Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » возвращаясь обратно ‡с чем тебя встретят? ‡undefined


возвращаясь обратно ‡с чем тебя встретят? ‡undefined

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://funkyimg.com/i/2bwRv.gif http://funkyimg.com/i/2bwRu.gif
элиэзер и йохан
8 ноября, вечер

+1

2

Стрелки часов ползли невыносимо медленно. Спектор не сводил взгляда с белого циферблата дешевых часов, висевших над его кроватью в маленькой комнате в общежитии. Если честно, то в брошюре она была гораздо больше, да и в день открытых дверей ему показывали другой  корпус. Так что в общем, когда Эзра пытался доказать, чем университет Калифорнии лучше университета родного Ванкувера, он выглядел очень убедительно, даже не врал, потому что сам видел те новые корпуса и улыбки на лицах студентов. А еще ту офигенную кино-лабораторию начала прошлого века. У мамы на глазах проступили слезы, у отца осуждение, сестра качала головой, отражая непонимание. А Эзре впервые было все равно, где и чему учиться, что о нем подумают, как на это посмотрит отец, он просто хотел быть с Йоханом. Смотреть как тот рисует, говорить ему разные глупости, вызывать на его лице такую родную и такую любимую улыбку. А кино? Ну здорово, что можно совместить и то и другое, говорят в Сакраменто отправляют на практику в тот самый Голливуд. А еще там дешевое общежитие и большие светлые помещения, более-менее свежий воздух и работающая система кондиционирования, дружелюбные ребята, зима без снега. Там нет океана, но разве это беда, когда заглядывая в глаза возлюбленного видишь тот самый шелест волн, а в его улыбке мерцающий огонек маяка? Может поэтому Эзра был так убедителен, уверяя родителей, что ему это нужно, и стажировка в Америке - лучшее, что могло случится с простым парнем из Канады.
Однако, едва самолет коснулся земли начались те самые приключения, о которых ему заботливо толковал Марк, рассуждая о пренебрежительном отношении американцев к представителям его страны. Комната не имела ничего общего с той, что ему предлагали в брошюре - говорили мест не осталось, он приехал слишком поздно, а они просто не представляли как больно расставаться со своей семьей, а на следующий день узнавать, что любимый город разорвали ветра. Сумка безразлично хлопнулась о пол маленькой комнаты, с двумя кроватями и двумя очень маленькими столами, на которых едва ли помещался ноутбук, а не то, чтобы необходимая техника для видеосъемок. Кондиционер обещали починить в сентябре, но наступил ноябрь и необходимость в нем пропала. Шкафа для его одежды не хватало, и первое время Эзра чувствовал себя очень не комфортно в мятных рубашках и футболках, а потом привык. А еще у него был интересный сосед - очень глубокая и любопытная персона, генерирующая потрясающие идеи, умеющая поддержать и ободрить одним взглядом. Только был у него крупный недостаток - его девушка нимфоманка, то и дело ночующая в их общей комнате.
Словом США встретила его не так, как хотелось бы. Однако, у него было то самое дорогое и самое важное, ради чего он сворачивал эти горы, преодолевал новые высоты. Его отношения с Йоханом были ровно такими, как он представлял.  За то короткое время, что прошло с его переезда, они сблизились еще больше, так что Эзра не разу не пожалел о своем странном и слишком поспешном поступке. Едва наступали выходные, переплетались пальцы, губы, тела - он забывал обо всем, отпускал все свои тревоги и печали растворяясь в своей любви. Хотя это не всегда было просто, но они в целом справлялись - улыбка Йохана, его объятья, звук его голоса - стали необходимыми деталями его совместного существования. У канадца были сомнения по поводу его слишком сильной влюбленности в шведа - думалось, что все это короткое и стоит сделать художнику не тот шаг, ореол идеальной половинки упадет с его головы. Но шли недели, и Эзра к своему страху замечал, что влюблялся в своего северного принца только сильнее, надеясь, что Йохан чувствует тоже самое или что его собственной искры им хватит на двоих.
Поэтому день рождения художника было тем самым долгожданным событием, таким пугающим, но очень важным. Эзре очень хотелось быть не просто хорошим парнем, а почти идеальным. Хотелось доказать, что он способен на великие, простые и романтические поступки. А еще они достаточно долго встречались, но у них так и не было нормальных свиданий, так что в конце концов, канадец решил совместить приятное с полезным.
Так что теперь, когда оставалось несколько часов до свидания - Эзра очень нервничал. Но после перелета шведу надо было проспаться, а потому канадец боялся приехать раньше и боялся позвонить, хотя больше всего хотел услышать его голос. Щелкал пальцами по столу, пытался чем-то себя занять, но ничего не выходило. Он же так давно не видел своего парня - безумно по нему соскучился. Ожидание его буквально убивало. На практике все оказалось гораздо сложнее, еще на уровне подарка, Эзра чувствовал как он близко к провалу. Его парень был очень тонкой личностью, и что бы такого подарить человеку, у которого есть целый мир вокруг, Спектор не знал. Идея пришла как-то внезапно, но в целом выглядела очень сомнительно, а утешений: "главное - внимание" не работало. Самое ужасное, что он не мог попросить ни у кого совета. О Йохане знала только сестра, но обсуждать с юной барышней, как кадрить мальчиков постарше казалось аморальным.
Сработал будильник и Спектор сорвался с места. Проверил подарки, более-менее составленный план, выдохнул, вышел из комнаты, затем вернулся и проверил бабочку. И вроде все было замечательно, ничто не предвещало беды - Элиэзер настроил себя, как победителя. Только вот все вышло из под контроля еще на улице - сильный ветер очень мешал езде, а еще портил прическу, так что расстроенный он уже знал, что приедет к Йохану с веточками и листиками в голове, без намека на старательную укладку. Перед входом в дом своего парня, он споткнулся и чуть было не разбил нос о бетонную ступеньку. Перед входом в его квартиру он немного постоял оттягивая радостное предвкушение, а затем постучал в дверь. Шум за дверью заставил его сердце биться так сильно, что дыхания не хватило. По телу побежали мурашки, и когда открылась дверь на его лице уже во всю горела улыбка.
- Привет, - тихо выговаривает он делая шаг внутрь, и тут же заключая его в объятья. Такого родного, такого любимого, утыкается носом в плечо, в этот раз от шведа не пахнет маслом. Стоит замерев, просто упиваясь моментом далекой и желанной близости, теплоты его тела, его улыбки от ощущения его ладоней на своей спине. Слишком сильно в него влюблен, в очередной раз проноситься страшная мысль в голове. Затем с неохотой делает шаг назад, и протягивает почти плоскую коробку, квадратной формы. Спокойная упаковка оливкового цвета, скрывает содержимое, но наверное, предельно ясно, что внутри лежит пластинка. Один из альбомов ABBA, который Эзра прикупил на развале вместе с патефоном. Второй правда нуждался в ремонте, но канадец с этим справился, коробка побольше стояла за дверью квартиры. Просто хотелось обнять Йохана, а только потом вручить ему подарок, - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!, - с улыбкой напевает ту самую песню, предвкушая шелест упаковочной бумаги и благодарный поцелуй, перерастающий в страстный. Ну так он себе все это представлял, хотя в этой мечте, он не стоял, как идиот с глупым выражением лица. Но это было так чудесно встречать своего любимого человека после разлуки. Хотелось расцеловать его, обнимать и забыть про свидания. Но план есть план, а потому, опережая недоуменный взгляд, Эзра забирает из коридора желтый чемоданчик - патефон и начинает рассказывать душещипательную историю о том, как увидел его несчастного на развале, и как он переживает, по поводу звучания. Ведь сегодня его первый концерт, после реставрации.

