В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хорошие дети не плачут. Глава одиннадцатая. Больше пафоса.


Хорошие дети не плачут. Глава одиннадцатая. Больше пафоса.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

- дата: 16.10.2015;
- место: приют для сирот школьного возраста, пригород;

В приюте очередная новенькая, которую приводят на стадион во время футбольной тренировки. Традиционно Энди вызывается провести экскурсию, потому что знает приют как свои пять пальцев и любит интересные знакомства. И ничего страшного, что Кассандре кажется, что эти дни, проведенные в приюте, станут самыми ужасными в ее жизни, ничего даже то, что Джоэп спокойно забывает о том, что у нее уже есть лучшая подруга...


[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

2

внешний вид

Я слышала о панических атаках, но даже не предполагала, что нечто подобное может случиться со мной. Прижимаю ладони к голове, пшеничные волосы между пальцев, сжимаю их и натягиваю, пытаясь сосредоточиться на боли физической, но ничего не получается. Воздуха катастрофически не хватает, а все звуки мира мне вдруг начинает заменять стук собственного сердца. В груди, да так, что видно, как подрагивает ткань футболки, в висках, так, что я чувствую пульсацию, в горле, так, словно собралась выплюнуть его с секунды на секунду. Трудно стоять на ногах, поэтому я пячусь, а когда натыкаюсь на свой огромный чемодан и сажусь на него. Смотрю себе под ноги, пытаясь найти воздух вокруг меня, сделать наконец вздох, а в голове найти мысли, потому что они путаются, спотыкаются друг об друга, и разбегаются в разные стороны.
На плечо ложится теплая, тяжелая ладонь, и я вскакиваю так резко, что чемодан заваливается на бок.
- Не трогайте меня! - в голосе слышатся истерические нотки, я волком смотрю на лысого мужчину с усами, а затем продолжаю несколько агрессивно: - Просто не трогайте, а то вам же хуже.

Всё еще не могу поверить в то, что всё это происходит со мной. Родители, которые куда-то запропастились. Как может случиться такое, что самолет взлетел, а потом куда-то делся и так нигде и не приземлился? Это же гребаный самолет, он огромный, невозможно потерять самолет! Ну или не знаю.. Почему нельзя было выбрать более надежную авиокомпанию, такую, которая не теряет свои самолеты?? Не передать словами, как я злилась на родителей за то, что они пропали, а еще за то, что не додумались найти мне какого-нибудь опекуна, чтобы меня не засунули в детский дом. Город Детей - что за дебильное название?
И нет, мысли о том, что родители погибли, я не допускала. Конечно не погибли, просто самолет засосало в какой-нибудь бермудский треугольник, или пришлось сделать посадку на острове, и родители наверняка сейчас нежатся где-нибудь на солнце, на белоснежном пляже, в ожидании, когда самолет починят и они смогут вернуться в цивилизацию. Вот только мне было не сладко... Не понимаю, почему должна покидать свой прекрасный особняк с прислугой, и жить в уродском приюте, со всякими бедными и убогими. Ну что мне сделается? Я же оставалась одна на уикенды, и всё было бы нормально. Просто уикенд длиной в неделю, а может быть в две. Но социальные работники даже не думали меня слушать. Мне сказали собрать чемодан с самыми необходимыми вещами, и ждать у дома. Чемодан! Один! Один единственный чемодан с вещами, как я, по их мнению, должна была выбрать, какие вещи мне пригодятся, или нет, когда у меня целая комната была отведена под гардеробную. Не удивительно, что я так сильно злилась, да?

И вот я стою у ворот детского приюта, оглядываюсь в поисках того, кто потащит мой тяжеленный чемодан, и жду, пока директор (тот самый усатый дядька) договорит с женщиной из социальной службы (тощая, высоченная тетка с таким тугим пучком на голове, что смотреть больно). Они поглядывают на меня как-то странно и обеспокоенно. Готова поспорить, договариваются о том, как со мной лучше разговаривать. Все как один уверены в том, что я потеряла родителей, и носятся со мной, как с хрустальным яйцом. А я только злюсь и кричу, когда они намекают на их смерть слишком навязчиво. Никто не умер! Они вернутся за мной! - Вернутся, - повторяю вслух, себе под нос, вкладывая в это слово всю свою уверенность, а затем опускаю новенькие авиаторы на нос. Ну? Долго еще ждать?

Чемодан приходится катить с собой, и я радуюсь тому, что выбрала тот, что с колесами. Дорога уходит вверх по холму, я тащу за собой свою поклажу и ненавижу всё живое. Картина вокруг представляется мне убогой и серой, безжизненной, и дело совсем не в том, что на носу солнцезащитные очки, и мир я вижу в приглушенных тонах.
Мне что-то говорят, а я не слушаю. Заводят сначала в огромную комнату, в ней только восемь кроватей, рядом с каждой небольшая тумбочка, и три шкафа. Три шкафа на восемь человек. С ума сойти можно... Я уже не говорю о том, что делить одну комнату на восемь человек - смерти подобно. Но приходится оставить свой чемодан рядом с кроватью и уйти, хотя мне и стремно оставлять свои вещи без присмотра. По пути мне то и дело встречаются дети разных возрастов, выглядят они все чистенько и прилично, но моё внимание привлекает их одежда. Такое ощущение, что одни только часы на моем запястье стоят больше, чем вся одежда всего приюта. Я даже не подозреваю, что в своих мыслях не так уж далека от правды.

Оказывается, при приюте есть школа, куда меня и ведут. Точнее, ведут на стадион, потому что у группы моего возраста сейчас физкультура. Стараюсь напустить на себя как можно более безразличный вид, демонстративно жую жвачку, накручиваю прядку волос на палец, и безостановочно пялюсь в телефон. Я написала в твиттер "FML" еще десять минут назад, когда увидела свою новую дешевскую кровать, и с тех пор не могла придумать, что бы еще туда написать. О, зато Тейлор Свифт завела новую собачку... Прикольная.
Я как будто с другой планеты. Я это вижу, учителя это видят, и мои ровесники, перед которыми я стою сейчас на поле, их собрали в кучу, чтобы представить меня, тоже это видят. Делаю недовольную морду, когда меня просят сказать пару слов о себе. Внутри меня всё трясется от страха, но я не показываю виду. Медленно поднимаю голову от телефона, затем приподнимаю очки, чтобы видеть всех отчетливо, обвожу каждого безразличным взглядом. Мрак... Это я вот этим что-то рассказывать должна, что ли?
Поворачиваюсь к директору: - Что я здесь забыла? Я не собираюсь ходить в приютскую школу, почему я не могу ходить в ту школу, где училась раньше? Меня вообще быть здесь не должно, мои родители скоро вернутся! - слышу откуда-то из толпы смешок, и осекаюсь, мне приходится сделать над собой усилие, чтобы продолжить говорить так же нагло и возмущенное. - Не собираюсь я ничего рассказывать! И учиться тут не буду! - с этими словами я разворачиваюсь, и делаю то, что хотела сделать в течении всего невероятно долгого дня: я бегу. Не знаю куда, не знаю зачем, знаю только от кого, не особо разбираю дороги, просто скорее, как можно скорее сбежать отсюда и спрятаться. Территория приюта просто гигантская, и я понятия не имею, куда бежать, но скрываюсь за поворотом какого-то здания и прячусь в кусты. Может обо мне забудут и я смогу добраться до входа?

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2858A.png[/AVA]
[STA]FML.[/STA]

0

3

Сегодняшний день для меня не был каким-то особенным, все как обычно, по строгому распорядку. С утра легкая зарядка и разминка, а затем школа, первым уроком — алгебра, я предусмотрительно списала вчера все домашнее задание у Эдди, потому, получив незаслуженную, но приятную «А» все оставшиеся полчаса рисовала в тетради, отвлекала Ким, качалась на стуле и пялилась на лохматый затылок Брюса, никак не в силах понять, что же раз за разом заставляет меня смотреть на этого парня. Недавно, вот буквально на прошлой неделе у нас прошли выборы нового капитана, потому что старый закончил школу и ушел за забор, навсегда ушел, и я очень хотела победить, пропадала на поле сутками, а когда мы не тренировались, то я ежесекундно рассказывала своей рыжей подруге о том, какие можно попробовать тактики и приемы; бьюсь об заклад, Энглерт уже ненавидит мяч всеми фибрами своей души и слушает меня только из вежливости, но что поделать — мне нужны были в моей предвыборной компании надёжные соратники.  Усатый директор все еще считал, что я не должна ходить на физкультуру, если не хочу, и не должна играть в футбол, он боится, что со мной что-нибудь случится и я снова упаду с дерева. Потираю висок и довольно улыбаюсь, толкая Ким локтем так резко, что цифра, которую она старательно выводит в тетради, смазывается.
— Даже не верится, что я теперь капитан команды. Здорово! Ты же будешь сегодня играть? — Отрываю от тетрадного листа примерно четверть и быстро пишу на нем «мне кажется, ты играешь лучше Месси» и сворачиваю листок в легкий комочек, кидая его Уэйну в спину, но записку поднимает его друг Гарри, и мальчики вместе начинают гоготать так сильно, что нарываются на замечание, а я лишь шутливо закатываю глаза в потолок, а затем снова пялюсь на настенные часы над школьной доской с примерами. И так каждый урок — я хожу в школу не для того, чтобы получать знания, а чтобы мечтать за партой, рисовать, писать стихи… (да, я пишу стихи, хоть никому их не показываю, потому что они стремные), и если бы ни Ким, которая была умнее и собрание, я бы давно скатилась на сплошные «неудовлетворительно».

Последним уроком сегодня была физкультура, а занимались мы на улице, на стадионе перед школой, бегали на короткие и длинные дистанции, и, в общем-то, все. Сегодня сдавали норматив — бежали километр на скорость, меня никто не заставлял бегать, но я все равно бегала, хоть, увы, не была самой быстрой, так как стоило мне вырваться в перед и переоценить мощность собственных легких, то начинался приступ удушья. Хорошо, что в футболе хоть и надо бегать, но как-то не так, не непрерывно, и не обязательно делать это быстро, главное ловко вести мяч, да и вообще — когда перед глазами этот самый мяч, не особо думаешь о своих легких, а сейчас я бежала уже пятнадцать минут где-то в середине нашего скромного рядка из мальчиков и девочек и молилась о том, чтобы это поскорее закончилось, потому что хотелось пить, болел бок и мне немного не хватало воздуха.
Когда мы с Ким добежали до финишной, где столпилось уже большинство ребят, я прищурилась, убирая пряди волос со щек и посмотрела на учителя с журналом в руках, он в это время переговаривался с мистером Хопсом. Я не сразу заметила среди нас девочку, которой тут не было в самом начале урока. У нее длинные русые волосы, глаза закрывают темные очки, и вообще она одета так непривычно и как бы сказать… стильно, наверное. Я мало что смыслю в этом, но если бы смыслила, то непременно бы заметила, что все вещи очень дорогие и брендовые, запястье охватывает черный ремень наручных механических часов. Я расталкиваю плечом столпившихся и смотрю на незнакомку, особо не пытаясь скрыть своей заинтересованности, у нас тут так всегда — пришел и на тебя все смотрят, что в этом такого?
Дети в приют попадают разные, они часто напуганные, злые и агрессивные, потому что только что потеряли родителей, многие долго не признают этого факта, а у некоторых шок. Был у нас мальчик — сын какого-то криминального авторитета, вроде мафии, так его родителей расстреляли прямо у него на глазах, сам он успел спрятаться под стол, поэтому его не нашли. Вернон, так его звали, пробыл в приюте всего три дня, затем нашли его родственников и мальчика забрали, я все это к тому, что для нас она, Кассандра, всего лишь очередная история.
— …Кассандра Вишес, она потеряла родителей совсем недавно, поэтому отнеситесь с пониманием к своей новой подруге и сделайте ее пребывание в «Городе детей» приятным. Кассандра, расскажи ребятам о себе, чем ты любишь заниматься?
Имя у нее такое смешное, как рыбка, я стою в первом ряду зрителей и смеюсь чуть ли не громче всех, потому что, блин, назвать ребенка Кассандрой — это уму непостижимо, ладно хоть не Кассиопея или Касабланка, мое имя теперь не кажется таким уж позорным. Как мы будем ее сокращать? Сандра? Касс? Нет, по имени — слишком просто, я уже придумала для новенькой прозвище, видно, что она из семьи богачей и смотрит на всех свысока, если не собьет свою спесь, то будет «Элитой», а что, звучит красиво, не лучше, чем «Тасмания», но тоже ничего.
Когда девочка выкрикивает, что ее родители обязательно вернуться, то ветер разносит легкий смешок, да, Вишес не первая и не последняя, кто так думает, интересно, что стало с ее родными?

Когда Касс срывается с места и бежит, куда глаза глядят, я, сама того не замечая, и тем более не планируя, тоже срываюсь и быстро бегу за ней, я бегаю быстрее, но девчонка скрывается за корпусом раньше, чем я ее настигаю, а когда я тоже заворачиваю за угол, то никого не вижу. Наклонюсь, упираясь ладонями в колени и восстанавливаю дыхание. Зачем я за ней побежала, мне это больше всех надо, что ли? Понятия не имею, почему иногда поступаю так, а не иначе. Погуляла бы она одна, успокоилась и вернулась, но территория приюта такая большая, что можно легко заблудиться новеньким.
Не спеша иду по тропинке вдоль кусов и деревьев, затем сворачивая с нее и подныриваю под пушистую крону. Мы не в дремучем лесу, оказавшись за зеленой стриженной нами же изгородью я встаю у дерева и осматриваюсь, не сразу замечая новенькую, которая сидит на земле ко мне спиной. Острожно подхожу со спины и присаживаюсь рядом на корточки, улыбаясь Касс.
— Слушай, я понимаю, что ты, наверное, очень расстроена и не хочешь никого видеть, но пропускать обед не лучшая идея, в следующий раз покормят только в семь часов вечера, — вздыхаю, поднимая с земли тонкую палочку и вертя ее между пальцев. — Значит, тебя зовут Касс, — протягиваю ей руку, — а меня Энди. Не переживай, я думаю, тебя скоро отсюда заберут. — Может, ее родители надуться, а может, придут новые, она красивая и выглядит очень ухоженно, во всяком случае пока что, а таких взрослые любят. Смотрю на телефон в руках Вишес, насторожено спрашивая.
— Что там в нем такого интересного, что ты все время туда пялишься, — я этого не понимаю. Я брала телефон поиграть у одного парня, прошла три уровня гоночек и мне надоело, а некоторые городские дети ходят уткнувшись в него лицом, постоянно вижу их в метро или на улицах, когда мы выезжаем, это так странно – смотреть на огромный живой мир через какой-то маленький прямоугольник экрана.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

4

Закрываю глаза и медленно считаю до десяти, чтобы успокоиться. Я не очень люблю бегать, поэтому дыхание учащенное, и побаливают легкие. Несколько лет назад у отца начались проблемы со сдерживанием эмоций, он крушил всё вокруг себя, ругался матом, и это было довольно забавно до тех пор, пока он не разбил китайскую вазу какой-то там супер-древней эпохи, и не сорвал со стены картину за 30 тысяч долларов, швырнув её в камин. Тогда они с мамой решили, что его буйства слишком дорого им обходятся, и пригласили психолога. Он не сказал ничего умного, посоветовал пить какие-то таблетки, а еще научил вот так вот считать до десяти. Я запомнила, потому что сидела на лестнице, напротив двери в гостиную, и подслушивала. Психолог этот содрал с отца столько денег, что моё присутствие на "сеансе" было более чем оправдано. За такую сумму помочь только одну человеку - как-то слишком.

