Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i'll be the one you run to


i'll be the one you run to

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Lydia Porter & Jacob Evans
7 мая 2015 | квартира Эванса
- - - - - - - - - - - - -
If you're the one to run to run
I'll be the one the one you run to

http://funkyimg.com/i/2bswW.png

Отредактировано Jacob Evans (2016-05-04 21:52:49)

+1

2

and I can't stop this pain, it only grows
tell me
why I always feel alone?
a n d   I   c a n ' t   f i g h t   t h i s   f e e l i n g   a n y m o r e
SHOW ME WHAT I'M REALLY LIVING FOR
https://45.media.tumblr.com/98e6b0c2a9033a6072562112a38e6ac5/tumblr_o5p3l0Sh3g1qcb516o2_250.gif https://66.media.tumblr.com/b6c6f9ade79c643b8437e3b1902c9bef/tumblr_o5p3l0Sh3g1qcb516o7_250.gif


В Шеффилде Лидия проводит ровно неделю. Она, ещё недавно придерживающаяся политики абсолютной искренности, всё же не находит правильных слов, чтобы объяснить своей семье, почему приехала без предупреждения и совершенно одна, поэтому все эти дни старательно пытается поддерживать криво сочинённую ею полуправду: в основу истинности ложится утверждение о взятом отпуске (его она действительно выпросила по дороге сюда, сославшись на семейные обстоятельства и отметив, что ей даже не пришлось выдумывать причину, чтобы назвать её боссу), а ложью становятся заверения о том, что она просто решила проведать родных, и за этим решением не стоит ничего кроме тоски по родному провинциальному городку. Конечно, миссис Мэрин умела отличать ложь от правды и с точностью угадывала, когда её дочь пытается выдать одно за другое, но лезть в расспросами в душу не стала, предоставив ей право самой решить, стоит ли раскрывать карты.
Лидия знала, что так продолжаться вечность не может, не принимать это как неизбежный факт отказывалась. Она будто бы всерьёз надеялась, что двадцать пропущенных вызовов, ежедневно высвечивающихся на дисплее мобильного, поставленного на беззвучный режим, однажды сменятся принятым Диком поражением, и он оставит её в покое, а она сама останется здесь, обременив себя лишь двумя заботами: поиском новой работы и оформлением развода на расстоянии. Это было глупо, беспечно и наивно, но она верила, что эта проблема рассосётся сама по себе; желания видеть, слышать и даже думать о своём пока ещё законном супруге и том, чем он в действительности занимается помимо систематичных походов налево, ей не хотелось от слова совсем. Но он, видимо, был другого мнения на этот счёт.
Дик появляется в Шеффилде на восьмой день её пребывания в родительском доме; как всегда харизматичный и располагающий к себе, он тут же в очередной раз очаровывает всю её семью, подыгрывая выданной за непреложную истину Лидией легенду: рассказывает о том, как смог всё-таки отпроситься с работы на пару дней и решил сделать сюрприз, ведь давно уже обещал её отцу сходить вместе на рыбалку и помочь с ремонтом балок на чердаке; расхваливает приготовленный её матерью ужин, как бы невзначай подчёркивая, что талант к готовке — это семейное, и всю эту неделю ему ощутимо не хватало кулинарных изысков "отдыхающей от рутины" жёнушки; здоровается с соседями так, словно со дня свадьбы и до сих пор помнит всех и каждого по именам, не то что в лицо. В какой-то момент даже сама Лидия начинает проникаться этой искусно сотканной ложью и вспоминает, за что его полюбила; минутой позднее она приходит в себя, припоминая так же и то, что ею же он кормил её с рук на протяжении всех этих лет. Она клянётся себе, что никогда и ни за что его не простит, что не ляжет с ним сегодня в одну постель, что вытолкает за ворота при первой же возможности и чётко даст понять, что всё кончено и он сам тому виной, но... так и не сдерживает это обещание, о чём пожалеет ещё неделю спустя, смотря на него из противоположного угла комнаты, в который оказалась загнана, словно зверёк в простейшую ловушку.
Таким она не видела его никогда. На смену очаровательной улыбке пришёл злобный оскал, а осторожный вкрадчивый тон сменился резким и холодным, что пугал её даже больше, чем если бы он кричал на неё во весь голос. Его слова проникали под кожу, острыми колючими льдинками вызывая дрожь, пробегающую вдоль позвоночника; решительное и бескомпромиссное "тебе никогда от меня не сбежать" перекрывает доступ кислорода к лёгким, словно он этой короткой фразой сдавливает её горло, будто накинутым на шею ошейником с коротким поводком. Лидия вжимается в стену, желая раствориться в ней, пройти сквозь, как призраки в кинолентах, но так и не сдвигается с места, дрожа всем телом, будто от лихорадки. Звенящую тишину нарушает звонок телефона; Дик, не глядя на дисплей, отвечает, обмениваясь с собеседником короткими фразами, кидает взгляд на часы, мазнув им по её фигуре пренебрежительно и в то же время довольно, и говорит, что скоро приедет в участок. Он собирается поспешно, не обращая на неё совершенно никакого внимания всё это время, и лишь перед тем, как перешагнуть порог квартиры, Портер будто вспоминает о незавершённом действии, возвращаясь к ней и целуя в висок, как сделал бы любящий муж на прощание. Но таковым он не был.
Дверь захлопывается за ним с тихим хлопком, а Лидия всё так же стоит у стены, боясь, что стоит ей сдвинуться с места, как он тут же вернётся. Сколько времени прошло — минута, пять или все полчаса, она не знает, но когда осознаёт, что его и правда здесь нет, то срывается с места, ведомая одним лишь инстинктом — бежать, бежать как можно скорее, как можно дальше, неважно даже, куда. О том, что идти ей, в общем-то, и некуда, Портер вспоминает многим позднее, выскакивая из полупустого автобуса на остановке и оглядываясь по сторонам. Она была здесь всего лишь раз и до этого момента не осознавала, что помнит дорогу, а теперь понять не может, почему из десятков мест, куда она могла бы направиться, оказалась именно здесь. Ответ приходит сам по себе мгновением спустя: это единственное место, о котором её муж, слава всем богам, даже не догадывается, а значит здесь по умолчанию безопасно.
Наверное, приходить к Джейкобу за помощью, приходить к нему вообще — неправильно, особенно с учётом их немногословного прощания. Но разве были у неё другие варианты? Он был единственным, к кому она могла обратиться, и уж точно единственным, к кому её привели внутренние навигаторы, работающие на автопилоте без отчёта перед холодным трезвым рассудком. И она вжимает кнопку звонка до упора, переминаясь с ноги на ногу, и ждёт, что вот сейчас дверь откроется, и... она открывается, но на пороге вовсе не Эванс, и её сердце пропускает удар и падает куда-то вниз. Лидия смотрит на стоящего перед нею мужчину, затем на цифры на двери и снова на него: та же облупившаяся краска бледно-бежевого цвета, та же белая кнопка дверного звонка, та же дверь, чёрт бы её побрал — сходится абсолютно всё, только не владелец квартиры, и она даже не знает, что сказать в ответ на вопросительный взгляд.
Ищешь Дина? — о том, что именно этим именем ей представлялся Джейк в вечер их знакомства, Лидия вспоминает с задержкой и молча кивает головой. В ответ раздаётся лишь только смешок, сопровождаемый закатыванием глаз. — Вот же мудак! — беззлобно и будто даже с восхищением проговаривает владелец квартиры и вздыхает. — А ведь обещал баб не водить. Адрес запомнишь или записать?
Наверное, со стороны она выглядит как та беспечная дурёха, что раздвигает ноги перед первым встречным, купившись на сладкую лесть, а после смотрит на две полоски и решает, что это та новость, которую вчерашнему любовнику/будущему папаше непременно нужно знать, вот и возвращается на "место преступления". Но Лидия не возражает, принимая сложенный вдвое листок с двумя чернильными строчками, благодарно кивает и ловит такси на последние деньги, называя записанный адрес.
[float=left]https://67.media.tumblr.com/e18f23b4a79d8945e2aa336acfcb393b/tumblr_o5p3l0Sh3g1qcb516o4_250.gif[/float]Конечно, его может не оказаться дома: вполне вероятно, что он сегодня на дежурстве или же прямо в этот момент зажимает очередную на всё согласную в чужой квартире, как делал это с ней, до неё и явно после. Или же он сейчас посмотрит в глазок, увидит её и сделает вид, что находится где угодно, только не здесь. Или и вовсе прямым текстом скажет ей, куда идти и с какой скоростью, лишь бы к нему больше со своими проблемами не лезла. Всё это не просто возможные варианты, но и ожидаемые, однако она всё равно звонит в дверь, ожидая чуда, и когда та распахивается, а фигура Эванса возникает перед ней в мягком жёлтом свете лампы, Лидия лишь пожимает плечами.
Мне дали твой адрес, и... я не отвлекаю? — она вытягивает шею, заглядывая ему через плечо, словно ожидает увидеть парочку полураздетых девиц, недовольных, что их прервали на самом интересном моменте. — Я знаю, что прошу слишком много, но у меня нет других вариантов.
Спокойно, Лидия, глубокий вдох и медленный выдох. Не прогонит ведь он отчаявшуюся женщину?

