vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » found it where it wasn’t supposed to be.


found it where it wasn’t supposed to be.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

sid and kim

so stay there
cause I'll be coming over
and while our blood's still young
it's so young, it runs
and won't stop till it's over
won't stop to surrender.
SONGS OF DESPERATION, I PLAYED THEM FOR YOU, A MOMENT, A LOVE, A DREAM,
A L O U D!
A KISS, A CRY, OUR RIGHTS, OUR WRONGS, A MOMENT.

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/u1u00o4v1k/The_Temper_Trap_-_Sweet_disposition_500_Days_of_Summer_OST.mp3"> </object>

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
@import "http://webfonts.ru/import/sansitaone.css";

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://storage2.static.itmages.ru/i/15/0113/h_1421178784_1255723_bdb4a237f3.png[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+1

2

внешний вид.

Месяц назад. Ровно месяц назад это случилось. Момент, когда я вдруг решила, что не всё потеряно. Что я могу чего-то добиться, что мне наконец повезло. Месяц назад в магазин зашла высокая ухоженная женщина, которая похвалила мой рисунок и пообещала рассказать обо мне в агентстве, в котором работала.
Месяц назад я получила свой первый перелом в жизни, не один, и даже не два. Три штуки, все за один раз. Месяц назад на теле появилась рана, которая уже успела затянуться, и превратилась в тонкий розоватый шрам.
Месяц назад случилось много чего, ровно за тридцать дней до моего дня рождения. Который, кстати говоря, сегодня. Двадцать пять лет... Одна третья моей жизни, потому что я была уверена: проживу семьдесят пять лет.

День рождения, когда я встречаю одна. Не первый раз, но сегодня почему-то особенно тоскливо. Джейсон не знает, когда мой день рождения, я не говорила ему. Ник... Наверняка, Ник помнит, но я не видела его больше месяца, не хотела, чтобы он видел моё страшное тело, синяки, бинты, гипс. В его голове мой образ был чистым и светлым, готова поспорить, он и представить не мог, на что я согласна ради того, чтобы красиво одеваться и ходить в крутые места, в которые сама бы попасть не смогла. Пусть и дальше думает, что я хорошая. Кроме того, мне банально стыдно было заявляться к нему после такого долгого перерыва, да еще и в собственный день рождения, словно я что-то от него хочу.
В руках пачка сигарет, верчу её в руках неуверенно. В моей комнате полумрак, вообще-то, еще даже нет шести часов, но я задернула плотные шторы на окне, чтобы не видеть солнечного света. От чего-то, сегодня он мне неприятен. На улице тепло, даже жарко, и солнечно. Поют птицы, кругом зелень, и люди ходят счастливые, улыбаются, то тут, то там слышится смех. Я видела, когда шла домой из больницы, и картина окружающего мира навевала на меня тоску. Словно всем в этом мире хорошо и замечательно, кроме меня. Словно есть к кому обратиться, кому позвонить, с кем встретиться. Всем, кроме меня.
Я разорвала отношения с приютскими ребятами около двух лет назад, когда ушла от Ника и решила, что моя жизнь не должна иметь ничего общего с моим гадким прошлым. Этим дурацким приютом, в котором я росла дикой и никому ненужной, только паре человек было действительно не плевать. Я бы сказала, что их было ровно двое: Ник и Энди. С первым я распрощалась, второй уже не было в живых, и я полагала, что моя старая жизнь окончена, потому что меня ничего с ней не связывает.
Разжиться "новой" жизнью оказалось намного сложнее, чем я думала. Ты не можешь просто выйти на улицу и громко крикнуть, что тебе нужны друзья. И не можешь ожидать, что после этого тебя обступят другие одинокие люди, начнут обнимать и знакомиться. Мне нравилось сидеть дома, читать или заниматься своими делами, я могла куда-то пойти, но, опять же, не стану же я просто подсаживаться к людям и знакомиться с ними? До восемнадцати лет я жила в мире, где все друг друга знали, и, оказывается, так и не научилась знакомиться.

Я неловко и явно неумело освобождаю пачку от фольги, затем достаю сигарету и верчу в пальцах. Эта мысль не оставляла уже целый месяц. Хочу курить. Даже зажигалку купила, хотя никогда раньше не испытывала в ней необходимости. Чиркаю колесиком, металлическая резь неприятно царапает палец. Подношу огонь к кончику сигареты, но ничего не происходит. Продолжаю держать, пока сигарета не загорается, и мне приходится потрясти её, чтобы сбить пламя. Нет, что-то я делаю не так... Первая сигарета отправляется в стакан, который сегодня служит импровизированной пепельницей. А если вспомнить, как это делал, например, Джейсон? Зажимаю фильтр губами, снова чиркаю зажигалкой, подношу огонек к кончику и тяну воздух, как если бы тянула сок через трубочку. Вижу, как кончик сигареты тлеет, я видела это сотню, тысячу раз, но никогда с такого ракурса. Рот заполняется горьким дымом, я морщусь и заставляю себя сделать вдох. И тут же начинаю кашлять, потому что ощущения просто омерзительные. Во рту горько, то самое ощущение, когда целуешься с курящим человеком. То, к чему я привыкла за столько лет, но помноженное на сотню, даже на тысячу, и я отшвыриваю от себя пачку, сигарету бросаю в стакан, и поднимаюсь, чтобы пойти в ванную. Прополощу рот. Нет, оказывается, я не хочу курить.

Спустя минут пять сажусь обратно в кресло и морщусь, даже вода не смогла перебить эту дрянь. Еще и воздухе сигаретный дым, я забыла затушить сигарету. Машу руками вокруг себя, затем вздыхаю и откидываюсь на спинку, закрываю глаза.
Вчера я встретила ту женщину, из магазина. Я запомнила её очень хорошо, весь месяц ждала от неё звонка, подрывалась к телефону даже среди ночи, и всегда брала трубку, если видела на дисплее незнакомый номер. Но она так и не позвонила, и я встретила её случайно, на улице, она шла, в руках у неё была какая-то папка, она торопилась.
Разумеется, она меня не узнала. Или сделала вид, что не узнала. Вскинула тонкие, выщипанные брови, на губах красная матовая помада, и эти губы складываются в вежливую улыбку. Если бы на ней не было темных очков, я бы поняла, что она врет. Потому что проходит еще буквально два метра и спотыкается, папка вылетает из рук, в ней рисунки и фотографии. Не задумываясь кидаю их подбирать, чтобы помочь ей, и вдруг замечаю среди них - моё платье. Не простенький эскиз, набросанный карандашом, а реальное платье, настоящее, на реальной модели. Моё платье. Я просто не могла его не узнать. Эта женщина обещала показать мои рисунки, замолвить словечко, а сама просто выдала мои работы за свои.
Это такой удар под дых, что я разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь, ничего не чувствуя. Ночью я не сомкнула глаз, обливая подушку слезами и кусая её, держась изо всех сил, чтобы не встать и не уйти на кухню, в опасную близость к острым предметам. Мне этого никогда не понять... Я - жалкая и бедная, которая ходит в обносках и ни на что не претендует. Она - красивая, статная, с хорошей работой и, наверняка, классной жизнью. Почему ей понадобилось отобрать у меня мой единственный шанс, лишь для того, чтобы у неё их стало на один больше? Несправедливость - то, что мучает меня всю мою жизнь. От неё никуда не деться, не спрятаться. Она въелась в мою кожу, она - неотъемлемая часть моей жизни. Я никогда ничего не добьюсь, никогда у меня не будет того, что я хочу. Даже сейчас, когда я открываю глаза и гляжу на потолок, я его не вижу, потому что глаза застилают слезы. Не реви...

Мой главный, и единственный подарок на день рождения, - мне сняли гипс. Вот буквально сегодня утром, я для этого и ходила в больницу. Рука словно чужая, а грудь не сдавливают, уже успевшие стать привычными, повязки. Я одеваюсь на удивление быстро, легко натягиваю брюки, не воюю, как обычно, с пуговицами. Рука, которая слушается тебя на все сто процентов - действительно подарок.
У меня... нет, не свидание. Уже около года я не ищу мужчин, чтобы встречаться с ними, Джейсон весьма доступно показал, что мне не стоит этого делать. Я ищу друзей, и мне хочется надеяться, что я их найду. Коллеги по работе пригласили в кафе, парень и девушка. Джордж и Сабрина, работают консультантами, точно так же как я. Не встречаются, и, по-моему скромному мнению, Джордж - гей, так что волноваться мне не о чем. Мне необходимо развеяться. Я не могу больше сидеть в четырех стенах, мне здесь горько и сложно дышать. Хочется забиться в угол и плакать, но я точно знаю: этого делать нельзя. В конце концов, для этого будет еще целая ночь...

Сабрина и Джордж мне нравятся. Вечер проходит незаметно, они шутят, я смеюсь, сыплю остроумными репликами, они улыбаются и смотрят на меня внимательно. Печаль отступает, я больше не думаю о своей жизни, об одиночестве, несправедливости. Мы смотрим какой-то романтический фильм, затем гуляем по набережной, и Сабрина решает сделать совместную фотографию. Джордж притягивает меня за талию слишком навязчиво, чтобы я посчитала этот жест дружеским, но я решаю не обращать внимание, и кладу ему голову на грудь, чтобы мы все втроем уместились в кадр. Улыбаюсь искреннее, вот бы всегда так. Ненавижу быть одной...
Собираюсь отступить, но Джордж вдруг наклоняется и целует меня. Не дожидаясь моего ответа, лезет языком прямо мне в рот, и я отскакиваю, смотрю на него недоуменно. Сабрина закатывает глаза: - Я же говорила, ты ей не нравишься! Боже мой, целый вечер канителилась с вами только для того, чтобы ты убедился!

Я почти бегу, слезы снова застилают глаза. От прежнего настроения ничего не осталось, теперь мне только хуже. Я не вижу выхода, не понимаю, как могу продолжать жить, когда вокруг меня - одна разруха и несправедливость, только грязь и ничего больше. Я до конца жизни проживу в этой маленькой, убогой квартирке, буду раздвигать ноги под Джеем за сумки и украшения, до тех пор, пока ему не надоест, и он не уйдет, предварительно сломав мне какую-нибудь часть тела. Буду ходить на нелюбимую работу, наблюдать, как богатые люди могут спустить за раз тысячи долларов, на какую-то фигню, типа крема или духов. Я состарюсь, но буду продолжать работать в этом месте, и молодые студентки, для которых эта работа - необходимость, нечто временное, чем они занимаются, пока учатся, будут смотреть на меня с жалостью: бедная Ким, ей уже сорок, а она продолжает работать консультантом в парфюмерном магазине.
Может быть, я найду себе мужа, может быть, он будет не так уж плох, но кого я найду себе, вы только посмотрите на меня... Может быть, я сопьюсь, и повторю судьбу моих родителей, которых с каждым годом ненавидела всё больше и больше.
Двадцать пять лет, этот рубеж, я была уверена, что что-то наконец изменится, что это важная дата, после которой жизнь наконец станет похожа на ту, какую я хотела.

Сама не понимаю, как оказалась на мосту. Мы были на набережной, гуляли, а потом я сбежала, когда поняла, что этим людям со мной не интересно. Им не нужны друзья... Сабрина скучала всё это время, Джордж - выжидал подходящий момент для того, чтобы подкатить. Очередная неудача, самая свежая в череде моих постоянных неудач. Сколько можно? Я так просто не могу. Я не хочу так продолжать, не хочу превратиться в ту женщину, которую описывала чуть раньше. Взгляд цепляется за мерцающую поверхность воды, и она вдруг кажется такой привлекательной...

