Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » now I'm screaming. part I ‡мы смотрели.


now I'm screaming. part I ‡мы смотрели.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1


- - - -
мы  с м о т р е л и , как  солнце  тонет  в  волнах ;
мы  р а з д е л и л и  сон , что  видел  каждый  из  нас ;
и  мы  с д е л а л и  его  нашей  реальностью ;
- - - -
blackwood family
- - - -
https://pp.vk.me/c633622/v633622718/2914b/VPwssEY7wTM.jpg

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:08:09)

+1

2

Ты  —  г р е ш н и к, если возжелал жену ближнего твоего.
Кто же ты тогда, если возжелал родную  с е с т р у  свою?

- - - -

[float=right]http://savepic.ru/9581303.gif[/float] Лёгкий металл тёплый, греет подушечки пальцев. Я сижу на полу чердака нашего дома, совсем нового, купленного в прошлом году. Тогда многое в нашей семье имела запах и привкус новизны - дети выросли и поступили в университет, побудив родителей переехать из одного района в другой, элитнее и статуснее, обзавестись известными в малых и средних кругах соседями. Всё казалось очень даже сносным, у нас даже была собака.
А потом многое пошло по какой-то пизде. Сначала сдохла собака, потом и отношения между родителями, следом последовал их развод [в графе причина - измена матери с каким-то молокососом и его другом, одним словом не обошлось], и мы с сестрой остались жить в компании незнакомца, которым был по сути наш папашка. Пропадал на работе, не пил и не курил, весь из себя до мерзоты правильный, даже слишком. Посмотрев на его расколотое расставанием с женой лицо я не понимал, что она вообще в нём нашла. Он не был чувственным, как она, не был и весёлым, даже добрым не назовёшь, разве что в дни рождения собственных отпрысков, да в годовщину свадьбы. Сейчас же этот день был чем-то вроде табу, а вот день их развода был самым чёрным и жирным днём календаря. Сначала меня дико крыло с того факта, что мы по-своему ущербные, что у нас чего-то с младшей сестрой не хватает. Потом это состояние стало приближаться по ощущениям к дискомфорту что ли, когда носишь обувь, неподходящую по размеру или непривычную по фасону. Но её надо расходить, растянуть кожу, подстроить под себя. Вот именно - подмять новые условия жизни под привычные тебе самому. Что я и учился делать, делаю до сих пор.И вроде как-то легче, не знаю, я перестал циклиться на этом. Последние пару месяцев вообще не ловил себя на мысли, какие мы бедные и несчастные, недолюбленные матерью и брошенные ради романтичных отношений с парнями, недавно получившие диплом о среднем образовании. Потому что эти пару месяцев меня занимает совсем другая проблема. Посерьёзнее.

Зажимаю фильтр сигареты зубами, склоняюсь над слабым огнём зажигалки, которую крутил всё это время в руке. Выдыхается, гаснет. Переворачиваю, выжидаю три секунды, зажигаю снова. На этот раз всё куда лучше, и получается закурить. Надо её выкинуть и купить новую, в конце-то концов, которую неделю хожу и стреляю зажигалки у ребят из группы.

Входная дверь открывается, слышен девчачий смех. Два посторонних, один - мой. Точнее, родной мне и близкий. Принадлежащий сестре. Видимо, они провожали её до дома, а сейчас пришло время прощаться. Делать это надо было почему-то с открытой дверью. Показушница. Фыркаю, упираясь затылком в стену. Мне всё хорошо слышно только потому, что оставил дверцу в полу открытой, а лестницу - спущенной, а так чёрта с два бы что услышал с первого этажа. Я выжидаю, не представляя, сколько времени займёт у неё попрощаться со своими подруженциями, понять, что её брат дома, но где-то не в зоне видимости, наткнуться на лестницу и забраться сюда. Говорить об откровенном мы могли только тут, единственном месте в доме, которое полюбилось обоим в первый же день осмотра на тот момент ещё потенциального жилища. Сюда не залезали ни отец, ни мать - у первого ломила спина, вторая боялась высоты и максимум могла осилить две ступеньки, а потом хваталась за перила и с визгливым смехом, в котором отчётливо считывалась истерика, просила её опустить на землю. Поэтому это было наше королевство, наша пустошь и наш алтарь. Всё самое святое и всё самое грешное было облачено в слова именно в пределах этих деревянных стен.

И вот я слышу её голос. В безразличной тишине дома. Голос, окликающий меня по имени. Перед глазами сцена, которая имела место быть сегодня утром, когда мы оба собирались в университет - я ждал, пока она спустится вниз. Но она всё не спускалась и не спускалась. Мы опаздывали на первую пару. Не выдержав и выругавшись, громкими шагами, специально говоря о своём присутствии, я поднялся по лестнице, хлопнул, не глядя, ладонью по двери в её спальню, думая, что та, как и обычно, закрыта. Однако она очень легко поддалась на силу моего удара, открылась и открыла мне взор на обнажённое тело сестры, стоявшей у зеркала. Ни белья, ни одежды, ни даже носок - библейская Ева. С единственной вещью на себе - украшением на длинной цепочке и с камнем под цвет её глаз, свисающим прямо меж упругих грудей. Мой подарок на её совершеннолетие.

Казалось, мы долго смотрели друг на друга. Я потерял дар речи, а она, видимо, стыд.

Надо поговорить. - В ответ на её жизнерадостное приветствие. Киваю на стену напротив, где положена тонкая подушка. Её место возле большого окна, на подоконнике которого лежит моя правая рука. Я не боюсь этого разговора, наоборот, я хочу её его, да, хочу поговорить. Окольными путями поговорить о том, что у меня стоит на собственную младшую сестру.

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:08:24)

+1

3

Запах прогретого солнцем дерева приятно проникает к рецепторам. стоит широко распахнуть входную дверь. Ласкающая слух тишина не приносит изменений в качестве присутствующего отца дома - он всегда на работе, даже если давно перевалило за полночь, ведь трудоголизм стал его отличительной чертой, после того, как моногамность потерпела крах. Взгляд цепляется за обувь брата, и я невольно улыбаюсь, скрывая истинную причину за наигранно громким смехом, адресованным новым подружкам, готовым плестись до порога моего дома, лишь бы угодить и утащить в качестве подарка очередную сумку, вышедшую из моды ещё года два назад. Широко обнажённые белые зубы, громкий смех, радушные объятия, звонкие имитации поцелуев, не касаясь щёк губами. Машу рукой и хлопаю дверью. Выдох. Под лопатками дерево, пропитавшее воздух своим ароматом вперемешку с одеколоном брата.

— Чак?