+1

3

http://funkyimg.com/i/2bsPN.gif http://funkyimg.com/i/2bsPP.gif
Он вставляет ключ в замочную скважину и тот с усилием проворачивается до характерного щелчка. Войдя в крошечную прихожую, молодой человек устало приваливается плечом к дверному косяку, тяжело вздыхая, словно его больше порадовало бы провести еще пару лишних часов, корпя над отчетами, чем вернуться домой. Он неспешно проходит в комнату, задевая по пути что-то, что с глухим стуком падает на пол, но Эванс не обращает внимания. Обстановка кажется чужой, даже собственные вещи не делают ее более привычной и знакомой. Он не был дома почти трое суток, лавируя между полицейским участком и барами в округе, сливая зарплату на сомнительное пойло и флирт со случайными девицами, хотя исключительно блондинками. Джейк передвигается в темноте, не утруждаясь зажечь свет, который все равно не слишком повлияет на общую картину и никак не украсит холостяцкую берлогу, не знавшую уборки как минимум пару месяцев. На мгновение помещение освещается чем-то кроме фонарей за окном, но парень небрежным толчком ноги закрывает полупустой холодильник, достав из него бутылку пива, и снова воцаряется полумрак. Громкий пшик откупоренной крышки чуть ли не эхом раздается в тишине. Усевшись в потертое кресло, Джейкоб делает глоток, в который раз проматывая в голове сюжет, что не уходил из его мыслей, держа заплутавший разум в постоянном напряжении.
Утро в участке означало очередь к кофеварке, так что молодой детектив дожидался, пока ажиотаж спадет и можно будет подкрепиться далеко не лучшим, но все же свежим и горячим кофе. Без чашки кофе рабочий день не мог начаться в полном объеме. Перекладывая бумажки на столе с места на место, Эванс поглядывал в сторону так называемого буфета, где никак не рассасывалась толпа желающих хлебнуть кофеина. На его стол неожиданно приземляется большой стакан с фирменной эмблемой старбакса, от которого пахнет так, что глаза сами собой закатываются от предвкушения удовольствия. Парень подымает довольный взгляд с желанием от души поблагодарить добродетеля, но его лицо мгновенно приобретает жесткие черты, видя перед собой капитана Портера. На физиономии того играет якобы приветливая улыбка, но Эванс давно не верит в наличие искренности у этого человека, как и бескорыстности. Они не были ни друзьями, ни даже приятелями, так что этот жест логично заставил парня напрячься. Портер начинает издалека, обсуждая общие ничего незначащие темы, но Джейк предчувствует, что это извращенная прелюдия перед тем, как его жестко поставят раком. И он не так уж ошибался. Как бы между прочим капитан роняет фразу: "Мы легко находим общий язык с тобой, Джейк, ведь не лезем в дела друг друга, верно?". Эванс не отвечает, зная, что последует продолжение, но ему уже не нравится, куда ведет этот разговор, или скорее монолог. "Будет обидно, если наши отношения испортятся, положи один из нас глаз на то, что принадлежит другому", - продолжает капитан и, хлопнув детектива по плечу, удаляется к себе в кабинет, потягивая ароматный кофе. Эванс тут же сталкивает свой стакан в урну около стола. Можно только гадать, что Портер имел ввиду, но у Джейкоба в голове с первой секунды был лишь один единственный вариант.
В нем не было страха, только напряжение от неизвестности, что именно сделает Дик, мать его, Портер, если и правда знает обо всем. Впрочем этот расклад был маловероятен, но все же нельзя было отметать его. Паранойя с недавних пор была близкой подружкой Эванса. Сидя в темноте и борясь с ней, парень раздумывал а не позвонить ли подружке более реальной, что еще прошлой ночью беззаветно отдавалась ему на безлюдной парковке около круглосуточного кабака, а после вложила в его ладонь бумажку с номером, словно и правда считая, что он позвонит. Эта самая бумажка вроде еще валялась где-то в кармане его куртки. А даже если нет, бар в соседнем квартале будет открыт еще несколько часов...
Он стягивает с себя футболку, намереваясь отправиться в душ вместо всего остального. Может он вернется к этим мыслям после, когда другие начнут традиционно заполнять голову до краев, сводя его с ума. Раздается дверной звонок и Эванс несколько секунд оторопело смотрит в темноту, так как вообще не был в курсе, работает ли у него этот самый звонок и пользовались ли ним когда-то. К нему редко приходят гости, особенно нежданные, так что рука сама ложится на рукоять пистолета, все еще прикрепленного к поясу. Мягко и тихо ступая босыми ступнями по полу, Джейк подходит к двери, за которой не слышно абсолютно никакого шума или хотя бы шороха. Он не без опаски отпирает дверь и тут же убирает руку с пистолета, застывая на пороге.
Наверное стоило бы сделать рожу попроще и не показывать столь явно все свои эмоции, что разноцветным фейерверком сменяются на его лице за считанные секунды. При всех своих профессиональных опасениях и паранойе в придачу Джейкоб никак не ожидал когда-либо увидеть на своем пороге Лидию Портер. Слова не спешили появляться в его голове и срываться с языка, пока парень боролся с удивлением и, признаться, небольшим потрясением. Он считал, что его история с этой женщиной окончена жирной точкой. На короткое мгновение Джейк чувствует злость за то, что Лидия снова врывается в его жизнь, не давая ему окончательно оставить в прошлом свои глупые надежды и размышления о возможном альтернативном будущем, которое ему все равно не иметь. Он не спешит приглашать девушку в дом, скрещивая руки на груди и опираясь о косяк, словно ожидая, пока Лидия соизволит объясниться. Они смотрят друг на друга несколько мгновений и Эванс чувствует, насколько неловко сейчас девушке. "Вообще-то отвлекаешь," - хочется сказать ему - "пусть твои проблемы в этот раз решает кто-то другой". Он знает, что лучше было сказать именно так и навести точку в конце, но вместо этого отталкивается от косяка и молча проходит в квартиру, оставляя дверь открытой для Лидии.
- Мне казалось ты собиралась в Алабаму, - бросает Джейк, слыша, как щелкнул дверной замок. Он зажигает свет в небольшой гостиной, наполняя ее светом и тут же чувствуя, как резко изменяется ощущение пространства в тесной захламленной комнатке, что внезапно оказывается вполне уютной. Парень парой резких движений собирает разбросанные повсюду вещи, кидая их за диван, вне предела видимости, но быстро понимает, что это бесполезная затея, так как грязная посуда из раковины все равно никуда не денется, как и коробки из-под пиццы и пустые пивные банки, практически ставшие частью интерьера. - Извини за беспорядок. Я не ждал гостей. - он пожимает плечами, якобы заявляя, что не собирается оправдываться, ведь это она заявилась к нему без приглашения. Парень натягивает первую попавшуюся одежду, чем оказывается футболка с надписью "love machine" и неприличной картинкой под ней, но это Джейк заметит позже. - Какой кризис на этот раз? - в его словах мало доброжелательности, ему и незачем разыгрывать из себя гостеприимного хозяина. Вся эта ситуация уже начинала напрягать своим размахом и количеством висящих в воздухе вопросов, на которые никто не может или не хочет дать ответы. Лидия должна была уйти из его жизни, словно ее никогда и не было; кажется именно такой план он видел в ее глазах, высаживая около придорожной забегаловки, где они оставили накануне ее машину, до того как провести вместе ночь. Но она упорно не желает становиться призрачным воспоминанием, снова напоминая о себе, и глядя на него этими грустными глазами, полными мольбы или безысходности, Джейкоб до конца не мог понять, что видит в ней, и настоящее ли это. Все внутри него кричало, что нужно быть отстраненным, не показывать эмоций и не окунаться снова в этот омут, куда так быстро затягивает и откуда так сложно выбраться невредимым. - Садись, - он оглядывается вокруг, подсчитывая масштабы беспорядка, и отмахивается, - куда хочешь. Выпьешь чего-нибудь? - не дожидаясь ответа,  больше чтобы избавить себя от надобности непосредственного контакта, Эванс идет к холодильнику, ему всегда нравилась планировка квартиры, где кухня совмещена с главной комнатой - далеко ходить не нужно. Он внимательно рассматривает скудное содержимое. - Хотя есть только пиво, - добавляет он так же небрежно, как и старался говорить до этого. Ему хочется поскорее закончить с этим, как содрать пластырь - лучше сразу.

