Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 10 God’s dead and I said ‡Baby, that’s alright with me


10 God’s dead and I said ‡Baby, that’s alright with me

Сообщений 21 страница 22 из 22

1

предыдущие события >>>
http://funkyimg.com/i/26Lnm.png

Участники: Jason Westwood & Ange Arando
Место: прекрасный город Сакраменто, аппартементы Джейсона Вествуда
Время:  19 октября 2015 года, суббота
Время суток: поздний вечер
Погодные условия: ясно, +18
О флештайме:  Когда одна из сторон только поддакивает, взаимопонимание даётся удивительно легко. (с)

http://funkyimg.com/i/26Lnu.png

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B6p4lsBf7fdg2Bx8o&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B6p4lsBf7fdg2Bx8o&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

[AVA]http://funkyimg.com/i/2b5Hm.gif[/AVA] [STA]Innocence lost[/STA]

Отредактировано Ange Arando (2016-05-22 14:26:35)

+1

21

[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1UW.png[/AVA]

Код:
<!--HTML--><center><object width="357" height="30"><param name="movie" value="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7pniiB5mmeq0Bnis&t=black"></param><embed src="http://embed.pleer.com/small/track?id=B7pniiB5mmeq0Bnis&t=black" type="application/x-shockwave-flash" width="357" height="30"></embed></object></center>

Nothing there to trust
No hope, no future, no lust
Nothing there, only dust
Just stardust
*
Я барахтался в подкорке воспаленного и извращенного сознания. Бредил спокойствием без внешних раздражителей, эмоций и борьбы. Мне было всё равно, и даже если бы она предприняла сейчас попытку придушить меня, то я охотно бы на это пошел и не сопротивлялся. Просто потому, что силы мои иссякали. Но не это было главным. Она была слишком влюблена и наивна, чтобы свершить такой поступок. Даже в состоянии лихорадочном, я ощущал ее сильную привязанность. Настолько прочная связь, что крошка кажется даже не осознавала смысла всех моих слов. Она лежала на моей груди, а я с широко-раскрытыми глазами смотрел на движение потолка над нашими головами. Его своды вскоре разойдутся и вакуум поглотит мою сущность до мизерных клеток организма.
Я ждал сна, как манны небесной, ибо вместе с беспамятством и спокойствием уйдет фанатический бред, галлюцинации и, главным образом, исчезнешь ты. Наступит утро, и я снова начну сначала. Только мои ожидания накрились громкой волной её откровений. Она кричала в сознании, прошибая насквозь:
- ... и каждый из Арандо относится к всем, кто носит нашу фамилию, отзовется на крик о помощи. И тебе не выстоять, любовь моя. Потому что мы сильнее. Большинство людей приходят в этот мир одни. Арандо, ты тоже. И тебе не выстоять против нас. Потому что ты один, а нас много, - уверенность крошки накрывала мои пересохшие губы поцелуем, словно печатью смерти.
Я чувствовал, как мелкая дрожь пробивала позвонки, расслабляя мышцы. Я наливался свинцовой тяжестью и одному Богу лишь было известно, каких усилий мне стоило, чтобы просто открыть рот. Еще больше сил на попытку ощутить привкус ее влажных губ и почувствовать связь с реальностью. Моя слабость заключалась в силе. Признавая поражение, я должен был согласиться с собственной ничтожностью. Я никогда не сдавался и не признавал поражения. Падая, Вествуды всегда вставали сами, им никто не помогал и не подставлял локоть.
Ее губы ласкали мои, а я набравшись сил, смог тихо, спокойно и апатично проговорить, едва косясь на нее:
- Ваша сила в единстве. Но по одиночке вы немощны и не способны выжить в этом мире. Я прошел свой путь один и не боюсь смерти, ибо она всегда со мной, - моя чувствительность спадала, как и либидо.
Чтобы ощутить ее вкус, я преодолевал барьер ползущего потолка, вращающихся стен. Я хотел укусить ее, но лишь прошелся зубами по верхней губе. Штанга вместе с языком блуждала в славном ротике. Мне не хватало той агрессивности с которой я так любил набрасываться на блондинку. Мой огонь преобразовался в невидимую лихорадку смешанную с агонией и легкими судорогами, вовремя которых я клацнул зубами по инерции и слегка прикусил ее язык. Отрываясь от поцелуя, обводил блуждающим взглядом комнату. Я искал тебя, боясь, что когда я усну, ты убьешь нас обоих:
- Мне нечего терять.
Я пробуждал в себе силу с помощью психосоматики, убеждал себя. Мысли вяло отзывались на мои позывы, но кружились не дальше кровати. Они стонали и хрипели, переплетаясь между собой в хор немощных калек, моих собственных уродцев. Тогда я вернулся к ее губам и прежде, чем наступил Ад, ощущал мизерную надежду на связь, ...крошка Арандо и была моей нитью, связывающей с жизнью. Ее жар тела так явно отличался от моего холода. Я чувствовал озноб в теле. Зубы мелко стучали, а ее агония остановила дрожь. Мгновение, быть может другое, но я долго буду пытаться вспомнить всё, что происходило в стенах этого дома сегодняшней ночью, когда Анжи Микеле раскрыла свою истинную сущность, а я ответил ей тем же...