Вроде бы успокаиваюсь, и начинаю прикидывать, с какой стороны я пришла, и в какой, следовательно, находятся ворота. Не знаю, в какой части города находится приют, но уверена, что разберусь. Поймаю машину, вызову такси в конце концов, и поеду домой. Наверное, меня будут так искать, но я хотя бы попытаюсь...

Слышу откуда-то сбоку шорох, как будто кто-то отодвигает в сторону ветки, и осторожно ступает по мягкой траве. Сжимаю  кулаки так, что длинные ногти болезненно впиваются в кожу. Затем поворачиваю голову и вижу рядом с собой растрепанную девчонку, она смотрит на меня и улыбается. Наверное, одна из той толпы на футбольном поле... Я задержала взгляд почти на каждом лице, но так ни одного и не запомнила.

Пока она говорит, я вожу взглядом по её фигурке, отмечая в своей голове какие-то детали. Джинсы с вытянутыми коленями - чересчур велики, кое-где зеленеют пятна, как будто она падала на траву. Простая серая толстовка, я бы такую не одела ни за что в жизни, уж лучше голой ходить, честное слово. Скорее всего, она моего возраста, но лицо не тронуто косметикой, о стрижке я даже не заикаюсь. Небось подрезают волосы раз месяц, чтобы "лучше росли" и всё. Это так странно... Она, эта девочка, так сильно контрастирует с тем, к чему я привыкла. Но это цветочки... В скором времени окажется, что абсолютно всё здесь неприятно контрастирует с тем, к чему я привыкла. Взять хотя бы необходимость жить друг с другом бок о бок, двадцать четыре часа в сутки. Я никогда не была даже в лагере, общалась с друзьями в школе, на вечеринках, или когда мы гуляли, а затем уходила домой, в свою комнату, в спасительное, такое комфортное уединение.
- Меня зовут Кассандра, - поправляю девочку, изо всех сил стараясь не цедить слова сквозь зубы, мне не хочется заводить здесь врагов, потому что очевидно, мне придется жить здесь какое-то время. Но вот глаза все-таки закатываю: под очками всё равно ничего не видно. Терпеть не могу все эти сокращения. Мне нравится моё имя, оно красивое. - Энди... это тоже какое-то сокращение, да? А нормальное имя у тебя есть? - не знаю, может это какой-то мой личный, персональный загон, но я всегда называла людей по полному имени.

Я несколько секунд разглядываю её руку, которую она мне протянула для знакомства, а затем просто поднимаюсь на ноги, решая не пожимать в ответ. Меня всё вокруг страшно раздражает. И то, что она повторяет реплики, тоже раздражает. - Ну конечно же, меня отсюда заберут. Я не переживаю. Мои родители живы, они просто потерялись. Вот найдутся и приедут за мной. Обязательно выскажу им, что не хватило мозгов назначить мне какого-нибудь опекуна.

Снова кидаю взгляд на телефон: семнадцать непрочитанных сообщений. О том, как несправедливо обошлась со мной судьба, уже знают все друзья, и я пообещала им в красках рассказать о том, как живется в этом гадюшнике. Я даже думала, что можно было бы написать книгу, типа... приключения нормального человека в Городе сироток. Но, похоже, я переоценила свои силы. Хочу домой... Открываю рот, чтобы поинтересоваться на счет выхода, но она задает вопрос, который застает меня врасплох. - А у тебя что, нет телефона? В нем... - я смотрю на экран, в выключенном состоянии он как будто глянцевый, я вижу в нём свое отражение. - В нём все. Мои друзья, моя музыка, фотографии, интернет, а заодно весь мир. Очень много происходит в мире, и нужно успевать быть в курсе всего, - забавно, но я правда считала, что быть в курсе новой собаки Тейлор Свифт мне просто необходимо. - Слушай, ты можешь мне показать, где тут находится вход? А лучше проводить, потому что территория неоправданно огромная. Столько места пустует! Можно было бы построить что-то полезное... Ну так как, проводишь? Я хочу домой, не понимаю, зачем меня вообще сюда привезли.

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2858A.png[/AVA]
[STA]FML.[/STA]

+1

5

Если честно, я привыкла к тому, что обычно всем нравлюсь, не важно, мальчик или девочка, временно человек тут находится или пришел навсегда, в первый раз оказался в подобной ситуации, или его просто перевели из другого приюта — я без труда умела найти подход к каждому без исключения, не прилагая особых усилий. Однако, Кассандара не спешила заводить новые знакомства, она для меня была странной, очень и очень странной. Я никогда не сталкивалась с по-настоящему избалованными и высокомерными людьми, видимо, настал черед.
— Я поняла, что Кассандра, — я все еще дружелюбная и улыбчивая, несмотря на то, что Вишес отвечает мне грубо и равнодушно, подумаешь, наверное, у нее тоже «шок», как у Энглерт четыре года назад. — Тебя никто не будет так называть, — втыкаю палочку в землю, крутя между пальцев, — поэтому лучше придумать какое-то сокращение или прозвище, может, Сандра, если Касс тебе не нравится? — Ей, действительно, лучше выбрать самой, как ее будут называть, чем девчонку просто засмеют Месси и его друзья. — И над тобой будут смеяться, если ты будешь настаивать на Кассандре, — не сдерживаю дружелюбного смеха, поворачивая голову и видя свое отражение в темных стеклах ее очков.
— Да, это сокращение, я не люблю свое полное имя, потому что оно тоже дурацкое, и не хочу, чтобы меня им называли, потому не скажу, может, потом, когда тебя заберут, но можешь звать Тасманией, это прозвище… — делаю небольшую паузу, предвкушая следующий вопрос и решая ответить на него раньше, чем тот будет озвучен, — из-за родимого пятна, не важно, в общем. Кассандра, — обращаюсь к девочке, запихивая руку в задний карман джинс, — тут принято протягивать руку в ответ, когда с тобой знакомятся, я понимаю, что не очень тебе нравлюсь, но я тут живу давно, а ты только пришла, — я не хотела, чтобы мои слова звучали как угроза, но вышло именно так, лучше уж пусть она поймет, что к чему с моих слов, чем ее закидают камнями Месси и его приспешники, или Джеффри скажет какую-то гадость, они, кстати, похожи. Максвелл тоже первое время вопила, как тут все отвратительно и ужасно… Надо обязательно их познакомить, и у рыжей будет настоящая подруга, потому что нормальные девочки от нее уже на стенку лезут. Тихо посмеиваюсь своим мыслям, потому что да, все мы разные, и остается только надеяться, что Касс сможет тут прижиться и не ополчить против себя сирот, никто не любит быть униженным, особенно мы, дети, которые привыкли все свои проблемы решать самостоятельно.
— Нет, у меня нет телефона, зачем он мне, — искренне удивляюсь, прикидывая, кому я звонить то буду, боже ты мой. В столовую, узнать, разнесли ли стаканы или на ворота, чтобы спросить, кто пришел? Смешно и несуразно. Когда девочка отвечает, что в телефоне ее друзья, я искренне прыскаю со смеха, тоже поднимаясь на ноги, мне ее немного жаль.... Подхожу рядом, уперев ладони в бока и смотрю через плечо на выключенный дисплей.
— А нормальных друзей у тебя нет? — Эдакий неумелый сарказм в ответ на «нормальное имя». — И в курсе чего такого важного надо быть, чтобы все время в него смотреть? — Пусть расскажет, может, я тоже захочу себе такой. Про интернет я слышала, но информатики у нас не было, и с компьютером я была на большое такое и жирное «вы». — Посмотри вокруг, Касс, — я разворачиваюсь и расставляю руки в стороны, произнося громче, чем говорила до этого, — вот это мир, вокруг тебя целый мир. Живые люди, настоящие друзья и приключения, тут интересно, относись к этому месту, как к летнему лагерю, и ты полюбишь его. Тут есть зоо… — кажется, ей не сильно интересно, потому что Вишес упорно рвется за ворота.
— Ты правда так сильно хочешь домой? Что там у тебя такого? Телевизор на всю стену, через который ты смотришь на мир, друзья в телефоне и приставка?
Выбираюсь из кустов, дожидаясь девочку.  — Я могу тут все показать, не только вход, заметь, ты не сказала «выход», — тепло улыбаюсь, поправляя бейсболку, надетую козырьком назад. — То есть, по-твоему, дом для сотни бездомных детей недостаточно полезное место? — Хмурую брови, обиженно глядя на нее. С таким отношением к нам и к приюту ей и правда лучше поискать выход, я провожу, и плевать, что мне потом за это всыплют по полное число. — Ты точно не хочешь тут пожить, потому что, если твои родители пропали, тебе придется самой готовить, зарабатывать деньги… что-то еще, — не знаю, как жить одной в квартире без родителей (да и с ними), но что-то мне подсказывает, что это не так просто, но если хочет — пусть сбегает. — И еще… Тебе не стоит быть такой злой, — и не только потому, что злую замуж не возьмут, со злыми и недовольными людьми редко кому захочется иметь дело, хватает нам и Месси с его вечными придирками по поводу и без.
— Если ты думаешь, что мы тут сидели и ждали тебя, то ошибаешься, мы тоже не любим перемены, но нам приходится с ними мириться. Твои вещи в комнате? Они у тебя вообще есть?

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

6

Склоняю голову на бок и тяжело вздыхаю. У меня начинает раскалываться голова от того, что вокруг всё новое. Я так привыкла к своей жизни, к своей школе, к своим друзьям... У меня были две лучшие подруги, не такие красивые и не такие богатые как я, почему-то позволяли мне относится к ним, как к грязи, я никогда не пыталась скрыть того факта, что являюсь главной девчонкой в нашем трио. В школе девочки делились на два типа: подлизалы, которым очень хотелось со мной дружить, и завистницы, которые терпеть меня не могли. Мальчикам я нравилась, все хотели со мной встречаться, ну или хотя бы смотрели вслед, делали комплименты. А я воротила нос, и месяц встречалась в капитаном футбольной команды, пока не решила, что он меня раздражает.
Мне не нужно было знакомиться с людьми, они знакомились со мной. Я не здоровалась, не протягивала руки в ответ, никогда не извинялась и говорила исключительно то, что хотела. В своем мире я была, как рыба в воде, и рыба красивая, хищная, на самой вершине пищевой цепочки. А сейчас меня словно поймали в сети и выбросили на берег, я извиваюсь всем телом и хватаю ртом воздух, которые обжигает жабры, вместо того, чтобы приносить в тело жизненные силы.
- Почему так сложно называть человека по его имени? Вы что... - я осекаюсь и устало потираю переносицу. Мне хочется произнести слово "дикари", но вряд ли оно добавит мне симпатичности в глазах Энди. Она права, я здесь - первый день, даже первый час, а она - долгое время. Становится интересно, какое место она занимает среди здешний ребят. Мне не хочется дружить со всякими лузерами... - Пусть будет Кэсси, - произношу наконец и морщусь, как от зубной боли. Это место пытается меня изменить, исправить согласно здешним порядкам, и меня это раздражает. Не люблю перемены...

Я изо всех сил стараюсь быть дружелюбной, и у меня даже получается. Ну, я до сих пор не послала её нахрен, и не пошла искать выход самостоятельно. Конечно же, я делаю успехи и веду себя в соответствии с теми крохами дружелюбия, которые смогла в себе найти. И всё же я вздыхаю, когда она язвит по поводу настоящих друзей. Теперь мне не кажется, что мы с разных планет. Нет, вы как будто из разных солнечных систем.
- Это и есть нормальные друзья. Просто они интересуются и переживают за меня, вот и пишут. Это люди из школы, и просто знакомые. Настоящие, если ты это имеешь ввиду, - я пробегаюсь глазами по строчкам на экране и не нахожу ничего интересного. Все просят фоток, а еще хотят, чтобы я сфотографировала местную еду. У меня вдруг создается ощущение, что я попала в диковинный зоопарк. И ладно бы, я была посетителем. Нет, меня засунули сюда, как очередную зверушку.

- Я не собираюсь любить это место, собираюсь как можно скорее свалить. Еще скажи, что мне надо быть благодарной за то, что кроватей в комнате восемь, вместо двадцати, а шкафа аж три, хотя могли бы и один поставить, - бурчу недовольно и запускаю руку в волосы, перебирая пальцами прядки.
- Мне не придется готовить и зарабатывать деньги. У моих родителей их достаточно для того, чтобы кто-то готовил за меня. А там уже как-нибудь разберусь, - отвечаю, может быть, чересчур резко, а затем снимаю очки и первый раз смотрю на Энди без них, цвета больше не искажены, а она может видеть моё лицо нормально. С тринадцати лет я периодически посещаю курсы визажистов, поэтому умею круто краситься. У меня идеальный тон лица за счет крема и минимального количества тонального крема, глаза подведены жидкой подводкой, мне большого труда стоило научиться рисовать идеальные стрелки, за счет которых взгляд становился похож на кошачий. Тень, тушь, бальзам для губ. Макияж естественный, как будто я просто очень красивая, от природы, но на него утром ушло почти полчаса. Мне едва исполнилось четырнадцать лет, но выгляжу я лет на семнадцать, высокая, выше Энди, и стройная. Если бы я услышала мысли Тасмании о том, что мальчики будут кидать в меня камни, я бы рассмеялась. Серьезно? Она правда думает, что у них поднимется рука на девочку с такой внешностью?