+1

4

Если задуматься, то их отношения, какими бы они ни оказывались, были основаны на паразитизме и развивались по одной и той же схеме раз за разом, будто двигаясь по спирали вверх, не не сдвигаясь с одной точки. Вот уже в который раз Лидия врывается в его жизнь и просит о помощи так, что у него не остаётся иного выбора, кроме как поскорее разобраться с теми проблемами, что на неё свалились и в которые она его втянула, и вновь исчезнуть из жизни "миссис Портер". Вот уже в который раз она нарушает данные себе же в первую очередь обещания и возвращается на орбиту Джейкоба Эванса, идя против законов притяжения; впрочем, если рассматривать ситуацию под другим углом, можно смело заявить, что как раз-таки с притяжением всё было в порядке. Даже сейчас, стоя по другую сторону двери и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, Лидия не могла не обратить внимание на его привлекательность, не вспомнить, как эти руки обнимали её за талию, опуская на мягкий матрас или же прижимая к холодной стене, покрытой кафельном плиткой и крупными каплями воды, как... как неправильно всё это. В её жизни прежде всё было чётко, словно расставленное по полочкам, рассортированное по папкам, помеченное разноцветными стикерами и маркировкой: она точно знала, что делать и как быть, была уверена в своих возможностях и том, что они часто совпадали с желаемым. Теперь же она находилась в центре ураганного вихря, а вокруг неё воцарился хаос: ничто больше не казалось тем, чем являлось прежде. Или это она сама изменилась, сняв розовые очки и увидев, что без разноцветных стёкол казавшийся если не безупречным, то хотя бы близким к идеалу мир покрыт паутиной лжи и сомнений, глубокими трещинами, пылью несбывшихся надежд, от которых её пришлось отказаться во благо того, что никогда не было настоящим; того, который никогда не ценил её даже в половину того, сколько она заслуживала на самом деле.
Может, причина проста, как дважды два? Может, она обманывается вновь, приписывая и тут же отрицая своему отношению к Джейку нечто большее, чем просто симпатию? Может, он ничем не лучше Портера, и единственное его отличие от её супруга лишь в том, что он мастерски умеет изображать внимание к её персоне, изголодавшейся по этим незначительным на первый взгляд, но столь необходимым признакам отсутствия безразличия? Задаваться этим вопросом сейчас было бы лишним; в итоге дня, он всё равно оказывается единственным — вновь — человеком, который может ей помочь. Даже если все мужчины в её жизни сплошь лгуны и притворщики, берущее от неё только то, чего хотят сами, и не озадачившиеся тем, что нужно ей, Лидия предпочитает выбрать меньшее из двух зол.
Она перешагивает порог с опаской, словно переступает ту черту, что разделяет её жизнь на две части, и пути обратно уже не будет. Её взгляд осторожно перемещается по стенам маленькой квартирки, выглядящей так, как она и представляла себе холостяцкую берлогу. Впрочем, она всё же ожидала увидеть поражающих размеров кровать с винно-бордовым покрывалом на ней, но Эванс, видимо, и впрямь не водит сюда никого, предпочитая чужие постели для утех с легкомысленными девицами.
Эм... Ничего страшного, — проговаривает она отрешённо, сцепляя перед собой руки в замок и перекатываясь к каблука на носок и обратно. В ней просыпается привычное желание схватиться за тряпку и тут же навести здесь порядок (почему Эвансу можно сеять хаос в её жизни, а она не может отплатить ему той же монетой, только в несколько ином виде?), но этот мимолётный порыв Лидия тут же списывает на нервы. Кто-то в моменты сильных жизненных потрясений опустошает полки холодильника, она же — шкафов, избавляясь от ненужного хлама, будто всерьёз веря в то, что вместе с мусором из квартиры уйдёт из её жизни и весь негатив. — А с Алабамой не сложилось, — отвечает она запоздало, не зная, как иначе объяснить, почему вернулась в Калифорнию, и оборачивается к Джейку лицом. Взгляд падает на рисунок на его футболке, но она настолько опустошена, что не находит в себе сил даже на короткий смешок или многозначительное фырканье. Признаться честно, протирать пыль своей пятой точкой ей не хочется совершенно, но стоять столбом посреди комнаты по меньшей мере странно, по большей — глупо, и ей ничего не остаётся, кроме как осторожно присесть на краешек дивана и сложить ладони на коленях. Она разглядывает небольшой кофейный столик, заваленный всем, что только можно себе вообразить, и, поборов брезгливость, кончиком пальца вырисовывает на толстом слое пыли грустный смайлик.
Я не... — не пью всякую гадость, ты же знаешь. Именно эти слова должны были сорваться с её губ, и странным было даже не то, что он действительно должен был это знать, а то, что она сама помнила, как сказала это ему в вечер их первой встречи. Порой Лидии казалось, что всем, что она помнит о том эпизоде её жизни, было чувство стыда поутру, когда она прокрадывалась в свою квартиру, держа туфли в руках и стараясь не издавать ни звука. Как выяснилось только что, помнила она куда больше. И почему-то ожидала от Эванса того же. — Нет, спасибо, — ей становится неуютно (в его компании так она чувствует себя впервые), и Портер ёжится, будто от холода, обхватывая себя за плечи и взволнованно покусывая губу. Что она должна ему сказать? Да и должна ли вообще? Ещё не поздно отмахнуться, сказать, что передумала, уйти и вернуться туда, где быть ей хочется меньше всего на свете, но иного выбора ей не предоставлено. Ещё не поздно пойти на попятную, но они оба увязли в этом болоте из предательства и тайн с самой первой минуты.
Я даже не знаю, с чего начать и как сказать. Так что сразу к делу: он знает, — Лидия поднимает на Джейка взгляд, преисполненный серьёзности, и выдерживает короткую паузу, подбирая слова. — Он знает, что я... мы... в общем, ему известно, что мне известно о его махинациях, — и лучше бы он и правда только изменял ей. Проще смириться с предательством, когда можно возвести себя же в ранг тому виновных: была недостаточно хороша, в чём-то холодна, далеко не идеальна, порой слишком навязчива или совсем безразлична — что угодно, лишь бы дать себе установку "это моя вина" и начать исправляться, двигаясь в сторону самосовершенствования. Куда труднее было признать, что вся их совместная жизнь была ненастоящей, выдуманной, фальшивой, и что всё это время она даже не подозревала, с кем засыпает в одной постели и кому готовит завтраки. — Я хотела уйти, нашла даже адвоката, но он сказал, что не даст мне этого сделать, и теперь я даже не знаю, как мне быть. Должна я сбежать? Сдать его? Сделать вид, что всё в порядке? — ни того, ни другого, ни третьего Лидия сделать не может. Побег в Шеффилд оказался провальной идеей, и возвращаться домой вновь она не станет — он найдёт её и там, снова вернёт, сделает её жизнь подобной аду только за одну эту провинность. Обращение в полицию — идея заведомо провальная. Кто поверит ей? Кто признает, что начальник отдела тот ещё мудак и продал их всех, а мэрия покрывает утечку средств из городского бюджета? А растягивать губы в фальшивой улыбке — это его прерогатива и скрытый талант; в отличие от Дика Портера его супруга так притворяться не умела. — Джейк, мне страшно, — и это единственное, в чём Лидия уверенна полностью.