[float=left]http://funkyimg.com/i/2c2uu.gif[/float]
Gimme nothing more
Gimme nothing
Gimme nothing
Please, just let me alone
**

Погружение в сон началось. Оно принесло с собой бредовое состояние, как сбой системы. Мне нужна была полная перезагрузка, но вместо этого я ощущал сильную тяжесть блондинки на себе, не смотря на всю ее хрупкость. Она казалась мне тяжелее мешка цемента и пытаясь ее снять, я лишь вяло обнял девушку. Пальцы пробивала мелкая дрожь, слишком хаотичная, так словно я отбивал быстрый ритм на азиатском там-таме, только моим инструментом стало бедро любовницы.
Побочная реакция препарата, которому я так не доверял, но все равно схватился за него, испытывая жуткий страх к самому себе. Одна только мысль о клинике и психиатрах приводила в то унылое состояние, в котором я пытался доказать, что сильнее. На деле же моя сила лопнула, как воздушный шарик и со свистом пролетела по комнате.
Я забывался сном граничащим с бредом и реальностью. Если и существовала смерть вовремя жизни, то несомненно это она и была. Когда я возил лицом по подушке, то сквозь полуприкрытые веки увидел его, себя. Я быстро моргал, справляясь с тяжестью и конвульсивным приходом побочной реакции. Он исчезал и проявлялся. Растворялся в воздухе, но едва я поворачивал голову в сторону двери, как его тень возникала над хрупким тельцем крошки. Даже при всем своем адском желании утащить ее с собой, я мог лишь неосознанно рычать, хотя на деле в сознании отгонял его и проклинал.
Когда прошла первая судорога по мышцам, я хрипел, как погибающий хищный зверь от руки человека. Спустя какое-то время спазм начал сходить и тень галлюцинации исчезла. Я засыпал, но уже вскоре второй импульс агонией прошелся по телу. Я опять видел его тень, накрывающую собой Анжи. Попытавшись схватить свой бред, я вцепился в ее запястье и царапнул его. Смотрел мимо нее и среди хаотичного рычания и сопения, можно было различить мои блеклые попытки борьбы с безумием:
- ... убирайся прочь, - холод возвращался и отбивая твист зубами, я опять хрипел, - ... или я разорву тебя, ...просто...
Выпотрошу всю твою божественную сущность и упьюсь алой кровью Христа. Я сжимал запястье девушки в стальной хватке пальцев и кажеться, она попытался вырваться. Эффект сходил на нет слишком медленно. За это время я успел увидеть не один кошмар с его извращениями и покушениями на мою крошку. Если во мне и играла агония, то именно живой образ блондинки мелькал перед глазами. Он двоился и играл в полутьме вместе с холодным лицом моего отражения.
- ... ты, не выйдешь отсюда, - я преодолевал нахлынувшую слабость и быстро моргая, смотрел в его сторону за спиной девушки.
Спазм опускался медленно. Мои глаза были закрыты. Я не слышал собственного сердца. О нет. Это были иные чувства. Легкость, парение и одновременно монотонная боль, сопутствующая все время. Состояние полу-сна, недо-смерти и неестественной жизни. Это состояние в последствии погружало не раз в непробудный и долгий сон с полнейшим отключением от реальности. Я ждал этого вакуума и взывал к нему. God bless the emptiness! ***
Только он никогда не приходит один, ... вместе с мраком следует и мое альтер-эго. Мы снова встретимся с ним в самом мрачном углу сознания.
———
* Нечему доверять,
Нет надежды, нет будущего, нет страсти.
Ничего нет, только пыль,
Просто звёздная пыль.
———
** Не давай мне ничего больше!
Дай мне пустоту!
Дай мне пустоту!
Прошу, просто оставь меня в покое!
———
*** Боже, храни вакуум!
(англ.)

Отредактировано Jason Westwood (2016-05-21 04:06:03)

+1

22

Стоит верить словам человека,
сказанным в припадке искренней ненависти к себе.

