В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Удар молотка о стол... Сигара, виски. Отметим свободу?


Удар молотка о стол... Сигара, виски. Отметим свободу?

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники:Bruno Covi & Guido Montanelli
Место: один из баров Сакраменто
Время: февраль 2001 года
Время суток:вечер
Погодные условия: все равно, над головой крыша
О флештайме: когда ты тащишь заведомо гиблое дело из цепки лап прокурора, тасуешь факты, выдаешь "липу" за правду и тебе верят - это требует расслабления. Когда ты ждешь вердикта не в пользу оранжевой робы, сложно остаться спокойным.

+1

2

Многие возлагали великие надежды на новое тысячелетие, знаете ли. Некоторые считали, что наступит конец света, некоторые - ожидали Второго Пришествия, или Судного Дня, а иногда и того, и другого, одновременно; местами напоминало самую настоящую истерию, многие свихнулись на этой почве - однако благополучно наступил двухтысячный, затем и две тысячи первой начал отсчёт нового тысячелетия, и Новая Эра длилась уже два месяца как - но ничего сверхъестественного не произошло, Божье провидение не вмешивалось в дела мирские больше, чем раньше, и если Иисус и родился - возможно, стоило ожидать Его проявлений не раньше, чем года через тридцать три, и огромные метеориты тоже не летели в сторону Земли; тема Миллениума с каждым днём теряла свою актуальность, люди возвращались к своим заботам. Что до Гвидо... не сказать, чтобы и на него совсем не действовали эти странные цифры в календаре - он ловил себя на мысли, что начал бывать в церкви чаще в последнее время. Впрочем, за себя самого - не мог сказать, что дело тут именно в новом тысячелетии, а не в том, что он разъехался с женой вот уже три года назад, став для своих детей "воскресным папой", и теперь, вынужденно уделяя маленьким Лео и Сабрине только свои выходные дни, не получил в распоряжение гораздо больше времени. Поначалу, пару лет назад, даже казалось, что его девать было некуда - потом привык, конечно; обустроил свой новый "холостяцкий" домик, начал больше времени проводить со "славными парнями" с улиц, больше находился на комбинате, приглядывая за легальной стороной бизнеса для Бруно Де Гранде; выезжал за пределы округа Сакраменто несколько раз, договариваясь для него и дирекции с поставщиками, фермерами, с транспортировочными компаниями. И капало с этого прилично - достаточно, чтобы было, что отдать Барбаре, да ещё и на обучение для детей отложить немного, самому себе при этом не отказывая.
Чёрный Шевроле Тахо припарковался у тротуара, заняв свободное место между двумя другими автомобилями. Монтанелли вышел из машины, захлопнул дверцу, огляделся по сторонам, окидывая улицу взглядом; затем взглянул на вывеску бара, где, как заверял Кевин Вествуд, любил находиться тот сардинец Кови... интересно, сколько связей у Фьёрделиси было на "той стороне": в последнее время, в Сакраменто встречалось ему как будто всё больше коренных итальянцев; какая-то своя особенность появилась у их Семьи в эти времена - привлекать иностранную помощь. Это не казалось плохим фактором; но, учитывая географию, как минимум - необычным, из Калифорнии ведь до Японии ближе, нежели до Италии, с Восточного Побережье же до Италии (да и Сицилии с Сардинией) можно было доплыть без пересадок через Гибралтарский пролив, если очень уж сильно захотеть переплыть Атлантический океан. Впрочем - связи дона Фьёрделиси с Италией не были тайной даже для Гвидо, который вопросов вообще практически не задавал. У него были друзья в Риме, на Сицилии, в Венеции, Неаполе... То, что Андри защищал рождённый в Сардинии, странным уже и не показалось. Впечатляющим было другое: расклад этого дела - Монтанелли уже готовился было носить Андри передачки в тюрьму, ну или - заниматься организацией его побега в Италию, пока не стало слишком поздно для него, когда стало известно о благоприятном исходе его дела. Как это назвать - магией? Вероятно, этот разноглазый парень и вправду творил чудеса. И Гвидо даже пожалел, что не присутствовал в зале суда в этот момент... питал он определённую неприязнь к этому зданию, стараясь без особой необходимости даже близко не подходить - не трогать проблему, не навлекать на себя неприятности; если ты смотришь на зло - оно смотрит и на тебя, а значит, может и запомнить на будущее, прийти за тобой.
Монтанелли, в общем-то, и адвокатов недолюбливал; как недолюбливал клерков-бюрократов и копов - юристы так и вовсе были эдакой смесью и тех, и других, между собой. И если в писанине, законах, он и видел деятельность - то вкуса Гвидо её не ощущал; привыкший наглядно видеть как результат своей - да и вообще, любой, - работы, так и её процесс. Положив несколько кирпичей друг на друга - получаешь кладку; хирург делает надрезы на теле во время операции; водитель грузовика перемещает что-то с места и место... слова - это сотрясение воздуха, бюрократия - ещё и перевод бумаги. Нет, действие - идёт как раз за словом; но вот вкуса Монтанелли к разговорам не ощущал. А потому - сам едва ли смог бы заниматься в жизни адвокатской практикой... или, скажем, политикой. Но - этим должен кто-то заниматься, всё же. Хотя бы затем, чтобы люди Семьи не попадали в тюрьму, если не должны там оказываться.
Колокольчик на двери звякает, когда он входит внутрь, фокусируется на пару секунд на лице бармена, затем окидывает взглядом помещение бара, замечая необычную причёску одного из посетителей, сидящих к нему спиной - а затем, несмотря на то, что в заведении почти никого нет и полно свободных мест, шагает глубже внутрь, впитывая перемешанный аромат алкоголя и - резковатый для себя - табака, и опускается рядом с Кови, сложив руки на барной стойке. И смотрит на него - молча, в упор; замечая для себя необычную деталь - что у сардинца глаза разных цветов. Сначала даже подумав - показалось...

