосредоточение было под сводами церкви, где собрался весь городок, что ее словно обжигали вырывающиеся тонкие незримые нити, пытаясь дотянуться к Нему, давая силу. А ангела делали слепым. Она понимала, почему он мог позволить себе не присутствовать на мессе. Храм был столпом его силы, которую он накапливал и мог использовать везде, а молитвы сотни голосов, распевающих псалмы, лишь преумножали ее.
- Ты потерянный брат, заблудший в темноте, привыкшей к ней, так как она дает лживые истины. А в них верить проще. Стеснение? – Танаэль попыталась понять сие чувство, но увы, она далека от человеческих эмоций. - Ты не пастух, а люди не твое стадо. Ты провидец, и знаешь как и кого оставить. Ты наделен силой заглянуть в будущее каждой души, но и повернуть русло реки жизни ты способен. Ее мать была тебе неподвластна, закутанная в кокон наркотиков, ее разум был потерян, она стала бы для тебя, пожелай ты тогда, фанатиком, безумным, неуправляемым. Куда проще дитя. Семья в твоей пастве. Если ты проявил столько милосердия, почему не вырвал девочку из круга своей власти и не отдал ее в другую семью? Ты предусмотрителен. Без чистоты ты не можешь властвовать. Сделать черное чернее нельзя. Ты не увидишь всей картины, а писать на чистом холсте удобнее.

«…dirige me in veritatem tuam et doce me quoniam tu es Deus salvator meus et te sustinui tota die…»

Они читают наоборот. Осознание того, что священная книга была перевернута, а люди ее воспринимают как правильное, заставило серефима раскрыть ладонь, чтобы даже обжигаясь, поймать одну из нитей, что витали вокруг них. Она понимала, что рисковала, показывая Ему свои знания.

1* перевод

Направь меня на истину Твою и научи меня, ибо Ты Бог спасения моего; на Тебя надеюсь всякий день.

[NIC]Tana Rockwood[/NIC]
[AVA]http://www.tvequals.com/wp-content/uploads/2015/07/NUP_167368_0236.jpg[/AVA]
[STA]Кинжал у его шеи[/STA]
[SGN]Ты не умрёшь... Ты — ангел... а ангелы не умирают.[/SGN]

0

8

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Он знал, что она придет. Она знала, что он ждет