Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bones, bones, bones


bones, bones, bones

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/2bcgp.gif http://funkyimg.com/i/2bcgo.gif

Bernadette and Mila
Wisconsin - Washington - Alaska
May 1 05 A.Z.

- - - - - -
They keep falling,
Over stuff in their way.
Dead dudes walking
Can ruin your day.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bcgX.png[/AVA]
[SGN]-[/SGN]

Отредактировано Bernadette Rickards (2016-04-27 08:13:04)

+1

2

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cCTA.png[/AVA]
Не буду начинать с того как я провела свое детство, как росла, училась и кто моя семья. Сейчас это уже никому не важно. Все, что было прекрасным и светлым в одночасье стало ужасным и темным. Не знаю даже с чем это все оказалось связано, что весь мир подкосило, словно дряхлую старуху на стадии смертного приговора. Хотя говорят много и разное, но слушать кого-то тоже самое, что выкопать себе могилу и похоронить быстрее, нежели кто-то это сделал, обглодав собственное бездыханное тело или еще лучше превратит в такого же, как и «они».
Я их называла всегда по-разному, но в нашей группе выживших этих называют «гобблерами», наверное, потому что им так легче и проще, не знаю. Для меня они просто кусок ходячий гнилой плоти, которые реагируют, опираясь на свои импульсы. Живые мертвецы, готовые распотрошить человека в считанные секунды и наблюдать это со стороны ужасающе до тошноты.
После того как рухнул мир и распался на огромные и не объемные «куски», наступила тьма. Как сейчас помню тот день, когда все началось. Люди начали сходить с ума, стали неуправляемыми, не ведали что творили. Полиция не в силах была остановить этих безумцев. По новостям передавали о какой-то эпидемии, чтобы все сидели дома и никуда не выходили. Правительство не смогло решить проблему, которая погубила многих жителей не только города, но и всей страны как оказалось позже. Весь мир охватила неведанная пандемия, от которой уже было не спрятаться и не скрыться; оставалось просто бороться за свою собственную жизнь.
Я похоронила всю свою семью, но, к сожалению как таковой панихиды не случилось; мне пришлось собственноручно убить всех своих родных, которые оказались, заражены и подвержены мутации. С тех пор я пережила достаточно многое, пока не нашла группу выживших спустя какое-то время. Честно говоря, тот страх, который поглощает изнутри – съедает. Я думала не проживу и дня после того как осталась одна, но  видимо мне суждено куда больше, чем я думала.
Смерть своей семьи лишь закалила меня до такой степени, что я стала возненавидеть и живых и мертвых. У отца на чердаке всегда хранилось ружье, двустволка, коим я и воспользовалась. Не передать словами, что  я испытывала довольно долгое время, старалась перебороть свои чувства, свой страх. Я не верила своим глазам, не верила и не хотела верить в то, что происходит вокруг. Пожары, перестрелки, крики, возгласы, трупы; всё как один смешалось, оставалось смотреть на весь кошмар и бороться за жизнь в одиночку.
Прошла неделя, а быть может и две. Я не знаю, не помню и не считала. Как могла, так и выживала, слоняясь по закоулкам, опустевшим домам, чердакам, крышам. В скором времени я уже орудовала тем, что попадется под руки, так как патроны закончились, а нести с собой оружие было трудно, учитывая то, что постоянно бегаешь, прячешься, словно загнанная зверушка, на которую объявили охоту.
Лагерь, образовавшийся в одном из небольших помещений можно сказать спас меня, но на некоторое время. На тот момент я и догадываться не могла о том, что люди давно уже другие, не приветливые. Они готовы убить за каждый неправильный шаг, за каждый кусок засохшего хлеба. С провизией тоже была огромная проблема, приходилось грабить и воровать, что, конечно же, не оставалось без последствий. Я наткнулась на нескольких людей в лесу, когда бежала словно чумная, ища хоть какой-нибудь закуток, где можно было спрятаться от ходячих, но к счастью наткнулась на людей. Они мне помогли, но и пригрозили. Заставили снять рубашку и штаны, раздеться практически до гола, чтобы осмотреть все тело на укусы или царапины. Благо, кроме синяков и мелких царапин от веток, никаких более увечий не было.