+1

5

I'm gonna make this, a whole lot harder
Won't make it easy for you to run

http://funkyimg.com/i/2bBME.gif http://funkyimg.com/i/2bBMD.gif
Don't go and blow it all, it's bad enough baby
I don't wanna hear you saying it's not you, it's me
If there's good in my hands, just let me know
If you're gone with a dance, you should let me go
---------------

Всё их общение напоминало одно нескончаемое ощущение де жавю, раз за разом повторяющееся по накатанному сценарию: она неожиданно появляется с этой непреодолимой грустью в глазах, а в нем загорается дурацкое желание утешить ее, и он ведется, вновь и вновь заглатывая наживку, даже зная, что придется после вспороть себе брюхо, лишь бы избавиться от крючка, колющего внутри. И каждый раз Лидия даже не дает ему времени залечить раны, она приходит и начинает ковырять еще не затянувшийся рубец, с четкой уверенностью, что каменному сердцу все ни по чем. Все так и было; до ее появления. А может все остальное всего лишь еще одна уловка, игра разума, очередная фантазия, что рассеется с первым лучом света, мелькнувшим сквозь закрытые шторы, и нельзя раздувать из мимолетного незнакомого ощущения нечто большее. В конце концов Лидия четко дала понять, что происходящее между ними из разряда того, что оставляют за дверями, выходя.
- Как хочешь, - стараясь не смотреть на девушку, Джейк ведет себя отстраненно, отходит к окну, опираясь о подоконник. Он слышит ее голос, но тот звучит, словно через расстояния. Еще никогда он не чувствовал себя настолько далеким от Лидии, как в этот момент. И дело даже не в том, как закончилась их последняя встреча, а скорее в нем самом, в установке, что он дал себе, наблюдая за ней, оставленной на парковке, в зеркале заднего вида. Эванс сказал себе тогда, что это был последний раз, когда они виделись; и больше в его голове не появлялась мысль, что когда звонит телефон, на другом конце провода может оказаться ее голос.
"Не сложилось", - повторяет он мысленно, ухмыляясь самому себе. В его голове сразу складывается с десяток сценариев ее возвращения, если она вообще уезжала, а не вернулась домой, к мужу под крылышко, в тот же день, как они распрощались. В любом случае Лидия не осталась в Алабаме только из-за Портера, это самый приемлемый вариант; не ради Джейка же она вернулась, так ведь? Появившийся горький привкус во рту неприятно жег и парень оглянулся в поисках початой бутылки, но отмахнулся от этой идеи, стоило ему наткнуться взглядом на Лидию, сидящую на краешке дивана, словно боясь испачкаться в этом притоне блуда и разврата. Эвансу стоит оставаться в полностью трезвом рассудке, чтобы стойко выдержать эту встречу и не ударить в грязь лицом, как он это уже неоднократно делал. - Ясно, - отвечает он, скрещивая руки на груди, даже подсознательно всеми силами закрываясь от девушки, насколько это возможно.
Она ведет себя странно, более чем обычно. Кусая губы, Лидия так же избегает смотреть молодому человеку в глаза, то ли потому что тоже рассчитывала, что предыдущая их встреча была последней, то ли ее в очередной раз мучает совесть и находиться с коварным растлителем ей банально неприятно. В общем черт ее разберет. И Джейкоб откровенно злится за то, что она снова принесла все свои страдальческие эмоции с намерением вызвать в нем чувство вины или чего она там еще добивается каждый раз. Ему бы хотелось забыть все, что было между ними, но жалеть он ни о чем не станет, как бы там ни было. Лидия подымает на него свои глаза и это, как удар поддых, выбивает на мгновение весь воздух из его легких. В ее глазах все та же знакомая ему печаль, зовущая и манящая его, заставляющая расти желание сжать ее в объятиях и не отпускать, пока от ее беспокойства не останется и следа. Джейк отводит взгляд, не желая снова попасть в эту ловушку. Он слушает девушку, смотря в пол. И ее слова не становятся для него сюрпризом, только не после событий последних дней, хотя, признаться, Эвансу казалось, что Портер намекает совершенно о других догадках, касающихся его жены.
- Почему ты в этом так уверена? - перебивает Лидию парень, не по наслышке знающий, какой назойливой может быть паранойя, когда тебе есть чего бояться и что скрывать. Будь это правдой, Дик уже свернул бы свою деятельность, залег бы на дно хотя бы на время, но Эванс точно знает, что несколько дней назад он в очередной раз снаряжал команду для операции "вне протоколов". Он слушает девушку, крепко сжав зубы, и ярость в нем поднимается к горлу, обжигая все внутри. Сама мысль о том, что чертов подонок угрожал Лидии, выводит его из себя мгновенно, без какого-либо разгона. И парень уже почти готов сорваться, сжать пистолет в руке и просто пойти и решить эту проблему раз и навсегда, но его взгляд вновь падает на Лидию и жар внутри остывает. Это не его война. И он не должен, не обязан разбираться в ее неприятностях. Он не служба спасения, не ее телохранитель, не даже старший брат, несущий за нее ответственность. Он просто парень из бара.
- А может тебе для начала оставить меня в покое? - выпаливает Джейк, прекрасно осознавая, что не такой реакции ждала от него девушка. Но пора было заканчивать с этими непонятными отношениями, тянущими их обоих в слишком темное и глубокое место. - Я просил тебя не лезть в это, ты не послушала. Теперь это твоя проблема, а у меня полно своих. - Парень знает, что поступает жестоко, и ему самому неприятно говорить подобное. Но что остается? Он не может вечно быть у нее на побегушках, прибегая по первому зову. Лидия вдруг становится такой маленькой и уязвимой, сидя на его потертом диване, где он никогда не мог бы представить ее, даже если бы захотел. Она произносит еще одну фразу и по его броне проходит трещина, растянувшаяся через всю грудную клетку неровной молнией. - Страшно? - переспрашивает он с толикой недоверия и раздражения, хотя его сердце сжимает ледяной кулак. - И ты пришла сюда? - Он даже не утруждается спросить, откуда она вообще узнала его адрес; явно не муж подсобил, но Джейк знает, что миссис Портер и сама достаточно сообразительна. Все рутинные вопросы отходят на второй план, когда на первый выходит один единственный, самый важный для него в этот момент. - Считаешь я смогу отгонять ночные кошмары? Или что? - Он не супергерой и не умеет решать проблемы щелчком пальцев. И дело совсем не в том, что он коп. Тогда в чем? - Зачем ты здесь, Лидия? Почему?