Внешний вид
в рост только такая

Отредактировано Guido Montanelli (2016-05-03 20:04:12)

+2

3

Я ночевал в кабинете, иначе пришлось бы таскать за собой кипу бумаг, маленьких огрызков от газетных уголков, исписанных мной, едва меня осеняла мысль или я видел, где искать камушек, чтобы потом подложить прокурору в его канализационную трубу обвинения. Начинала дело в суде обаятельная девушка, вполне себе умненькая, что я даже проникся к ней симпатией и уже откладывал деньги на совместный ужин, но как был разочарован, когда через неделю слушаний, она привела большого дядю прокурора. Я разочаровался. И главное не в том, что теперь ее видеть буду лишь, когда буду стоять возле места допрашиваемого (я вообще не поворачиваюсь лицом к публике), а в том, что она оказалась трусихой, не способной отстоять себя в суде. Свое мнение она затолкнула под эту гору мышц в пиджаке. Конечно, мне с ней было проще, она теряла нить допроса после пары моих «Вопрос к делу не относится», и можно было в буквальном смысле растаскивать ее свидетеля на окорочка, голени, печень, селезенку и другие части. Но с прокурором Грейсманом мне пришлось включить едва не весь свой арсенал ораторского красноречия, завести серое вещество на полную мощность и изрыть полгорода в поисках свидетелей мало-мальского доказательства, что парень мог бы быть тогда то и там то. Утекало много чего из папок прокурора, когда я мог нащупать слабину и у него. Он даже рвал свои записи, когда понимал, что это зря испорченный ручкой лист. Пришлось пополнить арсенал рубашек, а то стирать было некогда. Нервы и так были на пределе, что пиджак снимать в зале суда было сродни признания того, что я дёргаюсь. Маленький рабочий кабинет напоминал набеги индейцев. Везде валялась бумага, пустые пачки из-под сигарет, по полкам стояли стаканы, кружки с кофе. И вот завтра я смогу это все занести в папку, подшить, сделать анализ работы и забросить на полку, а кружки свалю дома в машинку. Отмывать там есть что.

«- Присяжные приняли решение?
Я затаил дыхание. Если провалится дело, то моя репутация сложится как карточный домик, останется поджечь и полить все слезами. Я не мог допустить ошибки. Не имел право. И совесть меня не мучила, так как я знал, что подзащитный виноват на все сто, нет двести. Но иду по головам, вытаскиваю его, чтобы самому подняться выше. И плевать я хотел на всех.
- Да, ваша честь, - молодой парень протягивает листок, сложенный в четверо.
Пальцы скользят по столешнице, вспотев, рисуют влажный рисунок. Я перемещаю руку на бумагу, поигрываю листком, крутя тот.
- Ну что я выйду отсюда?
- Андри, запомни – чтобы не спугнуть то, что написано в том листочке, надо молчать. А ты открываешь рот и ветром буквы можешь переставить.
- Чушь.
- Зато люди верят, и ты верь.
Я пристально смотрю на судью. Тот тоже понимает, не первый год стучит по столу молотком. Но должен будет согласиться с тем, что написали присяжные.
- Не виновен….
Кажется в зале каждый понимал, что произошло. Спокойно собираю бумаги, и мы выходим из зала»

В баре, где я обычно отдыхал, было малолюдно. За что и любил тут бывать. Странное заведение. Дорогое убранство, стены, обитые в дерево, приспущенные тяжелые шторы, придающие помещению полу мрачные оттенки, выпивка на любой вкус, а главное персонал. Молчаливый и понимающий едва заметные жесты клиентов. Сигарета испускала дым, обволакивающий мое лицо. Ловлю себя на мысли, что туман это сейчас самое точное состояние моей головы. Я будто выключил рубильник, и яркие мысли, что были в зале суда, исчезли, до завтра. Сегодня я планировал просто пить. Медленно, спокойно, расслабиться и уснуть дома.
Глаза ловят чьи то руки, сложенные в замок. Севший рядом со мной человек явно и целенаправленно хотел оказаться именно рядом. Ну что ж, я не мешаю и не жадный. Мое пространство сегодня нарушить сложно. Я в тумане, пойди, найди.
И тут понимаю, что человек знает, кто я. Стряхиваю пепел, и поворачиваю голову в его сторону.
- Андри очень не аккуратно работал. Прежде чем выпустить птенца из гнезда, пусть полетает под присмотром. И вам спокойнее, и ему полезно.
Стопка холодной водки, что передо мной поставил бармен, приятно остужала кончики моих пальцев.
- Надеюсь, он получил хороший урок, - опрокидываю горячительное в себя, затягиваюсь. - Как и я.

Прическа

http://funkyimg.com/i/2bqda.jpg

Внешний вид

http://funkyimg.com/i/2bqdb.jpg

Отредактировано Bruno Covi (2016-05-03 23:08:14)