Но ладно, может быть, я правда слишком резкая с ней. Она же просто хочет помочь, да?
- Слушай, я не хотела тебя задеть или обидеть. Ладно? Просто... это всё не моё. Я не должна здесь находиться, мне правда нужно домой. Да, у меня есть вещи, но черт с ними, там всего лишь один чемодан. Помоги мне свалить отсюда?

Оказывается, что свалить через ворота будет практически нереально, и Энди соглашается провести меня в дырке в заборе, о которой не знаю взрослые. Идет до неё минут десять, и я постоянно озираюсь, побаиваясь, что кто-то нас заметит и остановит. И когда мы доходит до этой самой дырки, я пролезаю между прутьев, а затем оборачиваюсь, вопросительно вскидываю брови: - Ну? Ты идешь? Можешь поехать со мной, если хочешь. Только надо найти, где тут можно поймать такси.

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2858A.png[/AVA]
[STA]FML.[/STA]

+1

7

Я никогда не думала над тем, почему в приюте большинство детей называет друг друга по фамилии или по прозвищу, но теперь догадывалась. Кассандра — довольно распространённое американское имя, не говоря уж о Дженнифер или какой-нибудь Мэри. В приюте одновременно находится не меньше двухсот детей, а то и больше, и кличка — просто способ выделиться и быть оригинальным. Может, тут и была раньше девочка с именем Андреа или еще будет, а Эндрю так и вообще встречается на каждом шагу, как Ник или Гарри, но Тасмания — только я, и Брюс — только лохматый Уэйн, да и когда произносишь Месси, то сразу понятно, что речь идет об Уайте, а не о другом Гарри из старшей группы.

— Хорошо, Кэсси, — повторяю имя, как бы проверяя его на произношение, звучит, вроде, неплохо, просто у нас в приюте, как в джунглях, свои законы, у тебя раз спрашивают имя, и если ты его не называешь или называешь как-то неугодно, то можешь с ним попрощаться, кличку придумают такую, что ходить с ней придется до сорока лет. Мне моя нравилась, повезло прибрать ее в восемь лет, а не в пятнадцать, когда меня бы окрестили выскочкой или как-то в таком духе. Я вообще тут хорошо устроилась, меня все устраивало — и мое социальное положение самой крутой и яркой девочки в классе, и мое прозвище, и то, чем я тут занималась, вот даже должность капитана всей футбольной команды смогла завоевать, на что мне жаловаться? Если бы я попала в приют только сейчас, расставаясь со своей идеальной жизнью, привычками и социальным статусом, то тоже бы жутко переживала и злилась, но я ничем не могу помочь Вишес, не могу вернуть ей родителей, хотя очень хочется. Каждый ребенок, каждый человек должен жить там, где ему комфортно, нельзя насиловать людей и запихивать их в противоестественную среду, но таких как я в «Городе» мало, больше таких, как Кассандра. Не хотят, сопротивляются, плачу и посылают матом воспитателей, а потом устают биться об лед и затухают, становятся серыми и неинтересными, в то время как такие как я продолжают жить и радоваться.

— Нормальные друзья берут тебя за руку, когда тебе плохо, они приходят на помощь, если ты в беде, а написать «ахахаха», — это то, что я украдкой заметила в переписке, когда дисплей снова загорелся, — с каменным лицом, — а уверенно, что так оно и было, — это так себе друзья. — Наверное, Кэсси не знает, что такое сидеть ночью у костра, петь песни и жарить зефир, нанизывая его на прутики, а потом есть, запивая лимонадом из бутылочки. Самое страшное, что может приключиться с Вишес — девочка из другого класса назовет ее в своем твиттере толстой. Я смотрю на нее очень внимательно, отмечая, что она высокая, выше меня на половину головы, у нее красивые волосы, наверное, вкусно пахнут и мягкие, но я совершенно ей не завидую, потому что вещи могут сделать красивым кого угодно, а была бы она такой без них? Яркой и интересной? Толку от дорогих шмоток, если с тобой никто не хочет общаться? Я всегда боялась привязываться к материальным вещам, и перспектива сдохнуть на груде барахла, обклеенной баксами, мне не улыбалась. Наоборот, я ей сочувствовала и считала пустой. О чем разговаривать с такими девочками, как Касс или Джефф?
— Я хотела сказать, что дружба должна быть не такой, а с глазу на глаз, может, они просто врут, что переживают, а на самом деле злорадствуют, что ты попала в это место и больше… — замолкаю, так и не закончив мысль, потому что, в общем-то, зависть присуща любому детскому коллективу. Заболел, значит не будешь играть в футбол или не поедешь на шахматный турнир, а поедет кто-то другой за тебя, и он точно позлорадствует.
Через плечо читаю, что какая то «Джейн Сью» просит сфоткать еду в столовой, и сжимаю кулаки. Мы же не в зоопарке, но ничего не отвечаю, надеясь, что Касс не будет превращать свое нахождение здесь в фарс, иначе я стану первой, кто бросит в нее палкой и выгонит за ворота.

Вытираю грязное пятно на руке и снова смотрю на собеседницу, снимая бейсболку и распуская волосы. — Тебе стоит быть благодарной за то, что у тебя вообще есть дом и родители, — натягиваю резинку на руку и смотрю на нее серьезно, — потому что многие хотели бы быть на твоем месте. Посмотри на меня и на себя, — девочка снимает очки, и я могу видеть ее глаза. — Я ничем тебя не хуже, если я бы была одета как ты, или ты, как я, разница не бросалась бы в глаза. И я хочу, чтобы ты вернулась к своим друзьям из телефона, а твои родители поскорее нашлись, — потому что и правда тяжело приютским детям адекватно воспринимать мажорок. Клянусь, я никогда не была злой, да и сейчас не злая, но я никому не позволю унижать меня, моих друзей и мой образ жизни, в конце концов, мы всего лишь дети, и мы не виноваты, что родились там, где родились, более того, я бы ни за что в жизни с ней не поменялась. Лучше быть бедной, но добродушной, чем богатой и с замерзшим сердцем. — Ты красивая, — произношу совершенно искренний комплимент, — но это не то, что ценится среди сирот. Мы все красивые, — на всякий случай дополняю, потому что искренне так считаю, не помню ни одной страшной девочки, и если с Касссандра стереть эти ее кошачьи стрелочки, то будет самая обычная девочка.

— Я понимаю, — я и правда ее понимаю, это не ее, да и она нам нафиг не нужна, пусть каждый идет и живет своей жизнью. Пока все ушли на обед и никого нет, я спокойно шагаю по траве, провожая ее за забор. По пути нам встречается ушастый Лорд, и это его кличка, не имя, разумеется. Он встает на пути, преграждая его, и зажимает губами сигарету. Парень старше меня на год и выше на полторы головы, даже Вишес на его фоне кажется миниатюрной. Он склоняет голову на бок, так что шея хрустит, и вытаскивает изо рта окурок.
Видел, как тебя привели, — делает шаг к нам навстречу и хватает Кэсси за локоть, его руки перепачканы в саже, под ногтями грязь. Лорд вообще не самый приятный парень и не входит в число большинства старших, которые считают меня клевой няшкой. У этого вообще глаза как у садиста и маньяка, кажется, он дружит с Вороном. Я пролезаю между ним и Вишес, настойчиво толкая парня в грудь и откидывая назад распущенные волосы.
— Отстань от нее.
Или что? — Лорд злобно смеется, собираясь затушить окурок об мою руку, но я изворачиваюсь и вырываюсь, кивая девушке на забор, мол, бежим, пока он не настучал о том, что мы намылились к дырке. Хотя Лорд не стукач, ему вообще, кажется, пофигу, что и где мы собрались делать.

Касс пролезет через прутья и пойдет туда, куда считает нужным, а я пойду в столовую и расскажу Ким о том, что новенькая девочка была странной. — А зачем мне ехать с тобой? — Берусь руками за забор и прислоняюсь к нему лбом, глядя на Вишес. С одной стороны, я никогда не выходила из приюта без взрослых, с другой — мне интересно посмотреть на ее дом, мы же должны управиться до полдника?  — К тому же, у меня нет денег и я не знаю обратной дороги. — Все же перелезаю, сначала одной нагой, затем корпусом, и второй, становясь рядом и кивая на телефон.
— Посмотри в интернете, — там открыт сайт какой-то певицы, Тейлор Свит, и я закатываю глаза, думая о том, что у городских девчонок в голове какая-то вата. — И тебе не стыдно будет со мной ехать в такси? — Осматриваю свои потертые джинсы с пятнами от сочной травы, стоптанные старые кеды, толстовку хоть и чистую, но явно не какую-то там крутую, даже не знаю, откуда нам заказывают вещи. —  Я не хочу, чтобы ты делала то, о чем потом пожалеешь. А кто твои родители?

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

8

- Было бы странно, если бы сейчас кто-то из моих друзей был рядом, тебе не кажется? - огрызаюсь, но уже без особого энтузиазма, и не могу понять: чего ей покоя не дают мои друзья, пусть они прямо сейчас со мной только в телефоне? Реплику про "ахаха" оставляю без комментариев, и только демонстративно закатываю глаза.
- Мои друзья - ничем не хуже твоих, - отвечаю ей просто, потому что странно судить людей, которых никогда не знала. Дружба бывает самая разная, и нет никакой вины моих друзей в том, что они сейчас не могут находиться рядом со мной. Впрочем, если бы кто-то из моих подруг сейчас попытался взять меня за руку, я бы не оценила. Наверное, я и сама была такой. Человеком, который с каменным лицом пишет "ахахаха". Поддержка и дружеские объятия - не совсем то, в чем я нуждаюсь.

Я оглядываю её с головы до ног, пытаясь представить, какое место она может заниматься в здешнем социуме. Это достаточно сложно, потому что дети здесь сильно отличались от тех, которые были, например, у меня в школе. Начнем с того, что к ней даже никто бы не подошел у нас в школе, потому что у нас судят по внешнему виду в первую очередь, по одежде, а у неё с этим всё очень плохо. Старая, потрепанная, застиранная, явно купленная где-то на распродаже. В процессе создания такой одежды не то, что не участвовал дизайнер, это слово вообще не произносили, чтобы не марать. Уже потом, может быть, если бы ей очень повезло, смогла бы связаться с какими-нибудь неудачниками и завести друзей. Или вообще бы скатилась куда-то в сторону забитых эмо, или драм-кружка, где ребята - мягко говоря странные.
А так в целом... Не забитая, бойкая, не прошла мимо, не побоялась заговорить. Не уродина, на коленках зеленые пятна, кроссовки пыльные - наверняка спортсменка. Так сказать, активистка. Вижу, как она старается защитить это место от моих нападок, и решаю, что в приюте к ней должны относиться нормально. По-крайней мере, она не похожа на человека, который позволит себя дразнить и издеваться над собой.
- Почему они должны злорадствовать? Они же мои друзья, - пожимаю плечами, хотя про себя решаю, что она, наверное, права. Может я кому-то и нравлюсь, но вот Марго сейчас, я просто в этом уверена, светится от счастья. Наконец-то у неё будут самые модные шмотки, и наконец-то никто не будет её затмевать. Усмехаюсь своим мыслям, и думаю о том, что Марго стоит умерить свой пыл. Я никуда не собираюсь пропадать... Хорошо это или плохо, но меня мои мысли совсем не огорчают. Да, моя дружба совсем не похожа на дружбу Энди, но это не плохо. Мы просто очень разные, и черт его знает, что бы с нами было, если бы я всю свою жизнь прожила в приюте, а она - в богатой семье, где с тобой носятся и постоянно балуют. Может, она бы выросла еще более избалованной, а я - еще яростнее защищала местных сироток от нападок городской фифы.

Должна признаться, её тирада меня почти трогает. Почти. Я слушаю её, чуть удивленно вскинув брови, и пытаясь понять, какая конкретно из моих реплик вызвала в ней столь эмоциональный отклик. Нет, конечно, она не брызгала слюной и не размахивала руками, пытаясь мне что-то доказать, но говорила слишком долго, чтобы я могла подумать, что ей плевать на всю эту ситуацию.
Ни за что не поверю, что у них тут не ценится красота. Не может же жизнь за этим забором настолько сильно отличать от той, которой я жила. Я уже думала о том, что мы из разных солнечных систем, но эта мысль не выходит у меня из головы, маячит на периферии сознания, заставляя возвращаться к ней снова и снова. - И что же ценится среди сирот? - интересуюсь на всякий случай, мысленно радуясь тому, что я сама себя к сиротам не причисляла. Даже в своей голове. Не знаю, откуда во мне такая стойкая вера в то, что мои родители, живы, но как же хорошо, что меня не должно волновать, что же ценится в этом дурацком мире дурацких сирот. Я уеду отсюда и забуду всё это, то, что вокруг, как страшный сон.

Встреча с Лордом лишний раз доказывает, на сколько мне здесь не место. Я теряюсь, сама пока еще не знаю от чего, и пойму немного позже: я никогда в жизни не видела таких злых и глупых лиц. Злость и глупость - взрывоопасная смесь, и я шарахаюсь в сторону, выдирая свой локоть из его грязной ладони. После этой встречи мне захочется искупаться в ванной с антибактериальным раствором. У Энди с этим парнем нет ничего общего, они такие разные... Манера поведения, речь, повадки. Запах, конечно же. И я впервые думаю о том, что планета Энди, быть может, чуть ближе к моей, чем мне раньше казалось. Она бы сироткой, но не такой отвратительной и пугающей, как этот Лорд.
Мы бежим до самой ограды, и даже когда парень остается далеко позади, мне всё равно хочется продолжать бежать. Смотрю в его сторону и даже не пытаюсь скрыть страх: - И много у вас таких? - просто поразительно, как она не испугалась этого парня, хотя он чуть ли не вдвое больше неё.