Меня познакомили со всеми выжившими на тот момент людьми. Как выяснилось среди образовавшейся толпы был еще и главный, который руководил группой людей. Впервые оказавшись в такой обстановке я поняла, что время для доверительных отношений давно прошло. Если я нахожусь в обществе, то это не значит, что здесь меня могут обходить беды стороной, и я могу спать спокойно. Люди стали жестокими. Они словно звери жаждали крови не меньше чем разлагающиеся трупы готовые тебя сожрать.
Прошло прилично времени. Я уже чувствовала себя более практично. Ко мне стали и относится соответственно, но одной ночью на наш лагерь напали. Кто-то не уследил, заснул на посту и начался переполох. Все бежали кто куда, но не всем удалось выжить. Многие были убиты и превращены в зомби. Зрелище было ужасающим; части тел валялись, словно объедки по разным местам и напоминали какую-то резню. Те, кто выжил, перебрались на другую часть города.
Провизия заканчивалась, необходимо было пополнить запасы, которые уже были на исходе. Тем временем я и еще одна девушка, возраста двадцати пяти лет, вышли на «охоту». Найдя один небольшой магазин, зашли внутрь. Пустота. Ни единого шороха, что только напрягало. Как правило, именно в такой тишине невесть откуда может вылезть доходяга и прогрызть тебе ногу, но никого, только еле слышный стук двери черного входа от ветра доносился.
Все, что было мы, собрали, но непонятно откуда возникла собака, которая накинулась на меня вцепившись зубами в руку. На тот момент я не знала, что меня ждет. Я думала, что обречена на смерть. Девчонка, с которой я вышла за запасами продуктов убила животное, вдребезги разбив ей голову. На ней не было ни единой раны, ни укуса, по крайне мере на той части, где можно было увидеть. Но я не знаю правды. Белокурая смотрела испуганными глазами и держала меня на расстоянии, практически на прицеле своей биты сделанной собственноручно. Признаться, я думала, что она мне размозжит мозг, но к счастью или беде, мертвяк, появившийся в дверном проеме очень удачно оказался возле нее и прокусил плечо. Месиво было еще то, а я сбежала так, что пятки горели пока не добралась до лагеря. Рассказав и объяснив ситуацию меня как изгоя поставили на колени и направили в голову дуло пистолета. Рана ужасно болела и кровоточила, укус собаки оказался весьма болезненным, однако доказать то, что она была не заразной мне так и не удалось. Благодаря одному хорошему человеку меня в живых оставили, но прежде завязали глаза и выкинула как отход в какую-то проточную канаву не оставив буквально ничего.
Без сознания, в отключке, сколько я провела времени вот так не имею понятия, но мне так холодно и зябко, что зуб на зуб не попадает. Сильно ударившись рукой. Она стала ныть пуще прежнего. Я не получила даже медицинской помощи, но по крайне мере это лучше чем обрести смерть на ровном месте, да еще когда я ни в чем не виновата. Как я уже и говорила, люди стали не хуже чем зомби, а буквально с ними на ровне и убить сейчас человека не совестно, а наоборот как оказывается во благо себе. Мир жесток и несправедлив, и вернуть обратное уже не получится. Давно пора забыть о спокойных вечерах и ясных солнечных днях. Пора бы уже думать головой и убивать напропалую всех подряд. Неважно человек это будет или мертвечина вонючая, от которого воняет хуже, чем с канализации.
- Дерьмо твою мать, сейчас бы привести себя в порядок да негде. Ковыляю, черт знает куда. Просто иду прямо, навстречу сама не знаю чему. Найти бы место, где можно хотя бы переночевать, я уже молчу о том, что перекусить и где вообще взять еду. Поблизости никого и ничего нет. Даже птицы не поют, и те передохли что ли. Еще не хватало зомби-птиц. Вообще будет массовый зомби-террор.
Неподалеку послышался какой-то хруст, будто кто-то наступил на сухие ветки. Этот шум заставил меня остановиться и даже не дышать несколько секунд, хотя дыхание было не к черту. Все было через задницу. Все ныло и болело. Состояние будто тебя поимели со всех сторон отбив все части тела и выкинули на помойку.
Не знаю, что меня потянуло именно в ту сторону, но приглядевшись впереди себя ничего странного не приметила, но через несколько шагов я увидела тело, лежащее на земле. Живое или мертвое не имела ни малейшего понятия. Ближе подходит без какого-либо оружия было слишком рискованно, пришлось найти что-то более тяжелое, нежели хрупкая ветка, ибо бревно я сама не подниму.
Приблизившись к телу, я приметила, что это была женщина, красивая и вроде бы еще живая, или я могу ошибаться. Кто знает, может ее укусили совсем недавно. Пришлось потыкать палкой по ней, чтобы та хоть какой-нибудь звук издала.

