Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Макароны с рикоттой


Макароны с рикоттой

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Guido Montanelli, Michael Rinaldi & Frank Altieri

Март, 1992 год

Не от сытой жизни наши герои ступили на эту тропу...

+2

2

- Я тебе сколько раз говорил? Держись от этого дерьма подальше!
Мне повезло, что в руках у дяди оказалась всего лишь газета. Джо с такой силой ударил ей меня, когда я сел в его Кадиллак, что окажись на месте нее бейсбольная бита, мои мозги украсили бы собой дорогую кожаную обивку салона.
- О чем тебя спрашивали?
В ухе звенело, неизвестно от чего больше, от прилетевшей мгновением назад газеты, или от того что Джо не переставая орал на меня. – Да о разном, и хватит орать на меня, я ничего о тебе не рассказывал! Я сам все разрулю, у меня все под контролем. Нет, ты что, реально думал, что я про тебя начну трепать легавым?
Взяв газету, которую в ожидании меня читал дядя, я глянул на первую полосу, заметив в ней знакомое имя. "Король крыс" - кричал заголовок. Это был март 1992 года, и такого свидетеля правосудие еще прежде никогда не видело. Сэмми Гравано, андербосс одной из пяти Семей, наиболее из них могущественной, давал показания в суде против своего босса, Джона Готти, и по сути всей организации, которой некогда клялся в верности. Сказать, что я был поражен - это ничего не сказать. И очевидно такого же мнения было большинство славных парней от восточного до западного побережья. Пока шел процесс, все притаились в ожидании, что будет дальше, и Торелли исключением не были. Хотя они и находились географически на другом конце страны, но, как и другие Семьи Коза Ностра, связи с Нью-Йорком имели тесные. Никто не знал, как много решит поведать общественности "Бычок", чье еще упомянет имя в ходе своих показаний...
А кого мог сдать я, оказавшийся несколькими днями ранее взятым за найденный у меня в бардачке героин? Самым большим человеком, о чьих делах я был в курсе, был, как не сложно догадаться Джозеф Нери, мой дядя по материнской линии, потому он и устраивал мне этот допрос с пристрастием, и очевидно не по доброте душевной внес за меня залог, а о своей шкуре беспокоясь. Он, однако, преподносил свою добродетель с другой стороны, не переставая поминать мою мать и свою старшую сестру в одном лице. – Все под контролем?! Тебя на десять лет посадить могут. Скажи спасибо матери, - сказал он, глядя на меня поверх очков, которые использовал для чтения, - это она попросила вытащить тебя. Давно бы блять башку тебе прострелил, если бы не Энджи. – Дело впрочем, было не в ней, если бы мой дядя решил меня убить, он бы это сделал, его бы и горе родной сестры не остановило. Но я ему был нужен. Он нуждался в человеке, которому бы смог доверять, абсолютно ему лояльном, готовом выполнить любой его приказ, убить того, на кого укажет пальцем. И этим человеком должен был стать я, поэтому ничего хорошего в том, что я выпаду из его обоймы, он, разумеется, не видел.
Что касалось наркотиков, Джо и в самом деле был против того, чтобы иметь с ними дела. Нет, долю с барыг он брать не брезговал, но вот к самому товару не прикасался, и мне поэтому говорил держаться от этой дряни подальше. Я кивал головой, говорил, что все понял, а сам за его спиной приторговывал вместе с друзьями героином. Мне был двадцать один год, и я считал себя неуязвимым, я был уверен, что уж меня-то легавым точно не взять. Никто не узнает, говорил я сам себе и своим друзьям. Излишняя самоуверенность погубила многих людей, и я тоже вопреки бившему через край максимализму исключительным не стал, когда копы застегнули на моих запястьях браслеты.
- Мало мне проблем, еще и племянник с жопой вместо головы, - продолжал бурчать Нери. Правительство в лице налоговой службы и судебных органов бабло умело выколачивать почище любого гангстера, Джо бодался с ними уже третий месяц, и поэтому лишних денег у него сейчас не было. - Пятьдесят тонн за тебя выложил! Доставай, где хочешь, но чтобы вернул их мне, и адвоката сам себе оплачивать будешь, у меня денег нет.
Я был в полной заднице. У меня и до этого в карманах было пусто. Просадив все в очередной раз на девочек, алкоголь и покер, я и решил поднять бабло при помощи наркотиков, но как можно было догадаться, сделал этим только хуже.
- Придумаю что-нибудь, - ответил я ему, в этот момент и близко не имея представления о том, как буду все разруливать.

Joe Neri (поменьше морщин)

***
Вечером я был в баре недалеко от дома, пил пиво в компании лучшего друга и размышлял над тем, кого можно ограбить. Об этом я думал и всю дорогу домой, разглядывая витрины магазинов, мимо которых проезжал. Учитывая мое трудное финансовое положение от съемной квартиры, где я жил последние полгода, по всей видимости, предстояло отказаться и вернуться к родителям, у них мне, по крайней мере, будет что есть – смотреть на макароны с рикоттой уже не было сил. Это впрочем, при условии, что меня не посадят, тогда вопрос с жильем и кормешкой снимется сам собой.
- Мне нужно десять кусков достать до среды. - У Майка всегда были идеи. Сегодня был понедельник, в противном случае, если не успею, защитник в суде будет предоставлен государством, а это значит, никто там меня защищать не станет, и вместо статьи за хранение, прокурор впаяет мне заслуженную за распространение, по которой и десять лет пределом не были. – Зря ты колледж бросил, - не весело усмехнулся, глянув на Майка, - эти блядские адвокаты зарабатывают больше чем наркодилеры. Я даже если тачку свою продам, мне этих денег не хватит. - Кому бы еще сдался мой старый Форд. – Слыхал, про Гравано? – Вернулся к главной теме сегодняшних новостей, увидев по телевизору кадры с судебного слушания, на которых бывший андебосс давал показания против своего босса. - Вот это крысяра, скольких он сдаст мне интересно? Твой дядя Винс с ним дел не водил? – Джо Нери был в его команде, и мы все по сути своей ходили под Винченцо Ринальди. Большая шишка. А Майкл же был его племянником – хорошо устроился.
Допив бутылку пива, я жестом попросил бармена – им был молодой парень двадцати пяти лет, сын хозяина бара, платившего за крышу моему дяде, а значит и дяде Майка тоже - подогнать мне еще одну, на что тот внезапно осмелился возразить:
- Фрэнки, ты уже две сотни должен…
- И что? – прервал я его, не дав тому закончить. Сам того не ожидая, Гарри – так звали парня – наступил мне на больную мозоль, и реакция от меня последовала мгновенно. – Мне обязательно об этом каждый раз напоминать? Завали и тащи это ебаное пиво сюда. Гондон, бля, - последние два слова добавил ему уже в спину, оскорбленный такой бесцеремонностью с его стороны и готовый уебать его с правой, если еще хоть слово скажет.

+4

3

Дзынь-дзынь-дзынь! Противная трель ударила мне по ушам так резко, что я аж подскочил на кровати. Инстинктивно прихлопнул ладонью будильник – черный, в форме небольшой пушки. Однако это был холостой выстрел – оказывается, в этот раз шум поднял, сука, телефон. Зевнув во весь рот, я с усилием встал и отшвырнул ногой пустую бутылку из-под "курвуазье". Оглядел комнату – в моей небольшой съемной квартирке на Лэнд-Парк после вчерашнего царил пиздец какой беспорядок.  На столике (из венецианского стекла, красно-сине-палевый, краденый) на блюде еще лежали куски недоеденной пиццы с анчоусами, пепельницу всю забили окурки, в бокалах плескалось уже выпустившее все газы шампанское. Прямо помойка. Я брезгливо повел носом, потер гудящий лоб – и, шлепая босыми ногами по половицам, побрел к продолжающему зудеть телефонному аппарату. Едва поднес к уху трубку и сказал дежурное "алло" - как меня едва не оглушил до боли знакомый хрипловатый баритон. – Ты там что, бля, дрочишь с утра пораньше? Я уже пятнадцать минут вишу! Я вздохнул и покачал головой – дядя Винс явно не в духе. Когда работаешь на родню, в этом есть и плюсы, и минусы.  - Да я вчера лег просто поздно… Естественно, для старикана это аргументом не было – и вызвало очередную порцию упреков, наверняка сопровождаемых энергичной жестикуляцией. Я прямо себе представил, как Винценцо трясет своими морщинистыми пальцами – и чуть не заржал. Благо – сумел сохранить уважительное молчание. -… И раз ты, блять, проебал учебу, оплаченную деньгами моего покойного отца – то будь добр работать, а не хуи пинать! Быстро подъезжай в контору, разговор есть. Отойдя от телефона, я начал копаться в гардеробе. Выудил оттуда белые слаксы, красную шелковую рубашку. На последней расстегнул воротник – так, чтобы была видна золотая цепь на груди. Пару раз провел щеткой по слегка запылившимся вчера туфлям, брызнул на себя одеколоном. Одновременно вернулся мыслями к первой фразе дядюшки  - тот похоже никогда не перестанет меня упрекать тем, что я бросил колледж – вернее, меня выбросили из него. Просто чтобы держать меня в тонусе  - сам-то он явно рад обрести во мне помощника. Винс всегда говорил – что с родными иметь дело сподручнее.
- Cолнце, ты куда? – разбуженная моими манипуляциями Сьюзи подняла с подушки чернокудрую голову, зевнула, приоткрыв капризные губки. Красивая штучка – но меркантильная пиздец, и помешанная на роскоши, в этом я уже убедился за те полгода, что мы живем вместе. И следующая ее фраза свидетельствовала об этом как нельзя лучше. – Я тут заказала новую дизайнерскую мебель. Сегодня надо платить по счету. Я покосился на батарею – в выемку за ней я обычно складывал кэш. Cейчас там средств для покупки каких-нибудь понтовых стульев не было. Жаль – обычно я и сам за то, чтобы жить в комфортной и стильной хате. – У нас осталось долларов двести, так что поубавь аппетиты. – сказал я, накидывая черную кожаную куртку. Cьюзи подскочила на кровати, ее глаза сверкнули, освобождаясь от остатков сонного тумана. – Ты же три дня назад принес десять штук! Где, блять, эти деньги? Я ничего не ответил – только взял с подоконника ключи от машины. Бабки действительно были – но их уже поглотили букмекеры. Мне чертовски не повезло – ни в ставках на бейсбол, ни на ипподроме. А если прибавить мою всегдашнюю привычку не стесняться в расходах, широко угощать друзей в кабаках и клубах, занюхивая виски дорожками кокса  - в общем, та пачка банкнот оказалась мне на один зубок.  И Сьюзен все угадала – как у всех телок, у нее тут словно долбаный инстинкт работал. – Ты их опять просрал! Сколько можно! Я тебя убью! Я развернулся к девушке – не собирался я терпеть такого тона. Те бриллиантовые серьги в ее ушах да платья от модных модельеров тут не сами по себе появились. Не ей говорить мне о бережливости  - тем более, что все финансовые расходы я тащу на себе. О чем я решил и напомнить подружке. – Ну ничего! Нас же спасет твоя охуенная зарплата в парфюмерном магазине, правда? Ты же любишь поговорить, какая ты у нас самостоятельная, блять, личность. Или, может быть, продадим что-то из тех цацек, на которые ты меня раскрутила в Вегасе? В ответ в меня полетела подушка  - а Сьюзен сжала кулаки. Когда она так злилась, сверкая своими глазищами, то становилась очень красивой. И бешеной как рысь, которую оса ужалила в задницу. – Ты меня уже задолбал! Если тебе наплевать на мебель, на счета, на все – что мы есть будем? Что я сегодня приготовлю? Я пожал плечами, хотя внутри слегка кольнуло – не следовало те деньги все спускать. Вдруг понадобятся какие-то экстраординарные траты? Да и на жизнь нужно – бензин, то-се. – Макароны, блять, с рикоттой. Рикотту, так и быть, я сам куплю. Теперь в меня уже полетел ее гребешок – и разлетелся на куски, ударившись в стену. Я повернулся к девушке и процедил. – Иди ты на хуй, детка. Затем спустился вниз, переступая через разбросанные по подъезду бычки и обертки от жвачки. На душе остался неприятный осадок – она, конечно, конкретно ахуела и,скорее всего, я ее скоро брошу. И плевать на то, что делает лучший минет в Калифорнии. Однако все же была тут и моя неправота – мужчина должен ставить еду на стол. И я ведь не какой-то игроман хуев – так, забавляюсь. Про себя решил, что достану денег и заткну свои бреши. С этим благим намерением вышел во двор и уселся в свой зеленый, c двумя черными полосами по капоту, "камаро". Резко нажал на педаль газа, набирая скорость, включил на полную громкость музыку. В динамиках зазвучала песня "Eagles" – та самая, про родной штат. Вскоре я уже подпевал Дону Хью Хенли – и слегка отвлекся от многочисленных проблем. Безденежье, кстати, было из них одной из меньших – ведь мой лучший друг, почти названный братишка, Фрэнки Альтиери мог сейчас сесть на десять лет за хранение наркотиков.
Когда я подъехал к зданию "Колизеум Продактс", то там все было как обычно. Несколько запыленных грузовиков, вывеска с развесистыми маслинами и надписью о том, что фирма является импортером оливкового масла с 1975 года. Легальный бизнес дядюшки, его ширма – я и многие из его парней числились сотрудниками компании. Здесь же он проворачивал большинство своих дел, вершил суд и решал вопросы жизни и смерти. Ведь если Антонио Фьерделиси был доном всего нашего города, то мой дядя, Винценцо Ринальди, самый любимый и доверенный из его капо, безраздельно властвовал в восточном Сакраменто.
Припарковавшись и выбравшись из тачки, я вошел внутрь здания. Здесь, за небольшим столом, под календарем с изображением держащего микрофон Синатры и бумажной иконкой Мадонны с Младенцем, сидел Берти-Писарчук. Он принимал заказы по телефону, руководил разгрузкой товара и вообще по сути заправлял всей законной стороной дела. А заодно приглядывал, чтобы в фирму не совались лишние люди. – Винс с ребятами здесь? – спросил я, здороваясь с менеджером. Тот пожал мне руку своей ладонью, заскорузлой словно жопа старой никарагуанской шлюхи – и ответил. – Ага, а где им еще быть, на собрании анонимных алкоголиков? Я усмехнулся и прошел мимо дедка – обычного человека бы дальше не пустили. Покупателя, какого-нибудь налогового или санитарного инспектора отправили бы направо – на склад, где рядами стояли двухсотлитровые металлические бочки с маслом. Я же спустился вниз по скрипучим ступенькам – и очутился в небольшом подвале, где находилась штаб-квартира восточной команды. Команды моего дяди, "команды Ринальди".
Внизу я наткнулся на привычную картину. На стенах – голые бабенки из "Плейбоя", поднявший ногу для удара футболист Маццоло, небольшой телек на подставке. С небольшой кухоньки доносились аппетитные запахи – там как всегда кашеварил старина Доменик. У биллиарда торчал Ричи Тимароза, с его пышными седыми баками. Он важно выцеливал кием шары, отправляя их один за другим в лузы. Старый кореш Винса считал себя отличным игроком – хотя реально побеждал только дядю, с тех пор как тому пришлось заказать очки вдвое толще. Другой стародавний (вернее, уже антикварный) дружбан Винса, Сэл Айелло, cидел рядом с Винценцо за столом и тянул кофе из крошечной чашечки. Они нечто оживленно обсуждали. Судя по лежащей перед ними газете  - это было связано с Нью-Йорком. Тамошние дела последнее время стали головной болью всей организации – как говорится, когда тебя бьют по мозгам, то и печень этому не особо радуется. -… И вот теперь он ходит по сходкам в своих ебучих подтяжках и говорит  людям из других Семей– "вождь хочет то, вождь хочет это!" При всем уважении к Джону-старшему – кому это понравится? Каждый босс своей Семье сам вождь… *       – дядя Винс, в тканой итальянской рубашке и своем вечном клетчатом кепарике, при виде меня прервал речь на полуслове. Ухмыльнулся акульей улыбкой и показал мне на стоящий рядом стул. Сэл подвинулся, чтобы я мог сесть – а дядюшка воскликнул. – А и наша Спящая Красавица! Давай, приземляйся, в ногах правды нет. Ложная приветливость в духе Ринальди – так что меня его добродушие чуть-чуть напрягло, хотя не исключено, что шкипер просто остыл после утреннего высера. Я предварительно почтительно обнял Тимарозу, затем так же поприветствовал дядюшку с Айелло – и присел. – Как ты, дядя Винс? Тот не ответил, лишь пожевал бледными губами и посмотрел на меня через стекла своих очков. Взгляд за ними был, как всегда, острым, будто режущим по живому. – Слушай, я тебя спросить хочу… Твой дружок, Фрэнки… Как он справляется со своей депрессией? Сам знаешь – у нас к мозгоправам не походишь… Я непонимающе посмотрел на капореджиме – к чему тот клонит? Франческо сейчас грозил крупный срок – но он держался как мужчина, уж истеричной бабой мой товарищ точно не был. – Да нет у него никакой депрессии. – буркнул я. Дядя хорошо умел говорить экивоками – хотя головы умел пробивать еще лучше. За что я вот искренне уважал своего маститого родича и наставника –  так это за то, что несмотря на то, что ему перевалило за семьдесят, он все еще оставался тем еще злобным сукиным сыном, способным кому угодно вставить пистон. Недавно поссорился с одним нахамившим ему ниггером на парковке – так полуха ему оторвал. Тот потом, как вкурил,  с кем связался – кинулся в бега. Пуля настигла его уже в Альбукерке – тамошние байкеры оказали услугу. Сейчас, впрочем, весь шквал дядиных эмоций был готов обрушиться на меня. – Нет депрессии? Так откуда у него эти нахуй суицидальные тенденции? В наше время, когда все трясутся из-за крыс, попасться с дерьмом на кармане – это напрашиваться на пулю в лоб! – заорал Винценцо, хватая со стола газету с портретом Тефлонового Дона и разрывая ее на куски. Он вскинул ладони  – и сверху словно посыпался снегопад из бумажных обрывках. – Ты вообще знал об этом герыче? Стараясь сохранять спокойствие, я уверенно сказал. – Не знал. И действительно – именно ОБ ЭТОЙ партии наркоты мне было неизвестно ничего. Но ведь Винценцо о других и не спрашивал правильно? Дядя лишь покачал лысиной и отпил из чашки. Ободренный, я бросился на защиту друга. – Вы что, подумали, что Фрэнк может настучать – из-за каких-то вонючих десяти годов? Он же надежен как… камень! Тут я ожидал что Винс нечто скажет про запрет на дурь и смертную казнь за его нарушение –но тот этого не сделал, опять погрузившись в молчание. По некоторым вполне понятным причинам. Наша Семья всегда относилась к продаже наркотиков куда более либерально, чем нью-йоркеры (хотя и они в этом отношении были по уши в лицемерии). Самый великий из наших боссов, Пласентино, почти открыто наживался на babania**. Дон Фьерделиси изображал, что у нас якобы торговля дурью запрещена,  но при этом делал то, что и многие другие representanti – закрывал глаза, уши и брал бабло. И прежде всего – у моего родного дяди Винса, широко барыжившего герычем, вместе с несколькими доверенными лицами. Этим вот Ричи Тимарозой,  розовощеким Пузанчиком Розетти… и с недавних времен мной. Ну я скорее был подай-принеси – забери этот тюк у Рамиреса-мексиканца, внуши тому херу не банчить в речном порту Сакраменто, отвези чемодан денег маклеру в Сан-Диего. Вскоре, однако, мы с Фрэнком замутили и свой бизнес. – В общем, мне удалось успокоить Тони. Благо, он мне друг. Но он хочет – мы хотим – чтобы вы кое-что сделали. – дядя поскреб свой голый череп и взял из стоящей рядом коробки канноли, отправляя в рот. Я сдержал улыбку, хотя весть меня обрадовала – хорошо, что Фрэнк племяш Нери, доброго кореша дядюшки. И хорошо, что Винс в настолько теплых отношениях c Фьерделиси. Когда-то они вместе мотали "семерочку" в Сан-Квентине, прошли огонь, воду и медные трубы. – Что скажешь, дядя, мы сделаем все. – заверил я. Когда, однако, мой старший родственник изложил задание, я поморщился. В озвученном капо востока присутствовали некие подводные камни – вернее, один подводный каменюка, но такой, о которой башку разбить можно. – Дядя, но Фрэнк по условиям залога не может покидать город. Если его загребут, то снова бросят в тюрягу. Винценцо не стал мне отвечать – он просто развел руками. Мол – что поделать, ваша жизнь говно. Дать объяснение соизволил Сэл. Оторвавшись от сигареты, он сказал. – Майки, пойми. Фрэнк ради бабла поставил под риск свою свободу и безопасность организации. Эти гребаные копы из-за наркотиков сейчас рвут и мечут. По нынешним временам лучше Джорджи Буша в жопу выебать, чем носить на кармане этот чертов герыч. Вот пусть теперь Фрэнк докажет, что способен рисковать своей свободой ради Семьи. Это доказательство верности. Спорить смысла не было – в Коза Ностра приказы не обсуждаются, а выполняются. Я поднялся, попрощался с дядей и пошел к выходу. Мне вскоре предстояло встретиться с Фрэнком – и рассказать ему обо всем произошедшем. Вслед мне раздался голос дяди. – И кстати,  с вами поедет Гвидо… тот, что с Бруно, сapisce? Чуток присмотра старших вам не повредит. Я пожал плечами – Монтанелли, такого же соучастника что и мы, только десятью годами старше, я знал не то что бы хорошо, но и  не плохо. Он был в продуктовых рэкетах, в профсоюзе мясников – все эти темы для меня темным лесом являлись. Плюс тот был чистильщиком – профессия у многих вызывавшая несколько суеверный трепет. Убивать почему-то считалось делом более простым, чем потом пластать трупы на части. Гвидо так Гвидо  - дела это не меняет.

