vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » она послана мне


она послана мне

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Возьми меня на руки, а я возьму себя в руки.
Любовь смерти вопреки, вопреки молчанию звуки.

Cassandra Montgomery & Reynard Rosier
улицы Сакраменто, 17-19 октября 2015 года
http://funkyimg.com/i/27LJ9.gif http://funkyimg.com/i/27LJC.gif
К   А   К      В   С   Ё      Н   Е   П   Р   А   В   И   Л   Ь   Н   О   ,
и   з а   ч т о   п о л ю б и л а   о н а   м е н я ?
http://funkyimg.com/i/27LJc.gif http://funkyimg.com/i/27LJb.gif
валерий меладзе – небеса

+1

2


   Отвратительный день во всех направлениях, и никак не избавиться от этого чувства всепоглощающей скорби и одиночества, будто бы внутри не хватает какой-то детали, затерявшейся под шкафом. Ощущение незаполненной от и до пустоты, разрастающейся, словно чёрная дыра; пытаюсь накидать в неё эмоций, чувств, стоящих и нет, искренних и не очень, но эта пустота лишь сжирает всё, что бы туда ни кинули. Цепляю на лицо улыбку, заученную, во все тридцать два или чуть скромнее порой, приклеиваю от одного уголка рта до другого, а после, когда никто не видит, сдираю так резко и без сожаления. Но у всех на виду без этой отчасти глупой улыбки никак, нельзя, невозможно. Хотя уже давно не слышу в свой адрес вопросов «как ты?» или того глупее «что-то случилось?». Мать вашу, взгляните на мою жизнь! Посмотрите не только снаружи, взгляните изнутри на это дерьмо, в котором несколько лет копошусь; вопрос теперь действительно глуп, не находите? В любой другой день хоть как-то сносен, но сегодня может вызвать лишь истерический смех сквозь подкатывающие к горлу комком слёзы. Беру себя в руки, лучше сказать хватаю, осталось только потрясти хорошенько, чтобы помочь прийти в себя, если есть такая возможность, в чём я сомневаюсь.
   Смена в баре закончилась под утро, тогда же зазвонил телефон. Мужской голос в трубке говорил монотонно и быстро. Слова лились в мой уставший и почти отключившийся мозг, находящийся на тонкой грани сознания и сна. Не задумываясь, соглашаюсь на подработку сегодняшним вечером, плевать. И какая разница, в какой из дней нацеплять улыбку? К тому же, будто бы боюсь оставаться одна, окружение из людей, пусть и незнакомых, совершенно не нужных, создаёт видимость нормальной жизни, шутливо отодвигает в сторону одиночество на один вечер. Глаза закрываются сами собой, едва ли я доползаю до дивана, укрываясь потасканным пледом; ближе к обеду курьер привозит вечерний наряд, а я даже не открываю приятного вида коробку, расписываясь и отставляя «подарок» в сторону. Обратно укладываю свою голову на подушку, но на этот раз догадываясь завести будильник, чтобы успеть собраться на вечернее мероприятие. Ещё пару часов сна, забытья перед тем, как подвести глаза и очертить ровными линиями губы. Смотрю на себя в зеркало, проводя зубьями расчёски по волосам, оглядываю подаренное платье. Приятная ткань на ощупь, на пару ладоней выше колена, но всё не так плохо, как могло бы быть. Укладываю поочерёдно ножки в туфли на высоком каблуке, скидываю нужные мне вещи в небольшую сумочку и слышу телефонный звонок, оповещающий меня о подъехавшей машине. Приклеиваю к губам ту самую улыбку, даже не глядя на себя в зеркало, потому что это такой привычный жест и потому что ненависть к себе такой лишь усилится от одного лишь взгляда.
   Вечер проходит прекрасно – именно это я упоминаю в разговорах, именно с этим соглашаюсь, в голове заменяя на слово «паршиво» каждый раз, как только оно подходит. Паршивый вечер, паршивое мероприятие, паршивое окружение и чувствую я себя паршиво, не иначе. Уже почти не чувствую руку на своей талии, за всё это время работы в эскорте стараешься привыкнуть к подобным жестам, ввести их в обыденность, потому что так нужно. Иначе чувство ненависти к себе, мерзости сожрёт; а рвотный рефлекс при желании можно побороть, лишь вспомнив, что мне платят за эту работу. И словно успокаиваю себя раз за разом, пусть привыкла, но в голове каждый раз проносятся мысли, которыми успокаивала себя день за днём, пытаясь заверить, что это правильно, могло бы быть хуже. Вошло в привычку. Вечер длится неимоверно долго; знаю, мне всего лишь кажется, но с каждой минутой желание сбежать крепнет. Вместо этого поддерживаю разговоры, улыбаясь и жестикулируя, цедя сквозь зубы один и тот же бокал шампанского весь вечер. Элементарные правила вроде бы – не пить слишком много, чтобы не возникало никаких последствий, да и вести себя так легче подобающим образом. Во всём необходимо знать рамки: не делать лишнего глотка, не съесть лишнего, контролировать свою речь, улыбаться, поддерживать беседу. Наверное, из меня получилась бы хорошая игрушечная жена или невеста на час, потому что всё это получалось без заминки, словно иначе и не умею. В голове неосознанно возникает вопрос, а умею ли? Или всё, что я делаю сейчас, уже настолько вошло в привычно, что иначе никак? Это могло бы пугать, если бы не было столь плевать.
   Наконец, вечер подходит к концу; я не прошу подвести меня до дома, даже отказываюсь, решаясь вызвать такси самостоятельно, а перед этим пройтись по улицам города, подышать свежим воздухом. Накидываю сверху тоненькую курточку, которая вряд ли спасёт меня от понижающейся к ночи температуры. Выхожу на улицу, носом втягивая воздух, чувствуя, как тело ведёт из стороны в сторону, то ли от выпитого шампанского, то ли от общего состояния непонятной усталости и разбитости. Делаю шаг за шагом, ветер пронизывает, но уже через какое-то время перестаю это ощущать. Выхожу на практически пустующую улицу ночного Сакраменто, иду по обочине, изредка слыша, как сигналят вслед автомобили. Моя внутренняя чёрная дыра сжирает меня изнутри, вновь чувствую этот предательский комок из слёз в горле, безуспешно пытаюсь сглатываться, но слёзы начинают струиться по щекам. Это получается само собой, несдерживаемые и неконтролируемые эмоции. Я теряю момент, когда слёзы сливаются с дождевыми каплями, бьющими с неба прямо в цель. За пару минут промокаю насквозь, но продолжаю идти скорее машинально, чем осознанно и намеренно куда-то. Одним и таким простым словом «плохо» можно описать моё состояние, не нужно лишнего и объяснений, просто плохо. Внутри. Снаружи. Везде. Перед глазами всё размывается от слёз и дождевых капель, стекающих с меня ручьями. Мелкая дрожь по всему телу от холода, которого я уже не ощущаю, мне просто пусто, просто плохо. Будто бы каждый год на протяжении всего времени я коплю это в себе, это «плохо», чтобы именно семнадцатого октября потерпеть поражение и перестать держать себя в руках, выпустить на волю, захлебнуться в эмоциях. Но, чёрт возьми, даже этого нормально сделать не в состоянии. Не замечаю, как с обочины выхожу на дорогу, или это был пешеходный переход; а был ли там светофор вообще? Шаг за шагом, яркая вспышка света, резкий звук тормозов, меня шатает в сторону, и я вряд ли понимаю, что только что произошло. Распознаю взглядом контуры автомобиля и вышедшего из него человека, останавливаюсь, потому что сил больше нет. Расстояние между мною и водителем сокращается, но прежде чем я могу рассмотреть его лицо, в глазах темнеет, а слабость окутывает всё тело, подкашивая ноги.

д е л и т ь с я   н е ч е м ,   д е л и т ь с я   н е   с   к е м ,
а      в е ч е р      н а н и з а л      ф о н а р и      н а      л е с к и ,

П Р О Б Л Е С К И      С В Е Т А      Н А      М О Ё М      П У Т И
В   П Е Р Е П Л Е Т Е Н И И   В Е С К И Х   П Р И Ч И Н   У Й Т И

   Сознание возвращается постепенно, с особой лёгкостью поднимая веки, заставляя проморгаться несколько секунд, чтобы понять, что что-то в моём пробуждении не так. И кровать слишком удобная, и одеяло слишком мягкое, и подушка будто бы прохладнее. Медленно усаживаюсь на кровати, оглядывая всё вокруг и однозначно понимая, что я не у себя дома, всё вокруг слишком… слишком, просто слишком, ужасающе слишком. Не знаю, до какой степени расширяются мои глаза, а мозг судорожно пытается припомнить, как я здесь очутилась. [float=left]http://funkyimg.com/i/28p86.gif[/float]Я ведь ушла с мероприятия, распрощалась с клиентом, хотела вызвать такси, но решила прогуляться, помню, как шла по улице, но потом мой мозг теряет нить происходящего. Вспоминаю отрывками, останавливаясь, наконец, на произошедшем на обочине или на дороге, я не знаю. Резко начинаю ощупывать ладонями себя под одеялом, убеждаясь в том, что руки и ноги целы, вроде бы в порядке. Но почему я помню, будто меня сбила машина? Или не сбила? Есть такое понятие как «недосбила»? Прикрывая глаза, потираю переносицу. Позднее зажигание; осознаю, что на мне нет моего платья, заглядываю под одеяло, в это время кто-то заглядывает в комнату, но я не успеваю рассмотреть, зато понимаю, что на мне чья-то девчачья пижама, приятная на ощупь и вроде как по размеру, но точно не моя. Ещё раз оглядываю всё вокруг себя, замечая рядом на прикроватной тумбочке аккуратно свёрнутую одежду, опять не мою. Видимо, оставленный намёк на то, что мне стоит переодеться, но я не тороплюсь, всё ещё пребывая в шоке от происходящего. Во что я вляпалась? Что вообще вчера произошло? Почему я здесь? И, как бы это смешно ни звучало, но… где я? На всякий случай проверяю, могу ли я ответить на вопрос «кто я?»; могу, это немного успокаивает, значит с головой более или менее всё в порядке, не считая панических перебежек мыслей туда-сюда. Дверь вновь начинает открываться, и я смотрю в упор чуть расширившимися глазами, и ведь даже не знаю, чего ожидать.