Отредактировано Mila Brown (2016-06-06 14:23:02)

+1

3

внешний вид: белая майка, клетчатая рубашка, джинсы, куртка, ботинки;
волосы до поясницы, выгоревшие, спутанные; нет правой руки.

Я всегда верила в то, что у всего есть причина; даже в смерти близкого человека можно найти хоть какую-то причину, чтобы не казалось до конца своих дней, что он погиб не напрасно.
Но какова причина у всего этого дерьма под названием… апокалипсис? Конец всего живого? Это началось пять лет назад, а я до сих пор не могу найти ни одного оправдания Божьей воле, наславшей на человечество погибель. И в виде чего! В виде вируса, превратившего людей в ходячие трупы, что жаждут добраться до любого живого организма, любого живого органа (мозгов, желательно). Поначалу без тошноты и отвращения невозможно было даже подумать о том, что за стеной маленькой полуразрушенной квартирки, отвоеванной у гнилых ходячих трупов, сидят такие же гнилые ожившие трупы, чующие с той стороны запах живого тела да пульсацию на уровне груди. Они скребутся в бетон, это слышно даже сквозь сон; они упираются в стену позеленевшими лбами и стучат отвисшими челюстями – это тоже слышно сквозь сон, а может, это уже начинает сниться. Даже в чертовой голове апокалипсис. А когда его там нет – нет ничего больше; никаких сновидений, словно разуму больше не из чего формулировать безумные картинки в сознании спящего человека, словно не осталось ни единой крупицы воспоминаний о прошлой жизни.
Впрочем, так оно и было. Я начинаю забывать свою прошлую жизнь, забываю лица людей, которых когда-либо встречала, места, когда-либо мною посещаемые, события, некогда переживаемые. Естественно, память начала меня подводить не сразу, первые два года я помнила всё, оплакивала, сожалела о сказанных и несказанных словах, о свершенных и несовершенных поступках, о потерянном, да так и не найденном.

А потом я встретила группу таких же выживших людей, нашедших меня в лесу штата Мэн; голодную, исхудавшую, одичавшую, одинокую. Это случилось на второй год после начала зомби-апокалипсиса. Поначалу они показались мне вестниками надежды, с моих губ в их адрес слетало громкое слово «спасители», на что они лишь ехидно усмехались, но ничего не говорили в ответ. Только потом я поняла, что большая составляющая этой группы – полные придурки, по счастливой случайности избежавшие участи иметь на теле укус зомби; они умели обращаться с оружием, неплохо готовили еду из того, что попадалось на глаза, охотились, строили около разбитых на ночь лагерей защиты от ходячих. Но при этом каждый из них был в прошлом либо бандитом, либо неудачником, скатившимся на днище жизни, либо вообще извращенцем. Я была единственной девушкой в их группе, и когда поняла, что мои «спасители» представляют собой, боялась засыпать рядом с ними на сырой земле или быть у кого-то в долгу. Впрочем, прошлое – это прошлое, и мои товарищи быстро дали мне об этом знать. Они никогда даже не шутили на тему причинения мне какого-либо вреда, хотя как минимум шуток я ждала от каждого из своих так называемых приятелей.