- Не знаю. Я подумала, тебе может быть интересно... - чуть щурюсь, сама не понимая, почему позвала её с собой. Наверное мне просто нужна была компания. Не знаю, как далеко отсюда до моего дома... Самое удивительное, но Энди соглашается. - Не стыдно, наверное, - отвечаю и словно отмахиваюсь от неё. Мне было бы не стыдно даже пройтись с ней по городу, если честно. Все в любом случае смотрели бы на меня - раз, я достаточно уверенна в себе  - два, на её фоне я выгляжу еще красивее - три. Да и вообще, Господи Боже, плевать мне на то, что кто-то там подумает. - Я тебе дам, - всё так же беззаботно, и вот мы уже идем к ближайшей дороге.
- Они банкиры. Поехали на Мальдивы на уикенд, у них какая-то важная дата, типа годовщины. Самолет из аэропорта вылетел, а в США так и не прилетел. Потерялись, - машины едут, но ни одна из них не желтая, и приходится стоять с вытянутой рукой минут семь, пока не попалась хоть одна нужная.

Называю адрес, и таксист кивает. Залезаем в автомобиль, я роюсь в кошельке, проверяя наличку. В итоге нахожу сто двадцать долларов, не слишком много, но на такси можно хоть неделю кататься, и всё равно будет чем расплатиться. На карманные расходы родители денег не жалели, и недавно я выпросила у отца карточку, на шоппинг, и не забыла снять с неё немного денег на какие-то свои, личные расходы.
Ехать оказывается довольно далеко, минут двадцать. Сначала мы едем по непримечтальным кварталам, так и доезжаем до центра, за окном мелькают жилые дома. Сначала самые обычные, понатыканные рядом друг с другом, и совершенно одинаковые, словно их копировали ctrl+c и ctrl+v. Но чем ближе мы к моему дому, тем огромнее становятся дома. Шикарные территории, цветы, деревья, пальмы. Мы заезжаем в один из самых шикарных жилых районов Сакраменто, все богатые люди живут либо здесь, либо в высотках в центре. Раньше, когда я была маленькой, мне нравилось разглядывать эти дома, ведь каждое - чуть ли не шедевр архитектуры, богатые люди, в стремлении выебнуться перед соседями, ни в чем себя не ограничивали. А сейчас я уже привыкла, и безразлично листаю ленту инстаграмма в телефоне, изредка кидая взгляд на Энди.
Наконец, мы подъезжаем к дому. Я думала, мне будет абсолютно плевать на реакцию моей новой знакомой, но все-таки поглядываю на неё. Готова поспорить, она никогда раньше не была в таком доме. Выходим из такси, я расплачиваюсь, а таксист не спешит уезжать, клянчит чаевые. Терпеть не могу вот такое, общественное такси. Вечно, как видят перед собой богатого человека, не могут отстать. Раздраженно сую ему еще двадцатку, и он наконец уезжает.

Дома абсолютно никого нет. Я останавливаюсь посреди холла, гляжу по сторонам, и впервые испытываю желание зареветь. - Никого нет. Видимо социальные работники распустили весь персонал... - произношу каким-то не своим голосом, потому что жутко напугана. Я никогда не интересовалась тем, как обустроено у нас всё дома. У меня нет телефона ни гувернантки, ни кухарки, у меня нет карточки отца, чтобы заплатить им, и вот она, самостоятельная жизнь, а я не знаю, что с ней делать.
- Всё оказалось легче, чем я думала... - произношу уже чуть спокойнее, буквально заставляя себя успокоиться и не паниковать раньше времени. - Хочешь есть? В холодильнике наверняка еще что-то осталось, никто не ожидал, что меня вот так вот заберут...

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2858A.png[/AVA]
[STA]FML.[/STA]

+1

9

Честно говоря, сама не понимаю, чего так взъелась на Кассандру, ведь она не говорила ничего оскорбительного и унижающего меня или моих друзей. Неужели мне так сложно понять, принять и осознать тот факт, что где-то за стенами высокого забора есть другие дети, с другими взглядами на жизнь, с другими амбициями и пристрастиями? Я так долго прожила среди сирот, и так редко сталкивалась с непониманием, что обоснованно считала свою позицию истинно верной. Я ничего не отвечаю на несколько ее реплик о том, что ее друзья ничем не хуже моих, потому что, возможно, так и есть, но не от меня исходил изначально этот высокомерный и скептический посыл в отношении сирот, я всего лишь защищалась, неумело, не по-взрослому, но мне всего тринадцать, и я знакома с нападками только понаслышке. Как уже было сказано, в «Город» попадают очень разные дети, и обычно они напуганы и не уверенны в себе, Вишес исключительный случай, с которым я тоже сталкивалась в первый раз.
Если слова девочки правдивы, и если там, за забором, нет места для зависти, то я, возможно, слишком несправедлива к внешнему миру, я не даю городу ни малейшего шанса мне понравиться, я просто решила, что там хуже, и все, а у нас, в приюте, лучше. За воротами никто и никогда не делал мне плохо и больно, как и все ребята, я выходила со взрослыми на экскурсии в музеи, театры и зоопарки, только если мои товарищи первое время смотрели на все с широко открытыми глазами, то я была очень недоверчивой, сдержанной и не испытывала щенячий восторг от каждой проезжающей машины. Вдруг мне понравится там, за железными прутьями? Вдруг я, как и большинство, возомню, что хочу жить в семье, ходить по Сакраменто в любое время суток, носить эту модную одежду?

Встреча с Лордом пугает Касс, а я с удивлением замечаю, что просто привыкла к этому странному парню. Я его не боюсь, не избегаю, вообще не испытываю к нему никаких эмоций положительного или отрицательного характера. Есть Лорд, есть Месси, Эд, Брюс, Ворон и еще куча разных ребят, которые каким-то образом уживаются не только в пределах сотни гектаров земли, обнесенной забором, но и в пределах одной спальни, как я с Джеффри, например. Я уже привыкла к тому, что если прихожу спать вовремя, то уснуть мне мне светит, Максвелл занимает позицию по центру, залезая на кровать Эми, чтобы было всех видно, и начинает нести всякий бред о мальчиках, о шмотках, о нашем предназначении в жизни и о том, как важно уметь правильно себя подать и все такие. Она в приюте всего полтора года, до того, как ее родители умерли, тоже жила в богатой семье и теперь считала нужным навязать всем нам свой образ мышления, не понимая, что нам он не нужен. И пылкость рыжей еще больше отгораживала меня от мысли о внешнем мире, от того, что в нем может быть когда-нибудь мне будет хорошо.
Ее вопрос застает меня врасплох. Каких таких? Таких высоких? Таких наглых? Таких грязных? Или каких? — Каких таких? — Пожимаю плечами, решая закончить, не дожидаясь ответа. — Таких как Лорд — нет, только он, но есть и другие, именно поэтому я советую тебе не нарываться на неприятности, — хорошо, если сейчас мы шагнем за ворота и Кэсси никогда больше не придется сюда возвращаться и знакомиться с пугающими для нее людьми ровно в той степени, в какой бы ее городские друзья пугали меня. Сама не знаю, почему перелезаю на ту сторону, поступаясь своим же главным принципом — никогда не рваться в город и не проявлять слишком большой заинтересованности, но мне и правда интересно посмотреть на ее дом и на то, почему она такая избалованная и самоуверенная, думаю, что ответ на этот вопрос кроется именно там, в ее доме.
На секунду задумываюсь над тем, что бы было, если бы нас поменяли местами в самом детстве — она бы жила среди сирот, а я была бы богатой дочкой банкиров, и картинка рисуется предельно ясная: она бы, Касс, рвалась в город и росла завистливой и жадной до внимания, а я бы так и оставалась смелой и доброй девочкой, деньги бы меня не испортили ни за что! Наивные мысли наивного ребенка, но меня не переубедить. Конечно, никто не знает, как бы сложились наши жизни, и какими бы сформировались характеры, если бы нас на самом деле махнули местами.

— Мне интересно, да, наверное, — немного страшно, но любопытно, к тому же я никогда не ездила на такси. Мне, во-первых, стыдно брать у нее деньги, во-вторых, рядом с Вишес на нейтральной территории сразу ощущаю себя какой-то и правда убогой, и мне это не нравится.
— Странно, — все, что нахожу в ответ, потому что не понимаю, как может потеряться целый самолет с людьми, с пилотом, который отслеживали по воздушным навигаторам… Сначала открываю рот, чтобы дать ей совет посмотреть снова в интернете, что там пишут, но осекаюсь, явно уж Кассандра и без меня додумалась бы первым делом промониторить сеть, все равно, хотелось чем-нибудь помочь, раз уж она перестала вести себя как конченная стерва.

Когда останавливается машина, я делаю все, как Кэсси, она открывает дверь и залезает в салон, двигаясь к окну, я же быстро юркаю следом, чуть не ударяясь головой, вовремя ее пригибая, и сажусь на самый край сиденья, как-то мне тут неуютно. С ребятами мы обычно ездим на школьном автобусе нашего приюта или на городском, один раз даже бывали в метро, и там мне так понравилось. Стоишь около самой ограничительной линии и мчится вагон, стучит колесами и обдувает лицо ветром! Меня очень впечатлило, гораздо сильнее, чем это такси.
За окном ничего примечательного, дома как дома, деревья как деревья, я видела все около приюта уже много раз, успела привыкнуть к местным пейзажам. Мы молчим, разговаривать как-то не о чем и не хочется, и снова ссориться и спорить я тоже не хочу. Через пятнадцать минут размеренного виляния по кварталам Сакраменто дома начинают сменяться более яркими и роскошными, фешенебельными, я сначала противлюсь своему любопытству и смотрю на колени, или на Вишес украдкой и ее инстаграм, но в итоге поворачиваю голову и поддаюсь соблазну, рассматривая эти апартаменты.
Каждый дом словно из сериала, с бассейном, шезлонгами и пальмами, с невысоким забором, будкой для собаки.
— Так здорово, — шепчу скорее себе под нос, нежели для Кэсси, все еще как зачарованная глядя за стекло. В конце квартала мы останавливаемся, я внимательно наблюдаю за тем, как уверенно девочка расплачивается с таксистом, и сначала не понимаю, почему он так долго не уезжает и что ему надо, когда Касс сует ему еще бумажки, я удивляюсь, и, отходя, спрашиваю:
— А зачем ты ему дала больше денег, чем надо? — Да, я вообще понятия не имею, что такое чаевые и в каких случаях их велено оставлять.
Ключи у нее с собой, она открывает стеклянную дверь, за которой видно вообще все, и мы попадаем в нет… не золотую клетку, а в золотой аквариум. Все так светло и чисто, что я не знаю, куда встать и как себя вести. — А с кем ты тут жила кроме родителей? — Странно все это. Я встаю перед зеркалом в коридоре, которое отражает меня в полный рост. Тут, в чистоте и богатом убранстве выгляжу так нелепо, словно на белый гладкий лист брызнули четными чернилами. Одежда уже не кажется такой свежей, волосы — расчесанными, а кеды хоть сколько-нибудь не стоптанными. Опомнившись, снимаю их и ставлю около коврика у входа, оставаясь в серых носках.
— Из приюта сбежать не сложно, — это я знала давно, просто никто почти не сбегает, некуда бежать. Не на вокзал же бомжевать. — Просто некуда, ну мне так точно, — улыбаюсь, заправляя распущенные волосы за уши.
— Угу, — мы же пропустили обед, а за завтраком у меня не было аппетита, я выпила какао и вяло поковыряла творожную запеканку. — Можем пообедать, — но сама залезать в него не решаюсь, я по правде, не уверенна, что вообще знаю, как он открывается, такой высокий и красивый, блестящий. На кухне не задерживаюсь, возвращаясь в холл к зеркалу, на нем много разной косметики, я столько даже в магазине не видела, когда смогла в него зайти вместе с Джефф. Беру в руку какой-то карандаш телесного цвета и провожу им по тыльной стороне руки, оставляя бежевую полосу. — Что это такое? А можешь меня накрасить? — Не думаю, что что-то сильно изменится, но я не красилась никогда, вообще никогда, у меня не было никакой косметики, что-то было у Максвелл, но она никому не давала, типа экономила и говорила, что мы страшные и нам не поможет. Шутила, конечно, и ее можно понять, достать даже тушь для глаз в приюте проблематично, а у нее был еще и карандаш, помады, лаки для ногтей и другие неведомые мне штуки, даже духи, которыми она один раз брызнула Месси в кроссовки.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

10

Наверное, я была ужасно тщеславной. Но наверное, мои родители, мои бабушка с дедушкой, друзья моих родителей, их дети, мои друзья - все были тщеславными, и у меня просто не было иного выбора. Конечно, иногда встречаются в богатых семьях бунтари, которые идут против своих родителей, хотят чего-то добиться самостоятельно, и бессовестно пренебрегают всеми прелестями, которыми их одарила судьба, но я к их числу не относилась. Никогда не бунтовала, не считала, что должна расти непохожей на своих родителей, так что, пожалуй, да, выбора у меня не было.
Я бросаю взгляд на Энди, которая прилипла к окну и разглядывает дома, даже не пытаясь скрыть своего восхищения. Мне это приятно и удивительно одновременно. Приятно, потому что она находит мой родной мир красивых и восхитительным. Вообще-то, его таковым находили абсолютно все, но лишнее подтверждение - как бальзам на душу. А удивительно... потому что она такая непосредственная, и я так давно с этим не сталкивалась! Если бы я оказалась на её месте, я бы ни за что не подала вижу, что что-то вокруг меня восхищает. Мне кажется, что привези меня в Букингемский дворец, я бы прогуливалась по его комнатам с пофиг-фейсом, словно делаю это каждый день. Даже несмотря на то, что всё внутри меня бы пищало и визжало от восторга. Наверное, это был вопрос воспитания... Или просто характера. Не знаю.

Смотрю на неё несколько секунд недоуменно, не совсем понимая, о каких деньгах она вообще говорит. Потом до меня доходит, и я улыбаюсь блондинке, надо сказать, несколько покровительственно: - Это называется чаевые. Их платят за хорошую работу, чаще всего, персоналу или обслуге. Ну, например, в ресторанах за то, что официант приветливый и не тормозит, не раздражает. Таксистам тоже полагается, типа он довез нас быстро, нигде никуда не врезался, а еще не докучал разговорами, - пожимаю плечами равнодушно, словно рассказываю самые обычные, простецкие вещи, о которых знают абсолютно все. Скорее всего, выглядит со стороны это слегка высокомерно, но высокомерность сквозила в каждом моем движении, в каждом взгляде, в каждом жесте. Причина была даже не в Энди, не в ком-то другом. Просто я была вот такая, сама по себе. Даже с подругами, я и то была высокомерна.
На самом деле, я понятия не имею, в каком количестве дают чаевые, и когда их надо давать, а когда не надо. Я видела, как это делали родители, и старалась им подражать, причем, подражать так, словно подобное поведение - у меня в крови.