патефончик

http://www.lampovik.ru/Restaurations/Patefon%20Telefunkin/L/09.jpg
короче что я могу сказать хипстер - горе в семье хд

альбом

http://abbabest.com/images/stories/album/supertrouper.jpg

«Super Trouper»
Дата выхода альбома: Ноябрь 1980 года

Трек-лист

1. Super Trouper / Прожектор
2. The Winner Takes It All / Победитель получает всё
3. On And On And On / Не останавливайся
4. Andante, Andante / Не спеши
5. Me And I / Я и… я
6. Happy New Year / Счастливого Нового Года
7. Our Last Summer / Наше Последнее Лето
8. The Piper / Трубач
9.Lay All Your Love On Me / Отдай всю свою любовь мне
10. The Way Old Friends Do / Как это делают старые друзья

+1

3

Когда Эзра сел в автобус и уехал, первое время было не по себе. Весь день почти не отличался от всех прочих, но к вечеру Йохан наконец понял, что не то, что бы уже скучает по своему парню, но какое-то тихое и неспокойное ощущение выедало его изнутри, не давая сосредоточиться на каким-либо деле, то и дело отвлекая на самые различные посторонние мысли. В конце концов вечером, он это окончательно осознал и это осознание ему не понравилось. Йохану не хотелось быть зависимым от другого человека, но на деле выходило так, что так оно и было. Дни шли и чувство беспокойства постепенно отпускало, работать стало легче и продуктивнее. А потом вернулся Эзра и в тот момент очень вежливо и ненавязчиво, швед поставил те границы их дальнейшей жизни, что бы он не мешали им обоим, а встречи их проходили регулярно, хотя и не слишком часто - это было во много инициативой художника, так как отвлекаться и дальше от своей работы он уже не видел возможным. Да и слишком сильная привязанность к другому человеку была ему новой и пока ещё не принятой к пониманию. Но что бы там ни было, у них все было хорошо, можно даже сказать - серьёзно. Пара встречалась на выходных, порой они ходили куда-либо вместе, но чаще проводили время в квартире Йохана. Эзра обычно что-то рассказывал, а Йохан все больше слушал, после чего обнимал своего возлюбленного, в который раз понимая, что именно с Эзрой ему легче и приятней всего.
Время шло, они оба привыкали к новому укладу своей жизни. Эзра учился и много времени проводил в университете, Йохан работал и постепенно закончил первое большое полотно. Так что к концу сентября он смог вздохнуть чуть свободней, и пусть впереди его ждали ещё два таких же огромных полотна, на работа уже однозначно пошла быстрей. А вместе с тем из Швеции поступило предложение. Его сестра, с которой они общались по несколько раз за неделю, рассказала о готовящейся выставки молодых шведских художников и была крайне заинтересованна в том, что бы Йохан выставился там. "Но у меня ничего нет" - неуверенно отвечал художник, он никогда не мог спорить со старшей сестрой и в конце концов всегда делал то, что она хочет. Сейчас она хотела, что бы он выставился, а потому на создание картины ему оставалось меньше месяца. "Ты изверг, Карин", в конце концов вздохнул Йохан, но начал планировать свою грядущую поездку домой, которая была намечена на середину октября. В Стокгольме он планировал провести почти три недели, с учетом того, что он давно не был дома, что ему нужно будет написать картину, что в конце концов родители хотят отметить его день рождение в кругу семьи. Так что возвращение в Сакраменто (а вместе с тем и вновь активное продолжение работы над заказом) было намечено на восьмое ноября.
Дел было много, встречи с Эзрой стали ещё чуточку реже, так как и у его парня с каждым новым днём появлялись все новые заботы и дела. Такое положение дел вполне устраивало шведа, которому в общем то было достаточно двух или трёх встреч в неделю, учитывая тот факт, что порой Эзра оставался у него на выходных. Такие отношения казались шведу идеальными - у него был человек, к которому он питал очень нежные и теплые чувства, человек который любил его и ценил. Йохану нравились из выходные, но он был приверженцем теории о том, что "хорошего в меру" и придерживался этого во всём. Да, с канадцем ему было бесконечно хорошо и уютно, он чувствовал себя дома в его присутствии, но вместе с тем это было слишком лениво и неэффективно в плане работы. И всё таки он был счастлив дарить счастливые и нежные часы своему возлюбленному, получать это же в ответ.
Очередное расставание вновь было каким-то печальным и тягостным. Они прощались дважды - первый раз в квартире Йохана, когда их поцелуй казался бесконечным, а объятия слишком тесными, и второй, когда Йохан едва коснулся скулы Эзры в поцелуе и обнял его, замерев на несколько секунд. А потом был паспортный контроль, посадка в самолёт, взлёт, пересадка, долгий полёт и вновь приземление, на этот раз уже в его родной столице. Сакраменто провожало его жарой, которая была уже давно в тягость шведу, Стокгольм же встретил его промозглой погодой и отсутствием солнца. Это было восхитительно. А потом были три недели в его самом любимом и дорогом городе. Он возвращался к своей привычной жизни в Швеции, к своим друзьям и приятелям, проводил много времени с семьёй и особенно со своей сестрой. Карин ждала ребенка, её парень почти всегда работал, так что в то время, когда художник не рисовал, он проводил время в компании сестры. Они много говорили, так как очень сильно успели соскучиться друг по другу, рассказывали о своей жизни, то, о чем не могли рассказать во время звонков по скайпу или в переписке в фейсбуке. А потом она как-то неожиданно сказала слова, которые смогли открыть Йохану глаза на то, что происходит у него с Эзрой.
То, что она сказала, было даже не важно - только вот Йохан действительно осознал, на сколько сильно любит Элиэзера, то с какой нежностью и трепетом он рассказывал сестре (которая в общем то во всём его поддержала и даже помогла намекнуть об этой стороне жизни брата родителям, что было бесценно) было вполне понятно, что это уже не просто влюблённость, а нечто куда больше. С этой мыслью, которая волновала его душу и разум, после открывшейся выставки и отпразднованного дня рождения, Эклунд возвращался в США. Никак не мог выкинуть из головы слова сестры, раз за разом понимая, на сколько они были точными и главное важными. Неужели он смог встретить того самого человека, которого люди ищут всю жизнь? Но ведь это было странно, ведь сам Йохан с трудом мог бы представить их отношения через год или два. Сейчас все было хорошо, но разумом художник понимал, что они с Эзрой все ещё слишком разные - это и разница в возрасте, которая была не заметна наедине, но казалась ощутимой при выходе из их зоны комфорта. Это и тот факт, что они были буквально с разных континентов - пусть даже Эзра ради него покинул родной Ванкувер, но Йохан никогда бы не смог покинуть свой родной город на долго, а потому их отношения всегда казались хоть и счастливыми, но не долгими. И это было легко принимать, когда ещё не пришёл к выводу о том, что это "тот самый человек". От такого откровения внутри всё переворачивалось от страха и волнения.
Резкая посадка в Сакраменто отвлекает его от всех этих мыслей - он так почти и не отдохнул во время полёта, а ведь обещал Эзре провести с ним вечер. Было совсем раннее утро и у Йохана ещё была возможность выспаться после дороги, но он был слишком уставшим и разбитым, что проспал до того самого момента, когда вместо будильника, его разбудил стук в дверь.
Вынырнуть из сна оказалось не так то просто и сначала даже Эклунд не сразу понял, где он и почему шум за окном отличается от того, который был три недели к ряду. Через секунду он вспомнил, что он уже в Сакраменто и что стучит в дверь его любимый человек. Помятый, ужасно не выспавшийся, но при этом с мягкой улыбкой ожидания на лице, Йохан встал и открыл дверь.
В ответ лишь улыбается, обнимая Эзру в ответ, он такой сонный, что от теплых нежных объятий хочется вновь упасть в постель и лежать так обнявшись всю оставшуюся жизнь. Но минуты блаженства не длятся слишком долго, Эзра распускает объятия первый и Йохан все ещё стоит с рассеянной улыбкой на лице. Канадец протягивает ему квадратную коробку, швед не сразу понимает что это. Потом вспоминает, что это подарок на день рождения. Улыбка становится шире и теплей. Следует поздравление и прежде, чем раскрыть подарок, Йохан ещё вновь обнимает парня и на этот раз целует его - осторожно и нежно. После чего все таки обращает своё внимание на подарок и что бы не стоять в коридоре (а Эзра всё равно зачем-то выходит за дверь и что-то там берет), Йохан проходит в кухню, присаживается за стол и распечатывает подарок.
- Oj! - не удерживается швед всё ещё продолжая и думать и по всей видимости даже говорить на родном языке. Три недели и сонное состояние сказывается на нём, - Vad kul! Det är ABBA! - Крутит в руках пластинку и только потом замечает непонимание на лице Эзры, - Спасибо, чудесный подарок. Мне кажется, что всё моё детство прошло под их песни. - Смеется швед, замечая в руках Эзры ещё один подарок, вопросительно и не без веселья во взгляде смотрит на своего парня, который уж точно смог его удивить. Хотя Эклунд и не был особенным любителем различных странных штук или старых вещей, да и вообще вещей в принципе, предпочитая необходимый жизненный минимум, однако пластинка и патефон это было забавно с какой стороны не посмотри. Что-то подобное было у его бабушки и дедушки, но даже во время детства Йохана он служил скорее украшением, нежели использовался по назначению.