Три чертовых года мы провели вместе, скитаясь по городам, штатам, обходя места, что наводнили ходячие мертвецы, и разбивая лагеря там, где их было меньше всего. У каждого из нас в группе была своя определенная роль, каждый выполнял какую-либо отдельную функцию; группа была не просто кучкой выживших, а единым организмом, и только благодаря сплоченности и знанию своего места в команде мы выживали, не теряя своих людей - жизненно важные органы.
Как бы иронично это ни звучало, но я готовила. Только гребаный апокалипсис смог заставить меня получить навыки в приготовлении пищи; разделывание сырого мяса, приготовление его на открытом огне, варка супов из консервов, круп, овощей и всего прочего, что находилось в брошенных домах, магазинах, на фермах и в лесу. То, чем я занималась – было непозволительной роскошью для многих других групп выживших людей. Многие из них перебивались консервами или наполовину сгнившими плодами с деревьев, ели всякую дрянь, отчего заболевали, умирали на какие-то считанные минуты и вновь вставали на ноги; в виде трупа, ходячего трупа.

Были, конечно, и те, кто жил намного лучше нас. За пять лет после апокалипсиса в Соединенных Штатах начал строиться новый мир. Группы людей представляли собой маленькие и крупные государства, обозначали свои территории, воевали за них, если то требовалось; была установлена торговля оружием, продовольствием, бензином и соляркой, и даже тачками. Люди обменивали свое имущество на чужое, отдавая то, что было им нужно не так сильно, как то, что они получали взамен.

Мы были группой среднего класса. У нас не было постоянного дома, мы скитались по богом забытым землям и разрушенным мегаполисам, мы мало водили дела с другими группами, стараясь не влезать во всю новообразовавшуюся политическую систему да восстановившийся с горем пополам рынок. Мы предпочитали не обмениваться, а воровать. Или находить то, что после конца света уже не принадлежало никому.
Мы были хорошей группой, и людей в ней я считала хорошими. Пока они, не увидев во мне угрозу, бросили меня на произвол судьбы, выкинув из грузовика на дорогу; не во время движения, конечно, пощадили меня, блять.
То место, на котором раньше находилось мое запястье, адски горело и болело так, что мне казалось проще пустить себе последнюю пулю в висок, нежели терпеть этот ад и дальше, ожидая либо помощи, либо какого-то чуда небесного. Не знаю, чего я ждала.
Когда я услышала незнакомый женский голос, я лежала на сырой земле на правом боку, прижимая к себе обмотанную пропитанной кровью тканью руку. Спать хотелось неимоверно, но я боялась засыпать; болело всё, не только рука, но и тело, которое периодически потряхивало так, будто меня било током. Я чувствовала, что готова сдаться, заснуть в последний раз, как какая-то баба начала тыкать в меня палкой, как в полудохлую псину.
- Эй, я живая еще, убери эту штуку от меня, - прохрипев,  я со стоном перевернулась на спину и глянула на девчонку. Темные волосы, запоминающиеся черты лица; она наверняка была не одна, и надежда на то, что мне смогут оказать помощь, придала мне новые силы. – Помоги мне, а. Прошу тебя. У меня рука… суки отрезали мне руку и бросили на обочине, не оставив даже пару таблеток обезболивающего, - тут я заметила, как незнакомка странно сжимает руку в локте. – Рана? Или укус ходячего?.. Ай, нахрен. Окажи мне услугу, и можешь идти, - слабо кивнув в сторону валяющейся неподалеку сумки, вновь посмотрела на девушку. – Там пистолет с одной пулей… Ты понимаешь, чего я от тебя хочу, - пристальный взгляд. – Только не промахнись мимо виска.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bcgX.png[/AVA]
[SGN]-[/SGN]

Отредактировано Bernadette Rickards (2016-04-27 18:38:07)

