В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » oh my, do tell wtf!


oh my, do tell wtf!

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/2bsgS.png

Сакраменто
квартира-лофт братьев Ле Беско
10 апреля 2016 года
'про знакомства, про предложения и про скверный юмор'
'и про девицу одну'

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-04 19:58:20)

+1

2

Близкие близнецов часто гадали, кого больше бояться, Бо или Реми, когда в голову одного из парней приходила какая-то очередная гениальная идея. Их авантюры и затеи слишком часто были рискованными, безумными и нереальными, чтобы кто-то в здравом уме не задался вопросом о том, как именно близнецы дожили до такого возраста, оставшись при этом более или менее живыми и невредимыми. Многим могло показаться, что генератором абсурдных идей являлся как раз Реми, а не Бо, но когда последний чем-то загорался, то становился ничуть не лучше, а то и хуже своего брата. В отличие от своего близнеца, он был куда более изворотливым, умел провоцировать, чтобы добиться желаемого и порой был страшным эгоистом, так что сомневаться в его способностях было глупо. Если Бо загорался желанием напакостить он делал это от души и с размахом, за что потом, вполне ожидаемо и даже часто, сполна получал.

-It's not easy having yourself a good time. Greasing up those bets and betters, watching out they don't four-letter, fuck and kiss you both at the same time - напевал он по пути домой. У него было хорошее настроение с самого утра, начавшегося где-то в полдень, а после встречи с Руты в одном из многочисленных кафешек города оно стало еще лучше. Рыжеволосая, оббитая цветными татуировками девушка нравилась Бо настолько, что он не думал о том, чтобы затащить ее в постель вот прямо сейчас. Нет, разумеется он думал о том, как уложит ее под себя (или посадит на себя, с учетом ее миниатюрности), но при том, что ему было с ней неожиданно интересно общаться, Бо не стремился поскорее добиться благосклонности девушки. Порой, признавал парень, погоня и ожидание тоже были интересны, можно было посмаковать заслуженную победу, которая была куда слаще обычного, ведь в этот раз путь к ней был не так скор и прост, как раньше. С Рутой, не без оснований подозревал Бо, будет также. И глядя на нее, слушая ее разговоры, он не мог не думать о том, что она обязательно бы понравилась и Реми. Брат просто не смог бы не оценить эту девочку, которая так легко поймала взгляд самого Бо, сконцентрировавшего на ней все свое внимание. В его кудрявой голове даже появился план - крайне аморальный, злой и ужасный, если уж на то пошло, просто чудовщиный и скотский, - который ему непременно хоетлось осуществить, но без помощи и участия в нем Реми это было бы невозможно.

Когда парень свернул в знакомый переулок, чтобы выйти на свою улицу, у него на губах играла самая что ни на есть счастливая улыбка, которую, впрочем, можно было легко назвать и дьявольской. Он крутил в руках связку ключей, машинально здоровался со знакомыми, притормозил, чтобы помочь хозяйке небольшого продуктового магазинчика, в котором они с братом часто закупались и иногда в счет завтрашнего дня, выгрузить из ее машины продукты, и чуть ли не вприпрыжку дошел до подъездных дверей. На свой этаж он поднялся быстро, пропуская по две лестничные ступеньки, чтобы поскорее добраться до своего этажа, и уже через пару минут был в лофте.

-Йоу, Реми, ты дома? - крикнул Бо, кидая ключи в вазочку на комоде и скидывая куртку. Откуда-то сверху раздался грохот, а следом за ним последовал и ответный крик его брата. Парень заглянул на кухню и, достав из холодильника бутылку минералки, пошел на крышу. Старенькая винтовая лестница заскрипела у него под ногами, но он не придал этому никакого значения. Несмотря на несколько хлипкий вид всей конструкции и страшные звуки, которые издавал металл, все было куда более крепким и надежным, чем казалось на первый взгляд. Поначалу близнецы и сами опасались подниматься по ступенькам вверх, но быстро поняли, что все не так страшно и вполне безопасно, главное не оступиться и не полететь головой вниз. Такое падение уж точно не будет виной несчастной лестницы.

Реми обнаружился у одной из стен, которая еще вчера была голой, но сегодня ее украшали свежие граффити, которыми Бо залюбовался, остановившись в нескольких метрах от брата и оглядывая его работу одобрительным взглядом. Вкус у Реми был хороший, и буйство красок всегда радовало глаз Бо, который с тем же восторгом относился и к изрисованному вдоль и поперек лофту. Их мать такое оценить не могла, но это был их дом, и ей оставалось разве что вздыхать и сетовать на то, что сыновья не могу повесить картины или фотографии, зато раскрашивают стены и потолки. Но вот тут она кривила душой - Бо вешал какие-то из своих снимков на стены, просто они были не так заметны, как если бы висели на простом белом фоне.

-Ниче так ты развлекся, - подойдя к брату и сделав глоток минералки, похвалил Бо и потрепал Реми по голове. Он поставил бутылку на выступающий из кладки кирпич и наклонился, чтобы взять в руки один из баллончиков краски, который тут же начал вертеть в руках. - Скажи-ка, как ты отнесешься к небольшой афере? Ничего нелегального, просто ты, я и одна девушка, которая в душе не, что нас двое? Маленькая, рыженькая, хорошенькая, вся в татуировках, но и не дура.