+1

4

Забавно, что когда Эзра купил эту вещицу, свой будущий подарок, он даже не представлял насколько спасительной станет для него это кучка метала в чемоданчике перетянутом желтой тканью.
Хоть расставание в аэропорту в этот раз далось ему гораздо легче, не было у него такого чувства обреченности, как раньше. Прощальный поцелуй не казался последним, объятья были не такими жадными. Теперь между ними все было очень спокойно и ровно и потому новость о поездке домой совсем не расстроила Эзру, а даже удивительно, наоборот, он с большим энтузиазмом принял это. В этом вопросе они были очень похожи, впервые расставшись со своим домом надолго, канадец осознал насколько высокое и важное место в его жизни занимали дом и родные. Можно сказать он немного завидовал Йохану, у которого дома все было гладко. Он покидал дом с тяжелым сердцем, и неприятные нотки то и дело проскальзывали в разговорах с матерью и сестрой. Он все еще надеялся, что со временем непонимание притупится и превратится в поддержку. Но процесс этот был медленный и мучительный для него, так что скрывать от Йохана то, что семья для Эзры больная тема, становилось с каждым днем все труднее. Однако подготовка к поездке художника позволила ему разузнать больше о своей половинке, с большой охотой задавал Йохану вопросы о его семье и его доме и детских воспоминаниях мечтая, однажды увидеть все эти красивые места, о которых слышал.
Но не стоит лукавить, сдержать расстройство о том, что швед пробудет дома целых три недели ему было невероятно сложно. Начиная с того, что он невероятно зависел от своего любовника. Казалось, что быть рядом с ним для Спектора стало чуть ли не первичной физиологической потребностью, как еда и сон, хоть он все еще смущался этого, давно уже перестал скрывал насколько простой вечерний разговор или "доброе утро" стали для него важными. Ну и банальное то, что выходные в общежитии были кошмаром - эти бесконечные вечеринки, девушка соседа, которая в выходные не слазила с коленок соседа, и дико раздражала Эзру, как и "оргии" соседа сверху. У них даже появилась игра, относительно этого. В целом, Элиэзер любил новую жизнь, она была очень "атмосферной", но еще больше он любил от нее отдыхать. Так что, когда художник уехал, а ощущение от последнего поцелуя исчезло, Эзра ощутил не только душевный дискомфорт, но и к своему стыду и физический.
Благо у него была еще одна милая сердцу вещь, и очень удачно подвернулся студенческий проект. Простая идея короткого фильма, вынуждала к педантичному насыщению кадра, так что интересные вещицы они с командой пошли собирать на развал. Желтый чемоданчик удачно вписался в кадр, и задал тон всему фильму - желтая ваза, желтая брошь, желтый шарфик, букет желтых цветов, желтые титры в конце концов. А когда съемки фильма подошли к концу, патефон отправился бы под кровать вместе с другим реквизитом, купленным Эзрой на собственные деньги. Но все вышло иначе - он занял пустые вечера и выходные. Эзра сначала разобрал его, а потом собрал, начистил и отреставрировал - это была очень приятная работа. Да и звонки Йохану не были наполнены тоскливым отчаяньем, они даже были не слишком частыми, чего очень боялся канадец. Пожалуй он гордился своей выдержкой и образом "примерного молодого человека", который все понимает и терпеливо дождется своего викинга из очередного дальнего путешествия.  Так что сам того, не ожидая, он подарил нечто большее, чем просто вещь, хотя объяснять он это не собирался.
От долгого ожидания встречи, а затем реакции на подарок, Эзра считал все компанию очень рискованной, он не сразу заметил в каком состоянии встречал его именинник. Спектор был напряженным и взволнованным, а потому довольно быстро оборвал первые объятья, и почти никак не реагировал на попытку Йохана остановить его, коротким и нежным поцелуем, которого так сильно ждал, что совсем не смог достойно принять. Таким образом, его стараниями встреча вышла слишком скомканной и неуклюжей. Торопливо выходит за пределы квартиры, забирая вторую часть подарка. Мягко улыбается Йохану на его шведский, он так рад, что художник был дома, а еще больше он рад, что тот вернулся к нему. И снова будет принадлежать только им двоим - искусству и глупому влюбленному студенту. Он вносит желтый чемоданчик, аккуратно опускает его на стол, заливаясь рассказом о том, как долго его чинил, раскрывает тем самым его содержимое. Улыбка и предвкушение горят на его лице, он румяный и взволнованный. Замок легко поддается, и содержимое обнажается, готовое принять пластинку. Вчера все работало, что-то подсказывает, что и сегодня тоже будет работать. Конечно, честь начать первое показательное выступление выпадает художнику. Эзра дает ненавязчивые подсказки, что именно надо делать, что бы началась музыка. Затаив дыхание, он наблюдает за тем, как игла опускается в пластинку и раздается хрипловатое и приятное звучание. И только когда из его списка "идеального дня рождения для парня" вычеркивается первый пункт, он спокойно облокачивается на стойку напротив шведа, и замечает какой сонный и замученный его путешественник. Наверное, надо было все перенести на другой день или на выходные. Он почувствовал укол совести, за свою извечную торопливость, которая  в очередной раз все испортила. Это откровение его сбило, и он забыл слова поздравления, которые учил, так что вместо длинной, отрепетированной речи вышла сплошная импровизация: - я хочу пожелать тебе находить счастье во всех делах, которыми тебе придется заниматься, поддержку во всех людях, которых ты встретишь, отдачу от всех людей, которых ты полюбишь. Для меня большое счастье быть с тобой, Йохан... - он посмотрел на художника, и в эту минуту до него, наконец, дошло как ужасно сильно он скучал. Так что он смущенно опустил взгляд и молчаливо сжал пальцы Йохана, а затем крепко обнял и поцеловал. Поцелуй вышел словно проверочный, вопрошающий "неужели ты снова здесь?"
- Ох, мой милый путешественник, - вздохнул он упиваясь объятиями, забытыми ощущениями от близости с любимым, прижал к губам его ладонь, а затем с серьезным лицом без улыбки спросил, - ты такой уставший. Тяжелый был перелет? Хочешь останемся дома? - В какой-то момент ему даже стало казаться, что просто обнимать спящего парня - уже лучший день рождения, и он совсем-совсем не против, если вся это мировая программа выльется в тихий разговор двух скучающих друг по другу душ. Элиэзер был уверен, что его эмоций хватит им на двоих. А люди там снаружи, будут только мешать. А Йохан растерянный, заспанный, казался ему сегодня самым красивым и невероятно вожделенным, что он уже начинал подумывать, что ему лучше вообще уйти, пока он не затискал замученного дорогой человека до смерти, - или нам нужно по чашке кофе.