Отредактировано Sandra Montgomery (2016-04-30 17:52:19)

+1

3

     Почти всё население Земли стремится отвязаться от работы в выходные и вовсе забывает о ней, как только наступает долгожданная суббота. Некоторые называют это уважением к себе, некоторые — любовью, а я без обиняков называю это слабостью. Разве можно назвать уважением и любовью к себе отлынивание от должностных обязанностей и спускание в унитаз возможность улучшить свою жизнь? Если бы я целиком и полностью полагался на обычный распорядок жизни, навряд ли бы сейчас сидел в кресле генерального директора глобальной корпорации и занимал столь высокую должность в родном городе. Тогда бы я, конечно, проводил каждый уикенд с семьёй, жарил барбекю на заднем дворе и воспитывал свору отпрысков, но уже давно уяснил, что подобные ценности для меня важнейшими в жизни не являются. И пускай в субботу я провожу время на работе до поздней ночи, меня никто не заставляет здесь сидеть: всё делается на личном вдохновении и желании, потому что я люблю делать свою работу на максимальном уровне. Вечером и ночью в компании необычайно тихо, почти все сотрудники сматываются по домам, радуясь долгожданным выходным, а я остаюсь завершать все дела и продумывать дальнейшие планы корпорации, обхожу помещения, проверяю отчёты директоров и наслаждаюсь тем, что имею. Обычно в такие дни я отпускаю водителя; люблю проехаться по ночному городу, когда редкие машины проносятся мимо, не создавая дикую давку. Наслаждаться вождением в этом городе можно только в это время суток, чем я, собственно, и занимаюсь.
     Чувствую лёгкую, но приятную усталость, выходя из здания и прощаясь с охраной. Ночной воздух немного бодрит, хотя спать мне всё равно особо не хочется. Потираю уставшие от постоянной работы глаза и устремляюсь к своей машине. Дорога, как и предполагалась, свободна, на тротуарах мелькают редкие пешеходы, загулявшие в такой поздний час. Насколько помню, сегодня проходил какой-то благотворительный вечер, на который я успешно отослал одного из своих директоров. Не самое важное мероприятие для того, чтобы отрывать себя от дел; останавливаюсь на повороте и оглядываюсь вокруг, ожидая зелёного света светофора. Глаз цепляет фигуру девушки, медленно бредущую по бордюру, слегка нахмуриваюсь, некоторое время наблюдая за ней, но перевожу взгляд обратно на дорогу. Ничего необычного, думается мне, пока эта самая девушка не выходит неожиданно на проезжую часть, чуть ли не бросаясь мне под колёса. От внезапности выворачиваю руль, как могу, и бью по тормозам, но не успеваю вовремя. Всё происходит слишком быстро, а я ведь считаю себя умелым водителем. Машина останавливается, и я сразу же выхожу из неё, оглядываюсь в поисках зевак, которые могли это видеть, но вокруг ни души, только проносится мимо чья-то машина. Я смотрю на девушку, которая по неосторожности чуть было не оказалась под машиной, и уже было открываю рот, чтобы отчитать за неосторожность, как тут же замечаю, что с ней явно что-то не так. Пустой взгляд, встревоженный внешний вид и уныние, читающееся на лице. Делаю шаг в её сторону, всматриваясь в лицо незнакомки, как она начинает медленно оседать на землю. В мгновение преодолеваю расстояние между нами и подхватываю её на руки прежде, чем она падает на асфальт. Таких приключений мне явно сегодня не хотелось.
     Долго в оцепенении не стою: сразу же возвращаюсь к машине, отворяю заднюю дверь и осторожно укладываю незнакомку на заднее сидение. Она не приходит в сознание, и я даже не знаю первые несколько секунд, что делать дальше. Правильнее всего будет отвезти её в больницу, но там будут задавать лишние вопросы, а светить своё имя в такой казусной ситуации мне хочется меньше всего. Сажусь обратно в машину и устремляюсь дальше в сторону дома. Утра вечера мудренее, там и решим, что делать дальше. За время поездки девушка в себя не приходит, и я на руках отношу её в свой пентхаус, взглядом показывая консьержу, что на это происшествие нужно закрыть глаза. Такого на моей памяти ещё, конечно, не было: приходить домой с девушкой в бессознательном состоянии, да ещё и поздней ночью. Кто бы мог подумать. Пересекаю порог квартиры и с удивлением замечаю, что горничная всё ещё не спит. В ответ вижу не меньшее удивление, смешанное с ужасом, но я покачиваю головой и прохожу внутрь квартиры, направляясь в сторону гостевой комнаты. Сначала уложу незнакомку на постель, а потом отдам все распоряжения. Закрываю дверь, в которой осталась лежать моя ночная беда, и вкратце описываю ситуацию Веронике. Прошу переодеть девушку в любую сухую одежду, Хоуп ведь оставляла тут у меня что-то, постирать то, во что одета незнакомка, и заглядывать с ней почаще, проверяя, не очнулась ли, а если очнётся, сразу же доложить мне. На плечи наваливается небывалая усталость; это происшествие прямо-таки выбивает последние силы и я направляюсь в свою спальню, по пути развязывая галстук и думая над тем, что меня ждёт завтра. Что-то мне подсказывает, что девушка до утра не очнётся. Надежды на это возлагаю такие же, укладываясь на постель и прикрывая глаза. Не так представлял я этот вечер, не так.
     Просыпаюсь рано, как обычно, по привычке: даже в воскресенье уже в восемь утра я пью кофе на кухне, просматривая принесённую газету и слушая новости, неторопливым гомоном льющиеся из телевизора. Этот день мог бы стать очередным ничего не значащим днём из моей жизни, как и многие предыдущие воскресенья за последние сорок два года, если бы не маленькая деталь, всё же не дающая как следует сосредоточиться. Вчерашняя девушка с улицы, имевшая неосторожность броситься мне под колёса. Или просто потерявшая над собой контроль, я до сих пор не знаю, что творилось в голове у молодой и симпатичной девушки, что я подобрал вчера на дороге. Комичная ситуация, ведь обычно такими широкими жестами милосердия я не разбрасываюсь. Хотя что греха таить, оставлять её там одну было бы крайне нежелательно, ведь она кинулась именно под мою машину, что накладывало определённые обязательства и могло вызвать не самые приятные последствия. Не хотелось бы видеть потом в заголовках газет громкие слова о том, что Рейнард Розьер чуть ли не задавил мирную гражданку ночью, возвращаясь с работы. Складываю газету и откладываю её в сторону, обращая всё своё внимание на телеэкран, транслирующий подготовку к какому-то празднику. Никаких криминальных новостей и даже ничего неприятного: в кои-то веки в городе наблюдается относительное спокойствие, не нужно срываться и ехать куда-то по делам, а значит сегодняшний день мы посвятим... Не уверен, что могу с точностью сказать, чем буду заниматься, ведь спящая девушка в гостевой ломает все мои планы. Она и не подозревает, наверно, в какую яму угодила, но для меня сейчас важнее всего то, чтобы она не стала качать права и пытаться выбить из меня как можно больше денег за молчание. Не думаю, что она вообще на это пойдёт, ведь учитывая её вчерашнее состояние, вряд ли она вообще поняла даже то, что чуть было не угодила под машину. Но всегда остаётся шанс, что она меня знает, и пораскинув мозгами, сможет догадаться требовать плату за поддержание моей репутации. В размышлениях допиваю кофе и встаю со стула, устремляясь в кабинет; пока в квартире относительное спокойствие, можно немного заняться делами компании, ведь что-то мне подсказывает, что позже такой роскоши мне не предоставится.
     Вероника заглядывает в мой кабинет спустя пару часов и кивком головы уведомляет о том, что наша ночная гостья проснулась. Нахмурившись, откладываю бумаги и не торопясь поднимаюсь из-за стола. Разминаю шею, бросаю быстрый взгляд на себя в зеркало, не слишком устрашающе выгляжу в домашней одежде, но и сильно запугивать этого ребёнка в мои планы и не входит. Ей и так там явно не по себе от того, что она очнулась в неизвестном помещении. На секунду улыбаюсь, но сгоняю улыбку с лица и вхожу в комнату к незнакомке без предварительного стука в дверь. Прохожу внутрь не торопясь, закрываю за собой дверь и упираюсь взглядом в ошарашенную девушку с бегающим взглядом. Приподнимаю брови в немом вопросе, я ведь не с топором внутрь зашёл, необязательно так реагировать.
     — Доброе утро, — вежливо и спокойно начинаю, проходя внутрь комнаты и присаживаясь на кресло рядом с кроватью, на которой сжалась девушка. — Меня зовут Рейнард Розьер и вчера я спас Вам жизнь. Помните что-нибудь? — чуть сощуренным взглядом смотрю на девушку, пытаясь найти следы вчерашнего вечера, которые помогут мне сложить паззл, который пока что никак не поддаётся. Отрываюсь от спинки кресла и наклоняюсь вперёд, складывая локти на коленях, жду ответа девушки и незаметно для самого себя рассматриваю черты её лица. Симпатичная, и даже можно сказать красивая девушка с милыми детскими чертами и большими испуганными глазами. Кто же тебя до такого довёл?
     — Раз ничего не помните, я освежу память, — пожимаю плечами и искусно скрываю облегчение от того, что девушка ничего не помнит. От этого становится немного, но всё же легче. — Как Вас зовут хотя бы помните? — мягкая улыбка, которую я позволяю себе очень редко. Старательно пытаюсь выглядеть доверительно, чтобы не возникало желания сбежать от меня куда подальше. Я уже не совсем уверен, что хочу просто убедиться в том, что против меня не выдвинут никаких обвинений. Помощь этой девушке не станет для меня серьёзной обузой; наоборот, она может неплохо поднять мой репутацию в глазах некоторых, что давно обвинили меня в равнодушии.

+1

4


   Каждый год семнадцатое октября выворачиваюсь наизнанку, эмоциями наружу. И так сложно держать всё в себе. Каждый год этот день не просто грёбанное напоминание, как любой другой, нет, словно вновь переживаю всё раз за разом. Пытаюсь убаюкать свои воспоминания, не оставаться наедине с собой, но, в конце концов, обречена на срыв. И каждый год будто бы сложнее переживаю этот день, будто бы чьи-то ледяные пальцы сковали горло, и дышу еле-еле, задыхаюсь от собственно безысходности, безнадёжности. Всеобщий вечный совет «жить дальше» был бы исполнен, если бы в моей жизни осталось хоть что-то, что могло бы радовать. А порой думаю, что и не только радовать, но и вызывать любые другие эмоции и чувства, ведь сейчас реакция на всё – безэмоциональность, лишь  наигранные отголоски на лице.
   Подобное происходит впервые. Обычно наутро просыпалась на своём обшарпанном диване под тем же пледом, что и обычно, но сегодняшнее утро бьёт все рекорды. И, чёрт возьми, первая мысль о том, что я упала просто ниже плинтуса лишь за один вечер. Но отрывки воспоминаний успокаивают; я хотя бы очнулась в чужой постели с кем-то, на мне хотя бы что-то надето – это не может не радовать. Хотя вся ситуация весьма странная, неловкая и дурацкая. Внутренний голос пытается воззвать к разуму, порой и такое случается, когда внутри моей головы проносится мысль «а что бы сказал твой отец, Кассандра?». Мне сложно ответить на него, я просто не желаю; какая разница, что было бы, если реальность такова – его нет, он нем.
   Я могу только гадать, что меня ожидает впереди, и этой мыслью занята моя голова, как только я открыла глаза, осознав, что нахожусь вовсе не у себя дома. Во что ты влипла?.. Но ответа у меня нет, даже хоть какой-то мысли, которая могла бы объяснить произошедшее, вчерашний вечер словно выпал из памяти. Будто бы мои воспоминания разорвали в клочья и выкинули в мусорное ведро, но в качестве издёвки оставили парочку мелких клочков, которые лишь раздражают, но совсем не помогают выстроить общую картину. Просто Кассандра Монтгомери влипла в очередное дерьмо, никак иначе. И с каждым разом всё хуже и хуже, такими темпами через пару лет я уже не очнусь, наверное. Но эта мысль отчасти успокаивает, будто бы стремлюсь к определённому концу подсознательно.

http://funkyimg.com/i/28Cnq.gif

М Ы        П И Ш Е М        В О П Р О С Ы   ,        М Ы        И Щ Е М        О Т В Е Т Ы   ,
н о   в ы х о д о в   в   д в е р ь   м е н ь ш е ,   ч е м   в   о к н о
к а к     о с е н ь ,     к а к     т е н ь     у х о д я щ е г о     л е т а ,