Бо зачастил. Он не рассказывал брату о Руте: вначале не посчитал это достойным внимания, а потом хотел выждать, чтобы посмотреть, что будет. Теперь же ему надо было как можно скорее ввести Реми в курс дела и убедить в том, что его затея будет очень веселой, клевой и классной. Они так сто лет не развлекались!

+2

3

♬ — Missy Elliott - WTF
Хуже склонного к гадливости человека может быть только склонный к гадливости человек, чья звонкая сердечная струна туго натянута под давлением невообразимого и зачастую откровенно пугающего энтузиазма, края и конца которому не видно, сколько не напрягай глаза; это почти что трансляция знаменитого высказывания «хуже дурака - только дурак с инициативой» на современные реалии с учетом поправок на отдельные особенности характеров рассматриваемых в примере индивидуумов. Спасает положение только то, что людей с подобным укладом в голове и такой вот ощутимо гудящей пружиной где-то за ребрами (а может быть и еще одной пониже пояса, рискующей выпрямиться в шило в самый ответственный и непредсказуемый для общественности момент), в мире одновременно бывает не много, скорее даже закономерно мало, иначе бы плакала спокойная жизнь человечества под наплывом гениальных, но социально опасных изобретателей, исследователей, ученых, творцов всех мастей: вселенная уберегала сама себя, не позволяя плодиться потомкам первооткрывателей без контроля. Но даже вселенной свойственно допускать ошибки: всего раз отвлечься и вот уже человеческому роду (или отдельно взятому его фрагменту) придется расхлебывать все то, что может быть сотворено мозгами и неуемными руками тех, кто от рождения безнадежно болен тем опасным энтузиазмом, когда-то спровоцировавшим превосходный по яркости и запоминаемости скандал в одном небезызвестном саду, где яблоко еще фигурировало не на последних ролях.
«APPLE» - размашисто вывел баллон с красной краской, щедро разбрызгивая вокруг и всюду мелкую цветную пыль, неспешно оседающую на небрежно застеленный старыми газетами и порванными журналами (среди которых встречалась та самая порнушка, из которой разнорабы и дальнобои вырывали плакаты, чтобы повесить на сортирную дверь с той стороны) пол второго этажа, на деревянный табурет, видавшей в своей жизни явно лучшие времена, и даже перила, до которых было несколько метров: всего-то стоило забраться повыше, чтобы радиус поражения расходными материалами повысился до предела. Так, в общем-то, было всегда, когда на Реми - первую ошибку вселенной, не вовремя отвернувшейся по каким-то другим своим делам и допустившей рождение в и без того большой семьей Ле Беско еще двух, да еще каких, близнецов -  нападал творческий овод, а в руки попадалось что-то, чем можно измарать стены. Хуже становилось, когда место на стенах заканчивалось, а старые надписи еще не успевали разонравиться или придти в негодность: тогда он взбирался на перила, рискуя рухнуть со второго этажа лофта вместе с ними и переломать себе все части тела к чертовой матери, или на не менее опасную раскладную лестницу, и начинал, задрав голову с бедовыми мыслями, творить яркое бесчинство по потолку. Хорошо, если на голове его была какая-нибудь старая да потрепанная кепка из тех, что давно уже не жалко даже выбросить, а не первая наспех подхваченная с дивана и на деле оказывающееся только вчера купленной Бо в фирменном магазине; ужаленный своей сомнительной музой, Реми редко обращал внимания на то, что берет испачканными в краске руками или под какой одеждой прячется от вырывающейся из недр баллона пыли. Творчество, оно ведь беспощадно к тому, до кого дорвется. Ему не объяснишь, что такое порядок. И это неплохо работает в качестве оправдания.
Пустой баллон падает на пол, как кегли сбивая уже отработавших собратьев, и в этот момент со стороны входа в лофт раздается громкий оклик брата. Пожалуйста, вторая ошибка вселенной не заставила себя долго ждать. Реми, спрыгивая в рассыпавшиеся по сторонам баллоны, охотно на оклик отозвался, но спускаться явно не торопился, зная, что близнец обязательно поднимется справиться о произошедшем; то, конечно, и случилось.
Like m-m-m-m-m, yak it to the yak, — жизнерадостно дрыгая ногой в драном кроссовке в такт запевающей в наушнике мадам Эллиот, Реми, чье афро от поощрительной встрепки встало дыбом, отсалютовал брату вторым баллоном, который не выпускал из рук, и сам не отказал себе в удовольствии отойти от стены чуть дальше и глянуть на результаты двухчасовой работы с адекватного расстояния. Ему казалось, что с первого этажа смотреться будет особенно круто. Впрочем, так ему казалось в отношении практически каждой сделанной надписи, из-за которых Бо приходилось постоянно перевешивать фотографии так, чтобы на фоне пестрых разводов, покрывающих практически все вертикальные поверхности объемного помещения (каждый раз - в новом стиле; в том году произошло что-то странное и Реми переклинило на Мексике, так что некоторые узоры до сих пор не были перекрыты) их было если не видно, то хотя бы заметно. Иногда это ему даже удавалось. Но на просьбы «оставить хоть кусок стены чистым» Реми не реагировал; вернее, делал вид, что принял к сведению, и ровно до того момента, как снова не восхищался новым куплетом старой песни и не хватался за изобразительные инструменты, — где ж еще, — кепку он бросил на табурет, с которого спрыгнул минутой раньше; туда же отправился нашейный платок, заменявший респиратор, за которым было откровенно вломину тащиться в магазин, — поет, — кивнул в сторону лестницы. Веса в брате было всего ничего и если он не притащил в себе гирю в пуд-другой, то значит железка окончательно разболталась и стоило бы притаранить какой-нибудь растворитель или смазку. Или краску. Реми прищурился, явно задумав приложить руку к преображению лестницы из черной в какую бог на душу положит, но брат снова перебил музыку и заставил его вытащить второй наушник тоже: теперь обе «капли» болтались по тощей груди продолжающего отбивать пальцами заданный певицей ритм парня, — the dance you doing is dumb. Бамб-бамб-бамб, — дурачась, он несколько раз ткнул в сторону Бо баллончиком с краской под яростный аккомпанемент болтающегося по его дну шарика, словно вызывая его на дуэль; сколько уже таким вот образом было изгажено футболок - словами не передать, материнскими сетованиями не выразить, — пш-ш... — вновь окинул взглядом стену, плечами пожал, — еще не закончил, — и до того момента, как Бо начал говорить слишком уж бодро, его близнец явно был больше занят тем, как вышла буква «E».
Но сказанное было интересным. Вопросительно изогнув бровь, Реми обернулся к брату и вскинул к плечу «боевой» баллончик с краской, с легким скепсисом выслушивая предложение к афере. Вот после такого и возникали вопросы: а кто же из них более бедовый? По кому сильнее плачет браслет домашнего ареста? Глаза у Бо просто лучились коварством. Восхитительная по мнению Реми эмоция, означающая только то, что они снова будут «драть яблоки с соседнего участка»:
Разводка? — несмотря на то, что большая часть предлагаемых афер проходила без сучка и без задоринки и принималась на «ура» еще с первых слов, в этот раз Реми отчего-то подозрительно зажопился, слушая близнеца с деловитым видом прожженного скептика, — oui. Трахнуть? А ну раскусит? — было уже у них когда-то подобного рода развлечение, и пусть все кончилось успешно (и «шалость удалась»), были они в считанной йоте от провала. Не по вине Бо, тот-то роль свою до победного довел; а вот умудрившийся разбить бровь во время своего выхода Реми едва не пустил весь маскарад по одному известному месту, — выкладывай, чего задумал, — баллон присоединился к себе подобным в кучу без малейшего намека на рациональность поступка, а Реми двинул в сторону спуска на первый этаж, походя ткнув близнеца пальцем в живот. «Пым». Указательным в пупок. Ужасно, — не зажимай, — и, перенося вес своего тела на руки, почти не касаясь ступеней ногами спустился на первый этаж. Действительно, скрипела их железная соратница так, что дай боже каждой старой кошелке так скрипеть, — жрать? А? — конечно же он не ел. Все ждал кормильца Бо, который придет, включит плиту и сделает что-то такое, из-за чего мороженная хрень превратится в горячее и съедобное; или, по крайней мере, возьмет в руки свой мобильник и звякнет в пиццерию через дорогу. Словно сам Реми этого сделать не мог: он всегда ждал возвращения близнеца, чтобы заточить что-то съестное, и было так уже много, много лет, — сколько ей? Кто такая? Чего она нам?