--------------------------
and these wings aren't for flying
these wings are just for show
it's years since I've been flying
I'm down to the earth

--------------------------

Я резко останавливаюсь, осторожно подхожу к бордюру и кладу на него руки. Вдоль хребта пробегают мурашки: я горячая, а металлические перила почему-то холодные. Оглядываюсь по сторонам, я уже почти нашла выход из всей этой ситуации. Ножом по руке - слишком страшно, я боюсь боли. Таблетки - долго, я могу испугаться и передумать, пока буду покупать и идти домой. Словно загипнотизированная смотрю на водную гладь, не могу отвести взгляд. Вот оно. Здесь и сейчас всё может закончится. Мне не придется ощущать себя грязной, не придется бороться с собой. Не придется бояться, расстраиваться, плакать. Всё закончится. Здесь и сейчас.
Ник всегда говорил, что импульсивные поступки - мой конёк. Как же он был прав... Оглядываюсь в последний раз, совсем не для того, чтобы попрощаться с миром или взглянуть на него в последний раз. Нет, я ненавижу всё, что меня окружает, грудь железными тисками опоясывает боль, мне не вдохнуть. В этом мире нет ничего прекрасного, я не видела хорошего, только несправедливость, грязь, боль. Я оглядываюсь чтобы посмотреть, нет людей вокруг. Слишком поспешно и рассеянно, потому что вода зовет меня, не могу думать ни о чем, кроме неё. Даже не плачу, хотя всегда была уверена, что если уж и заканчивать жизнь самоубийством, то обязательно в слезах. Нет, это оказалось не так... Мне больно, но не жалко расставаться с жизнью, даже не жаль себя. К чему жалость, если у меня сейчас наконец всё станет хорошо...
Вытаскиваю ноги из моих лодочек на высоком каблуке, босой ногой наступаю на металлическую конструкцию. Одна, затем вторая... Глубокий вдох. Вода внизу такая красивая, она так далеко, а мост такой высокий. Я ударюсь о её поверхность и потеряю сознание, затем наглотаюсь воды и пойду ко дну. Быстро и просто. Всё закончится...
Наклоняюсь вперед...
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://storage2.static.itmages.ru/i/15/0113/h_1421178784_1255723_bdb4a237f3.png[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+2

3

внешний вид

Заебался. Именно с этой мыслью я просыпаюсь каждое утро и прихожу к неутешительному выводу: вся моя жизнь, как на ладони, умещается в этом емком и экспрессивном «заебался». Сначала я учился в институте и работал напополам с братом, мы по очереди ходили на вахту и делили оклад пополам, вот только девчонки все доставались ему, а домашние задания и подготовки к семинарам — мне. И вроде бы, меня все устраивало, я привык и любил этого придурка, но вечно так продолжаться тоже не могло. Не могли же мы до пятидесяти лет делить комнату мелом и ругаться по поводу и без? Росс уже почти год встречается с девушкой, она милая и забавная, а самое главное, что у нее иммунитет к чарам моего нерадивого брата, из-за этого она может вить из бедолаги веревки и вести себя так, как подсказывает настроение. Хочет — приходит на свидание, а не хочет — не приходит, и он, как школьник, томно вздыхает и увивается за строптивой девчонкой, она младше, и, кажется, из лиги тех, про кого в современном лексиконе говорят: «ТП».
Я же до двадцати четырех с половиной лет вел практически безотрывный роман с главной женщиной всей моей жизни — приставкой. Еще у меня были комиксы, ворох книг по физике и истории кинематографа, сдохший кактус на подоконнике и цветные носки, которые периодически подворовывались братом.
Шесть месяцев назад я встретил Ли Чжи и все как-то само собой завертелось. Она была красивой, на мой вкус да, красивой, и, целуясь с ней, я ловил себя на мысли, что всегда неровно дышал к корейской культуре, потому что у них все такие лайтовое и умилительное, что сложно не улыбаться. Вопреки о должной скромности кореянок, Ли не была девственницей или забитой прыщавой тихоней, мы занялись любовью через неделю после знакомства на последнем ряду кинотеатра, утопая в мягкой безопасной темноте и стонах актеров на большом экране, которые тоже, представьте, решили потрахаться.
Не в моих правилах пользоваться девушками и бросать их, скрываясь с горизонта и динамя, как это обожал делать кое-кто, не будем тыкать пальцем. Любил ли я Ли? Наверное, нет, мы неплохо проводили время, она меня поддерживала и вдохновляла, но ей не хватало уюта и семейного тепла, я не видел ее рядом с собой лет через пять или десять.
Мне доводилось влюбляться сильно и по-настоящему, болезненно, и все эти девушки были пассиями моих друзей, понимающие, воспитанные, вежливые и отданные другим. Обидно, но мне всего двадцать пять лет, рано унывать и ставить крест на возможной семье. Однажды я обязательно встречу ту, которую полюблю, а она полюбит в ответ меня, и будем мы жить долго и счастливо, бла-бла-бла.

В данный момент я разгружаю машину в продуктовом магазине, который работает круглосуточно. Обычно все товарные фуры управляются до пяти-шести часов вечера, и я иду заниматься более легкой работой — пялюсь на вход и в камеры видеонаблюдения, моя должность называется грузчик_охранник_уборщик в одном лице, и, между прочим, когда я устраивался, менеджер по кадрам уточнил, есть ли у меня высшее образование. Видели бы вы тогда мое лицо и округлившиеся глаза! Я секунд десять прикидывал, нафига разнорабочему диплом об окончании университета, а затем ошеломлённо кивнул, так и не решаясь уточнить сей факт. Думаю, именно наличие корочек гарантировало мне прохождение конкурса на столь завидную вакансию в один из самых больших супермаркетов города. График довольно гибкий, работаю чаще всего два дня через два, и то в ночные смены. Зачем я так надрываюсь, имея постоянную работу оператора на киностудии? Все просто, деньги в тех объемах, в которых они мне нужны, сами не разрабатываются, еду за спасибо с прилавка не продают и квартиру за красивые глаза сдавать тоже отказываются, вот и приходится работать из последних сил. Буквально.
Ящики с бананами, ящики с персиками, несколько коробок с детским соком, три машины, а я один. Кто бы мог подумать, что мальчик-задрот с очками на носу очень скоро сменит те на линзы и пойдет заниматься физическим трудом? Но вот бывает и такое.
Деревянные занозы больно впиваются в подушечки пальцев, на руках мозоли, я без выходных уже четвертый день, поспать удается только пару часов ночью, после смены и до того, как зазвенит будильник, намекая на то, что пора бы пойти на свою основную работу. Ли спит рядом, и спит она обычно столько, сколько хочет, потому что у нее ненормированный рабочий день, как она говорит, работает на себя. Продает там какую-то косметику из каталога. Заработок, по-моему, так себе. Сначала ты покупаешь эти пудры и помады на свои деньги, а потом с наценкой в двадцать процентов впариваешь подругам и их мамашам.
За коммунальные услуги и аренду плачу я, за еду, которой она набивает холодильник — тоже чаще всего я. И я…
Заебался.

Никогда не думал, что взрослая семейная жизнь — это затягивающая по горло трясина. Я едва держусь на плаву, одно неловкое движение и сдохну. Вид у меня, мягко говоря, сегодня не очень свежий: покрасневшие руки, впалые щеки и синевато-серые круги под глазами, одет я хоть и чисто, но сама одежда как будто бы устала меня носить и выглядит потрепанной. На проезде я тоже стараюсь экономить и вечером возвращаюсь домой пешом, это примерно чуть больше часа через несколько парков, заброшенных кварталов, высокий мост, на котором никогда не бывает пешеходов, и я, оказавшись на нем и облокотившись на перила, не против пропустить баночку пива, сделать несколько затяжек сигареты, затем бросить тлеющий окурок в воду [вот только не надо считать меня вредителем, там и без моего окурка сдохла бы не только рыба, но и человек, река в Сакраменто грязная] и продолжить свой путь.

Я иду по тротуару уже минут сорок, мимо не спеша проносятся машины, город окутали плотные густые сумерки, и на улицах почти нет пешеходов, только стайки молодежи иногда стоят под козырьками и оживленно пересмеиваются. Я прохожу мимо них, мимо закрывшихся летних кафе, мимо задернутых на жалюзи витрин магазинов, днем чарующих гламурным блеском и изяществом, а вечером пугающе серых и неинтересных, мимо опрокинутых на бок контейнеров, из который вывалился мусор и теперь тащится, подгоняемый ветром, перед моими кроссовками. Пинаю какую-то картонку, перешагиваю ее и иду, иду и иду, размышляя над тем, что надо что-то менять.
Девушку? Квартиру? Себя? Хватаюсь за перила и поднимаюсь по шаткой железной конструкции на мост, который на ремонте уже несколько месяцев, и нормальные люди его объезжают, но мне так дорога кажется короче. Прибавляю шаг, ветер подгоняет меня в спину, ударяя между лопатками, я достаю из кармана пачку сигарет и зажигалку, прикуривая на ходу и смотря только себе под ноги. Дохожу почти до середины, не озираясь по сторонам, все равно тут никогда никого нет, прохожу мимо босой девушки, вставшей ступнями на бордюр и перегнувшейся через перила. Делаю где-то пять крупных шагов и затормаживаю, поворачивая голову.
Не очень-то она похожа на человека, решившего подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Я не психолог и не умею переубеждать потенциальных самоубийц, но что-то подсказывает мне, что главное ее сейчас не напугать. Нельзя подходить слишком резко или приближаться к блондинке из-за спины. Ее светлые волосы беспощадно треплет ветер, как бумажные флажки на пластмассовой палочке. На ней светлая кофта с ярким рисунком, которая, кажется, прилипла к коже, короткие темные шорты. Пока не могу понять, сколько ей лет, но, если оценивать бегло — совсем еще маленькая, может быть, даже школьница. Я не выбрасываю сигарету, а делаю очередную затяжку, подходя к незнакомке сбоку и опираясь корпусом о металлическую конструкцию, как будто бы мы старые друзья и просто решили поболтать, посмотреть на круги на казавшейся черной ночью воде, поговорить о жизни.
— Привет. Меня зовут Сид. Почему ты стоишь босиком? — Все еще соблюдаю дистанцию в два метра между нами, вдруг, если я приближусь, она сиганет вниз? — Тебе холодно? — Снимаю с плеч легкую куртку, сворачивая ее по оси и кладя на середину металлической перекладины между нами. — Могу угостить сигаретой.
Еще минуту назад я думал о том, что очень скучно живу, и что не мешало бы как-то разнообразить жизнь, и вот, разнообразие в виде босой сумасшедшей девчонки на мосту само нашло меня.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/z6h9a.png[/AVA] [NIC]Sid Tomlinson[/NIC] [STA]вечером птицы, утром бескрылы. [/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2bpTG.gif http://funkyimg.com/i/2bpTF.gif
i feel just like I felt in all my dreams
there are questions hard to answer
c a n' t   y o u    s e e
[/SGN]

Отредактировано Max Brown (2016-05-06 00:51:55)

+1

4

... и слышу откуда-то сбоку голос. Замираю, явно раздосадованная тем, что меня отвлекли. Тяжело выдыхаю и с грустью смотрю на воду там, далеко внизу. Почему всё всегда должно быть сложно?