л е т и м   и з - п о д   к у п о л а   н а   д н о

   Делаю глубокий вдох по мере того, как дверь раскрывается без стука и какого-либо предупреждения. Я и заметила то на самом деле случайно, пока осматривала всё вокруг себя и пыталась привести голову в порядок. Оглядываю зашедшего в комнату мужчину немного неуверенно, глаза перебегают с фигуры незнакомца на чуть ли не каждый угол комнаты. Неловкость – это слабое слово, которым можно описать происходящее. Смотрю на мужчину, замечаю изменения на его лице, эти взметнувшиеся вверх брови, но не совсем понимаю значение этого действия. Я сейчас вообще мало что понимаю, наверное, хочу понять всё и сразу, но удаётся лишь ухватиться за маленькую часть собственных мыслей и воспоминаний. Мужчина проходит внутрь комнаты, усаживаясь на кресло, стоящее рядом с кроватью, на которой я и находилась, прикрывшись одеялом и всё ещё немного ошарашенно глядя на всё вокруг. Наконец его голос нарушает тишину, он называется своё имя, задаёт вопрос, на который я лишь чуть запоздало мотаю головой. Мои воспоминания обрывочны, и я не могу создать единую картину. Но «спас жизнь»? Совсем не могу припомнить подобного, такого в обрывках моей памяти нет. Розьер. Меня словно по голове ударили, а глаза, кажется, внезапно расширились ещё сильнее, брови же наоборот сползли ближе друг к другу. Я слышала эту фамилию, даже не интересуясь особо политикой города и происходящим, об этой фамилии я слышала, а потому не верю своим глазам или ушам, я вообще себе верить перестаю. Не знаю, как выглядит это семейство Розьеров, но они весьма важные шишки в городе – это я знаю точно. И один из них сидит передо мной? Чёрт возьми! Во что я влипла и что здесь делаю? Ещё настойчивее заставляю себя вспомнить хотя бы что-нибудь из вчерашнего вечера, обрывки памяти вроде бы складываются в какую-то определённую картину, но я ни в чём не могу быть уверена.
   - Кассандра, – слегка охрипшим голосом произношу я, глядя на мужчину, после чего добавляю: «Монтгомери,» - будто бы это какая-то важная деталь, будто бы я была обязана сказать это, либо просто подражала мужчине, хотя в этом случае моя фамилия вряд ли сказала бы ему о чём-то. Ещё сильнее прижимаю к себе одеяло, потому что просто не нахожу, что могла бы сделать ещё, чтобы занять себя. Оглядываю комнату ещё раз, чтобы не смотреть на Розьера и не видеть его ответный взгляд. Закусываю губу, хотя это выглядит так, что я нервно жую её. «И можно не столь официально, а то итак не по себе,» - тяжело вздыхаю, бросая кроткий взгляд на мужчину и вновь пытаюсь найти возможность не смотреть на него в упор. Не привыкла, что мне выкают, да и когда хоть немного начинаешь воспринимать, кто стоит перед тобой, то… в общем, из нас двоих выкать должна я, кажется. Пока я пытаюсь всё же не смотреть на мужчину, в голове проскальзывают мысли о нём. Я ведь уже успела рассмотреть, во что он одет, как выглядит, его лицо, взгляд, какие-то жесты и движения. Он казался безумно уверенным в себе, наверное, так и было; разве могло быть иначе с птицей такого высокого полёта? Каждый жест отточен, взгляд пронизывающий, но улыбка мягкая, приятная, выделяется на общем фоне, словно была для того, чтобы смягчить общее восприятие. Что ж, почти получилось, по крайней мере, я не испытывала отвращения, Рейнард Розьер оказался приятным на вид мужчиной, но это не усмирило моё желание сбежать из этого дома почти сразу же, как только я очнулась. Слишком неловкая ситуация, до сих пор не могу сообразить, как себя вести и что делать, что говорить; лишь всё также немного ошарашенно оглядываю всё вокруг, в том числе изредка самого хозяина квартиры.
   - Простите, я, правда, мало что помню, – потираю переносицу, извиняющимся взглядом окидываю мужчину и продолжаю: «Решила пройтись перед тем, как вызвать такси, а потом помню, что чуть не угодила под машину,» - кидаю быстрый взгляд и ловлю какую-то непонятную мне эмоцию на лице мистера Розьера. «Вашу машину?» - то ли спрашиваю, то ли действительно уверена в этом. Скорее первое, ибо не уверена я ни в чём и могу лишь предположить. Я даже не помню, какого цвета был автомобиль, что уж говорить о водителе. А, может быть, он просто проезжал мимо и решил помочь? Хоть в это и верится слабо, потому что ситуация вся будто из какой-то сказки или глупого сериальчика, но уж точно не в моей жизни такое произошло.
   Замолкаю на некоторое время, всё ещё чувствую себя разбито и подавленно, ещё и эта неловкость, сковывающая всё тело. Потерялась. Мало того, что уже давно потеряна в себе, так ещё и случай выбил из колеи совершенно. Хочется бежать, бежать отсюда и не оглядываться. Быть может, стоит ещё раз извиниться и просто уйти? Какая ведь ему разница, что произошло и из-за чего? Мы даже не знаем друг друга; и даже есть машина, чуть не вписавшаяся в меня, принадлежала ему… Какая теперь разница, я просто хочу уйти. «Простите,» - очередное, неловкое, тихое. «Мне нужно идти,» - неуклюже пытаясь сползти с огромной кровати, произношу я, и, наконец, босые ноги касаются пола. Резко поднимаюсь, отпустив уже одеяло, меня чуть пошатывает из-за этих действий, но я упрямо делаю несколько шагов, чтобы сдвинуться с мёртвой точки и начать бежать из этой квартиры. Это идея-фикс в моей голове, убеждаю себя, что это верный шаг и нужно всего лишь уйти, чтобы глотнуть свежего воздуха и почувствовать себя свободной и уверенной. Оглядываюсь в поиске своих вещей, одежду не вижу, зато замечаю на полу аккуратно отставленные в сторону туфли и небольшую сумочку на прикроватной тумбочке рядом с чужими вещами. Пытаюсь вспомнить, есть ли у меня деньги на дорогу, чтобы вернуться домой. Но я ведь хотела заказать на что-то такси? Значит, было чем рассчитаться. Господи, сквозь землю бы провалиться!

Отредактировано Sandra Montgomery (2016-04-30 18:30:43)

+1

5

     Кассандра Монтгомери. Монтгомери. Прогоняю в голове эту фамилию, словно выполняю запрос в поисковике, но не могу припомнить ничего, связанного с ней. И с одной стороны, уже неплохо, значит не придётся иметь дело с её богатыми родителями, ведь воспользоваться такой ситуацией захотят все. Проблема уменьшается в несколько раз, а я расслабляюсь, вслушиваюсь в слова Кассандры и прямо изучаю её взглядом, не скрывая своего интереса. Понимаю, что ввожу её этим в ступор, но в какой ступор ввела меня она, бросившись под машину, корректно опускаю. Я вообще сохраняю нейтралитет и наблюдаю за девушкой, вслушиваюсь в её слова и быстро делаю выводы. Не привыкла к вежливому обращению на Вы со стороны взрослых людей, значит, в обществе таких людей не крутится. Опускаю уголки губ и пожимаю плечами в ответ на её просьбу, мол, конечно же можно и не так официально, но это ведь банальная вежливость и правила этикета. Хотя, конечно, молодые модники могли бы без проблем и тыкать в сторону девушки, обязательно ткнув сразу же в то, что она чуть ли не попрощалась с жизнью под колёсами их машины. Но у меня немного другие правила общения с людьми. И первое состоит в том, что я завоёвываю доверие собеседника настолько сильно, насколько это вообще возможно.
     — Всё верно, под мою машину, — киваю в ответ на её предположение. В комнате воцаряется подавляющая тишина, которую я не спешу прервать. Оперевшись локтём о колено, я прищуренным взглядом всматриваюсь в девушку в ожидании её следующих действий. Интересно понаблюдать за тем, как она захочет выкрутиться дальше. Да и если она ничегошеньки не помнит, разве не хочется узнать, что произошло? Но Кассандра молчит в ответ и лишь оглядывает комнату, старательно избегая зрительного контакта со мной. Что ж, раз так, её право, не волен ей это запретить. Но если она думает, что можно просто так сбежать, ничего не разъяснив,  то она глубоко ошибается. Не люблю, когда люди бегут от проблем, по мне это самая крупная ошибка всего человечества[float=left]http://31.media.tumblr.com/fe78bd86b868c606656638fac03118b3/tumblr_myeq12qggZ1qclvcho2_250.gif[/float]. Посему как только мисс Монтгомери пытается, тихо промямлив извинения, покинуть комнату, я встаю со стула и медленно направляюсь к двери.
     — Тебе не нужно идти, Кассандра, — мой голос предельно спокоен, тон не повышается, да и сам я выгляжу таким же безмятежным, как и про входе в комнату. Просто в голосе появляются стальные нотки, а в глазах на мгновение мерцает угрожающий огонёк. Но это всего лишь на мгновение. Защёлкнув замок двери, разворачиваюсь к Кассандре и останавливаюсь напротив неё, заставляя одним своим видом сделать шаг назад и сесть обратно на кровать. — К сожалению, вчерашнее нельзя назвать просто недоразумением, и я не могу выпустить тебя отсюда, пока мы не разберёмся в произошедшем. Присядь, в ногах правды нет.
     Надеюсь, что не выгляжу агрессивно, ведь я старательно держу себя в руках и стараюсь поддерживать тот образ, с которым обычно общаюсь со своей семьёй. Никаких жёстких нот в голосе, кроме того момента, когда я осадил её желание поскорее выбраться отсюда. Мне не хочется угрожать и выглядеть плохим полицейским для этого милого создания, что хлопает своими большими глазами и не знает, куда себя деть. Я, конечно, не филантроп, но сейчас я могу показаться даже достаточно милым со своими проявлениями заботы.
     — Я не знаю, приняла ли ты что-то вчера, или просто забылась, но ты бросилась под машину, Кассандра. Только поздняя ночь и пустая улица уберегли нас обоих от случайных свидетелей, а потому мне хотелось бы убедиться в том, что ты в порядке и не попытаешься снова кинуться под чью-то машину, как только окажешься на улице. Думаю, ты и сама понимаешь, почему я отвёз тебя не в больницу, а сюда. Не хотелось бы лишней шумихи в прессе, как, думаю, и тебе не хотелось бы иметь в своём деле запись о попытке самоубийства. Сейчас к твоему распоряжению предоставляется моя квартира вместе с Вероникой, которая поможет тебе с любым вопросом. Со своей стороны я могу помочь тебе, если эта помощь тебе действительно нужна. Ты можешь не стесняться, — ободряюще улыбаюсь и на некоторое время замолкаю, понимаю, что поток информации в её голову выдался слишком серьёзный и его нужно как следует обдумать.
     Пока Монтгомери смакует всё то, что я сказал, я присаживаюсь на кровать рядом с ней и мягким взглядом осматриваю её лицо в ожидании реакции. Эта девочка выглядит так, будто попала в большую беду, и было бы слишком бездушно отпускать её, даже не спросив о произошедшем. Не совсем понимаю, откуда во мне появляются такие странные отцовские чувства, но возможно, всё дело в игре ассоциативного воображения: только лишь представив, что такое могло произойти с Хоуп, разум на пару секунд сковывает страх за участь младшей сестры. Мне бы не хотелось, чтобы её бросили как ненужного котёнка на улице, и наверно близким Кассандры этого так же не хотелось бы. Немного помолчав и дав девушке обмозговать ситуацию, я продолжаю свой небольшой монолог.
     — Если тебе нужно кому-то позвонить или сообщить о своём нахождении, тебе принесут телефон. Но всё же перед уходом я бы посоветовал тебе сходить в душ и позавтракать, — на лице снова добрая улыбка без тени усмешки. Просто вряд ли стоит появляться на людях после такой безумной ночи, как следует не приведя себя в порядок. — Пройдём на кухню, — поднимаюсь на ноги и подаю Кассандре руку, помогая подняться и ей. Теперь, когда я сказал почти всё, можно и открывать дверь, выпускать её из этого маленького заточения. Очень надеюсь, что до юной мадемуазель дошло каждое сказанное мною слово, ведь повторять я очень не люблю. Прохожу на кухню, пропускаю вперёд Кассандру и киваю Веронике, жестом показывая, что надо как следует накормить нашу внезапную гостью. Пока горничная разбирается с Монтгомери, наливаю себе новую порцию кофе и присаживаюсь за стол напротив Кассандры, которая выглядит, честно говоря, невероятно ошарашенной. Видимо, образ жизни, который веду я, для неё совершенно далёк, ведь даже учитывая шок от произошедшего, такое поведение не свойственно тем, кто постоянно крутится в светских кругах. От того мне становится забавно и я скрываю улыбку, прикладываясь к чашке и отпивая крепкий кофе.
     — И часто ты бросаешься под машины незнакомцев? — всё же не выдерживаю и задаю саркастичный вопрос, который не кажется мне ни на секунду жестоким. Всё-таки её вчерашние действия были настолько безрассудны, что задевают за живое такого ценителя жизни, как я. Странное продолжение разговора, но я, как и она, скорее всего, не особо знаю, о чём стоит в такой ситуации говорить. Я рассказал о произошедшем, предложил свою помощь и даже не выгнал сразу же взашей из своей квартиры, а предлагаю ей отведать чудесной стряпни Вероники. Таким образом в моём доме девушки не задерживаются, а если и задерживаются, значит, они являются моими сёстрами. Допиваю свой кофе и отставляю чашку в сторону, опираясь спиной о стул. — Ты можешь расслабиться и не смотреть с таким ужасом, — улыбаюсь куда шире, забавляясь реакции девушки. Складываю руки на груди и продолжаю улыбаться, но теперь моя уже забавляет вся эта ситуация. Странные ощущения, ведь только ночью всё это смешным мне совершенно не казалось. На языке вертится вопрос «Ты хотя бы знаешь, кто я?», но судя по её реакции на моё имя ещё в начале знакомства Кассандра узнала если не меня, то мою громко звучащую на всё Чикаго фамилию, посему я удерживаюсь от вопроса, который, несомненно, обязательно потешил бы моё самолюбие.