+1

6

Я не смогла придумать, почему сбежала, и мне пришлось сказать ему правду. Вернее, полуправду, потому что про тебя я сказать не могла и... — она осекается, виновато прикусывая губу. Разве могла когда-то она представить, что будет скрывать от своего супруга, что была с другим мужчиной? разве могла она допустить мысль, что другой мужчина вообще будет в её жизни? Если бы кто-то заверил её в возможности такового, то она покрутила бы пальцем у виска, а теперь и сама не понимала, как так вышло.
Чего она ожидала, приходя сюда? Презрительного взгляда и захлопнутой перед носом двери, которых она несомненно заслуживала. Лидия понимала, что между ними установилась отвратительная закономерность, которой стоило положить конец: она не может каждый раз приходить к нему и просить помощи, виновато хлюпая носом и пуская в ход жалобный взгляд оленёнка Бэмби, а он не обязан вновь и вновь спасать её от проблем, которые она сама же себе находит или создаёт, не желая принять реальность за неизбежную действительность. Однако, надавливая пальцем на кнопку дверного звонка, Портер в глубине души таила призрачную, хрупкую надежду на то, что он поймёт и поддержит, потому что иначе она и правда останется одна со своими страхами, опасениями и переживаниями. Ей хотелось верить, что сказанные ею в их последнюю встречу слова произвели необходимый эффект, действие которого, как любого лекарства, подходит к концу на вторые сутки, и теперь, парой недель спустя Джейкоб вспомнит тепло её рук и нежность поцелуев, а не злобные нотки, окрасившее последнюю брошенную фразу, завершённую хлопком автомобильной дверцы. Наивно и глупо, да, но в этом вся она. Та, которая верит, что у всех обязательно должно быть своё "долго и счастливо", а злодеи получат по заслугам. Правда, сейчас отрицательный персонаж этой пьесы был удостоен вершины величия, в то время как она сама, вопреки сказочным законам и слепой вере в лучшее, была подвержена страху сильнее, чем когда-либо. Её мир рушился на глазах уже давно, но раньше эти изменения и мелкие трещины были заметны, но незначительны. Казалось, что нужно просто вооружиться терпением и позитивным настроем, чтобы затереть изъяны, заполнить пустоты и в итоге оценивающим взглядом посмотреть на плоды своих стараний. Она правда верила, что всему найдётся объяснение, что её брак с Диком Портером снова станет тем, каким был в первые года два, что всё наладится и будет хорошо, ведь разве может быть иначе? Теперь же Лидия ощущала себя находящейся в эпицентре землетрясения, порождённого извержением проснувшегося вулкана: ей было некуда бежать, и не в её силах было остановить поток обжигающей горячей лавы, что покроет пеплом всё то хорошее, за что она продолжала держаться.
И вот сейчас, сидя на краю дивана в квартире Эванса, девушка наивно ожидала услышать, что он что-нибудь придумает. Она не просила от него ответа в эту же секунду, осознавая, что действуя на одних лишь инстинктивных порывах и эмоциональных всплесках, можно лишь усугубить и без того непростое положение дел. Не просила, но ждала, что у него найдутся для неё слова, что ослабят эффект от произнесённых Портером угроз. Вот только услышала совершенно другое.
Она выпрямляется, словно вместо позвоночника у неё — металлическая жердь, и вскидывает голову, словно не веря, что он действительно это сказал. Лидия едва ли не слышит, как карточный домик, крепость уверенности, защищавшая её слабую надежду на его помощь, с шелестом распадается на составляющие, которые тут же разносятся прочь вихрем потоком холода, исходящего от Джейкоба в её сторону. Ей хочется провалиться под землю со стыда от осознания собственной глупости, ведь на какой-то момент, и весьма продолжительный, она и впрямь убедила себя, что может на него рассчитывать, забыв, что сама не раз повторяла как про себя, так и ему: он всего лишь мимолётное увлечение, ошибка, но не больше.
Я не... не... — у неё даже слов не находится, чтобы дать ему вразумительный, да хоть какой-нибудь ответ. Все они будто по щелчку пальцев оказались вычеркнуты из её лексикона, оставив место лишь для междометий и коротких, несвязанных между собой обрывков реплик. Молчание — вот и всё, что она может сделать в ответ, непонимающе хлопая ресницами и прыгая взглядом от стены к стене, будто надеясь увидеть там кого-то ещё, к кому обращается Джейк, лишь бы увериться, что это не ей адресовано его неожиданное негодование. — Но ведь... — Лидия пытается возразить, но так и не успевает подобрать правильную комбинацию слов, чтобы сделать это, сбитая с мысли очередным выпадом Эванса. Господи, какой же дурой нужно было быть, чтобы решить, что ей кто-то может помочь, что он захочет это сделать! Ведь, если отбросить предвзятость, он прав. Чертовски прав во всём, что сейчас говорит, потому что он её предупреждал и останавливал, потому что он никогда не нарушал тех границ, которые она проводила, позволяя себе большее лишь в те моменты, когда она сама это позволяла сделать. Сама того не осознавая и уж тем более не ставя это своей целю, Лидия манипулировала им, давя на жалость и подкармливая иллюзией (иллюзией ли?) заинтересованности, а теперь, когда его выдержке пришёл конец, она пожинает плоды своих ошибок. Пора ставить точку и уходить, согласно и смиренно принимая выдвинутые обвинения. Но она, впав в оцепенение, и при всём желании сдвинуться не может, нервно дёргая декоративную завязку на рукаве своей кофты.
Его последний вопрос врезается в сознание осколком стекла, глубоко вонзающимся в ткани; есть ли действительная причина, по которой она здесь? Если откинуть отсутствие близких друзей, завести которых в Сакраменто по ряду причин, помеченных ярлыком с именем её супруга, ей так и не удалось, то знакомых у Портер великое множество. Она могла бы постучать в дверь своей коллеги, с которой делит кабинет, и попросить остаться на ночь: добродушная Джемма, к примеру, вряд ли бы ответила отказом, выделяя спальное место на стоящем в уютной гостиной диване и предлагая выпить по чашке чаю с парой капель коньяка. Неужели Джейкоб занимает иную позицию, находясь на ступень выше всех остальных? Ответ Лидия уже знает. В конце концов, она поступилась своими принципами лишь раз ради парня из бара, но нарушила данный себе запрет позднее уже осознанно ради кого-то, кто был куда большим, чем просто one night stand.
Потому что ты единственный, кому я доверяю, — отвечает она, пожимая плечами, но понимает, что этого недостаточно. — Джейк, это не разговор о наших отношениях, — но его взгляд по-прежнему остаётся непоколебимо решительным, и она сдаётся, шумно выдохнув. — Я могла бы с этим жить, понятно? Мне не привыкать делать вид, что я ничего не замечаю и всё стерплю, но с тех пор, как ты появился в моей жизни, я лишилась этой способности, — где-то на периферии сознания идёт обратный отсчёт: Лидия втягивает в себя воздух носом, поджав губы, и выдаёт на выдохе лишь одну фразу, имеющую значение. — Ты мне нужен. Во всех смыслах.