+2

4

Кови... не был так уж похож на адвоката. С виду. Гвидо даже на какой-то момент подумал, не ошибся ли он - может, этот парень вовсе и не Кови, а Кови придётся прождать в баре ещё какое-то время? Интересно, как с такими волосами вообще в зал суда пускают, не расценивается ли такая неформальность как неуважение к суду? Впрочем, с небесно-голубым костюмом, тоже довольно необычного фасона, с блестящим и ещё более странным галстуком, причёска Бруно вполне гармонировала. Казалось, адвокат выпрыгнул то ли из сказки, Безумный Шляпник из Алисы в стране чудес, то ли - вышел с арены цирка, коей, впрочем, зал суда зачастую и является, то ли - вылез из пучин самого Ада; и образ этот отталкивал и завораживал одновременно... наверное, это было частью какой-то юридической магии - той, что он проделал, спасая убийцу от тюремной клетки. Дон Фьёрделиси всегда умел распознавать таких людей, особенных людей, из общей массы, тут точно не поспоришь, было у него какое-то чутьё на тех, кто хорош в какой-то определённой сфере... однако, не заметить Кови, казалось, было трудно и так - хотя одновременно, возникало ощущение, что взгляд за него попросту не цепляется, и что мужчина в любую секунду может вовсе раствориться в воздухе, оставив только клуб светлой пыли, по цвет своего пиджака и правого глаза. Разные глаза - они бывают у дьявола, говорят, когда тот выходит в мир людей, принимая человеческий облик; и, убедившись бы в том, что он сейчас действительно встретился с самим Сатаной - Гвидо не удивился бы, пожалуй... в собственной юриспруденции Монтанелли был занят такими, что, быть может - уже пора, и правитель тёмной части загробного мира вышел посмотреть, кто отправляет к нему сколько людей из Сакраменто.
Сомнительно, правда, что Дьявол стал бы курить или пить... Патологоанатом бросил курить уже почти с десяток лет как, незадолго перед рождением сына - и запах табака, когда рядом курил кто-то другой, переносил вполне нормально; но, за эти годы он, казалось, изменился и в запахе, и в цвете, как будто сигареты стали какими-то другими. Может, просто его обоняние обострилось; но - тем было лучше. Сигарета - казалось бы, вполне привычный элемент в быте людей, но она куда более заметна для некоторых, чем кажется; а в деятельности Гвидо - не стоило быть заметным.
Но, Дьявол или нет; Бруно имел хороший вкус на заведения - Гвидо не был в этом паре в числе регулярных посетителей, но - он здесь тоже бывал уже не в первые. По сравнению со многими другими подобными заведениями, на границе двух тысячелетий начавшими, казалось бы, постепенно отмирать, это казалось более... взрослой, что ли; классической - без неоновых вывесок в стиле Вегаса или Майами, без входящего в моду пластика; дерево, шторы на окнах, делавшие полумрак естественным, невымученным и довольно дружелюбным, хоть одновременно и тяжёлым, уверенным - из той темноты, в которой не ожидаешь драки, ножа в живот, или чего-то похуже, не было здесь какой-то агрессии, что появлялась нынче в местах отдыха для молодых людей. В таком месте - и находиться было приятно. Здесь, вероятно, тоже есть свои тёмные стороны и грязные секреты, но о них ничто не кричит на каждом углу. Не слепит глаза, не глушит уши и мысли.
- Это правда. - очень неаккуратно. Андри был виновен; Гвидо знал это, и Кови знал это. Быть может, и судья почувствовал это, и уж конечно, у большинства копы и законников иных родов города на него теперь растёт острый и больной зуб, а такая боль сильнее всего тогда, когда он только прорезается - тут Бруно всех деталей не видел, но не хуже Гвидо понимал, как это работает. - Но это уже не Вам решать, мистер Кови. - а дону Фьёрделиси. Кто под чьим присмотром летает, решает босс; адвокаты делают свою работу - Патологоанатом будет делать свою. И это может быть по-настоящему полезной смесью, если правильно использовать; может быть, поэтому Антонио и хотел, чтобы Гвидо отблагодарил Кови лично. Как и было сказано - он видел "полезных" людей.
- Красное вино. Максимальной выдержки, лучшее, какое у вас есть. - обратился Монтанелли к бармену. То, что он за рулём сегодня - не большая беда; его машину каждая собака в округе знает, и притом далеко не каждая из легавых гончих рискнёт на неё помочиться - но, даже если и рискнёт... рядом есть адвокат. Хороший адвокат. - За уроки, которые преподносит нам жизнь. - запоздало произнёс Гвидо тост, вливая в себя содержимое бокала; куда более неторопливо, чем сделал Бруно - наслаждаясь каждой каплей вина, позволяя напитку максимально раскрыть свои вкусовые свойства. Почему-то отрадно думать, что для Кови это дело тоже было хорошим опытом. В жизни немного какие вещи сравнятся с новым, хорошим опытом; жизнь - во многом, просто череда повторений, и что-то новое - это всегда приятно.
- Мне велено передать, что друзья Андри очень благодарны. И адвокаты Вайнберг и Вествуд тоже дают Вам отличную характеристику. - произнёс Гвидо, поставив ополовиненный бокал на стойку, взглянув на Бруно. - И есть люди, которые заинтересованы в дальнейшем, более тесном сотрудничестве.