***

Встретившись с Фрэнком в баре,  я сразу же потребовал бутылку пива и  кальмаровых колечек. Чуть-чуть перекусить не помешало бы – благо, тут можно было затягивать с оплатой. Потягивая напиток прямо из горлышка, я сочувственно мотнул башкой, слушая о финансовых проблемах друга. -  Я и сам сейчас на мели, полной. Долбаная Фру-Фру сломала ногу прямо перед барьером – а в том году взяла гран-при! Я бы этому жокею поводья в жопу запихнул… Я сунул в рот кусочек поджаренного во фритюре моллюска (или кто они там, эти кальмары?). Конечно, холестерин чистый – но сейчас мне хотелось не здоровой пищи, а тупо наполнить желудок. – Cкверное время для заработков, все шугаются, многие свои точки побросали. Я поразмыслил, воровато оглянулся – нет ли тут лишних ушей – затем наклонился к приятелю. – Грабануть бы кого, быстрые деньги – но и тут засада. Слышал про тот случай на Колониал Хайтс? Там две черножопые твари решили обнести универмаг – и  завалили его хозяев. Старика, ветерана Вьетнама, и старушку, блять, на костылях! Теперь тут истерика – все понаставили сигнализаций, патрули каждый вечер в торговых кварталах… Я покачал головой.  Терпеть не мог таких вот беспредельных ублюдков. Они вредили нашему бизнесу, привлекая к нему лишнее внимание, вызывая, говоря умным языком, ненужный общественный резонанс. Если просто обчистишь ювелирный, скажем – ничего не случится. У владельцев страховка. то-все. А если оставишь там лишние трупы мирных жителей – не оберешься неприятностей. – Эта сука Гравано может сдать дохрена народу.  Он ведь был вторым человеком после Джона – а подумай, сколько людей перед ним отчитывались, даже в других Семьях. И Сэмми знал их всех. – я сделал еще глоток пива. Даже говорить на эту тему мне было неприятно. От произошедшего просто крыша ехала – андербосс, представитель высшей иерархии, давал показания против своего дона, против своих друзей! Где Омерта? Где честь? Где понятия? И ведь предал их тот, кого считали их блюстителем. – Не, дядя c ним особо не общался. Сэмми ведь строительством занимался – а Винс в этом не шибко разбирается. Джона знавал, я тебе рассказывал.  Мне и самому удалось с ним познакомиться – когда дядя взял в меня в Нью Йорк в восемьдесят девятом. У Готти уже тогда были серьезные неприятности с судами, в прессе подняли шумиху – и потому дядюшка долго выгадывал, как бы пересечься с любящим помпу крестным отцом и не превратиться в одночасье в знаменитость. В итоге встреча состоялась – и меня очень впечатлила та аура силы, которая исходила от крепко сбитого человека с хриплым низким голосом. Я уже тогда (вроде как) считался гангстером – но в присутствии почти что крестного отца Америки справиться со смущением было непросто. – Слушай, я тут был утром у Винса. Короче, он был у дона Антонио и тот… очень недоволен всей этой херней с твоим процессом, ты меня понимаешь? Я поднял руку, желая остановить возможные протесты Франческо. Кипятиться тому смысла не было – что этим изменишь? – Да, да, я знаю, что тут ебучее лицемерие, забудь об этом! Но короче – они хотят, чтобы мы с тобой кое-что сделали. Вместе. И с Гвидо, прикинь? И сделать это надо во Фриско… Я на себя озлился – как-то сбивчиво объясняю, а ведь вообще Бог меня умением владеть речью не обделил. Я зажевал еще подводного обитателя, хлебнул пивка – и продолжил. – Ты помнишь того жида, Пита Хисса? Пита Хисельбаума? Раньше был чуть ли не самым охеренным ростовщиком во всем Сакраменто, теперь переехал в Сан-Франциско. Живет как миллионер, у него "бентли", фирма по аренде лимузинов, кинотеатр… Я замолчал, когда бармен с угрюмым выражением лица принес Альтиери новую бутылку –и также сделал ему жест. Мол, гони и мне. В этот раз пацан притащил бухло без разговоров. Глотнув ледяного "будвайзера", я продолжил. – Короче, этот еврей вертел вместе с дядей и Антонио кой-какие дела, по профсоюзу электриков. И с тех пор задолжал им – Винсу тридцать косых, а боссу все пятьдесят. И теперь не хочет платить, спорит, блять. Нанял себе телохрана-боксера и считает, что его жопа в безопасности. Хотят, чтобы мы скатались во Фриско и его хорошо так повалтузили… В этот момент дверь бара открылась – и внутрь вошла еще одна знакомая нам личность.  Марчелло Андреоли, накаченный, с широкими плечами, в синем спортивном костюме, улыбаясь, приблизился к нам. – Как дела, пацаны? У вас не занято? Щелкнул пальцами совсем уж приобретшему понурый вид бармену. – Эй, пивка подгони! Сел напротив нас, глядя своими наглыми темными глазами. Марчелло был в Семье на особом положении – совсем чуть-чуть нас постарше, он обладал блатом покруче моего с Фрэнком. Его отец,  Гаэтано Андреоли, до сих пор считался андербоссом нашего клана – пусть и давно уже отбывал сорокалетний тюремный срок, в его случае – смертный приговор. Дон Антонио покровительствовал сыну старого соратника – тем более, мать Марчелло была его крови. Напористый, решительный, оборотистый, хладнокровный убийца, он считался восходящей звездой боргаты Торелли – занимаясь и грабежами, и организацией карточных игр, и (особенно плотно) крышеванием шлюх. Несмотря на это,  деньги у Марчелло переводились еще быстрее, чем у меня – чем больше он зарабатывал, тем больше, казалось, был должен. - Ну как жизнь у вас? Фарт есть? – чокаясь с нами бутылкой, cпросил Марчелло. Поправил сверкающий на крепкой руке золотой браслет, от души присосался к горлышку.
-  Какой сейчас фарт? Сам знаешь, какая хуйня творится. В Нью-Йорке кипиш – а тут еще у нас эта шняга на Колониал Хайтс. Жопа полная, нет? – ответил я, вытирая руки салфеткой.  Марчелло согласно кивнул. – Это точно. Да и дело не только в этом. Как можно у нас сорвать большой куш, если все всюду помечено нашими старшаками? Ну чисто как кусты в парке, где собачек выгуливают. Тут Андреоли заговорил тише, энергично при этом двигая бровями и помогая себе жестами. – Вот был случай – взяли тут грузовик. Шелковые рубашки, галстуки, все брэндовое. Любо-дорого смотреть. И что оказывается? Что? Что эта компания, о которой мы ни слухом, ни духом – дочернее, блять, общество какой-то там фирмешки, которая откатывает Ники Спинелли! Пришлось вернуть. При всем уважении – как тут развернешься? На свой театрально заданный вопрос Марчелло немедленно дал и ответ – значит, вопрос был риторический. – Выход, парни, есть – гастролировать. Вот мы с Джоуи… ну, c Терзи тут смотались в Сан-Бернардино.  Cорвали там будьте-нате – и на пятки никому наступать не стали.

* Речь, видимо, идет о Джуниоре Готти – сыне Тефлонового Дона, капитане, позже члене правящего совета и (возможно) действующем боссе Семьи Гамбино. Он после посадки отца взял обыкновение на встречах с другими боссами именовать своего отца, Джона Готти-старшего, "вождем" - что вызвало в иных мафиозных кланах недовольство. Позже Джуниор, по совету одного из своих капо, Майки "Шрамы" Ди Леонардо, отказался от такой привычки.

** Babania (ит. жаргонизм) - наркотики

+4

4

Поставив перед нами еще по одной бутылке будвайзера, Гарри, тот паренек работавший барменом, отойдя в сторону, о чем-то говорил со своим отцом и при этом оба косились в нашу сторону. Им не нравилось, что я который раз пил у них на халяву, но что с этим можно поделать они не знали. В полицию они пойти не могли, пытались пожаловаться Джо, но тот сказал не ебать ему мозг, мне понятное дело выговаривать что-то тоже было бессмысленно, да и просто не безопасно, могли попытаться подать жалобу в гаагский трибунал или суд по правам человека, но разумнее было просто молчать, в конце концов, черные полосы у меня сменялись белыми, и тогда за раз я мог запросто отставить в баре тысячу или две баксов. По такому принципу казалось, жило большинство славных парней, деньги приходили и уходили, не задерживаясь в карманах, о том, чтобы копить, мы в том возрасте даже не задумывались, мысли об инвестициях пришли несколько позже.
Потянувшись к тарелке с кальмарами, я взял горсть и отправил в рот, затем залил пивом, сделав добротный глоток. С Майклом мы вместе выросли, ходили в одну школу и считали друг друга братьями, если один из нас был на коне, то и второй тоже, и дерьмо как правило мы хлебали тоже вместе. Хотя на этот раз в дерьме я оказался все же куда глубже, нежели мой друг, Сьюзи по затратам обходилась, может и не дешевле моего адвоката, но в отличие от последнего, не она имела тебя, а ты ее, и психологически это переносилось куда легче.
- Заложи цацки Сьюзи и поставь на Хаммера в воскресном заезде, я слышал от Джо, что Тони-босс на него крупную ставку делать собирается, я бы и сам блять поставил, если бы было что, - понизив голос, чтобы никто больше темы не просек, предложил другу как можно по-быстрому срубить бабла. Мы все знали, что у Фьорделиси все местные букмекеры в кармане и если тот ставит по крупному, очевидно исход заезда ему известен заранее. Нери злился на меня еще и потому, что отдав за меня залог, также пролетал мимо воскресных скачек.
- Тупые нигеры. Херали они тут забыли вообще? Это же территория дяди Сэла. Как у себя дома блять. Ты не заметил, постоянно отираются возле нашего района? Надо их выгнать нахер отсюда, отпиздить двух-трех хорошенько, остальные за милю обходить будут. - Я слышал о том ограблении на Колониал Хайтс разумеется, но не знал, что все приняло настолько серьезный оборот. И почему все это происходило именно сейчас? Раздосадованный непрухой - хорошо хоть сигареты были - я прикурил и сделал глубокую затяжку. Все это время я не переставал думать о том, как легавые сумели найти герыч и почему остановили именно мою тачку.
В полицейском участке я провел двое суток, не впервые там ночевал, но вот обвинения мне прежде не выдвигали. Больше я переживал за мать, честно говоря, а не за себя, знал, что та будет волноваться и места себе не находить. Что же касалось срока, которым меня стращали легавые, брать вину и сознаваться я естественно не собирался, как и брать пример с Сэмми Бычка, это было бы предательством не только по отношению к друзьям, но и по отношению к самому себе, тому, во что верил и чем жил. Когда Майки начал говорить о том, что был у Винса, я внутри весь напрягся, собственное лицемерие никогда не мешало боссам убирать тех, кто нарушал установленные ими правила, а на торговлю наркотиками все еще стоял формальный запрет. Джо говорил, что наркотиками занимаются те, кто хотят сесть. На мои вопросы он кивал головой и отвечал, что Винценцо сядет тоже. Не только Сэмми Бычок был головной болью организации в начале девяностых, по обе стороны океана итальянское и американское правительства взаимодействуя друг с другом, накрывали всю героиновую сеть. К сожалению, прислушался я к Джо не сразу.
- С Гвидо? – Удивился неожиданному попутчику.
Нам было всего двадцать, но мы уже были частью Коза Ностра, и прекрасно знали, что приказы не обсуждаются, особенно если приказ отдан самим доном. Оказать услугу мистеру Фьерделиси было большой честью для нас, если мы успешно справимся, это могло дать хороший толчок нашей карьере, и естественно я не думал о том, что условием выхода под залог я должен был оставаться в Сакраменто, сейчас для меня былоло важно другое – выполнить порученное нам задание.
- Мы этого Пита, - я показал на пальцах пистолет и почти беззвучно добавил, - того должны?
А что еще мне могло прийти в голову, если вместе с нами посылали чистильщика? С Монтанелли я был знаком не особо хорошо, мы не часто пересекались. Было в нем что-то мрачное, не только род его деятельности, но и внешний вид. Впрочем, говорили, что парень он надежный, лишнего не базарит, человек дела и все такое, ну, и в том, что касалось "уборки" профессионал. – И когда едем? - Обсудить все детали мы, однако, не успели, потому как на пороге появилось еще одно знакомое лицо, заметив Марчелло, хозяева бара поникли еще сильнее, проблем они однако все также не хотели и подогнали банку пива новоприбывшему гангстеру.
- Здорова, присоединяйся, - улыбнувшись, поприветствовал нашего общего приятеля и кивнул ему на пустой стул рядом с собой, убрав с него перед этим свою мастерку. У Андреоли было шило в заднице, еще большее, чем у нас с Майком, он всегда был в движухе, если не делал деньги, то просирал их. Мне он, однако, нравился, с ним было не скучно, а еще он знал всех лучших шлюх в городе, в конце концов, девчонки у меня не было – поиски принцессы были делом не простым, порядочные на меня внимание не обращали, а меркантильную суку, пусть даже королеву минетов, тащить в свой дом я не хотел – а женского тела хотелось постоянно.
Слышал я об этом неудавшемся ограблении грузовика, подвозил своего дядю, когда Ники рассказывал ему о случившемся, обещая завалить «хуесоса» - иначе Спинелли в тот день Марчелло не называл – если тот еще раз попробует грабануть один и его грузовиков. Сам я, кстати, тоже оказывался в похожем положении и прекрасно понимал, о чем говорит Андреоли, отпивая пиво, я согласно кивал его словам. Когда же он рассказал о гастролях в Сан-Бернардино, я заинтересованно приподнял голову. А мыслью это было не плохой.
- Мы тут с Майком во Фриско едем, по делам, - начал я, понизив голос, и глянул вопросительно на друга, того наверняка посетила аналогичная идея, что и меня, - может там какое дельце провернуть? По-тихому. – Город был куда больше, и возможностей тоже больше, в Сан-Франциско я считал было куда больше шансов грабануть кого-нибудь, оставшись незамеченными.
- Почему нет? – Тут же воодушевился и Марчелло, взгляд у него блеснул, так было всегда, когда в его голове рождалась очередная идея. – Знаю я место, в Рашн Хилл, бар там есть, ирландцам принадлежит, по вечерам они там в карты играют, ну и барыжат, прямо из-под стойки, меня парнишка знакомый приглашал туда, я видел где они деньги хранят, у моей бабули такой же сейф был, ну который из ее цветочного магазина прошлым летом вынесли. – Прям вместе с ним в руках грабитель и выбежал. Я кивнул головой, помнил ту историю, когда два торчка решили ограбить не тот магазин, спустя сутки одного из них нашли в мусорном контейнере с перерезанной глоткой, второй вернул все деньги до цента в тот же вечер, извиняясь перед Андреоли-старшим за недоразумение.
- А если там пушки у кого-то есть? – Поинтересовался я. Все-таки я хотел денег срубить, а не пулю отхватить, в логово ирландцев лезть могло быть не безопасно.
- Блять ну можешь пойти у старушек сумочки воровать, у них пушек точно нет! – Вспылил Марчелло, из-за того, что его идею не признали охуенной, да так громко, что привлек внимание находящихся рядом с нами в баре.
– Хули ты вылупился? Пива еще тащи! - скомандовал бармену, и тот тут же вернулся к своим делам, сделав вид, что ничего лишнего не услышал.
- Ладно, идем отсюда, по пути все детали обсудим, - предложил я, поднимаясь из-за стола. Обсуждать с Андреоли бизнес в публичных местах было не безопасно, тот был слишком эмоционален даже для итальянца, пожалуй, это был главный его недостаток и самый серьезный. – Где нас Монтанелли должен ждать? – Спросил у Майка.