Я привыкла считать новый дом только нашим - моим и Чака. Мать покинула его поспешно, не успев обжить и пропитать своим запахом духов, подходящим больше для школьницы, чем для зрелой женщины. Вероятно, именно это и привлекло её малолеток, с которыми, или она нашла себе уже новых, сбежала. Отца не было видно, он будто всячески избегал здания, в котором хоть какое-то время обитала изменница, даже переехав из общей спальни на втором этаже в свой кабинет, в котором томился ночами. Фахитос, наш пёс, тоже долго не продержался - подох под колёсами машины буквально перед разводом родителей, когда они собирались делить что угодно, даже несчастную псину, только не детей. Мы для матери в её беспечной и ещё юной жизни были бы обузой, судя по всему, и для отца тоже, но он предпочитал откупаться заработанными купюрами, а любовь проявлять в дежурном вопросе "Всё хорошо?", не требовавшим ответа. Корни пустили только мы, два подростка, нуждающихся только друг в друге, но не в безнадёжных родителях. Хотя, мне иногда кажется, что брат переживает, только не хочет в этом признаться, пускай в остальном он откровенен и не смущался делиться со мной самым сокровенным.

Лестница призывно скрывается в тёмном проёме под потолком. Хватаюсь за перекладины и медленно поднимаюсь вверх, предвкушая встречу наедине и без посторонних глаз. Как мы привыкли. Хотя, я бы не прочь махнуться с ним местами и сейчас лицезреть немую картину его нагого тела под покровом красноречивой тишины, как сегодня утром Чак - моего. Но он так не поступит. Не в его правилах и привычках. Меня не терзала совесть или рамки приличия - что там принято приписывать нездоровому влечению к родным - из-за намеренно разыгранной случайности. Скорее съедало нетерпение и возбуждение, особенно когда взгляд Чака жадно скользил по обнажённому телу, а затем застыл, уткнувшись в черноту моих расширенных зрачков. Он заметил кулон, должен был. Единственное украшение, которое я носила всегда, не заменяя другими драгоценностями, и которое рождало приятно-болезненную истому, тянущую внизу живота. Тряхнув головой, выбрасываю утреннюю сцену из головы, облизываю пересохшие из-за участившегося дыхания губы и забираюсь на чердак.

— Привет! — в этот раз улыбка искренняя. — О чём же? — удивлённо приподнимаю брови, словно не имею представления, о чём Чак хочет завести разговор. Немного пугает перспектива, но приятное волнение поднимается по всему телу, позволяя адреналину скакать в крови в ожидании следующих слов. Пальцы зарываются в копну волос брата, перебирают короткие пряди, спускаются по затылку и перехватывают сигарету из его руки. Опускаюсь напротив, подтянув под себя ноги и отчасти обнажая туго обтянутое бедро полупрозрачной тканью под юбкой. Нарочно не замечаю, смотрю в окно, глубоко затягиваясь и возвращая сигарету прямиком между губ брата, коснувшись бегло подушечками пальцев.

— У тебя что-то произошло? — будто невзначай и немного обеспокоенно интересуюсь, откидываясь назад и пристально разглядывая знакомые глаза.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

Отредактировано Aurora James (2016-05-05 23:05:27)

+1

4

Никогда не отличался богатой фантазией, склонностью к надумыванию проблем или факторов извне. По английской литературе и языку у меня что в школе, что в университете были серьёзные проблемы, что, с одной стороны, очень красноречиво ставило крест на любой, связанной с явным гуманитарием, профессии или специализации [а я искренне считал, что именно там вся халява, ведь видя, как пашет отец в своём банке, та сфера мне казалась нудной, скучной и очень сложной], но с другой стороны открывало перспективу лёгких знакомств с девушками, которые всегда секли куда больше моего во всех этих сочинениях на свободную тему и грамматике с пунктуацией. Я бы Чарли спрашивал и просил помочь на постоянной основе, но её саму это мало волновало, а две работы, что она мне насочиняла, получили D, ниже только Fail. Возвращаясь к фантазии, с которой у меня было туго. Этот факт о самом себе я знал предельно чётко и осознанно, поэтому нездоровое влечение, которое я ощущал в последнее время в близком контакте с младшей сестрой не казался мне миражом. Он был, очевидно, и, что хуже, никуда не собирался исчезать. В итоге чисто физическая реакция моего тела перешла в эмоциональную плоскость - и она стала мне сниться. Не часто, только если я сильно уставал и, видимо, истощал деятельность своего мозга или что там провоцирует яркие сновидения [с анатомией всё было примерно, как и с литературой]. Они убивали меня, эти сны. Где я гладил её волосы, проводил с нажимом пальцем по приоткрытым губам, чувствовал кожей шеи её сбитое дыхание. На себе, под собой, себя в ней. Просыпался с чувством, словно что-то внутри меня обмакнули в дерьмо, обваляли в грязи. Мерзкое, надо заметить, ощущение, составляло яркий контраст с напряжением в члене и периодически желанием подрочить. Передёргивал я под порнуху, со слабым звуком, и не думая о Чарли. В большинстве случаев. Последний раз кончил быстрее, когда вспомнил её влажное после ванны тело, обмотанное полотенцем. Пару дней назад. Это было всего каких-то пару дней назад.

Я болен? Это ведь считается психической болезнью, да?
Помутнением рассудка, запутанностью в самом себе.
Есть ли у этого состояния медицинское определение?

Чарли ведёт себя так, словно действительно не понимает о тематике предстоящего разговора. Она отнюдь не так простодушна и наивна, как иногда предстаёт перед кем-то из своих знакомых или даже близких друзей. Зачем далеко ходить - сколько раз отца подкупали её улыбка, крепкие объятия и якобы доверчивость, которая сочилась из каждого вопроса и полилась бы ручьями, если приложить силы и выжимать сильнее, словно губку. Даже я не всегда знал, когда передо мной была настоящая Чарли. Наверное, кроме сегодняшнего утра, когда я видел её голую. Обнажённая правда, как она есть. Обескураживающая, прямолинейная и, чёрт возьми, провокационная.