+2

5

Отпускает. То напряжение, которое было во мне последние недели, теряло свою силу внутри меня. Мои руки слегка подрагивали, то там дернет под локтем, что сигарета едва не промахивается мимо рта, то плечо сведет, что приходится тянуться, и пальцами разминать затвердевшую мышцу. Усмехаюсь про себя – смахиваю на невротика с инвалидной степенью, правда, не последней. Что меня несказанно радует. Стопка мягко проплыла вниз, приятно обжигая мою глотку. Вот и лекарство для связок, а то столько болтал, что хрипеть начал. И как еще мой язык не опух, от такой разминки. С людьми круга Андри всегда так происходит. Они попадались явно и открыто, что приходилось и возиться, и говорить столько, что потом оборачиваешься и понимаешь, что это все ты, удивляешься. А когда идет процесс даже не замечается, как проходит время, как записываемая твоя речь складывается в тома, что ложатся на полки судебных архивов. Но именно на таких делах ты и можешь заработать себе репутацию, что будет в зал заседания заходить впереди тебя. Сейчас я работаю на нее, но через лет десять, она уже начнет работать на меня, давая преимущества во всем, вплоть до выбора дел, к тебе начнут прислушиваться прокуроры, судьи, присяжные будут кормиться с твоей руки и тем, что ты преподнесешь. А уж готовить факты я научился.
- Не мне, вы правы. Но порой решения бывают неправильными, и признать это могут за собой не все. Когда вы спотыкаетесь на ровном месте, что говорите? Правильно, асфальт уложили неправильно. Начнете искать ту самую кочку, которая вас подвела. А ее там нет. Так и люди, стараются не признавать ошибки в своих действиях или приказах. Проще списать на обстоятельства. А ведь и их можно было бы избежать.
Я рассматривал собеседника, сквозь дым тлеющей меж моих пальцев сигареты, задаваясь одним вопросом – кто он? Если целенаправленно с ел рядом, понял мое обращение к нему, то явно со стороны Андри. Усталость была приятной. Но это пока. Через час другой она станет раздражающей и требующей свое «женщиной». И если я сейчас не успею ее «запить» водкой, то разговор свернется на самом интересном месте. А место и правда интересное. Тут выпивка хорошая, обслуживание ненавязчивое, ну и таинственный собеседник не дает расслабиться моему мозгу, все штурмуя Кто он такой? Хотя мне разницы нет. Сейчас уже нет. приди он ко мне спустя неделю, был бы весьма активен, а не амебой. А не последовать ли примеру незнакомца и не заказать вина. Ну давай, упади лицом в паркет. Смешай все, что тут стоит, а точнее что ты увидишь, и тогда тебя надо будет искать в реальном мире когда? Дней через десять. Да, я весьма сложно выхожу из состояния алкогольного опьянения. Поэтому предпочитаю четыре стопки водки и лимон. Не больше. Ну заткнулся бы уже, а? мой внутренний голос порой оттаскивал меня от грубости в ответ на сказанное, что меня гвоздило к столу как и клиента, и я н видел сиюсекундную ситуацию, как выползти и как затупить свидетеля.
- Красное вино, выдержанное, - задумчиво произношу, оглядываюсь на окно. Машин не прибавилось у бара, кроме одной. И зашел сюда всего один человек. Значит мой собеседник на машине, - крайняя уверенность в управлении машиной после стакана вина есть ни что иное, как хороший стул в одной весьма привлекательной организации. Я прав?
Приподнимаю очередную, кажется третью, стопку, приподнимаю в знак, что согласен в темой тоста, запрокидываю в себя. Лимон приятно отогнал горьковатый осадок после водки, наполняя рот кислотой, что скулы сводит в нервной улыбке.
- Только как-то мы оказались сразу в выпускном классе, и уроки оказались сложными. Но нет ничего такого, что не смог бы сделать человек. Ну, разве что снег в ладонях летом удержать на солнце именно снегом.
И тут на первых словах незнакомца, я протрезвел, третий раз убедившись, что человек пришел по мою душу и от тех, кто да, скажу гордо, должны мне покланяться. Иначе их парень бы парился на жесткой кровати лет пятнадцать. Понимаете де, какая статейка ему светила, раз срок столь большой.
- Благодарностями не раскидываюсь, - взял кусочек лимона, отправляя тот в рот, - спасибо. – имена адвокатов мне показались знакомыми, но слегка расслабленный мозг спустя мгновение выдал, про кого ведает мне собеседник. – Если бы эта характеристика могла выразиться в досье моей фирмы, как закрепляющая положительный отзыв клиента, но оставим все в силе, на словах. Так надежнее. А вот это слегка для меня неожиданно. Хотел пересесть с тома уголовного права на гражданский. Покататься в легкую, не галопом. У вас же бывают разводы? – спросила я, уголки моих губ слегка поползли вверх. – Я не призываю вас сделать мне практику на этой стезе, упаси. Просто надо поработать и с иным родом клиентов: скучные брачные контракты, «перестирка» белья, что ощущаешь себя стиральной машиной.
Мой юмор всегда был своеобразным, и понимали далеко не все. Надеюсь этот незнакомец не станет цепляться к каждому слову, и не испортит беседу. Хотя надо быть идиотом, чтобы встать и уйти на полуслове от человека того круга, который мне пришлось спасти от «разрыва».
- Я подумаю. И негласное сотрудничество всегда правильнее, чем встречи с заинтересованными лицами. Зачем светить фингалом, если ты идешь на бал?
Тут чувствую, что голоден. Предлагаю собеседнику предоставить выбор мне. Бармен замер передо мной в ожидании.
- Не порть аппетит. Сделай выпить. Вот всегда так, что  только сосредоточишься на чем-то вкусном, он все глаза промозолит, отпугивая желание есть. Бифштекс и салат, пойдет? Нет тут ничего итальянского, родного. Придется есть американскую стряпню.
Передаю меню незнакомцу, а сам тянусь за сигаретой.