+2

5

Услышав совет друга насчет ставок, я развел руками - были бы деньги, так бы и поступил.  Другое дело, что и в прошлый раз мне клялись, что Фру-Фру точно заберет этот блядский приз. - Заложить эти цацки - хм...  Визгу не оберешься...  - я глотнул пива,  на мгновение задумавшись о такой перспективе. Отбирать у женщины подарки - не мой стиль, как-то по-ушлепански это. Хотя, в конце концов, я же ведь их и покупал? Другое дело, что некоторые вещицы краденые и в нормальный ломбард с ними не пойдешь - только к скупщикам-жукам, которые в жизни не дадут нормальную цену. -  С этими, блять, ниггерами давно пора разобраться. Их дохуя - и у нас на районе, и в других. А будет еще больше. - я покачал головой, недовольный одной даже мыслью об этом.  Закавыка была в том, что, превосходя черножопые банды во всем - в организации,  во влиянии в органах власти и профсоюзах - мы уступали им численностью. Взять хотя бы нашу Семью - около тридцати "посвященных",  втрое, вчетверо больше соучастников. А наводнившие улицы гамадрилы без проблем cколачивали шайки из бешеных сотен людей.  Впрочем, те обычно быстро распадались, подыхали в перестрелках или отправлялись за решетку. А в силу полного отсутствия мозгов заниматься гуталины могли только примитивными темами, вроде ограблений или уличной торговли дурью.  Но проблема оставалась проблемой. Впрочем, подумать об  мешающих нам вести дела отбросах мы могли и  потом -  а сейчас следовало заняться заданием дяди Винса и дона Антонио. - Не, с концами не надо - просто объяснить ему, кто он в этой жизни есть. А то с каких-то херов решил, что если у него крутая тачка и дочурка в Гарварде, то может не платить Тони. А мы его того, слегка поправим... Ну знаешь... Рука там, ребра... Говоря это, я понизил голос фактически до шепота и наклонился к лучшему другу. Еще не хватало, чтобы бармен или другие посторонние слышали подобные речи.  В общем-то мы беседовали о заурядной работе, какой приходилось заниматься уже не раз. Другое дело - если бы, как Фрэнк подумал, нам велели замочить этого еврейского хрена. Это было бы шагом вперед, знаком того, что нам доверяют, считают способными  "сломать кости". Мне еще никого не приходилось убивать - хотя за время, проведенное на улице, я и стрелял в людей, и хреначил их бейсбольной битой и другими подручными средствами, и попросту запугивал. - Винс говорит - чем раньше  сделаем дело, тем лучше. Сегодня-завтра ехать надо.
Появление Марчелло прервало разговор о Пите Хиссе и заставило нас вернуться к теме заработков. Услышав, что Андреоли предлагает обчистить каких-то ирландцев в Сан-Франциско, я задумчиво потер подбородок. Хотелось бы услышать побольше информации об этих миках-пушерах. - И кто они такие вообще? Что, эту тему сами мутят, ни с кем не делятся? Марчелло пренебрежительно скривился, махнул пятерней. -  Два мудака там, Дик и Колин.  Банчат сами по себе,  с китаезами что-то там мутят. Но так, "купи-продай". А кому им откатывать, из серьезных-то людей? У местных "славных парней" насчет "дерьма" куда строже, чем у нас, сам знаешь... В этом  Андреоли был прав  - в небольшом клане Сан-Франциско к дури отношение существовало особое, пусть и приобретенное недавно.  Дело в том, что у местного  андербосса наркота сгубила внука по имени Джейсон. Этот торчок, будучи под героином, недавно вышел из ночного клуба к своей машине, достал из багажника "кольт" - и тупо разнес себе череп, забрызгав мозгами всю парковку. Газеты пытались связать это с мафией и выдумать какие-то драматические истории - хотя здесь даже из пальца нечего было высасывать. В любом случае, после этого андербосс, до этого имевший некие взаимовыгодные контакты с кокаиновыми дилерами и импортерами морфина, при поддержке дона резко сделался сторонником старого запрета  - и не мог даже слышать об этом виде бизнеса. Была, впрочем,  и иная причина - где-то год назад крупный наркоторговец, которого  за приносимые им доходы приняли в организацию,  согласился стать информатором ФБР и отправил на нары многих cвоих сообщников. Подобное настроило против выгодного, но опасного промысла, уже самого крестного отца. - Ага, пойдемте прогуляемся и все обговорим. - согласился я с Фрэнком, когда Марчелло по своему обыкновению начал орать и кипятиться. Идея обсуждать ограбление, связанное с наркотиками, в баре мне не слишком нравилась. Отставив в сторону полупустую бутылку, я ответил насчет Монтанелли. - На квартире у него встретимся.  Когда мы оказались на улице,  то Андреоли пустился в объяснения.  Выглядело у него все вполне гладко. Сейчас последняя неделя месяца  -  и потому в сейфе в задней комнате кабака должна скопиться крупная сумма.  Действовать надо быстро - а то потом банчащие герычем и травой ирландцы разделят бабки.  Мы вечером ворвемся в масках в бар, наставим на дующихся в карты пушеров стволы - и заберем зелень. И они, по понятным причинам, даже не смогут заявить в полицию.  Схема выглядела неплохой - и я начал с ней склоняться. - Можно попробовать. Марчелло кивнул головой,  посмотрел на циферблат своих золотых часов.  Он, как и я, любил красивые вещи и отличался амбициозностью. Все знали, что особенно подстегивает Андреоли разочарование. Его папа пробыл на своей должности недолго и быстро сел, потеряв свою власть и добрую часть имущества, так что теперь сыну приходилось пользоваться только крошками былого влияния. Это его никак не устраивало. - Я вот думаю... Не говорите Гвидо об этом,  лучше, чтобы он вообще не догадывался, что мы что-то провернуть хотим. Я отдельно поеду во Фриско, пожалуй, там и встретимся? Остановлюсь в "Голденроуз Апартментс" на Саттон Стрит. Тамошняя хозяйка, скажу я вам, капитальная телка... Ухмыльнувшись,  Марчелло нарисовал в воздухе фигуру навроде песочных часов, сверкнул белыми зубами. Затем, попрощавшись, побрел к своей машине - а я, открыв дверь "камаро", завел ее. Когда Фрэнк устроился рядом со мной,  я спросил. - Слушай, вот насчет этого ебанного герыча в твоем бардачке... Ты как считаешь, копы что, случайно на него наткнулись? С чего они вообще решили остановить твою тачку, а? Я выехал на дорогу, набрал скорость - благо, движение сегодня плотным не было.  Надо сказать, что в гостях у Гвидо я ни разу не был - но где он жил, примерно знал. Тем интереснее будет увидеть логово чистильщика - может, там у него висят засушенные человечьи головы,  а в шкафу  НАСТОЯЩИЕ скелеты, как у какого-нибудь чертова Ганнибала Лектора? Улыбнувшись своей мысли, я продолжил. - Кто-то стукануть мог? Вот с чем конкретно разобраться надо. Кто еще, блять, знал об этой партии? Если мы найдем крысу - то ей мало не покажется. Свое превращение в труп и приход Гвидо с его инструментами она будет считать избавлением.

+2

6

Последние два года мне приходилось быть водителем у своего дяди, работа не самая пыльная, но я всегда должен был оставаться на связи, чтобы тот в любое время суток мог найти меня и сказать, куда я должен ехать. Я много времени проводил с ним, выполнял различные поручения, и не так давно, прошлой осенью, стал свидетелем того, как Джо Нери вышиб мозги Луи Гатто, известному как Луи Кэш, букмекеру из южного мидтауна. Я его не то что бы знал, просто слышал о нем достаточно, видел, как мой дядя с ним встречался. Познакомиться, однако, мы так и не успели, позвонив около полудня, Джозеф попросил достать колеса, что значило угнать какую-нибудь тачку, и подкатить к пересечению 29-й и Стоутон Роад. Получив такое задание я конечно догадывался, что мой дядя что-то задумал, но не предполагал, что этим "чем-то" будет убийство Луи Кэша, встречу с которым Нери назначил на тот же вечер. Он застрелил его прямо в автомобиле, спустив курок в полу метре от моей головы, на правое ухо я потом около месяца практически ничего не слышал, но главным было не это, а то, что я стал не просто свидетелем, но и фактически соучастником убийства, чего прежде со мной не случалось. Как пояснил Джо, Луи много трепался, нес всякую фигню о том, что Тони стар и ему пора на пенсию, однако позже я услышал версию, что дон крупно проигрался на ставках и не хотел возвращать долг. Что из этого было правдой, пожалуй, одному Антонио Фьерделиси было известно.
Я уже достаточно знал о том, по каким законам жила Коза Ностра, но это не значило, что убийство, совершенное в полуметре от меня, не отпечаталось в моей памяти, я знал что дядя меня испытывает, он хотел видеть мою реакцию, и я в свою очередь несмотря на бешенное сердцебиение, побледневший внешний вид и чувство просящегося наружу хотдога - мозги на лобовом и разнесенная черепушка выглядели не самым приятным образом - старался сохранять хладнокровие.
Убивать лично мне до сих пор не приходилось, но поскольку самоуверенности мне было не занимать, я, сам от себя не ожидая, испытал легкое разочарование, когда Майкл пояснил, что от ростовщика требуется всего лишь избить. Впрочем, каким бы поручение дона не было, оно означало его доверие, и мы должны были оправдать его.
- Надо стволы достать, я с хуем в руках туда не сунусь. - Мы вышли из бара, и я глянул сперва на Марчелло, потом на Майка. Отмороженным в край я не был, и когда шел на дело, предпочитал спланировать все заранее, слепо полагаться наудачу было не в моем стиле, я знал, что ирландцы вряд ли захотят по доброй воле расстаться со своими деньгами, это было не тем же самым, что закусочную ограбить. - Заедем по пути к моим предкам, заберу у них кое-что. - Перед тем как сесть в изумрудный камаро, сказал лучшему другу, там у меня была нычка, в стене на заднем дворе лежала потертая коробка из-под обуви, а в ней два пистолета, я хоть и съехал от родителей полгода как, но эту шкатулку с сюрпризом до сих пор так и не забрал.
- Джимми знал, - ответил я Майклу, опуская стекло пассажирской двери и свешивая за ней руку. Речь шла о Джеймсе Тилпоте, двадцати семилетнем грабителе и наркодилере, вместе с которым они не раз проворачивали подобные дела. Его мать была калабрийкой, а отец ирландцем, членом организации он стать никогда не мог, но ему это казалось и не нужно было, он и без того неплохо зарабатывал, тесно сотрудничая с командой Ринальди. - Я у него этот герыч и забрал, думал перепродать. - Не хотел я деталей рассказывать никому, но поразмыслив все же выложил, доверившись Майклу как лучшему другу. - Знаешь ведь Эшли? Ну, подружка его, вместе с которой он живет, - симпатичная девчонка, что трудно не отметить, и сиськи у нее будь здоров, Джимми рассказывал, что потратил на них двадцать тысяч, оплатив для Эшли операцию. - Я с ней переспал две недели назад, встретил ее в баре, посидели вместе, выпили, она рассказала, что поругалась с Джимми, ну а дальше все как-то само собой. - Это было не самым моим умным поступком, но, будучи под градусом, бросить несчастную пышногрудую девицу я не смог, той было негде ночевать и, будучи джентльменом, я ей предложил разделить свои хоромы. Надо полагать она это сделала для того чтобы позлить Джимми, ну и очевидно рассказала ему обо всем потом. - Может он узнал? - С ним бы пообщаться, но сделать это нужно не мне, я посмотрел на Майка - ну а кому еще? - вдруг тот обмолвится.
- Притормози тут, я быстро. - Родители жили не далеко. Сняв квартиру, на другой конец города я переезжать не стал, у Джо жилье было в том же районе, как и у большинства моих друзей, смысла уезжать отсюда далеко я не видел. Выскочив из машины, я попытался максимально незаметно прокрасться на задний двор, чтобы забрать принадлежавшую мне коробку и не спалиться перед сестрой или матерью, я ведь выйдя из участка, еще не появлялся у них и не хотел всех этих расспросов и осуждающих взглядов. Припрятаны у меня были старичок кольт 38 калибра и беретта, менее компактная, нежели револьвер, который запросто можно было носить под одеждой, однако на людей она куда большее впечатление производила, те быстрее соглашались расстаться с деньгами, стоя перед ней лицом. Когда эта часть нашей миссии была выполнена, мы, наконец, направились к дому Патологоанатома.
- Думаешь, получится сделать так, чтобы Гвидо ни о чем не догадался? - поинтересовался я у Майкла. В общем-то, мне и самому не хотелось делить добычу на четверых, а еще я не был уверен в том, что Гвидо не донесет обо всем старшакам, в этом случае делиться придется еще и с ними. - Это его дом? - Спросил, окинув взглядом строение. - Ты вообще много знаешь о нем? Я слышал, он подчиняется напрямую Тони, выполняет его приказы, ну ты понял какие. Как думаешь, зачем его вместе с нами послали? - Я надеялся, ему поручили присмотреть за нами, а не позаботиться о нас, но на всякий случай решил, что поеду на заднем сиденье, пусть даже там колени некуда девать, и пушку лучше сразу прихватить. - Схожу за ним, сиди здесь.
Подойдя к его двери, я несколько раз постучал и громко произнес, когда услышал шаги по ту сторону:
- Гвидо? Это Фрэнки Альтиери, выходи, мы тебя в машине ждем.

+2

7

При своей деятельности, Гвидо мог бы, пусть и относительно скромно, но - и безбедно, жить до самой старости, да ещё и хватило бы отложить что-нибудь в собственный "пенсионный фонд", пожалуй - работа по найму, если это хорошо сделанная работа, оплачивается довольно достойно; некоторые люди готовы очень много отвалить за то, чтобы их прегрешения навсегда остались секретами - не только люди, впрочем, но и целые организации. Чтобы закопать покойника где-нибудь в лесу - достаточно машины, лопаты, и, собственно - леса, но где гарантии, что его не найдут после?.. Через год, через два, через пару десятков лет - людей спустя какое-то время перестают искать, но у самого преступления в большинстве стран нету срока давности. А со всеми наворотами, что получают в распоряжение следователи в наши дни, копы или уж тем более ребята из Бюро, уже могут и установить личность и уже почти полностью сгнившего покойника по останкам; по зубным слепкам или по частицам ДНК, процедура тоже недешёвая - но если уж кому из законников всерьёз приспичило, то госбюджету придётся немного раскошелиться. В итоге, тот, кто не сумел прибрать за собой вовремя, не только тратит деньги налогоплательщиков всей страны, но и сам расплачивается дважды - нервами, ещё бОльшими деньгами, либо свободой; иногда и первым, и вторым и третьим... Хорошие секреты требуют сохранения, но молчание всегда стоило дорого. Достаточно, чтобы один человек, хорошо поработав, мог бы оплатить себе жильё и бензин... плюс с учётом игр на лотереях и ипподроме - человеку с правильными связями легче срубить немного лёгких денег.
Другое дело, что заплатить хорошую цену готов не каждый клиент, люди, даже с криминальными связями, убивают друг друга не каждый день, и контрактов бывает не так уж много, а речь уже шла не только об одном человеке - с тех пор, как Монтанелли женился, он стал чувствовать необходимость заработка несколько более стабильного, пусть даже не настолько большого. Так что с тех пор, как их отношения с Барбарой стали выходить на серьёзный уровень, Гвидо постепенно начал подтягиваться к делам Бруно Де Гранде на комбинате, понемногу втягиваясь в профсоюзную деятельность. Свободного времени стало меньше, но, за пару лет, и доля его в делах комбината стала гораздо выше. А после того, как в прошлом году Бруно его взял вместе с собой в Японию - кое-какие барыши Монтанелли имел и с порта в Сан-Франциско, с того, что из этой Японии приходило... Насколько сам Гвидо мог судить - к нему начали присматриваться сверху; если раньше - все знали, что он человек свой, проверенный уже годами, но в основном живший за счёт организации, сейчас - кое-что Гвидо начал заносить и сам; плюс к тому, женился, завёл семью - остепенился, иным словом.
В конце же прошлого года, под самое Рождество, стало известно, что Барбара ждёт ребёнка - а маленький Монтанелли точно не может ждать, пока кому-нибудь понадобится "зачистка". Маленький Монтанелли будет расти, ему потребуется место, ему потребуется одежда, еда, ему потребуется обучение, в конце концов, когда он станет совсем большим... не говоря про форс-мажоры различного уровня, которые, определённо, будут. Всё это - деньги. И всё это - не может зависеть просто от лотереи, особенно если она напоминает "русскую рулетку" по сути своей. Среди людей его круга, чистильщиков - очень немногие рискуют заводить семью: трудно совмещать нечто очень бесчеловечное с одной из самых человечных вещей на планете. Но Гвидо - рискнул... отчасти - по совету того же Бруно, отчасти - потому что сердцу, как говорят, не прикажешь.
- Не жди меня сегодня, ложись спать, и, ради Бога, не волнуйся ни о чём. - своё частое отсутствие в ночное время Гвидо привык объяснять жене командировками или ночными сменами на комбинате, этим же было просто объяснять такую хорошую прибавку к зарплате - что ей, что соседям, что собственной матери; впрочем, честности ради - Элоиза вовсе не была так наивна, как её невестка (хоть вовсе не сказать, что Барб была дурочкой), волнений ему самому хватало. - Это за мной приехали. - приобняв жену, Гвидо удержал её от того, чтобы подойти к двери, когда в неё постучали. Затем и бодрый голос по ту сторону подтвердил его слова... - Люблю тебя. - поцеловав жену, Гвидо снял куртку с вешалки и вышел на крыльцо; жена выглянула наружу - окинув тревожным взглядом парня на крыльце, автомобиль, припарковавшийся у дома. Затем неловко улыбнулась Фрэнку, и, махнув ладонью мужу, закрыла дверь.
- Может, в следующий раз сразу представишься всей округе как "Мистер Героин-в-кармане"? - пожав Альтиери руку, сухо спросил, пока они пересекали лужайку перед домом. Вскоре после свадьбы, супруги Монтанелли купили себе отдельный дом - спасибо подаркам на свадьбу, конечно; в каком-то смысле Гвидо этот дом до сих пор отрабатывал - зато и мама его тоже жила неподалёку, что уничтожало необходимость переться куда-нибудь через весь город, чтобы её повидать или помочь с чем-нибудь. - Моим домашним и моим соседям ваши имена знать необязательно. - до тех пор, пока он сам не решит, кого представить жене, и кого вообще пустить в свой дом. Пока что всё выглядит так, что за ним заехали два парня на порядок моложе его, начав звать его через дверь... что в глазах его беременной жены выглядело не очень хорошо, конечно. Сам же Гвидо больше никого сегодня не ждал. - Хорошая машина. Чья из вас?.. - окинул взглядом автомобиль. Десяток лет назад, будучи в их возрасте, Гвидо и не думал о такой машине - впрочем, и в буквальном смысле, не думал; не ощущал этой тяги к "Камаро". Он ездил на другом Шевроле - его "Тахо" стоял на площадке у гаража, не такой шустрый, быть может, но вместительный и надёжный, да и обходился, в общем-то, дёшево - с запчастями проблем никогда не было. А необходимость возникала порой; для него машина была больше "рабочим" инструментом, чем способом выпендриться перед окружающими. - Ты, должно быть, Майки? - Гвидо забрался в автомобиль, усевшись на заднем сидении - и протянул руку парню, что сидел за рулём.