- М-м-м... Не могу сказать точно, люди работали посменно, поэтому... Ну точно была кухарка, горничная, садовник. Паренек с бородкой, его я видела не каждый день, он типа разноробочий и или что-то такое... А, ну и гувернантка, которая всеми ими командовала, потому что у родителей, конечно, нет на такое времени, - а вот тут я даже не хвастаюсь. Понятно, что в приюте нет такого количества прислуги, но все эти люди окружали меня с того самого момента, как я вообще что-то начала соображать. И я не видела в них роскоши, не видела повода упрекнуть моих родителей в том, что я бездельнца и неумеха (находились такие люди), эти люди были необходимостью, ведь я правда ничего не умела. Понятия не имею, как работает плита или стиральная машина. Как часто надо поливать цветы, которыми заставлен весь дом, вообще ничего не умею. Серьезно, я даже пылесос никогда в жизни не держала, мы с ним связывались всего несколько раз в неделю. Он шумел, когда горничная пылесосила, а меня этот шум раздражал. Всё.
- Поищу в записной книжке отца, позвоню им, пусть вернутся. Без них дома как-то... - я неопределенно передергиваю плечами, а затем ухожу на кухню, где открываю холодильник. Продуктов в нём, мягко говоря, завались. Кухарке выплачивали каждый месяц кругленькую сумму, поэтому она готовила много и разнообразно, может быть, даже сверх меры, ведь ели мы не очень много.
Множество контейнеров, на каждом стоит бирка с названием. - Так, ну суп-пюре из чечевицы ты не будешь, да? - я хихикаю, потому что эту гадость могла есть только мама, фанатка здорового питания, которая уже много лет с переменным успехом пыталась стать вегетарианкой. От чего-то, контейнер с её супом навевает на меня тоску...
Одной рукой я придерживаю волосы, чтобы не лезли в лицо, а второй переставляю контейнеры, озвучивая названия блюд.
- Рыбные котлеты по-мексикански, клафути с вишней и ванилью, ризотто со сливками и сладким перцем, спагетти аматричана, просто не спрашивай, что это значит, я только этикетки читаю, сырники с кукурузной мукой и вареньем, сырный суп по‑французски с курицей и-и-и... баранья нога в мятной панировке, - возможно, когда я сказала о том, что кухарка много и разнообразно готовила, я немного преуменьшила её дарования. Потому что на самом деле она готовила офигеть как много, и всё какое-то странное, необычное, как будто мы не дома, а в ресторане находимся. Забавно, но мне никогда не приходило в голову, куда девается та еда, которую никто не съедает. А она наверняка была... - Можешь выбрать всё, что угодно, мне всё равно. Наверняка это кто-то подъезд, может садовник, когда придет... Кому-то же надо поливать цветы, - себе выбираю пасту с морепродуктами, которую нашла на нижней полке, на ней всегда стоят мои самые любимые блюда.

- Хорошо, накрашу. Только сначала поедим, - я с ногами забираюсь на диван и включаю плазму на пол стены. Разумеется, это музыкальный канал, который я смотрела до того, как узнала о том, что меня забирают из дома. - Я не буду пытаться тебя в чем-то убедить, Энди. Но я уверена в том, что любой человек, который пожил бы моей жизнью хотя бы неделю, решил, что лучше жизни просто не придумать. И ты бы, если бы пожила тут неделю, не захотела бы возвращаться в приют к своим друзьям, - эта реплика относилась к нашему недавнему спору, который пришлось прервать, пока мы добирались до моего дома.
Я ем совсем немного, то ли не голодна, то ли кусок в горло не лезет. Не знаю. Дожидаюсь, пока доест Энди, щелкаю пультом, проверяю почту и соц.сети. - Только это мамина косметика, ну, которую ты взяла. Часть. А моя в моей комнате. Пошли? - забавно, как я преображаюсь в собственном доме. Всё еще высокомерная, но уже намного теплее и приветливее, в моем мире находиться мне комфортнее, и устраивать экскурсии по своей красивой жизни я тоже очень люблю. Энди попросила меня накрасить её, и с этого момента я видела в ней игрушку, живую куклу, которую можно было красить, причесывать и наряжать. - Могу еще одеть тебя красиво. Ну, не на совсем, конечно, просто чтобы посмотреть... - уточняю на тот случай, если она запротестует и не захочет ничего у меня брать.

Моя комната большая и просторная, выходит на западную сторону, так что по вечерам открывался крутой вид на закат. Заходим в неё, но не останавливаемся, я зову Энди в следующую комнату, которая служит гардеробной. Папа не очень-то хотел мне её делать, мол, слишком жирно, и вообще, куда мне столько шмотья, но мы с мамой его все-таки уговорили. Готова поспорить, столько одежды Энди никогда в жизни не видела. Вдоль одной стены - туфли, босоножки, кроссовки, сапоги, вдоль другой - сплошные ряды вешалок. Но я сажаю её перед зеркалом, таким же большим, как и всё остальное в комнате, и приступаю к работе.
- Не вертись, - черт его знает, сколько раз я повторила эту фразу, но кажется, что не меньше двадцати. Энди светленькая, очень естественная, так что решаю не накладывать какой-то очень броский макияж. Основа для макияжа, от которой кожа сияет, немного тоналки, совсем чуть-чуть, чтобы тон кожи смотрелся ровнее. Хайлайтер в уголок глаза, под бровью, под глазами. Выделаю ей скулы бронзатором, приходится выбрать самый светлый, чтобы смотрелось естественно. Рисую брови, затем недовольно бурчу, стираю их, а затем рисую снова, не удержавшись ляпаю: - Ты что, вообще никогда их не выдергивала? Жуть, - и продолжаю работать. Не черная подводка для глаз, как у меня, в мягкий карандаш оливкового оттенка, не черная тушь, а коричневая. Нежно-розовые тени с шиммером, не липкий блеск для губ. Чувствую, что Энди устала сидеть на месте, к тому же, я не даю ей посмотреть в зеркало, но я уже слишком разошлась. Достаю утюжок для волос и на скорую руку завиваю ей волосы, выбрала именно утюжок, чтобы локоны получились крупными и естественными. - Закрой глаза и не дыши, - командую, а затем сбрызгиваю волосы лаком. Отхожу в сторону, морщусь. Подхожу снова и расчесываю ей волосы расческой с крупными зубцами, чтобы прическа не выглядела идеально аккуратной, но и не потеряла форму окончательно.

- Ну, вроде всё. Можешь повернуться, - своей работой я довольна. У меня ушло около пятидесяти минут на всё про всё, не знаю, как Энди, а я вот осталась в восторге. Надо будет сказать маме, что я совершенно точно хочу быть стилистом.
Но я и правда постаралась на славу, сама от себя такого не ожидала. У меня получилось подчеркнуть естественную красоту Фостер, не добавить ей возраста, не сделать похожей на фарфоровую куклу. - Жаль, я не узнаю, как твои друзья отреагируют на такие вот изменения... Всё еще будешь считать, что красота - не то, что у вас там ценится?

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://oi68.tinypic.com/drbjtc.jpg[/AVA]
[STA]FML.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/71151136cf59dea357cb6dca06b5158c/tumblr_nvyxcmhGse1styifro8_250.gif http://66.media.tumblr.com/817db8287bdb600e99b922aa6cb403bb/tumblr_nvyxcmhGse1styifro3_250.gif[/SGN]

0

11

Чем дольше я нахожусь рядом с Кассандрой, тем меньше замечаю издержки ее воспитания, здесь, на своей территории, в большом, просто необъятном и шикарно убранном доме она уже не ведет себя как ощетинившаяся гиена, наоборот, приветлива и гостеприимна. Не знаю, на что именно я рассчитывала, но переступив порог особняка, сначала ждала какого-то подвоха, что Вишес начнет хвастаться своей красивой жизнью и будет пытаться меня унижать, не то, чтобы я боюсь этого или неуверенно в том, что смогу достойно ответить, просто вражда не мое, мне нравится общаться, поднимать настроение себе и собеседнику, а не с точностью, да наоборот — портить его.

— Понятно, — произношу задумчиво, пытаясь вспомнить, видела ли я где-нибудь эти самые «чаевые», и, кажется, нет, не видела, даже в бразильских сериалах, которые смотрела воспитательница, данный вид расчета с персоналом не фигурировал. Я никогда не была в ресторане или еще где-нибудь, где надо было бы проявлять столь подробные знания этике, поэтому, наверняка, попала бы впросак.
— Это странно, что за просто работу надо платить, а за хорошую работу еще и доплачивать, я бы не дала ему денег, если бы он куда-то врезался, — смеюсь, чисто и звонко, мотая на ус этот небольшой, но важный урок — качественная работа поощряется чаевыми.

Мне хочется узнать о возрасте Кэсси, потому что он выглядит старше меня, и ведет себя так, словно ей уже все пятнадцать, а то и шестнадцать лет, но я все никак не могу подгадать нужный момент для такого прямого вопроса, раз ее определили в наш класс и привели знакомиться к нам, а не к кому-то другому, ей должно быть не больше четырнадцати.
Девочка так быстро и уверенно перечисляет персонал, работавший в доме, что я не успеваю даже мысленно пальцы загибать. Кухарка, она готовит… Ладно, садовник, кажется, стрижет кусты, у нас в приюте мы сами их стрижем, так что я могу похвастаться кое-какими умениями в этой области, да и готовить нас учат на уроках технологии для девочек. Еще гувернантка, которая командует слугами, а кем тогда управляли родители Вишес? Этой командиршей и главной по обслуге? Все как-то сложно, и если за тебя всю жизнь все делают другие люди, чужие, за деньги, то чему ты научишься сам? За нас в «Городе» тоже делали очень многое — звонили по телефону взрослым, готовили еду, мыли туалеты (в приюте есть несколько уборщиц, которые занимаются только общественными помещениями вроде столовой или школы), так что я совершенно напрасно считала себя несамостоятельной, на фоне Касс, я еще ничего…
— И они будут тебя слушаться? — Мне просто любопытно. Я до сих пор не покрылась коркой зависти и не пожелала ей и ее семье чего-нибудь ужасного, и до сих пор считала, что ей, безусловно, повезло, но ведь и мне повезло ничуть не меньше!
— Здорово, — прицокиваю языком, медленно обходя холл. Примерно так же странно я чувствовала себя в дорогом торговом центре, когда шестеро девочек выезжали из приюта в театр, нас красиво одели (всех в платья, я же ограничилась брюками и блузкой), и перед началом спектакля остался еще целый час, Максвелл предложила зайти в какой-то дизайнерский бутик, располагавшийся в огромном пятиэтажном здании из стекла. Я шла рядом с Ким и очень робко смотрела на витрины, потому что на самом деле боялась, что что-то мне понравится так сильно, что я захочу этим обладать. Больше всего мне понравилось в отеле шляп, я так и не решилась подойти и попросить померить, но смотрела, как одна женщина крутилась перед зеркалом в одной, а продавец подсовывала ей и другие модели, и мне очень сильно захотелось такую себе, сильнее, чем подводку для глаз или платье, которое примерила Джеффри. Я никому ничего не сказала, и не стала смотреть на ценник, потому что все равно никогда не смогу ее заполучить. Вот и сейчас в доме у Кассандры я тоже старалась спрятать глаза, но куда бы ни поворачивалась, всюду поджидала роскошь.

Самым забавным оказывается то, что я в свои тринадцать лет ни разу не видела содержимого холодильника, потому что в столовой сразу все было на столе, воспитатель разливала суп из эмалированной кастрюли, а пюре и салаты накладывали на раздаче свежеприготовленными. В столовой были морозильные камеры для мяса и чего-то еще, холодильных был в директорской, некоторые, кого угощали друзья или родственники из города, хранили там йогурты и творожные сырки, но меня не угощал никто, потому и тот холодильник я не открывала.
Чуть привстав на носочки, смотрю через плечо Касс на все эти пластиковые контейнеры с едой, неловко выглядеть сбежавшей с голодного края, но мной движет не голод, а банальный интерес. Украдкой взглянув на полки, я возвращаюсь в коридор к столику с обилием косметики, пока девочка из кухни выкрикивает содержимое. Почему это, интересно, я не буду суп из чечевицы? Понятия не имею, что это такое, но Кэсси хихикает, и я решаю, что ей виднее.
Она продолжает перечислять, и для меня все эти слова какие-то непонятные. Кто такие клафути? Что такое ризотто? Панировка… Вообще никогда не понимала эту манию называть простые вещи по-модному. Почему нельзя назвать спагетти лапшой, а ризотто — рисом с овощами? У нас в столовой никто не говорил «мне спагетти, пожалуйста», просто говорили «лапшу с хреновиной», ну, то есть, с подливом.
— Эм, пусть будут рыбные котлеты, — возвращаюсь к открытому холодильнику и еще с минуту ищу их взглядом. Там есть слово, однокоренное с «рыбой», поэтому я точно знаю, на что подписалась. У нас рыбные котлеты тоже делали. Решаю не марать тарелку и есть прямо из пластикового контейнера, надеюсь, это не очень бестактно? Чувствую себя полной дурой. Касс помогает мне включить микроволновку и разогреть еду, после чего мы садимся на диван, она с ногами, а я же на самый край, все еще осторожно и неуверенно. На огромной плазменном телевизоре поет какой-то тощий лохматый чувак, изображение такое четкое и яркое, кажется, что ты сама попадаешь туда, в этот клип. Я все время забываю закрыть рот между пережевыванием еды, отвлекаясь на экран.
Мой восторг больше похож на научный, чем на желание самой жить такой жизнь. Врачу же интересно, как крыса отреагирует на новую вакцину, но это вовсе не значит, что он сам хочет занять место своей подопытной зверушки.
— Не любой, — снова сопротивляюсь, доедая вторую котлету. Замечаю, что ем в два раза больше Касс и поджимаю губы. Вроде я и не толстая, далеко не толстая, но почему она ест так мало? Едва притронулась к своей лапше с какими-то буро-зелеными хренями и розовыми загагулинами.
Однажды я была на Дне Рождения у девочки, которую забрали в богатую семью, не такую богатую, как у Вишес, но в ее пентхаусе была плазма, приставка и велотренажер. А еще нас посадили за стол, налили детское шампанское, и угостили жульеном и салатом из кальмаров, только порции были такие мизерные, будто бы нас дразнят едой, а не пытаются накормить. Странные эти богачи…
— Почему ты не веришь, что я довольна своей жизнью в приюте? У нас там тоже готовят рыбные котлеты и такую лапшу, — пожимаю плечами, изумленно рассматривая Касс. — Это все, конечно, круто, но не буду же я сутками смотреть в телевизор и переписываться с друзьями? Давай не будем ссориться, я думаю, каждая из нас права по-своему, — а наш спор может длиться бесконечно, и каждая будет стоять на своем.