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-05 00:52:48)

+2

4

Кажется, какая-то гадалка-шарлатанка в Авиньона нагадала их матери, что близнецы будут ее гордость: прекрасные мальчики, спокойные, положительные. Господи, какую же чепуху эта старуха, обвешанная цветными бусами, тогда несла! Раскладывала деловито карты таро, цокала языком и красиво размахивала руками, звенела круглыми браслетами на запястьях и сверкала длинными, ярко-красными ногтями, пока мать близнецов сидела, развесив уши, и слушала ее. Потом она (мать, конечно, а не гадалка) вернулась домой и с упоением рассказывала о том, какую судьбу цыганка напророчила ее младшим сыновьям. Материнский восторг, впрочем, долго не продлился - нет, мальчики были прекрасными, но гордиться ими можно было через раз, а уж про спокойствие и положительность и речи не шло. Нет, ни один из них не рос подонком, но вот хулиганами они были знатными, покоя не давали никому. Так что верь после знакомств с Реми и Бо всяким гадалкам. Парни, множество раз прослушав эту историю, только смеялись: это они-то положительные?

Вот Бо не считал себя ни хорошим, ни положительным, ни приличным. Нет, он, безусловно, мнил себя и брата лучшими на белом свете во всем, но был и объективен - да, они не любили несправедливость, могли заступиться за девушку или ребенка и перевести бабушку через дорогу, но альтруизмом ни один, ни второй не отличались. Они слишком сильно любили себя самих и друг друга, чтобы быть еще и добрыми мальчиками-зайчиками, да и росли в гетто. Откуда же тут взяться мягкотелости и прочей поэтической, розовой хрени в их характерах? К счастью или к сожалению, они оба были дьяволятами во плоти, особенно тогда, когда им становилось скучно. Развлекаться парни любили, причем, часто и за чужой счет.