Не строй из себя дуру. - Меня раздражает её ребячество, это выражается с мимике и интонации, а ещё в определённых фразочках. Я редко называл её дурой, вообще не позволял себе в её адрес грубость ни в действиях, ни в словах, зеркалил злобу на всех, кто ей не нравился. Если копнуть глубже, то в старшей школе, где мы тоже учились вместе, был кем-то вроде цепного пса на длинном поводке - защитник и телохранитель. Даже портфель её таскал. Нередко нас принимали за парочку. Сейчас я стараюсь не копошиться в этом, лишь добавит проблем. Задерживаю дыхание, стоит ей коснуться - волос, щеки, зацепить сигарету, затянуться и вернуть. С уже новым вкусом, её губ. Мажу взглядом по голому бедру - очередная провокация. Едва мысли тянутся в порнографическое русло, вспоминаю, как на прошлой неделе мы резали лягушек, как у моей лопнула какая-то вена и полилась вонючая кровь, заляпав всю майку. Тогда мне хотелось блевануть прямо на разрезанный труп, сейчас же эта яркая визуализация здорово помогает обмануть свою вторую голову. — Произошло, представь себе. Ты произошла. С каких это пор не стесняешься ходить при брате голой? Потрахалась с кем-то что ли, раскованной себя почувствовала? Затягиваюсь, резко отворачиваюсь, выпускаю дым и смотрю в окно, пытаясь попутно выцепить на улице хоть что-то достойное внимания. Вижу соседа на той стороне улицы с газонокосилкой, его жену, подстригающей гортензии и ползающей на корточках перед большой клумбой. Очень интересно. Буквально заставляю себя действительно задержать на этой типично американской сцене фокус. Клокочет что-то в горле, вжимает кадык, создаёт ощущение духоты. Что-то изменилось. Ладно бы во мне. В Чарли. Неужели действительно с кем-то перепихнулась и по щелчку пальцев стала взрослой не столько по количеству лет, сколько по сексуальному опыту?

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:08:37)

+1

5

Играть - моё любимое занятие. Роли, куклами, людьми. Ещё в юном возрасте почувствовала, как легко можно добиться необходимого, если знаешь, как и на что надавить. Если сыграешь любящую дочь, расстроенную, грустную, весёлую, злую, обиженную - какую угодно, главное, на отлично, то получишь всё необходимое, не прибегая к ультиматумам или примитивным истерикам, хотя, и последним имелось место. Только надо грамотно выверять дозировку и не переборщить, не раскрыться и не выдать себя неуместной для роли фразой или движением. Чем больше узнавала людей, тем проще было направлять их в то русло, которое было выгодно мне, окружать себя лучшими подружками, с завистью глядящими в рот, парнями, готовыми тратить все свои карманные деньги на украшения и букеты, чтобы я раздвинула ноги, ха, в итоге получающими максимум беглую, иногда брезгливую дрочку в машине или у них дома, родственниками, наивно не чаявшими души в милой девчонке, не отлипающей от брата и выразительно читавшей стихотворения на очередном семейном сборище. Только сложно в этой череде ролей не потерять саму себя, не забыть, где сочинённый образ, а где истинное желание. Спасали разговоры по душам с Чаком, и то иногда забывалась, но всё же с ним я оставалась собой. И, к огорчению, папочки и родни, я вовсе не то воплощение невинности и вежливости, что запечатлено на семейных снимках. Брат знал это и оставался самым близким человеком.

Честно говоря, мне всегда нравилось, если нас принимали за пару, не подозревая о родстве, и дико раздражало, когда над ухом начинали причитать подружки "Твой брат такой красавчик! Вот бы его трахнуть! Тебе так повезло - каждый день с ним!". Наверное, странно гордиться тем, что все секреты, тайны и откровения он оставлял для меня, как и необходимые объятия или сплетённые пальцы просто во время разговора, конечно, в последнее время он мнит себя слишком взрослым для всего этого, но мне удавалось вырывать любимые привычки, просто становясь их инициатором. А ещё всегда бесили его подружки, приходящие на наши вечеринки или "составляющие компанию" при наши совместных уикэндах. Тем не менее, я обожала расспрашивать, да и Чак сам был охоч до историй с подробностями о своих сексуальных познаниях, об интимных подробностях с его девушками. Слушать и представлять, как это происходит на самом деле, когда к себе не подпускаешь, разве что понемногу позволяешь ладони коснуться груди или скользнуть под намеренно короткую юбку. Мне хотелось ощутить страсть, а не просто следовать полагающимся действиям. Постепенно эти истории стали приобретать нездоровый оттенок, так, по крайней мере, могли счесть другие, а мне нравилось погружаться в эти странные представления о руках брата на собственном теле, о его дыхании на шее или губах. Чем меньше он посвящал в свою сексуальную жизнь, тем сильнее тянуло к этим подробностям. Тогда я считала нормальным подобные образы, возникающие в голове, ведь никого, ближе, брата, у меня не было. Потом решила, что заигралась в одну из любимых ролей.

А потом мне захотелось немного развлечься, проверить себя, немного напакостить ему за замкнутость в последнее время. Все эти ненароком задравшиеся подолы платьев, встречи после душа, прочие мелочи я затеяла со скуки, но чем дальше продолжала, тем сильнее ощущала влечение, жажду взаправду почувствовать руки брата на своём теле не с родственным подтекстом, а с жарким желанием, похотью. Наверное, стоило бы счесть это болезнью, чем-то аморальным и неправильным, но это чувство становилось таким пьянящим, что перестало вызывать отрезвляющие вопросы. Кроме того, я действительно не считала ужасными собственные мысли - мы же не семью собираемся строить, рожать тем более, так почему не поддаться искушению?

— Тоже мне, — презрительно фыркаю, закатив глаза на резкое "дура". Конечно, Чак знает меня и понимает, чего я добиваюсь, но не сознаюсь и буду ждать до последнего, пока он сам не произнесёт всё вслух. Утренний поступок стоил мне крепких нервов - кто знал, вдруг он бы не поднялся, не хлопнул привычно по запертой двери, может быть, он даже не завис бы в дверях со слишком откровенным взглядом. Но просто так заявить, что хочу его, своего брата, мне не хватало духа, по крайней мере, пока не прощупаю почву. И его внимание на бедре даёт ещё один повод поверить, что не я одна здесь теряю голову. — Ой, — театрально запрокидываю голову, — а то ты голых девушек не видел, — хочется прочесть его реакцию, но он старательно прячет за сигаретный дым. — Может, и потрахалась, — с вызовом смотрю Чаку в глаза, — что с того? — щурюсь, выдерживаю несколько секунд, а потом внимательно разглядываю запястье и недовольно поправляю тонкую цепочку со съехавшим замком. — Понравилось? — нагло интересуюсь, поднимая глаза на брата - он же понимает, что я говорю об утреннем обнажении и его подарке на обнажённой коже. В голосе не слышно волнение, но изнутри меня слегка передёргивает.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1

6

Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение:
дух бодр, плоть же немощна.