+1

5

Нельзя сказать, что подготовка к поездке домой была очень долгой и напряженной. Нет, совсем не так. Йохан купил билеты домой, обратно покупать не стал, зная что всегда это может сделать в Швеции. Ему даже собирать было нечего - та одежда, которая была нужна ему с Сакраменто, совершенно не годилась для промозглого и холодного октября в северной Венеции, как некоторые любили обозвать его родной город. Так что одевшись "потеплей" из того что у него было, взять паспорт и самое главное - взять наработки для его будущей картины, с которыми то он и провозился дольше всего. Последнюю неделю до отъезда, он был будто бы сам не свой - время все шло, а в его голове все никак не рождалась та самая мысль, которая могла бы лечь в основу его будущей картины, представить которую в Стокгольме не было бы стыдно перед своими друзьями, да и просто знакомыми.
Возможно это его волнение и даже беспокойство было заметно и для Эзры, ведь даже садясь на самолёт у Йохана все ещё не было четкого представления о том, что должно быть изображено у него на картине и это ужасно расстраивало художника. Но вместе с теми переживаниями, которыми всю неделю перед отлетом жил художник, было кое-что, что не давало ему окончательно погрузиться в депрессию. Это был Эзра, который то и дело задавал ему какие-то вопросы относительно Швеции и жизни Йохана там. Эклунд сначала не очень охотно, но после войдя во вкус, охотно рассказывал свою парню о своей семье или своей учебе, о своих друзьях и любимых местах в Стокгольме. Он рассказал о самой чудесной кофейне с лучшими булочками, от которых был такой восхитительный запах, что даже не особый любитель выпечки и сладкого как Йохан, попросту не мог игнорировать этого места. Посл этого рассказа он дал себе обещание пойти туда сразу же, как приедет домой, а жить эти три недели он планировал у родителей. Пока он рассказывал о своей семье, ему и самому было интересно, что бы Эзра рассказал в ответ что-то интересное не только о своём родном городе, но и о своей семье. Но если о Ванкувере Элиэзер мог говорить бесконечно, то с его семьёй было все куда туманней. в конце концов Йохан перестал задавать эти вопросы, думая что если тот захочет, то сам обо всем расскажет - ведь Эзра и правда любил поговорить и рассказать что-нибудь незаурядное. Так к примеру за два месяца реальных отношений с ним, швед узнал о кино и киноиндустрии в разы больше, чем за все свои 25 лет жизни.
Таким образом тогда в аэропорту он расставался с Эзрой в сладостном предвкушении вновь увидеть шведский на каждой табличке и рекламе, почувствовать холод на своём лице, а вместе с тем и с переживанием на счет своей будущей картины. Но долгий перелет помогли ему с этим, так что Швеция встретила его ласково и добро.
Но три недели дома прошли, уезжать не хотелось, но нужно было - в штатах его ждала не только работа, но и как показало время любимый человек. Да, за время их разлуки к такому пониманию швед пришел и почти даже самостоятельно, но дела этого не меняло. Как бы хорошо не было в Стокгольме, вернуться к Эзре казалось ему сейчас лучшей идеей. И вот теперь он здесь, как и его возлюбленный - это осознание грело сильней, чем любое объятие. Хотя объятия были особенно приятными.
Пока Эзра с воодушевлением рассказывает историю патефона, что теперь стоит на столе, Йохан все ещё довольно сонный и рассеянный крутит в руках пластинку, припоминая кое-что интересное и слушая в пол уха своего парня, когда тот замолкает, явно намекая что уже пора, Йохан с улыбкой фокусирует взгляд на канадце и поднимает в руке пластинку, что бы подтвердить свои будущие слова, - А ещё мы едим тухлую селёдку, - смеется как бы в добавок к тому, что не стал говорить "и слушаем лишь ABBA", явно намекая на их самый первый разговор, когда Эзра узнал, что Йохан швед. ABBA и сюрстрёмминг, а, ещё и IKEA есть. Но этот вопрос не был злым или особенно саркастичным, просто это было даже забавно, а подарок и правда был милым.
Следуя указаниям Эзры, Йохан разбирается в том, что нужно сделать и когда игла касается пластинки, через пару тресков они слышат первые звуки песни. Йохан улыбается. Они молча слушают песню, Йохан все ещё выглядит несколько сонным, но он уже почти проснулся и сейчас просто отходил от дремы, наблюдая за тем, как крутится в патефоне виниловая пластинка. От созерцая этой умиротворяющей и даже гипнотизирующей сцены, его вновь отвлекает Эзра, на этот раз произнося поздравление от чего Йохан улыбается ещё шире и протягивая руку, берет его ладонь в свою. Поздравление показалось ему несколько странным, но идущим от души, потому оставалось лишь очень тихо сказать "Спасибо" и кивнуть в подтверждение своих слов. Ну а потом с благодарностью принять ту нежность, которая была заключена в крепком объятии и поцелуе.
- Нет, всё нормально, - не без смешка отвечает художник от таких переизбытков нежностей направленных в его сторону. Он и правда уже почти проснулся, сейчас, когда Эзра перестанет его обнимать, он встанет и пойдёт примет душ, после чего посвежевший и окончательно проснувшийся сможет исполнить все ожидания, которые от него ждал Эзра. Ну то есть, он же что-то запланировал? Так что Йохан был готов. Осталось только распустить объятия, чего если честно совершенно не хотелось - было и так чертовски хорошо, что бы куда-либо ещё и идти.
- Кофе было бы замечательно, - же куда менее расслабленно говорит швед, однако все ещё обнимая Эзру за талию, упиваясь теплом другого человека, которого ему и правда не хватало на протяжении трёх недель. - Я в душ, а ты приготовишь нам кофе? Очень интересно, что у тебя за планы... - выглядел он красноречиво и даже уже почти не сонным, разве что все немного ленивым. Он все ещё какое-то время сидел и смотрел на Эзру снизу в верх, обнимая того и окончательно просыпаясь, но при этом не испытывая совершенно никакого желания встать. Он и правда очень сильно по нему скучал, даже не по разговорам или горячим поцелуям, но вот по такому спокойному состоянию комфорта и бесконечной нежности, что дарил ему канадец.