+1

6


   Сердце так бешено колотится, будто бы сейчас выпрыгнет из груди; впечатление, словно я бегу марафон, но всего лишь сижу на месте, это просто реакция тела на внешний раздражитель. Живой такой раздражитель. Я прямо-таки чувствую, как моим глазам уже просто некуда становиться ещё шире, чувствую, как они пересыхают от того, что я даже моргать в присутствии этого Розьера боюсь, как бы ни пыталась прийти в себя. И становится безумно стыдно за вчерашнее, за сегодняшнее, вряд ли кто-то пожелал бы оказаться на моём месте. А когда уж мужчина кивает мне в ответ, подтверждая, что машина была действительно его, я совсем теряю дар речи и только несколько раз вдыхаю воздух в лёгкие, пытаясь совладать с эмоциями. «Простите,» - пряча взгляд, ещё тише, чем до этого. Мне стыдно, что так получилось, я ведь сама толком не знаю, как это произошло. Наверное, просто нервы, по крайней мере, я бы списала именно на них; всё накопилось, я устала, сдалась, организм подвёл. Но разве можно обо всём так легко рассказать незнакомому человеку? Объяснить так, чтобы он понял? Я мало себе это представляю, а в голове лишь мысль о побеге, не хочу оставаться здесь, мне неловко и стыдно, неудобно быть здесь.
   И только пытаюсь прорваться и выйти за дверь, как возле меня появляется мистер Розьер, преграждая мне путь и закрывая дверь. Нервно сглатываю, явно ошеломлённая его поступком, что и читается на моём лице. Как это мне не нужно идти? Мне очень нужно; и мне, наверное, лучше знать. Внезапно начинаю закипать, потому что не привыкла, когда со мной так обращаются. Я уже давно не живу с родителями, с матерью, которая могла бы что-то запрещать; я уже давно предоставлена сама себе и не привыкла к подобным запретам. И его взгляд, стальные нотки в голосе, сам весь образ действует безотказно, я просто делаю шаг назад, усаживаясь на постель обратно и даже не знаю, почему сделала именно так, могла ведь взбунтоваться. Если ещё пару минут назад мне было просто неловко и не по себе, то сейчас уже даже немного страшно, хочу уйти ещё сильнее, избегая всех этих разговоров и прочего. Ведь говорить то не о чем, просто недоразумение; но мужское голос твердит мне обратное, моя непослушная бровь взмывает вверх, за ней и вторая, но я тут же успокаиваюсь себя, надеясь на то, что вот сейчас мне прочитают какую-нибудь лекцию, и дверь откроется. За какую верёвочку нужно потянуть?
   Его следующие слова начинаются совсем не с того, мне становится тошно от всей этой ситуации. Я ничего не принимала, даже бокал шампанского, наверное, весь не выпила на том вечере, а меня вот так вот легко подозревают. Злюсь, да, именно злюсь, но слушаю мужчину дальше, пока что не перебивая. Но внезапно всё становится ясно, даже слишком. Этот поступок – он привёз меня к себе, вроде как спас и не оставил на дороге, хотя мог – всего лишь попытка избежать шумихи в прессе. Ему просто не хотелось, чтобы информация просочилась, чтобы кто-то на следующий день сказала, что сам Рейнард Розьер чуть не сбил девушку и уехал, даже не пытаясь ей помочь. Мне становится так смешно, что я не сдерживаюсь и хмыкаю, так откровенно и свободно. Становится легче, потому что наконец мне удалось сбросить эти невидимые оковы стеснения и стыда, вот опять во мне заснула та девочка, глядящая на мир сквозь розовые очки, беззащитная и безотказная. Упоминание о записи в моём деле даже повеселило, губы расползаются в плохо скрываемой улыбке, которую мне всё же удаётся спрятать через пару мгновений. Молчу, сдерживая себя из последних сил, чтобы не высказать всё, что я думаю об этой ситуации и о самом хозяине этого дома; вроде как неприлично.
   - Я ничего не принимала, – почти по слогам произношу я, глядя в глаза мужчине, хотя ещё пару минут назад боялась соприкоснуться с ним взглядом. «И да, я понимаю, почему Вы отвезли меня сюда, а не в больницу. Не хотели, чтобы новость о том, что Вы чуть не сбили бедную девушку на дороге, разнеслась по всем газетам, так? Можете не беспокоиться, я никому ничего не скажу, ведь это хотели от меня услышать? Может быть, что-то подписать? Или замутим клятву на мизинчиках?» - с наигранным воодушевление киваю, но тут же закатываю глаза и отворачиваюсь от мужчины. [float=right]http://funkyimg.com/i/29gsP.gif[/float]Его слова обидели меня, задели слишком сильно, я даже сама того не ожидала. «Я не принимала ничего, просто стало плохо,» - уже тише и спокойнее, словно оправдываясь или пытаясь всё же донести свою мысль. Стараюсь успокоиться, проигрывая в голове всю картину вчерашнего вечера вновь. Да, быть может, у него и было право такое подумать обо мне, всё-таки ситуация не совсем обычная, девушки на каждом шагу под машины не бросаются. Но стоило быть поаккуратнее в своих высказываниях. «Мне не нужно никому звонить, спасибо,» - произношу я, в уме добавляя «я сама по себе». И это звучит так грустно в моей голове. Делаю размеренный вдох и выход, раздумывая, не погорячилась ли. Хотя, если сейчас меня выкинут из этой квартиры за шкирку, то я, наверное, не расстроюсь совсем. Всё ещё не прошло желание сбежать.
   Больше пока не говорю ничего, молча поднимаюсь с постели вслед за мистером Розьером, подавая ему руку. Это выходит как-то машинально, привыкла к подобном жесту на работе, и только когда моя ладонь касается его ладони, слегка вздрагиваю, будто бы сделала что-то не то. Поэтому руку убираю почти сразу же, как только это становится позволительным. Прохожу на кухню первой, коротко осматриваясь по сторонам и замечая женщину, видимо, экономку или горничную, не знаю, чем они должны отличаться, но суть я уловила. Неуверенно киваю женщине, которую мистер Розьер, кажется, назвал Вероникой, усаживаюсь за стол и вновь чувствую неловкость, потому что надо мной хлопочут. А Вероника тем временем ставит передо мной тарелку с завтраком и уточняет, что я буду пить. Останавливаюсь на зелёном чае, скромно улыбаюсь женщине и принимаюсь за завтрак. Не могу сказать, что голодна, скорее наоборот, но не хочу обижать старания другого человека.
   Мне даже не приходит в голову мысль, насколько по-разному я, наверное, выгляжу, общаясь с мужчиной и с его прислугой. Не знаю почему, но в её обществе я чувствую себя менее неловко и более в своей тарелке, с ним же диаметрально противоположные ощущения. Внезапно в кухне раздаётся мужской голос, и я поднимаю глаза на мистера Розьера, слегка нахмурив брови. Это был сарказм, или мне показалось? «Это моё хобби,» - почти сразу же после этих слов прячу свою улыбочку, подумав, что слишком уж разошлась. Вздыхаю. «Просто недоразумение,» - пожимаю плечами, спрятав взгляд в тарелку. Глоток чая, и я замечаю на губах мужчины улыбку, но уже куда более широкую и располагающую к себе. Неужели я всё ещё выгляжу испуганной? Наверное, именно так, по крайней мере, всё ещё ощущаю неловкость и каждый раз готова вздрогнуть от звука его голоса. Мои попытки дерзить, наверное, выглядят забавно, хотя не удивлюсь, если теперь я его откровенно раздражаю и желание выпроводить меня наконец проснулось. Хотя разве можно так улыбаться человеку, которые раздражает? Невольно останавливаю свой взгляд на лице мужчины намного дольше обычного, но ловлю себя на этом и исправляюсь, изучая тарелку и её содержимое.
   - А Вы часто подбираете девушек с обочины? – только заканчиваю предложение, как тут же понимаю, насколько двояко оно звучит, или я знала об этом заранее, но не захотела себе признаваться? Закусываю губу, подавляя смешок. В какой-то момент и правда начинаю чувствовать себя свободнее и спокойнее, а ещё понимаю, что была голодна, но дошло это до меня лишь тогда, когда я начала есть. Завтрак оказался действительно вкусным; обычно я успеваю лишь перекусить бутербродом, сделать глоток чая, всё как попало, редко приходится готовить дома. Сейчас же всё, как и должно быть – хороший сон, прекрасный завтрак. Чтоб я так жил! Вспоминаю, что именно так выглядел мой распорядок дня, когда я жила с родителями; не слишком приятные для меня воспоминания теперь.