от Матфея 26:41

- - - -

Бодрствуйте и молитесь. Как-то так говорилось в Библии, я гуглил. Стуча голой пяткой о пол, пальцами по клавиатуре, точёным взглядом по экрану ноутбука, даже не различал, какая песня раздирает барабанные перепонки тяжеловесными басами. Включил бы на полную громкость - комната Чарли была через спальню отца, звуки если бы и были слышны, то очень косвенно и смазано - и позволил драму убить себя, пронзить миллионом укусов, но хотелось концентрации громкого звука только в голове. Это помогало сосредоточиться, в то время как широкий, расползающийся по стенам и полу бит, наоборот, сбивал, расслаблял и делал частью всей комнаты, а иногда и дома, и вселенной. Одним словом, никак не помогал сконцентрироваться на возникшей проблеме. Влечение к младшей сестре. Не единокровной, не сводной, а именно родной - мы вместе росли, мы дружны, мы не сумасшедшие, нас не били, нас не лишали внимания и игрушек в детстве, мы росли совершенно нормальными и обычными детьми, подростками и стали обыкновенными молодыми людьми. Я искал похожие случаи, вбивал в поиск под сине-зелёно-красно-жёлтым логотипом ключевые слова, словосочетания, целые предложения, если не мог сформулировать точно. Начиная с длинного и расплывчатого, конкретизировал и сводил к важным аспектам, бил пальцами по тачпаду, снизу вверх, прокручивая одну страницу за другой. Побывал на католических сайтах, сатанистских, медицинских, посвящённых эзотерике и психологии. Вывод был один, разве что облачён он был в разные формы и диагнозы. Это хреново. Это бывает, я не первый и не последний, но это нельзя развивать. Это путь в один конец, который не стоит в итоге финального аккорда. Это самообман, мимолётная ошибка, которая может обойтись долгосрочными и тяжкими последствиями.

Дело не в голых девушках, пф. - Я в чём-то с ней согласен - действительно, ведь нормальный парень, видел, трогал и трахал не одну и не двух голых девок, в этом нет ничего странного или неординарного. Это естественно, и было бы странным, если в свои двадцать три года парень с правильной ориентацией до сих пор ходил в моральных девственниках. Противоестественно. Как и то, что было утром. И речь не о наготе, Чарли это прекрасно понимает - но делает из себя глупенькую дурочку-нимфетку, ей богу, не хватает хвостиков и клубничной жвачки, чтобы надувала и звонко хлопала им, чтобы начать весь процесс заново. — Пиздишь ты всё. - Усмехаюсь, теперь начиная думать, что она вовсе и не трахалась. Обычно, на такие вопросы в лоб реакция у девушек другая. Ну у всех, у кого я спрашивал, по крайней мере, был вспыхнувший румянец на щеках, взгляд в сторону, неразборчивое лепетание. Ровно противоположное тому, что выдала моя сестра. — Ну и как его зовут? Когда успела? - Спрашиваю уже с ответной издёвкой в голосе, вытянув ноги для удобства - разговор предстоит очень даже интересный, даже если мы в итоге не затронем интересующую меня тему. — Ты дохрена борзая стала. - Членораздельно проговариваю, с прищуром смотря на эту чертовку. В такие минуты она мне как не родная, а это плохо. Единственный железобетонный барьер, который отделяет меня от греха, таится в чувстве понимания и семейной сплочённости, боязни оступиться. Тем более, я старший, и я несу за неё ответственность в каком-то роде, ведь так? Что со мной сделает отец, если узнает, какие вообще мысли лезут в голову его первенца. Он же мне член оторвёт, засунет в рот и отправит в таком виде в психиатрическую больницу. Нервно затягиваюсь, до хрипоты. — Закрывай свою дверь отныне, будь так любезна. - Жеманным голосом, разбавленным сигаретным дымом. — Или ты заделалась этой, вуайеристкой? Запомнил слово благодаря всё тому же Гуглу в паре с Википедией. Перед глазами сначала встали чёрно-белые картинки из греческой мифологии, откуда, собственно, и произошло название сего интереса, потом утренняя картина. И очень быстро - разделанное тело лягушки. На автоматизме. Иначе вести диалог будет просто невозможно.

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:08:49)

+1

7

Духовное воспитание - первое, что приходит на ум. Но нет, с ним у нас всё было в порядке. Массивные чёрные книги в верхних ящиках прикроватных тумб, воскресные (раз в месяц и по праздникам) службы, заученные наизусть молитвы, вылетевшие из моей головы сразу с исчезновением необходимости появляться на этих глупых собраниях. Они меня всегда раздражали благоговейным торжеством в глазах, когда губы шевелились в повторении слов за пастором. Особенно смешно это выглядит сейчас, когда лживые слова из священных сборников молитв срывались с губ матери, наверняка уже опороченных. Интересно, она ходила на исповеди? Моё ханжеское отношение к походам в церковь не распространялось на веру в бога, но и не вызывало во мне трепет при виде списка смертных грехов. Молиться у кровати, смиренно сплетя пальцы и взывая к всевышнему - эти глупости я оставляла отцу, находящему в этом спасение. Не знаю, требовалось ли это брату, но он-то уж точно мог зваться более достойным католиком, чем я. Вместо креста шею грела подаренная Чаком цепочка.

Вопрос религии представал меньшим злом в сложившихся обстоятельствах.

— Ты даже не девственник, чтобы остро реагировать на обнажённое женское тело, — приподнимаю брови и склоняю голову набок, пытаясь прочесть его эмоции или невысказанное вслух. Конечно, догадываюсь, почти уверена, что он готов покрыться пунцовыми пятнами, вовсе не из-за наготы в принципе, а из-за того, что именно я предстала перед ним в таком виде. Беглая улыбка скрывается в волосах, стоило наклонить голову и придирчиво поддеть острым ногтем торчащую нитку. — Просто ты не хочешь в это верить, — резко поднимаю голову, встречаясь с его взглядом и не скрывая ехидства в голосе. — Тони, — озвучиваю первое пришедшее на ум имя парня со старших курсов, по которому сохла добрая половина университета. Не моргнув, не замявшись, уверенно, не отводя глаз, ловя изменения в лице брата. — Позавчера, — растягиваю губы в невинной улыбке, будто испытывая терпение, и сажусь по-турецки. Туфли теперь покоятся рядом с сумкой, а юбка разлетелась по коленям и прикрыла ступни. — Тебя это так раздражает? — наклоняюсь вперёд, острые концы ногтей стучат по ребру чужого кеда, смотрю на Чака исподлобья, но без злобы, а искренне недоумевая от его возмущения. — А то что? — взгляд резко меняется, я почти опускаюсь на ноги брата и недобро щурюсь, но эта реакция длится всего мгновение, и я вновь выпрямляюсь, внимательно смотря в родное лицо, невольно задерживаю взгляд на его сомкнутых губах, но тут же отвожу, вокруг пальца обматывая шнурок его кеда. — Не пойму, что тебя так злит? — снова глаза в глаза, с излюбленным прищуром и полуулыбкой. — Ну подумаешь - увидел меня голой, — как ни в чём не бывало пожимаю плечами, — как будто я у тебя на глазах трахалась.
И как будто мне не хочется вызвать в его голове, пускай и скудные для нашего склада ума, визуальные ассоциации.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1

8

Под конец же царства их, когда отступники исполнят меру беззаконий своих,
восстанет царь наглый и искусный в коварстве.