+1

6

Эзра не сводил глаз со своего парня, губы его застыли в улыбке. В штатах он чувствовал себя "дома" только когда рядом с ним был его художник теплый и нежный, обнимающий всегда в то самое время будто чувствовал, что что-то не так. Хотя Эзра был не из тех людей, которые умели жаловаться. Он обычно беспокоился и переживал все внутри себя. Когда прошли эти долгие три недели Эзра понял, как сильно он устал ощущать себя в гостях. В штатах ему было несколько непривычно и одиноко. Будто он везде был лишним. Везде кроме квартиры Йохана, которая была в первую очередь домом его парня. Он надеялся, что за эти три недели сможет научится жить без шведа и сблизиться с кем-то еще. Но ничего не вышло - все казались ему тусклыми и углубляться в чужие жизни незнакомцев ему не хотелось. Знать о том, что творится в душах одногруппников было не так интересно, как даже просто смотреть на Йохана. И он прекрасно осознавал, что это плохо, но никак не мог пересилить себя. Так что теперь просто смотрел на него, чувствуя, что никак не может насмотреться.
- Я буду совсем не против, если ты подаришь мне Селин Дион или Нила Янга. Ох, особенно Нила, - оба были национальным достоянием Канады, так же как Абба и Розетт достоянием Швеции. На родине Йохана родились и выросли многие замечательные исполнители, канадец даже никогда не задумывался, о том, сколько шведской музыки он слушает, пока не познакомился со своим парнем. Но дело было не в этом, это же и первый разговор и воспоминания Йохана о детстве и общее ощущение, что именно эту песню хотелось слушать в квартире сегодня. Эзра знал, что швед понимал его маниакальную привычку искать во всем знаки и символы, а потому в этом не было упрека и канадец улыбнулся своему парню, напевая, - Hey now, hey now! Don't dream it's over! - кажется это была та самая первая песня, которую он выучил на гитаре. Но когда пластинка опускается в патефон, он тут же замолкает, обращая свое внимание на парня, на то, как меняется его лицо, когда звучат первые ноты "Super Trouper".. Эх, надо было выбрать что-нибудь поромантичнее. Хотя заводить "нашу песню" было бы слишком глупо и сопливо, и Эзра поморщился этой мысли. Однако, почти сразу в ответ на улыбку парня, на лице Эзры загорает собственная, он вообще не может смотреть на Йохана не улыбаясь, а сегодня и подавно.
С одной стороны, Эзре очень хотелось бы, чтобы Йохан сказал, что он не хочет никуда идти. Они бы остались здесь, и не нужно было бы ни с кем делить своего любовника. Не нужно было бы нервничать, все ли он сделал правильно. Ему было очень страшно сделать что-то не так. В какой-то момент он понял, что "разочарование" - самое страшная вещь на свете, даже молчаливая. Все-таки разница в возрасте давала о себе знать, и Эзра очень боялся, что его увлечения кажутся художнику скучными, а точка зрения недостаточно зрелой. В то же время отвезти художника в обычное место было бы довольно странно. Потому он все еще переживал, а сердце начало бешенно скакать, когда Йохан высказал, что заинтригован. Что бы успокоится Эзра коснулся губами его лба, ожидая, что тот выпустит его из своих объятий, но этого не произошло. Даже показалось, что хватка стала чуть сильнее, а руки чуть ниже. На щеках у канадца зардел тот самый румянец. Осознание того, что художник скучал по нему возможно так же сильно, пришло внезапно и застало врасплох. Он смущенно отвел взгляд от его глаз, потому что побоялся своих мыслей. В голове у него нарисовалась яркая картинка, неожиданно низ живота наполнили бабочки. Йохан все еще не выпускал его из объятий, и смотрел на него вот так снизу вверх,  а Эзре хотелось свести его колени, никуда не ходить, оставшись здесь с уже полураздетым шведом, упиваясь поцелуями, объятьями зайти еще дальше, - Кофе, ну и славно! - резко сказал Эзра, понимая, что если художник его сейчас не отпустит, они точно никуда не пойдут. Так что он аккуратно распускает объятия, пытаясь спрятать в своем взгляде не те мысли, которые должны быть в день рождения и отправляется варить кофе.
Кто бы мог подумать, что отношения со шведом приведут к тому, что он не просто будет пить кофе, а действительно полюбит этот напиток. Его вкус и запах вызвали ассоциации к любимому человеку. Темная жидкость пахла любовью и домом и всем самым приятным. Теперь вот еще песнями Abba. Пока кофе варился, Эзра мурлыкал в такт с патефоном "On And On And On" раздумывая, смог бы он сыграть такую штуку на укулеле. Еще он подумал, что было бы кощунством любить друг друга под ABBA, вроде его бабушка очень любила эту группу, хотя всегда осуждала много семейственность внутри коллектива (или это была тетя, которая одобряла?).
Когда кофе сварился, он поставил чашки на столик, уже под другую песню. Отыскал в ящиках у Йохана какое-то печенье, хотя швед всегда пил кофе сам по себе, а Эзра так нервничал, что у него кусок в горло не лез. Несколько глотков кофе помогли ему прийти в себя, однако, когда он услышал скрип двери ванной он вздрогнул.
А когда Йохан вышел из душа, он "поставил" чашку себе на брюки, будучи уверенным, что ставит кофе на стол, - ауч... посуда же на счастье бьется, да? - глуповато смеясь, выдал парень, промакивая салфеткой лужицу на (слава богу) темных джинсах.

Отредактировано Eliezer Spector (2016-05-26 11:47:45)

+1

7