+2

6

Определённо, какую-то репутацию Бруно себе уже заработал (иначе бы Гвидо и не появился здесь, впрочем) - дело Андри было достаточно громким, и наверняка - хоть Монтанелли и не очень-то вращался в тех кругах - о Кови в среде юристах заговорили теперь, как о чём-то... интересном, как минимум. Как и сказал Гвидо - несколько адвокатов ему уже дали положительную оценку. Это значит, что в ближайшем времени к мистеру Кови будут приглядываться - в суде, за пределами суда, в городе... в полиции наверняка тоже. Крови он и департаменту Сакраменто испортил немало, выиграв это дело - немало людей потрудились над тем, чтобы этого как раз не произошло. Но для той команды, за которую играет Монтанелли - сардинец оказал услугу. А эти люди - услуг не забывают и благодарить умеют; но и в долгу оставаться не привыкли.
- Пытаетесь убедить меня в этом?
- ответил Гвидо, пожав плечами, оглянувшись на него. Или просто поддал уже, пока здесь сидел, водка - собеседник довольно коварный, а комплекция у Кови, несмотря на то, что ростом тот был повыше среднего, была довольно худощавой - вероятно, что много ему и не надо. - Много говорите. А ведь Вы уже не на суде. - произнёс затем, как бы невзначай, но приложив слова достаточно тяжело и плотно; сложив пальцы руки в фигуру, так, чтобы на Кови указали три пальца - большой, указательный и мизинец. Фигура довольно красноречивая - только перстней или колец на пальцах Монтанелли не было; не любил Гвидо кольца - они стесняли движения пальцев и утяжеляли кисть в целом, а хорошо чувствовать собственные руки ему было важно. В их деле не бывает так, чтобы кто-то спотыкался на ровном месте, не бывает совпадений - если нету кочек, ям в асфальте или мусора под ногами, то и виноваты, скорее всего, кривые ноги или слепые глаза. Решать дону Фьёрделиси - и Гвидо не любил, когда кто-то начинает размышлять об этом, особенно если это был кто-то не из их круга; адвокат, например - которому просто нужно делать свою работу...
- Можно и так сказать. - Гвидо усмехнулся про себя. Они оба знали, о чём говорили, и Кови тоже понимал, кто он такой, хотя даже такой проницательный человек вряд ли мог бы подумать, чем именно он занимается, что именно означает его "стул" в организации. Ему и не стоит этого знать, впрочем; что, с другой стороны, не исключает, что они могут быть полезны друг другу. Власть и уверенность Монтанелли заключается не только в том, чтобы выпить немного и сесть за руль, не боясь быть остановленным, есть кое-что более продуктивное, что он мог бы делать для Бруно. Как адвокату, ему наверняка ведь известно понятие "фабрикация улик"?.. Но - это разговор уже для другого места и для другого времени. Смакуя послевкусия вина во рту, Гвидо приподнял бокал, взглянув в сторону витрины сквозь стекло и напиток. Кивнул Кови на его сдержанное "спасибо". Не рассыпаться в благодарностях - это разумно. Особенно, когда ничего ещё не сделано.
- О, думаю, она может. В том или ином виде.
- согласился Гвидо. Насколько он видел, обычно - юристы за право защищать иного клиента глотки друг другу готовы перегрызть, но, вероятно, и доброе слово одного юриста в адрес другого в этой практике чего-то стоит; или характеристика, или что бы там... ни было у них. Не очень представлял, как это работает - и лучшей из защит перед законом считал не быть пойманным. - "У нас"? Я - католик, мистер Кови, я слабо верю в разводы. - потому и не развёлся до сих пор перед законом. Но это уже другое, и к делу, к Бруно, отношения никакого не имеет, и сказать он пытается о другом. Расширение практики - это неплохо; хотя он от него ожидал, да и другие друзья Андри ожидают, конечно, немного другого. Не в полномочиях Гвидо решать такие вещи, но, насколько он видит - хороший юрист может заниматься и гражданским правом. - Новый опыт никому не вредит, я понимаю, что Вы имеете в виду. - чуть скривил губы Монтанелли, вздёрнув бровями, качнув головой. В его практике это утверждение тоже справедливо, хотя сейчас, после сорока - Гвидо старался больше сконцентрироваться на том, что уже умеет, оттачивая уже приобретённые навыки. Впрочем, ремесло чистильщика - это безостановочное обучение. Как работа врача, скажем... или работа юриста.
Усмехнувшись над выпадом Кови в сторону бармена, Гвидо принял меню, устремив взгляд в перечень тех немногих съестных блюд, что подавались здесь. Сотрудничество бывает разным, и ему и впрямь не обязательно быть гласным. Но Бруно, конечно, тип тот ещё... палец в рот не клади. Теперь он, кажется, начал понимать, как тот воздействовал на судей и присяжных.
- Я слышал, что Вы в качестве своего офиса снимаете небольшой кабинет где-то в старой части города. Вам виднее, но, по-моему, талантливый юрист не должен ютиться в тесной комнатушке с обшарпанной мебелью и гнилыми стенами. - продолжил, пробегаясь глазами по ценам. - И это не только моё мнение. Подумайте об этом... - поднял взгляд на Кови. Он поймёт, что именно Гвидо имеет в виду. Есть среди друзей Андри, и друзей Гвидо, те, кто готов вложиться в юридическую фирму - наверняка даже и в том случае, если она будет рассматривать сугубо гражданские иски; в их деле и такого предостаточно. - Это Калифорния, привыкните. - усмехнулся Монтанелли на его ностальгические слова. Кови далеко забрался; а никто не сказал, что быть итальянцем далеко от своей исторической Родины - легко. Гвидо тоже всю жизнь было непросто; в Майами-бич легче быть кубинцем, на худой конец - евреем, но не итальянцем. - Я возьму яблочный пирог. - обратился к бармену, откладывая меню.