У меня давно были мысли о самоубийстве. Смерть пугала меня, как и всех нормальных людей, но во мне не было непреодолимого желания жить и познавать мир вокруг, которое не дало бы желанию превратиться в поступок. Я представляла свой уход из жизни много раз, примеряла варианты, раздумывала, как будет удобнее и проще всего. Во мне не было ничего храброго, или отважного, или даже благородного. Погибнуть в бою, погибнуть занимаясь любимым делом, погибнуть во имя чего-то хорошего... Этого не было в моей голове, я просто хотела сделать всё быстро и просто. Чтобы не было времени бояться и сомневаться. Отталкиваешься ногами от перил и летишь вниз. Даже если сомнения есть, то уже ничего не изменишь. Все другие варианты смерти занимали больше времени, и давали время подумать, а мысли в данном деле - самый главный враг. Может быть, я просто не достаточно хотела умереть...? Может быть, я просто струсила и решила, что из всех возможных вариантов - этот, самый привлекательный? Разумеется, проще прыгнуть с моста, чем раз за разом подниматься на ноги, когда жизнь тебя с них сбивает. Ведь с каждым новым падением, подниматься всё сложнее, а разбитые в кровь коленки болят и мешают идти дальше. Жизненный опыт можно сравнить с мешком, который набит камнями. Чем больше опыта, тем тяжелее мешок. В последнее время мой мне казался неподъемным, а опыта я практически не ощущала. Продолжала тыкаться всюду, как новорожденный котенок, у которого еще не открылись глаза.

Медленно поворачиваю голову и устало смотрю на парня, который подпирает собой металлические перила, и смотрит на меня в ответ. В моем взгляде нет любопытства, я задерживаю пустой, безразличный взгляд на щеках, покрытых легкой щетиной, на усталых глазах, этим мы с ним похожи, замечаю синяки под глазами, как если бы он очень долгое время очень мало спал. Совсем простая одежда, коричневая куртка, которую он снимает и вешает между нами. Кажется, мне холодно, хотя я этого и не замечала, опускаю глаза на собственные руки и вижу кожу в мурашках. Ветер треплет волосы, и приходится собрать их, зажать в ладони, чтобы не мешались, чуть покачнувшись при этом, потому что вместо четырех точек опоры осталось только три. Вижу, как он едва заметно напрягается, когда я теряю равновесие и чуть наклоняюсь вперед. Он не даст мне прыгнуть. Он слишком близко...
- Почему нельзя оставить меня в покое? Почему нужно было остановиться, ну прошел бы мимо! И почему нужно было вообще идти по этому дурацкому мосту, здесь почти никто никогда не ходит! - мой голос удивляет меня, я не ожидала сказать именно это, и не ожидала, что буду звучать так громко, что в голосе так отчетливо будет слышаться досада, обида и злость. Я привыкла говорить спокойно, привыкла держать лицо в любой ситуации, а сейчас, в последние минуты моей жизни, покровы словно сорвались, я такая, какая есть, ничего не скрываю и не утаиваюсь. Чувство уязвимости неприятно мне, но приходится с ним мириться... - Ну прошел бы чуть позже, через пять минут... - вот это уже тише, вглядываюсь в лицо парня в последний раз. Последнее лицо, наверное, даже красивое несмотря на усталость, которое я вижу в своей жизни, а затем отворачиваюсь и снова смотрю на воду.

Несколько секунд назад я отчаянно сильно хотела броситься вперед, упасть и погибнуть в объятиях воды, но сейчас меня вдруг охватывает страх, даже замечаю, что меня потряхивает. Проклятье! Упустила момент! Ну ничего, может, мне удастся уговорить этого парня... Сида, уйти, и я попытаюсь снова. Главное подумать о чем-то плохом, о том, что я совсем одна и всем, абсолютно всем на меня наплевать. Кусаю губу в задумчивости и заставляю себя продолжать смотреть на воду, хотя хочется повернуть голову.
- Тебе лучше уйти, Сид, - теперь голос звучит спокойно и даже почти ласково, может быть, в глубине души я испытываю стыд за то, что рявкнула на человека, который не прошел мимо чужой беды. - Нет, правда. Ты меня совсем не знаешь, так будет лучше и проще. Всем. Просто иди куда шел, ладно? Оставь меня одну. Зачем тебе связываться с сумасшедшей девкой на мосту? И нет, мне не холодно... - почему-то решаю ответить на его вопрос, сама не знаю почему. А вопрос про сигареты игнорирую, понимаю: если отвечу еще и на него, завяжется диалог. А он же, наверное, именно этого хочет?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://storage2.static.itmages.ru/i/15/0113/h_1421178784_1255723_bdb4a237f3.png[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+1

5

Как только девушка слышит мой голос, размеренный и вкрадчивый, мягко проникающий в ее сознание, то тут же выпрямляется и теперь напоминает натянутую струну. Корпус ровный, плечи расправлены и подбородок гордо выставлен вперед, а рядом я — уставший, навалившийся на перила всем своим весом, позволяющий мосту держать меня.
Я никогда не думал всерьёз о самоубийстве, но в данную секунду моя жизнь от хлипкой конструкции зависела больше, чем ее. Я доверился этому памятнику архитектуры, давно закрытому на реставрацию, полностью опираясь на него руками, и будь моя воля уронил бы голову сверху голову и задремал, и она, незнакомка, готовая в любой момент отпрянуть, отшвырнуть от себя железную перекладину как раскаленный металлический сплав.
Поворачиваю лицо в пол-оборота, скользя ореховым взглядом по профилю Кимберли: широкие скулы, вздернутый аккуратный нос и короткие светлые ресницы, ветер то и дело кидает паутинку волос ей на щеки, а затем порывисто и небрежно откидывает за спину; мы в темноте, и я не могу рассмотреть больше, чем мне позволяет мое зрение в минус три, но с линзами, от слишком долгого ношения которых оболочка глаза начала слезиться и розоветь.
Если она не понарошку, а на полном серьезе решила свести счеты с жизнью, то мне ее жаль, и мне горько и обидно за все человечество в целом, родители дарят нам самый ценный дар — само существование, возможность дышать, нюхать цветы, петь, ходить на концерты любимых групп и играть в видеоигры, в нашем с ней случае еще и полный комплект конечностей со здравым рассудком в придачу, и вот такие глупые — не могу назвать ее неблагодарной — девчонки намеренно лишают себя этих чудес. Если я сейчас начну загибать пальцы, перечисляя десятки причин остаться здесь, наверху, она разозлится и натворит непоправимых бед. И как это все-таки слабо и трусовато просто взять, перешагнуть за черту и стать всего лишь трупом в речной пучине, возможно, одним из, кто знает, сколько отчаявшихся подростков босыми ногами стояло на этом же месте?

Когда девушка смотрит на меня, поджав губы и игнорируя спутанные волосы на скулах, я отмечаю, что она довольно симпатичная. Заниматься самобичеванием — удел полных, лысых, неизлечимо больных, а что у нее? Мальчик в школе обратил внимания на другую? Поссорилась с бойфрендом из-за того, что он не заметил ее новый цвет волос?
Вспоминаю себя в этом возрасте [я решил, что Энглерт не больше шестнадцать-семнадцати], и да, я входил в число тех невнимательных мудаков, которые не видят ничего дальше экрана телевизора, к которому подсоединена приставка или монитора компьютера, я и сейчас не особо различаю юбки и блузки Ли, на всякий случай каждый раз сообщая, что в этой одежде она выглядит замечательно, и с этими новыми тенями для глаз. Конечно, я не знаю, новые они или нет на самом деле, но, кажется, угадываю, раз до сих пор не отгреб по полной.
Справедливо причисляя себя к редкому виду идеальных парней, я каждый день доказываю пассии свои серьезные намерения работая на двух работах, не изменяя ей даже взглядом, провожающим чужую юбку, вовремя делая комплименты и глядя с ней ее любимые ситкомы. Не понимаю, как я мог променять приставку на девушку, потому что первое куда интереснее до сих пор, но так надо, так диктует общество, а я уже взрослый мальчик.

Когда Ким собирает волосы в кулак, на секунду резко накренившись вперед, я сжимаюсь и напрягаюсь, почти делая шаг влево, почти, потому что она успевает восстановить равновесие. И только затем обдумываю свой несовершенный поступок — я бы и в самом деле бросился за ней, пытаясь ухватит? Что это? Совесть или доброта? Я ведь не обязан ее спасать, не обязан вбивать в глупую девичью голову простые истины, но и уйти теперь уже не могу, чувствую себя ответственным за то, как она проведет и закончит этот вечер. Я бы никогда не простил себе равнодушия и безучастного отношения к нуждающемуся, а Ким нуждалась, пусть и не признавала этого. Если бы при вас девочка сиганула с моста, вы бы смогли потом нормально ходить на работу, есть, спасть, отмызываясь тем, что «это не ваше дело» или были бы крепко убеждены, что сами совершили непоправимую ошибку?
Я точно принадлежал ко второму типу людей и считал, что черствость не красит никого из них, и дело даже не в воспитании или школьных дисциплинах, день за днем, час за часом вкладываемых в личности учеников, а дело в чем-то внутренним, с чем я родился.
Мне всегда было не наплевать, если кто-то пиздит моего брата игрушечным танком в песочнице по башке или если его очередная девчонка дала отворот поворот, да и не только близнеца это казалось, это относилось ко всем моим родственникам, приятелям и босым незнакомцам.

Она огрызается, почти кричит, и я растерянно хмурюсь, но не сожалею о том, что подошел, ведь если бы намерения у Энглерт были серьезными, она бы нашла стопроцентно безлюдное место вроде заброшенной высотки или каменистого утеса за городом, а так словно сама оставляла крошечный шанс на свое спасение.
— Я каждый день после работы тут хожу, — мои плечи поднимаются и почти сразу возвращаются в исходную позицию, — а ты каждый вечер прогуливаешься босиком по бордюру? — Если так, то странно, что мы никогда не встречались, я бы ее точно запомнил, и не потому, что симпатичная, а потому что ненормальная.
— Да, я сегодня что-то рано закончил смену, — зевнув, смотрю на наручные часы и снова опираюсь о рейку так сильно, что та шатается под нашим напором. — Блять, — жмурюсь и обхватываю ее ладонью, чтобы не ходила ходуном, а то оба улетим купаться.
— Да меня никто не ждет, — отчасти это правда, мне есть куда пойти, на съемную квартиру, ради которой я пашу, как проклятый, но Ли не похожа на верную жену, она не готовит ужин, не занимается бытом, только вечно делает маски и болтает с подругами по телефону, а когда я прихожу, то в лучшем случае мы заказываем пиццу или китайскую еду из соседних забегаловок, в худшем — разогреваю полуфабрикат, мы едим, смотрим серию сериала лежа рядом на диване, а затем я вырубаюсь прямо под гул телевизора, прижимаясь щекой к подушке и не накрываясь одеялом.