+1

4

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cCTA.png[/AVA]
Наверное, следовало родиться сукой, чтобы по жизни относиться ко всем также по сучьи, но почему когда я вижу раненого человека, который буквально стонет от боли сразу хочу ему помочь. Или же это все полная херня и я себе накручиваю все эти мысли, которые сейчас совершенно ни к чему. Обжигаясь неоднократно, об меня в прямом смысле просто на просто люди вытирали ноги, а я овца жалостливая как что, так оказывала помощь. Зато когда эта самая помощь понадобилась мне, то сразу же нашлись добровольцы выкинуть мое без сознательное дело в какое-то дерьмо, что до сих пор ломит, словно наркомана какого-то от нехватки дозы.
Незнакомка сначала лежала на боку трясясь, словно током шарахнуло бедолагу; тут я и подумала, что все, вот оно начало зомби-дрыгалки. Сейчас встанет и пойдет. Меньше надо было тыкать, вероятно, и обойти, пройти мимо и не оборачиваться. Пошла бы себе  дальше искать уютное место, хотя бы менее безопасное. Сейчас, находясь в открытом пространстве опасность на самом высоком уровне. Без оружия здесь делать нечего; вообще без оружия нечего делать в наше-то суровое время, когда все голодают в прямом смысле слова.
Я была готова проломить ей голову и стояла уже наготове, но видимо судьба у дамочки сложилась немного иначе, незнакомка подала голос. Поначалу я думала что послышалось, но потом я еще более напряглась, когда увидела ее руку, точнее её кисть, обмотанную и пропитанную кровью. Зрелище было ужасное, честно говоря, что даже на моем лице этот безмерный страх невозможно было скрыть.
– Вот херня, всего шаг назад, чтобы не цапнула ненароком, а вдруг все же это прямое заражение и она вот-вот станет зомбаком. Тогда я точно здесь ласты склею.
Прежде чем я решила вступить в диалог с полуживой женщиной, решила, что необходимо выждать несколько секунд и за это время еще раз ткнула в нее палкой, чтоб уж наверняка знать, жива ли, не обращая внимания на все, что она говорила. Обычно этого вполне хватает, чтобы стать как «они». Если я раньше думала, что заразиться можно только от царапины или укуса, то это не так и далеко не так. По сути те, кто еще называются людьми заражены с тех пор как началась пандемия. Мы все вдохнули этой невидимой дряни распространяющейся по воздуху; не слышим, не видим, не ощущаем, но мы лишь отличаемся от мертвяков тем, что не подохли. Умирающий от собственной болезни уже обречен на то, что его ожидает «другой» мир, если не всадишь пулю в лоб.
Животный страх собственными глазами, когда видишь, как на тебя идет собственная мертвая мать, отец или же брат, сестра. Вся семья полегла. Меня часто мучают головные боли, и эти картинки мельком пробегают в голове, словно все это было вчера. Убив их собственноручно я обрела отпечаток на себе, клеймо, на всю оставшуюся жизнь. С другой же стороны утешаю себя тем, что освободила их души от всей этой заразы прежде, чем они сожрали еще кого-то. Невыносимо вспоминать об этом каждый раз, когда становится хреново. Когда идешь в полном одиночестве не зная, куда приведет тропа и хочешь подохнуть как собака, но лишь одно не дает этому случится – месть. Пусть это охренеть как смешно выглядит и глупо, но я готова взорвать весь этот мир, чтобы он распался на мелкие части; чтоб его к чертовой матери разорвало и все мертвяки сдохли уже окончательно.
Время прошло. Страдалица все еще лежала, так и не превратившись, что радовало. Но вот предложение о том, чтобы всадить пулю в лоб единственному человеку которого я нашла в каких-то закромах меня несколько опечалило. Да, я не знала какая она на самом деле, мы всего несколько минут знакомы, причем молча знакомы; поглазели друг на друга и на этом все.
- Да нихрена. Вставай, давай. Земля тебя не прокормит, а трупаки уже на подходе. Слышишь кусты шелестят? Лучше бы в этих кустах спаривались зайчики, но, увы, и тех твари сожрали. Составишь мне компанию. Нужно найти место, где можем перекантоваться и лучше всего, чтобы это была именно аптека или лучше всего больница. В больнице нихрена нет, разграбили скоты и падали в округе шибко много, не пройдем. А меня собака укусила в руку, так уж случилось, что тоже оказалась выкинутой из тачки в какую-то канаву. Так что давай, вставай, протягиваю руку, иду навстречу совершенно незнакомой женщине и не имею понятия, что будет дальше, чего ожидать от нее; сейчас я действительно не хочу оставлять человека на верную смерть, а один патрон я лучше потрачу на «падаль» нежели пущу пулю в лоб.
В конце концов я дальше пойду или с ней или без нее; вдруг в голову взбредит саму себя пристрелить. Кто знает о чем вообще человек думает в такое время где глотки порвать друг другу готовы за каждую ерунду. Если раньше не обращали внимание на что-то, то сейчас цепляет мельчайшая ерунда. Мир стал опасен также как и военные, которые наврятли дадут хоть какой-то приют, скорее расстреляют.
Так или иначе а выйти куда-то мы должны были. Не везде сплошной лес, где-то отсюда есть выход и он наверняка совсем близко от нас. А если мы уже решим что пойдем дальше вместе, то главное вытянуть этот путь до госпиталя, только боюсь, что он будет не из легких..