Дома было несомненно хорошо, а домом Йохан считал родной город, где была его семья и вся его жизнь. Сразу же по возвращению он понял, как безумно сильно скучал по ним всем, но чем дольше он был в Швеции, тем больше к нему приходило осознание, что сейчас у него уже нет дома - в Стокгольме жили его родители и он буквально гостил у них, в Сакраменто была лишь съёмная квартира и Эзра. И как бы хорошо ни было и там и там, Йохан все таки осознавал, что на данный момент у него нет своего собственного дома и это осознание было не самым приятным в его жизни. Это даже могло бы его расстроить, но художник пока даже не до конца понимал, чего в принципе хочет от жизни.
От столь долгого и пристального взгляда Эзры, Йохану казалось, что с его видом что-то не так - а быть может он просто отвык за три недели от таких вот взглядов - очень долгих, даже несколько тяжелых, но при этом многозначащих. На лице шведа потихоньку появляется тень смущения с непривычки после долгих трёх недель, можно сказать почти месяца, когда не было на нём томных тяжелых взглядов. Он тоже скучал по Эзре и сейчас осознавая это, на лице шведа появлялась нежная улыбка, прячась в несколько сонном облике шведа.
Кивает на предложение парня подарить ему в ответ пластинку Нила Янга, Йохан не знал кто это, хотя конечно, наверняка слышал, но имя это ему ничего не сказало. Переспрашивать или пытаться узнать у Эзры кто же это, что за песни у него были, шведу не хотелось, да и глупо это наверно показывать себя столь несведущим в музыке, так что он промолчал, но обязательно запомнит об этом, потому что вдруг и правда пригодится? Эзра напевает одну из песен ABBA, но не угадывает, а Йохан отмечает, что у того и правда хороший музыкальный слух - вот у шведа слуха начисто нет, единственное что он может бодро спеть, так это одну из застольных шведских песен - Helan går!... - только это уже совсем другая история. А пока звучат первые ноты из патефона, Йохан окончательно просыпается, знакомая мелодия не то, что бы навевает определенные воспоминания, однако неизменно заряжает силами и буквально подгоняет шведа наконец отправиться под душ и смыть остатки тяжелого дневного сна.
Канадец выглядит взволнованным от слов Эклунда о том, что тот заинтересован в приготовленном Эзрой сюрпризе. Вместо хоть какого-либо ответа, который мог бы разъяснить Эклунду поведение его парня, он получил лишь лёгкий поцелуй, в ответ на который обнял возлюбленного чуточку сильней, хотя и без каких-либо лишних намеков. Йохану было более чем достаточно подобных объятий и поцелуев, в частой близости он не нуждался, что в общем то не было таковым и для его парня. Даже сейчас швед был уверен, ну или почти уверен, что уже никуда идти тот не хочет и можно было бы конечно пойти у него на поводу, но не в этот раз - Эклунду было и правда очень интересно, что там приготовил его парень. Тем более он так долго пробыл в Швеции, то сейчас все ещё краем сознания находился в родном городе, но ведь за окнами Калифорния, а не Стокгольм, пора бы вернуться с небес на землю, потому что завтра его вновь ждёт отложенная на три недели работа и ждать его она точно не будет. Пора придти в чувство и душ, а после кофе - самые лучшие союзники в этом.
- Хорошо, - добродушно согласился Йохан на сказанное парнем и выпустил того из объятий. Глубоко вздохнул, кажется он окончательно проснулся, только небольшая усталость все ещё предлагаем ему вернуться в кровать и продолжить сон. Швед проводил Эзру взглядом, тот явно смущался и пытался не смотреть на художника, а Йохан тем временем посидев ещё пару секунд, наконец встал и не спеша отправился в ванную, по дороге потягиваясь, что бы размять тело после, как оказалось, неудобного сна. А ведь к хорошему так быстро привыкаешь - дома у него есть кровать, а здесь лишь этот не самый удобный диван. В прочем его это почти устраивало, по крайней мере если не сравнивать ни с чем другим, то вполне не плохо.
Прохладная вода приводит в чувство и Йохан окончательно просыпается, скидывает с себя усталость после дороги и вот, когда он уже сушит свои волосы мягким большим полотенцем, в зеркало на него глядит он сам, готовый насладиться этим вечером и всем тем, что предложит ему канадец. Швед ухмыляется, он даже представить не может себе, что может придумать Эзра. Тот всегда был не таким, каким в являлся художник, они были действительно очень разными и дело даже не в том, что один несколько старше другого или что они родились в разных странах и родные языки у них не совпадают... нет, это вообще был мелочи на самом деле, но они были разными и в то же время вполне не плохо дополняли друг друга, потому что осознавая их различия это ни сколько не отталкивало художника, а напротив - очень ему нравилось. Было интересно, пусть порой Эзра делал очень наивные или странные вещи.
В конце концов он оделся, волосы были ещё влажными, но скоро должны были досохнуть. Швед выходит из ванной, уже радостно ощущая запах кофе, но вместо спокойной фики его ждёт кое-что другое. - Хм, не знаю даже, никогда об этом не слышал... - окидывает недоуменным взглядом сначала Эзру, вытирающего свои штаны, потом валяющуюся на полу чашку с отколотой ручкой и неприглядную темно-коричневую лужу под ней. Вздыхает - придется убирать. - Выкинь чашку в мусор, я сейчас вытру. - Он выглядит несколько раздосадованным, вновь идёт в ванну и возвращается со шваброй, что бы убрать темную лужу, которая расползлась уже куда больше, чем прежде.