Несмотря на то, что Кимберли продолжает меня прогонять, я никуда не ухожу, стою как вросший в землю, и куртку свою с перекладины не забираю, мерзнуть так тоже вместе. Хочется сказать, что она не единственная несчастная девчонка на свете, что у всех взрослых людей куча проблем, и именно это называется «жизнью». Они сдавливают грудь тугим обручем, лишают сна и аппетита, нервируют, от чего появляется какая-нибудь экзема и выпадают волосы, короче, уверен, что у нее все не хуже, чем у любого среднестатистического американца, но кичиться тем, что у меня не все в сахаре я не хотел, а измерять, чей ворох неурядиц больше и тяжелее, тоже не самое мудрое решение.
— То есть, ты правда считаешь, что твоим родителям и друзьям без тебя станет лучше? Что же ты такого умудрилась натворить, чтобы разозлить всех вокруг? Может, поделишься? Говорят, перед смертью полезно высказаться, — я уверен, что если она начнет говорить, то разнюнится и передумает, затем я закажу такси, у меня еще есть кое-какие деньги на банковской карте, отложенные на оплату за коммунальные услуги, проеду с ней до ее дома, попрощаюсь, а там будь, что будет, — а потом я уйду.
Не уйду, не смогу бросить ее одну на холоде, в темноте, и впредь, возвращаясь с работы и только-только поднимаясь на мост по расшатанным железным ступеням буду всегда искать в сумерках маленькую женскую фигуру.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/z6h9a.png[/AVA] [NIC]Sid Tomlinson[/NIC] [STA]вечером птицы, утром бескрылы. [/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2bpTG.gif http://funkyimg.com/i/2bpTF.gif
i feel just like I felt in all my dreams
there are questions hard to answer
c a n' t   y o u    s e e
[/SGN]

+1

6

Я вглядываюсь в неспокойные воды реки, что раскинулась под нами, и пытаюсь хотя бы у себя в голове понять, чего я в действительности хочу. Жизнь уже какое-то время представляется мне безрадостной и серой, я чувствую себя одинокой, запутавшейся. Вокруг меня происходит слишком много всего, но эти события - чересчур для меня, я не могу справиться с ними, не могу выдерживать эту невыносимую тяжесть в одиночку. Этот страх, то самое ощущение, которое отравляло мою жизнь весь последний год в приюте, когда я не знала, куда себя день, сходила с ума от неизвестности, от непонимания, то, что Нику каким-то невероятным образом удалось заглушить во мне, что он помог мне побороть, вернулось, и заключило в свои удушающие объятия снова, на этот раз гораздо болезненнее, чем в детстве. Я не видела проблесков света, совершенно ничего хорошего в своем запутанном состоянии, голова окончательно рассорилась с сердцем, я хотела слишком много, и не могла этого получить, вновь и вновь натыкаясь на препятствия, барьеры слишком высокие, чтобы можно было их одолеть. Я не могу так... Нет, я не хочу так. Слышать, отчетливо слышать зов сердца, ощущать эту тупую боль в груди почти круглосуточно, двадцать четыре на семь, даже сквозь беспокойный сон чувствовать и осознавать. Но не обращать внимание, игнорировать, смотреть только вперед, на конечную цель, такую отчетливую и такую расплывчатую одновременно. Прямо сейчас мне кажется, что моя цель - всего лишь мираж, обман зрения, и я всё это время бродила по кругу, так и не приблизившись к ней даже на шаг.
Но хочу ли я умирать?
Действительно ли готова разбиться о воду, перестать жить, дышать, чувствовать, пусть даже и то, что чувствовать не хотелось... Провожу ладонью по щеке, убирая от лица волосы, которые лезут в глаза. Мрачная гладь воды такая завораживающая, манящая, но такая пугающая. Взгляд скользит по мутной ряби не находит, за что можно было бы зацепиться...

Сид продолжает разговаривать со мной, а я игнорирую его слова, прекрасно понимая, что он делает. Разговаривает со мной, задает вопросы, но вряд ли ему просто не с кем поговорить, и он выбрал меня в качестве жертвы. Пытается отвлечь, чтобы в голове, наполненной мрачными мыслями, появилось что-то еще, помимо жалости и ненависти к себе. Странно, но у него получается... Странно, но я не могу злиться на него за это. А надо бы...
Может я не хочу мирать?

Он ложится на металлическую конструкцию всем весом своего тела, я этого не вижу, я чувствую это, и когда металл под моим телом начинает ходить ходуном, я вдруг обнаруживаю, что до боли в пальцах цепляюсь за рейки, а затем и вовсе спускаю одну на землю, точнее, на асфальт, даже не потрудившись попасть ступней в туфлю.
Сердце в груди болезненно екает, от страха сводит дух, и я на секунду отчетливо представляю себе, как лечу туда, в эти холодные, мокрые объятия, без шанса спастись, без шанса не будущее. Вообще без шанса. Всё просто закончится, так больно, так холодно, так некрасиво.
Я не хочу умирать вот так?

Меня потряхивает, то ли от страха, то ли от холода, то ли черт знает от чего еще. В голове теперь уже совсем много сомнений, я с грустью смотрю на воду и поднимаю взгляд, тут так темно, что не видно границы между водой и небом. Было бы классно считать, что я упаду вниз, а на самом деле окажусь где-нибудь сверху, меня унесет на волнах прямо на небо, потому что границы смыло... Нет, конечно, я не попаду ни на какое небо. Я всего лишь глупая девчонка, у который бардак в жизни, и которая сделала людям слишком много плохого, чтобы её приняли там сверху.
Почти не чувствую ладоней на холодной металлической балке, покрытой черной краской и облупившейся в некоторых местах от старости. Нащупываю большим пальцем неровность на металле, как будто пузырик из краски, он острый, и я вжимаю в него палец как можно сильнее.
- У меня нет родителей.. В смысле, они, может быть, где-то и есть, но им уже давно нет до меня никакого дела, - произношу без тени сожаления в голосе, и не играю, не потому, что не могу, просто в этом нет необходимости. Я уже давно перестала сожалеть о том, что родители так обошлись со мной, что их у меня нет. Я не помню, как это, когда у тебя есть любящие, заботливые мама с папой, это незнакомое ощущение, чужое, и как можно скучать или сожалеть о чем-то таком несущественном... - У меня была лучшая подруга, но её уже нет. Она тоже выбрала... это, - киваю на воду, хотя, конечно же, имею ввиду смерть, а не прыжки с моста с целью убиться. Впрочем, какая разница? - Ничего не осталось, понимаешь? Есть один человек, но я столько раз его предавала, что так даже лучше. Не предам его снова... - я уже не уверена в том, что говорю. Как может быть кому-то лучше от того, что я умру? Вокруг меня никого нет, никто даже не заметит, и горевать будет один единственный человек, который за всю жизнь не сделал мне ничего плохого, и только бесконечно меня любил. Кому быть лучше от того, что сейчас всё закончится? Ему? Мне?
Я не буду делать этого.

Резкий порыв ветра ударяет мне в спину, лишая равновесия, я опасно наклоняюсь вперед, и вода вдруг кажется стопроцентно пугающей. Манящего в ней ничего нет... Я шарахаюсь назад, решая больше не испытывать судьбу и не ждать, пока ветер ударит еще раз, и я все-таки свалюсь.
Сердце в груди отчего-то колотится, как ненормальное, перед глазами всё плывет. Я смотрю на Сида растерянно и беспомощно, делаю к нему шаг и едва не падаю, вцепляясь ладошками в его запястья, чтобы удержать равновесие. У него есть все основания, чтобы считать меня придурочной девкой с моста, меня еще и трясет, как припадочную, хотя я пытаюсь держать себя в руках, но куда мне... Зуб на зуб не попадает, смотрю на Сида снизу вверх и кажется, что вот-вот зареву. Замечательно...
От мысли о том, что я могла умереть, мне вдруг становится дурно. Я была так близко к этому, во мне было столько решимости, я уже наклонялась вперед, клянусь, я бы сделала это, а в последние секунды полета обязательно бы пожалела, но было бы уже слишком поздно. Я могла умереть. Если бы всё случилось иначе, меня бы уже не было. Эта мысль стучит в висках причиняя физический дискомфорт, это почти больно. И ноги вдруг отказываются слушаться, вот я стою, еще почти ровно, а вот они меня уже не держат и я оседаю, присаживаюсь за корточки, всё еще цепляясь за руки парня. Это почти не контролируемо, я словно держусь за него, словно от него всё еще зависит моя жизнь. Хорошо, что я маленькая и не слишком сильная, была бы другого размера, ему бы от такой хватки было бы больно.
- Прости меня, - выдыхаю едва слышно, благо он присел вместе со мной, кажется, я просто не оставила ему выбора. - Прости, - черт его знает, за что я извиняюсь. За то, что веду себя как припадочная, а ему не хватает безразличия, чтобы уйти? Мир напрочь лишается звуков, только моё гудящее сердце, моё дыхание, и дыхание Сида, он близко, я слышу. - Спасибо, - нахожу в себе силы, чтобы отцепить одну руку и переложить выше, на предплечье. И вот теперь уже точно не могу сдержать слез. - Спасибо, правда... - и хотя мы на корточках, я всё еще смотрю на него снизу вверх, и черт, я бы даже обняла его, но не решаюсь. Хватит того, что он до сих пор меня не оттолкнул...

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c22S.gif[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+1

7

Я уже говорил о том, что никогда не был хорошим психологом, да и вообще считал, что чувства — это не то, что должно подвергаться анализу. Психология — псевдонаука, которая якобы дает понимание о работе винтиков человеческого организма, может, чему-то такому она и правда учит, я не знаю, но уверен в том, что нельзя один метод, как трафарет, прикладывать к каждому человеку без исключения, то, что одного заставит одуматься и спуститься с хлипкого бордюра, другого, наоборот, напугает и подтолкнет в пропасть, так что хорошо, что я ничего не секу в этой области знаний; я делаю то, что мне подсказывает сердце, говорю то, что кажется правильным конкретно в этой ситуации: ситуации уставшего парня, возвращающегося со смены и хрупкой отчаявшейся пробить толстый слой непонимания девчонке, чтобы вырваться из заточения и вдохнуть воздух полной грудью.
Задавать вопросы, чтобы оттянуть время, отвлечь, или потому, что действительно интересно? Я не знаю, и, склонив голову на бок, пытаюсь думать о том, затеял бы я с ней знакомство в любой другой ситуации, если бы мы оказались вместе на семинаре по античной литературе или она была бы одной из многочисленных неумолкаемых трещоток-подруг моей пассии? Пожалуй, да, я бы обратил на нее внимание, потому что загруженность работой и бытовыми проблемами не отбила у меня желания узнавать новых людей, проникаться их идеями, увлечениями и странными фетишами. Почти все свое детство я провел около приставки, и ничуть н жалею об этом, потому что мнимый дефицит общения компенсировался с лиховою или многочисленными друзьями Росса, или же общением по сети, которое многие не считают полноценным, а зря. Сакраменто, конечно, не очень большой город, но однажды я мечтал увидеть огни Нью-Йорка, окинуть этот величественный, покрытый разноцветными вспышками огней город с высоты тридцатого этажа, не меньше, и увидеть то, о чем говорили мои приятели по переписке — мир, страну, жизнь, наполненную до краев. Нью-Йорк был всего лишь одним из тех мест, где я обязательно побываю, а может быть, даже с Ким, которая сейчас ежится на ветру и напоминает маленького брошенного котенка? Никогда не стоит зарекаться и ставить крест на своем будущем, и уж тем более так просто от него отказываться? Много ли она видела в своей короткой жизни? Забиралась ли на вершину заснеженной горы, собирала ли в лесу ягоды, выигрывала ли в гонки кого-нибудь из своих друзей?
В любой миг, абсолютно в любой можно вернуться сюда, снова стащить со своих опухших после работы ног лодочки или кроссовки, встать ступнями на холодную узкую рейку, расставить руки в стороны, а глаза поднять к небу, затем наклониться вперед и полететь. Будет казаться, что этот короткий полет — лучше, что было все всей твоей жизни, но это не так, потому что ты не знаешь, что бы в ней было, если бы не вернулся на мост. В девяносто шесть лет можно начать сетовать на судьбу и подводить итог, а можно просто не терять надежды даже за секунду до смерти: «а вдруг не умру, вдруг не в этот раз?».
Не знаю, почему психология некоторых учит житейским догмам, а в то время как в других они заложены, казалось бы, с рождения?