Чем руководствовался Бо, когда завел с братом речь о Руте? Желанием развлечься с Реми, поделиться находкой, как в детстве, когда он где-то раздобыл маленький стеклянный шарик, отбрасывавший на свету красивые цветные тени. Ему непременно надо было похвастаться тем сокровищем, которое попало к нему в руки, показать брату, чтобы он тоже оценил его по достоинству. Вообще-то, несмотря на вечное соперничество с Реми, Бо не был по отношению к нему жадный, поэтому хотел поделиться, дать и ему посмотреть и распробовать то, что так запало ему в душу. К сожалению, пока что Рута была находкой - прекрасной, замечательной и крайне интересной вещицей, которая по-детски эгоистичному Бо нравилась, но, увы, в его сознании даже не возникало мысли о том, что будет чувствовать сама девушка от их проделки. Он, если честно, совершенно не думал на морально-этическую сторону задуманной им шалости, попросту наплевав на нее. Ему хотелось и точка, все тут.

-Ну, как-то так, да, - оживленно закивал Бо, словно китайский болванчик. - Да как она догадается? Нас мать родная только и отличает, папа со старшим и то через раз. Что мы, в этом кино уже не снимались? Забыл, как мы в последний раз так девчонку развели. Весело же было, ну! А ты в этот раз просто не дерись, делов-то.

Не дерись, не нарывайся, молчи в тряпочку, опустив глаза. Только так близнецы и могли избегать конфликтов, но, к сожалению, быть незаметными не умели и не хотели. Им нужно было едва ли не из всего устроить шоу со свето-представлением, иначе они, эксцентричные и охочие до внимания, не могли.

Бо ойкнул, когда брат ткнул его в живот и смешно поморщился, сдвинув темные брови на переносице. Он хотел сказать что-то язвительное и ехидное, но передумал, когда Реми легко слетел вниз на первый этаж, буквально не касаясь ступенек ногами. "Питер Пэн, блин", - фыркнул Бо, решив, что сегодня не в настроении показывать чудеса акробатики: вниз он спустился со страшным скрипом. Нет, с лестницей определенно надо было что-то делать, слишком уж в плачевное состояние пришла их старушка, а ведь она им обоим так нравилась. Лично Бо, увидев ее, сразу же влюбился и заявил, что вот он их дом, этот лофт, больше ничего смотреть они не будут. Он и сам не мог объяснить, что такого в этой лестнице, только и тянул, что она крутая.
-Если бы не я - ты жил бы на лапше какой-нибудь. Омлет сделаю, - хохотнул Бо, которому, вообще-то, было куда спокойнее от осознания того факта, что брат на кухню не лезет. Готовить он не умел, с плитой не дружил, так что всем было лучше от того, что обязанности кормить из лежала на далеко не хрупких плечах Бо. - Рута ее зовут, она в Сакраменто не так давно, меньше нашего. Я с ней познакомился, когда позировал для художников в универе, она там учится. Прикольная девчонка, огонь, даром, что метр в кепке. Она мне вот до куда, - отвлекся он от размешивания яиц в миске и махнул рукой в районе своих ключиц. Без каблуков Рута в самом деле была чуть ли не вполовину меньше Бо, что, в общем-то, было мило и забавно. - Ей двадцатка где-то. Мы с ней так хорошо развлечься можем, я тебе говорю. Подурим ее, оторвемся и каждому перепадет. С ней и не скучно, она реально симпатичная. Можешь у меня в телефоне ее фотку глянуть, мы с ней недавно фоткались, - в самом деле, в галерее мобильного Бо было несколько селфи с Рут: на парочке они дурачились, остальные были еще ничего так, хоть и смазанными, но в общем и целом оценить вид девушки по ним было можно.

Нашинковав бекон и помидоры, Бо принялся колдовать у плиты, пока брат возился с его телефоном. Вылив все на сковороду, он закрыл ее крышкой и обернулся, с любопытством глядя на Реми.

-Ну, как тебе? Хорошенькая же, - заулыбался он, скрестив руки на груди. - Да чего ты смурной такой, не в первый раз же мы такое делаем. Что будет? Невинная шалость, зато мы оторвемся!

Бо в самом деле верил в свои слова, даже не подозревая, к чему в дальнейшем может привести его предложение и дурацкая идея.