+1

7

Судя по выражению лица Лидии, точно не такой реакции она ожидала от парня. Видимо по ее замыслу он должен был с радостью броситься грудью на амбразуры, защищая ее, со щенячьей преданностью в глазах ожидать поощрения с ее легкой руки и просто быть счастлив от одного ее присутствия! Но все пошло не так. И в глазах Джейкоба вместо слепого обожания блестит огонек совсем другого рода, готовый сжечь последний мост, что связывает их. По крайней мере Эванс считал, что сможет это сделать, не смотря на все, что он подавлял внутри себя. Видеть растерянность девушки было одновременно и больно и приятно. Джейк и сам не знал, почему в нем так сильно горело желание проучить ее, отшить, показать свое совершенное безразличие к ней и ее неприятностям, в которые по сути он же ее и втянул, если разобраться. Он мог бы сказать, что все ерунда, что ее муженек самых честных правил, а неправильные цифры всего лишь ошибка бухгалтерии или опечатка компьютера. Он мог бы просто успокоить ее, когда она просила его помочь и ждала именно этого, предпочитая сладкую ложь горькой правде. Это было его решением - рассказать ей все, как есть. Эгоистичное и необдуманное решение, под влиянием гнева и ревности; ему хотелось открыть ей глаза на человека, с которым она делит постель. И вот они последствия. Джейк конечно не признает этого, но в ее положении есть и его вина, не смотря на все предостережения, которыми она пренебрегла. Впрочем это не умаляло его негодования в этот момент.
Выдавливая несвязные слова, Лидия растеряно водит взглядом по стенам, не встречаясь глазами с парнем, что твердо ждет ответа на свой вопрос и хочет услышать не очередную отговорку. Она думает слишком долго, разбираясь в собственных мотивах, обличая их в правильные членораздельные слова, пытается объяснить самой себе, что она здесь делает и зачем, чего ждет от парня, от которого при всем своем желании добра не жди, ведь она давно окрестила его таким и не переставала напоминать о его участи. Эта минута ее душевных терзаний показалась Эвансу вечностью и единственная мысль, что вертелась у него в голове, - просто выставить девушку за дверь, отправить искать другого дурачка, который поможет ей отстроить ее воздушные замки. Эта мысль острой бритвой разрезает его сознание, разделяя личность на две противоположные: одна хочет избавиться от инородного тела, проникшего глубоко под кожу, выковырять с мясом, даже если придется искалечить обоих, а вторая - готовая поддаться незнакомому чувству и размякнуть под взглядом ее глаз, позволяя себе поверить в иллюзию, созданную нею. И желание первой побеждает, пока Лидия не поднимает на парня взгляд.
Первая же ее фраза никаким образом не влияет на Эванса, который только издает смешок и закатывает глаза от банальности услышанного. Ему хочется закричать "серьезно? это все, что ты смогла придумать?", но он только разворачивается на месте, чтобы не видеть лица девушки, что в этот момент действует на его нервы, как катализатор. И она понимает, что должна сказать еще что-то, что-то более искреннее и убедительное. Лидия говорит, а Эванс издает смешок за смешком, слушая ее. Ему ли не знать о ее умении закрывать на все глаза. Именно он прямо указывал ей на это, пытаясь разбить розовые стекла, сквозь которые она смотрела на мир. Его клокочущая ярость и рвущийся наружу сарказм покрываются ледяной коркой в момент, когда голос Лидии прорезает едва заметная дрожь. Парень медленно поворачивается к ней, стараясь прочесть по ее лицу, сколько правды в ее словах, но он не доверяет своим инстинктам по отношению к этой девушке. Она сбивает все его идеально настроенные ориентиры и бросает в середину шторма, заставляя раз за разом выбираться, полагаясь на выдержку и силу воли, все, что остается.
http://funkyimg.com/i/2bCzw.gif http://funkyimg.com/i/2bCzv.gif
- Ты говоришь так, потому что у тебя нет другого выхода? - недоверчиво приподняв бровь, спрашивает Джейк, делая медленный неуверенный шаг к девушке. Он не может позволить себе поверить ей вот так сразу, после одной лишь фразы, что казалось бы, должна в корне менять абсолютно все. Он просто не может позволить себе подобную слабость, но все же медленно двигает вперед, внимательно глядя на Лидию, прищурив глаза. - Или потому что дело и правда не только в доверии? - Эванс садится на диван рядом с ней, но сохраняет небольшое расстояние, по-прежнему пристально глядя на нее. - И если я сейчас тебя поцелую, это не будет нарушением прочерченных тобою границ? - Он смотрит в глаза Лидии короткую секунду, прежде чем придвигается ближе и наклоняется, касаясь своими губами ее губ, сначала осторожно, а потом все более уверенно. Она не сопротивляется. Позже Джейкоб для себя назовет этот поцелуй тестом, который девушка прошла, но сейчас он думает только о том, как сильно он хотел снова ощутить вкус ее губ. Если это какая-то игра, то он явно приобрел зависимость от нее, слабо поддающуюся лечению. И, как любому наркоману, ему это нравилось, пока боль снова не накроет.
Оторвавшись от ее губ, Джейк переводит дыхание и бросает на Лидию совершенно другой взгляд, не такой, каким он смотрел на нее несколько минут назад. В нем играло необъяснимое чувство триумфа. Он добился того, чего хотел, хотя до конца и не понимал, что именно ему было нужно. Но теперь, когда во тьме неразрешимых вопросов появился просвет, - что же дальше? Что он может дать этой девушке? Явно намного меньше, чем она заслуживает. Он не достоин ее и никогда не будет, что ему прекрасно известно. Но Джейк не привык загадывать далеко наперед, поэтому предпочел придерживаться привычных принципов и жить сегодняшним днем, решать сегодняшние проблемы, которые нависли над ними черной тучей. - Иди ко мне, - шепчет он и притягивает Лидию в объятия, как хотел того с первой секунды, увидев ее на своем пороге. Она дала ему повод бороться, значит он примет этот бой вместе с ней. Обхватив ее лицо ладонями, Эванс со всей серьезностью смотрит Лидии в глаза. - Тебе придется вернуться к нему. - Кто бы только знал, как тяжело ему было говорить эти слова. Особенно теперь. И на лице девушки отразилось понятное недоумение. - На данный момент я не могу защитить тебя. Мне нужно собрать больше улик, что-то, чем можно надавить на него. - В голове молодого человека медленно складывался план будущих действий, сырой, непродуманный, но уже план. - А тебе придется научиться врать, - с улыбкой добавляет он, спускаясь ладонями к плечам девушки. - Пусть он думает, что ты испугалась и послушно сидишь на поводке. А на самом деле будешь под прикрытием в тылу врага. - Джейкобу это не нравилось. Очень. Но другого выхода он не видел.

+1

8

И вот она сказала это. Призналась, впервые за всё то время, что необратимый процесс набирал обороты, в чувствах, отрицать которые было столь же глупо, как и бежать от них; призналась самой себе, что было даже сложнее, чем произнести то вслух, глядя в его глаза и ожидая любой реакции, не зная, что скажет он в ответ, что чувствует на этот счёт и к ней в отдельности. Всё, что было до этого момента между ними, сразу приобрело новый оттенок, наполнилось смыслом, заполнившим те пробелы, на каждый из которых хотелось задать "почему и зачем?": теперь, когда пути обратно не было, когда самые важные и единственные имеющие смысл слова были произнесены и не могли быть забраны обратно, Лидия чётко осознавала, что пыталась отвергнуть, именуя "ошибкой одной случайной ночи" и игнорируя тот факт, что этих ошибок и после было допущено немало. Но теперь они казались правильными, будучи вычеркнутыми из разряда недопустимых, куда она вносила их с завидным упрямством и никак не могла понять, отчего они не вписываются, не помещаются, норовят то и дело выскользнуть, как слишком толстая папка, насильно затолкнутая в единственное свободное место на полке.
То, что было минутной слабостью, перестало быть таковым слишком быстро. Общее дело, если так можно было назвать то задание, которое Лидия упрямо впихнула Эвансу в руки, а ему пришлось разбираться в пометках, сделанных её почерком на полях бумаг, перетекло сначала в простую привязанность, а затем в острую необходимость, однако ничто из этого не было лишь сухим расчётом с целью спасти свою тушку от праведного гнева мужа. Она вспоминала о Джейкобе чаще, чем должна была бы, будь между ними лишь сдержанное приятельство, выстроенные на взаимовыручке, а все её мысли, так или иначе приводящие к нему, не заключались лишь в рамки мимолётного упоминания. Что уж говорить о тех границах, которые она очерчивала раз за разом, обещая себе, что более их не нарушит, но вновь и вновь сдавалась, опуская оборону и плюя на ничего не значащие принципы.
Казалось, теперь всё должно быть иначе, и жизнь её изменится, перевернувшись с ног на голову. Однако вместо кристальной ясности появилось лишь множество вопросов, на которые у неё по-прежнему не было ответов, и Лидия надеялась, что они найдутся у Джейка. Но для начала ей нужно было узнать, что он скажет и сделает в ответ. Она смотрит на него с надеждой во взгляде, сравнимой разве что с той, что отражается в зрачках детишек из приюта, порог которого пересекают потенциальные родители, выбирающие себе чадо по предпочитаемым параметрам. От того, как поведёт себя Джейкоб, и впрямь зависит её жизнь: одно его решение, одно лишь слово, да просто взгляд имеет в себе силу, способную разрушить весь мир Лидии Портер, разнося его по кирпичикам, или собрать его заново, выстроить по новому плану, укрепив оборонительную систему.
Я говорю это потому, что так оно и есть, — растерянно, растягивая гласные, будто в попытке подобрать правильные слова, произносит Лидия в ответ, опуская взгляд в пол. Смотреть на него теперь страшно, но куда страшнее эта неизвестность, кислотой разъедающая изнутри, кипящая и бурлящая в крови, порождая желание провалиться под землю, где её уж точно не достанет ни недовольство супруга, ни недоверие Джейка, что так и сочилось в его голосе минутой ранее. В ответ на заданный им последний вопрос она не отвечает, но решается взглянуть ему в глаза, что неожиданно находятся так близко; она, утонув в собственных опасениях и догадках, даже не заметила, как расстояние между ними сократилось до каких-то жалких сантиметров. [float=left]http://67.media.tumblr.com/5cdf76eb50ab53773884a092630da4e8/tumblr_novfd7DEWD1smcqr3o4_250.gif[/float] Его губы осторожно и мягко касаются её собственных, и последнее сомнение, призраком маячившее на периферии, растворяется, словно выбитое из её сознания порывом ветра, оставляющим только то, что имеет значение: вкус его губ, тепло рук, жар дыхания, обдающего кожу — и ей кажется, что она только что начала действительно жить, а не существовать по привычному алгоритму, выполняя всё те же действия изо дня в день и каждое утро начиная всё с той же точки. Лидия выпрямляется, обвивая руками Джейка за шею, и впервые ловит себя на мысли, что если бы можно было растянуть момент до вечности, то она выбрала бы именно этот, протянув его через всю свою жизнь как вознаграждение за то, что было в ней до него. Даже когда их поцелуй прерывается, она не спешит отстраняться или совершать попытку незаметно ущипнуть себя, лишь бы убедиться, что всё это было правдой, а не слишком реалистичным сном, сыгравшим над нею жестокую шутку. Она, напротив, лишь ближе жмётся к нему, словно боится оказаться выдернутой обратно в пугающую реальность, которая существует за дверью, но не в этих стенах.
Его ладони опускаются на её щеки, заставляя взглянуть ему в лицо; Лидия переводит на Эванса встревоженный взгляд, в котором после произнесённых им слов вспыхивают огоньки распаляющейся внутри паники.
К нему? Обратно? — она уже готова отпрянуть, отскочить от него, как от огня, и во всех красках напомнить, что происходит за закрытой дверью в столь идеальном со стороны семействе Портеров. Но Лидия успевает лишь выпрямиться, прежде чем Джейк продолжит говорить, и вспышка тревоги сходит на нет, пусть и не исчезает совсем. — Значит, теперь я отвлекающий маневр? — недовольство пропитывает каждый звук, что слетает с её губ. Вариантов не так много, и какой не выбери — все из них плохи. Остаётся лишь выбрать меньшее из существующих зол, но от одной только мысли, что ей придётся снова растягивать губы во всепрощающей улыбке и ставить перед Диком тарелку яичницы с беконом и кружку крепкого кофе, вдоль позвоночника пробегает дрожь отвращения: к нему, к себе, ко всей этой ситуации в целом. — Ты уверен, что это сработает? Что я справлюсь, что ты сможешь что-то с этим сделать? — она даже не скрывает скептицизма, который ставит под сомнение удачность этой затеи. Всё могло рухнуть в любой момент из-за малейшей оплошности, из-за любого пустяка, и ей не хотелось так рисковать ни собой, ни Джейком. — Пообещай мне, что ты знаешь, что делаешь, Джейкоб, — добавляет она строго, желая услышать в ответ всего лишь одно слово, что ослабит волнение, переполняющее её.