Энглерт тихо произносит слова, которые заставляют задуматься: нет родителей. Сначала я думаю, что они умерли и почти успеваю проникнуться сочувствием, так как мои живы, здоровы и полны энтузиазма, мы с братом довольно часто их навещаем, иначе навестят уже они, и это, я уверен, нам совсем не понравится. Затем Кимберли почти сразу добавляет, что они есть, но не отличаются особой степенью заботы. Не знаю, что на это сказать, если бы я захотел уйти в депрессию и стянуть веревку на шее тугим узлом, мои предки и близнец заметили бы это первым делом, а блондинка выглядит еще школьницей, скорее всего, просто бунтует, а родители, ее, конечно же, любят и сейчас обрывают линии всех городских больниц и моргов.
— Твоя подруга покончила с собой? Очень странный пример для подражания она подала. Мне всегда было интересно узнать, что в голове у случившихся самоубийц, и что может быть настолько невыносимым, чтобы выбрать… — я киваю на воду под мостом, — это.
Не осуждаю, не подумайте, но и толкать в спину не стану. Каждый человек в праве сам распоряжаться своей жизнью, просто я считал такой выход глупым и трусливым, и я не знал ее подругу и обстоятельств ее жизни, потому что, если бы узнал, то смог бы понять. Терять любимого человека всегда больно, но самое странное, что на самоубийство толкает далеко не это: плохие оценки и комплексы в школе и кризис среднего возраста после сорока, среди молодых, как я, самоубийц практически не бывает.
— Никогда не поздно исправиться, если захочешь, — пожимаю плечами, снова наклоняясь и глядя на ребристую гладь, — просто не все хотят. К тому же, этот человек сейчас за тебя переживает, не хочешь позвонить ему и сказать, что все хорошо, что едешь домой? — Я уже решил, что она не будет прыгать, она не сможет теперь, когда рядом стою я, и мы разговариваем на такие непростые темы, иногда закрытые даже для близких друзей. — Кто это? Твой друг, мама, парень? — Задаю вопросы, привязывая ее к себе еще сильнее. После этой ночи мы уже не будем чужими, и завтра, если смогу закончить с работой до восьми, позвоню ей и предложу погулять, почему нет? Вряд ли она такая ужасная и невыносимая, чтобы друзья и просто знакомые разбегались врассыпную.

Девочка слезает, сначала неуверенно, ставя одну ногу на асфальт, но затем подтягивает и вторую. Или мне сегодня сопутствует удача, или еще что паранормальное случилось, но цели я достигаю и больше не надо каждый раз нервно вздрагивать от очередного порыва шквального ветра, которого в любой момент перекинуть Энглерт через шаткую опору.
Как только обе ступни девочки касаются шершавой серой поверхности, она хватает меня за руку и оседает на пол, ее тонкие пальцы скользят по моей руке от сгиба локтя и останавливаются на ладони. Она такая маленькая и беззащитная; я оседаю рядом с ней, тоже на корточки, стягивая с перекладины куртку и накидывая Ким на плечи, а затем обнимаю ее и прижимаю к груди, целуя куда-то в волосы над ухом, чуть выше виска.
— Да брось, не извиняйся, — шепчу тихо, и ветер уносит мои слова туда, под мост, где могла бы в речной черной воде сейчас покоиться Кимберли. Я не испытываю гордости за ее спасения, не считаю, что в этом есть моя заслуга, потому что, когда у человека нет в окружении никого, способного отговорить от рокового шага, это грустно, и радоваться тут совершенно нечему.
— Все хорошо, — глажу ее по светлым спутанным волосам, осторожно приподнимая за талию на ноги, пока мы оба не выпрямляемся в полный рост. Убираю волосы с ее лица, небрежно и легко, так, будто бы я ее парень, а не кто-то другой. Сейчас мы стоим очень близко друг к другу, между нашими носами буквально десять сантиметров, и я подаюсь вперед, обнимая ее и успокаивая. Завтра все это забудется, как дурной сон.
— Все, все, успокойся, — повторяю, как заклинание, не выпуская ее из своих объятий. — Ты далеко живешь? Могу проводить тебя до дома или заказать такси, только не сюда, на мост, а куда-нибудь вниз, — немного смеюсь, стараясь разрядить атмосферу, — идет? — Опустив одну руку, шарю ей в карманах своей куртки, в которой сейчас Энглерт, нащупывая раскрытую и наполовину истраченную пачку апельсиновых леденцов от кашля, достаю один и протягиваю его девушке, почти точно так же, как это делала ее подруга десять лет назад. — Держи, он вкусный, — для убедительности достаю один и себе, избавляя от белого прилипшего к бокам конфетки фантика и отправляю ту в рот, строя смешную морду.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/z6h9a.png[/AVA] [NIC]Sid Tomlinson[/NIC] [STA]вечером птицы, утром бескрылы. [/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2bpTG.gif http://funkyimg.com/i/2bpTF.gif
i feel just like I felt in all my dreams
there are questions hard to answer
c a n' t   y o u    s e e
[/SGN]

+1

8

Кто это? Вопрос, который вытягивает меня из пучины сожаления и ненависти к себе, заставляет раскинуть мозгами, заглянуть глубоко внутрь себя. Кто это? Понятно, что Ник, но кто? Как мне назвать его? Год назад я бы без колебаний назвала его бывшим парнем, но был ли он действительно бывшим, когда я никак не могла бросить его. Бывший парень. Друг? Определенно, друг, я знаю его больше десяти лет, почти всю сознательную жизнь, а ровно восемь лет от этого срока мы жить друг без друга не могли, я знала о нем всё, в то время как он, знал то же самое обо мне. Определенно друг. Семья. Но разве семью предают, бросают на целый год, прогоняя всякие мысли о родном человеке, не допуская в своих чувствах даже намек на тоску? А может он моя любовь? Любовь всей моей жизни, так я раньше называла его в своей голове, и сейчас почему-то снова вернулась к этому...
- Бывший парень. Друг, - выдыхаю едва слышно, я даже не уверена, расслышал ли Сид, но я в любом случае задумалась о чем-то кроме смерти, ответила на вопрос, поддержала наш странный разговор. Пусть так. Бывший парель, друг. Ни к чему незнакомому человеку всякие подробности...
И нет, конечно же, я не буду звонить Нику. В последнее время мне начало казаться, что он устал волноваться за меня. Волновался так долго, что силы просто кончились. Наши встречи - то, как мы ворошим прошлое, вытягиваем наружу старые чувства, те самые, которые нам стоило бы забыть. Каждый раз одно и то же, как будто сковыриваешь кровавую корку с болячки, раз за разом, даже не пытаясь учиться на своих ошибках. Лучше бы зажило. Лучше бы не осталось ничего, что можно было бы сковырнуть. Но...

Сид не просто не отталкивает меня, он делает то, чего совсем не ожидаешь от незнакомого человека, с которым познакомился в таком странном месте, в такой странной ситуации. На плечи ложится тяжелая ткань его куртки, а затем он притягивает меня к себе, обнимает, и я могу сделать то, что мне так отчаянно хотелось, и на что я не решалась: обвить руками его шею, зажмуриться и уткнуться в футболку, утопая в ощущении тепла, защищенности и странного понимания, которое не рассчитываешь встретить вот так внезапно, в случайном прохожем.
Я никогда бы не подумала, что смогу вести себя подобным образом. С детства несколько закрытая, у меня было много знакомых, но мало друзей, потому что я редко с кем чувствовала себя достаточно хорошо для того, чтобы оставить человека рядом, не оттолкнуть его, как что-то лишнее, на что незачем тратить время, силы, внимание. Теплая к друзьям и немногочисленным родным (ровно одна штука, а еще совсем недавно их было двое), но достаточно холодная и безразличная к людям незнакомым, потому что людей вокруг так много и... зачем? Просто зачем, когда можно пройти мимо и забыть? И отсюда, конечно же, понятно: я не тот человек, который будет обниматься с прохожим, льнуть к нему в поисках поддержки и тепла, которого мне, кажется, не хватало всю мою жизнь, которого я желала, искала, и поиски превращались мою размеренную, спокойную жизнь в самый настоящий хаос, когда не знаешь, что принесет тебе новый день. Может быть, осознание того, что я так и не смогу его найти, хотя уже находила и просто не смогла научиться им наслаждаться, привело меня сегодня на этот бордюр.

Я думаю о том, как легко и непринужденно Сид провернул всё это. Продолжаю обнимать его, как будто боюсь расцепить руки и потерять это странное ощущение, которое поселилось внутри. Поднимает меня на ноги, а я совсем не против, способность контролировать тело возвращается, только вот руки не слушаются, и совсем не хочется отстраняться. Я глубоко дышу, вдыхаю терпкий запах чего-то мятного, вроде жвачки, цитруса и горьковатый запах табака. Это очень приятное чувство. Мне хорошо...

Но отстраниться все-таки приходится, правда, он всё так же не выпускает меня из объятий, и меня накрывает новой, умиротворяюще жаркой волной благодарности к нему. Я делаю шаг назад, но лишь для того чтобы задрать голову и взглянуть ему в лицо, так же внимательно, как в прошлые разы, но уже не опечаленная и не рассеянная от своих мыслей, без слез в глазах, мешающих видеть. Курносый нос, легкая щетина, россыпь веснушек по всему лицу и, конечно же, глаза. Прежде я заметила только синяки под ними, но теперь вижу сами глаза и не понимаю, как не обратила на них внимание до этого. Ореховые, теплые даже в темноте, в них читается усталость, а еще какое-то внутреннее спокойствие, которым невозможно не восхищаться. И я думаю о Сиде, о парне, который после долгой рабочей смены всего лишь шел домой, но нашел в себе силы, понимание, сочувствие к другому человеку, потерявшемуся и слабому. Не прошел мимо, не упрекнул ни взглядом, ни словом, я не чувствовала в нём жалости, не чувствовала, что он ставит себя выше меня, хотя мог бы, потому что, кажется, духом оказался намного сильнее меня. Улыбаюсь ему, со стороны мы наверняка похожи на влюбленную парочку, но я не могу думать об этом, чувство благодарности и восхищения во мне слишком сильны и затмевают всё остальное. - Меня Ким зовут, кстати говоря...