Даниил 8:23

- - - -

Уже где-то там разогреваются угли, зевают черти, подгоняемые розгами демонов, старше по званию. Шумят кастрюли, железные сковородки, булькает магма вперемешку с лавой, пуская искры огня на чёрные копыта и тёмно-красную жёсткую шерсть.Вызывая ожоги и недовольное бурчание. Однако, они рады, обитатели ада. На всех порах, выжимая педаль газа в пол, на максимум, к ним мчатся два свежих, молодых тела.

- -
Никогда не забывайте, дорогие. - Её бархатный, немного перебравший бурбона голос был особенно любвеобилен, и тогда, в один из последних вечером, когда ни я, ни Чарли не знали, что родители за нашими спинами трещат по швам в обществе друг друга; точнее, с ума от скуки сходит мать, а отец быстро закипал и также быстро забывал все обидные слова, сказанные в адрес супруги и обращённые в свой; она же ничего, ни-че-го не упускала из виду. — Никогда не забывайте, чьи вы дети. Вы не какие-нибудь там тупоголовые, как эти все. - Размашистый жест куда-то нам и ей за спину, когда мы сидели на диване в гостиной, мол, богатенькие соседи, не стремящиеся к развитию и учёбе; да-да, деньги в этом районе был разменной валютой, в то время как знания и саморазвитие считались не обязательными составляющими частями статуса. И мы с Чарли действительно не были "этими", мы, как оказалось, были совсем другими. Не скромными и верующими, как хотел бы отец. Не начитанными и эпатажными, как грезила мама. И кем мы... пока ещё не стали, нет. Но машина... Машина гудит, мотор набирает обороты. Подошва прямо над педалью.
- -

Все театральные училища города обкусали себе локти - Чарли Блэквуд, да не в их стройных рядах. - Докуриваю первую сигарету, выкидываю в приоткрытое окно, сразу же начинаю вторую. В день уходит половина пачки, я привык, да и лёгкие у меня, как у медведя. Если верить словам тренера, а уж в чём этот качок сечёт, так это в физическом состоянии. А вот священник мне бы сейчас не помешал, да. Смотрю на дымку, думаю о том, что надо бы зайти в ту церковь, куда ходили всей семьёй, ещё полноценной, по воскресениям. Когда были хотя бы втроём там последний раз? Наверное, хм, месяца два назад?.. До того, как у меня началось всё это. — Сдалась мне твоя девственность, хоспади, - кривлю губы, брезгливо веду плечами - вспомнилась бывшая, та, что первая; как кричала, когда рвалась плева, как кровоточила, словно я её резал или лезвие ножа вводила, а не членом долбился, — но и врать не надо. Я по глазам вижу, что пиздишь. Только зачем? - А вот это интересно, и этот интерес она отчётливо может прочитать в моих глазах, не затуманенных на какие-то доли секунды сигаретным дымом. Передо мной-то зачем выпендриваться, что-то доказывать? Однако, домыслить эту цепочку, в конце которой, несомненно, лежал желанный ответ, Чарли мне просто-напросто не позволяет. Лезет к кедам, шнуркам, играет с ними, как кошка с клубком ниток. Даже на несколько мгновений создаётся впечатление, что она не столько с моей обувью развлекается и играется, а сколько со мной. Очередная порция никотина застревает тугим комом в горле, выжимает кадык. Со скрипом и благодаря обилию слюны еле-еле проглатываю противное ощущение вместе с секундным помешательством. Ну всё, это надо прекращать! — А теперь скажи мне честно. - Подаюсь корпусом вперёд, чтобы разглядеть зрачки её глаз. — Чего ты добиваешься? Провокацией и ложью, а, Чарли? С каких пор я присоединился к числу тех лохов, которых ты вертишь вокруг пальца?

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:09:02)

+1

9

— Все клубы мастеров сарказма как-то проморгали тебя, — закатываю глаза, громко и недовольно цокая, вторя брату тем же тоном с ехидным издевательством. В общем-то, это - обменяться колкостями в ходе разговора - своеобразная традиция, позаимствованная у родителей, но имеющая не тот негативный оттенок, что омрачал краски их совместной жизни. Впрочем, сейчас мы больше смахиваем на них, чем на самих себя, словно важен не смысл произнесённой фразы, а сам факт укола, медленно проталкивающего иглу всё глубже под кожу. В общем-то побесить друг друга мы тоже любили, только не с таким самозабвенным желанием прикрыть собственные причины агрессии. В этот раз всё иначе. Пожалуй, причины лежат на поверхности, только Чак не знает о моих нечестивых мыслях, караемых в аду самыми чудовищными пытками, наверное, наравне с убийцами, и, может быть, замаливаемых двадцатью "Отче наш" в тесной кабинке исповедальни, а я не уверена, что брат готов разделить со мной тяжёлый грех. Снова вспоминаю его взгляд, бесстыже изучавший моё тело, по спине пробегают мурашки, и жар медленно расползается от желудка вниз, вниз, ниже, между ног. Приходится усерднее крутить шнурок в пальцах, путать петли между собой и кусать губу почти до крови, чтобы отвлечься от порочных образов.

— Не все такие, как твоя Дженнифер, — недовольно морщу нос, будто он позволил себе сравнить меня со своей бывшей - по лицу легко считывается эмоция, относящаяся исключительно к этой девице. Не то что бы я была знатоком в области секса и тем более в лишении девственности (моя-то по-прежнему со мной), но рассказы подружек и минимум знаний в анатомии уверяли, что болезненные ощущения зачастую присутствуют у девушек недостаточно возбуждённых.Да и мама, не гнушавшаяся разговоров на откровенные темы, говорила, что дело не в размере члена или умении им пользоваться (подумать только - она одевала в церковь самые пуританские наряды и вела себя, как самая благочестивая прихожанка), а в том, насколько девушка подготовлена - для этого и придуман петтинг, в чём я сумела преуспеть с несколькими парнями, довольствовавшимися только влагой белья и едва ощутимыми очертаниями через ткань. Но общую суть я уловила. — Ну вот и не переживай о том, осталась она со мной или нет, — я о девственности, порой, раздражающую, существующую как дополнительная преграда между мной и Чаком. Иногда казалось, не будь её, нас бы ничего не остановило, и я бы давно ощутила брата в себе. Но вовремя понимала, что дело вовсе не в этом. Между нами больше стоял Бог, чем физиологические особенности.