Внешний вид

+2

8

Несмотря на то, что я толком провел в организации всего два с половиной года (если не считать наши с Фрэнком юношеские приключения на улицах),  так получилось, что основные законы нашей Жизни я знал с малолетства. Часть информации пришла ко мне в форме расплывчатых, на сицилийский манер, баек дедушки Сильвио,  часть - в виде трезвых и практических советов дяди Винса. Остальное, как у любого американца, приходилось на долю Голливуда со всяческими "Крестными Отцами", "Славными Парнями",  "Лицами со шрамом". Одним словом,  главные заповеди я знал четко -  и, согласно им, cпать с подружками  и женами своих партнеров не полагалось. Пусть Тилпот и не был членом Семьи - ничего хорошего из такой истории выйти не могло. Потому я лишь покачал головой и проворчал. - Вот ведь шалава. Если бы моя Сьюзи позволила себе лечь в постель с другим, я бы не знаю, что с ним сделал - а наставившему мне рога хуесосу бы точно всадил пулю в лобешник. Такая ответка бы выглядела обоснованной - но вот то, что предположил Фрэнк? Неужели Джимми был таким вонючим трусом, чтобы за свою бабу решил отомстить с помощью легавых?  У его родных тоже был криминальный бэкграунд, пусть не такой серьезный, как у моих с Франческо. Папаша Джимми, Джонни Тилпот,  в маленьком магазинчике которого мы в детстве иногда покупали кока-колу и сладости (например, гобстопперы - огромные разноцветные сахарные шары, которые можно было держать во рту часами), cидел за попытку ограбления и поджог с целью получения страховки. Его же дед, Меркурио Давилонти, много лет принимал ставки  - пока не словил свинца в пьяной стычке. Неужели этот чувак - крыса? - Хм. Хорошо, допустим, он узнал и хотел тебя под монастырь подвести. Но какого хера он бы сообщил копам о  герыче, который сам тебе и продал? Сам бы и спалился.  Останавливая машину около дома Фрэнка, я побарабанил пальцами по рулю, думая о возможных вариантах.  Достал белую, с  красно-черным кругом на середине, пачку  "Lucky Strike", выудил из нее сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Пока лучший друг отходил, я дымил в открытое окно. Затем, мало заботясь об окружающей среде, швырнул в сторону окурок и тронулся с места. И продолжил ранее начатый разговор. - Или, блять, хочешь сказать, что он давний стукач и герыч какой-то маркированный... Типа провокация? Не, при всем к нам  с тобой уважении... Я иронически усмехнулся и ловко перестроился,  обгоняя "форд" и подрезая "шеви". - ...  Целую операцию ради такого бы не затеяли, не? Кстати, когда тебя взяли, не пытались под старших копать? Типа дай показания и будет тебе счастье?  Пока ехали к дому Гвидо, я все обдумывал эту ситуацию. Конечно, ирландца нельзя было назвать самым уж надежным типом. Он был полукровкой - а у таких часто бывает, как говорят яйцеголовые, комплекс неполноценности. Типа еще чуть-чуть итальянских генов, будь бабушка дедушкой  -  и их бы приняли в Семью! Близок локоть - да не укусишь. Таким был пресловутый Генри Хилл,  таким был Вилли Джонсон, шестнадцать лет доносивший федералам на команду Готти. 
Замечания Фрэнка по поводу  Гвидо отвлекли меня от мыслей о Джимми. Я пожал  плечами. - Да без проблем оторвемся от него. Что он там, и в сортир за нами ходить будет? Усмехнувшись,  я припарковался около жилища Монтанелли.  - Слышал о нем то же, что и ты.  А послали, может, проконтролировать или еще чего? Хуй знает.  Когда Альтиери пошел за Гвидо,  я просто откинулся в кресле, закрыв глаза и держа руки на руле. Мне предстояло крутить баранку довольно долго  - от полутора до трех с лишним часов. Выезжали-то мы не утром - и можно было ожидать, что траффик будет тот еще. Когда Гвидо подсел в машину, я пожал ему руку. Среагировал на его вопрос насчет того, Майк ли я. - Ага. Как сам? Мы с Гвидо пару раз пересекались до этого, но не то что бы общались. Пусть наша Семья и была небольшой, взаимодействовали в нее,  на удивление, все равно далеко не все и не всегда.  Как я уже упомянул, и от работы чистильщика (так как никого еще не валил), и от мясницко-продовольственных дел я был далек.
Когда мы выехали на хайвей за городом и я с удовлетворением убедился, что значительных пробок пока не присутствует,  я повернулся к Гвидо.  Раз уж вместе едем на дело - надо о чем-то говорить, наладить контакт, не так ли? Странно молчать в тряпочку всю дорогу туда и обратно. - Тебе приходилось бывать во Фриско? Что о городе думаешь? Читал тут в одной газетке - там двадцать девять процентов азиатов! Целые кварталы китаез, и я не говорю только только о Чайнатауне! Они там в силе. "Камаро" быстро набирала скорость  - пусть я взял свою малышку уже подержанной, бегала она резво. Я слегка приспустил окно, которые было закрыл, прислушался к свисту ветра. Всегда любил этот звук - и когда прохладный воздух бьет в лицо - Конечно тот еще городок! Cтолица жоподыров!  Где впервые избрали на должность гомика,  этого  гондона Гарви Милка?* Во Фриско! Где сейчас в cуде лесба сидит? Во Фриско, разумеется! Где аж с 72 года пидорасы по улицам маршируют? Во Фриско, где же еще! Мой дед говорил -  они хуже Содома и Гоморры.  Через какое-то время я глубокомысленно добавил. - Но бабла там крутится будьте-нате -  и полно всяких развлечений.

* Гарви Милк - гей-активист, был первым геем, избранный в Калифорнии на политическую должность - в Контрольный Совет Сан-Франциско

** Мэри С. Морган, лесбиянка, с 81 года занимала пост судьи муниципального суда Сан-Франциско. Впоследствие была судьей Верховного суда Сан-Франциско.

+2

9

Спать с подружками своих друзей и партнеров было не правильным согласно любым заповедям, не только людей чести, но, как и в случае с наркотиками, я был уверен, что никто не узнает. Проснувшись наутро в одной постели с Эшли, я протрезвел, и уверенности во мне стало меньше, мы с ней вместе пришли к выводу, что совершили ошибку и договорились сохранить это в тайне. Положа руку на сердце, не настолько сильно она мне нравилась, чтобы поругаться из-за нее с Джимми, никаких отношений с ней я точно не планировал и, напоив кофе, отправил домой, тем более что Тилбот звонил мне и спрашивал, не видел ли я ее.
- И как бы он спалился? - Спросил у Майка по поводу Джима. - Он же мне блять чеки не выписал, его причастность хер докажешь, в отличие от моей. Нет. Ну, а кто еще это мог быть? Не Мэнни ведь. - Я развел руками. Фиоре в момент задержания был вместе со мной, но обвинений ему никаких предъявить не могли, ведь тачка была моей, а у того в карманах ничего кроме сигарет и тик-така не было. Его отпустили через два часа, а меня через двое суток и только после внесенного залога.
О том, что Джимми мог быть давним стукачом я как-то не подумал, скорее полагал, что тот очканул в открытую идти против меня, люди-то за мной стояли серьезные. Поразмыслив над этим не долгое время, я пришел к выводу, что версия друга здравый смысл имела, прецеденты ведь и в самом деле были, кроме того отдельные криминальные личности практиковали такого рода сотрудничество с легавыми. Скармливали им различного рода мелкую рыбешку для статистики раскрываемости, а они в свою очередь не трогали людей посерьезнее.
Не став отрицать того, что легавые пытались уговорить меня пойти на сотрудничество, я утвердительно кивнул головой. На то Майкл и был лучшим другом, я мог ему довериться, зная, что и он останется во мне уверенным до конца. - Про Джо спрашивали, какого рода отношения нас связывают помимо родственных. Знаю ли я Винса также интересовались. Не имеет ли он причастности к этому героину и наркотикам в целом. - Тут я сделал паузу и глянул на Ринальди. Скрывать факт знакомства я смысла не видел, тот приходился дядей моему школьному другу, у него была компания, импортирующая оливковое масло - порядочный и уважаемый человек. То же самое касалось и Нери, с той лишь разницей, что бизнесом его были продажа и поставки морепродуктов - также исключительной честности гражданин – и именно в этом бизнесе я ему и помогал, числясь торговым представителем. Предлагая сотрудничество мне, легавые явно адресом ошиблись, десять лет заключения не было чем-то способным меня напугать до такой степени, чтобы я начал закладывать своих друзей. - Кто-то им уже поведал, понимаешь? – Пояснил. - Но блять точно не я, матерью клянусь.
Джимми или не Джимми, но крыса среди нас точно была, это было понятно по осведомленности представителей властей. Оставив Майка размышлять над этой информацией, сам я устремился к крыльцу дома, в котором жил Монтанелли со своей женой. Улыбнулся ей в ответ, когда та выглянула из-за спины своего супруга, и приветственно махнул рукой, я полагал что Гвидо представит нас друг другу, но вместо этого тот дал понять, что лучше бы мне тут вообще не появляться.
- У тебя проблемы, "Мистер Не-пошел-бы-ты-нахуй"? - ответил ему в тон, не уловив сути претензий в мой адрес. Настолько известным гангстером, чтобы соседи пугались моего имени, я не был, по правде сказать, я не думал, что и Гвидо будет знать об истории с героином, но тот сходу ткнул меня в нее носом, как бы выразив свое мнение на этот счет. Очевидно он не был доволен тем, что ночь ему предстояло провести не с женой, а в обществе двух раздолбаев, в которых зашкаливал тестостерон. - Послушай, это не наша идея была, брать тебя с собой, мы бы и сами замечательно справились.
Заднее сидение Камаро я планировал занять сам, даже распахнул перед чистильщиком переднюю пассажирскую дверь, однако тот не поглядев в мою сторону, уселся во второй ряд, чем еще раз вызвал раздражение во мне. Дорога нам предстояла долгая, и дабы не скучать, мы по обыкновению разговаривали о всякой ерунде, на этот раз о Фриско, китаезах (ими были все азиаты для меня) и всякого рода пидарасах, заселявший оный город у берегов одноименного залива.
- Короче будьте бдительны и не поворачивайтесь ни к кому спиной, - усмехнувшись, подытожил и в который раз глянул через зеркало заднего вида на Гвидо. – Давно женат-то? – сменив тему на более приятную, продолжил знакомство с мрачным типом, сидевшим позади нас. - Красивая у тебя жена. Мог бы и представить нас друг другу. - Сделал комплимент миссис Монтанелли без всяких намеков. Та история с Эшли была единичным случаем, обычно же я предпочитал соблюдать дистанцию от чужих женщин, в разумных пределах конечно, не делая вида, что тех не существует как таковых.
- Кто-нибудь знает, где мы этого жида искать будем? – Поинтересовался во время нашего вояжа и насчет Хисельбаума. – Можно возле его дома подождать. – Если кто в курсе, где он живет, я-то такой информацией понятное дело не владел, мне дядя Винс и Тони-босс инструктажей не проводили.

0

10

До определённого момента, у них каждый видит столько, сколько ему позволяют видеть другие - тому, что Гвидо знал не всех или его знали не все, тоже было более одной причины; что касалось этих двоих - он про них тоже больше слышал, чем видел, что, впрочем, не мешало считаться более-менее знакомыми - порой именно слова в их деле играют ключевую роль, и правильно слышать ничуть не менее важно, чем правильно говорить. Как это работает - Монтанелли давно уже представлял, быть глухим и немым, когда надо - в этом состояла внушительная часть его работы, но, по тому же образу, и собственное личное пространство он оберегал довольно ревностно. Семья, Мафия, Коза Ностра, как не назови, смысл в другом - чтобы какое-то общество открылось для тебя, надо перестать быть для него чужаком; что касается даже персональных случаев, не организации в целом. Гвидо знал Бруно, Майк и Фрэнк знали Нери и Винценцо, а Нери, Винценцо и Бруно знали друг друга, но это не гарантировало возможности для тех, кто был под ними, представить всю картину целиком. Так это и работало. Монтанелли излишне любопытен не был - в его случае любопытство была бы одной из самых грубых ошибок. Однако, кое-что он слышал. И многое видел - но, обычно, большая часть открывалась для него уже потом; когда картина была уже завершённой или близкой к тому.
- У меня? - приостановившись, Гвидо смерил Фрэнка прямым взглядом. - Насколько я слышал, проблемы как раз у тебя, почему мы тут все и собрались. - в общем-то, изначально это и было проблемой одного Альтиери; но за него вписался его друг, Майк - и ещё кое-какие люди посерьёзнее, коих сейчас Гвидо и представлял, практически; хотя сам суть его недовольства была не в этом. Не имена становятся известными, а события; имена же, если становятся сопутствующим материалом, с этими событиями людей связывать ещё крепче, а ежели события становятся системой, или громкость их начинает зашкаливать - чьё-то имя становится им названием. Не стоит трепать своё имя на каждом углу, если у тебя есть нерешённые проблемы. Ну и - нету необходимости представляться там, где никого, кроме тебя, и не ждали... - Не спорю, справились бы. Но это и не моя идея тоже. - слегка развёл руками Монтанелли. Что сказать - это верно, он не был в восторге от того, что приходится наниматься кому-то в няньки; хотя - и этот опыт не будет совсем уж бесполезным, стоило признать. Не означает, конечно, что к ним следует слишком уж сильно привязываться - все тут чьи-то племянники или кузены, на каждой улице по нескольку; но кто-то сегодня есть - и многих не будет завтра. Прежде, чем перевести отношения с такими выше профессионального уровня - стоит убедиться в их выживаемости. А эти двое... ну, один из них только что расстроил дядю - другой помогает расхлёбывать, да только не факт, что расхлебают и вдвоём, что создаёт вероятность, что Патологоанатом их и действительно встретит уже на своём столе в следующий раз. И какой смысл представлять их кому-то?
- Я в порядке. А ты как? - лаконично отозвался Гвидо. Оба, вероятно, и при стволах - для молодых ребят нету большего азарта, чем прикинуться пушкой, каждый миг чувствовать её присутствие под полой, или штаниной, или ремнём, или ещё где, неважно - Монтанелли сам не был исключением, ему это чувство тоже было знакомо. Но, когда этот азарт попросту надоедает, или начинаешь видеть его неуместность, бывая в тех местах, куда с оружием не пускают, начинаешь понимать, что настоящая сила оружия - в том, чтобы быть с тобой в том случае, когда оно действительно может оказаться необходимо. В остальных случаях - это просто примерно лишние 500 грамм веса в твоём кармане. Сам Гвидо сегодня был не при стволе - роль "на всякий случай" взял на себя выкидной стилет. Вроде как уже без рубашки, но ещё не голый.
- Вот это - дельный совет. - казалось бы, пропустив мимо ушей почти всё, что выпалил сейчас Майк, отозвался Гвидо. Что гомосеки, что азиаты, что политики, к делу, казалось бы, не имели отношения ровно никакого. - В суд мы не пойдём, в Чайнатаун, надеюсь, тоже, и Гарви Милку до тебя явно меньше дела, чем тебе до него. А по улицам не только "голубые" разгуливают, но и вполне себе "синие", со значками и дубинками. - Главная опасность для них - это даже не друзья, что этот Хисс себе успел завести на новом месте, а обычные копы Сан-Франциско, которые будут очень рады поймать кого-нибудь под подпиской, а на двух других "чужаков" с ним рядом повесить ещё какую-нибудь чушь собачью - а может, и не чушь, смотря что увидят.
- Полтора года. - чуть улыбнулся Гвидо комплименту; о своей супруге ему говорить было приятно, если не сильно углубляться в этом. - В более хорошее время - возможно, и представлю. Сейчас же мы, вроде как, собрались делами заниматься, а не посиделки устраивать? - его беременной жене такие знакомства сейчас совершенно ни к чему; не хватало только ещё, чтобы этого Альтиери посадили потом и она по телевизору его увидела бы, или имя его в газете или ещё где бы обнаружила... на то, что она попросту забудет, надеяться не стоит - память у Барбары как раз отличная. Как с памятью у парней - это только время покажет, но голову и им забивать сейчас лишней информацией ни к чему. Гвидо перевёл взгляд на Майка, когда Фрэнк задал вопрос о местонахождении Хисса - за тем, что он Монтанелли интересовал менее, он точных данных не знал и подавно, разве что предположить мог. Впрочем - это работа парней, они должны сами найти способ её сделатЬ; ему вообще необходимо просто смотреть, не влезая - или влезая только в случае необходимости на то.