+1

9

I will fight for you and me,
Look into my eyes and believe,
Little woman, we will fight,
we will rise.

[indent] Еще минуту назад он хотел выставить девушку и с огромным удовольствием захлопнул бы дверь у нее перед носом, а сейчас не желает выпускать ее из рук ни на секунду, словно одна личность, живущая внутри него, окончательно победила вторую, завладев ситуацией. Все-таки женщины - коварные существа, а эта в особенности; если это ее изощренный план, то он сработал, как по нотам, возвращая ей союзника или пушечное мясо, смотря как посмотреть. Но Джейк верил каждому ее слову, каждому взгляду и прикосновению. Она сломала что-то в его механизме, что прежде не давал сбоев; стоило ей появиться на горизонте, как течение его жизни перестало казаться таким правильным, заставляя его спотыкаться о свои же действия и принципы, перекраивать то, что устанавливалось годами, казалось единственно верным и непоколебимым. Ради Лидии Портер парень готов был отказаться от всего, бросить под колеса все, что делает его жизнь такой, какая она есть, потому что с той секунды, как она дала ему понять, что хочет быть рядом, он больше не мог представить жизни без нее. Она была просто девушкой из бара, а стала единственной, с кем он когда-либо представлял будущее.
Те чувства, что поселились внутри него, не обрели названия, но больше не казались чем-то инородным, став вполне комфортными и даже приятными. Поцелуй поставил новую контрольную точку в том, что теперь вполне можно было назвать отношениями, без страха называть вещи своими именами. Внутри Эванса как будто устанавливался штиль после крупного шторма, хотя все его нутро осознавало, что это лишь затишье перед новой бурей, которая может принести еще больше разрушений. Хотя, пока Лидия рядом, он не боялся последствий своего выбора. А они обязательно будут. Он знал об этом в то же мгновение, когда услышал фамилию девушки. Тогда он еще не понимал, что ему грозит не просто получить в нос от босса за то, что переспал с его женой; он даже не думал, что одна ночь со случайной девушкой, оказавшейся чужой супругой, настолько перевернет его жизнь, окрасив ее новыми красками и сменив все известные ему ориентиры. Все, в чем он был уверен, рассыпалось на глазах. Джейкоб больше не был тем самоуверенным парнем, которому наплевать на будущее и последствия своих действий, он больше не может беспечно полагаться на вольное течение, параллельно получая максимум удовольствия, который только можно взять от жизни с его ракурса. Он чувствовал в себе ответственность, которую не ощущал ранее, ответственность за другого человека, его чувства и благополучие. Ему всегда казалось, что он не создан для работы в паре, потому он всегда отвергал напарников, предпочитая самостоятельность; теперь Джейк знал, что дело в правильном человеке рядом.
- Да, вроде того, - с улыбкой отвечает он, глядя в лицо Лидии, и проводит большим пальцем по ее щеке, словно разглаживая все следы беспокойства, что совсем не идут ее прелестному личику. - Мне нравится это не больше, чем тебе, - добавляет он, не скрывая истинных чувств. От одной мысли, что придется отпустить ее обратно в логово зверя, даже не так, не отпустить, а практически втолкнуть ее туда, парню становилось тошно, а комок горечи подступал к горлу, перехватывая дыхание. Он будет сходить с ума каждую чертову минуту, что Лидия проведет там, с Портером, он будет проклинать себя за несостоятельность, за то, что не смог избавить ее от этого; но это все, что он сможет сделать - ненавидеть себя и говорить ей, что пока так надо. - Другого выхода нет. - Эванс притягивает девушку к себе, прикасаясь губами к ее лбу. - Но я его найду. - В его голосе стальная уверенность, потому что молодой человек не врет, он сделает все, что только сможет, чтобы искоренить из жизни Лидии Дика Портера.
Ярость внутри него несравнима со злостью, что Джейкоб испытывал в первые дни, когда узнал, что Лидия замужем и кто ее муж. Тогда в его голове не укладывалось, как могла она выбрать этого урода, как вообще это возможно. Он был зол на нее, на Портера, которому вечно достается все самое лучшее, но больше всего на себя: в какую то минуту в голове парня промелькнула мысль, что если им с капитаном нравятся одни женщины, то возможно они не такие уж разные, - и это было отвратительно, потому что Джейк всегда мысленно утверждал, что никогда не будет таким, как он. Тогда парень мечтал каким-то образом разлучить их и хоть раз увидеть Дика в луже, но Лидия стояла ним и его желаниями; теперь у него есть ее негласное разрешение уничтожить Дика Портера и ничто не сдерживало его ярость. Сейчас это больше не мальчишеская зависть, это его долг - избавить любимую девушку от страданий.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2c4Zp.gif[/float]- Не могу, - после небольшой паузы произносит Эванс и отводит глаза. Он не хочет врать ей, не хочет давать обещания, которые, возможно, и не сможет выполнить, даже ради ее спокойствия. Он не щадил ее раньше и теперь не будет, потому что она должна научиться сталкиваться с правдой, даже если это причиняет боль, она должна научиться справляться, иначе не сможет выжить в мире с разбитыми розовыми стеклами. - Я и понятия не имею, что делаю, - с виноватой улыбкой пожимает плечами парень, возвращая взгляд на Лидию, - но я всегда так действовал. И обычно это срабатывает. - Конечно, это не совсем правда. Джейк всегда знает, что делает, просто не привык обдумывать свои действия прежде, чем ринуться в бой. Он действует по наитию, руководствуясь чутьем и интуицией, но сейчас он не доверяет ни одному из своих шести чувств. Ситуация слишком серьезная, чтобы привычно полагаться на везение, но вот оно то как раз им и не помешает. - И теперь нас двое. А мы отличная команда, так ведь? - Он находит ее ладонь и сжимает в своей. - Я прикрою тебя, а ты меня. Я могу пообещать, что не дам тебя в обиду. - И это обещание он сдержит, не смотря ни на что. - Нужно только выиграть немного времени.