+1

7

     Без малейшего удивления замечаю, что Кассандра вскипает от произносимых мною слов, но остаюсь всё так же невозмутим, что и раньше. Ожидаемая реакция на мои слова, я даже слегка разочарован, ведь надеялся на более серьёзное отношение. Но увы, девушка, разгуливающая по ночам по пустынным улицам и бросающаяся под машины уже заранее не внушает нужного доверия. Реагирую совершенно спокойно на её смешки и  резкие слова, в которых явно проскальзывает недовольство в мою сторону. Одобрительно приподнимаю брови, когда она «просекает фишку», так вроде молодёжь выражает своё понимание ситуации? Я не собираюсь скрывать своего истинного мотива, напротив, чем быстрее мы разберёмся в случившемся, тем лучше. Из стеснительной девушки ночная гостья превращается в почти что хамку, которая перестаёт следить за своими словами, но на меня это слабо действует. Не умеющая держать себя и свои эмоции под контролем молодёжь не заставит меня разозлится; в конце концов, под моим началом воспитаны двое младших сестёр и брат, и я уж знаю толк в том, как общаться с молодыми представителями нашего общества.
     — Не хотел, всё верно, — вот так вот просто соглашаюсь с её догадкой и пожимаю плечами. — Но у меня также имеется много друзей и должников в средствах массовых информации, посему вероятность появления таких статей в газетах свелась бы к нулю, тем более если бы некая бедная девушка явилась к ним со своей чудной историей, — договариваю фразу совершенно спокойно, но понимаю, что не удерживаюсь от властных ноток. Такова моя сущность, я уже давно разучился быть добрым и внимательным мужчиной, который бескорыстно поможет любому в его беде. Это плохая черта, с которой занимать высокие посты и должности, увы, никак не выйдет. — Подписывать ничего не нужно, но если ты так хочешь, можем «клятву на мизинчиках», — негромко хмыкаю, произнося последние слова с долей сарказма, но если мисс Монтгомери желает закрепить наше соглашение, я не могу ей отказать в этом удовольствии.
Вижу по ней, что мои слова о возможном употреблении наркотиков или каких-либо ещё веществ обижают девушку, но в этот раз не совсем понимаю, что она пытается доказать мне и себе. Не знаю, что мог подумать бы ещё любой другой на моём месте, потому что в таких ситуациях люди обычно в здравом и трезвом уме не оказываются. Сделать предположение о том, что ей всего лишь стало плохо, как она и утверждает, я не посмел, потому что её внешний вид изначально кричал о совсем другом. Но раз не принимала, значит не принимала. К чему мне спорить, даже если она врёт? Сама разберётся, вроде не такая уж и маленькая.
     — В любом случае меня это не касается. Просто постарайся в следующий раз в таком состоянии по тёмным улицам не гулять.
     Странные проблески заботы и неравнодушия проявляются по вполне понятной причине: я знаю о таком жизненном понятии, как «бумеранг», и мне бы не хотелось, чтобы потом в моей семье происходили такие случаи. Да и не будем кривить душой: очень жаль, когда такие красивые молодые девушки теряются в этом мире и попадают в такие страшные ситуации. Можно сказать, что я стал её счастливым билетом в эту ночь. Негромко, почти неслышно, хмыкаю на свои мысли, пока мы проходим в сторону кухни. Не упускаю случая осмотреть девушку, пытаясь выцепить пытливым и опытным взглядом какие-то детали о ней, но пока картина представляется всё той же, что изначально. Ничего сверхъестественного в её внешности, хотя я даже смог бы употребить в её адрес эпитет «красивая», но явно только после того, как она приведёт себя в порядок. Внимательно слежу за ней, за немного бегающим и рассеянным взглядом, её неловкость витает в атмосфере вокруг почти осязаемо, но её тоже можно понять. Не предпринимаю до поры до времени никаких попыток заговорить, лишь молча пью свой кофе и раздумываю над тем, что будет дальше. Не знаю, было бы мне интересно услышать её историю, или всё же больше хочется проводить обратно в свою жизнь и забыть о ночном происшествии как о не самом приятном приключении в моей жизни. Но всё же не удержавшись от небольшой реплики, удовлетворительно хмыкаю на её ответ. Мисс Монтгомери явно осмелела и не боится показывать своё остроумие, что конечно же похвально. Одобрительно улыбаюсь и облокачиваюсь спиной о стул, усаживаясь поудобнее.
     — Надеюсь, единичный случай, — бросаю в ответ, сдерживая улыбку, пока Кассандра уставляется в тарелку в очередном приступе смущения или какого-то другого смежного чувства. Немного пристыдить девушку за её поведение кажется мне совершенно правильным, всё же когда такое добро пропадает, становится весьма обидно за подрастающее поколение.
     Но проходит не так много времени прежде чем юное дарование вновь обретает смелость и раскрывает свой ротик, чтобы сказать очередную дерзость. Посмеиваюсь в ответ и отставляю кружку в сторону, опираясь одним локтём о спинку стула. Какая всё же отважная молодая особа попалась мне вчера по пути домой, надо же. Не могу уже и припомнить, когда незнакомые люди имели смелость разговаривать со мной в настолько неформальном и шутливом тоне. Это не может не нравиться, по такому общению всегда скучаешь, особенно если постоянно находишься в обществе снобов и зануд. Ах да, я ведь и сам им являюсь.
     — Ты у меня первая, — широко улыбаюсь, принимая правила её игры, — Этого, пожалуй, достаточно.
И в самом деле, я никогда не прибегал к помощи девушек лёгкого поведения, возможно, потому что был слишком долго женат, а возможно просто потому что женщин вокруг вьётся после развода так много, что нет смысла задумываться над другими вариантами, когда желаемое и так само рвётся в руки. Пожимаю плечами на собственные мысли, но отмахиваюсь от них и вновь обращаю всё своё внимание на мисс Монтгомери.
     — Как только справишься с завтраком, можешь посетить ванную и привести себя в порядок. Вероника тебе всё покажет и даст необходимые вещи. Предугадывая твой вопрос, отвечу, что ты мне не мешаешь, не могу позволить тебе выйти на улицу даже не причесавшись. Все недоразумения мы, думаю, разрешили, если остались ещё вопросы, задавай, не стесняйся, — тянусь к своей кружке, чтобы допить кофе, и только делаю глоток любимого напитка, как телефон в кармане разрывается трелью, оповещая о входящем звонке. Достаю и смотрю на экран, сразу же вставая со стула. Отвечаю на деловой звонок сразу же, на пару мгновений прижав мобильный к шее и бросив Кассандре: «я отойду.»
На ходу тихо прошу Веронику последить за нашей гостьей, пока я ненадолго отлучусь по деловому звонку. Не то чтобы я ей не доверял: было бы очень глупо пытаться мне насолить, когда я знаю её имя, а она знает моё положение в обществе. Но судя по всему, эта девушка способна на любые глупости, и сейчас я говорю вовсе не о мелочах вроде кражи моего имущества или ещё подобной ерунды. Это меня слабо волнует, потому что имеется уверенность в том, что девушка до такого не опустится. Не стоит так просто доверять случайной девушке с улицы, скажете вы, и будете совершенно правы, ведь я ей не доверяю. Но разобраться в личности человека даже за недолгое общение давно уже не составляет мне особого труда. Удаляюсь в кабинет, чтобы переговорить с партнёром, и не сразу замечаю, сколько времени проходит после начала разговора. Необходимо покопаться в документах, разобрать его вопрос и параллельно написать помощнице, чтобы внесла в мой календарь новые задачи и встречи. Работы не может отпустить даже в воскресенье, но меня сей факт совершенно не трогает. Заканчивая разговор, сразу же перезваниваю ещё одному коллеге, дабы уточнить пару вопросов и с ним, чтобы в дальнейшем не возникло никаких недоразумений. Не знаю, сколько времени провожу в кабинете, разговаривая по телефону, но задерживаюсь в нём ещё ненадолго, прежде чем внутрь входит Вероника с не очень приятными новостями: «Мисс Монтгомери сбежала
     Громко хмыкаю в ответ на её слова и откладываю бумаги в сторону, устремляясь на выход из кабинета. Почему-то я совершенно не удивлён такому повороту событий, он ведь был одним из самых логичных. Вероника не продолжает свою фразу, а значит Кассандра просто решила по-тихому скрыться, чего я, в принципе, и ожидал. Прохожу в комнату, где ночевала девушка, но не заметив там ничего интересного, сразу же выхожу.
     — Она оставила своё платье, уехала в одежде мисс Хоуп.
     Приподнимаю вопросительно брови, немного смотрю задумчиво в сторону горничной, но в итоге негромко произношу «приведи её вещи в порядок и оставь в гардеробной» и вновь устремляюсь в сторону кабинета. Можно было бы попробовать догнать девушку, но в конце концов она прекрасно выполнила мой план, ведь избавляться самому от неё было бы немного жестоко, а она одним свои бегством убила сразу двух зайцев, не доставив мне никаких неудобств. Не включая ночные, конечно, но о них я смогу быстро забыть, не самое важное событие в жизни. Сейчас мне бы хотелось просто отдохнуть, пока на это есть время, и тем более разрешена эта странная проблема. Поудобнее устраиваюсь в зале с книгой и бутылкой коньяка, с головой окунаюсь в чтение и не реагирую на происходящее вокруг, как тишину разрывает звук входящего сообщения на телефоне. Устремляю недовольный взгляд на устройство, надеясь, что там нет ничего важного, что заставит оторваться от отдыха, но прочтя эмейл, в недоумении свожу брови. «Ваш заказ составил 23 доллара. Спасибо за пользование нашими услугами.» Пару минут раздумываю над тем, почему это сообщение пришло именно мне, говорил же, что с возрастом ум соображает не так резво, как раньше. И как только наконец понимаю, что это мисс Кассандра Монтгомери воспользовалась такси, чтобы уехать от меня, и дальновидно оплатила его моим именем, громко хмыкаю, выключая телефон и откладывая его в сторону. Очень интересная девушка, конечно.