— Ты не ответил ни на один мой вопрос, — оставляю в покое кеды, картинно зеваю, медленно и с кайфом потягиваясь, оторвав поясницу от подушки позади себя. Подтягиваю за ремень к себе сумку, роюсь в ней несколько секунд, замерев лишь на мгновение и серьёзно посмотрев на брата. — Так вот в чём дело, — киваю и выуживаю точно такую же пачку сигарет, как и у Чака, толкаю сумку в кожаный бок - с глухих ударом падает на пол. — Ты поэтому так злишься? Считаешь, что я с тобой играю? — от былой актрисы ни осталось и следа, немного сердитый взгляд упирается в изученную радужку в поисках хотя бы одного ответа, пусть и немого. Из картонного прямоугольника ногтями за фильтр вытаскиваю сигарету и тонкую металлическую зажигалку. Щелчок, затяжка. Мои ноги медленно выпрямляются, ступни в тугой ткани медленно давят на подошву кед, вынуждая брата немного согнуть ноги и давая мне возможность занять такую же позу. Виднеется полоска обнажённой кожи между краем юбки и линией темного высокого гольфа, но я не замечаю, неспешно сползая по собственным голеням ладонями, между пальцев одной из которых пепельным концом маячит дымящаяся сигарета, и задерживаю их уже не коленях парня напротив. Чуть горбясь, заглядываю в его глаза. — У меня получается вертеть тебя вокруг пальца? — в голосе слышится недовольство и раздражение. Даже ощущаю, как хмурюсь. Глубоко вдыхаю никотин, прикрываю глаза, выпускаю вверх, и снова смотрю на брата. — Не строй из себя идиота, Чак, — пустой желудок медленно заполняет едкий дым, заставляя сжаться, — я пытаюсь только получить ответ на вопрос. Ты сам завёл эту тему, а теперь от неё убегаешь, — ещё порция никотина. — Раньше ты со мной делился всем, — подношу сигарету к губам, но не касаюсь, а только поглаживаю фильтр подушечкой большого пальца, одновременно надавливая костяшкой на нижнюю губу. — Что ты почувствовал утром?

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

Отредактировано Aurora James (2016-05-07 00:55:08)

+1

10

В какой-то момент мне это просто надоедает. Вот эти игры в "кошки-мышки", жеманность в голосе, тайный смысл во взглядах и улыбках, который я не намерен бросаться разгадывать, как каждый член в своре её преданных ухажёров или безмозглых подружек. Я знал её и без этих ужимок, знал простой и обыкновенной, не обросшей шипами и колючей проволокой. Видел смеющейся до боли в животе, а также истерично-ревущей и нуждающейся в поддержке. Такое бывало со всеми, бывали срывы и у меня, а свидетелями их были не родители, а сестра. Как и я был с ней рядом. Тогда мы были действительно настоящей роднёй, одной кровью, что текла в жилах. А вот что это такое? Что за "Жестокие игры", современная версия? В кого она превратилась, в кого скатился я? Видимо, со скуки, и всё-таки эхо развода родителей просочилось под нашу кожу, изнутри дробя её трещинами.

Ты тоже это слышишь всё, да? - Удостовериться, что этот бред из наших уст доносится не только до моих ушей, а до её тоже. Что это не галлюцинация одного человека, а парная шизофрения. Потираю пальцами, зажимающими сигарету, виски, жмурюсь, пытаясь привести мысли в нормальный, человеческий ход. — Что мы мусолим, простигосподи, тему твоей девственности? Я просто спросил, не надо делать на этом такой акцент и заострять внимание. Словно в тебе больше ничего и нет. - Какие же младшие сёстры дурочки. А конкретно сейчас - дуры. И Чарли как главный их представитель, лицо рекламной кампании. — Хорошо, ладно. - Зажал для удобства сижку, провёл обеими ладонями по волосам, убирая их с лица. Когда они мешаются, падают на глаза, я чувствую себя каким-то ограниченным. — О чём я хотел поговорить? Об утреннем происшествии. Что-то произошло? Да, я уже ответил на этот вопрос - я не привык и не хочу видеть тебя голой, ты моя сестра, а не поблядуха. Понравилось? - Сквозь зубы, глаза в глаза. — Понравилось. Сама знаешь, что с фигурой у тебя всё в порядке. Что меня злит? То, что ты ведёшь себя так, это я уже тоже объяснил. Запомни, Чарли, я тебе не игрушка, с которой можно развлечься и посмотреть на реакцию - что работает, а что нет. У тебя таких дохрена, щёлкни пальцами, - щёлкаю, - и сбегутся добровольцы. Меня за дурака держать не надо, я не собираюсь в этом участвовать. Всё понятно? - Говорю я быстро, на одном дыхании, потому что меня колотит и кроет одновременно. Я взвешивал каждое произнесённое слово, потому что обдумывал это на протяжении всех тех минут, что мы тут сидим. Ведь знаю свою сестру очень давно, могу представить, в какие тупики она захочет увести и с каких протоптанных тропинок свернуть. Проходили, знаем. Только вот вся моя уверенность в собственной правоте и речи стекает меж пальцев, когда она от слов переходит к косвенным действиям. А именно - трогает меня. Как кошка, перебираясь по ногам, подбирается к коленям, смотрит в глаза - очень серьёзно, былая игривость и кокетство куда-то испарились. Задерживаю дыхание, совсем как под водой, не дышу и не двигаюсь - наблюдаю за сестрой, которая, а это вижу вот в эти секунды предельно отчётливо, уже не ребёнок, и даже не девочка. Докатились - мне воспринимать её как своего оппонента? — Довольно, я на всё ответил. - Грубо убираю, прямо-таки спихиваю её цепкие пальцы с колен, поджимаю левую ногу под себя. Минимизирую телесный контакт. Подальше от греха. Она закуривает, меня это успокаивает - больше никотина, сигаретного дыма, между нами; пусть её тоже будет что-то убивать, здесь и сейчас. — Да какая разница? Ничего, отвращение я почувствовал! - Злобно повышаю голос, собравшийся на кончике сигареты пепел падает на джинсы, недовольно стряхиваю его ребром ладони на пол. Грязная ткань. Грязные мысли. Грязные мы. Мы ведь, Чарли? Если был бы я один, тебя бы не интересовала эта тема настолько рьяно, ты бы не давила на скопившийся под тонкой кожей гной. Ты бы смутилась, чёрт возьми! Так делают сёстры, когда их видит брат или отец! Они не хвастаются наготой, они её прикрывают, а ещё визжат и обзываются. Но никак не приглашают во взгляде зайти в комнату и закрыть за собой дверь. — Я не знаю, это какой-то треш. - Слегка потряхивает изнутри. Видно ли это невооружённым взглядом, видно ли это Чарли? — Забудь об этом. И всё. И никаких проблем не будет. Уяснила?