Я целовала его губы, пока он открывал еще одну створку своей души, позволяя посмотреть на ее содержимое. Я верила тому, что он мне показывал, а если быть абсолютно точной – верила тому, как  воспринимала то, что видела. Я видела уставшего, вымотанного физически и морально человека, упивающегося своим состоянием, полностью погруженного в него. Он винился в страшных поступках, но я простила их и все остальное считала преувеличением самобичевателя.
Завтра я вспомню происходящее сию секунду, и откровенность Шона будет вознаграждена по заслугам. Все будет завтра.
Сейчас мне хотелось только целовать его. Страстно, бесконечно и всепоглощающе. Ощущать нашу принадлежность друг другу. Я дарила ему последние силы, до изнеможения, до райской неги и расслабленности. Сделав паузу отдышаться, я лежала на его груди, храня на губах металлический привкус. Больше сердца устали разве только глаза, но они давно спали, напитывая глазницы долгожданным покоем, облегчением и светлой тоской. Из-под век сон растекался по лицу, окутывал нас обоих, реальность в целом. Я засыпала в объятьях Шона, и была счастлива возможности спать, искренне пожелав отдать на откуп царству Морфея кошмары сегодняшнего дня, в лучших традициях Вечного сияния. 
Шон бессознательно повернулся на бок, а затем и вовсе оказался на животе, разлепляя наши спаянные любовью и взаимными откровениями тела. И я привычно устроилась на боку, зажимая подушку между ладонью и головой. Подвинув к моему мужчине вторую руку, я ощутила его хватку на запястье. Возбуждению в кровати не было места, оно послушно трансформировалось в пронзительное счастье. Сердце затрепетало от радости, я улыбалась каждой клеточкой тела, настолько правильным мне казались наши позы и все происходящее.
Даже когда он задергался и захрипел, я пододвинулась ближе в попытке погасить кошмары, вернуть в наш маленький рай. Брюнет дернул меня на себя, вытаскивая из чудесного покоя обоих. Приподнявшись на локте свободной руки, я потерлась лицом о подушку, прогоняя сон и с беспокойством смотрела на его метания. Кошмары мучали его, набросившись в купе с дрожью. Он смотрел перед собой, не замечая моей попытки вернуть себе руку.
- Шон, - позвав его, я придвинулась, желая заглянуть в его глаза.
Реакция и слова прошлись с силой его жуткой плетки. Наши взгляды встретились, и я отпрянула, как будто заглянула в его видения. Он сам был похож на жуткий, нереальный кошмар. Наплевав на последствия, я дернула руку. Его ногти содрали кожу, но мне было плевать. Я хотела убраться от него как можно дальше.
Завернувшись в одеяло, я села на край кровати, и испуганно обернулась. Мужчина продолжал лежать на спине, подергиваясь в странном припадке. Я шумно дышала, кровь кипела, вызывая жар по всему телу, но я все равно слышала его несвязные бормотания, которые перешли на другой язык. Он бредил на немецком. Встав с кровати, я обошла ее, чтобы еще раз посмотреть на брюнета. Эйме рассказывала о том, что нервным припадкам подвержены наиболее импульсивные и гневливые, и это не повод считать их психопатами.
Был порыв разбудить Шона, но в голове засвербели сомнения. Он устал сегодня больше чем я, и здоровый сон был лучшим целителем для любого заболевания. Большую часть прошедшей недели я спала как убитая.
Укрыв, я хотела избавить его от озноба, но с прямыми прикосновениями не торопилась. В ванной нашлось маленькое полотенце, и смочив его холодной водой, я возвращаясь в спальню. С трусливой надеждой, что все закончилось, Шон так же тяжело дышал открытым ртом и мертво смотрел перед собой, словно статуя. Обтерев лицо, шею и грудь, я видела облегчение тела, и положила ладонь на глаза. Его веки послушно прикрылись, как будто он только и ждал, когда я решусь. Положив полотенце на глаза, я внимательно следила, как расслабляется его лицо и застылая поза отпускает моего мужчину.
Прислонившись боком к кровати, я размышляла над происходящим, растерянно сжимала губы. Пора было признать, возвращаться в постель к человеку, до сих пор не придушивший тебя только благодаря счастливому стечению обстоятельств, было настоящей глупостью.
Я не собиралась использовать его слабость против него, но жалела, что поехала с ним. Искренне сожалела, что все это произошло, не смотря на то, что приняла произошедшее как часть наших отношений. Меня коробили его слова о серости моей жизни, и вызывали честолюбивый протест. Мне нравилась моя жизнь. Раз уж нам суждено сблизиться, так или иначе, цвета наших плоскостей смешаются. Пока Шон спит, у меня появилось время и настроение добавить в его жизнь немного серости.
Поднимаясь с пола, я снова шла в ванную с уверенной улыбкой на губах и планом действий.
Завернув цепи в полотенце, я гасила их звон, пока проходила мимо кровати и спускалась по лестнице. Оставив «украшения» этого вечера на диване, я искала свой телефон, а затем выключатели. Тусклый свет разогнал страхи и приглушил воспоминания. Потягивая воду из пластиковой бутылки, я отправила Филу сообщение с просьбой забрать меня. Такси приехало бы быстрее и надежнее, но необходимость разговаривать с кем-то левым не прельщала. Я хотела своего уютного и плюшевого пони. Обнимашек и понятливой реакции на просьбу заткнуться. 
Добившись от него клятвенного «буду через 40 минут», я занялась второй по значимости целью. Пришлось извлечь из сумочки подарок Шона, поместить привычное содержимое поверх трофея. Кожа боков деформировалась, непредназначенная для такой тяжести, ручки могли не выдержать долгой прогулки, но до машины я ее донесу. Оставшуюся часть цепи я отнесла обратно в коморку, которую Шон называл своим кабинетом.
Я впервые оказалась в ней с включенным светом и, ошарашенно рассматривая стены, готова была согласиться с ним. Брюнет явно занимался каким-то «кабинетным» делом. Не особо задумываясь о последствиях, я взяла телефон и сделала подробный фотоотчет. Еще одна наглость, которая на общем фоне выглядела самой безобидной.
На полу в коморке все еще валялась плеть. С силой пнув ее, я смотрела, как она отлетала от стенки и злобно поблескивала изгибами хвоста. Ну уж нет, тварь. Никто не уйдет безнаказанным. Прикасаться к ней было мерзко, слезы обиды подступали к глазам, но решимости было больше обиды. Бросив ее на рабочем столе кухни, я почувствовала жуткое желание одеться. Влезать в шмотки было противно, но разве имелся выбор?
Если Фил увидит меня в мужской рубашке на голое тело, немедленно отвезет отцу или, что еще хуже, устроит скандал здесь же, перебудив всю округу и Шона в том числе. Этого хотелось еще меньше, чем предстать перед отцом в следах от плетки и чужой рубашке дешевого бренда.
Платье пострадало не так сильно, как мне казалось. Плащ даже не помялся, просто валялся на полу. Ремень, ожерелье я убрала в сумку. Разорванные колготки и трусики я отправила в мусорку, И очень вовремя вспомнила про серьги. Они остались в ванной.
Возвращаться на второй этаж было откровенно страшно, но адреналин помог собраться и мышкой проскользнуть мимо спящего брюнета. Его сон выглядел мирно и спокойно. Я подобрала влажное полотенце, упавшее с его лица, и вернула на крючок в ванной, вместе с большим полотенцем. Улыбнувшись любимому на прощанье мне оставалось успеть разобраться с черной гадиной. Жаль, что пришлось использовать нож, но на третий хвост я приспособилась надрезать кожу и отрывать полоску.
Никто
никогда
больше
не сможет
использовать тебя,
старая рвань.