+1

8


   Не могу его понять, мне сложно в принципе представить общение с таким человеком (работа не в счёт, там всё иначе), а тут ещё и приходится напрягаться, чтобы распознать, действительно ли он настолько серьёзен или притворяется. Порой внутри возникает отчаянное желание заменить его слова в своей голове, а может быть и не только, раздражающим «блабла», потому что его манеры, само его поведение и эта избалованность властью сквозит в каждом взгляде, жесте, слове. Это раздражает, по крайней мере, я не привыкла, когда в один момент меня в чём-то обвиняют, в другой почти что угрожают, а в третий проявляют подобие заботы. И всё это в считанные минуты, за которые я не успеваю приспособиться, потому что итак слишком потеряна и всё ещё не до конца понимаю, что происходит. Ещё вчера я надеялась просто прогуляться перед сном и оказаться дома после, а сегодня проснулась неизвестно где, едва ли сумев вспомнить, что случилось. Но кроме этого, находясь в состоянии нестояния, выслушиваю обвинения в том, что я якобы что-то приняла. Да, может быть, факты и следуют в эту сторону: одежда, поведение, обморок, но я ведь ясно и чётко сказала, что такого не было. «Вы правы, Вас это не касается,» - произношу эти слова спокойно, поджимая губы, и как бы вовсе не хочу обидеть или нагрубить, просто это действительно не его дело, а на этом тему можно и закрыть. Хоть я и опешила немного от этих заботливых ноток в голосе, но они скорее отпугнули меня, потому что давно я подобного не слышала.
   То ли после стресса, то ли просто была настолько голодна, что хотелось бы умять завтрак за пару секунд, но я позволяю себе насладиться им. Всё-таки нужно вести себя прилично, а не ухватывать куски руками и складывать их себе в рот. Тихонечко усмехаюсь собственным мыслям, мимолётно представив такую картину и реакцию окружающих. Наверное, подумали бы, что я маугли. Наступает тишина, но не гнетущая, то и дело прерывающаяся какими-то кухонными звуками и прочим. Наш разговор состоит из коротких фраз и вроде бы ни о чём совершенно, поначалу жалею, что немного вылезла из своего кокона, позволив себе пару-тройку несерьёзных фраз. Ну а вдруг мой юмор будет не понят? Но когда мужчина посмеивается в ответ, а на его губах появляется широкая улыбка, я даже замираю в какой-то момент, глядя на это зрелище. Его лицо приобретает весьма приятное выражение, он перестаёт выглядеть так холодно и вычурно, каким кажется с первого взгляда. Не могу не улыбнуться в ответ, хихикаю, услышав его ответ на мой каверзный вопрос, и вновь возвращаюсь к завтраку. Вот так вот в один момент кажется, что перед тобой зануда до мозга костей, а он быстренько спешит перечеркнуть подобные мысли.
   Далее мне дают указания, разрешив воспользоваться ванной; я, кстати, даже и не хотела спрашивать, не буду ли мешать, пока что в голову не пришло, а мне так вот сразу ответ прилетел. Сдавленно хихикаю и в ответ произношу лишь «спасибо». Почти сразу же раздаётся телефонный звонок, и мужчина вынужден отойти, а я спокойно доедаю свой завтрак, поглядывая на Веронику, потому что она поглядывает на меня. Допиваю чай, закинув в себя ещё парочку печенек, а сама раздумываю над тем, как бы побыстрее свалить из этого дома. Несмотря на такой тёплый приём, если не считать некоторых моментов, мне всё ещё неловко находить здесь, хочется побыстрее сбежать. Пытаюсь представить, как будет выглядеть мой уход после принятия душа, приведения себя в порядок и прочих вещей; я ведь даже не знаю, что сказать и как попрощаться. А потому решаюсь на весьма неожиданный даже для себя шаг. «Спасибо, всё было очень вкусно,» - улыбаясь, благодарю женщину, после чего она показывает мне, где найти ванную комнату, а я следую туда, где очнулась. Оглядываю комнату в поисках своих вещей, нахожу лишь туфли, небольшую сумочку и лежащие на прикроватной тумбочке одежду, совсем не мою одежду. Всё же переодеваюсь, иначе зачем её сюда положили? Джинсы и обычная блузка вполне подходят по размеру, проверяю содержимое сумочки и выхожу из комнаты, проверяя, нет ли никого поблизости. Вероника всё ещё занята на кухне, видимо, думая, что я уже принимаю душ, ну а я вместо этого с туфлями в руках застреваю в коридоре, осматриваясь. Взгляд натыкается на телефон, и, чёрт возьми, я вряд ли сейчас думаю головой или вообще чем-то, я просто делаю, будучи в какой-то лёгкой панике, охватившей меня. Набираю номер такси и заказываю машину к своему дому. Благо, оказывается, где проживает сам Розьер в службе знают. «Записать на счёт мистера Розьера?» - раздаётся приятный голосок, а я глотаю воздух и быстро соглашаюсь, только потом понимая, что только что оплатила такси до своего дома с чужого счёта. «Упс,» - произношу себе под нос, вылетая из квартиры, хотя нет, выходила я аккуратно, пытаясь не привлечь к себе внимания, босиком, чтобы не цокать каблуками. Туфли обуваю почти на улице, такси подъехало быстро, сажусь в машину, и только когда мы движемся уже по городу, спокойно выдыхаю. Что это было, мать твою, Кассандра Монтгомери?! Паника постепенно отступает, сначала я просто улыбаюсь, а после начинаю смеяться, пытаясь это сделать как можно тише, потому что водитель на меня косится весьма странно.
   Успокаиваюсь окончательно, лишь когда оказываюсь в своём доме, будто бы в безопасности и полной уверенности того, что здесь меня никто не настигнет. Переодеваюсь в домашнюю одежду, складывая в стирку ту, что была на мне. Пока ещё не решила, что с этим делать, по-хорошему, нужно вернуть, и первая мысль, пришедшая в голову – постираю, поглажу, засуну в конверт и оставлю на имя мистера Розьера. Усаживаюсь на диван, включая телевизор, но в голове всё ещё произошедшее со мной. Снова и снова проматываю сегодняшее утро, пытаясь вспомнить как можно больше деталей, слово за словом, которые произносил мужчина, его взгляды, улыбку. А после всего этого, после того, как вспоминаю, в голове одно и то же «фух» и судорожный выдох облегчения.
   Только когда немного успокаиваюсь и перестаю думать лишь о Рейнарде Розьере и нашем знакомстве, начинаю задумывать о том, что явно сделала что-то не так, не воспользовавшись ситуацией. Чёрт возьми, а ведь была такая возможность в моих руках, бесконечное везение встретить подобного человека ещё и при таких обстоятельствах, и ситуация могла бы сыграть мне на руку. Но вместо того, чтобы пользоваться, я сбежала. Сколько таких мужчин я встречаю на каких-то мероприятиях, будучи миловидным эскорт-сопровождением для одного из них. Быть может, не совсем такого, но какая мне разница? Рейнард Розьер – птица высокого полёта, и мне бы стоило подумать об этом сразу, лишь услышав фамилию, зацепиться, чтобы немного улучшить свою жизнь. Пытаюсь отделаться от этих мыслей, но они вновь возвращаются ко мне ближе к вечеру, как только я захожу в бар в форме официантки и блокнотиком в руках. Устаю за смену так, что дома только и успеваю доползи до дивана, чтобы уснуть. Просыпаюсь совсем не утром, завтракаю или обедаю, это уже давно для меня не имеет никакой важности. Вновь размышляю; бросаю косой взгляд на высохшую чужую одежду, почти сразу же берусь гладить вещи, аккуратно складывая их. С минуту смотрю на уложенные женские вещи на моём диване, складываю их в пакет и пытаюсь забыть обо всём. Но мысли продолжают копошиться в моей голове, следуя лишь в одну сторону, подталкивая меня к свершению поступка, который заставит меня переступить через себя возможно. Прикрываю глаза, размышляя, после быстро одеваюсь и вызываю такси на обратный адрес Рейнарда Розьера. Время уже близится к вечеру, пока дожидаюсь машину и доезжаю до нужного мне здания, совсем темнеет. Выхожу из такси, внутри всё будто бы переворачивается один раз и замирает. Крепче сжимаю пакет с одеждой в руках и не делаю ни шага. Всё же пересиливаю себя и делаю шаг ко входу, останавливаюсь возле стойки консьержа, некоторое время раздумываю, положив пакет на стойку. «Вам помочь, мисс? Передать это кому?» - слышу голос совсем рядом и вздрагиваю, смотрю на молодого человека, приветливо улыбающегося мне. Секунда. Две. Три. Почти киваю, а он почти тянет свои руки к пакету, как… «Ммм, нет, я бы сама хотела это передать,» - улыбаюсь в ответ, а после наш диалог продолжается ещё незначительное время, пока я не поднимаюсь на нужный мне этаж, чтобы вновь ощутить это чувство внутри – как все органы крутят сальто, а после замирают и сжимаются. Делаю вдох и судорожный выдох, облизываю губы, поправляю выбившуюся прядь волос, оглядываю пакет в руках и нажимаю на небольшую кнопку звонка, узнавая двери, из которых выходила слишком быстро.
   Кажется, время течёт слишком медленно, и я даже успеваю подумать над тем, чтобы оставить пакет под дверью, [float=right]http://funkyimg.com/i/29YNw.gif[/float]а самой побыстрее сбежать. Знаю, было бы слишком глупо и по-детски, зато то, что я собираюсь сделать слишком уж по-взрослому и отчасти мерзко. Дверь открывается, и вновь это чувство, к которому я никогда не привыкну. Хотела бы улыбнуться, чтобы выглядеть более уверенно, но вместо этого замираю на вдохе, один кончик губы ползёт вверх – боец! Но, кажется, это совсем ничего не меняет в общем. Вижу перед собой Веронику и мгновенно успокаиваюсь, не совсем конечно, но мне становится легче что ли, уютнее, потому что я не ощущаю на себе его взгляда. «Я хотела вернуть вещи,» - на этот раз улыбка выходит куда более удачно, женщина делает шаг назад, запуская меня в квартиру, а я мнусь некоторое время, буквально доли секунд, в общем, совсем недолго, и всё же делаю несколько шагов, очутившись в квартире. Дверь за мной закрывается с характерным звуком, от которого я слегка вздрагиваю. Вспоминаю, что пакет с вещами у меня в руках, и  протягиваю его Веронике. Не уверена, что делаю всё правильно, оказываясь здесь вновь; я ведь не собиралась входить внутрь. Врушка. Собиралась.

Отредактировано Sandra Montgomery (2016-05-01 15:09:25)