— Ну, если не насовсем, то ладно, — нехотя соглашаюсь, в конце концов, опять все тот же спортивный интерес, в глубине души мне хочется посмотреть на себя накрашенную и одетую в крутые вещи, главное, не относиться к этому слишком серьезно, попробую раз и сразу же сниму. Я тоже в какой-то мере тщеславная и люблю внимание, и если даже Касс готова делать из золушки принцессу, то я крутая, не связалась же бы она с какой-нибудь ЖУПой (жирная уродливая подруга, на фоне которой ты выглядишь королевой, спасибо урокам Джефф).

Мы проходим через спальню девушки, и я уже готова затормозить у очередного зеркала, как Касс зовет меня дальше. Что? Она же говорила, что ее косметика в ее комнате… Да, о том, что под шкаф можно выделить целое помещение размером с всю нашу девичью спальню я тоже не знала! Замираю в дверном проеме, растерянно улыбаясь и крутя головой. Ничего себе, сколько обуви! Да у нас на весь приют за все годы его существования столько не было! С другой стороны вещи в несколько рядов, такие красивые и разные, что я забываю, как дышать.
— Офигеть! И ты все это носила? — Присаживаюсь на кожаный светлый пуф перед зеркалом и расправляю плечи, стараюсь не сутулиться. Даже это зеркало без всякой косметики ого-го как преображало меня! Сначала мне нравится сидеть и ничего не делать, минут пять, потом я-то резко моргаю, то чихаю от запаха тонального крема, то просто забываю, что надо сидеть смирно, нервируя Вишес.
Нет, сидеть и ничего не делать — это точно не для меня. Меня все время подмывает ее о чем-ниубдь спросить, но Кэсси так сосредоточена и увлечена, что мне остается только терпеливо сопеть себе под нос и ждать результата.
— Кого? — Не сразу понимаю, что речь идет о бровях, у нас их вообще только Джеффри выщипывает… — Нет, конечно, зачем? К тому же это больно, — лучше бы девочка намекнула, что брови мне надо подводить, иначе сама я до этой простой истины догадаюсь еще не скоро.
Становится неловко за свою непрошаренность по части макияжа, но я правда никогда не выдирала себе брови, ресницы, не брила волосы на руках… Что там еще такого интересного пыталась нас заставить делать Максвелл?
Одной девочке она посоветовала осветлить усы, тогда даже я ржала… А Ивет сказала, что у нее брови, как у Кары Делевинь, и это не звучало, как комплимент.
Когда Касс немного отходит и смотрит на результат, я облегченно вздыхаю, а затем она достает какую-то плойку, и я снова понуро надуваю губы. Если она еще и волосы будет наматывать на эту хрень целый час, я точно сдохну.

— Ого! — Подхожу к зеркалу так близко, что чуть не врезаюсь в него лбом. На меня смотрит какая-то незнакомая девочка, это точно не я. Медленно провожу рукой по щеке и смотрю на подушечки пальцев — ничего, никакой пудры или следов тонального крема. Все как будто настоящее. Не могу даже понять, что именно изменилось, потому стою и хлопаю ресницами. Как с помощью каких-то красочных тюбиков из одной девочки можно сделать какую-то другую? Ну, то есть я вижу, что черты лица мои, но все такое четкое и идеальное. Брови теперь не белые, а коричневого оттенка. Ресницы стали темнее, а губы как будто блестят, но, когда я их сжимаю, ничего не слипается, как после блеска, которым я красилась у Джефф. Провожу рукой по волосам, привычным жестом убирая их за спину. Блин, если бы я была парнем, я бы сама на себя запала. Странная мысль, не находите? — У тебя талант, тебе обязательно надо учиться на гримера или визажиста, как там это правильно называется.
Вот бы Ким увидела меня такой… Я не хочу хвастаться, просто интересно посмотреть на ее реакцию, да и на реакцию рыжей прилипалы, возможно, она не будет считать меня совсем безнадежным вариантом для своих экспериментов?
— Я тебе напишу вечером, если скажешь, как тебя найти в этом твоем твиттере, у нас у одной девочки есть телефон. — Еще раз подхожу к зеркалу, улыбаясь.
— Прям себя не узнаю, а что, без косметики совсем плохо, да? — Кстати, родимые пятна она почему-то не замазала. — А че вот эту хрень не закрасила, — смеюсь, указывая пальцем себе на щеку.
— Одной красоты мало, не знаю, как тебе объяснить, — в самом деле, как рассказать без хвастовства, что я одна из самых крутых девочек в «Городе» и дело совсем не в косметике? Конечно, Джефф пытается меня вытеснить из танцевальной команды и вообще отовсюду, но меня любят, а ее терпят, есть же разница? — Красивым многие завидуют, понимаешь? А если тебя ненавидит половина группы или большинство, твоя жизнь в приюте превратится в Ад. Если слишком стараться понравиться, выставлять себя лучше других, то тоже хорошего ничего не выйдет. Лучше быть немного легкомысленной, — и зачем я ее этому учу? Сама я очень рано поняла, что даже если ты любишь внимание и быть в чем-то лучше, делай это естественно. Типа, да я совсем не считаю, что я круто танцую, вот, Энглерт делает это лучше… Добрых любят больше, но это не умаляет их талантов, к тому же, мое самолюбие и так часто тешили, я не хотела хвататься за все и собирать внимание абсолютно всех, как Максвелл.
Я знаю, что я хороша в футболе, в танцах, в актерском мастерстве юмористического жанра, что я смелая и отважная, и мне не надо это кому-то доказывать, потому во мне не видят угрозы и чаще приходят за помощью, чем для того, чтобы обидеть.
— Я капитан команды по футболу, и, думаю, валяться на траве при параде как-то несуразно, не считаешь? Хотя не говорю, что выглядеть так каждый день плохо, просто всему свое время и место, — место Касс где-нибудь на подиуме или среди кучи косметики, а мое на поле, и каждый должен выглядеть соответственно своему делу и роли.

Поворачиваюсь к вешалке, вытаскивая штаны и футболку, мне они кажутся очень крутыми, на самом деле для Кэсси эта одежда домашняя…
— Можно померить? Кстати, хотела спросить, сколько тебе лет? — Я и накрашенная не стала выглядеть сильно старше, может, на четырнадцать, но не больше.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

12

Мне приятно наблюдать за Энди, она такая восхищенная моей работой, такая непосредственная. Мне странно видеть человека, который так легко и запросто показываю свои эмоции, говорит, что думает и делает то, что хочет. Может, кто-то в моей школе и вел себя подобным образом, но я не видела или не обращала на это внимание. Все мои подруги - очень надменные девушки, такие, знаете, которые уже как будто устали от жизни, и всё, что остается: смотреть на всё надоевшее дерьмо устало и высокомерно, периодически закатывая глаза.
Я была точно такой же, как моё окружение, и даже сейчас я не могу просто стоять и за улыбкой наблюдать за девочкой со странной кличкой Тасмания. Поэтому я с беззаботным видом подхожу к зеркалу почти вплотную, якобы разглядываю своё лицо, решаю, насколько удовлетворительно выгляжу, подушечками пальцев растираю забившийся в складочки консилер, беру с полочки щетку для бровей, аккуратно поправляю выбившиеся волоски, те, которые по моему мнению не лежат идеально. Беззаботно, словно совсем не смотрю на Энди, хотя я, конечно же, жадно за ней наблюдаю. На самом деле, мне совсем не хотелось, чтобы всё это выглядело так, будто я сделала Энди одолжение, но выглядело это именно так, я просто не умела себя вести по-другому. Я не знаю, обращает ли она на это внимание, но если обращает... Очень скоро, когда выяснится, что я все-таки буду жить в приюте, и когда Энди узнает меня получше, она, я надеюсь, не будет заострять на этом внимание, поймет, что я вовсе не со зла. Ничего плохого она мне не сделала, но просто невозможно взять и так просто поменять модель своего поведения. Особенно, когда не хочешь её менять, и даже не замечаешь того, что своим поведением кого-то обижаешь.

- Носила почти всё, - вспоминаю, что она задала мне вопрос, а я не ответила, потому что слишком сосредоточенно думала о её лице. - А что-то, по-моему, нет... Я покупаю и думаю, как буду сочетать одни вещи с другими. Плюс, моей маме нравится что-то покупать мне, ну, знаешь, как куклу одевают девочки, так она меня, - я указываю пальцем на дальнюю полку, где почти вся одежда в прозрачных чехлах. Это либо строгие костюмы, маме хочется, чтобы я была похожа на неё, либо совсем блестящие, вычурные вещи, с оборками, стразами и перьями, которые я терпеть не могу, но иногда надеваю чисто из вежливости. - Тут так много всего, что я даже не помню о некоторых вещах... - вздыхаю и видно, что меня это искренне расстраивает. Такие, знаете, большие проблемы зажравшегося ребенка.
- Напишу на листочке, - киваю, решая, что ничего страшного не случится, если она мне напишет. Тем более, напишет его она всего раз, мне правда интересно, что скажут её друзья. К тому же, ей можно не отвечать...

Решаю, что сидеть в тишине мне не нравится, и теперь, когда я закончила с её лицом, можно и отвлечься. Беру с полки пульт, щелкаю кнопками и комнату заполняет музыка. Что-то незамысловатое, даже не могу сказать, что это поет, или как называется песня. Есть парень из школы, Трэвис, я явно ему нравлюсь, и он проявляет свои чувства очень интересным способом: записывает на диск, или на флешку песни, а затем дарит их мне. Так сказать, собирает плейлист. Понятия не имею, как ему это удается, но каждый раз он попадает в точку и выбирает точно то, что мне нравится.

- Ну, не совсем плохо, но косметика создала для того, чтобы подчеркивать красоту. Можно нарисовать новое лицо, но не всегда нужно, - отвечаю как можно загадочнее, сообразив, что Энди ничего в этом не соображает, а потому можно безболезненно выделываться. Думаю о её словах, мне приятно, что она похвалила мою работу, меня редко кто хвалил. Я думала о том, что мечтаю работать на модных показах, красить известных моделей, а до этого разговаривать с дизайнерами, мы бы вместе придумывали, какой образ подойдет моделям именно на этом показе. Как-то я поделилась своим желанием со своим отцом, но он только посмеялся надо мной. Сказал, что для показа нужно накрасить десятки моделей, а мне надоест красить уже вторую, что работа требует труда, отдачи, терпения, а у меня ничего такого нет. Прямо так и сказал, представляете? Я не обиделась, конечно, можно подумать, он много знает о модных показах, но его слова не давали мне покоя. Само собой, я никому об этом не рассказывала.

- А зачем её закрашивать? Это же родинки, в них нет ничего такого. Замазывать нужно прыщи и шрамы - это дефекты кожи. Родинки... м-м-м... ну, если хочешь, отличительные признаки, - я медленно прогуливаюсь мимо самое длинной стены моей гардеробной, рукой провожу по вешалкам, мне нравится ощущать под пальцами то кожу, то мех, то замшу, то колючие камни и даже шипы.

Она начинает рассказывать мне о том, как обстоят дела в приюте, и я даже останавливаюсь, чтобы послушать. Смотрю на неё внимательно, слушаю, а затем удивленно вскидываю брови: - Это странно. В школе красивым тоже завидуют, но ничего поделать не могут. Я сама, - голос на этой фразе становится чуть ниже, более угрожающим и самодовольным, хотя я этого, конечно же, не замечу: - могу превратить жизнь кого угодно в школе в ад. Мы вроде в одном городе живем, одного возраста, а все такое не похожее... - вот это уже задумчиво. Честное слово, мне не верится в то, что я не смогу прожить в приюте вот такой, какая есть сейчас. Неужели наши миры настолько непохожи?

Брезгливо морщу нос, когда она говорит о футболе и о том, что валяется в траве. Занятие, которым по-моему мнению, не должна заниматься девочка, но я уже поняла, что мы с Энди друг друга ни в чем не убедим, поэтому молчу. Чуть щурюсь, а затем и вовсе не могу сдержать смех. - Что, серьезно? Из всего обилия шмотья, ты решила померить именно это? - я никогда не общалась с пацанками, не знаю, как они себя ведут и как вести себя с ними. Хотя, мне-то какая разница? Я бы точно не стала ни под кого подстраиваться. Но просто я знаю, если бы разрешила кому-то из подруг померить одежду, они бы ринулись к вечернем платьям, каждое из которых стоит как целое состояние. - Валяй, бери это. Мне четырнадцать. А сколько бы ты дала? - прекрасно знаю, что выгляжу старше своего возраста. - А тебе?

Девчонка успевает переодеться в мою домашнюю одежду и покрутиться перед зеркалом, а я снять с вешалки какое-то длинное голубое платье с переходом в темно-синий цвет на юбке, не видела его раньше, видимо мама купила, и покружиться по комнате, прижав его к груди. Когда вдруг дверь открывается, на пороге та женщина из социальной службы, рядом двое мужчин, вижу их первый раз. Все на вид очень злые...