+1

11

Чем больше я думал о ситуации с задержанием Фрэнка, тем меньше она нравилась. Лучше бы это, конечно, все это было случайным наитием копов, которые вдруг жопой почуяли, что у того дурь на кармане. Иначе было вполне возможно, что крыса до сих пор обреталась среди нас, вынюхивала и шпионила. И следующими в наручниках могли оказаться Винценцо,  Ричард, Мэнни… я.  Иногда достаточно одного человека, чтобы направить в нокдаун целую организацию -  разворачивающаяся в Нью-Йорке драма с Гравано это доказывала. С доводами же лучшего друга насчет того, что Джиму было безопасно рассказывать копам о переданном им Франческо героине, я не согласился. – Да пойми ты, им все равно надо доказать, откуда этот герыч взялся вообще. Ты ж его не из задницы вытащил. Проследить цепочку, capisce?  Ну а допустим ты на суде бы сказал бы, что порошок от Джимми? Да я знаю, что ты не стукач, я того… гипотетически! Ведь тогда ему пиздец. А если герыч маркированный… ну хуй знает, ведь тогда это с их стороны как ее, провокация преступления. Папа наш гермафродит – сам ебет и сам родит. Хотя с этих gavone станется,  c оружием и травой они такое проделывали, но хороший адвокат их тут потрепать, думаю… Все-таки то, что я проучился шесть месяцев в школе права при университете – было не так плохо. Кое-чего я нахватался, и в нынешней профессии это лишним не было, пусть я и не отличался особым усердием при посещении лекций. Известия о том, что Фрэнка допрашивали о наших дядюшках, и пытались связать моего собственного патрона с наркобизнесом, заставили меня нахмуриться. – Слушай, может эти сучары все и затеяли, чтобы через тебя добраться до Винса как-то? Ты знаешь, кто подтянул Тилпота в нашу команду? Пузанчик. Понимающему человеку это бы сказало многое. Паоло Розетти, плешивый, розовый, вечно посмеивающийся, некогда посоветовал дяде заняться торговлей героином. Стоял теперь в центре многих его операций. В Семью его приняли на той же церемонии, что и Джо Нери и Ника "Четвертака" Спинелли.  – А может это и не Тилпот, хер знает. Вдруг Джимми или Мэнни кому еще сказали, а тот крыса и есть? Надо разбираться.
Начало совместного с Гвидо путешествия положило конец нашей беседе о героине и информаторе  - на это еще время найдется. – У меня все отлично. – отозвался я на встречный вопрос Монтанелли. Мои дальнейшие попытки завязать с Паталагоанатомом беседу оказались не слишком успешными – тот показался мне малым нелюдимым, как я в целом и ожидал. Ну хочет держаться сухо, сразу же перейти к цели поездки – дело его. – А я откуда знаю? Я думал,  тебе дали какие-то инструкции.  - обратился я к Гвидо, когда встал вопрос о том, где мы подкараулим Хисса. У меня было такое впечатление, что его поставили старшим в этом дельце – а в таком случае планирование точно не должно на мне быть. Получилось же, что никто из нас толком не знал, где застать ростовщика. Фигово. – Ну, там посмотрим. Изучим его маршруты, то-се. Через какое-то время разговор зашел о жене Гвидо – с которой тот явно не захотел знакомить Фрэнка, пообещав это сделать в какие-то там лучшие времена. Тут я не мог сдержать усмешки. – Предлагаешь на машине времени в сороковые смотаться? Полосатые костюмы, бутлегерство, все дела? Из того, что я слышал и от ветеранов, и даже от новичков вроде себя самого выходило, что дальше в "нашем деле" все будет только ухудшаться. Cначала появился Валачи с его впервые прозвучавшими на всю страну заявлениями о существовании мафии, потом придумали акт РИКО, все эти хитрые системы прослушки и наблюдения. И изобретенные государством методы принесли результаты – правительство наносило Коза Ностра удар за ударом, сажая гангстеров на долгие сроки и вербуя предателей даже в верхах организации. Тот же Сэмми-Бычок был показателен в силу могущества его боргаты – но он не был первым. Еще в начале восьмидесятых омерту нарушил Большой Эндж Лонардо, тогда действующий босс Кливленда, согласившийся давать показания против своих товарищей. Таков уж был ублюдочный дух нашей эпохи. – Ты кстати слышал, что Джей Эдгар Гувер тоже внатуре этим… голубком был? Со своим начальником штаба трахался, потом все свои бабки ему оставил по завещанию. Говорят, наши его на том и подловили. Типа, или будешь сидеть тихо и не питюкать, или фотки и информация мигом у газетчиков окажутся. А в теперешние времена это ему, блять, чуть не в плюс бы было! – в этот раз я обратился к Фрэнку. Мой "камаро", тем временем, замедлил свой ход, попав наконец в  пробку. На шоссе, по которому мы теперь ехали, то ли затеяли ремонт, то устроили ДТП, почему движение стало до занудства медленным. Вдобавок по крыше забарабанил дождь – совсем тоска. - А ты, говорят, на медика учился? Не жалеешь, что доктором не стал? Они зелени много поднимают. Вот у Винса сын – врач. – спросил я у Монтанелли, прорываясь через заунывно гудящий ряд тачек. Когда мы преодолели сложный отрезок, я изрядно устал и вдобавок проголодался. Пивом да кальмарами сыт не будешь. А тут как раз за углом показалась закусочная, под вывеской  с красноречивым изображением ножа и вилки и надписью "Stevensons". Типичная "ma and pa lunchenette", маленькое семейное кафе. Таких последнее время становилось все меньше – их вытесняли корпоративные гиганты. А ведь жратва тут наверняка была на порядок лучше, домашняя и все такое. – Это, давайте перекусим? Я заебался руль вертеть. – я посмотрел на Альтиери, ухмыльнулся, cлегка толкая его в плечо. Шутливо напомнил об условиях залога и тому подобном. – Или ты останешься, беглый каторжник? Будем тебя через окно кормить, как льва в зоопарке, блять. Я припарковал спорткар, вытащил ключ, открыл дверь – и быстро, под льющимися сверху струями воды, пробежал в ресторанчик. Нога ныла от того, что постоянно пришлось держать ее на педали тормоза. Я вошел внутрь и оглядел небольшой зал. Старинный музыкальный автомат, играющий что-то из старого джаза, машина для пинбола,  чучело (или макет?) огромной форели на стене,  деревянные (не пластиковые) столы и стулья. У стойки – добродушного вида мужчина с седыми усами и носом-кнопкой. Может, тот самый Стивенсон и есть. Когда мы устроились за столом, тот подошел к нам – а я, изучив меню, сказал. – Мне двойной мегабургер средней прожарки, картошку фри и вишневый пирог. И пивка, "миллера"  вон. Пока готовили еду, я хмыкнул и посмотрел на Монтанелли. – Ну вот, ты, Гвидо, у нас человек семейный. А у тебя жена, получается, вообще не догадывается, чем ты занимаешься? И, если не секрет, что ты ей говоришь - что продаешь мягкие игрушки? Или елки рождественские? С невинной улыбкой я пояснил. – А то знаешь, вдруг я тоже окольцуюсь, надо же знать, как отовраться… В этот момент дверь отворилась, раздался громкий смех, более напоминающий конское ржание. В комнату, шумно топоча ногами, вошла группа здоровяков, в кожаных куртках с металлическими заклепками и эмблемами клуба "Pagans". Эти пацаны последнее время часто колесили по нашему штату на своих железных скакунах, ввязываясь в каждую пьянку и потасовку. Оружия на любителях мотоспорта нередко бывало больше чем на "морских котиках" - а в их седельных сумках часто лежали тючки с травой или коксом, позволявшие при переезде из одного города в другой делать свой небольшой гешефт.  Ребята мнили себя охрененно крутыми бандитами, хотя, по моему мнению, в сравнении с Коза Ностра были всего лишь янковским новоделом.
- Хозяин, всем хавчика и бухла! - мощный голос предводителя этой кучки показался мне знакомым. Я повернулся к новопришедшему – и немедленно его узнал. С толстым брюхом, на котором чуть не лопалась косуха, с живописно развевающийся как у Зизитопов русой бородой, Мозес Дуннован напоминал злобного брата Деда Мороза из древних легенд. Того самого, что уносит непослушных детей в мешке, а потом жрякает их в своей ледяной пещере.  Говорили, что при рождении будущего байкера назвали просто Биллом – но потом он как-то раз пополз и ненароком открыл тогда еще маленькими ручонками тайничок, в котором его мамаша прятала от отца виски. Пораженный такой удачей отец переименовал сынишку – в честь пророка, некогда выведшего евреев из безводной пустыни. В злачных местах Сакраменто, где он часто появлялся, Дуннована прозвали Дерьмословом – из-за его склонности к шуткам, грубым даже по меркам тех кабаков. Увидев нас, Мозес немедленно подошел. Пол поскрипывал под его крагами – а когда он приблизился, до меня донесся сильный запах спиртного, исходящий из его рта. К трезвости за рулем многие байкеры относились так же небрежно, как и к другим требованиям правительства. - Фрэнки, Майки! Вы чо тут делаете? Вас, что ли, к обязательным работам в местном сортире приговорили, типа очко драить? Дуннован оскалился – его зубы с трудом выглядывали из-за невероятной густоты поросли под носом, свисавшей на верхнюю губу. – Cалют, Гвидо. Как там девочка – ну та, из морга. Что, не пришла на свидание? Шучу, вы славные ребята. Принесите им пива за мой счет. Амбал щедро махнул покрытой татуировками в виде черепов и скалящихся волков лапищей.

+1

12

Джо только на моей памяти трижды оказывался на скамье подсудимых, пять лет он отмотал за вооруженное ограбление и еще два за попытку дать взятку полицейскому. Когда я учился в старшей школе, дядю и еще нескольких его приятелей, пытались обвинить в убийстве какого-то коммерсанта, показания давал один из соучастников убийства, коим тот себя назвал, Бобби Велла. Человек не самой кристальной репутации, имевший проблемы с героином, некогда привлекавшийся за сводничество, угрозы и вымогательство, не удивительно, что доверия у присяжных он не вызвал. Они больше поверили матери подсудимого - моей бабке - сказавшей, что Джозеф в тот вечер был вместе с ней. По этой причине я и сомневался в том, что моих показаний хватило бы для того, чтобы упрятать Джимми за решетку. Даже поклявшись на библии, свидетель может солгать, и хороший адвокат сделает все возможное, чтобы его показания казались ложью. Сделать это не так уж и сложно, когда у обвинения нет никаких других улик, способных подтвердить слова единственного свидетеля, чтобы это понимать, в колледже учиться не обязательно, моим образованием занимались улицы, там я узнавал гораздо больше, нежели мне могли дать учебники.
Впрочем, упираться в Джимми как единственно возможного предателя я не собирался, не отбрасывал я и версию того, что мне просто не повезло, но разобраться во всем этом нам предстояло позже, сейчас во главе стояло поручение Винса. Я к тому же не хотел продолжать эту тему в присутствии Монтанелли. Чистильщик не показался мне тем, с кем бы мы могли подружиться, и причиной тут разница в возрасте едва ли была, тот держался подчеркнуто высокомерно, и это мне не нравилось, не таким большим человеком он был, каким хотел казаться.
- А ты ничего не путаешь? - Также остановился. - Со своими я сам разберусь. Проблемы с евреем имеет кое-кто другой, - взглядом показал наверх, подразумевая тех, кто находились над нами. - Чем ты блять не доволен? Я думал это твоя работа, чужие проблемы решать.
Я вовсе не возражал, чтобы Монтанелли остался дома, смотреть на его недовольную физиономию в течение всей поездки желания у меня не было.
- То есть никто не в курсе, где этот хер отирается? - Недоуменно посмотрел сперва на одного своего попутчика, потом на другого, поездка переставала казаться простой, придется нам еще и в детективов поиграть. - Надеюсь, его фамилия есть в телефонном справочнике, - я попытался поддержать оптимистичный настрой лучшего друга и тоже решил раньше времени не грузиться, в конце концов, личностью этот Хисс был не безызвестной, выяснить, где он проводит время, возможность у нас была, благо некоторых полезных людей мы в Сан-Франциско знали.
- Ага, заебемся ждать, - усмехнувшись, согласился со словами друга о более хороших временах, - сейчас, говорят, все только хуже будет. - Каменный век закончился не потому что закончились камни, просто время его ушло, одна эпоха сменила другую, то же касалось и мафии. - Ты вот мог предположить, что в НЙ такой пиздец случится? - Я имел в виду все тот же процесс вокруг Готти и его правой руки, вряд ли кто от Гравано ожидал такого, а это значило ни в ком сейчас уверенным быть нельзя.
- Не, не слышал, но ты знаешь, всегда подозревал, что в ФБР одни пидорасы, - хмыкнув, прокомментировал неожиданные подробности личной жизни первого директора ФБР. Всю эту голубую братию я, как и мой друг, терпеть не мог, и чем более явным представителем меньшинства субъект казался, тем большую ненависть он во мне вызывал. Помнится, подошел ко мне один такой манерный тип на улице стрельнуть сигаретку, не досчитался он в тот вечер пары зубов, двухсот баксов и наручных часов – больше в нашем районе никто его не видел.
Предложение остановиться и перекусить я активно поддержал, я знал, что о нарушении мной условий выхода под залог могло стать известно только в том случае, если меня задержат копы, но это вряд ли случится – мы ведь всего лишь перекусить собирались, а не грабить закусочную, поэтому на этот счет я совершенно не парился.
- Мне один буррито, бургер с халапеньо  и большую  картошку фри. Ну и тоже миллера, - следом за Майком сделал заказ и занял место за столиком в ожидании оного. Когда его принесли, я щедро полил все горчицей и кетчупом и с наслаждением приступил к ужину. 
- Сьюзи тебя обрабатывать начала? Замуж хочет? – хохотнув, поинтересовался у друга, который вдруг начал вызнавать у Монтанелли о том, как тот совмещает семью и общее дело. – Мое мнение – женщину вообще не должно волновать откуда ты берешь деньги, ее забота – это дети и дом, в остальное она пускай свой нос не сует. Правильно я говорю? – спросил у Гвидо в поисках поддержки, его опыт в семейной жизни был на целых полтора года больше, нежели у них с Майком.
Мозеса и его банду небритых байкеров было слышно еще с улицы, мощный рокот моторов сотрясал столы в закусочной. Этих парней мало кто любил, от них было слишком много шума, и я общее мнение на их счет разделял.
- Вы живые еще? Давно вас видно не было, - поприветствовал в ответ Дуннована и его корешей. Не сказать, чтобы я скучал, эта встреча меня не обрадовала, не хватало еще, чтобы через них стало кому-либо известно о моей поездке в Сан-Франциско. Впрочем, внешне я старался быть приветливым, рассчитывал, что те закажут свое пиво и уберутся отсюда скорее, оставив меня и моих друзей в покое.
- Как и вас, особенно в этих краях, чего это ради итальяшки так далеко от дома ушли? – Вопреки моим чаяниям, Мозес со скрипом пододвинул один из стульев к нашему столику и уселся рядом. Как и обычно, от него за метр разило спиртягой. Получив от официантки свое пиво, бородатый байкер, открыл крышку об угол стола и, раскрыв пасть, влил в себя половину содержимого бутылки. Уйти девчонке он, однако не дал, подхватив ту своей огромной ручищей, он усадил ее себе на колени и, обдав перегаром, спросил:
- Эй, крошка, ты свободна сегодня? Куда пошла, сука, я с тобой разговариваю! – возмутился, когда та напуганная попыталась вырваться и, толкнув, швырнул ее на пол. Вот поэтому я и не любил байкеров, их присутствие почти всегда заканчивалось дракой и копами.