+1

9

     Очередной день подходит к концу, на город постепенно нападает вечер, и я медленно потягиваюсь в своём кресле, оглядываясь по сторонам. Всё как обычно, ничего особенного не происходит, и в кои-то веки сий факт заставляет меня задуматься над происходящим: так ли всё хорошо, когда изо дня в день мы проживаем одну и ту же жизнь? Причиной столь странных раздумий, ранее никогда не появлявшихся в моей голове, становится совершенно необычный, оттого и запоминающийся случай, произошедший позапрошлой ночью. Моя размеренный и давно заученный до скрежета зубов план жизни был так резво и неожиданно разорван, что я даже не успел прийти в себя. Казалось бы, ничего особенного, спас свою репутацию и, возможно, жизнь девушки, но в голове стучит эта мысль, не особенно желая её покидать. Мне бы уже выкинуть всё это из головы да забыть о произошедшем, ведь Кассандра Монтгомери быстренько собрала вещички и сбежала куда подальше от не самой приятной ситуации в её жизни. И именно это и подбивало меня порой уходить в размышления о том, что это вообще было. Забавно, ведь в последнее время редко мне попадаются люди, заставляющие присмотреться к ним и попробовать найти общий язык. Что мне нужно было от Кассандры? Представления не имею, но милая мордашка вот-вот да вставала перед глазами, заставляя удовлетворительно хмыкнуть и отвлечься на пару секунд от своих мыслей.
     Я бы поручил своей службе безопасности разыскать юную мисс Монтгомери, но не видел к этому особых причин. Да и не знал, зачем оно мне нужно: очередной бзик, которым зачастую подвержены люди моего возраста? Брось, Рейнард, ещё с молодёжью ты не якшался. В общем-то говоря, мысли в моей голове царили порой очень странные и я даже не знал, как на них реагировать. Но всё же лучшим вариантом будет принять действительное и не влезать в дебри, особенно не имея понятия, что меня там ждёт. Для меня давно не достаточно одного «хочу», чтобы принимать необдуманные решения, и пока мысли в голове не привели себя в порядок и не выдали нормальное и полезное решение, я останусь в том же положении, что сейчас. Не скрою, проезжая по дороге, что и той ночью, возвращаясь вечером с работы, с любопытством осматриваю проезжую часть, но естественно не нахожу более ничего интересного. Лёгкий хмык нарушает тишину в машине, замечаю пытливый взгляд водителя, но не обращаю на него внимания. Благо в тот вечер я отпустил его и решил сесть за руль сам, иначе без лишних взглядов и вопросов с его стороны точно обойтись бы не вышло.
     Не успев перешагнуть порог квартиры, уже чувствую манящий запах с кухни и, оставив вещи в кабинете, сразу же направляюсь к ужину, чувствуя невероятный голод. Снова обычный вечер, ничем не отличающийся от других, но в данный момент мне это нравится. Приходить домой после не самой спокойной работы и чувствовать спокойствие, слышать тишину вокруг является для меня большой наградой. И всё же размеренно текущая жизнь полностью меня удовлетворяет: не люблю сюрпризы, особенно сваливающиеся на голову, словно снег летом, и заставляющие придумывать и выкручиваться из неожиданных ситуаций. Раньше я с большим удовольствием решал любые головоломки и, каюсь, порой сам нарывался на них, лишь бы опробовать себя в новом амплуа и посмотреть, что из этого выйти. Но любой когда-нибудь наиграется, решит углубиться во что-то одно и не желать непредвиденных ситуаций, которые могут пустить под откос всё давно построенное и тщательно контролируемое в его жизни. Избегая неурядиц в жизни, я привёл её в настолько стабильное состояние, что порой сам поражаюсь тому, как всё складно и прекрасно работает. И разве это может не радовать?
     Ужин плавно перетекает в принятие душа и окончательное освобождение от рабочих оков; переодеваюсь в домашнюю одежду, разрешаю Веронике закончить оставшиеся по дому дела и отправиться домой. Сегодня вечером нет нужды в дополнительной сверхурочной работе: все нюансы уточнены и работа скинута на помощников и других директоров, в прямые обязанности которых решение этих вопросов и входит. Даю себе возможность расслабиться и позаниматься чем-то для души; с максимальными удобством и комфортом располагаюсь в гостиной, налив в бокал немного виски и достав книгу, подаренную братом. Он с пеной у рта утверждал, что я просто обязан прочесть это произведение искусства, и наконец я могу доставить ему такое удовольствие. Расслабленно полусидя на диване, углубляюсь в чтение и не замечаю происходящего вокруг; словно через пелену слышу дверной звонок, но не сразу обращаю на него внимание, отпивая виски из бокала и ставя на стол, лишь потом недоуменно хмурю брови и оборачиваюсь на приоткрытую в коридор дверь, откуда уже слышу, как Вероника спешит открыть дверь. В голове быстро пробегает расписание: гостей я сегодня никаких не ждал, да и время уже не самое раннее для внезапных дружеских визитов. Обычно в таких ситуациях дожидаюсь Веронику, пока та не скажет, кто пришёл, но любопытство берёт верх; откладываю книгу в сторону и встаю с дивана, размеренной походкой устремляясь в коридор, а после к входной двери.
     Сказать, что я удивлён, значит соврать. Серьёзно, увидев фигурку Кассандры Монтгомери на своём пороге, я не испытал ни капли удивления. Не то чтобы я её ждал и гадал, когда девушка соизволит явиться в мою квартиру, но её внезапное появление не заставляет меня выйти из равновесия. Внутри складывается впечатление, что так и должно быть, и я со спокойной полуулыбкой на лице подхожу к девушке, окидывая её быстрым оценивающим взглядом. «Добрый вечер, Кассандра. Какой приятный сюрприз,» — вскидываю вверх брови, поворачиваясь к Веронике, держащей в руках какой-то пакет. Быстро осматриваю его и прихожу к мнению, что вежливая девочка решила всё-таки вернуться и вернуть не свои вещи. Как мило, надо же, а то я уж думал, что она начнёт от меня намеренно скрываться, лишь [float=right]http://31.media.tumblr.com/7b0c74cd8f569e0b224f7b20781e76ee/tumblr_inline_nwr741c9TL1t8s4c7_500.gif[/float] бы больше никогда не встретиться с серьёзным и взрослым дядей, спасшем её от потери сознания посреди улицы. «Ты просто заглянула вещи отдать или хочешь пройти?» — мой вопрос больше похож на утверждение, делаю ударение на последние слова, как бы не оставляя девушке выбора. Но что-то мне подсказывает, что она и так не собиралась всего лишь отдать пакет и развернуться восвояси, в таком случае могла бы передать это через консьержа или, на худой конец, оставить на пороге. «Проходи.» Не дожидаюсь ответа Монтгомери, разворачиваясь к ней полубоком и приветственным жестом указывая на коридор, предлагаю пройти уже в квартиру и не толпиться на пороге. Пока девушка делает неуверенные шаги вперёд, задумчивым взглядом осматриваю горничную и негромко бросаю в её сторону: «Оставь вещи в гардеробе. И иди уже домой, тебя дети заждались, на сегодня ты больше не нужна.» Не то чтобы я не доверял своей же прислуге, но даже у самых лучших работодателей бывают такие моменты, которые окружающему его персоналу уж очень хочется обсудить с друзьями. А мне лишние разговоры в этих слоях общества о том, как в мою квартиру по вечерам вторгаются такие молодые девушки, как Кассандра Монтгомери, совершенно не нужны.
     Закончив с Вероникой, быстрым шагом нагоняю Кассандру и указываю дорогу в сторону гостиной, где ей ещё побывать не удалось. Довольно поздний час для визитов, обычно такие вольности людям из своего окружения я не позволяю, но в этот раз в голове даже не мелькает мысль о том, чтобы отказать ей в присутствии. Отнюдь, прохожу с девушкой и присаживаюсь на то же место, где сидел несколько минут назад, рукой обвожу пространство вокруг, приглашая девушку присесть куда она пожелает. «Твоей отличительной способностью явно является возникать перед глазами в самые неожиданные моменты,» — легко улыбаюсь, закидывая руку на спинку дивана, — «Итак, Кассандра, у твоего визита есть какая-то цель? Или придётся искать её вместе?» Смотрю на неё чуть прищуренным взглядом, внимательно изучая внешний вид и эмоции, отображающиеся на лице. Будь я дураком, не стал бы и обращать внимания на это, но жизнь научила тщательно присматриваться к людям вокруг, особенно если они имеют такое свойство срывать твои планы и заставлять подстраиваться под них. Будь я дураком, не допустил бы и мысли о том, что Кассандра Монтгомери могла вернуться в мой дом из каких-то корыстных побуждений, а только лишь из вежливости и стыдобы за своё поведение. Но жизнь научила меня не быть дураком, и сейчас я сохраняю спокойное выражение лица с мелькающим в глазах заинтересованным огоньком, а внутри себя делаю ставки на то, как долго продержится эта девушка. «Выпьешь что-нибудь?» — тянусь к своему бокалу и осушаю остатки виски на дне.

+1

10

внешний вид
Что я здесь делаю? Единственный вопрос, который бьётся в моей голове раз за разом, словно пытаясь образумить меня. Увидев Веронику, которая и открыла мне дверь, вздыхаю как-то даже с облегчением, уже думая о том, что мистер Розьер всё ещё на работе, несмотря на столь поздний час. Кстати, в такое время уже неприлично ходить в гости, списываю мимолётное удивление на лице женщины именно на данный факт. Когда же в поле моего зрения появляется мужчина, внутри всё сжимается и одним комком падает в пятки, заставляя меня замереть и почти не шевелиться. Не знаю, сколько раз именно в эту секунду я пожалела, что пришла сюда. В моей голове созревший план выглядел не таким страшным и невыполнимым. Всего лишь шанс, удачное знакомства при е очень удачных обстоятельствах; и это знакомство можно ведь использовать. Моя логика проста. Только вот, что дальше, я не знаю, точнее знаю, что хотела делать и что входило в тот самый план, но это ведь всё не так с порога делается. Впрочем, мистер Розьер задаёт мне наводящий вопрос как раз в тему, а я не сразу могу что-то ответить. Сам вопрос прозвучал очень странно, вроде бы и спрашивает, хотела бы я войти, но эта фраза звучит, словно утверждение. Теряюсь, чувствую на себе пристальный взгляд мужчины и не могу ничего сказать, потому что меня атакуют собственные мысли, кричащие о том, что он видит меня насквозь. Что ж, мистер Розьер не ждёт слишком долго моего ответа, приглашая войти, а я, немного поколебавшись, всё же делаю несколько шагов, краем глаза взглянув на Веронику, но тут же отводя взгляд. Я будто бы знаю, о чём она думает. Да что тут думать? Кажется, здесь и ежу всё понятно; заявилась опять, чтобы принести одежду… Какой бред! Да он себе подобных вещей может кучу позволить, сдались ему девчачьи шмотки! Не уверена, что он вообще помнил или знал о моём побеге в чужом одеянии.
   Слышу, как Розьер тихо что-то говорит горничной, и отдалённо понимаю, что он отпускает её, рабочий день явно окончен. Наверное, это должно меня обрадовать, ведь зачем чужие глаза или уши? Но почему-то присутствие Вероники меня немного успокаивает, понимаю, что боюсь оставаться с мужчиной один на один, просто не знаю, не представляю, что мне делать в его компании. Всё же делаю ещё несколько медленных шагов, решив не греть уши. [float=right]http://funkyimg.com/i/2be5b.gif[/float]Через пару мгновений меня нагоняет мужчина, указывая рукой направление, ну а я следую указаниям, молча проходя в гостиную и осматриваясь. Я не была в этой комнате в прошлый раз; как и другие, она просторная и шикарно обставлена. Замечаю неполный бокал, стоящий на небольшом столике, делая выводы, что мистер Розьер, наверное, находился именно здесь, когда я пришла, занимаясь, быть может, чем-то важным. Он присаживается на диван, и только сейчас я замечаю лежащую рядом книгу. Наверное, слишком явно оглядываю всё пространство, словно пытаясь себя чем-то занять, лишь бы не смотреть в глаза мужчине. Я скована стеснением и бесконечным смущением, хотя уже давно не испытывала подобного в своей жизни. Но его взгляд такой пристальный и сковывающий, что не могу иначе. Он вновь жестом руки предлагает мне сесть, а я вслед за его рукой обвожу пространство глазами, набираюсь смелости и сажусь рядом. Ну не совсем рядом, но, по крайней мере, на тот же диван. Поднимаю взгляд на Розьера и улыбаюсь вслед за ним, когда он начинает говорить. Поначалу его слова меня никак не задевают, но последующие сразу же вопросы заставляют нервно сглотнуть. Конечно, так я сразу и выложила все цели своего визита. Не думаю, что ему бы это понравилось, хотя, быть может, моя честность и была бы оценена. Но нет. Всё ещё легко улыбаюсь, глядя на мужчину теперь уже немного иным взглядом – немного неуверенным, но всё же из-под ресниц, хотя ничего такого в этом конечно же нет. «Такой ли уж неожиданностью это было,» - вряд ли вопрос, скорее тихое утверждение; отвожу взгляд, пряча улыбку. Я что-то не припомню и намёка на удивление на его лице. Вот Вероника удивилась, а он… нет, только сейчас понимаю, что он не был удивлён, а словно был готов к подобному моему заявлению в его дом. Неужели настолько предсказуемо? Или, быть может, уже бывали подобные инциденты? И я ведь прекрасно понимаю, что он совсем не глуп, так что мои намерения разгаданы, наверное, сразу же, а если и нет, то после того, как я сделала эти несколько шагов в его квартиру, они уж точно стали прозрачны для нас обоих. Мои мысли придают мне смелости, поначалу совсем немного, но уверенность обретает почву под ногами. Он не спрашивал, хочу ли я войти, он просто это озвучил, будто бы я должна была. Значит ли это, что…
   Мои размышления прерываются вопросом мистера Розьера, и я вновь перевожу на него взгляд, задумавшись на мгновенье. «Да, воды, если можно,» - всё ещё немного неуверенно, но я бы и правда сделала бы пару глотков чего-нибудь. Неважно чего, лишь бы промочить горло, будто бы от этого станет легче. Встречаю смешливый взгляд Рейнарда, прикрываю глаза и улыбаюсь, также с улыбкой произнося: «Либо чего-нибудь ещё, не столь важно.» Сдаюсь; да и, быть может, что-то более алкогольное придаст мне побольше уверенности и смелости. Я ещё тогда мысленно похвалила себя, когда открылась дверь, потому что не сбежала, а взяла себя в руки. И вот прошла в квартиру, в гостиную, сижу на диване рядом с ним. На одном диване с, мать его, Рейнардом Розьером! И что теперь? Что дальше то делать? В голове это звучало легче и без всех этих предисловий, примерно так: прийти, переспать, а дальше надеяться на что-то или пораскинуть мозгами. Что ж, пришла. Но не могу ведь я просто на него накинуться?
   Наблюдаю за тем, как мужчина поднимается с места, чтобы налить себе ещё порцию, а заодно берёт и бокал для меня. Наблюдаю за каждым его движением, отмечая про себя его хорошую физическую форму, по крайней мере, так мне показалось через обилие всей этой одежды. Толкаю почти насильно мысли в эту сторону, потому что, чёрт возьми, надо с чего-то начать, чтобы почувствовать себя более свободной и раскованной. Я всё время пыталась смотреть на Розьера совсем с другой стороны, скорее как на человека взрослого, опытного, богатого; теперь же позволяю себе разглядеть в нём что-то ещё, например, весьма приятную наружность. Обычно подобные мысли помогают хоть как-то справиться с собой, абстрагироваться от происходящего или того, что, по-моему мнению, должно произойти. Когда мужчина возвращается и вновь усаживается на диван, не могу оторвать взгляда от его уверенных движений, каждое словно отточено. Мне кажется, или присел ещё ближе? [float=left]http://funkyimg.com/i/2be5c.gif[/float]Беру протянутый мне бокал, нечаянно (или не совсем) касаясь пальцами его руки. «За знакомство,» - с какой-то непонятной даже для себя интонацией произношу я, голос мой звучит тихо, наверное, потому что мои слова мистер Розьер расслышит в любом случае. Делаю пару глотков, слишком не увлекаясь, потому что знаю, что содержимого этого бокала вполне хватит, чтобы весь мир немного поплыл. Не знаю, что именно меня останавливает, ведь в любом другом случае я бы воспользовалась моментом, но сейчас нужно было просто промочить горло, избавиться от этого мерзкого ощущения сухости и невозможности сказать ни единого слова.
   - Надеюсь, я не нарушила Ваши планы, – на самом деле мне плевать, даже если я это сделала. Он меня пустил, пригласил войти, а это говорит о многом; всё также вдалбливаю эту мысль в свою голову. И действительно помогает, а, быть может, просто алкоголь начал согревать изнутри и заставляет быть хоть немного раскрепощеннее. Облизываю губы, отводя взгляд, потому что больше мне спросить или сказать нечего, я ведь сюда совсем не за разговорами пришла. Почему мне кажется, что сидящий напротив меня человек это понимает? Воцаряющееся так часто хотя бы на пару секунд молчание заставляет желать меня бежать из этого дома, послать всё к чёрту и больше никогда не возвращаться. Но я по-прежнему всё ещё здесь, словно прикована к дивану этим взглядом, который ощущаю на себе, даже не глядя на мужчину.