+2

5

Игрушки - и те одни на твоих. Возраст менялся, менялись предпочтения, интересы, хобби, вкусы - менялись и игрушки, увеличиваясь в размерах, повышаясь по сложности. Постепенно дошло и до людей. Как бы странно это не звучало. И точно также, как в детстве делились игрушками, в какой-то момент они начали делиться людьми - знакомыми, приятелями, нужными или полезными связями и, в конце-концов, отношениями. Считали ли они себя при этом центром, пупом общества? Черт его знает. Иногда именно так и казалось, но дело, скорее, было именно в их желаниях, часто становящихся выше «можно» и «нельзя», «правильно» и «неправильно».
Делов-то, — передразнил, высовывая язык. Пожелание-то конечное здравое и закономерное, но практически не осуществимое. И даже если иногда казалось, что вроде бы вот, наступила эра самоконтроля и взаимного уважения близнецов с миром, длилось это ощущение недолго. И ведь не сказать, что у них проблем было мало без лишних представлений, направленных на широкую публику: нет, неприятности на бытовом, финансовом и социальном уровнях возникали регулярно и к их присутствию уже привыкли, как привыкают к голубям, скачущим по крыше, или к дворовым кошкам, но близнецам этого все равно было мало. Нужно было отсыпать еще со своей стороны. Добавить, так сказать, перцу. Именно этот перегиб мышления приводил к тому, что Реми спускался по лестнице без задней мысли о хоть какой-то безопасности, а Бо вовсю рекламировал авантюрные приключения на любовном фронте, хотя сам ведь прекрасно помнил о том, как недобро все закончилось в прошлый раз (и каким именно провидением обошлось без серьезных человеческих жертв). Все от того, что скучная жизнь для них была заметно более страшной, чем жизнь небезопасное. Да черт побери, они из гетто. О какой вообще безопасности может идти речь? Это врожденное чувство экстрима по поводу и без! Их экстравагантная крайность.
На том самом духе, — ткнув указательным пальцем по направлению к потолку, Реми благоговейно прикрыл глаза, слушая ангельскую музыку в своем воображении, — омлет, viva la омлет!
Прикинув так и сяк, нельзя было не согласиться с доводами брата: да, мать действительно с трудом их различала даже в детстве (бывало и так, что чумазый близнец уступал своему и так уже вымытому отражению право на посещение ванного таза повторно, а сам избегал намыливания; конечно, только до момента укладывания спать, но такая отсрочка уже была победой для смышленых авантюристов - сразу ведь было видно, по какой дороге мелкие артисты пойдут и в какие дебри заберутся, но нет, кто-то ведь еще обманывался тем, что даже из таких сомнительных утят могут вырасти вполне обеспеченные лебеди), и отец периодически путался, и старший не делал различий, кому штаны задом наперед надевать в назидание, и девчонки, и учителя постоянно испытывали затруднения с тем, чтобы разделить их по внешним или поведенческим признакам, если не присматриваться с пугающей тщательностью. Так-то оно, конечно, так. Да только вот Реми все равно испытывал странное, неловкое чувство неправильности: оно появлялось слишком редко, погребенное монолитным «хочу», поэтому испытывалось близнецами редко, непродолжительно и не слишком ощутимо.
Забираясь в гнездо круглого стула, придвинутого к кухонному столу (впрочем, таковым мог быть любой стол в этом помещении, равно как и сама «кухня», которая периодически, то есть совершенно регулярным, но случайным и даже больше - хаотичным образом меняла свое положение по первому этажу лофта, могла в данный конкретный момент находиться вовсе не там, где собрались близнецы для душевного разговора), Реми подтянул к себе на сидение обе ноги, скрестил по-турецки с деловитым видом заядлого самурая, готового с честью и достоинством выслушать любые предложения и пожелания представителя подведомственного сегуната (в роли которого, конечно же, выступал не менее патетичный Бо с бутылкой масла в руках). По крайней мере в те секунды, пока он еще только скручивал ноги кренделем и старался сильно не раскачиваться на старом стуле, место которому, к слову, было около компьютера и периферии, ведь классифицировалось оно, как «офисное», выражение его лица было именно таким. Очень достойным. Очень внимательным. И очень отрешенным от диалога. Но, наконец, Реми устроился так, чтобы чувствовать себя удобно и относительно безопасно, и шлепнул поверх расставленных в стороны коленей ладони, - мол, излагай, братец, только не оставляй без внимания вон ту замечательную сковороду, на которой уже так аппетитно шкварчит то, что можно съесть без риска (без «гарантии», если речь шла о кулинарных талантах самого Реми) оказаться в машине неотложной помощи с промыванием желудка включительно в добровольно-принудительном порядке; он обожал наблюдать за тем, как брат возится по кухне. С детства испытывал в этом странную, не поддающуюся толковым объяснениям и психиатрическому анализу потребность, имел некую манию и, пусть на протяжении своей жизни всегда завороженно следил за перемещениями человека в пределах кухни и в контакте с кухонной же утварью, с брата вовсе не сводил глаз. Возможно, что будь у него такая возможность, он бы даже не моргал, чтобы не пропустить ничего. Ни дать, ни взять, а Маугли из старого диснеевского мультфильма, разве что глаза не начинают менять цвет по всему радужному гипнотическом спектру. Пока Бо возился с ингредиентами, действительно можно было взять в руки его мобильник и пробежаться по снимкам, чтобы иметь представление, о чем же ведется речь, но наблюдать за процессом готовки Реми было интерсней. По крайней мере в те моменты, когда Бо не закрывал своей спиной плиту.
Мелкая, — резюме было произнесено довольным, даже одобрительным тоном. Мелкая - это отлично. Тут у них вкусы с братом совпадали, — закинул и понес. Н-кей, — он все-таки взялся за телефон, — в татушках, — с легким таким намеком: в тот раз, когда они снимались в домашнем своем кино про адаптацию «я и моя тень» в условиях современного постельного треугольника, на них еще не было татуировок. А теперь они были. Лучшего способа различить близнецов и придумать нельзя было. Мобильник лег обратно на край стола, — значит поиграем. Туда-сюда… tot-tot… а потом пыум. Quelle surprise! — пошатнувшись вместе со стулом, Реми огласил весь лофт (по крайней мере, насколько хватило естественной акустики помещения с высоким потолком) звонкими веселыми аплодисментами и изобразил мимические восторги невидимой публики, которая могла бы чествовать их обоих после успешного завершения классического «близнецовского» спектакля, — et nous, et nous, — короткие быстрые поклоны в завершении. Он снова взялся за мобильник, опять открывая фотографии девчонки по имени Рут: если уж брат настолько живо ее описывает, значит есть в ней действительно что-то такое, цепляющее. За абы кого Бо точно бы не ухватился, в этом Реми был абсолютно уверен, вкус брата не подводил еще ни разу в жизни.
— Девчонка-то, конечно, во, — не отвлекаясь от телефона, Реми изобразил жест с поднятым вверх большим пальцем и покачал рукой из стороны в сторону, чтобы привлечь к этому ответу внимание брата; девчонка на фотках действительно была не просто «очень даже», а скорее: «вот это птичка». Или даже: «эта огненная крошка как раз в моем стиле». И еще, может быть: «малышка на миллион», если продолжить рейс по воспоминаниям популярных франшиз. Спустя несколько секунд Реми медленно отложил в сторону телефон брата. Выдержал долгую драматическую паузу. Медленно поднял голову. Еще медленнее поднял взгляд на Бо, напряженно хмуря брови так, что вокруг глаз легла глубокая тень. Прищурился, явно собираясь произнести вслух что-то недоброе из своей головы, что-то, способное серьезно испортить боевой настрой так радостно поделившегося своими планами Бо, что-то такое же сумрачное, как шум воды в закипевшем практически при полной тишине квартиры (потому что музыка, которая пробивалась до этого, остановилась на переходе между треками и по всей видимости без посторонней помощи продолжать играть не собиралась). Так же медленно открыл рот, делая вдох.
Закрыл.
Выдохнул.
Выработанное годами чутье научило Реми своевременно и практически безошибочно чувствовать малейшие изменения в настроении Бо и, как следствие, переставать дурачиться до того, как у него окончательно кончится терпение. Парень мгновенно сменил прежнее выражение лица на широкую улыбку и душевно рассмеялся, уже расслабленно разваливаясь по своему круглому стулу:
Я в деле, — но деловитости, впрочем, не растерял, — есть план? — принюхался и вдруг обеспокоенно, очень громко рявкнул, пошатываясь со стулом в унисон:
Не спали! — переживая за пропитание сильнее, чем за всю мировую экономику сразу. Какой бы дурацкой ни была идея и сколько бы Реми не пытался корчить козью рожу, в ней во-первых была оригинальность (а всего лишь второе повторение в совместной истории вполне позволяло считать ее весьма оригинальной и не заезженной), во-вторых - азарт, а в-третьих - то, что Бо обозначил как «оторвемся». Но кроме прочего был у Реми еще и собственный интерес: соревнование. Кому достанется больше? Кому упадет самый вкусный кусок? Он был уверен, что и у Бо есть точно такой же интерес и его жилка соревнования ничуть не меньше. Это ведь не просто дележка, как в детстве. Не какое-то рядовое «на, поиграй» или «давай поиграем вместе». Все гораздо сложнее. Интереснее для обоих. Девчонка по имени Рут как трофей и самоцель? Недурно, но для начала ему, конечно же, хотелось узнать ее поближе. Пощупать. Только вот игра к тому моменту уже будет идти полным ходом.
Ты ж все уже придумал, — прищурился вроде бы пытливо, но одним глазом все посматривал в сторону омлета, — расплести волосы, — кивок в сторону косичек на голове Бо - разные ведь совершенно, — прятать «рукава», — точно такое же указание, — встречаться по-очереди. Выигрывает тот, кто первый...