Я успела отомстить за себя пять раз, когда на экране высветилось долгожданное имя. Скрывать разборку с плеткой у меня не было никакого желания. Да и зачем? Если мой мужчина на коленях просил прощения за то, что делал ею, с чего бы ему быть против? Думаю, он даже будет рад моему участию.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2c53Q.gif[/float]
Выходя из квартиры, я выключила свет и с сожалением посмотрела на коробочку с духами. Они вынуждены были остаться, чтобы передать Шону послание и след моих губ в цвете любимой помады. Попрошу папочку купить такие же. Фил попытался выдать возмущенную тираду, но я шикнула на него, заявив, что все спят и я тоже. Сев рядом, я без особых церемоний чмокнула Фила в скулу и прильнула к нему, молясь, чтобы мы уехали отсюда как можно скорее. Внимательно слушая мотор красного кабриолета, я обдумывала, куда деть мерзость. Наверное, спрятать. Простое «выбросить куда-то подальше» не внушало доверия. Даже нейтральные воды Тихого океана было недостаточно надежным «куда-то подальше». Подсознание нашептывало, что чугунная дрянь обязательно вернется к своему хозяину и ее надо запереть, лишить такой возможности раз и навсегда. А еще лучше переплавить. Эта мысль согрела мне душу, получив характеристику «гениальная» Сатисфакция набираоа нужные обороты, усмиряя нехило уязвленную гордость и чувство собственного достоинства. Никто не смеет так обращаться с Анди Микеле Арандо. Особенно, если я представилась.
Фил крепче обнял меня, продолжая сверлить дорогу недовольным взглядом, и я потерлась об него щекой, умиротворенная его близостью. Все было кончено. Кошмар и безумие остались позади. 
Жаль, сумочку придется выбросить. Я ее так любила. [AVA]http://funkyimg.com/i/2b5Hm.gif[/AVA] [STA]Innocence lost[/STA]

Отредактировано Ange Arando (2016-05-22 15:27:02)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » 10 God’s dead and I said ‡Baby, that’s alright with me