Отредактировано Mila Brown (2016-06-06 14:23:26)

0

5

Последние пять лет жизни научили меня не доверять людям; вообще, никогда, даже своим нельзя было полностью довериться да не ждать от них пули в висок или ножа в спину в самой трудный момент. Поэтому когда они выбросили меня на обочину, раненую и еле живую, полного ощущения предательства не было; в душе я прекрасно понимала, что не будет кучка придурков тащить на себе обузу в виде женщины, которая и пару дней без антибиотиков не протянет, а тратить их всех на неё одну, по их мнению, было бы совершенно глупо. Ведь кто сейчас рискует своей шкурой ради другого человека?
Поэтому когда на горизонте появилась незнакомая девчонка, в моей голове сразу же щелкнула установка – не доверять ей; ни за что, ни при каких обстоятельствах, потому что никто в настоящее время не станет останавливаться рядом по доброте душевной да с желанием помочь раненому выжившему. Возможно, она захочет забрать вещи, вот только забирать у меня нечего; только пистолет с одной пулей и скудное количество лекарств, которые мою боль едва ли смогут притупить, да и её боль тоже. Только слепой не заметит этот здоровенный укус на её руке, который, безусловно, мучил брюнетку и высасывал из неё все жизненные соки; её счастье, если в рану еще не попало заражение, и она не начала гноиться, ведь при удачном поиске медикаментов обработать укус, устранив тем самым угрозу для жизни, было возможно.
- Да не тыкай ты в меня палкой, я сказала! Живая, твою мать, говорю ведь с тобой, - надо было самой тянуться к сумке за пистолетом и пускать пулю себе в лоб, а не ждать свалившегося с небес чуда или вот такой вот прохожей мимо девицы, которая с первого слова ничего не понимает. Осторожность – превыше всего, знаем, горьким опытом научены; но к чему проверять, есть ли пять угол у квадрата? Всё и так очевидно, но нет, надо было еще раз ткнуть эту палку в меня.
А теперь, к слову, и за пистолетом нельзя лезть. Подумает еще брюнетка, что в неё пулю засадить хочу, а мне тратить нечего тратить на бойню с девушкой; один патрон – для моего виска, и не для кого или чего более.

А тем временем она все выжидала чего-то, стоя надо мною, загораживая солнце. По телу вновь прошлась волна судорог и на глазах выступили предательские слезы боли, а девчонка все ждала, ждала чего-то. – Ну же, выстрели, какое тебе до меня есть дело? – честное слово, хотелось пристукнуть её, чтобы пошевелилась, наконец, или потратить все последние силы для того, чтобы выместить всю скопившуюся внутри злость на этой девчонке. Набралась я этой агрессии от Билли Боба, главного в нашей группе, который не только среди нас славился вспышками ярости и склонностью к жестокости; от него многие переняли задатки этих черт, в том числе и я. Порой так хотелось кого-то прибить от внезапно вспыхнувшей ярости на месте, что руки начинали трястись, в ушах звенело, а тело буквально распирало изнутри.
Наконец, тыкалка заговорила, и её речь чем-то напоминала поучительный трактат, словно я о зомби-апокалипсисе никогда не слышала и свалилась с неба на умирающую планету первый раз, не понимая, что происходит вокруг. Она предлагала составить ей компанию, и это было странным; взять полумертвую женщину к себе в союзники, когда у неё самой жизнь, возможно, висит на волоске? Это было похоже на акт милосердия, вот только милосердных людей больше нет, и я полностью уверена, что этой девчонке что-то от меня нужно. Вот только что, черт возьми?
- Тут вокруг один гребаный лес, я не видела поблизости ни одного здания, даже полуразрушенного или заброшенного, - старалась говорить твердо, однако голос дрожал и язык немного заплетался. Девушка была права, неподалеку действительно шелестели кусты и хрустели ветки; кто-то подбирался к ним все ближе и ближе, идя на их голоса, и это определенно были не люди или животные. Не живые, по крайней мере.