Просто поразительно, но у него получается меня рассмешить, когда я представляю, как мы будем вызывать машину на мост. И я не знаю почему, но мне вдруг кажется, что такси в нашем случае будет лишним. Не потому, что ехать недалеко, просто я слишком благодарна ему и не могу продолжать пожинать плоды его хорошего воспитания, или, скорее, доброго сердца. У меня нет денег на такси, а сам он, интересно, почему идет домой пешком после работы, такой усталый?
- Не очень далеко, буквально пятнадцать минут пешком. Не надо такси... - я называю ему адрес, и вдруг оказывается, что мы живем в одном доме. Представляете? Парень, благодаря которому я осталась жива, который так добр ко мне, и такой замечательный, живет в том же доме, что и я. Поверить в такое сложно, и все-таки...
Не могу перестать улыбаться, что весьма странно для человека, который пять минут назад собирался убить себя. Но не странно, если рассматривать конкретно мой случай. Попытка суицида у меня не сопровождалась долгой, затяжной депрессией, я не вынашивала эту мысль месяцами, решая, какая смерть подойдет лучше, и перебирая их одну за другой. Это был скорее импульсивный поступок, любой, кто знает мне хотя бы немного, в курсе, что импульсивные поступки - мой конек. Как оказалось, до какой-то очень страшной степени...
Смотрю на коробку леденцов в его руках, и становится понятно, откуда взялся запах цитруса с мятой. И снова не могу сдержать улыбки: - Она делала так. Та подруга. Когда-то очень давно, угощала всех конфетами. И меня... - смеюсь, когда он корчит рожицу и, конечно, беру одну конфету, чтобы снять фантик и закинуть в рот. Надо будет и себе такие купить... Приятных ассоциаций, начиная с этого самого момента, стало больше.

Темно и людей на улице почти нет: в Сакраменто в принципе улицы почти всегда пустые, а сейчас уже поздний вечер, и мы находимся не в центре. Но это совсем не важно, мы идем домой. И я не могу отвести от Сида взгляд, не могу перестать улыбаться, снова и снова возвращаясь мыслями к тому, что он за десять минут успел показать такие качества характера, которыми можно было восхищаться всю оставшуюся жизнь.
Я ощущаю внезапный интерес к нему, хочется узнать о нем больше, где работает и где учился, чем живет, чем занимается в свободное время. Неподдельный интерес, такой, который не изобразишь при в сем желании, даже с моими актерскими данными. Ничего общего с тем обреченным, вынужденным интересом, который я проявляла по отношению к людям, с которыми провела этот вечер. Тогда мне нужно было общаться с человеком, а сейчас хотелось.
- У тебя очень хорошо получается. Ну, снимать девушек с моста. Это твой первый опыт, или ты специально ходишь по этому дурацкому мосту в поисках глупых дурочек? Хобби у тебя такое? - подкалываю его беззлобно, стараюсь держать себя в руках, но всё-таки задаю вопросы. - Ты давно живешь в том доме? Я тебя ни разу не видела... - и в этом нет ничего удивительного, многоквартирный дом с кучей этажей, где на каждую комнату приходится минимум по два человека. Мой случай - исключительный. - Ты один живешь? Никто не будет переживать, что ты задерживаешься? Если что, я могу лично принести извинения и всё такое...

И потом, спустя буквально несколько улиц, не выдерживаю. Чувствую подвох в том, как он со мной разговаривает.
- Сид, как думаешь, сколько мне лет? А сколько тебе? Я выгляжу на свои двадцать пять? - слегка щурюсь, силясь прочитать реакцию на его лице. Неужели думал, что младше? Но насколько младше?
Мы идем, а я с сожалением отмечаю, что мы уже почти пришли. Еще буквально два поворота, и можно будет разглядеть наш дом... Пальцами почти ласково провожу по плечу в его коричневой куртке, замш под пальцами мягкий и чуть шероховатый, кутаюсь в неё сильнее.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c22S.gif[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+1

9

он дал тебе двадцать долларов, а я десять.
и ты выбрала его, решив, что он лучше.
но у него было сто, а у меня десять.
-------------------------------------

Я не хотел лезть к ней в душу, я просто говорил то, что может отвлечь Ким от ее негативных мыслей, я хотел, чтобы она перестала мнить себя птицей, заточенной в клетке несправедливости бытия и сложила крылья, отпуская промерзшими и посиневшими пальцами холодную рейку, удерживающую от стремительного и совершенно бессмысленного падения вниз.
«Бывший парень. Друг» — сначала я практически пропускаю эти слова мимо ушей, не акцентируя на них внимания, но потом проматываю в обратном порядке до первого звука и запускаю пластинку по новой. «Бывший парень. Друг» — это не перечисление, речь идет об одном и том же человеке. Вот оно как бывает, оказывается. Я слегка побарабанил пальцами по перекладине, вспоминая, был ли в моей жизни хоть один случай, когда я мог бы назвать бывшую девушку [Росса] своим другом, и, убедившись, что нет, решительно тряхнул головой, пытаясь скинуть крепко прилипшую к глазам пелену непонимания. Вопреки ожиданиям, я не задаю встречный вопрос и не намереваюсь ковыряться в ее личной жизни, ведь на то она и личная, чтобы тщательно ее оберегать от случайных прохожих вроде меня, я просто молчу, глядя на то, как ветер с силой рвет ее волосы, разбрасывая их в разные стороны: то швыряет назад, за спину, то белые прядки, тоненькие, как паутина, снова пристают к скулам и лезут в сжатые губы.
Когда моя куртка ложиться на плечи Кимберли, и я притягиваю ее к себе, то утопаю во встречных объятиях, таких теплых и искренних, сильных и отчаянных, так может обнимать только одинокий человек, которому некуда пойти, кроме как на старый мост, качающийся от разгульного шального ветра и рискующий потерять последние гайки, удерживающие конструкцию над рекой. Холодными пальцами, которые едва разгибаются от непривычно холодной в Калифорнии погоды, путаюсь в ее серебряных ниточках волос, решительно и резко убирая их с лица девчонки, проникая взглядом в глубину ее светло-голубых по-детски смешливых глаз.
Она мне нравится, очень даже, на ней нет тонны косметики, на многих девушках нашего возраста, павших в бою с модой ее миллионными жертвами, никаких вульгарных вырезов в одежде и коротких юбок, едва прикрывающих все самое интересное и загадочное, наоборот, эта девочка выглядит очень чистой, непорочной и беззащитной, рядом с ней даже я, вечный и неисправимый задрот, чувствую себя мужчиной, который сильнее, который мудрее, и который неосознанно взял на себя ответственность за человека на одну ночь.
Мы стоим на мосту, высоко над мутной водой, покрывшейся рябью, прижавшись к друг к другу, как последние люди на земле, как два одиночества, подобно атомам в стакане с горячим кипятком, столкнулись; это мгновение застыло, мир вокруг нас перестал вращаться, я видел только то, что впереди меня: асфальтированная лента под ногами уходила далеко в черноту и терялась в объятиях ночи, там, с правой стороны от меня, вдалеке, мерцали ночные огни небоскребов, там, где заканчивалась река и берег зарастал каменными стояниями, люди были друг с другом вместе, и там они были счастливы. Я бы мог захотеть оказаться среди них, в шумном вареве полуночного мегаполиса, среди пьяных и беззаботных работяг, прожигающих время в пивных барак, в борделях и на неоновых танцполах молодежных клубов, но мне было хорошо здесь. Стоя рядом с Энглерт, обнимая ее за талию и ощущая тепло, которого не ощущал уже очень давно, я понял, что мы не просто столкнувшиеся атомы в кипячёной воде, мы — родственные души. Сколько таких людей ежедневно проходит мимо друг друга в метро по утру, стоит в очереди на кассе или толкает другого плечом на городском празднике, желая первым урвать розовое облако сладкой ваты? Нам повезло, проходя мимо друг друга, зацепиться на только взглядами и телами, но и душой.
Когда мы встретимся с Россом, и я расскажу ему это, он посмеется, покрутив пальцем у виска, и пододвинет ко мне приставку, решив, что я совсем спятил, раз несу какой-то эзотерический бред, и будет прав. Мне стало любопытно узнать, а было ли у него так хотя бы раз, чтобы был человек — обычный такой и ничем не примечательный — но что-то к нему тянуло словно магнитом, ломая все законы физики, химии, анатомии и физиологии.
— Очень красивое имя, Ким, — улыбаюсь ей в ответ и легко киваю в знак того, что не вру. Имя и правда хорошее, короткое и запоминается легко, не могу понять, что оно мне напоминает, и напоминает ли хоть что-то, потому просто запоминаю три буквы, слетевшие с уст Энглерт. Ким.
— Договорились, прогуляемся пешком, — мне тоже идти около четверти часа, если спуститься с моста, затем несколько кварталов по главному проспекту этого района, а затем по дворам все время направо. Вызывать такси ради пятнадцати минут прогулки пешком было бы неразумной тратой денег, а выпендриваться и строить из себя миллионера мне тоже не хотелось, я такой, какой я есть, не очень богатый, но щедрый.
— Слушай, так это же совсем рядом со мной! Точнее, я живу в том же доме, но никогда тебя там не видел. — Мы идем вперед, доходим до лестницы, которая спустит нас вниз, и я, схожу с нее первым, затем оборачиваюсь и помогаю спуститься Ким. Ступеньки крутые и поставить ногу на них тому, кто еще не приноровился, как кузнечик, скакать тут каждую ночь, совсем не просто.
Когда Ким брала леденец, то снова упомянула свою подругу, и я поежился. Я не так, чтобы часто думал о смерти, у меня не умирали друзья, близкие родственники и возлюбленные, но сейчас мне показалось, что призрак этой самой подруги постоянно присматривает за Ким. Очередной паранормальный бред, я оглянулся через спину на дорогу, оставшуюся позади, но нет, только ветер все так же безжалостно бьет по перилам моста, от чего те скрипят и скрежет металла заполняет все вокруг нас.
— Она хорошая была? Подруга твоя? Думаешь, жизнь после смерти существует? Или что там, по ту сторону жизни? Рай? Реинкарнация? — На секунду вспоминаю фильм «Другие», а что, если умершие души — это какой-то свой отдельный мир, и для них мы — это пугающие призраки, которые воруют их еду из холодильника и от шагов которых скрипят половицы. Что, если сейчас где-то в другой вселенной, в другом измерении времени, в другой реальности, но в этот же час и миг на этом самом мосту стоят другие люди. Может быть, кто-то покончил с собой? Под мостом раздаётся громкий «плюх», и я, уже спустившись вместе с Ким, снова оборачиваюсь. Всего лишь потревоженная птица.
— Смотрела фильм «Начало»? Тебе никогда не приходила в голову мысль, что наша реальность — нереальная, а реальная где-то в другом месте? — Вдруг она уже покончила с собой, а я меня сбил автобус, когда я переходил дорогу?
Так, Сид, тебе надо больше спать.

— Нет, конечно нет, — махаю рукой и смеюсь, она забавная и такая непосредственная, — обычно на нем никого нет, а я сегодня задержался на работе, и вот, оказывается, если приходить на пятнадцать минут позже, то можно познакомиться с симпатичной и немного безумной девчонкой, теперь всегда буду задерживаться, — решительно киваю в ответ, рассасывая свою конфетку. — Переехал на днях, так что не удивительно, что не успел запомнить всех соседей, да и я вечно пропадаю на работе, так что захожу в квартиру только поспать и в душ.
— Не один, с девушкой, — вот и все, вся романтика и очарования момента рухнули в ту же секунду, она больше не будет улыбаться и задавать свои смешные вопросы, но что поделать, в двадцать пять редко кто живет один, — но она уже спит, скорее всего, к тому же очень ревнивая, так что лично не надо. Ее зовут Ли, она не работает и не учится, сидит дома, так что ее ты можешь знать, потому что она то уж точно скоро перезнакомится не только со всем этажом, но и со всем домом.