Было жутко наивно с моей стороны считать, что меня просто отпустят домой, оставят в покое. Женщина читает мне нотации, говорит, что я не могу сбегать и возвращаться домой, что это всё для моего же блага, а я стою, растерянно сжимая в руках своё платье, и наконец понимаю, что мне никуда не деться от этого жуткого приюта с грубыми мальчишками типа Лорда и дурацкими правилами. По коже бегут мурашки, я окидываю комнату отнюдь не прощальным взглядом, и не могу поверить в то, что у меня это пытаются отобрать.
- Я никуда с вами не пойду. И в приют не вернусь! - произношу я слишком высоким, дрожащим голосом. Пячусь в стенке, когда вперед вдруг выходят мужчины, идут ко мне. - Я сказала, что никуда не пойду! Вы не можете меня забрать, не можете поступить так со мной!  Оставьте меня здесь, я уже взрослая, я сама справлюсь! Нет, не пойду! - кидаюсь куда-то в сторону, желая оббежать мужчину, но он хватает меня за руку и крепко держит. Упираюсь и пытаюсь вырвать руку. - Сказала же, не пойду! Отпусти меня, идиот! Отпусти немедленно, моего родители вернуться, я всё им расскажу, и тебе не поздоровится! - это всё, уже какие-то совсем истеричные крики, я реву и хватаюсь руками за предметы, за дверную ручку, за угол шкафа. Упираюсь ногами и еду, но разумеется, социальные работники сильнее меня. - Не хочу! Не хочу! Не хочу! - от одной мысли о том, что я буду жить в чертовом приюте, ходить в эту школу, что я не увижу своих друзей, мне становится дурно, к горлу подкатывает тошнота, а из глаз льется новая порция слез. Я даже забыла про Энди, что с ней там, как она. Кажется, ей даже не дали переодеться в её одежду, тоже повели на улицу, а затем в машину.

Я упираюсь до последнего, не желаю залезать в машину, и даже кусаю мужика за руку, от чего он выкрикивает очень громкое ругательство, а я неожиданно даже для самой себя начина хихикать. Истерика - бессмысленная и беспощадная. Нас сажают на заднее сиденье, меня, а рядом Энди. Я наклоняюсь, прячу лицо в ладони, и внутри меня всё рушится, ломается, крошится, меня сотрясают рыдания, я тихо всхлипываю. Мне очень-очень страшно. Машина трогается...

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://oi68.tinypic.com/drbjtc.jpg[/AVA]
[STA]FML.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/71151136cf59dea357cb6dca06b5158c/tumblr_nvyxcmhGse1styifro8_250.gif http://66.media.tumblr.com/817db8287bdb600e99b922aa6cb403bb/tumblr_nvyxcmhGse1styifro3_250.gif[/SGN]

+1

13

Когда я сбегала вместе с Вишес, то прекрасно понимала, что за преступлением последует наказание, и скажу честно — побаивалась того, что мистер Хопс не оценит моего любопытства. В приюте я была одним из немногих подростков, отличающихся высоким уровнем «гражданского долга» и поразительной понятливостью, что не стоит путать с эрудированностью. Я никогда не лезла на рожон, и все взрослые понимали, что со мной можно договориться. Я не капризничала, не стучала ногами по полу и не устраивала грандиозных истерик с тайными обидами в никуда, предпочитая сотрудничество со всеми без исключения. А нет, одно исключение все-таки было, и имя ему — Брюс, он из-за чего-то сразу меня невзлюбил, и если в начальной школе я считала, что это всего лишь издержки мальчишеского характера, то теперь догадывалась, что причина его неприязни в чем-то другом, и сотрудничать Уэйн со мной категорически отказывается. Так вот, я намеревалась вернуться в «Город» примерно перед ужином, наивно полагая, что никто не заметит моего побега, а если девочки и отразят отсутствие, то прикроют по-дружески, но наше с Кассандрой отсутствие обнаружили уже за обедом, когда мы обе не заняли свои места, и кто-то настучал воспитательнице, что я побежала за новенькой, а затем мы пропали. В приюте с час назад подняли настоящий переполох, и вместе нормального обеда и сончаса вся группа ползала по гигантской территории, заглядывая под каждый куст, камень и озираясь на деревья в поисках пропажи, пока не стало ясно — в «Городе детей» нас нет. Тревожное чувство не покидало меня все то время, что я находилась в крутом доме, обставленном дорогущими вещами, о назначении некоторых из которых я могла только догадываться и фантазировать.
— И тебе не все равно, как они будут сочетаться? — Смотрю на нее так удивленно, словно она только что игрока линии нападения назвала защитником и ухватилась за мяч руками. Пытаюсь понять, сочетаются ли мои вещи, те, в которых я сюда приехала. Да, вполне, джинсы вообще сочетаются со всем, на мой вкус, и хорошо, что нам их покупают, не какие-то там узкие или с заниженной талией, обычные прямые синие джинсы без украшений, что делает их идеальными в плане сочетаемости хоть с бальной пачкой.
Сравнение ребенка с куклой меня тоже немного напрягает, нельзя так, ведь она не игрушка, но я ничего не отвечаю, потому что детско-родительские отношения не та область, в которой у меня есть опыт, позволяющий разбрасываться советами и своим имхастым. Провожаю взглядом ее палец и задерживаюсь на прозрачных чехлах на самой верхней полке. У меня платьев нет вообще, ни единой штуки, и я не чувствую себя из-за этого ущербной или обделённой.
Сочувственно киваю ей головой, мол, да, конечно, это очень ужасно не помнить всех своих шмоток в «лицо» и делаю прогнозы на счет ее будущего — вырастет глупой, капризной и не заинтересованной абсолютно ничем, кроме этого барахла, выйдет замуж и будет целыми днями сидеть у окна, читать дешевые дамские романы, не обременяющие мозг, что еще? Не знаю, но вот уже поэтому совсем ей не завидую, однако, вида не подаю. Если же ее родители не найдутся, то девочке придется не сладко, это мы поняли после урока физкультуры. Вздыхаю, согласно кивая на адрес ее социальной сети на листочке, может быть, я и не буду ей писать, а то еще засмеют… Даже хочу смыть с себя косметику, но пока тяну время, ведь до возвращения в приют еще пара часов.
— Если ты считаешь, что можешь превратить в Ад жизнь другого человека, то не стоит недооценивать детей в приюте, — я закусываю губу, припоминая разные неприятные истории. Я не хотела бы пугать ими Кэсси, но считала долгом предупредить.
— В школе ты только учишься, что там можно сделать другому человеку? К тому же, у любого домашнего ребенка есть родители, которые могут обратиться в полицию, и тогда у всех будут проблемы. В приюте такого нет, воспитатель и директор — наша полиция, понимаешь? Они нас наказывают и хвалят, если в «Городе» случиться что-то из ряда вон выходящее, это будут скрывать, спишут на несчастный случай… Если с ребенком что-то случается, то им, ну, воспитателям, светит тюрьма, — я наблюдательная и смышленая, давно уже усвоила, как это все работает, наверное, тогда, когда упала с дерева и разбила череп чуть ли не насмерть. Директора, да и других взрослых могли засудить за невнимательность, но никто никуда не пошел и ничего никому не сказал, а мне прилетел огромный выговор. Снова вспоминаю о том, что мы тут сейчас находимся незаконно, и за это тоже влетит воспитателю, которого я подвожу.
— Наверное, я пойду, не могу я так, из-за тебя им тоже попадет, — я посмотрела и мне хватило, но девочка даже не замечает моего бубнежа. — Короче, не надо никому портить жизнь, потому что однажды это может вернуться тебе в троекратном размере, ведь родители тоже не вечны, да и любой, кто может подстраховать, лучше только на себя полагаться, — от всех этих разговоров, обилия пестрых красок перед носом и запаха косметики у меня разболелась голова.
— По-моему, нормальные шмотки, — растерянно отзываюсь. Интересно, а что тогда считается «не именно этим»? Те странные платья в перьях и блестках? В таком на улицу не выйти, дома неудобно, совершенно бесполезная одежда.
— Мне тринадцать, а тебе я думала… Пятнадцать? Или четырнадцать, и то, только потому, что тебя определили в нашу группу, так бы, подумала, что пятнадцать-шестнадцать, — многие девочки мечтают в нашем возрасте выглядеть старше, зато с тридцати, наоборот, кокетливо улыбаются и скидывают себе пару годков, непонятная мне логика.

Смотрю на себя в зеркало, поправляя воздушные светлые локоны и поджимая губы, вроде, нормально, на малолетнюю проститутку не похожа, наоборот, подозрительно хороша, мне неловко думать о себе в том ключе, что я красивая. Обычно я считаю себя нормальной, и как-то не особо парюсь на тему внешнего вида, зачем? Касс же открыла мне меня с новой стороны, и я была ей благодарна за такой ценный опыт.
Вишес уходит с голубым платьем в другую, соседнюю, комнату, но я не спешу идти за ней, так и гляжу на свое отражение, как зачарованная. Из омута грез и фантазий, достойных типичной девочки, меня вырывает громкий и встревоженный возглас, и я сразу же выхожу в гостевую, в которой социальные работники [их форму я узнаю из тысячи] буквально загоняют в угол Кассандру. Мне ее становится очень жаль, но помочь я данной ситуации я не могу ничем, бунтовать против трех взрослых людей бессмысленно.
Заметив меня, мужчина обращается по имени и зовет в машину.
Андреа, ты то чем думала, быстро садись на заднее сиденье! — От его приказного тона у меня в груди все сжимается, и бегло взглянув на Кэсси, я иду на выход, цепляясь пальцами за дверную раму и оборачиваясь.
До моего уха долетают угрозы про родителей, крик, перемешавшийся со слезами, надрывающийся, больной, в приюте у нас никто так не кричал из стареньких…
Залезаю на заднее сиденье и опускаю глаза в пол, в то время как женщина, которая по совместительству и наш водитель, занимает место у руля и смотрит на меня с осуждением.
Андреа, ты вообще понимаешь, что так делать нельзя? Нельзя без разрешения выходить, Джонатан уже поседел, пока вас искал!
— Простите, я больше так не буду, — от ее сухих нотаций мне страшно и не по себе, я виновата, очень виновата, и больше без спросу не уйду, не хочу доставлять людям проблемы во благо своего дурацкого эгоизма и любопытства.
Вскоре приводят и Вишес, насильно заталкивая в салон на сиденье рядом со мной. Я молчу, глядя на ее сутулую спину и волосы, рассыпанные по плечам. Касс плачет, и от ее всхлипов мне тоже душевно больно, как будто это мои родители неделю назад потерялись фиг знает где.
— Слушай, — я осторожно, как к горячему утюгу, прикасаюсь пальцами к ее плечу, — это ненадолго, я уверенна, — хотела бы сказать «я обещаю», но нельзя давать таких обещаний, вдруг ее мать и отец все же погибли? Чаще всего так и есть, а  прежде, чем отправить ребенка в приют, все тщательно проверяют.
Чем утешить отчаявшегося человека? Наши кружки и секции, контактный зоопарк и игра в бутылочку ей не интересны, ровно, как и незаконное проникновение на дискотеку. — Я постараюсь, чтобы тебе у нас понравилось, и если захотеть там пожить, то время, которое ищут твоих родителей, пройдет быстрее.
Социальный работник одобрительно кивает мне, а я улыбаюсь ему. Мне нравится быть доброй и совсем не нравится выступать раздражающим фактором. Наказания не избежать, я понимаю это и жду свое дежурство в столовой вне очереди, но я хотя бы раскаялась в содеянном и пообещала себе больше так не делать, а Кэсси, она это понимает, или ей совсем наплевать на окружающих?

Через двадцать минут мы оказываемся у ворот, нас выпроваживают из душного автомобиля, провожая по тропинке к административному корпусу, навстречу идет наш усатый директор, и вид у него очень суровый…

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

14

Моё отношение к приютским ребятам, если задуматься, не могло быть другим. Я смотрела на них свысока, хотя не было их вины в том, или моей заслуги в том, что они оказались в приюте, в то время как я жила в богатой семье. А еще мне было их жаль, потому что... вы когда-нибудь находились рядом с инвалидом? Человеком, обладающим каким-то, пусть незначительным, но физическим дефектом. Что угодно, что бросается глаза. Если когда-нибудь находились, наверняка испытывали неловкость, причем, неловкость того вида, который не поддается объяснению, его нельзя контролировать. Никто ни в чем не виноват, вы встретились случайно, но ты всё равно испытываешь неловкость, потому что ты - здоровый, а он, этот человек, нет, и всё это - воля случая. Что-то подобное испытывала и я, ребенок без родителей, ребенок, вынужденный жить в приюте, со своими, отчасти звериными, законами - странно, не естественно. То, чего не должно быть, и конечно мне было неловко от того, что у меня родители были, а у них - нет. Мне просто не хотелось этого показывать, и это та самая причина, почему я вела себя еще более высокомерно, чем обычно. Эдакая маскировка...
Мне еще только предстояло узнать, что приютских ребят, ну, ребят конкретно из той жизни, которая меня ждала впереди, совсем не стоит жалеть. Более того, через недели полторы у меня и в мыслях не будет жалости, потому что жалость - последнее, что остается в голове, когда пообщаешься с ними, когда, в каком-то смысле, станешь одним из них. Это можно отнести не ко всем сироткам, но ко многим. И мне повезет, ведь я буду общаться с Энди и её друзьями. Мне повезло, что она решила побежать за мной и познакомиться. Я потом это пойму. Позже.

Потому что прямо сейчас во мне попросту не может быть понимания, оно чуждо мне, всё моё существо противится этому ощущению. Мне не понять, куда делись мои родители, не понять, почему они поступили со мной подобным образом. Мне, кажется, даже не понять, что они пропали не специально, и что, возможно, их нет в живых. Не понять, почему никто не хочет меня слушать, почему смотрят, как на маленькую и тупую. Почему не оставят в покое...

На самом деле, я и сама не верила в то, что меня так просто оставят в покое. Не такая уж и я идиотка... Конечно, мне нет восемнадцати, родители куда-то запропастились, а наличие суммы с кучей нулей на конце, на банковском счету - не слишком весомый аргумент в пользу того, что я могу жить самостоятельно, что мне не нужна помощь. Рано или поздно пропажу бы заметили, разумеется, родной дом - место номер один в списке мест, которые нужно посетить во время поисков. Куда еще мне идти, растерянной и упрямой? Просто я, наверное, надеялась на то, что это "рано или поздно" случится намного позже, чем случилось. Что мне дадут время, потому что мне его не дали совсем. Вырвали из прежней жизни резко, болезненно, обрубили на корню. Разве можно так поступать? Живет человек всю свою жизнь, и привык к своей жизни, он знает только её и ничего больше. А потом всё вокруг вдруг резко меняется, и у человека не остается ничего знакомого. Всё новое и чужое. Пугающее.