Я, наверно, должна чувствовать панику от приближающихся ходячих, вот только мне отчего-то наплевать; боль в руке адская, она не дает толком сконцентрироваться на реалиях да трезво оценить окружающую обстановку, которая оставляла желать лучшего, и плюс ко всему брюнеточка отвлекает своим говором, не давая понять, с какой стороны доносится шелест травы.
Мне протягивают руку, и первые несколько секунд я тупо смотрю на неё пустыми глазами. Хочется взять её, подняться на ноги, ведь, слава богу, они всё еще меня носят; но как можно довериться незнакомому человеку, как я могу вновь ступить на те же грабли?
- Ладно. Только ты не руку мне протягивай, а нормально помоги встать, я тут вообще-то на полпути к смерти, - в другое время мне было бы неловко отвечать резко на протянутую руку помощи, но в нынешнем состоянии мне было откровенно наплевать на вежливость и тактичность. – Ты шла в ту сторону, куда ехала и я. Не уверена, что мы что-нибудь найдем, но раз уж мы задумали продолжить жить, то выбора у нас нет. Бывала раньше в этих краях? – некоторые места я впервые посетила после апокалипсиса, ибо в прошлом я целиком исколесила только родную Калифорнию да несколько близ расположенных штатов, и то последние я знала крайне паршиво. Так, парочку городов и интересных мест для прогулки и отдыха.

Не сворачивая с дороги, мы шли вперед; я опиралась на плечо брюнетки, прижимая к себе раненую руку, и старалась прислушиваться к посторонним звукам. Вскоре впереди показалась парочка ходячих, у одного был распорот живот. – У тебя есть что-нибудь, кроме палки? – у меня самой в сумке через плечо лежал охотничий нож, не заточенный, правда; приближаться вплотную к гнили не хотелось совершенно, а переложить всю ответственность за их прошибленные мозги правильнее всего было на её спутницу. Она здоровее, ловчее с двумя-то руками, да и палка у той длиннющая, близко подбираться не надо. – Эй-эй, аккуратней! – один из ходячих был уже готов вцепится зубами в руку брюнетки, и я еле успела воткнуть лезвие тому в макушку, буквально за пару мгновений до неизбежного.
- Цела? – спросила, дабы удостоверится. – Кстати, как зовут тебя?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bcgX.png[/AVA][SGN].[/SGN]

Отредактировано Bernadette Rickards (2016-05-07 12:07:44)