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:09:20)

+1

11

Спорить мы любили: всерьёз, в шутку, понарошку, о существенном и неважном, на публике, в присутствии родителей и наедине. Только сейчас это кажется каким-то бессмысленным ритуалом, являющимся глупой попыткой заменить настоящую причину нашего разговора, словно так мы сможем обойти острые углы и избежать честности. Может быть, стоит первой сказать правду?

Мимо пролетают обрывки слов, с трудом улавливаю суть - всё внимание сосредоточено на лице Чака, когда он излюбленным жестом убирает волосы назад. Такой красавец. Такой мой. Брат. Я чуть не говорю лишнего, но он вовремя отталкивает от себя, выбивая все мысли и чрезмерное обожание превращая в гнев. Слишком много грехов на меня одну за последнюю минуту, не находишь, брат?

Зло смотрю, откидываясь назад и складывая руки на груди, позволяя только ладони мерно покачиваться в воздухе с зажатой сигаретой. Грубость - редкость для Чака, особенно физическая и по отношению ко мне. Нужно действительно довести. Не сказала бы, что сделала нечто выходящее за рамки, и это заводит меня в тупик - что его так взбесило/?

— Выходит, все твои бабы поблядухи?
Сердито щурюсь, дважды затягиваюсь и резко тушу недокуренную сигарету о доску, почерневшую от моего нежелания искать пепельницу или забирать её у брата, растираю до крошащегося табака и оставляю на полу - потом заберу. Сводит желудок от изрядной порции никотина и голода. На дне сумки вылавливаю яблоко, впиваюсь в зелёную кожуру, сок струится по руке. Касаюсь губами запястья и слизываю прозрачные липкие капли.

— Ева тоже ходила голой, — ехидно, будто подтачивая его веру, со смешком осознавая, насколько двусмысленно смотрюсь с этим яблоком. Но эмоции быстро переполняют и сменяются стремительнее, чем мне бы хотелось. Обида берёт верх. — Да не играюсь я с тобой, идиот! — Вспыхиваю. — Понятно?! — отворачиваясь к окну и ощущая во рту картон, а не сочную мякоть. Мизинец давит на нижнюю губу, пока настойчиво жую и невидящим взглядом буравлю лужайку на соседском участке. — Понравилось, — тихо повторяю, передразнивая, — отвращение почувствовал, — конечно, меня обдаёт жаром от его честного признания, естественно, бросает в холод от произнесённых слов, и задевших куда сильнее, чем Чак вообще может вообразить. Может быть, я сама себе сочинила его интерес? Истолковала по-своему, выдала желаемое за действительное, поверила и стала чрезмерно уверенной в правоте, что не оставила места для реальности? — Сам себе противоречишь.

Молчание - мне лучше слышать его, чем голос брата, вновь пытающегося оттолкнуть. Мне не нужно слышать его ответ, потому что хотя бы в расхождении слов права.

— В купальнике перед тобой хожу - ничего, всё нормально, увидел голой, сразу играю, сразу кипиш и паника, - продолжаю смотреть в окно, яблоко с единственным оторванным боком покоится в ладони.— Раньше тебя не смущали и не пугали разговоры о сексе, девственности и прочей хрени, которой мы делились, — произношу медленно, не поворачиваясь, — а теперь выставляешь меня виноватой и обвиняешь.

Опускаю ладонь вниз - безвкусный плод покатился по полу и замер у ребра сумки, зияя белым укусом. Новая сигарета зажата в пальцах и стремительно несётся к губам. Затяжка.

— Отвращение, — кривлюсь, — твой взгляд говорил об обратном.

Приходится глубоко вдохнуть, едва не подавившись дымом, и резко развернуться к брату, смотря в глаза.

— Может быть, я хотела... — сбиваюсь, испугавшись собственной откровенности, глотаю сухость, — тебя, — урывками тяну воздух, — удивить, а вовсе не играться, — поспешно затягиваюсь и выпускаю в стеклянную поверхность дым, тут же заструившийся по глади белесыми витками. Дышать сложно, как и сохранять самообладание. Щёки предательски горят, но это можно списать и на злость. На себя. Или на Чака. В голове набатом отдаётся пульс.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1

12

Выходит. — Неоднозначно пожимаю плечами, безразлично и поверхностно. Ни одна из них не была "любимой", как сейчас это пафосно говорить. Конечно, с моих уст слетали подобные слова, признания, горячие и уже остывшие. Любые. Чёрт возьми, я мог стоять на коленях и просить прощения у очередной, как высказалась Чарли, поблядухи, потому что знал - она купится на такие извинения, мы трахнемся, и мозгоёбство отложится на неопределённый срок. С каждым разом цена подобным начинала падать, как и таким девкам. И в этом нет ничего ужасного или из ряда вон выходящего; на улице в конце-то концов XXI век, а не захудалое средневековье. Времена доблестных рыцарей и скромных принцесс прошло. Мы с Чарли - типичные представители своего представления.

Как вам такая картина?

Я смотрю на сестру. На то, как эротично она ест яблоко. Вгрызаясь в сочную плоть, как стекает сладкий сок по её запястью, стекая ниже. Как она его слизывает, совершенно естественно, не стесняясь своих эмоций и порывов. Она чувственная - почему я раньше этого не замечал? Должен ли вообще брат замечать подобное за своей младшей сестрой? Какая она красивая, стройная, хитрая, харизматичная, сексуальная и соблазнительная. Почему само понятие родства напрочь стирает это видение, делая целостную картину, которую, собственно, каждый человек представляет из себя, лишь наброском - без вкусных мазков краской, чётких и острых контуров.

У меня стоит член. Тугая истома, напряжение, отдающееся слабым пульсированием словно бы по всему телу алой толстой нитью переплетаясь с позвоночником. Я слушаю её, точнее, не слушаю вовсе. Она недовольна, обзывает меня идиотом, заикается о моём противоречии - я смотрю словно бы сквозь эту человеческую оболочку. Взираю на змею, облачившуюся в шкуру Чарли, моей Чарли, сестры, чей голос едва различим за этим сладким и при этом едва надломленным голосом. Она уже не пожирает запретный плод, потеряла в нём всяческий интерес. Теперь её пальцами завладела сигарета, а никотиновый дым смешивается со сладким яблочным. Самый настоящий Ад для моих вкусовых рецепторов.

Самый настоящий Ад.

Я плохо отдавал себе отчёт тогда. В какой-то момент выстрелила мысль, подобно пуле, испугала меня и перепотрошила все внутренности. Прошла мимо, не задев жизненно важных органов. Словно спровоцировала толчок в спину и ввела жидкий адреналин единоразово в вену. Подобное состояние, что-то очень близкое к нему, испытываешь в громком клубе, где орут басы, проверяют на прочные барабанные перепонки, а ты сам изрядно пьян и якобы танцуешь на растоптанном вдоль и поперёк полу. Может быть, ты даже под чем-то. Рассосал марку, наклонился над водником, втёр в дёсны.