+2

13

Гвидо сегодня и сам с удовольствием бы остался дома - еврей этот, как заметил Альтиери, его волновал мало, и если парни его собирались навестить потому, что это помогло бы им разрешить свои трудности, то он тут был по другому поводу, работая не за деньги, и даже не за идею - вообще слабо понятно, за что, Бруно, как обычно, не говорил всего. Впрочем, за такое молчание финансами тоже не обижал - так что на какую-то зарплату Гвидо всё-таки мог бы рассчитывать. Хисс, насколько он понимал, задолжал не только Винсу и Джо - и что по профсоюзу электриков, так мясокомбинат, как любая фабрика, энергии тоже потреблял будь здоров, техобслуживание стоило и подавно немало. С другой стороны - обещаний Монтанелли никто не давал...
- Лучше думай о том, как свою проблему разрешить... - Гвидо двинулся к машине. "Проблемы", которые помогал решать он, с тем, что происходило сегодня никак не связаны, если только не грохнут они этого Питера случайно, или оставят какие-то улики, помимо побоев - что, впрочем, умудриться сделать ещё труднее, чем в рукоприкладстве слегка палку перегнуть. Но за этим он уж точно приглядит - из карманов исполнителей, как в дешёвых детективах, разные зажигалки, сигареты или записки с адресами при нём не полетят. - Нет. Предлагаю оставить мою жену в покое. Она к этому отношения не имеет, слава Богу. - суховато отозвался Гвидо, не оценив шутки Майка. Эти времена - уже история, а хоть немного более хорошие же времена для них троих, даже на фоне происходящих в наше время событий, наступят тогда, когда они вернутся из Сан-Франциско целыми и невредимыми, без полицейских хвостов или чего-то вроде - пускать же к себе в дом кого-то, над кем висит дамоклов меч, не очень хорошая затея. Если в доме находится беременная женщина - и тем более; Гвидо не рад был и тому, что его уголовные друзья на лужайку ступают в такое время. - Мои инструкции - приглядывать за вами, чтобы вы не наворотили чего лишнего. В остальном же - это ваш звёздный час, работайте своими головами. - усмехнулся Монтанелли в ответ. Ни больше, ни меньше, он тут максимум для страховки - выловить свою добычу молодым охотникам следует самостоятельно, благо, что для этого у них всё необходимое имеется. - Могу только предположить, что этот жлоб, как любой усердный еврейский бизнесмен, проводит большую часть своей жизни в своей конторе. - деньги, если они у него есть, как порядочный еврей, хранит где-то там же. Определённо, его новый черномазый - или какой он там - друг постоянно находится там же. Не он один, возможно, но вряд ли в его офисе будет больше четырёх-пяти человек; дельцу, взявшему за привычку кидать партнёров, окружить себя кучей народу тяжело, как правило.
- И часто Винс своего сына видит? - хмыкнул Монтанелли в ответ. Жалел ли он, что так и не стал медиком... отказываться от мечты всегда тяжело, бесспорно, но то чувство, что испытывал Гвидо, всё-таки едва ли подходит под слово "сожаление". И оно не очень приятно, но - всё же, выбор этот Гвидо считал правильным. - Доктора ведь постоянно заняты своей работой, сутками в больнице находятся - это усердный и ответственный труд. А мы с вами за примерно те же деньги катаемся и болтаем. - если бы он всё-таки выучился и стал врачом - предположительно сейчас, после тридцати, его дела только-только пошли бы в гору, а до этого пришлось бы перепахать носом тучу учебников, осмотреть огромное количество пациентов, провести в госпитале лучшие свои годы и вдобавок перелизать множество вышестоящих задниц, чтобы быть ещё как-то ими утверждённым - задниц, которые, в общем-то, как и агенты ФБР - на госслужбе. И всё, чтобы стать в итоге одной из таких же "задниц"?.. Которая не может даже самостоятельно выбрать стул, на котором сидеть? Ему за тридцать, у него есть хороший дом и хорошая машина, при этом он способен ещё и заботиться о своей матери, а не висеть у неё на шее, одновременно заботиться и о жене, что ждёт его будущего ребёнка - и всё это не чувствуя, что собственная молодость прошла зазря, на каких-то чужих людей.
- Два кусочка маргариты и... "миллера", тоже. - питавшему к бургерам, картошке фри и прочим изыскам американской, прости Господи, кухни, нечто вроде врождённой неприязни, Гвидо на изучение меню понадобилось чуть дольше времени - прежде, чем он нашёл что-то более-менее родное себе. Вообще-то, и есть он не хотел - как единственный женатый в компании, он был дома кормлен. Но и за пустым местом сидеть - было бы дурным тоном. - В принципе - правильно. - ответил, взглянув на Фрэнка. - Только найти такую женщину, особенно в наше время - считай, то же самое, что найти сокровище. Догадываться они так или иначе будут... и вопросы станут задавать, не вслух, так про себя. Волноваться. - женщины - существа любопытные, и этого не отнять, не отбить этого любопытства - остаётся его только как-то контролировать. Барбара? С виду, может, и не сказать - но свой нос она была любительницей совать, куда бы не следовало, что иногда возникало ощущение, что живёшь в одном доме со шпионом. По счастью, был рядом с ними и другой человек, который через всё это прошёл - её свекровь, мать Гвидо. - Я Барб говорю, что мясом торгую. Это правда, в общем-то, я работник мясокомбината, у меня вон даже... - Монтанелли вытащил из кармана профсоюзный билет, показав парням. - Членский билет есть. Вообще, неплохо бы иметь какое-то легальное занятие, не только для жены. Особенно в наше неспокойное время... - что-то вроде прикрытия. Закон РИКО, налоговые декларации, не говоря про компьютеры, которых становится всё больше и больше в эти дни, государство делает всё, чтобы парням вроде них жилось туго - приходится демонстрировать что-то, что не делает тебя преступником, сливаться с местностью, на которой живёшь.
Чего ребята вроде тех, что прикатили сюда, делать отказывались - оттого и становились завсегдатаями тюрем да исправительных учреждений рангом пониже, откровенно потенциально опасных для общества элементов с любой точки зрения лучше держать за решёткой...
- Привет, Мозес. Знаешь, она мне по секрету сообщила, что ей больше понравился ты. - усмехнулся Гвидо, вернув шутку, пожав лапищу в кожаной мотоперчатке, кивнув и приятелям лидеру мотобанды. Определённую репутацию эти парни всё-таки себе создали - это неизбежно, если уж колесить по штату достаточно долго - и пересекаться с ними тоже приходилось, на тему того, как то очередное дерьмо, в которое влез Дерьмослов со своими корешами, не разрослось ещё сильнее, засосав его полностью. Из того дерьма, что с кровью и костями - работёнка была довольно непростой, конечно, но за неё рассчитались. "Pagans" - дикарями были, но дикарями при деньгах, что широкий жест Дуннована, решившего напоить их за свой счёт, и доказывал. - Не вы одни путешествуете. - усмехнулся Гвидо в ответ. Знать, куда и зачем они направляются, дорожным, прости Господи, рыцарям не стоит; ещё подумал бы, если бы эта территория считалась им подконтрольной, в этом случае они считались бы их гостями, худо-бедно - однако "Язычники" и сами в последнее время были везде и нигде. - Дуннован! - громко и отчётливо, но без крика, скорее - с предостережением, произнёс Монтанелли, когда тот вздумал домогаться до официантки; пивная бутылка тоже стукнула о столешницу донышком, покинув ладонь. Бородач был в курсе, что он таких вещей не терпел. Но эффекта на полупьяного байкера, как водится, не возымело это никакого. - Ну всё... - поднявшись со своего места, Гвидо вцепился в бороду Дерьмослова пальцами, резко потянув вниз, и оставил руку в том же положении, не отпуская - заставив того согнуться пополам, чуть ли не к собственным яйцам, едва не стукнувшись головой об стол - и не имея возможности толком встать теперь. - Здесь тебе не стрип-бар и не грязная пивнуха, у девчонки нету обязанностей на твоих коленях елозить. Извинись перед ней сейчас же. - глянул на верных дружков Дуннована, оценивая попутно и положение Фрэнка и Майка. Кто ввяжется в драку - это вопрос пока открытый, но не более, чем на пару секунд; в остальном же - преимущество байкеров в том, что они пьяны и об их кожанки можно кулаки переломать, и как бы не пришлось лезть за ножом - а его преимущество в том, что он держит их лидера в руках и прямо сейчас может ему навешать, если не хуже.

+2

14

При словах Фрэнка насчет Нью-Йорка я лишь покачал головой. Теперь-то, конечно, многие уверяли, что Сэмми им "всегда не нравился", что они его "насквозь видели". Такая болтовня начиналась каждый раз, когда кто-то ссучивался – и, откровенно говоря, часто была просто пиздежом. Пока Бычок не стал предателем, его некоторые не любили за жадность, частый недостаток мобстеров – но и они признавали, что он хороший бизнесмен, хладнокровный убийца и вообще парень решительный и мозговитый. Кто же ожидал, что воспитанник Тоддо Аурелло, старой школы из старой школы, сделается стукачом? Гниль таится внутри, в этом и проблема – и выявить ее иногда не так легко. Я решил отвлечься от неприятных мыслей и высказаться по делу. – Кстати, знаю во Фриско чувака одного, он раньше трахался  Бесси, дочурку Хисса. Говорит – горячая штука, хоть и еврейка, но нрав как у кобры. От него можно узнать что-то. Говорил я о Рыжем Сэле Моретти, таком же, как и мы, соучастнике, разве что работавшем на Семью Сан-Франциско и состоявшем в команде Джона "Полкуска" Дублоне. С ним мы познакомились ближе в середине прошлого года, во Фресно. Ему тогда понадобилось быстро сбыть с рук крупную партию краденых фотоаппаратов, а я за комиссию оперативно нашел покупателя. Он потом мне ответил сторицей, помогая продавать кое-какую добычу – как известно, делать это лучше не в своем городе. Например, блестяшки, взятые на большом ограблении ювелирного, позволившие мне купить "Камаро" и вообще жить пару месяцев богачом, для меня пристроил именно Сальваторе Когда я приезжал во СФ, то мы традиционно выпивали – так что, быть может, Моретти нам поспособствует. – Согласен.  Штаны просиживать, в проперженном офисе или больнице – кому это надо? – я одобрительно кивнул головой, когда Гвидо озвучил свой подход к работе – близкий к моему. Для меня это стало приятным сюрпризом – я почему-то подозревал, что этот мрачноватый тип из породы тех людей, кто занимается "нашим делом" только ради денег или в силу обстоятельств. Я не слишком любил людей такого плана, пусть даже они иногда были полезными для Семьи – потому что считал первыми кандидатами в предатели. Но, возможно, Гвидо, как и я, был не таким, а мобстером убежденным, из числа тех, для кого законы чести и свобода, наш образ жизни, не были пустым местом. Это заставило меня на него взглянуть с интересом– вот что значит оказаться в одной поездке, о человеке сразу узнаешь новое.  Другое дело - что не желать тянуть лямку и понимать, что такое путь гангстера, это все-таки разные вещи.
В кафе Паталагоанатом показал нам еще одну свою сторону – но правда, не сразу. Сначала мы занялись едой и трепом. Услышав про пиво, владелец недоверчиво прищурился. – Молодые люди, не могли бы показать документы? – спросил он, окидывая нас подозрительным взглядом. Мне показалось, что я даже покраснел от злости и, главным образом, от стыда перед Монтанелли. Мы с Альтиери были уже два-три года на улицах, зашибали порой приличные бабки – а какой-то хер по-прежнему выебывался на тему нашего несовершеннолетия. Я выхватил из кармана фальшивое водительское удостоверение (липа липой, пользовал я его только в таких целях) и ткнул под нос хозяину. – Тащи давай пиво! Когда тот притащил запотевшую бутылку (разливного, у него, разумеется, не было), я подключился к разговорам о семейной жизни  - притом что понимал в ней не особо много. – Сьюзи-то, понятно, не против. – нашего брака в смысле.  Другое дело, что сам я эту идею не поддерживал. – Некоторые считают, что лучше брать жен из… ну. типа из "связанных семей". Знаете, если пиздец наступит какой – более будут подготовлены. В Детройте вот вроде даже закон есть – если женишься, то на девчонке из своих.  Разумеется, предполагается, что мафиози не посвящают жен, сестер и матерей в свои дела – но те ведь не дурочки, видят и фбровские обыски, и то, как в доме прячут деньги и оружие, и всякое такое. Для стороннего человека первый же такой случай может стать шоком. – Ого, вещь хорошая. – я глянул на профсоюзную карточку Гвидо. По нынешним временам любое прикрытие играло большую роль, и чем оно надежнее, тем лучше. Налоговая служба сейчас зверь не менее страшный, чем федералы – и часто они работают плечом к плечу.  Дела об отмывке денег в первую очередь не бравыми ребятами в черных костюмчиках стряпаются, а бухгалтерами-экономистами с вычислительными машинами в башке. – А я у дяди числюсь в фирме, оливками торгуем типа. Там многие из наших записаны. Должности отличались в зависимости от  реального положения в команде – так, Ричи Тимароза, старый тюремный кореш Винса, считался коммерческим директором, Джо Кимеретти – шефом отдела по работе с оптовыми клиентами,  другие  - всякими менеджерами, охранниками и коммивояжерами. Я, начав с сидения за баранкой дядиного "Кадиллака", теперь"работал" торговым представителем, занимающимся сбытом и распространением маслин. Ухмыльнувшись, я глянул на Гвидо. –  Надо как-нибудь устроить пикник. С тебя стейки, c меня carolea* c креветками и корнишонами. Сказав это, я с аппетитом вцепился зубами в поджаристый бургер, затем отправил в рот сразу пять картофельных палочек. Лучше итальянской пищи нет ничего, но иногда и американский фастфуд сгодится.
Наш ланч прервала пятерка внезапно ворвавшихся в кафе байкеров. Эти бородатые обряженные в кожу реднеки словно наполнили заведение запахом пота, алкоголя и громким смехом. В ответ на нагловатые шуточки Дуннована я ответил в том же духе. – Халло, Мозес. А вы-то что делаете, в цивилизованных краях? На ранчо навоз закончился? Говорить по каким делам едем мы, я не собирался  - да и не успел бы,  ибо события неожиданно начали разворачиваться очень быстро. Расходившийся мотоциклист пристал к молодой официантке,  швырнул ее на пол,  Гвидо за нее вступился – и в следующую секунду, прежде чем я успел отвести горлышко пивной бутылки от губ, он уже держал Дерьмослова за бороду, пригибая к земле, а его товарищи угрожающе надвигались на нас. Атмосфера в комнате изменилась, из разнузданной став враждебной.  - Отпусти меня, сука! Трупоед ебанный! – взревел Мозес,  резкими движениями опрокидывая столик и  хватая Гвидо за руки. Я отскочил в сторону как раз во время – иначе на меня обрушились бы буритто Фрэнка.  От души матюгнувшись вполголоса, я посмотрел на байкеров. Те стремительно надвигались на нас,  сжимая кулаки и обмениваясь злобными комментариями. – Та телка тебе что, дочка? Зырьте, пацаны, это дочка Гвидо тут жопенью трясет! Слышь, ты, бля, можешь и трахаешь свою дочь-то? – заорал один из байкеров, приближаясь к Монтанелли. Этого немыто-косматого типа, с   татуировкой в виде паука на бычьей шее,  звали кажется Оуэном – но мне сейчас было не до деталей.  Один из рыцарей дорог начал рыться за отворотом куртки– и Бог знает что там было. В следующую секунду я  сам опустил руку в карман джинсов, где лежал тяжелый литой кастет. Тем временем Оуэн бросился к Гвидо, хватая его сзади за шею. В этот момент я прыгнул вперед, и, словно походя, нанес обладателю паучьей наколки удар в нос. Раздался страшный хруст  - и тот, заревев и загнусавив, рухнул на землю.  Именно тогда и началась настоящая веселуха.
Байкеры накинулись на нас, ругаясь во все горло, под их ногами лопались осколки разбитых бутылок, защищенная Монтанелли деваха визжала как потерпевшая,  хозяин жестикулировал и вопил что-то про полицию – но всем уже было похер. У меня, как часто бывало в таких ситуациях, на адреналине включился особый режим, словно указывающий что делать. Особенно отчетливо он начал работать, когда я заметил, что один из отморозков поднял за ножки тяжелую табуретку. Если зазеваемся, нас тут до смерти отхерачить могут.  Перепрыгнув через все еще зажимающего свой поломанный шнобель Оуэна, я  швырнул еще одному показавшемуся на моем горизонте громиле в лицо свое пиво. Угодил прямо в лобешник – но этот атлет даже не упал, просто прислонился к стене, ошарашенно ощупывая исцарапанную осколками физиономию и моргая. Тут я краем глаза заметил, что один из этих гондонов быстро выходит из кафе – и все понял. То был какой-то мелкий говнюк, явно еще моложе нас, на подхвате. Из тех, что мечтают отличиться перед старшими и головой не думают от слова вообще. Ощутил внутри холодок  - за чем он мог пойти, кроме пушки?
Я опрометью ринулся за ним. На меня даже не обратили особого внимания –  остальные увлеклись завязавшейся с Гвидо и Фрэнком потасовкой.  Выскочив на улицу, я увидел, что этот оруженосец, стоя на коленях, роется в седельной сумке одного из мотиков.  У меня от ненависти аж сперло внутри – я подскочил и с разгона ударил парня ногой в челюсть, физически ощутив как его зубешники трещат под каблуком итальянской туфли. Затем ухватил байкереныша за голову и начал молотить о фары опрокинувшегося мотоцикла. – Что у тебя там, гаденыш? – я так увлекся, что на пару секунд забыл о том, что сейчас происходит в ресторанчике. Спохватившись, отпустил сомлевшего паршивца и заглянул в сумку – ствола сверху не наблюдалось, но лежала бейсбольная бита. Я уже думал сбегать к "Камаро" за нашим оружием – но тут вся честная братия выкатилась из кафе. Я опять оказался посредине потасовки, едва успев схватить биту. Получил удар в грудь, отшвырнувший меня в сторону, затем оказался оттесненным к мотикам. Начал лупить битой – по протянутым ко мне пальцам, бородатым харям, плечам. Теперь главным осажденным оказался я. В последний момент увидел, что Фрэнк около машины  - и кинул ему ключи. Однако тут меня сбил с ног тот самый гигант, которому я рассек харю бутылочными осколками и, сопя,  вцепился в горло. Я ощутил  страшную, отдающую даже в висках боль – а затем начало мутиться в глазах.