+1

8

- Извини, - Эзра виновато улыбается, замечая недовольство во взгляде шведа, которое ему несколько непонятно. Это же всего лишь кружка? Такая же, как многие другие из кухонного шкафа в этой квартире. Он не замечал у шведа тяги к вещам, так что аккуратно поднимая, как оказалось, хрупкую вещицу - при ударе о пол от чашки откололась ручка, он чувствует какой-то подвох, пытается понять, лежит ли во вздохе что-то большее, кроме нежелания вытирать пол. А ведь Эзра и сам бы мог прибрать за собой, а в чашке Йохана все еще очень горячий крепкий кофе, это канадец оставил себя без "фики". Так что Эзра в очередной раз начал нервничать, он совершенно не желал принимать разницу во вкусах между ними двумя, так что каждый раз, когда он на нее натыкался - просто приходил в дичайший ужас. Они отлично уживались вместе, но казалось, что оба погружаются в интересы друг друга словно в озеро по щиколотку. Эзра, например, никогда не просил Йохана посмотреть с ним фильм, который считал спорный, в котором не был уверен. То есть все странные экспериментах он старался умалчивать. Тоже, наверное, было у Йохана со стороны Эзры - канадец не часто бывал с ним на выставках или каких-нибудь арт-встречах. Может потому что художник их не любил, а может он так же канадец, предпочитал оставлять их отношения в той самой "зоне комфорта". Чтобы избегать споров и ненужных ссор. Перед тем, как подняться к мусорному ведру, он еще раз промакивает брюки салфеткой. Хорошо, что кофе был не сладкий, а то плотная ткань прилипла бы к ногам. Хотелось бы, чтобы разводов на брюках тоже не оставалось, потому что пятно в любопытном месте на важном событии это ужасно. 
С каким-то странным чувством предательства по отношению к кружке, канадец выкидывает части посуды в мусорное ведро. Ведь отколотая ручка это не так страшно, но хозяин здесь швед, и Эзра не станет спорить. Облокотившись на кухонную панель, он молчаливо наблюдает за тем, как художник подтирает лужу. На пластинке остается одна песня. Кофе ему больше не хочется, так что он наполняет для себя стакан холодной водой, и как только швед садиться у своей чашки кофе. Эзра очень надеется, что на этот раз у него вышло не дурно, не зря же он каждое утро субботы так внимательно наблюдал за тем, как этим делом занимается швед, с широкой улыбкой, он бросает долгожданные вопросы: - Расскажешь про поездку? Как День Рождения отметили? Ты привез мне магнитик на холодильник, которого_у_меня_нет?
На самом деле, Йохан писал ему неожиданно часто, о том, какие у него планы на день или присылал фотографии своего дома. В камере как-то раз он мельком видел сестру художника, но побоялся разговора с ней и сбежал, придумав какую-то глупую отмазку. А потом произошло что-то странное, в какой-то момент, будто там в Стокгольме что-то случилось, смс от парня стали приходить совсем другие. Эзру это больше напугало, чем обрадовало, так что волнение относительно сегодняшнего дня можно списать на данный инцидент.  Так что в общем канадец был в курсе всех приключений своего парня, просто ему очень хотелось послушать свой любимый (после Нила Янга, конечно)голос  не через наушники или динамики телефона. Однако, когда он по привычке бросил взгляд на наручные часы, стало понятно, что оставаться и дальше в квартире, значит потерять тот самый столик, который он хотел.
- Нам пора. Одевайся потеплее, - с усмешкой сказал Эзра. Сегодня в Сакраменто было +11. И для местных жителей это было очень холодно. Утром он видел, как коренные жители города приходили на лекции в куртках-дутиках. Сам же он чувствовал себя комфортно в теплой толстовке, а швед, как ему представлялось мог бы и в футболке выйти, так что изобразив наигранный ужас, он продолжил, - там +11! Все в шапках, - и рассмеялся, - иди собирайся, а я помою посуду.
Перед тем, как отпустить художника переодеваться, он привстал и поцеловал того в лоб. На самом деле спустя три недели разлуки, ему все эти микро поцелуйчики казались мелочью, хотелось большего, ужасно хотелось большего, но, как всегда, не хватало смелости, на то чтобы потребовать то, в чем скорее всего ему не откажут. Так что смелости он набирался, пока отмывал от чашки следы черного напитка, удобно, что осталась только одна кружка, - отлично выглядишь, мистер Именинник, - перед тем как покинуть квартиру художника, все-таки решился поцеловать своего парня по-настоящему. Настойчиво притянул его к себе, крепко обняв, поцеловал его так, как мечтал все эти три недели.