+1

7

Покачал головой, улыбаясь.
- Убеждать вас не моя прерогатива. Мои «любимые» неверующие это судьи и присяжные. Вот с ними я с огромным удовольствием играю в ролевые игры.
Приподнимаю палец, показывая что замечание собеседника было в точку. Болтливость не порок, а отпугивающий фактор. Я могу до смерти заговорить самого черта, что он согласится на смену места обитания с ада на рай, и сбежит спустя минут пятнадцать. Значит даже три стопки, что я в себя опрокинул, не расслабляют. Значит дело было куда сложнее для меня, чем я мог себе представить.
- Вы же не молчать пришли? И выразив благодарность срываться прочь тоже не планируете, - показываю на бокал в его руке. – Так зачем молчать, когда собеседник со мной в одной лодке. Плывите. – Опускаю взгляд, понимающе кивая, когда вижу знак его пальцев. – Дословность беседы останется достоянием этих бокалов? – не думаю, что мои «советы» станут известны кому-то более высокому в том круге, рядом с которым я крутился, когда вел дело Андри. Не за советом же приехал этот незнакомец, чтобы потом передавать все, что тут он услышал. Провел глазами по полкам с выпивкой. Что я тут не пробовал? Показываю на темную бутылку водки, - налей.
Сегодня я могу перепробовать весь бар, и пусть на утро буду умирать от количества выпитого, матерясь на себя и свою дурость, а точнее не нахождения иного способа расслабиться, трезвым покидать этот бар был не намерен.
- Католик… это маска души. Это способ оказаться «правильным», когда под слоем социального грима находится вовсе не такой уж блюститель церковного закона. Я могу об этом утверждать. Сам католик. Поэтому и не женюсь, чтобы не носить таких масок. Отдирать больно, наверное. Даже пробовать не хочу. А остаться с бывшей женой в хороших отношениях это не значит, что вы не развелись. Просто скандалы не должны видеть дети. А меж бывшими какие темы бывают – дети да деньги. Вы встречаетесь с бывшей наедине больше чем на пятнадцать минут? Не думаю.
Опыт мне нужен любой. Я стремился отточить себя так, чтобы любой царапался, едва касался меня или моего клиента. Чтобы заливался кровью и захлебывался гневом от бессилия что-либо изменить. Моя цель сделать прокуроров «беззубыми» против меня. Даже разводы бывают такими, что суд над убийцей покажется легкой прогулкой по скверику в прохладный вечер. И именно такой практики у меня пока не так много. Осведомленность о стенах моего кабинета была неожиданной для меня. Слегка настораживаюсь. Они вполне могли заглянуть в мой офис в мое отсутствие. Это напрягала. Конечно, брать там что-то не стали бы. Но нарушение личного пространства, которое я оберегаю как цербер, неприятным уколом отозвалось внутри. Смотрю как моя стопка наполняется прозрачной жидкостью, беру лимон и ставлю тот в нее.
- Меня уже оценили. Это тешит мое Эго. А самолюбие просто взрывается от гордости за себя. Вы не мешали мне, и боюсь подумать, что это будет не безвозмездно. Даже тот факт, что ценой была жизнь Андри, - я, не отрываясь, наблюдал за барменом, четко фильтруя слова, соизмеряя голос и расстояние до ненужного свидетеля нашего с незнакомцем разговора, - каждый будет считать что-то свое. Мне хорошо оплатили услуги. Думаю, я способен найти себе офис. Но за беспокойство благодарю.
Искать новый офис я пока не думал. Зачем? Разрастаться в плане сотрудников никогда не планировал. Если создавать фирму, то административная работа съест все мое время, а я не готов уходить на покой как юрист. Доверять счета, какие-то обводные документы кому-то я не смогу. Поэтому в одного веселее.
- Я подумаю, но скажу одно, - отвечаю незнакомцу таким же пристальным взглядом, - я всегда могу быть рядом, но нищенствовать или богатеть привык в одиночку. Без посторонней помощи. Надеюсь, мы поняли друг друга.
Я прекрасно помнил, как отец доверился взять немного денег у друга, чтобы открыть свой маленький магазинчик. И как потом попал в зависимость от него. Увольте, но я предпочту побираться на тротуаре.
- У них даже мясо железное порой. Будто коровы не гуляют на пастбищах, а бегают марафоны по полям, Где сочнее трава. Хотя о чем это я.
Сравнить животноводство тут и в Европе, это все равно, что палец с одним местом. В Старом Свете очень заботились не только о живущих стадах, но и будущих потребителях. Даже рыбу в магазины принимали не по стандарту, а по месту обитая ее вылова.
Передо мной появился салат из овощей, приправленный маслом. Ждать мясо я не стал, и поняв, что незнакомец предпочитает сладкое, предлагать разделить со мной часть ужина не стал. Мы молчали. Итальянцы не молчаливый народ. Эмоциональный. И многословность это наше все. Молчать нас может заставить либо мысли, либо образ жизни и работы. Что я могу сказать о человеке, сидевшем по левую руку от меня. Кто он? Бес понятия. Вообще никак, ни мысли. А надо оно мне? Жить проще, когда ты находишься подальше от таких знаний. Зная себя, я начну домысливать, додумывать, и это займет кучу времени. Я стану злой и нелюдимый. Хотя одиночество предпочитаю и так, но будет и того хуже. Вспомнилось время, когда умерла мать. Интересно, я перегорел ту тягу к родным землям и теперь могу спокойно туда съездить?

+2

8

Юристу будет трудно убедить того, кто в принципе привык не верить ни одному адвокату; вот и поэтому тоже Гвидо никогда не смог бы стать адвокатом, прокурором или судьёй, или в принципе кем-то из тех, кто представляет закон - копом, федералом, или кем-то вроде... он никогда не верил в закон, и уж тем более - в правосудие. Закон звучит сурово и карает жёстко, но всегда, в любом деле, есть что-то помимо - будь это деньги, личное отношение, или чьи-либо нужды... человечество сдалось этому, в итоге - устроив процесс, который назвали "судебным". Презумпция невиновности, право на защитника, выступления перед присяжными и судьями, зрители в судебном зале - Монтанелли всегда казалось, что во всём этом осталось слишком мало, собственно, правосудия, и было слишком много цирка, несмотря на то, что все эти уловки он сам, как преступник, несомненно, готов был использовать. Но - и было для него всё это не более, чем уловки; в той игре, в которую он не хотел бы играть. Так что... в одной лодке? Нет. Даже не в одной флотилии, но плыть всё равно можно и в одном направлении - хотя можно плыть и в разных. Чуть позже Кови именно это и объяснит, определив собственную позицию, но пока... Пока что беседа продолжалась, хотя говорил в основном один Бруно.
- Да. - Гвидо оторвал взгляд от красной жидкости в своём бокале, приложившись губами к его краю, отхлебнув ещё немного. "Дословность беседы", предмет разговора, советы эти - лучше, и впрямь, оставить их стаканам; чтобы бармен чуть позже, после их ухода, смог смыть всё это с блестящего тонкого стекла - друзьям Монтанелли не стоило знать, что говорил Кови... иначе и отношение их к нему могло бы быть испорчено, что "характеристики" от друзей-адвокатов уже не сильно помогли бы. Немногие любят, когда их судят... в прямом и переносном смысле.
- А вы предпочитаете только те маски, которые легко снимать? - приподнял Гвидо взгляд, с неким интересом всмотревшись в силуэт Кови, плывшем в дымной пелене. Называть себя католиком, но притом - тут же окрестить собственную веру - лицемерием; для этого надо иметь некий сорт храбрости. Не то, чтобы Монтанелли был удивлён этому, впрочем; юриспруденция, вот что его религия - и конституция его Библия, и даже если в суде порой клянутся на Библии - нету в этом здании других законов, кроме писанных людьми. Ещё одна причина, почему Гвидо так не любил эту систему; многие из её жителей самих себя пытались выдать за Божье провидение, прикрываясь законами, что были писаны никем иными, как такими же людьми, как они сами. Монтанелли не верил в эти законы; он склонен был верить Божьим. - Полагаю, в зале суда вам приходилось примерить немало таких "масок", разных... но всё это - лишь маски, в конце концов. - адвокат - это отражение своего клиента; кривое зеркало, но - оно должно быть кривым так, чтобы отражалась только выгодная его часть. Откровенно говоря, Кови сам напоминает такую маску - и дело не только в экстравагантной внешности; только что он, фактически, признался, что религия для него значит немногое, и что брак для него - тоже не приоритет... и Гвидо не утверждает, что с этим нельзя жить - с этим могут жить довольно многие; вопрос в другом - в том, где заканчивается этот сценический образ и начинается настоящий Кови. Не приоритетный вопрос, пожалуй, но - не задать его самому себе Монтанелли не мог.
Что касалось самого Гвидо - не нравились ему так же и "одноразовые" маски, что легко сходят с лица. Он мог примерять такие, но... боль всё равно приходила - в тот момент, когда приходилось одевать, снимать, или в процессе ношения; не признавал он ненастоящих масок. Бруно был прав здесь - с бывшей женой Гвидо почти не виделся и разговоры супругов между собой тоже сводились к нескольким коротким словам; о детях и деньгах - и ни о чём больше. Это всё, что осталось у супругов Монтанелли общего.
- Может, вам и правда стоит заняться гражданским правом... - пространно подытожил Гвидо, единственным намёком на то, что Кови угадал... при своём холостяцком положении и отношении к институту брака в принципе - он был достаточно проницательным, чтобы понимать, как это устроено. - Да... Полагаю, мы поняли друг друга. - иными словами, Бруно готов работать вместе со всеми, но есть привык отходить в сторонку; в этой позиции есть некоторый смысл, есть некоторые плюсы, но в целом - это позиция довольно опасна для того, кто рискует её занять. Это значит, что однажды они могут увидеться уже не как друзья, увидеть друг друга через барьер... и в этом случае - хотелось бы надеяться, что Кови будет верен этой же самой политике и в том случае, если к нему в баре подсядет кто-нибудь с полицейским удостоверением.
- Просто надо знать, где достать хорошее. - Гвидо взял в руки вилку и нож, отделяя от куска пирога кусочек; обедать он не планировал - уже пообедал, поэтому разорился только на десерт. Может быть, американское фермерство уступает европейскому (хотя в этом Монтанелли уверен был не особо), но даже "железное" мясо нужно продавать куда-нибудь, и правильный покупатель, в конечном итоге, находится и на него. Что касается этого продукта - Гвидо тоже кое-что понимал; Кови снова невольно угадал. Впрочем, много о чём можно сказать точно так же: что-то хорошее можно достать легче, если знать, где и как именно.