* итальянский сорт оливок

+2

15

- Надо выяснить адрес. - Вот что меня интересовало - улица и номер дома, где можно найти еврея. А что он там будет делать, работать, спать или читать Тору значения для меня не имело, мне хотелось как можно скорее расправиться с этим делом и заняться другим, тем, с которого я смогу срубить бабла. - У тебя в каждом гребаном городе знакомые? – Усмехнувшись, поинтересовался у Майка, после чего переглянувшись с Гвидо, добавил, обращаясь уже ко второму, - он даже с Джоном Готти знаком, ты прикинь. - Подколол друга, вспоминая его рассказ о поездке с Винсом в Нью-Йорк. Иногда я действительно поражался способности Майкла сближаться с людьми, он был душой компании и умел втираться в доверие, тут я ему даже завидовал, для своих лет Ринальди обладал приличным багажом полезных знакомств, которыми я похвастаться едва ли мог. Джо не спешил делать меня своей правой рукой, для него я был водителем. Пока он обсуждал дела, попутно накидываясь в очередном ресторане, я, как правило, ждал его снаружи в машине, а если и сидел рядом, то молчал, пока ко мне не обратятся. Обращались не часто. После курьеза с Большим Джеком, влиятельным консильери лос-анджелесской боргаты заткнувшим меня, когда я попытался свое мнение высказать, первым рот, общаясь с боссами, я не открывал. - Заедем к нему, отлично, - кивнул головой и похлопал друга по плечу. Уверенности в нашем успехе у меня, конечно же, прибавилось, стоило Ринальди сообщить, что знает парня, трахавшего дочурку Хисса. Наверняка тот в курсе, где можно найти ее иудейского папашу. - Может и телефончиком этой горячей штучки поделится, а? - задорно добавил, глянув на лучшего друга. Образцом верности он благо не был, и с ним смело можно было обсуждать разных баб, да и не только обсуждать, если уж быть откровенным.
Когда официант отвязался от наших документов - я пользовался краденными правами на имя некоего Гектора Валье очень отдаленно напоминавшего меня - я наконец насладился прохладным пивом. Слушая разговор Майка и Гвидо, мне было сложно согласиться с тем, что зарабатываю я столько же, сколько и врач. Работаю я, бесспорно, меньше и на учебу годы молодости не трачу, но вот что касается денег, здесь было все не так однозначно.
- Ну, черт его знает, - я покачал головой, хитро глянув на Гвидо. - Есть у Джо один знакомый стоматолог, его честно заработанные мой дядя помогал приумножить, - занимаясь ростовщичеством, но эти нюансы опустим, для общего смысла они не важны, - так вот дом у этого трудяги не сравним с моей съемной халупой, как и с твоей хибаркой, уж прости за откровенность, но ты бы видел его особняк: три этажа, пять спален, фонтан блять у ворот.
Все-таки мне не казалось, что это была единственная причина, по которой Монтанелли забросил колледж, он не был похож на меня или Майка, для которых учеба интереса не представляла. Тут явно было что-то еще, возможно просто нечем стало платить за обучение, выпытывать впрочем, я не стал, лезть к людям в душу тем более настолько закрытым как Монтанелли, было не в моем стиле.
Прожевывая буррито - мексиканскую кухню я к слову любил - я задумался над сказанным Гвидо. Тут он был, пожалуй, прав, с женщинами вообще следовало быть осторожными, а уж выбирая ту, на которой жениться, и подавно. - В наше и время и просто порядочную хрен найдешь, познакомишься вроде с одной, а потом выясняется, что она с половиной района переспала. Ты вот со свою как встретил и понял, что нужно ей предложение сделать? - Спросил у чистильщика любопытства ради. А затем перевел внимание на Майка, поделившимся детройтским опытом поиска спутницы жизни. Доля разумного в этом определенно была, однако при этом сужался радиус поиска. - Жаль у тебя только одна сестра. Ты заметил, как она на нашего Мэнни пялится? - усмехнулся, говоря о нашем товарище и его отношениях с сеструхой Майка, Силь всегда не ровно дышала к другу своего старшего брата, и стоило ей обрасти женственными формами тот также стал обращать на нее внимание.
Я глянул на профсоюзный билет, которым похвастался Монтанелли, и одобрительно кивнул головой. Что касалось легального прикрытия, тут я тоже был согласен с Гвидо, но в силу своего возраста всерьез пока не задумывался, большинство идей были весьма туманными. - Свой бизнес надо, парни, работать на себя, - на который нужны были деньги конечно, но они в этом направлении и работали, надо просто не сливать все бабло на ставки, баб и дорогое бухло, а пытаться инвестировать, - я бы бар открыл - это тема, бильярдный стол обязательно, и чтобы девочки на барной стойке стриптиз танцевали...
Далее предаваться мечтам мне помешали чертовы байкеры, слово за слово и с ужином также пришлось распрощаться, а чтобы следом не попрощаться и с жизнью, сдавалось мне, что надо отсюда сваливать. Уворачиваясь от тяжелой табуретки, которая просвистев рядом с моей головой, пробила витрину и вылетела на улицу, я разразился проклятиями с досады, что пушку оставил в машине. А вот от кулака прилетевшего мне в ухо я увернуться уже не успел, рухнул на стол, находившийся позади меня, который в свою очередь уже через мгновение рухнул под весом моим и стокилограммового бородатого байкера навалившегося на меня. Вцепившись руками в его харю, мне удалось вывернуться из-под верзилы и, ухватившись за ножку стола, я вырубил его ударом по голове. Жив он или нет, меня волновало мало, главное что на одного рыцаря дорог сейчас стало меньше. Заметив выбегавшего из дайнера Майка, я решил последовать его примеру, не рассчитывая на то, что втроем (сотрудники заведения не спешили ввязываться, попрятавшись на кухне) против толпы облаченных в кожу байкеров, мы выйдем победителями. Также впрочем, я не хотел дожидаться приезда копов, мне вообще светиться было нельзя, иначе с залогом, уплаченным за мой выход, можно будет распрощаться, как и со свободой очевидно.
- Парни, вы совершаете огромную ошибку, - пятясь назад все с той же ножкой от стола в руках, которой чуть ранее вырубил одного, я предупредил двигавшихся на меня и Монтанелли громил, - вы не знаете с кем связываетесь, вам всем блять яйца поотрывают и сожрать их заставят... - Наверное, я не те слова выбрал, потому как, взревев, гамадрилы с еще большей яростью накинулись на меня и Гвидо и через несколько секунд мы дружно вывалились на улицу. Нам, конечно, помогли, я пропахал носом зеленый газончик у входа, но главное что оказался у нашей машины. Заметив меня, Майки кинул мне ключи, как Джо, мать его, Монтана на последних секундах Супер Боула 1989 года бросил с десяти ярдов, и я как Джон Тейлор поймал их*. Для "тачдауна", впрочем, мне нужен был еще один рывок. Я достал из-под сиденья револьвер, вторую пушку сунул себе за пояс, и, подскочив к верзиле, душившему моего друга, выстрелил рядом с ним в воздух. Я бы с большой радостью и пристрелил сейчас его, спасая друга, если бы не Майк, которого случайно мог задеть, промазав.
- Отпусти его, сука, а то я тебе башку снесу! - наставил на него ствол. - Всем назад! - предупредил и остальных, махнув пушкой в их сторону тоже. Подойдя к Монтанелли, я достал пистолет, который припрятал за поясом и протянул ему. - Надо валить пока копы не приехали, - произнес в его сторону уже тише. Если легавых по какой либо причине до сих пор не вызвал хозяин забегаловки, то услышав выстрел их обязательно вызовет кто-нибудь другой.

* «Цинциннати Бенгалс» против «Сан-Франциско 49ерс» - один из величайших Супер Боулов в истории, окончившийся победой Сан-Франциско, вырванной ими за 34 секунды до конца игрового времени.

+2

16

Порой не столь важно количество знакомств, сколь правильное использование тех нескольких, что имеются; иногда просто требуется немного - тут, правда, важно не переборщить - смелости, или вежливости, или чего-то ещё, и путь к цели будет пройден быстрее, а круг знакомых - станет шире, если захочешь того. Фрэнку и Майклу здорово повезло быть родственниками людей из Семьи, везение нехитрое, но доступное, всё же, не каждому. Это и не случай Гвидо тоже - у него не дядя, а родной отец был самым что ни на есть мафиозо, до определённых моментов своей жизни, по крайней мере, и пусть не в Сакраменто, но знаком он был и с местными. И слава его - путь и дурная во многом - Монтанелли-младшему придала неплохого ускорения. Кому-то может повезти в этом и того меньше. Итальянец без родственников, впрочем - это, как минимум, грустно. А еврей без родственников - это странно и подозрительно. Если зайти через дочь, если сделать это правильно, может выйти даже меньшими трудами - Хисс обделается даже если просто увидит пару "гумба" со своей дочерью рядом, а сама Бесси, или как её там, может даже и не понять ничего.
- С ним сейчас половина страны знакома. - Гвидо даже его имя старался не произносить на всякий случай; много ума тут не надо, публичность Готти, похоже, вообще нравилась, поэтому руку он мог бы пожать любому у зала суда, как какая-то знаменитость на ковровой дорожке; и тут же забыть об этом - оставив свою улыбку навеки в памяти кого-то, кто фанатеет. Монтанелли такой подход никогда особо не нравился - не Гравано, так собственный стиль когда-нибудь его погубил бы. Каждому, впрочем, своё.
- Ну так фонтаны просто так с неба и не падают. - усмехнулся Гвидо. Считается, что лёгкие деньги и уходить должны легко - поэтому славным парням ничего не стоит ими швыряться в хорошие дни; не то, чтобы они не уважали деньги, нет - просто уважение у них носит свой оттенок: оттенок уважения к окружающим. Если ты на подъёме - пусть и твои друзья будут на подъёме, они - люди широкой души, и деньги, сделанные из воздуха, летят снова на ветер - это всё-таки лучше, нежели всё зажилить и попрятать, как те же евреи; но всё же без воды и какого-то количества воздуха тоже - даже цемента на фундамент не замешать. - Видишь, этому стоматологу из своего кабинета настолько некогда и тратить, и приумножать, собственные деньги, что он позволил твоему дяде это сделать за себя. И он этим наверняка не за спасибо занялся. - а если этого приятеля возьмут за задницу, Джо выйдет сухим и со своей долей, что бы там этот зубопротезный не наплёл; дом с фонтаном ему станет якорем с цепью. На самом деле - не нужны людям огромные дома, да и фонтаны - хороши только в парках. Дома должны быть просто достаточно большими для комфорта.
- А это ты от кого узнал? - хмыкнул Гвидо, услышав заявление Майкла о Детройте. Молодые умники вдруг оказывались достаточно знающими, чтобы быть в курсе таких вещей - в этом Монтанелли хорошего видеть не был склонен, а винил, отчасти, того же Готти... - Не знаю, это уже какое-то... еврейство, как по мне. А у тех даже кровосмешенные браки были в чести одно время где-то, я слышал. - что приятных ассоциаций тоже не вызывало. Дружить семьями - это хорошо, добрососедские отношения - это тоже по-итальянски, но когда что-то начинает делаться из-под палки - дружбе, как правило, приходит конец, и даже брак становится не жизнью, а какого-то сорта работой. - Я лично считаю - что жениться надо по любви. Но путать любовь не стоит ни с холодным расчётом, ни со stugots... - Гвидо сделал ненавязчивый жест, указывая пальцем на столешницу, имея в виду ту "природу", что у каждого из них между ног растёт. - ...особенно с последним. Если вы любите друг друга - даже с баклажанкой будете жить хорошо, все культурные разногласия отойдут на второй план. Вот так я и понял, что Барб - та самая: осознал, что люблю её. - всё на самом деле и просто, и сложно одновременно. В любви не стоит видеть нечто сверхъестественное и возвышенное, тогда и не придёшь к выводу, что её нету совсем. Сопливые книжки, они не то, чтобы врут - просто пишутся сопливыми людьми.
Впрочем, если судьбе угодно, чтобы твой счастливый брак разлетелся вдребезги - она проделает что-то вроде того, что сделала сейчас, послав в кафе байкеров Мозеса, разнёсших идиллию разговора в пух и прах, и обстановка за пару мгновений из бесед о жизни превратилась в остервенелую борьбу за жизнь и здоровье; ну а в сражении, как правило, уже не до брака.
- Если бы это была моя дочь или сестра - я бы эту бороду вообще вырвал и уже пришивал вашему главарю на задницу... - от рывка Мозеса, Гвидо вместе с ним полетел на пол, но уже поднимался - насквозь провонявшую никотиновым и алкогольным перегаром поросль лидера "Pagans", впрочем, из рук не выпустил, и теперь потащил его наверх за собой, когда почувствовал, как воздух на секунду перекрыло - а затем услышал сочный хруст: подумал даже на миг, что это ему самому шею сломали, затем увидел Майка. - Спасибо... - в свою очередь, Гвидо, чуть приподняв многострадальную бороду Мозеса, чтобы тот запрокинул башку, зарядил ему носком кроссовки в кадык отправив задыхаться собственными ругательствами обратно на пол. Раздался оглушительный звон стекла, затем в поддержку витрины звякнула о голову байкера и единственная уцелевшая после падения стола пивная бутылка, Монтанелли же схватил первое, что попалось под руку - подставку под солонку с перечницей с соседнего стола, поприветствовав ей лицо следующего верзилы, кто сунулся. Для рассыпавшейся к ссоре соли было поздновато, однако нехитрая утварь разлетелась на части и осколки, затерявшихся где-то на полу, а хлипкими металлическими остатками Гвидо двинул парню ещё раз наотмашь, выпустив их из руки - какая-то острая загнутая часть, кажется, так и осталась торчать из его мясистого носа; некогда было рассматривать - но на какой-то момент схватившегося за физиономию парня это остановило, а Монтанелли ретировался вслед за Фрэнком ближе к выходу. Хотя добраться не успел; угрозы Альтиери не подействовали, и если Фрэнк покинул заведение через дверь, хоть и с чужой помощью - то Гвидо решил выпрыгнуть через разбитое окно, вскочив на диванчик у стола и на прощание дав пяткой в лоб следующему преследователю.
Спрыгнув на землю, Монтанелли извлёк из кармана стилет, щёлкнув лезвием - и оглянулся, направив его на прыгнувшего из окна следом: хладнокровный блеск ножа на солнце пыл мотоциклиста слегка поумерил, как и следующего, полезшего за ним - порезанным быть отчего-то не захотелось ни тому, ни другому. Выстрел в воздух и вовсе заставил их оглянуться, вжав голову в плечи. Гвидо, впрочем, сам вздрогнул, повернув голову - но стволы оказались на их стороне, к счастью; и перевес в драке тут же возрос. Переложив стилет в левую руку, Монтанелли шустро принял пистолет, направляя в сторону противников - из кафе их повываливалось всё больше и больше, очухался Мозес, но каждый, наткнувшись на два оружейных дула, вёл себя примерно одинаково - вздрагивал и тормозил, не сводя глаз с пушек.
- Назад!.. - вторил Гвидо, схватив напавшего на Майкла за шиворот, оттолкнув в сторону остальной братвы, загородив Ринальди. - Да, давайте убираться - заводи, Майк.

+2

17

С трудом поднявшись с земли и отряхнувшись как собака, я оглядел байкеров, теперь замерших под стволами Фрэнка и Гвидо. Затем смерил взглядом только что душившего меня здоровяка, не спеша,  подобрал биту  - и, подойдя, ударил того по коленной чашечке.  Амбал, воя и матерясь, повалился навзничь, его товарищи было дернулись  - но пушки заставили их остановиться. Я усмехнулся, слушая завывания этого придурка  - после его удушений моя шея до сих пор саднила, а к горлу подкатывала тошнота, убил бы тварь.  Однако вместо этого я сорвал с пояса одного из мотоциклистов нож  - и под аккомпанемент проклятий проколол колеса на всех их железных конях. Еще погонь в голливудском духе нам не хватало. Затем прыгнул в салон "камаро", завел и, когда все сели, газанул. Последним, что я услышал, было бессильно вырвавшееся изо рта Дерьмослова. - Мы вас достанем, ублюдки!
Какое-то время я вел молча. Размышлял - не вызовет ли, в натуре, хозяин кафешки полицию и не попадем ли мы в итоге в неприятности. Не хотелось бы через пару минут  услышать сирены коповских автомобилей, быть пойманными с оружием и нарушающим условия залога Франческо. Поколебался  - не стоит ли выбросить пистолеты, но затем решил, что это будет неправильно.  Как мы тогда выполним задание? Конечно, при желании, обзавестись необходимым инвентарем можно и во Фриско.
- Как бы реально легавых не навели. - я хмуро поделился своими сомнениями с  Гвидо и Фрэнком. Оторвав руку от руля, провел по оставшейся на шее красной полосе - у того мудака пальцы как железо.  - Совсем оборзели,  суки.  Надо бы вопрос поставить и завалить их нахер. Впрочем,  я бы не удивился, если бы эти деревенщины сами начали качать права и забивать стрелки -  по нынешним временам, когда мы все трясемся из-за процесса Готти, самое время для всяких отморозков начать бычить и теснить нас. Я покачал головой  - не хотелось бы, чтобы организация покатилась по наклонной и итальянцы перестали внушать былое уважение, сдав позиции всяким черножопым, латиносам, гостям с востока... или таким вот доморощенным бандюкам. Чего я не сказал  - так того, что тусующие в нашем штате байкеры как-то косвенно были связаны с Винсом. Вроде он с Пузанчиком Розетти толкал через них "эксы" * и траву, недаром эти отморозки так надолго у нас задержались, уже сто лет не появляясь в родном чаптере.  - Вы в порядке? - посмотрел на Монтанелли с Альтиери.  Заварушка была жаркая - а в пылу драки иногда получаешь тяжелые повреждения или раны, даже того не замечая. Что там говорить, если иногда человек то, что уже умер, не сразу замечает.  Помню, видел в детстве по телеку передачу какую-то, где рассказывали про старинные казни - вроде бывали случаи, когда палач кому-то топором башку оттяпывал, а та продолжала моргать, гримасничать  и вообще своей жизнью жить. Удивившись,  какое странное направление приняли мои мысли, я увеличил скорость.
Когда мы пересекли  городскую черту Сан-Франциско,  уже стемнело. Следовало озаботиться размещением  - желательно в каком малоприметном отельчике, где нашими личностями особо не будут интересоваться. В какой-то момент я пожалел, что поехали на моей машине - больно приметная.  "Камаро" зеленого цвета - это не какой-то там красный "форд".  Надо бы сразу перенести из нее вооружение - на случай, если по горячим следам нагрянут копы и учинят обыск.  А когда устроимся, хорошо бы сразу связаться с Марчелло  - а то вдруг завтра обделаем дело с Хиссом быстро и Гвидо начнет настаивать, чтобы поскорее ехали обратно. 