Отредактировано Sandra Montgomery (2016-05-01 19:45:31)

+1

11

[indent] Какие-то глупые и совершенно несерьезные мысли в голове заставляют перебарывать внутреннее желание широко улыбнуться и полностью дать понять Кассандре, что её мотивы снова посетить моё логово кристально ясны. И дать бы ей понять это сразу, чтобы не тянуть время, но одновременно не хочется лишать себя удовольствия понаблюдать за действиями юной девушки, на лице которой прямо читается, что внутри неё смелость схватилась в жесточайшей схватке со страхом. Любимая игра — наблюдать за ломкой человека, которой приходит к тебе с предельно ясной для себя целью, но так боится её преподнести «как есть», что устраивает мини-шоу, за которым следить — одно удовольствие. Пожалуй, во многих других ситуациях я бы прервал неловкость и потребовал, или просто попросил, выкладывать всё, что есть в мыслях, без лишней потери времени, но не сейчас. О, нет, никак не сейчас: сейчас наблюдать за тем, как внутри Кассандры развивается целая борьба, а она в попытке выглядеть храбро борется со своими внутренними страхами и отвечает мне, просто чудесно. Чувствую себя хозяином положения, но ведь так оно и есть. Так оно и есть уже долгие, долгие годы моей жизни.
[indent] Весело ухмыляюсь её словам, пожимая плечами и коротким кивком соглашаясь с мисс Монтгомери. Никакой неожиданности и правда не было, но ведь мы обязаны соблюдать хотя бы мало-мальские правила этикета и вежливости? «Нет, никакой неожиданности, но именно это-то и приятно.» Выгляжу слегка загадочно после произнесения этой задумчивой фразы, но не подаю и вида: подхожу к бару и недолго думаю, рассматривая разнообразные представленные предо мной бутылки с горячительным, какой бы выпить самому. На слова Кассандры о воде я на секунду замираю и разворачиваюсь к ней полубоком с вопросительно поднятыми бровями и откровенно читающимся на лице пораженно-насмешливым выражением. Мой позыв понят без слов, и после уточнения я уже снисходительно улыбаюсь и тянусь к бутылке, которую уже мысленно выбрал именно для неё. Ничего сверхъестественного или коварного: я предпочитаю иметь дело с трезвомыслящими людьми, а не опаивать всех приходящих ко мне и добиваться своих целей. Это скучно и неприятно, да и в конце концов неинтересно. Протягиваю наполненный бокал Кассандре и сажусь рядом с ней, оказываясь уже ближе к ней, чем был до этого. Позволяю себе нагло и совершенно не скрывая этого пройтись взглядом по её виду, и после созерцания одобрительно, но совершенно незаметно киваю головой, пригубляя немного виски из стакана, перед этим слегка отсалютовав им на тост Кассандры. Да, за знакомство: такое странное и поразительно не дающее о себе забыть.
[indent] Негромко хмыкаю и оглядываю Кассандру таким взглядом, что ей сразу должно стать понятно, что порушить мои планы не удастся по одной простой причине: я никого не принимаю в те моменты, когда занят чем-то важным. Но предпочитаю промолчать и снова пригубить виски из бокала, не сводя заинтересованного, но несколько вдумчивого взгляда с юной мисс. Закидываю свободную руку на спинку дивана и слегка наклоняю голову, с довольной усмешкой произнеся следующую фразу: «Ни в коем случае. Это прекрасно, что моим планом на вечер стали Вы.» Фразу, ставшую той самой красной кнопкой запуска, возврата от которой уже обычно не бывает. Да и разве нам обоим нужно было что-то другое? Отнюдь, все предыдущие действия и слова вели именно к этому, так зачем тянуть ещё дальше? По сути не сделав ничего предосудительного, я лишь поднял взгляд на Кассандру после произнесённых мною слов, а она в течение каких-то пары мгновений оказалась слишком близко ко мне, чтобы уже сдать назад. Не в случае со мной. Стакан с виски отправляется на стол, а моё настроение — куда-то очень высоко вверх.
[indent] Когда расстояние сокращается до нуля, я успеваю лишь самодовольно улыбнуться, прежде чем погрузиться в наслаждение овладеть юным созданием, которое само летит в твои объятия. Кассандра Монтгомери поступила, возможно, как многие другие захотели бы сделать на её месте, но разница была в том, что наше знакомство изначально не предполагало с её стороны заинтересованности в моём материальном положении. Отклонял ли я прежде подобные попытки слабого пола войти в мою жизнь? Так поступают только дураки, а я привык брать от жизни то, что она даёт, особенно если мне это нравится. И сейчас, прижимая к себе хрупкое тельце мисс Монтгомери, я знаю, то наш вечер будет проведён как нельзя лучше. Она молода, наполнена тем самым живым огнём и совсем не так хитра, какой, возможно, хочет казаться. И отказываться от такого мне сейчас вовсе не хочется; именно поэтому я охотно отвечаю на её действия, не давая ни на секунду подумать о том, что можно было обойтись и без этого. Да разве кто-либо на моём месте отказался бы от выпавшего шанса?
[indent] Медленно привстаю с дивана, тяну за собой и Кассандру; располагаться в гостиной на этом хоть и очень мягком диване мне не особо хочется, люблю комфорт в любом его проявлении, посему легко подхватываю девушку на руки и направляюсь в свою комнату, в которой юной мисс ещё побывать не удалось. Но знакомством с новой местностью заниматься сейчас некогда; оказываясь в постели, преодолев несколько препятствий, в том числе и настырность Кассандры, застилающей собой вид, я усаживаюсь на кровати, аккуратно опуская девушку к себе на колени. Руки скользят по совсем юному телу, я медленно и со вкусом изучаю девушку, пока она занимается тем же, уже постепенно лишая меня одежды. Торопливая. Совсем неспешно этим занимаюсь я: в юности страсть и желание как можно скорее сунуть свой член в какую-нибудь дырку, несомненно, порождают быстрый и животный секс, но в моих предпочтениях сейчас, да уже и давно, не спешить никуда так, будто больше нам никогда не выпадет шанса заняться сексом. Мои движения не торопливые, но настырные и порой наглые; действую уверенно и не отрываюсь от Кассандры, разве что для того, чтобы снять с неё очередной элемент одежды и снова продолжить ласкать юное тело. Собственное дыхание начинает сбиваться под напряжением и манипуляциями девушки, но я умело сдерживаюсь, предпочтя выплеснуть всю страсть немного позднее. И когда прелюдия уже кажется затянувшейся, я даю волю всем внутренним порывам, и мы оказываемся в бушующем вихре страсти, бьющей по рассудку со всей силы. Мне это нравится, и не хочется прекращать наслаждаться телом Кассандры и её движениями, создавая такую же бурю эмоций и в ней самой. Погружаясь окончательно в горячительный омут, забываю обо многом, нацеливаясь лишь получить как можно больше удовольствия, а также доставить его в ответ.
[indent] Когда наступает утро и организм по привычке будит меня в назначенный час, я не сразу понимаю, что рядом, почти что на мне, лежит ещё кто-то. Но воспоминания вечера и ночи возникают в голове с незначительной задержкой, и прикрыв глаза, расплываюсь в довольной улыбке, слегка потягиваясь и разминая конечности. С трудом ориентируюсь во времени, во сколько мы уснули, но это и неважно; эта ночь, пускай и не принесла должный отдых в виде крепкого и должного сна, подарила внушительный заряд энергии и хорошего настроения, которые будут сопутствовать мне весь день. Не сразу будя мисс Монтгомери, я почти бесшумно встаю с кровати и, одеваясь на ходу, устремляюсь в душ, чтобы смыть с себя грешные остатки ночи и подготовиться к новому рабочему дню. Выйдя из душа заметно посвежевшим и воодушевленным на новые подвиги, возвращаюсь в комнату, где Кассандра всё ещё сладко посапывает, свернувшись под одеялом, и сначала в голове даже мелькает жалость и нежелание будить её, но здравый смысл берёт верх. Через пару мгновений бужу девушку, с улыбкой встречая её возвращение в мир бодрости, и негромко произношу: «Доброе утро, Кассандра. Пора подниматься — у тебя не так много времени перед тем, как я уйду на работу.» Эта фраза звучит несколько дежурно, да и в моих словах нет ни намёка на нежности, я лишь констатирую факт, что всему хорошему свойственно заканчиваться. А я ещё не настолько впал в маразм, чтобы оставлять юную старлетку у себя дома без присмотра, полностью полагаясь на её честность. Это даже смешно, ведь судя по её действиям, именно такое поведение от меня и ожидалось. Но нет. По крайней мере, не сразу...
[indent] — Мой водитель отвезёт тебя туда, куда тебе нужно, — возвращаюсь в комнату, завязывая на ходу галстук, и наблюдаю за собирающейся девушкой. Провожу незатейливые манипуляции, собираясь на работу, подхватываю со стола запонки и одновременно наблюдаю за девушкой, с лёгкой улыбкой замечая, что не совсем такого она ожидала. Ну, что поделать, не всегда в этой жизни всё идёт так, как нам хочется. Но разочаровываться заранее не стоит, юная мисс Монтгомери. Только вслух я ей пока об этом не скажу. Когда сборы и у меня, и у девушки окончены, я предлагаю ей позавтракать и настойчиво рекомендую не отказываться. Стараюсь поддерживать добродушное настроение и не портить царящую между нами атмосферу, раскрепощая всё ещё берущуюся не пойми откуда застенчивость Кассандры. И уже после этого провожаю её до выхода, показывая, в какую машину садиться. «Был рад повидаться, Кассандра. Надеюсь, ещё увидимся.» На прощание бросаю быстрые фразы и захлопываю дверь за девушкой, устремляясь в сторону своей машины. В интересное положение мы друг друга ставим; впрочем, мне такая ситуация попадается не впервой. Но что занимательно: прекращать её как все остальные не хочется. Не уверен в собственных мыслях, поэтому решаю отбросить это на потом, сосредотачиваясь пока что на делах более насущных. А что делать с Кассандрой Монтгомери, решить всегда успеется.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » она послана мне