*большой сюрприз
**и мы, и мы

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-10 03:52:37)

+2

6

По всем законам мироздания в один прекрасный день им с братом должно было прилететь за все их дурацкие выходки. Прилететь сильно, ударить очень больно, потому что вели они оба себя иногда совершенно по-свински, их можно было бы с легкость назвать мудаками и подонками (да кто-то так и делал, совершенно не стесняясь), нисколько не заботясь о чувствах посторонних им людей. Боженька наверху все видел, все воздастся, и близнецам тоже, только вот Бо об этом мало думал. Живи (или води, но не в его случае) быстро, умри молодым - это ведь было девизом многих, верно? Парень вот умирать не хотел, но жил зачастую о последствиях думая мало. Эффект домино ему если и был знаком, то смутно, Бо всегда казалось, что уж их с братом все плохое каким-то образом обойдет стороной, даже несмотря на то, что они часто своим поведением кликали беду. Причем как! С огромными транспарантами, сигнальными огнями и плясками у огня - придите проблемы, придите, мы же так вас ждем, так ждем, просто заждались уже, честное слово!

Сейчас вся эта "невинная" затея, целью которой было развлечь близнецов и пощекотать им нервы, могла обернуться если не большими проблемами, то очень неприятными моментами. Какая нормальная девушка бы отреагировала на то, что они запланировали, не желанием их обоих убить за такую мерзость, а как-то иначе? Верно, никакая, совершенно никакая, абсолютно. Только какая-то конченная мазохистка бы пришла от такого поступка в восторг, но разве это волновало Бо? Нет, он предвкушал, как будет осторожничать, напоминать себе о том, что ему надо помнить каждый их с Рутой диалог, чтобы потом пересказать Реми, как он сам будет с нетерпением ожидать брата, чтобы узнать все подробности его свидания с девушкой. А потом одному из них достанется сладкая победа - первым дорваться до ее тела, и Бо искренне надеялся, что выиграет тут он, а брату останется довольствоваться его рассказом и осознанием того факта, что теперь он будет вторым. Разумеется, он не отрицал, что повезти может и Реми, и тогда вторым не только по рождению будет уже сам Бо, но это было маловажной в этом случае деталью.