* экстази

+2

18

- В порядке, - ответил как за себя, так и за Монтанелли, предварительно глянув на последнего и задержав на нем взгляд. Каким-то чудом никого из нас не подстрелили и не порезали, все трое были живы и относительно здоровы, по крайней мере, на первый взгляд. Впрочем, совсем без последствий, конечно же, не обошлось. Металлический привкус во рту я почувствовал не сразу, только когда уровень адреналина начал опускаться, мне вернулись чувства отличные от ярости. Один из байкеров разбил мне губу, и весь подбородок был теперь в крови, это не считая гематом, которые наверняка обнаружатся, глянь я на себя при более ярком свете.
- За каким хером ты полез? - вытерев рукавом кровь, я не удержался от того, чтобы предъявить Монтанелли свои недовольства. Именно из-за него банда байкеров нас едва на британский флаг не порвала, а теперь еще и копы могли нам на хвост сесть. Гвидо может, и плевать на все это было, но я старался лишний раз не рисковать, по таким сомнительным поводам, как защита чести неизвестной мне девчонки, работавшей в придорожной забегаловке, уж точно. - Ты знаешь, кто эта девка? - поинтересовался у нашего рыцаря. - Ее  может в день по несколько раз такие как Дуннован имеют, а она и не против? Забрал бы ее вместе с нами. А чего нет? - в моем голосе был сарказм. – Думаешь, они сейчас от нее отстанут? - Вот в этом я сильно сомневался, после нашего побега у Мозеса и его тупых дружков выбор оставался невелик, на ком вымещать свою злость. Чего ради была вся эта заварушка, мне понятно не было, но что Монтанелли не из робкого десятка (или же просто не лишен безрассудства), я отметил, явное численное преимущество со стороны байкеров его ничуть не смутило, как и превосходивший в габаритах Мозес, на которого он полез.
Остаток пути до Сан-Франциско я пытался оттереть кровь со своей одежды, но преуспел в этом, стоило признать, не особо. Благо на приличную гостиницу денег у нас итак не было, чтобы у меня возник повод волноваться за собственный внешний вид. Остановиться мы решили в мотеле, самом обычном, где дела до тебя и твоих документов никому не было. В такие обычно водили шлюх, с явной представительницей этой древнейшей профессии мы как раз пересеклись по пути в наш номер. Довольно страшненькая лет так под сорок на вид, встреченная нами бабочка не упустила возможности попробовать подзаработать в этот вечер.
- Мальчики, развлечься не желаете? – прокуренным голосом не двусмысленно предложила нам свое общество. Про друзей я говорить ничего не мог, но себя посчитал достаточно трезвым для того, чтобы принять ее предложение, в итоге отрицательно покачал головой:
- Мне бы блондиночку, - попытался оставаться джентльменом. - А вы как, парни? – ухмыльнулся, хитро глянув на Майка и Гвидо. Кто знает, может смелость Монтанелли не только на байкеров распространялась, и он отважится сейчас "развлечься" с бывалой проституткой? Улыбнувшись собственным мыслям, я повернул два раза ключ и открыл дверь нашего номера, после чего приглашающим жестом пропустил вперед двух своих спутников. Итак, за пятнадцать баксов, уплаченных нами мы получили: большую кровать, диван, который по заверениям принимавшего нас администратора раскладывался в дополнительное спальное место, и раскладушку. Приятным бонусом были душ и туалет находившиеся прямо в номере, а также телефон, последний был не лишним для того чтобы связаться с Марчелло и приятелем Майкла, готовым дать нам наводку на Хисса.
- Эй-эй, в порядке очереди, - поспешил разрешить возможные споры о том, кто займет единственную в номере кровать, с разбегу запрыгнув на нее не снимая обуви. - У меня фамилия на «А», поэтому я первым выбираю, где спать. – Я с наслаждением потянулся, утопая в мягкой подушке.

+2

19

Под шипение спускающихся шин, Гвидо помаленьку начал отступать назад к автомобилю, чуть боком от Альтиери - чтобы байкеры, в случае чего, попали бы под перекрёстный огонь, да и чтобы того, кого Майкл предварительно отоварил по колену, можно было держать в поле зрения без необходимости оглядываться то и дело, боль тоже может иметь свойство проходить не постепенно иногда, да и на отчаянные поступки толкает порой... парень, впрочем, мирился с судьбой и своей болью относительно спокойно и в герои не лез - как и никто другой из присутствующих тоже, с пистолетом тягаться желающих так и не выискалось, даже сам потрёпанный лидер только на словах что-то обещал вслед. Ну, может, оно и верно, многовато героизма было для одного дня.
- Мне кажется, если попробуют - в этом их разубедят. - зависит от того, конечно, с кем Винсу дружба ценнее, но изначальный вопрос в том, станут ли "Паганс" вообще говорить что-то копам. Могут пойти по другому пути - но и тут, в общем, всё будет строиться на том, с кем полезней дружить людьми из Семьи, с байкерами, или с Монтанелли, или с Ринальди и Альтиери. За себя самого Гвидо волновался не особенно, практически уверенный в том, что за него заступятся - даже не будучи членом Семьи, он имел покровительство дона Антонио, потому в каком-то роде являлся "неприкасаемым". Старики знали, что найти новых отморозков для грязной работы вместо тех, что остались позади, не так уж сложно - а вот профессионала вроде него для работы "самой грязной"... это сложнее. Валить, правда, из-за него никого тоже не будут, но какой-нибудь компромисс - найдут. - Всех? - усмехнулся в ответ. Чтобы перебить такую банду - нужно что-то посерьёзнее, чем пара пистолетов, да и не только в оружии дело, технически это уже будет непросто, даже если все будут не при оружии, как сейчас - если тебя идут убивать, ничего кроме как защищаться обычно не остаётся, даже если ты не при стволе, и даже если ты и буквально, а не фигурально, голый. Не говоря уже про всё остальное, вроде полиции и бизнеса... хотя, невозможного, конечно, нет.
- А что мы должны были делать - сидеть и смотреть? - вопрос Фрэнка мог бы считаться закономерным, хотя и свою позицию Гвидо неправильной не считал - не вступившись, они сами бы стали ненамого лучше этих же самых поганых байкеров - а тёплых чувств к ним, похоже, никто не питал, взаимодействие с ними было для всех мерой вынужденной. А люди вроде них должны быть выше таких вещей. И это не значит, что просто надо закрывать глаза на них; но даже если кому-то ближе такая позиция - устраивая перед ними такие представления, Мозес и к ним самим неуважение проявлял. - У них сейчас есть более важное занятие - шины их байков. - не говоря уже о полицейских кордонах, от которых, если они появились, байкерам тоже сбежать не удастся, показания давать придётся и им, хотя, чтобы Мозес там не сказал - всё будет не в его пользу. Свидетели видели, кто начал проявлять силу первым, народ этих кожано-бензиновых варваров не особо любил, да и местные копы, скорее, будут рады им пришить погром, чем кого-то искать - иногда забываешь, что в полиции служат такие же самые люди, как и все остальные. - Люди вроде тех, что работают и владеют этим заведением - честные американские трудяги, которые позволяют стране, в которой мы живём, быть такой, какая она есть. И заслуживают банального уважения - от любого, кто находится перед ними. - они, может, и янки, а не итальянцы - но это "хорошие" янки, те, что дали их сообществу, вышедшему из иммигрантской среды, довольно немало - не только в уровне жизни, в воспитании и вообще во всей той системе ценностей, что у них существует. Если Италия - это мама для них; то Америка - это как отец, и пусть не обошлось без грубых слов и затрещин в детстве, всё же, он был хорошим родителем. - Вот только добрая доля из них - люди беззащитные. А поэтому добро, как и уважение, в свою сторону, помнят, и ответят на него соответственно. - а потому даже если копов и вызовут - их троих, что называется, "прикроют". Вопрос в том, будет ли это наглый обман, и полиция услышит о потасовке байкеров между собой (что, в принципе, тоже не такая редкость) или просто никто случайно не запомнит зелёную Камаро и особые приметы тех, кто на ней приехал... или даже если просто за них попросят; Гвидо, в принципе, не боится пройти через судебный процесс, уверенный, что в худшем случае условным сроком отделается. - У тебя кровь идёт. Есть в машине аптечка, Майкл?..

- Я женат. - показал Монтанелли руку с кольцом, отозвавшись на шутку Фрэнка с не совсем подходящей ей в тон серьёзностью. Войдя в номер, он остановился в его центре на секунду, оглядевшись по сторонам, впитывая эту клопово-проституточную атмосферу, а затем шагнул к окну, приоткрыв занавеску - словно всё то, что он увидел в этом номере, не вызвало никакого другого желания, кроме выглянуть наружу и увидеть что-нибудь другое. - Ладно, беру диван. С учётом того, что у парня с фамилией на "А" есть риск нормальной кровати какое-то время ещё не увидеть... не приходилось бывать в заключении, кстати? - задвинув занавеску, Гвидо опустился на диван. И правда, как в заключении - в дрянном помещении, без выпивки, и без девочек... три молодых парня в номере замызганного мотеля - вот и есть как три гомика, прямо. - Ладно, кто из вас за ужином пойдёт? Вроде как обед я испортил, так что на этот раз угощаю. - вынул из кармана несколько мелких купюр, разложив их на тумбочке.

+2

20

Cпор между Гвидо и Фрэнком по поводу приключившегося эпизода заставил меня усмехнуться. Радужных взглядов Паталагоанатома относительно Штатов и благости владевших такими вот кафе "честных трудяг" я не разделял. Откровенно говоря, я никогда не питал особой преданности к звезднополосатому флагу, "американской мечте" и прочей хери, о которой нам вещали в школе – все это казалось мне немалым лицемерием. Еще от деда я немало слышал о том, с каким удовольствием предприниматели из местных, в том числе мелкие, вроде того содержателя гостиницы, эксплуатировали и обсчитывали наших предков, итальянских эмигрантов. Многие из них были как раз "беззащитными и трудолюбивыми", подобно описанным Гвидо янки – а эти самые янки, из великого белого протестантского среднего класса, платили им гроши, били их, кормили дрянью, называли пришлыми бродягами. Безусловно, за них взялись и воротилы из своих, вроде Черной Руки и того, что стало потом называться мафией  - но в этом был свой резон, лучше платить своим, чем чужим, у стада должны быть сторожащие и защищающие его псы. В "Крестном отце" это выражено как нельзя более точно. Впрочем, все это не означало, что я считал говном всех американцев поголовно или одобрял такие вот выходки как у Дуннована. В этом не было стиля.
Если же не брать коренное население, а поговорить о самом американском государстве – оно мне за последние годы все больше напоминало мне большую дряблую титьку, которую сосали пидоры, негритосы, не имеющие яиц политики. Самые базовые ценности, известные любому нищему мальчику в Неаполя, здесь забывались. Так говорил дедушка Сильвио – и я ему верил. К тому же многие гангстеры из старой школы нередко повторяли – мы, "славные парни", не являемся подданными ни одной страны, Коза Ностра – это держава в державе, имеющая своих правителей и свои законы. И пусть я принадлежал к низшему его звену, мне такая идея льстила – и я с ней соглашался. Так что нет, патриотом в полном смысле меня назвать было нельзя. Однако комментировать высказывания Монтанелли я не стал, лишь хмыкнул.  – За закон РИКО, марширующих геев и гуталинов, что вообще страх потеряли, нам их тоже благодарить надо? Насчет же его поступка не мог не отметить, что Гвидо проявил завидную храбрость. Немногие бы решились из-за незнакомой девушки затеять драку с толпой накаченных спиртным байкеров. Редкая вещь по нынешним дням – кто-то, для кого определенные принципы важнее страха за свою жизнь. Еще раз усмехнувшись, я выудил аптечку и протянул Фрэнку с Монтанелли.
Выбранный нами сан-францисканский мотель, конечно, "Хилтоном", не был  - но нам излишняя роскошь и, соответственно, внимание и не требовались. Я слегка брезгливо посмотрел на стены со слезшими розовыми обоями и чернолицего портье, все время оскаливавшего золотые зубы. Проигнорировал предложения немолодой проститутки и прошел в номер, вместе с Гвидо и Фрэнком. Там тоже был не фонтан – но останавливался в комнатках и похуже. – Не хочешь позовем к тебе ту мадам, на эту кровать роскошную? Только потом как бы моя аптечка опять не понадобилась! – парировал я, в ответ на предложение друга поразвлечься с ветераншей любовного фронта. Затем, кивнув головой, собрал положенные Гвидо купюры и вызвался. – Я схожу. Я решил, что неплохо бы после долгой тягостной поездки глотнуть чуток свежего воздуха и размять затекшие ноги – а то в коленях ломит. – Заказывайте давайте – чего хотели бы? Выслушав коллег, я вышел из гостиничного номера и спустился вниз по скрипучей лестнице. Портье-уголек уже наливал себе в чайную чашку виски из полупустой бутылки и не обратил на меня никакого внимания. Оказавшись на улице, я закурил и огляделся по сторонам. Засек телефон-автомат и зашел в будку  - можно было звякнуть и из мотеля, но Винс своими поучениями как-то приучил меня пользоваться при любой возможности именно такими, стоящими на углу автоматами. Набрал номер, несколько секунд послушал гудки. Затем до меня донесся знакомый басок. – Алло? Узнав Сэла, я быстро сказал. – Привет, это я, Майк. Да, тот. Я в городе, неплохо бы пересечься. Моретти какое-то время помолчал, словно соображая, откуда я мог взяться, затем дружелюбно заметил. – Конечно, бо, без проблем, рад слышать. Кстати, я сейчас иду кружечку пива пропустить, тут у меня у дома бистро итальянское открыли. Может, подскочишь? Хейт Стрит, 17а, "Оливьеро". Чуть-чуть поразмыслив, я согласился. Было уже поздно, пробок не было – и я решил, что за час мои компаньоны с голода не умрут. А чем быстрее мы завершим в СФ свои дела, тем лучше. С неудовольствием сев в автомобиль, я поехал по вечерне-ночной улице. Через какое-то время добрался до названного Сальваторе адреса и увидел небольшой кафетерий, на вывеске которого красовался едущий на муле крестьянин. Вошел внутрь  - и сразу спалил круглолицего парня в футболке и тренировочных штанах, сидевшего за столиком в углу и тянувшего портер из кружки. Он приветливо помахал мне поросшей густыми черными волосами рукой. Сэл Моретти собственной персоной. – Майк! Какими судьбами? – воскликнул он, когда я к нему приблизился. Обняв Сэла и присев рядом, я ответил. – Да вот занесла нелегкая. Ты извини, я буквально на пару минут, у меня в мотеле друзья сидят, им пожрать привезти надо, а то еще, блять, каннибалами заделаются… Тот понимающе покивал головой и позвал официанта. Затем кивнул мне на меню. – Закажи здесь с собой, слушай. Хорошая итальянская домашняя кухня. В еде Сэл толк знал – потому я не стал спорить и выбрал несколько блюд из тех,  что имелись готовыми или которые могли сделать максимально быстро. Себе же потребовал пива и опять заговорил с Моретти. – Ну как ты? Как дела у вас, после всего этого шухера в Нью- Йорке? Сальваторе огорченно пожал плечами и красноречиво поморщился. – Хреново. Сидим за тише воды, ниже травы – а узкоглазым хоть бы что, и так уже полгорода под всякими Чи да Ли ходит, так еще и эта хуйня теперь… Я сочувственно покивал головой, задал еще пару ритуальных вопросах о семье  - и затем перешел к делу. – Слушай, я ведь не просто так. Надо с одним человеком побазарить, он раньше с нашими работал. Ты его вроде знаешь,  Пит-Хисс? Не в курсах, где его найти можно? Тут Сальваторе хитро прищурился, почесал пышущую здоровьем щеку. – Кто ж не знает этого-то толстосума. Я вообще думал, что он вам по-прежнему что-то отстегивает. Я авторитетно заметил. – И должен бы, по идее. Но потом, не удержавшись, спросил – А ваши не пытались с него процент требовать? Когда в городе появляется богатей, чей бизнес, пусть и вроде легальный, основан на грязных деньгах – мафиози должны прийти к нему в первую очередь. На лице Моретти отразилась искренняя грусть – как будто его лишили любимой панакотты. – Раньше хрен знает... А теперь у нас старшаки сверху команду дали – ни на кого не наезжать, пока вся та поебень не закончится. Затем побарабанил пальцами по столу. – А побазарить с ним много где можно, этот сукин сын целый день на колесах, зелень стрижет… Но конечно – тип он осторожный…
Когда я вернулся в мотель, то сразу же выставил на стол горячие пакеты с захваченными из бистро кушаньями. Улыбнувшись, посмотрел на двоих других мобстеров. – Судя по вашему невинному виду, я пропустил оргию. Колитесь давайте – та бикса под кроватью спряталась? Начал расставлять судки и коробки с разносолами. – Извиняюсь, подзадержался, но зато настоящего хавчика вам принес, не бургеров каких-нибудь. Я притащил и огромную порцию зитти со сладкой колбасой, и запеканку "мелланзана алла пармеджана", и феттучини с грибами и ветчиной, и яблочную кростату. И, конечно, ко всему этому – бутылку красного вина. – Так получилось, что перемолвился с Сэлом парой словечек. Он мне о Хиссе рассказал кое-что. Тот всегда с телохраном своим, чуть ли не сортир с ним ходит вместе. Видимо, наши уже с ним успели побеседовать – потому что этого ссыкуна чуть ли не до дверей контор его довозят. Катается он по разным местам, но с тех пор как с женой разъехались  - каждый вечер у телки новой своей ночует, на Маркет-Стрит… Мне Сэл обещал адресок найти.. Помолчав, я добавил. – Говорит – с  десяти часов вечера до десяти утра там, как часы. Может там и подстеречь, поблизости?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Макароны с рикоттой