— Шестнадцать? Ой, или восемнадцать, — на всякий случай накидываю еще пару лет, а затем резко останавливаюсь и не пытаюсь скрыть своего удивления.
— Двадцать пять? Да ты гонишь! — Останавливаюсь и наклоняюсь вперед, к ее лицу. Теперь наши веснушки смотрят друг на друга. — Нет, на двадцать пять не похоже. Максимум двадцать, я не люблю, когда мне врут, — закатываю глаза и продолжаю идти. — Обычно девушки себе скидывают пару лет, а ты, наоборот, прибавляешь. Думаешь, быть взрослой очень круто? Вот пойдешь в университет, хм, точнее, закончишь его, начнешь работать, и поймешь, что это вообще ни разу не круто. Я бы хотел обратно в пятнадцать, — нет, я не жалуюсь, но десять лет назад и вплоть до окончания университета было клеве. Сейчас же я думаю о только о том, как заработать денег и не упустить время, потому что годы идут, а амбиции у меня тоже не маленькие. Я не хотел всю жизнь работать оператором и грузчиком, но пока у меня слишком мало опыта для того, чтобы претендовать на другие должности, а деньги все равно нужны.

Через пять минут мы доходим до дома, оказывается, что живем в одном подъезде, только этажи разные, Энглерт живет на два выше.
— Совсем забыл спросить, ты то одна живешь? Могу проводить до двери, а то мало ли, — вообще-то тут уже безопасно, но мне просто не хочется расставаться, заходить в свою квартиру, да в любую квартиру и осознавать, что все, серые будни вернулись, и сейчас надо снова вогнать себя в режим «день сурка», начиная выполнять стандартные пункты моего режима дня, потому я просто тяну время.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/z6h9a.png[/AVA] [NIC]Sid Tomlinson[/NIC] [STA]вечером птицы, утром бескрылы. [/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2bpTG.gif http://funkyimg.com/i/2bpTF.gif
i feel just like I felt in all my dreams
there are questions hard to answer
c a n' t   y o u    s e e
[/SGN]

Отредактировано Max Brown (2016-06-05 09:23:55)

+1

10

AND THE DAY IS CLEAR
MY VOICE IS JUST A WHISPER
LOUDER THAN THE SCREAMS YOU HEAR
IT'S LIKE THE SUN CAME OUT.

Код:
<!--HTML--><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#2f1e16">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://k003.kiwi6.com/hotlink/l4rbkl0gep/Gabrielle_Aplin_-_Start_of_Time.mp3"> </object>

Моя ладонь в его ладони маленькая и теплая, я крепче сжимаю пальцы и держусь за него, спускаясь по крутой лестнице. Держусь уже второй раз, за такое короткое время. Если бы я понимала, что вот то, что происходит сейчас - это наше начало. Не просто два незнакомых человека, которые встретились, и эта встреча - всего лишь мгновение, мимолетная вспышка на линии жизни, чтобы затем разойтись такими же незнакомыми, как и были. Если бы я понимала, если бы знала, то решила бы, что держаться за него — моя новая, очень приятная привычка. И когда ступеньки кончаются, я с сожалением разжимаю пальцы, разрывая этот теплый, совершенно невинный, а еще очень необходимый контакт. Это же странно, да? Идти и держать за руку человека, которого совсем не знаешь, с которым познакомился вот буквально десять минут назад, при очень странных обстоятельствах.

Мост остается позади точно так же, как остаются позади мои беды. Я оглядываюсь в последний раз на шаткую металлическую конструкцию, которую, словно дымкой, окутывает неприятный гул, словно ветер терзает металлические плиты, вгрызается раз за разом, заставляя издавать такие жалостливые звуки. И вот здесь я решила, что всё должно закончиться? Грустная маленькая жизнь на грустном маленьком мосту.
— Не слишком приятное место для того, чтобы умереть, как думаешь? — спрашиваю у него задумчиво, в последний раз окидывая мост взглядом. По какой-то непонятной причине я хочу его запомнить. Темно-синее, почти уже черное небо, ни звездочки, но месяц высоко над головой яркий и пронзительный. Холод, ветер треплет волосы даже сейчас, когда мы спустились. Если бы я умерла, мир выглядел бы вот точно так же. Если бы я умерла, абсолютно ничего бы не изменилось. И мир, в котором я жива, выглядит точно так же, как и мир, в котором меня нет. Так почему я так сильно хочу это всё запомнить?

— Она была замечательная. Но я, правда, не буду говорить, что только самые лучшие умирают рано. Она бы не оценила, и посмеялась надо мной, — мы снова идем, я больше не оборачиваюсь, не хочу смотреть. Но обязательно приду сюда снова, на этот мост. Просто чтобы посмотреть. Может быть, приду уже не одна. — Я надеюсь, что рая не существует. Потому что, если он существует, то и ад тоже есть, и это как-то грустно... — наверное, нет в мире человека, у которого не было бы своего мнения относительно того, что ждет нас после смерти. — Может по ощущениям это как сон, но без сновидений. А может закрываешь глаза, как один человек, а спустя мгновение открываешь, как другой. Рождаешься, и вот она, твоя новая жизнь. Новая возможность... — я думаю о том, что последний вариант мне нравится больше всего. Может, своей новой жизнью я распоряжусь умнее? Может хотя бы тогда из меня выйдет толк? В таком случае, стоило бы уже умереть, и сейчас моя новая жизнь бы уже началась. Опять я о чем-то грустном, да?

Это так странно. Ну, наши с ним разговоры. Я смотрю на него серьезно, и мне не приходит в голову, что он несет какой-то странный бред, хотя могло бы. — Смотрела, но не помню, — замолкаю, раздумывая над его словами. Опускаю глаза и смотрю под ноги, но затем взгляд цепляется за его ладонь. Я снова думаю о том, как он обнимал меня там, на мосту. — Не знаю, но... я ощущаю нашу реальность, ту, в которой мы сейчас, очень реальной. По ощущениям она — настоящая, — поднимаю на него глаза и смотрю на него несколько робко, щеки трогает румянец. Он поймет, что я хотела сказать? Что невозможно испытывать то, что я испытала на том мосту, в ненастоящей реальности. Это просто в голове не укладывается, не может быть такого. Я хочу взять его за руку. Поворачиваю голову и снова смотрю себе под ноги. Не делай ничего глупого Ким, ладно?

— Ну, по-крайней мере, я была первой, — улыбаюсь, но не смотрю на него. Словно улыбаюсь темноте, что впереди нас. Задумчиво и мечтательно. — Но ты не слишком часто так, ладно? А то я заревную. Или, может быть, мне придется повторить то же самое, чтобы обратить на себя внимание... — теперь уже ухмыляюсь, хитро, лукаво, бросаю на него один единственный взгляд, и вот снова смотрю только вперед. Он думает, что я симпатичная.

Улыбка не дрогнет, когда я узнаю, что у него есть девушка. Это ожидаемо, понимаете? Что у таких парней уже есть девушки. Как в старом, глупом анекдоте, который сравнивает мужчин с общественным туалетом... С другой стороны, мне-то что до этого? До его девушки, я ведь ничего такого не имела ввиду, и вообще спросила ради другого... Черт, по-моему, я всё же немного расстроилась. Как будто у меня могли быть на него какие-то планы...
— Она кореянка, да? Ну или что-то восточное... Я её видела, кажется. Очень красивая, — склоняю голову на бок и улыбаюсь ему, точно так же, как улыбалась прежде. Ничего не изменилось, видишь? — Но если ревнивая, то, пожалуй, и правда не стоит...

Я смеюсь, когда он называет цифру шестнадцать, а потом и восемнадцать. А я думала, что уже вышла из того возраста, когда меня принимали совсем уж за подростка. Ну, может, двадцать бы дали, двадцать два. Но восемнадцать!
Не успеваю как следует отсмеяться, потому что он резко останавливается и заглядывает мне в лицо. Выпрямляюсь и смотрю на него в ответ, прямо в глаза. Мы остановились под фонарем, и электрический свет отражается в его глазах, зажигает в зрачках золотистые искры. Я тоже думаю, что он симпатичный.
— Я тоже хотела бы обратно в пятнадцать. В детстве ни за что не подумала бы, что скажу так однажды, но хочу, — я жила в детском приюте и мечтала о тех временах, когда вырвусь, когда перестану отличаться от сверстников. Если выгляжу я точно так же, как люди вокруг, какая разница, что у меня не было семьи? Я уже не выгляжу второсортной. Думать так было наивно, но я ведь была ребенком. Это то, что делают дети: думают наивно. — Если ты мне не веришь, я могу даже паспорт показать. Кстати, сегодня. Сегодня исполнилось двадцать пять.

И вот мы уже у подъезда, дорога заняла у нас добрых двадцать минут, но пролетели они так быстро, что мне даже жалко: не могла выбрать какой-то другой мост, подальше от дома? Хотя, в таком случае, я бы его не встретила...
— Я думаю... — что очень хочу, чтобы он проводил меня до двери. Но я так и не успею этого сказать, потому что запиликает телефон. Сид вытащит его из кармана джинс, взглянет на монитор, и нахмурится. Я уже стягиваю с себя его куртку, понимая, что он не станет меня провожать. Кажется, что-то случилось? — Иди, иди конечно!
Прощаемся сумбурно, он улыбается мне напоследок, а затем взлетает вверх по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Я поднимусь к себе на этаж, зайду в квартиру, а затем сяду на тумбочке для обуви, так и не включив свет. Чувствую себя опустошенной и потерянной, глубоко дышу, моя рубашка пропиталась его запахом. От чего-то мурашки по коже. Это была любовь с первого взгляда? Как в этих замечательных книжках. Смотришь на человека, а внутри всё обрывается. У меня оборвалось, когда он меня обнял. Но я зря об этом думаю, да? Провожу ладонью по лицу, морщусь. Нафантазировала. Не бывает никакой любви с первого взгляда, и ничего такого не случилось. Но мурашки по коже... Я чувствую себя счастливее, чем утром?

***

Я не знаю, где он живет. Эта мысль ослепительно яркими буквами зажигается в моей голове уже спустя час, когда я ложусь спать, натягивая одеяло аж до подбородка, в надежде все-таки согреться.
А следующий день ничем не отличается от предыдущих. У меня, как обычно, пара часов лекции, потом работа, потом я спешу домой, меня поджидает у двери пожилая женщина, которой нужно ушить юбку. Вот чем я теперь занимаюсь, чтобы свести концы с концами. Шью и подшиваю, за деньги, конечно же. Суматоха дня не дает мне вспомнить о нём вплоть до вечера, но я все-таки вспоминаю. Разве могла я не вспомнить?

Выхожу из квартиры, захлопываю за собой дверь. Что я делаю? Я правда собралась ходить по квартирам и стучать в каждую? Как же жаль, что у него там что-то случилось, и я даже не знаю, где он живет. Дом многоквартирный, знаю только, что он ниже. Спускаюсь по лестнице ровно на один этаж и пересчитываю длинную галерею входных дверей. Одиннадцать... Ну, могло быть и хуже.
Мне неловко. Бесконечно неловко стучать в одну дверь, затем в другую. Звонить в звонок. Открывает сначала тучная женщина с бигудями на голове, в руке тушь, накрашен только один глаз. Смотрит на меня раздраженно и нетерпеливо, извиняюсь, говорю, что ошиблась квартирой. И так еще ровно девять раз, в последней квартире никого нет. Я в задумчивости кусаю губы, запоминаю номер квартиры. Если не найду, то можно будет вернуться сюда, да?
Веду себя как маньяк, наверное. Спускаюсь еще на один этаж ниже, звоню в дверь. Открывает почти сразу. Кореянка. Я широко раскрываю глаза и смотрю на неё удивленно. — Извините, вас Ли зовут? — мне хочется обнять её, серьезно. Звонить в двери мне бесконечно неловко, и как замечательно, что можно перестать и... её зовут Сяо. Черт. Извиняюсь, дожидаюсь, пока дверь закроется, и подхожу к следующей.