+1

10

Put me to the test I'll prove that I'm strong
Won't let myself believe that what we feel is wrong
I finally see what you knew was inside me all along
-----------------------------------------------------------

that behind this soft exterior lies a warrior

Никогда в своей жизни Лидия не была так растеряна происходящим. Её брак был безупречен разве что в первый год, когда она, ослеплённая эйфорией и мягким блеском обручального кольца, не замечала ничего, кроме переполняющего её чувства восторга: называть Дика мужем быстро вошло в привычку, и весь её мир вдруг резко сменил ориентиры, перенаправив указательные стрелки в сторону супруга и подавив некогда бушевавшие амбиции; ей нравилось воплощать образ заботливой жены, претендующей на звание идеальной, а мысли о карьере и даже детях отходили на второй план, перестав быть главной целью её существования. Затем же, когда стёкла розовых очков стали покрываться мелкими царапинами и трещинами, воодушевление Лидии сменилось непоколебимым упорством: супружеские измены, в которых она подозревала Дика после каждой его задержки на работе допоздна, записывались ею на свой счёт, и она с маниакальной одержимостью искала в себе изъяны и работала над собой, не слезая с тренажёров во имя лучшей фигуры и слушая кулинарную аудиокнигу во время каждого подхода, чтобы вновь было чем удивлять благоневерного. И вот теперь, когда и без того хлипкое и шаткое доверие окончательно рассыпалось на десятки, сотни, тысячи мелких осколков и смешалось с грязью липкой лжи и предательства, Портер понимала, что все прежние её переживания того не стоили, и зря она так корила себя за каждый промах, которого не совершала. Единственная её ошибка заключалась даже не в том, что она решила связать свою жизнь не с тем человеком, нет. Проблема была иной: она не разглядела вовремя истинного лица того, с кем просыпалась в одной постели уже несколько лет и кого видела центром своей уютной, но такой хрупкой Вселенной. Лидия чувствовала себя запятнанной его обманом, и ей хотелось остервенело втирать жёсткой губкой в кожу сильно пахнущий миндалём и мёдом гель, но каждое лживое слово, каждое фальшивое признание и каждая произнесённая нежно и оттого столь пугающе угроза будто въелись и просочились ядом в вены, убивая в ней веру в то, что всё ещё может наладиться.
Но вот она поднимает глаза, ловя на себе внимательный взгляд Джейка, ощущает тепло его рук, обнимающих её и не дающих распасться на части, прижимается к нему всем телом ближе, осторожно сжимая в кулачке ткань его футболки, и чувствует, как всепоглощающий холод отступает, унося за собой тревогу, пульсирующую в висках. Она позволяет себе всего лишь момент этой слабости, прекрасно осознавая, что как только ей придётся столкнуться с пугающей реальностью, все её опасения и страхи вернутся вновь, снежным комом скатываясь с вершины и грозясь обрушиться на их головы лавиной, из-под которой им не будет спасения. Всё кончено уже сейчас, и этот бой проигран, даже не начавшись — не страдающая тягой к пессимизму, Лидия всё-таки понимает, что влияние Дика Портера, что сумел даже в мэрии найти лазейку для перекачивания денег в свой карман, велико настолько, что они с Джейкобом на его фоне — просто пешки, от которых проще избавиться без затрат энергии и нервов. И всё же что-то внутри неё яро протестует, призывая собраться с силами, с мыслями, с верой в лучшее, и не позволяет раскиснуть окончательно, давая тонкую нить надежды, за которую нужно отчаянно цепляться как за спасательный круг, лишь бы не потонуть в пучине отчаяния.
Эванс честно отвечает на её вопрос и тут же отводит взгляд в сторону, словно это его вина в том, что нет никаких гарантий в обещанном всеми сказками хэппи-энде. Лидия чувствует, как сердце взволновано пропускает один удар, и в эту короткую заминку, словно пропасть, скатываются все её призрачные ожидания того дня, когда солнце будет светить в окна, а губы сами растягиваться в улыбке, потому что никаких невзгод в её жизни попросту не будет существовать. Однако, с таким настроем уже сейчас можно просить верёвку и мыло, а сдаваться так просто и столь жалко она не собирается. В конце концов, она носит фамилию Дика, и быть Портер — это значит ему соответствовать. Он обвёл её вокруг пальца, он скормил её всю ложь, что только мог придумать, и теперь пришёл её черёд нанести ответный удар исподтишка, чтобы сломить его в самый неожиданный момент точно так же, как это попытался с нею сделать он, но с одной лишь разницей — Дику это всё же не удалось; она провала не допустит.
И ты просто хочешь положиться на удачу и только? — спрашивает Лидия, вопросительно уставившись на Эванса и желая увидеть в его взгляде задорные огоньки, говорящие, что это лишь штука для разрядка атмосферы, и не стоит воспринимать её всерьёз, потому что план у Эванса всё-таки есть, пусть в начальной стадии, пусть недоработанный, пусть сшитый белыми нитками, но план! Вот только он абсолютно серьёзен, отчего ей хочется вновь поникнуть: на кону стоит вся её жизнь во всех проявлениях, а всё, что они могут — это довериться судьбе, что так часто играет с людьми злые шутки. Вот взять хотя бы к примеру их самих: никогда бы в здравом уме эти двое не сошлись бы, но кто-то в небесной канцелярии решил распорядиться иначе, сводя их в одной точке раз за разом. — Что же, — между ними повисает небольшая пауза, за которую она быстро просчитывает все возможные ходы, коих, на самом деле, не столь уж и много. — Это лучше, чем ничего. Сойдёт, — Лидия согласно кивает, поджав губы, и пытается улыбнуться, чтобы не выглядеть уж совсем разбитой и сломленной. Да, сейчас всё кажется ужасным, безвыходным и тревожным, но завтра она распахнёт глаза вновь, а значит жизнь продолжается, и сдаваться ещё рано. — Ничего, мы справимся. Позитивный настрой, материальность мыслей, всё такое... — она небрежно взмахивает рукой, мол, ладно, что уж там, прорвёмся, выхода ведь другого у нас нет, но взгляд её падает на болтающиеся на запястье часы, и вместо веры в лучшее приходит мгновенная паника. — Чёрт! Мне пора, — не хватало ещё вернуться домой к самому началу второго прихода ярости Дика. Ей нужно во что бы то ни стало вернуться задолго до него, чтобы успеть уснуть прежде, чем он перешагнёт порог их квартиры, и пропустить тот момент, когда под весом его тела прогнутся пружины матраса и зашуршит одеяло. Лидия вздыхает, нехотя выскальзывая из кольца рук Джейка; ей совсем не хочется уходить, и даже от одной мысли о некогда уютном супружеском гнёздышке её передёргивает, но теперь такова её жизнь — бесконечный выбор в сторону нужного, а не желаемого. — Увидимся... как-нибудь потом. Не звони. У Портера может развиться паранойя вплоть до отслеживания моего телефона, — она вздыхает и тут же качает головой, избавляясь от этих мыслей. Последовав секундному порыву, Лидия подаётся вперёд, легко касаясь губ Джейкоба своими, и тут же делает шаг назад, словно даже сейчас всевидящее око её супруга может наблюдать за ней. — Спасибо, — добавляет Портер перед тем, как развернуться и перешагнуть через порог, чтобы вернуться в свою теперь уже не такую идеальную жизнь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i'll be the one you run to