Обжигаюсь о сигарету Чарли, когда моё тело оказывается над ней. На ней, но не вплотную - сохраняя дистанцию. Мешает стояк, и отброшенный бочок, который я, не глядя, тушу. Ожог не сильны, ребро ладони. Правой. Левая вжимая руку сестры, колено вжато ей между ног. Я отчётливо слышал, как треснула ткань. Или это было моё терпение. Неужели так громко?

Чего ты добьёшься? Чего, дура? Чего мы добьёмся этим? Ты понимаешь, что мы потеряем? Слова - одно, действия же - совершенно другое. Я цежу сквозь зубы свою правду, а тело понимает меня совершенно иначе - я наклоняюсь над её лицом, тяжело дыша. Лицом моей сестры. Я чувствую её дыхание, сока и никотина, я...

В заднем кармане джинс сначала вибрирует, а затем бессовестно орёт мобильный телефон. Рамштайны, Mein Herz Brennt, очень символично, символичнее и не могло быть. Очень громко, очень во время. То самое "за секунду до".

Сглотнув, резко отползаю, а затем и поднимаюсь на ног, встав с колен. Рывком убираю спавшие волосы, похолодевшими руками тянусь к телефону, отворачиваясь от Чарли. Смотрю на экран. Дженнифер.

Сжимаю мобильник сильнее, пока он надрывается и не даёт мне вернуться мыслями в секундное помешательство. Я стою спиной к сестре, не знаю и не вижу её реакцию. Оно и лучше.

Возвращаю телефон в карман. И, всё также не глядя на Чарли, быстрым темпом сбегаю по лестнице вниз, прочь с чердака. Уже внизу, бегло глянув на тропинку, которая вернула меня из дремучего леса, порывисто выдыхаю - и отвечаю на звонок. Молчу, слушаю, угукаю, думая о сестре и том, что я был в шаге от того, чтобы её трахнуть.

Всё просто. Вместо этого я решаю трахнуть Дженнифер.
Хлопок входной двери, закрываю за собой.

Надолго ли?..

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2kNXx.png[/AVA][SGN]- av by THOMPSON -[/SGN][LZ1]ЧАК БЛЭКВУД, 23 y.o.
profession: студент
lovely sister: чарли
[/LZ1]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-12-11 20:09:36)

+1

13

Меня прорывает, так, словно я молчала слишком долго или не видела брата, будто мы не оставались наедине, как прорывает спящий вулкан спустя сотни лет, как небо, затянутое набухшими чёрными тучами - ливнем с грозовыми вспышками, как плотину, в которой появилась брешь, сначала подтачиваемая потоками воды, медленно расходящаяся трещинами, а потом в мгновение летящую с брызгами оберегаемой жидкости вниз и вперёд. Может быть, я бы и продолжила дальше, задыхаясь сигаретным дымом и собственной злостью, но заткнулась, подавившись близостью и запахом брата.

Конечно, я его провоцировала, добивалась признания не в чём-то масштабном, но значимом в рамках наших семейных отношений, хотела увидеть то же желание, что сквозило в нём утром, жаждала ощутить всё то, что успела нафантазировать своим скудным воображением, но не ожидала, что это произойдёт так стремительно. С головой погрузилась в злость и обиду, накопившиеся за его отношения с этой Дженнифер и за всё то время, наше время, потраченное на неё, хотелось вылить на него полностью, особенно за пропавшие честные разговоры, от которых оставались дежурные фразы или повседневные темы. Так увлеклась, что временно забыла о сжиравшем меня желании, весь день занимавшем сознание, а теперь неожиданно отступившем назад и позволившем оставить брешь в собственной обороне без защиты.

Чак поймал меня врасплох, нависнув надо мной, оставляя своими пальцами на руке отчётливые следы, упираясь коленом прямо между ног, заставляя ощутить жгучую похоть, сводящую колени и раскрывающую губы с привкусом табачного яблока, выдыхая жаром в его шею, цепляясь ногтями в его рубашку.

Мне не было стыдно за это влечение, голова, как в тумане, дыхание сбито, в ушах гул, из-за которого слова брата долетали словно из другого измерения, я видела лишь его горящие глаза, ощущала вес его тела и, если не показалось, стоящий член, вдыхала аромат его одеколона и выкуренных сигарет. Замерла под ним в растерянности, хотя добейся я желаемого результата раньше, то не упустила бы такого шанса. Как парализованная лежала, боясь шелохнуться или даже спугнуть, изводилась жаркой истомой и едва не стонала от близости жаркого тела Чака.

Интересно, что бы сказал папочка, застань он свою милую дочь под разгорячённым сыном? Эта мысль меня веселит, хотя, отчасти и пугает, но оттого хочется впиться в губы брата с большей жадностью, проникнуться его вкусом, который обычно доставался всем его поблядухам, ведь он согласился с этим эпитетом в их адрес.

Ничего мы не потеряем - хочется возразить ему, но голос подводит, застревает в горле и оставляет безмолвие между нами, вот-вот готовое превратиться в грех, которого так жаждала я и которого так опасался Чак, мы сольёмся в единое целое и окончательно распрощаемся в раем, наверное, за такое сжигают на буйных кострах в Аду, ожидающего всех грешников и неверующих. Что ж, мне дорога туда давно заказана, а брат сейчас проложит туда дорогу и себе. Тугой узел внизу живота заставляет сжать бёдрами колено брата, его дыхание обжигает губы, и...

О, как мне знакома эта чёртова музыка из телефона! Выключи, выброси, только не уходи! Пальцы сжимают край рубашки, но он с лёгкостью выскальзывает, стоит Чаку порывисто вернуться в исходное положение. Закрываю глаза и вонзаю острые ногти в ладони - почему эта тварь позвонила именно сейчас?! Могла ли она вообще догадаться, от чего отвлекла своего возлюбленного? Брат, только не будь идиотом, не ведись!

Он уходит, оставляя меня с мокрым бельём, диким возбуждением и чудовищным разочарованием наедине, даже не обернулся. Сволочь! От бессилия бью по полу ладонью, стоит услышать хлопок входной двери. Но всё-таки он сдался, показал настоящие эмоции, не смог скрыть, что хочет меня. Он хочет меня. Мой брат хочет меня. При этой мысли щёки краснеют и губы растягиваются в довольной улыбке.

Ничего, Чак, ты ещё пожалеешь о сорванной близости. Только дай мне выкурить ещё одну сигарету, расправить юбку и спуститься с чердака, чтобы как следует обдумать свои действия. Мне стоит ждать тебя сегодня вечером?

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » now I'm screaming. part I ‡мы смотрели.