+1

9

Меня пробирает на смех от самого себя. Странно, но заткнуться я не могу. Впервые, за долгие дни и недели, я говорю с человеком, которому лишние слова не требуются, мне не надо распинаться до точки. От этого разговора не зависит чья-то судьба. Что и было ощущением реальной свободы. Штаты вообще скудны на людей, с которыми можно просто сидеть и говорить, или молчать и быть понятым. Все ищут что-то от бесед, отношений, стараются выискать в тебе зависимость и быть выше. Простота ушла, уступая сложности.
- Да, - киваю, смотря на тлеющий конец моей сигареты, - когда пластырь приклеен к коже, отдирать весьма ощутимо, хоть и без следов на душе. Так, слегка место покраснеет, но пройдет буквально за час другой. А вот если срастаться с маской, то она въедается в тебя, становится вторым «я», и ты в попытке избавиться будешь рвать себя сильнее.
Мне помогает опыт театрального кружка, который я посещал, учась в Оксфорде. Это удобно. Развивается мимика, которой ты управляешь, как по мановению волшебной палочки. Выразительность взгляда это просто убойный способ притянуть к себе присяжных, которые начинают есть с твоей руки.
- Время примерок у меня прошло. Я просто достаю из сумки ту, которая в какой-то момент особенно подходит и надеваю. Можно даже думать в  буквальном смысле. Надо учиться чувствовать каждую, но не давать ей управлять тобой. Знаете что такое папье-маше? Это вид искусства создания болванок для эскизов объемных фигур. Самое простое это тарелочка.
Понимаю, что незнакомцу не совсем понятен смысл моего примера, достаю из сумки пару чистых листов. Прошу у бармена чистую тарелку и стакан воды. Сигарета зажата меж зубов, тонкая струйка дыма тянется к моим бровям, что заставляет глаза немного слезиться, но я увлечен процессом. Отрывая кусочки бумаги, прикладываю те к поверхности тарелки. И та до конца, пока в несколько слоев оторванные листочки не оказываются формой блюдца. Аккуратно приглаживаю края, плотнее прижимаю всю композицию.
- Когда это высохнет, то мы легко снимем это с тарелки. Потому что не дадим долго лежать бумаге, приклеиваться сильнее. Вот так и с масками. Боли нет, так как мы не успеваем с ними срастись.
Я был одинок. Но это ни минуты меня не расстраивало. Я был таким всегда. С момента моего социального осознания. Человек, которого трудно понять другому. Мне с собой порой сложно справиться, а еще заставлять кого-то мучиться с Бруно Кови. Хотя были женщины, утверждающие, что смогли бы меня сделать счастливым. Вот только кто им сказал, что я несчастен? Но это явно не я.
- Это хорошо. Понимание сейчас редкое явление. – Я продолжаю есть, смотря на впереди стоящие полки, которые буквально ломились от спиртного. – Гражданское право это скучно, поверьте. Все настолько явно и избито, все ситуации шаблонны. Что может быть нового в разводе, когда есть брачный контракт, в нем куча пунктов, что ты дышать можешь по счету. Нарушил пункт – получи развод с вытекающими последствиями для твоего кармана.  Если жена или муж не сволочь, то обойтись можно мировой. А бодаться в суде, сколько раз кто кому изменил – это скучно.
Я натаскался с таким еще в Вашингтоне. Как на практиканта, на молодого аспиранта спихивали всю ересь бракоразводных процессов. Так что я сыт. Но порой даю себе расслабиться. Я не люблю копов. Нет, скорее мне с ними не по пути. Федералов вообще держу за идиотов, которые настолько топорно работают, что не интересно. Просчитать таких людей можно на раз-два. Я умею расставлять приоритеты. И своими делами уже показал многим, что я и на чьей стороне. Не подошел бы ко мне незнакомец, будь я законной «проституткой». Когда я защищаю, то на моей стороне стоит лишь правда клиента. Никогда не рассматривал версию «продажный коп». Хотя заманчиво было бы получить базу данных об интересующих меня людях. Ищу обходные пути.
- Подскажите? – снимаю с вилки листы салата, как передо мной бармен ставит тарелку с бифштексом. Тыкаю в него пару раз вилкой. Жестковато, но есть можно. Я бы и слона, наверное, сейчас съел живьем. Прожарка была такой, как я люблю, что сочное мясо приятно отдавало во рту ароматным набором специй.
Мы вновь замолчали, а точнее я. Кажется мы сказал все что хотели. А вот имени собеседника я так и не услышал. Ну что ж, его право остаться таким для меня, каким был в начале разговора.