-Я не понял, почему у тебя такой тон. Ты что удивлен, что она прелесть? - Сощурил глаза Бо, фыркнув. - Что б ты знал - я эстет, у меня отменный вкус! Во всяком случае лучше, чем у тебя, - он показал брату язык и полез за разделочной доской и ножом. Что бы там не показалось, но резать за сомнения в его вкусе он пошел не брата - Бо полез в хлебницу и, найдя там несколько суховатый батон, пару мгновений задумчиво рассматривал его, прежде чем пожал плечами и принялся резать. Ничего, съедят, а завтра он купит новый. - Слышь, актер, стул не сломай, если падать решил!

Он резал хлеб и улыбался, поглядывая на тот спектакль, который разыграл Реми. Он кивал в такт его словам, то и дело посмеиваясь. Закончив резать, он прислонился к столешнице и принялся вертеть в руках нож, не боясь порезаться. Эта привычка появилась у него во время отсидки, правда вертел он там то карандаш, то вилку, то еще что-то - там ему было не до танцев, но хоть как-то двигаться ему требовалось, нерастраченную энергию было некуда девать, вот у него и появилась эта нервная, кого-то даже раздражающая привычка. Реми вот на его манипуляции с ножом внимания не обращал, погрузившись в свою импровизированную постановку, которая вскоре подошла к логическому финалу. Брат взял в руки телефон и снова принялся изучать фотографии Руты, а Бо терпеливо ждал.

Неожиданно настроение брата изменилось - он резко поднял голову, поглядел на Бо. Парень поджал губы, тоже нахмурился в ответ на этот взгляд. Он прекрасно знал Реми, успел изучить его вдоль и поперек, обычно безошибочно определяя, когда тот страдает фигней, а когда серьезен как никогда. Сейчас он как раз страдал, по мнению Бо, фигней, и проявив какое-то терпение, уже очень скоро парень почувствовал приличный наплыв раздражения. Ну давай уже резче, или туда, или сюда! И когда Бо уже был готов рявкнуть на брата, решив не совсем вежливо и ласково попросить его не ломаться как девственница перед брачной ночью, Реми отмер и заулыбался.

-Артист блин... - отмахнулся от вопля брата по омлету Бо, глянув на сковородку и убрав ее с огня. Он выключил газ и полез за тарелками. - Еще б ты отказался, ага. Конечно мы станем на время похожи, хорошо, что еще не очень жарко, вполне можем походить с длинными рукавами, легких рубашек у нас полно. Мне волосы расплести вообще плевое дело, сам знаешь. Надо только будет, наверное, мне подстричься еще - у меня космы отросли немного, афро больше твоего будет и...э, я не понял, куда делась та миска с чубаккой? - отвлекся Бо, обернувшись на брата и окинув его подозрительным взглядом. К подобным вещам он относился с большим трепетом и страдал, если они разбивались или с ними приключалось еще что-то плохое.

Разложив еду по тарелкам и выложив на отдельную хлеб Бо уселся напротив брата за стол. Он машинально подвинул Реми солонку, потому что обычно все всегда недостаточно солил, и принялся за еду. Не только Реми чертовски хотелось есть, он и сам был голоден как волк, а аппетитный запах только раззадорил его.

-Выигрывает тот, - чуть погодя продолжил разговор Бо и подвигал бровями, ухмыльнувшись, - Кто первым умудряется уложить ее в постель. Или на диван, или еще куда, не суть. Осталось решить, что нам делать после того, как мы установим победителя, и каким будет приз. Помимо Руты, конечно. - Самое сладкое и приятное - кому что достанется. Они спорили, это было соревнованием, в котором бедная Рута была и призом,  жертвой одновременно, но кроме нее хотелось получить еще что-то. Но что именно Бо не знал, поэтому выжидающе посмотрел на брата, ожидая, когда того озарит какой-нибудь идеей. - А, и мы через несколько дней встречаемся снова. Я тебя введу в курс дела, что мы обсуждали, что она знает обо мне, что я знаю о ней, чтобы мы нигде не спалилсь.