Спустя пять дверей опять загвоздка. Не открывают. Номерок на двери совсем новый, кажется, что только что приклеили. Восемьдесят восемь. Сюда я тоже еще зайду, и даже успеваю отойти от двери, как она открывается. Девушка, симпатичная, кореянка. Очень похожа на Сяо, по-моему. Радуюсь уже не так бурно, открываю рот, чтобы спросить её о имени, надеюсь, что она не пошлет меня в далекие дали.
А потом вижу Сида. Он выглядит сонным, но намного лучше, чем я его запомнила. У него был выходной? Только проснулся? Проходил мимо двери, но остановился, когда увидел в дверях меня. Боже мой, Ким, не улыбайся так широко, ладно? У него ревнивая девушка, опомнись!
Он говорит, что это к нему. Ли бросает на нас вопросительный взгляд, смотрит на меня с любопытством, но потом уходит. А я понимаю, что понятия не имею, что говорить. Не придумала... Хотела его найти, чтобы не потеряться, но что говорить?
— Привет, — теперь, когда Ли ушла, я могу наконец улыбаться так, как мне хочется. — Я просто... не знаю. Хотела знать, где ты живешь? Чтобы не потеряться... — запускаю руку в волосы, мне неловко. — Ты выглядишь лучше. Выспался? - кажется, несу какой-то несуразный бред, но он мне его простит, да? Простит же? Я просто рада его видеть.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cVc7.png[/AVA]
[STA]sweet disposition.[/STA]
[SGN]https://45.media.tumblr.com/6f7d06ef691897bda2cc291f6dd6c2f5/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko5_250.gif https://45.media.tumblr.com/047eb975320b211762fac2ae1e7d780f/tumblr_o1w1bht51Q1u7dk0ko2_250.gif[/SGN]

+1

11

Как бы я не оттягивал момент расставания, он все-таки наступил, и наступил не так, как я себе представлял: мы бы еще долго смущенно топтались на пороге и каждый бы искал повод, чтобы задержаться, можно бы было обсудить банально погоду или любимые фильмы. Я думаю, художественные пристрастия могут много рассказать о человеке, сдается, Ким любит мелодрамы или семейные комедии, вряд ли фильмы ужасов или детективы о серийных убийцах, ей бы не подошло. Это последняя мысль, которая мелькает в моей голове, прежде, чем я поучаю сообщение от своей девушки. Оказывается, что давно наступила полночь, а мы, пока стояли на мосту и разговаривали, а затем не спеша прогуливались до многоквартирного высокого дома, совсем не заметили коварства времени. На губах все еще осадок от разговоров о смерти и о тех, кто ушел слишком рано, я в очередной раз ловлю себя на том, что в последнее время слишком часто об этом думаю. Обычно такими вопросами мальчишки, да и девчонки, уверен, тоже, озадачиваются лет в пять, но сейчас я думал об этом как в первый раз, вспоминая про то, что «лучшие умирают первыми». Энглерт была похожа на ангела, и, если бы все же покончила с собой, стала бы самой красивой на небесах, но мне больше хотелось, чтобы она украшала собой мир живых, начиная с лестничной площадки. Нам, всем нам без исключения, не хватает тепла и улыбок.
Мне посчастливилось вырасти в полной и любящей семье, где нас с братом не только не обижали, но и всячески баловали, и, наверное, из-за переизбытка внимания я слишком поздно стал задумываться над тем, что жизнь, как монета, имеет две стороны, не обязательно черную и белую, просто две, и Ким живет с другой стороны, со стороны, где что-то заставляет человека вставать босыми ногами на шаткие холодные подмостки.
Мне понравилось, что она сравнила уход из жизни со сном, глубоким, спокойным, покачивающим на волнах беспроглядной безмятежности, в такую теорию хотелось верить. Было бы здорово — уснул, а проснулся уже кем-то другим, и никакой боли, никаких сожалений и расплат за грехи, потому что я лично был тем еще грешником, хотя со стороны не скажешь.
Голова чуть наклоняется вперед, когда Ким спрашивает о моей девушке, удивительно то, насколько сухим и безликим вдруг стал образ Ли в моей голове. Я вспомнил о том, что, когда представляю ее друзьям, кидаю простое «это моя девушка», не «моя любимая девушка», не «моя возлюбленная», а просто девушка. Как часто люди недоговаривают важных слов, на «я люблю тебя» отвечают «я тоже», вместе «и я люблю тебя», словно подсознательно избегают ответственности или не хотят обманывать самих себя.  Впервые я подумал об этом только сейчас, стоя напротив Энглерт. Как много всего случилось в первый раз за такой короткий промежуток времени: первый раз я спас человека от смерти, первый раз обнимал тепло и искренне девушку, которую знал каких-то пять минут, первый раз всерьез размышлял о смерти и о нереальности нашего мира, словно попал в какую-то аномальную зону, но мне нравились эти ощущения, они разбавляли круговорот повседневных мыслей вроде тех, есть ли мне чем платить за коммунальные услуги, что будет сегодня на обед, и стоит ли жертвовать двумя часами сна ради игры в приставку, или лучше хотя бы раз появиться на работе без синяков под глазами? 
Когда Кимберли отпускает комплимент в адрес Ли, я невольно сравниваю их: совсем непохожие, одна рыжая, другая блондинка, одна высокая, вторая не очень, разрез глаз разный и форма лица, и к своему удивлению обнаруживаю, что их обеих я нахожу красивыми, пусть и по разному. Если Росс всегда знал, какая девушка ему нужна, ну или по крайней мере имел четко обрисованный типаж, то я никогда не мог угадать, где меня подстерегает опасность в виде влюбленности. Не могу выделить, что блондинки мне нравятся больше брюнеток, пятый размер груди больше первого, или зеленые глаза милее карих.
Когда только знакомишься с человеком, и еще не знаешь всех его тараканов, то можно фантазировать о чем угодно, и сейчас я на полном серьезе возомнил, что она мне понравилась, в смысле, не просто как возможный друг или как девушка, которую я стащил с шатающегося скрипучего моста, а вот так, как человек, с которым можно было бы жить.
Я еще и представить не мог, что за маской милой и улыбчивой простушки кроются амбиции хищницы, что жизнь в маленькой квартире — не то, о чем мечтала Ким всю свою жизнь, что ее работа не приносит ей удовольствия, и что в постели она далеко не тихая наивная скромница… Это все я узнаю позже, а пока смотрю на дисплей своего нового, хорошего телефона, купленного полностью на свои деньги, и перевариваю сообщение.
Ли написала целую поэму. Во-первых, она волнуется, и мы не договаривались, что я буду работать до часу ночи, во-вторых, ее хомяк не шевелится уже шесть часов, и ей страшно, в-третьих, ее обхамили по телефону, когда она заказывала суши. Очень важная информация, особенно для того, чтобы писать ее в sms, но я вздыхаю и кидаю на Ким прощальный взгляд, нехорошо стоять тут, пока меня дома ждет «моя девушка».
— А паспорт потом все же покажи, потому что я тебе не поверил, — улыбка на прощание, я цепляюсь рукой за угол, оборачиваясь и задерживая взгляд на ее лице. — Пока-пока, — а потом скрываюсь в темноте, перепрыгивая сразу по две ступени и поднимаюсь в свою квартиру.

Яркий свет в прихожей и щебетание Ли, похороны хомяка на следующее утро и прочая повседневная суета на какое-то время отвлекут меня от мыслей о новой знакомой. Пару раз, заходя в подъезд, я буду подозрительно озираться и прислушиваться, в надежде услышать ее смех, но затем перестану. В конце концов, квартир в подъезде хоть и очень много, но все-таки их не бесконечное число, а значит, рано или поздно мы пересечемся, ну, по теории вероятности.

Даже у таких трудоголиков, как я, бывают выходные, и это прямо как первый праздник на селе, сразу столько планов на какие-то жалкие двадцать четыре часа, кажется, что они будут резиновыми и я обязательно все успею, но нет, до одиннадцати утра я тупо сплю, и меня не в силах разбудить ни болтовня Ли по телефону, ни жужжание телевизора, фена, пылесоса и прочих шумных штук, которые так и норовят испортить человеку утро. Сосед, как бы его так цензурно обозвать, начинает сверлить туннель в Нарнию, и только тогда я продираю глаза, валяюсь на кровати и смотрю, как Ли ходит туда-сюда и куда-то собирается, прищуриваю один глаз и уточняю, не забыл ли я о чем-то важном [хомяка мы уже похоронили, а больше запланированных мероприятий в упор не помню], но она отмахивается от меня, продолжая красить глаза, мол, она поедет к родителям, и я там не нужен. Отлично, я тоже не горю желанием ехать вообще к хоть к каким-то родакам, даже своим. О, мы же с Россом сегодня хотели пойти в парк развлечений, он обещал заехать к нам…
Звонок к дверь, рыжая устремляется к маленькому коридору, я топаю за ней, хочу встретить брата выспавшимся и с улыбкой на лице, но когда та открывается, на пороге я вижу Ким.
— А, это ко мне, — Ли сначала вообще не обращает на гостью никакого внимания, но затем, надев лодочки и выходя на площадку, все же опускает комментарий.
Познакомь нас потом! — В ее голосе нет ревности, злости, агрессии и даже явного любопытства, с площадки доносится болтовня с матерью по телефону, кажется, она не придала особо внимания тому, что ко мне пришла другая девушка. Не то, чтобы меня задевало такое отношение, а нет… знаете, все же задевало.
— Привет, — отвечаю слегка запоздало и пропускаю в квартиру. Через полчаса, если верить формуле, которую я вывел по опозданиям брата, придет Росс, так что я наливаю Ким красного чая, угощаю сахарным печеньем, а попутно хожу по квартире и собираюсь. Узнаю, как у нее дела и не появлялось ли желания вернуться на мост, спрашиваю, кем она работает, с кем живет, чем занимается в свободное время, так, легкая болтовня о разных пустяках. При дневном свете она все равно не выглядит на двадцать пять, милая и улыбчивая девчушка, ее задорный открытый смех наполняет нашу с Ли квартиру чем-то живым, настоящим и уютным, я невольно снова их сравниваю, и прихожу к мысли, что смех Ли какой-то натянутый и фальшивый, и смеется она только тогда, когда разговаривает с подругами по телефону, как-бы поддерживая беседу своим манерным «ахаха».
Из моей квартиры мы тоже выходим вместе, но на площадке снова прощаемся, я хочу обнять ее, но понимаю, что мы, вроде как, еще не друзья, да и станем ли ими когда-нибудь? Но отчего-то приглашаю посидеть в кафе возле ее работы на неделе, поболтать, продегустировать пиццу, и обещаю научить ее играть в игровые автоматы, не те, которые на деньги, а обычные, гонки всякие и драки. И что самое смешное, через неделю мы действительно сидим в «Travis Coffee» и пьем чай с денишами.

[AVA]http://sg.uploads.ru/t/z6h9a.png[/AVA] [NIC]Sid Tomlinson[/NIC] [STA]вечером птицы, утром бескрылы. [/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2bpTG.gif http://funkyimg.com/i/2bpTF.gif
i feel just like I felt in all my dreams
there are questions hard to answer
c a n' t   y o u    s e e
[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » found it where it wasn’t supposed to be.