+1

6

[AVA]http://funkyimg.com/i/2cCTA.png[/AVA]
Ну что же, все это действительно становилось опасным, а говорить громко было просто исключено. Я прекрасно понимала недоверие и грубость раненой девушки, но это уже начинало немного нервировать. Конечно я не демон, но и не ангел; честно говоря, сейчас я не знаю, кто и кем себе сама прихожусь. Может быть просто человек который находится на волоске от смерти, мало того пытающийся помочь незнакомке.
Вообще могла бы ее оставить здесь и даже не связываться несмотря на то, о чем она просила – пустить пулю в лоб. Я бы могла «включить» пофигизм и свалить, куда подальше отсюда, потому как ходячие были ближе с каждым разом. Этот долбаный хруст веток и сухих листьев сводил с ума и на нервах играл, которых уже не осталось в принципе. Озлобленность и гнев правил большинство людьми, нежели страх, который присущ сейчас каждому из выживших. Просто не привыкли показывать во отчую, а на самом деле чертовски жутко, когда понимаешь, что ты труп как бы там ни было.
- Ты всегда была сукой, или стала такой? Не совсем довольно, не горлопаня во весь голос. Да, по сути, она мне не нужна, но я всегда стараюсь, и старалась придерживаться своего внутреннего голоса. Неоднократно бывало такое, что ослушавшись себя, попадала впросак, а это не очень хорошо заканчивалось; огромный риск которому я подвергала свою группу тоже был, пока я так скажем, обучаясь некоторым преимуществам выживания, только об этом я молчала всегда и никогда не возвращалась к тому, что уже произошло. Очень жаль, что не вернешь того, что было, но жизнь, а точнее выживание продолжается, а вот так просто сдаться, пройдя столь большой путь я однозначно не собираюсь.
Я помогла подняться на ноги новой знакомой, и мы направились по прямой, в неизвестность, хотя есть одна зацепка. – В моей уже бывшей группе была карта этой местности. Не знаю насколько сохранились данные, но в ней была указана как раз местность, где располагалась небольшая больница. Нам надо выйти на дорогу, в скором времени она появится, хотя судя по тому, какой густой лес в это мало верится, но все же деваться некуда. Придется идти иначе обе согнемся. Мы шли не торопясь, так как обе раненные, мало того моя новая знакомая была в очень хреновом состоянии.
Два мертвяка впереди шли на нас так вальяжно, перебирая ногами. Они были настолько жуткие, что глаза порой не хотели всего этого распознавать, но чем ближе подходили разложившиеся мертвые тела, тем опаснее становилось, а кроме ветки у меня ни черта не было. – Мать твою, меня же выкинули, забрав оружие, которое было. Твари, чтоб они сдохли. Благо у спутницы был нож, хоть и туповатый, но все же что-то. Не знаю, выжили бы мы, но этот мудак чуть не оттяпал мне кусок мяса от руки, причем с той, которую укусила собака; она итак болела адски, что уже боль была будто своей родной, привычной и силы иссякали у обеих. – Спасибо тебе, поблагодарив девушку, мне пришлось применить руки и ноги в ход, чтобы уложить на землю следующего трупака, пробив его голову твердой конечностью длиной палки и добив ногой, - сдохни падла, сдохни тварь, я злилась всегда, когда убивала ходячих. Наверное, готова даже была разреветься от злости и долбить этих зомби до тех пор, пока они не превратятся в пыль. Заметив взгляд своей спасительницы, так как она тоже спасла от смерти, я отстранилась от тухляка, воздержалась от дальнейших действий и вернулась к ней.
- Я Мила. Несовместимое имя с такой хреновой жизнью, едва улыбнувшись, дальше, направляемся по прямой тропинке. – А твое имя? Рано или поздно нам бы пришлось познакомиться и в любом случае общение сейчас хотя бы отвлечет немного. – Нам нужна помощь, хотя бы гребаная аптека. Боюсь, если не найдем, в ближайшее время настанет просто полный пи@дец нам обеим. Это была суровая реальность, где не было места правильному воспитанию и не должно  было быть. По крайне мере именно такие не выживали.
У нас в группе когда-то было таких двое. Два ссыкла, которые не привыкли к тому, что придется бороться. При виде дохлых они просто пищали, визжали, будто их уже жрут, тем самым привлекая гобблеров. В принципе случилось то, что должно было произойти – их сожрали, распороли животы, повытаскивали кишки и всякие оставшиеся органы. Зрелище не для слабонервных. Меня еще пару дней тошнило после такого. Но как говорится человек существо, которое может привыкнуть к чему угодно, просто не всем дано.
- Откуда ты? Общение продолжалось, стало даже как-то спокойнее немного, хотя риск всегда есть, был и будет, но все же. – Сейчас бы покурить. Ты не куришь? Знаешь, я раньше не переносила даже дым на дух, а сейчас привыкла, вдалеке показалась развилка, одна из которых вела именно к госпиталю, где нас ждало спасение или же смерть…

Отредактировано Mila Brown (2016-06-06 14:23:47)

0

7

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » bones, bones, bones