+2

7

Они передразнивали друг друга, как шумные пятилетки во время тихого часа, а ведь самим уже давно стукнуло по двадцать лет и неуклонно подбиралось к тридцати, но что такое четверть века для тех, кто когда-то забыл повзрослеть в нужное время, а потом все как-то не с руки было. Когда Бо показал ему язык, Реми в долгу не остался и скорчил козью морду, лишь бы последнее слово за собой оставить. Даже если ни одного слова произнесено не было.
Подстричься не помешает, — не сдержавшись от кривляния, «артист» изобразил вокруг своей головы не то вольное трактование внешнего вида шапки отцветшего одуванчика, не то взрыв водородной бомбы, что было призвано обозначить степень пушистости братской головы, — или все-таки мне похожие заплести, — с сомнением подняв глаза вверх, на собственную прическу, он стянул волосы ладонями в подобие пучка, развалившегося в прежнее состояние сразу же, стоило руки убрать, — или нет... — свой внешний вид занимал всегда любившего покрасоваться Реми явно больше, чем пропажа миски, которую он буквально намедни задвинул в самую дальнюю сторону посудной полки, потому что шарился там в поисках чего-то достаточно глубокого, чтобы пересыпать сухарей; не то, чтобы это было что-то слишком плохое, что могло бы случиться с миской (помнится, одну из любимых чашек брата он в свое время все-таки брякнул, что старательно скрывал на протяжении месяца, а после столько же вину отбивал), но перестановка тоже могла повлиять на степень фен-шуя в доме, который не соответствовал ни одному его принципу, — или все-таки афро... — и даже не заметил вполне логичного (в их-то случае) подозрения Бо, — а? А!
Вот еда-то совсем другое дело. Мгновенно переключившись на омлет и автоматически подтащив еще ближе заботливо подвинутую братом солонку, Реми щедро сыпанул себе «белой смерти» и уткнулся в тарелку, но все равно то и дело одной рукой щупал свою голову, будто бы за десять минут с ней могли случиться какие-то чудесные перемены. Ума, в любом случае, в ней не прибавилось, а ведь это было бы лучшим из чудес.

Когда с важной задачей по набиванию желудка было покончено и тарелки сдвинулись в одну кучу на краю стола, деловитый разговор продолжился практически с того же места, не считая редких переговоров.
В постель, — согласное кивание. Отличный приз. Конечно же в нем сразу загорелось желание сорвать куш первым - и разве могло быть иначе для человека, который первым хотел быть во всем?..
Коварно и очень придирчиво сощурившись, Реми внимательно, так, словно собирался подписывать брачный договор или поставить свой нетленный автограф на чуть помятую закладную на любимый бабушкин дом, несколько секунд всматривался в темные глаза брата, будто бы в свои собственные, и мысленно старательно взвешивал все плюсы и вероятные минусы такой сделки, а также приценивался с чувством отъявленного знатока к конечной пользе, которую от всего этого мероприятия поимеет, кроме, конечно, очевидного каламбура: это уже не просто развлечение, это не просто теперь абы какой вызов, это настоящая дуэль, в которой разве что только перчаткой друг друга по носу не отбивали. И, если уж Реми никогда толком не мог пересилить свое страстное желание принимать участие в каждом встречном мероприятии соревновательного толка, то что говорить о дуэли, которую предлагает ему Батист (в такие значимые моменты в голове у него появлялись исключительно высокопарные обращения) с видом прирожденного искусителя. Что-то еще? Здесь уже действительно пришлось подумать над тем, что такое может увлечь их обоих, и в задумчивости Реми начал барабанить пальцами по подбородку, один за другим перебирая приходящие в голову варианты: новый фотоаппарат будет привлекателен как приз только для Бо, а для него самого не представляет никакого вообще интереса, а билеты на новое представление Cirque du Soleil скорее приглянется уже Реми, но может запросто оставить равнодушным его брата, даже если достать их будет вовсе не просто и не так-то уж дешево... в конце-концов, выловив в потоке сознания какую-то особенно меткую мысль, Реми звонко щелкнул пальцами и выдвинул свой вариант приза:
Билеты на НВА, — он потянулся от стола, деловито разводя руками, как на представлении, — d'or! С возможностью забросить мяч, — и вернулся обратно, ставя локти на стол и подпирая ладонями щеки, — так-то.
Баскетбол они любили оба, поэтому Реми счел такое предложение не только универсальным, но и в достаточной степени ценным: все-таки для того, чтобы его достать, потребуется приложить немало усилий, что только повысит ценность общему подарочному набору - и девчонка, которая нравится, и игра, которая нравится.
Шустро, — это прозвучало с уважением и без грамма наигранности; Реми даже голову к плечу склонил, вдохновляясь братской предприимчивостью в вопросах запудривания девичьих голов, — и как ты себя вел, — своевременно дополнил он перечисление; нелепо срезаться на такой глупости, что вчера у «него» была одна мимическая особенность, а сегодня у «него» уже совершенно другие специфические черты, им уже было не солидно, но удача развращает, а долгий перерыв не способствует крепкой памяти на детали. Хорошо, когда можно подумать над чем-то заранее. Расставить приоритеты, набросать план. Все учесть. Значительно лучше, чем в те разы, когда им приходилось действовать по наитию и импровизировать прямо на ходу на зависть любому участнику популярных в последнее время шоу импровизаций.
Tres bien, — негромко шлепнув ладонью по столу, Реми приподнялся и протянул брату руку, чтобы скрепить их договор рукопожатием.
Такой момент нельзя упускать.
От такой девчонки нелепо отказываться.
Взяв небольшую паузу на то, чтобы притащить чашки (и ту самую, которую пришлось покупать взамен разбитой) и налить в них сборный чай, Реми уселся обратно в чудом не сломанное прошлыми акробатическими изысками кресло.
Ну, — он потер ладонью о ладонь, — выкладывай.


*d'or! — золотые!
**Tres bien — Отлично

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-18 05:01:26)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » oh my, do tell wtf!