+1

10

Кови в одном оказался неправ - от этого разговора, вообще-то, может зависеть одна судьба: его собственная. И в этом Гвидо видел опасность всех масок: не так важно, как легко они снимаются, но когда их становится слишком много, или когда какая-то из них врастает в лицо слишком сильно, результат в итоге один - начинаешь забывать о том, кто есть ты сам... и о собственной судьбе начинаешь забывать. Можно потерять собственную личность - а можно просто проморгать собственный путь, что Бруно делал сейчас, постепенно пропитываясь алкоголем... просто пропуская мимо себя самого. Вся соль ведь не в Андри, и не в том, как окончился его суд, его дело просто отложено на полку, к остальным закрытым делам, и разговаривали они сейчас о самом Кови - даже не о Гвидо. Реальной свободы не бывает. Тот, кто так стремится быть свободным от людей - начинает зависеть от масок, которые он носит... Но - каждому своё. Гвидо не стремится осуждать кого-либо. Бруно же - бог знает, почему, но отношение к собственному выбору решил разложить в подробностях, от слов переходя к красочными примерам... вообще-то, это было даже интересно; Монтанелли поедал пирог, наблюдая за тем небольшим представлением, что устроил Кови, не вмешиваясь и не перебивая - без восторга, с каким наблюдает малыш за представлением фокусника, скорее с вниманием студента, заинтересовавшегося лекцией профессора. С умным человеком пообщаться - всегда приятно, в конце концов; жизнь мобстера много кружится вокруг доступных развлечений, самых разнообразных мастей, но - если находиться рядом только с такими вещами, тоже начинаешь терять что-то - внимание, хватку, интеллект... мозги попросту высыхают, если относиться ко всему несерьёзно. Поэтому - так важно иметь позади себя что-то более важное: семью, дом, куда ты можешь возвращаться. Что-то серьёзнее, чем папье-маше или эскиз фигуры; что-то ближе к самой фигуре, в этой же самой тарелочке. Если же нету чего-то такого важного - полезно потратить освободившееся время на что-то, что несколько выходит за рамки привычного тебе мира. Свобода - она не в независимости чьей-либо судьбы; она - в возможности выбора. Гвидо перевёл взгляд на тарелочку, на которой высыхала бумага.
- Я верю. Но даже в этой скуке наверняка есть какие-то более интересные моменты... в случае отсутствия брачного контракта, например. - вообще, Монтанелли это сторона деятельности показалась бы скорее утомительной, чем скучной; каждый человек - уникален, каждая семья - уникальна, так что и каждое дело о разводе - наверняка по-своему уникально тоже. - Это Вам виднее, впрочем. - брачные контракты Монтанелли казались порождением той же самой системы, откуда, собственно, и выходят такие люди, как Кови; так что, по его мнению, от его составления единственные, кто остаются в выигрыше - это сами адвокаты. Не доверял он таким вещам. И по сути это - ещё одна такая "маска", маска счастливого брака...
- Может быть, подскажу. С друзьями я привык делиться лучшим... - отправил в рот ещё один кусок пирога, начав пережёвывать. Бруно пока что не изъявил желания быть им другом - так что он просто привык получать столько, сколько заработает; и тут всё честно. Подсказывать, где какое мясо получить, делиться своими контактами в полиции или ещё где, не стоит спешить с первым встречным, и даже давая кому-нибудь что-нибудь - нужно понимать, для чего это отдаётся. На раздумье обо всём этом у Кови, впрочем, есть достаточно времени - будь то на трезвую голову или в компании ещё нескольких стопок; никто никого никуда не торопит.
- Позвольте мне теперь сказать кое-что о масках... - доев пирог, Монтанелли подтянул к себе тарелочку, пробуя пальцем, насколько высохло "творчество" Бруно; взял её в руки, начав постепенно отделять получившийся макет от оригинала - стараясь быть аккуратным, хотя, может, по краям всё равно было немного топорно. Суть не в этом. - Думается мне, неважно, как легко снимается маска, насколько она врастает в тело, и даже какой запас их уже имеется... Позволите Вашу зажигалку? - на всякий случай сделав знак бармену, что не собирается спалить ему весь бар, Гвидо взял макет за край, подвесив в пальцах над тарелочкой. - ...с хорошей маской, после того, как она отслужила - случается примерно такое: - чиркнул зажигалкой, подпаливая фигурку, покачал ей немного, чтобы пламя объяло её основательней; затем - положил в тарелку, пока пламя не повредило его манжеты; позволяя просто постепенно гореть, оставляя за собой просто пепел. Когда огонь начал утихать, двинул тарелку ближе к Кови. Слегка приподнял её, снова опустив на барную стойку, чтобы она слегка стукнула о поверхность. - А остаётся вот что. - настоящая тарелка. Ну или настоящая личность. Которая тоже, впрочем, может быть уничтожена; но уже не так легко. И которая - принимает на себя пепел... - Хочется надеяться, у Вас в дипломате есть много масок. И что Вы никогда не спутаете маску с настоящим лицом... ну в том, что готовить новые маски Вы умеете - я уже убедился. - Гвидо отсалютовал Бруно бокалом и осушил его. Поднялся со стула, оставил на стойке плату для бармена за пирог и вино, и слегка хлопнул адвоката по плечу, как старого приятеля: - Доброй ночи, мистер Кови. - и направился к выходу.

+1

11

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Удар молотка о стол... Сигара, виски. Отметим свободу?