+1

9

Эзра выглядит виноватым и, в общем то, швед и считает его виноватым - нужно быть аккуратней, но вслух об этом не говорит, да и если уж на то пошло, это лишь небольшая досадная неожиданность, которая сумела подпортить настрой совсем чуть-чуть и не более того. Он убирает темную кофейную лужу, на счет кружки ему просто обидно - ему не нравится, когда кто-то так активно вмешивается в его жизнь, да и лишние траты (пусть они будут копеечными) и лишние неожиданные случайности шведу не нравятся. Так что жаль ему не кружку, а сам тот факт что такое могло произойти. Как бы это объяснить... это просто раздражает.
Что уж там подумал Эзры, будучи крайне сконфуженным и виноватым после случившегося, Йохан не знал. Он вернулся обратно в кухню, всё ещё совсем малую толику раздраженный случившимся, но выглядел на этот раз уже совершенно безмятежным и спокойным, на столько спокойным, что наверняка внушал в Эзру ужас от того, что он обижен. Йохан в этом не был уверен, но порой замечал, как неуютно себя чувствует канадец в те моменты, когда шведу просто хотелось помолчать и побыть одному. Такое случалось не часто и обычно сопровождалось невероятной задумчивостью и погружением в свой собственный мир художника, но понимая это, он всё равно не мог себя исправить. Да если честно, то не очень хотел - его то всё устраивало.
Всё ещё будучи задумчивым, Эклунд пробует кофе, но видимо даже не замечает этого - хотя бы потому, что он оказывается хорошим. Однако додумать свои мысли ему не дает Эзра, привлекая своё внимание буквально лавиной вопросов. Художник наконец улыбается, фокусируя взгляд на канадце. Тот выглядит заинтересованным, хотя на самом деле, Йохан как будто бы рассказал ему уже всё, а потому даже не знал, что рассказать ещё, - Мы ходили в мамин любимый ресторан, посидели там с семьёй, потом я встретился с друзьями. Ну и ещё, не знаю как в Канаде поздравляют, а меня разбудили именинной песней, если честно, то было такое ощущение, что я вернулся в детство. - Швед засмеялся, это было и правда неожиданно, но возможно это произошло из-за того, что впервые за пять или шесть лет он проснулся в своё день рождения в родительском доме. Однако получить такой сюрприз не только от родителей, но и специально заехавшей ради этого сестры, было очень приятно.
А вот вопрос на счёт магнитика поставил шведа в тупик, хотя бы тем, что он попытался вспомнить, а просил ли об этом его Эзра или нет? Но на сколько он помнил - нет, а потому запнувшись и не зная что сказать, Йохан выглядел несколько удивленным и растерянным. - А я должен был? - Не без улыбки поинтересовался швед, делая ещё один глоток и чувствуя себя немного виноватым, совсем чуть-чуть. Но от неожиданной смущающей сцены опять же спас Эзра, видимо понявший, что они уже опаздывают.
Йохан хмыкнул, после того, что было в Стокгольме (хотя по градусам там было что-то в этом роде), +11 казалось детским лепетом, а ещё тут не было сильного ветра, как в столице Швеции. Но спорить он не стал, допил свой кофе, будто бы даже взбодрился и пошёл одеваться. Прежде чем идти думать над вопросом "Что одеть?", он получил весьма неожиданный и просто милый поцелуй в лоб, он как-то даже отвык от таких неожиданных нежностей. Особенно вычурную одежду он не любил, и что одеть сегодня как-то даже не знал. В Швеции он ходил в пальто, так как во-первых была уже осень, даже если было не очень холодно и порой выглядывало солнце, во-вторых был ветер. Здесь в пальто было жарко, но одеть просто футболку и толстый свитер казалось Йохану опять же неуместным - ведь как ни крути, здесь тоже осень. Художник выглядел озадаченным, в момент выбирания одежды на сегодняшний вечер. Вот перед тем как ухать, в октябре здесь было жарко как лето, а когда прилетел сегодня утром, был удивлен, что погода была почти такая же как в Европе, хотя кажется ещё пару дней назад здесь было довольно тепло. Калифорния порой его вводила в замешательство и вызывало на его лице недовольное недоумение.
В конце концов он остановился на простой футболке и одел поверх неё свитер, в котором прилетел - в общем то было более чем комфортно утром, так что и сейчас вряд ли погода особенно сильно изменилась. Разве что ради события стоило выглядеть как-то более презентабельно, но Йохан это не особенно любил, да и если на то пошло, то ничего более подходящего к этой погоде у него не было.
- Tack, - не без иронии ответил Йохан, ища свой телефон, а когда нашел убрал его в задний карман тёмных джинсов. После чего взял в руки ключи, будучи уже готовым к выходу и прежде чем они вышли, получил требовательный поцелуй от Эзры. Губы Йохана растянулись в улыбке не отрываясь от поцелуя, от того, на сколько долго Эзра смог выдержать прежде, ем сделать это. Швед отвечал охотно, но без лишней горячности, после чего отстранился первым, но из объятий парня не выпустил, - может быть нам уже пора? - В глазах его играли всё те же ироничные нотки, он мог поклясться, что Эзра бы с куда большей охотой остался здесь, в то время как сам швед хотел узнать, как же его парень решил его поздравить, чего делать, между тем, было не обязательно.
И что это получается - у них вроде как свидание? Сколько у них их было? Сам Йохан насчитал бы не более пяти, да и часть из них свиданием можно было бы назвать с натяжкой. Это наверно было неправильно, хотя сам швед особым мастером свиданий никогда не был да и вовсе смущался всех этих лишних и показушных милований на публику, по крайней мере когда их отношения приняли более устойчивое положение.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » возвращаясь обратно ‡с чем тебя встретят? ‡undefined