Я не пытаюсь кого-то разжалобить, понимаю, что никому нет дела до моих слез. Ключ зажигания проворачивается, и машину наполняет низкий, едва слышный гул двигателя, я ощущаю под пальцами вибрацию, а затем мы начинаем двигаться. Я резко распрямляюсь, убираю руки от лица. Дергаю дверную ручку: закрыто, кидаю взгляд на другую дверь, и уверена в том, что она тоже закрыта. Тогда я коленями забираюсь на сидение и впиваюсь глазами в дом, пока у меня есть возможность. Еще минута, и он скроется за деревьями, а пока я вижу его, я смотрю жадно, стараюсь запомнить его, и словно вижу первый раз в жизни. Никогда раньше мне не хотелось запомнить расположение окон и дверей так детально, выжечь воспоминания о розовом кусте, о дубе с узорными листьями, о бликах на воде, силуэтами в своей голове, сделать фотографию глазами, чтобы потом закрыть их, а воспоминание предстало перед глазами живое и яркое, как картинка или фотография. Я запоминаю глазами каждый куст, каждый листик, каждый камень, каждый угол и каждый изгиб, до тех пор, пока мы не отъезжаем достаточно далеко. Я поверить в это не могу, но я, кажется, прощаюсь с этим местом. Во всяком случае, я старалась запомнить его так отчаянно, словно вижу в последний раз. Но кто знает, да? Может быть, это действительно последний раз.

Мысль об этом смывает последние силы, которые во мне остались. А может я потратила их на бурную мозговую деятельность, когда запоминала детали дома? В любом случае, я сажусь, или даже почти падаю обратно на сиденье, притягиваю колени к груди, прячу между ними лицо, от Энди меня скрывает завеса из пшеничных волос. Я не думала о ней всё это время, даже не вспомнила. Мне было плевать, как я выгляжу со стороны, и что она может подумать обо мне, что может рассказать там, в приюте. Какая разница? Хуже мне уже вряд ли будет...

Именно в этот момент она дотрагивается до меня. Осторожно и опасливо, я это чувствую, хотя не могу объяснить, как именно чувствую. Не шевелюсь, не поднимаю на неё глаз, но слушаю. Я оплакиваю свою старую жизнь, свой дом, но в глубине души еще не верю, что всё это покинуло меня навсегда, поэтому и горе моё не безутешное, я очень быстро успокоюсь и приду в себя. К тому же, горевать мне скоро будет банально некогда. Если кто-то считает, что в приюте я стану тихой, серой и незаметной, то совершенно точно ошибается.
Она молодец, говорит очень хорошо. Мне нечего ей ответить, и я не собираюсь ей возражать, потому что возражать тоже нечему. Она не пытается убедить меня в том, что в приюте мне будет нормально. Не говорит о том, что я больше не увижу своих родителей, хотя могла бы. Бьюсь об заклад, они все здесь уверены в том, что я действительно никогда больше не увижу своих родителей. Но мне об этом думать совсем не хочется, и я не буду, и подобные слова вызовут только агрессию с моей стороны.
В конце концов, я поднимаю голову и смотрю на Энди с благодарностью, потому что она как будто приняла правила моей игры. Игры под названием "мы не хотим лишний раз расстраивать Кассандру, поэтому врем ей, будто верим, что всё происходящее - не навсегда".

Я могла бы сказать её спасибо. Могла бы поинтересоваться, как именно она собирается сделать так, чтобы мне понравилось. Я много чего могу сказать и спросить, но выбираю следующую реплику: - То есть, у тебя все-таки есть нормальное имя, да? Андреа, - я морщу нос и улыбаюсь ей совершенно беззлобно, пытаясь показать, что это я так попыталась пошутить. - Не буду называть тебя так, раз ты не хочешь. Но буду знать.

Дальше - уже знакомая дорога до приюта, ограда, которая кажется бесконечной, ворота, и в этот раз нас тоже встречают. Директор, пара учителей, а еще группка ребят, они выглядят заинтересованными и немного испуганными, если бы я пригляделась к лицам чуть лучше, то поняла бы, что это те самые дети, к которым меня привели на уроке физкультуры.

Выхожу из машины вслед за Энди, голова высоко поднята, на лице ноль эмоций, и только красный нос, да красные глаза выдают моё реальное состояние. Я бы не отказалась от солнечных очков прямо сейчас, но сняла их в комнате, а потом уже не было времени думать о таких мелочах.
Лицо директора строгое и рассерженное, он тяжело дышит и кончики его усов забавно шевелятся от этого. Может, мне только кажется, но на Энди он смотрит более сердито, чем на меня. Мне становится перед ней немного стыдно.
Нас ведут в главный корпус, в кабинет директора, чтобы отчитать как следует, Энди обступают её друзья, двое парней и две девчонки, невольно обращаю внимание на рыжеволосую, уж очень ярко она выглядит в лучах полуденного солнца. Ребята выглядят удивленными, а рыжая девчонка еще и восхищенно, заставляет Энди остановиться и внимательно разглядывает её лицо, щупает одежду. Я бы сказала, что она завидует. Идут чуть впереди и изо всех сил стараюсь не оглядываться. Мне приятно.

В кабинете нас долго ругают, сначала меня, потом Энди. То, как мы поступили - это безответственно, ну ладно Кассандра, но ты-то куда, Андреа, ты не первый год здесь живешь, и прекрасно знаешь правила. С нами могло что-то случиться, мы, то есть, они, работники, отвечают за нас своими головами, если мы расскажем, как выбрали наружу, где находится дырка, то нас не будут так сильно ругать. На этих словах я тяжело вздыхаю, но не раскрываю рта точно так же, как Энди. Я вообще почти всё время молчу, но и пристыженной не выгляжу. Скучающим взглядом окидываю кабинет, а затем просто смотрю директору в лицо, моё лицо абсолютно ничего не выражает, но он, по-моему, не сильно печалится по этому поводу. Ничего страшного, да? Мне можно так вести себя, у меня ведь стресс.
В конце концов, нам назначают наказание. Будем дежурить в столовой всю неделю, помогать остальным ребятам. Я кидаю на блондинку вопросительный взгляд, потому что понятия не имею, что это значит и насколько сильно мы влипли. Стоит ли говорить, что я никогда в руках и тряпки не держала?

Обед как раз закончился, и самое время начать отрабатывать. Мы идем в столовую, я следую за Джоэп.
- Что мы будем делать? Всё очень плохо? Не надо было тебе идти за мной, как-то всё плохо получилось...

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://oi68.tinypic.com/drbjtc.jpg[/AVA]
[STA]FML.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/71151136cf59dea357cb6dca06b5158c/tumblr_nvyxcmhGse1styifro8_250.gif http://66.media.tumblr.com/817db8287bdb600e99b922aa6cb403bb/tumblr_nvyxcmhGse1styifro3_250.gif[/SGN]

+1

15

Нормальное имя? Скептично выгибаю бровь, забывая о том, что мы сейчас явно не в ситуации, уместной для шуток, и легонько киваю, приподнимая уголки губ. С именем «Андрея» у меня очень сложные отношения, не могу сказать, что я его не люблю и меня передергивает каждый раз, когда я слышу это обращение в свой адрес, просто нахожу его слишком вычурным и неподходящем, как, например, Кимберли для моей лучшей подруги, или вот Кассандра, полную форму которого я еле запомнила и не умудрилась перепутать с Кассиопеей и Клеопатрой. Я никому не запрещала называть меня полным именем, не морщила брезгливо нос и не закатывала глаза, иногда даже поворачивалась на зов, и все же «Энди» звучало удобнее и благозвучнее, потому среди воспитателей были тоже те, кто предпочитал обращаться к нам по сокращенным вариациям имен.
— Можешь называть меня так, как тебе удобно, — потому что запрещать другому человеку называть тебя так, как нарекли родители — это полный бред, но, с другой стороны, я не хочу, чтобы Вишес из-за своего обращения ко мне по полному имени стала белой вороной. Мои друзья, чего доброго, решат, что у новенькой появились какие-то привилегии, а обособленного отношение к себе или своего к другим лучше не создавать, потому я на всякий случай не требовательно и мягко добавляю:
— Просто все зовут Энди, или Джоэп, по фамилии, или Тасманией, — социальный работник оборачивается на нас, на его лице читается сдержанная улыбка, все-таки дети, показывающие свою мудрость и хорошее воспитание поздно лучше, чем дети, не показывающие этих качеств никогда. В свои тринадцать лет я прекрасно понимала, что любому человеку надо предоставить выбор, а не заставлять его, тем более в нашем «трудном возрасте», который, как я свято верила, обойдет меня стороной, и я обязательно не мутирую в озлобленного и агрессивного подростка, поведением которого управляют гормоны...  Ах, если бы!   

Меня очень редко ругают, потому что я, во-первых, предпочитаю не нарушать правил, во-вторых, сразу же извиняюсь и исправляю косяк, но в этот раз наш побег нельзя было назвать детской невинной шалостью, потому я боялась, действительно боялась, медленно топая по тропинке к директорской и стараясь не поднимать на взрослых глаз, лишь украдкой ловлю на себе удивленные и завистливые (?) взгляды друзей, тут же начиная искать причину в себе. Они завидуют тому, что я без спросу убежала из «Города»? Или… А, ну точно, на мне же чужая одежда, и выгляжу я как кукла, волосы распущены, завиты, лицо тоже выглядит очень красивым, но мне хочется провести рукавом по физиономии и разом стереть с себя всю косметику, снова стать растрепанной и беззаботной Энди. Нести ответственность за эту херню мне не хочется, и я не уверена, что почти час в роскошном доме стоит всех этих осуждающих взглядов, подернутых пеленой разочарования. Обычно меня ставят всем в пример, мол, посмотрите, какая Энди правильная и послушная, как хорошо ладит со всеми, в пример меня ставили и в спортивных достижениях, и в танцевальном кружке, да много где, разве что в математике я не добилась хоть каких-то успехов, а сегодня я всех подвела из-за своего эгоизма. Стою перед столом мистера Хопса, вокруг нас учителя и воспитатели, все молчат, и тишина въедается в ушные раковины. Смотрю в пол и клянусь себе больше так не делать, никогда-никогда не подводить свою семью, ведь они переживали за нас и боялись, и, кажется, не только потому, что это их работа, а потому что им вправду не все равно что со мной случится, или с Кассандрой, просто она новенькая, и они ее еще почти не знают.
Про себя соглашаюсь с каждым словом директора, и не выдерживая этого рассерженного вида, делаю шаг к нему, обхожу стол и обнимаю мужчину за шею, утыкаясь носом ему в плечо. Все-таки, какой бы я не была самой брошенной сиротой, закаленной одиночеством, нехватка родителей сказывалась, и я заменяла их другими взрослыми.  К тому же, жизнь в приюте сделала меня, может быть, сдержанной и эмоционально закрытой, но я не стала черствой и равнодушной.
— Простите, пожалуйста. Не знаю, о чем я думала… Я больше так не буду, просто мне было интересно, — вроде бы, лица собравшихся смягчаются, мне говорят сходить умыться, переодеться, вернуть Кэсси ее одежду, и, когда мы выходим, уверена, они обсуждают ее дурное на меня влияние.
Про лазейку я все же умолчала, директор знает мое отношение к доносам и знает, что я никогда не сдам друзей, это наши правила, наши законы, против которых взрослые бессильны, и не стоит на нас за это злиться, ведь у них, у работников приюта, тоже есть свои законы и разные дурацкие правила, которые они повсюду установили.
Наказание оказалось совсем не страшным, всего-то дежурство в столовой, я любила дежурить, только никому об этом не говорила, особенно дежурить с утра, ведь это лучше, чем скучать за партой и активно бороться с зевотой во время решения задачи по физике. После обеда уже не так интересно, ведь там тренировки и разные дополнительные занятия, которые приходится пропускать из-за того, что сначала надо накрыть столы на двести человек, а затем, покушав со всеми, навести порядок, и все же это не так страшно, как отстранение от футбола или от вылазки в город на экскурсию вместе со всеми.
Когда мы выходим, первым делом я оглядываюсь и ищу своих друзей. Меня поджидают Ким и Нора. Энглерт  все еще больше заинтересована моим внешним видом, чем тем, сильно ли нас наругали и как наказали.
— Всего лишь неделю дежурить в столовой, — отмахиваюсь от вопросов, полагая, что мы и правда легко отделались. — Это Кас… Кэсси, — если я начну называть ее полным именем, ребята решат, что она меня отравила или ударила чем-то тяжелым по голове. — Вишес, короче. Она новенькая. Ладно, мы пойдем, если не успею закончить к тренировке, что скажите Уайту, что он за главного, — кривлю смешную мордочку и снова поворачиваю голову к Кэсс.
— Ага, не надо было, — киваю, но мой голос не звучит расстроенно или печально, конечно, если бы я думала, а потом делала, я бы не пошла, и не подвела бы директора, но я сделала то, что сделала, так что толку теперь переживать и прокручивать варианты развития событий до нашего побега? Все, что я могу сейчас — качественно подежурить и больше не сигать за забор из-за дрянного любопытства.

Мы доходим до крыльца и заходим в помещение. Тут почти пусто и пахнет едой, где-то на заднем фоне шумят котлы, холодильники и гремит посуда. Двое старших ребят, на мой взгляд, им около шестнадцати, кидают по столу скрученную мокрую тряпку.
О, нам уже сказали, что вы придете, — это два парня, один из них тут очень давно, лет пять, а вот второй, кажется, попал сюда в этом году. Сразу видно, что дежурство не входит в список их любимых дел.
Новенькая, — тот, который повыше и понаглее, подходит к Вишес и кладет руку ей на плечо, второй гогочет и посматривает на меня. — Джоэп, чего ты вечно с отстойницами возишься?
— Курт! Если ты хочешь, чтобы мы тут нормально все вымыли, то отвали от нас? Смотри, крошки на столе, — сщелкиваю пальцами на пол хлебные крошки, смеюсь и брезгливо смотрю в тазик с мутной водой и белыми тряпичными ошметками.
Как тебя зовут то? — Стоит сказать, что единицы к новеньким тут относятся с порога нормально, чаще всего репутацию надо заслужить, действует правило эдакой дедовщины, чем дольше ты живешь в приюте, тем круче считаешься. Мне повезло находиться тут с первых дней своего семилетия, и подобных мне было не много, остальным же приходилось пройти и унижения, и издевательства, и проверку на прочность. Я сама в таком старалась не участвовать, по крайней мере активно, но и не препятствовала: никогда не заступалась, не вмешивалась, не предупреждала. Такие правила.
Есть у нас одна девочка, Джесси, так вот однажды меня и еще пару ребят подговорили подкараулить ее в туалете и избить за то, что якобы кто-то видел, как она налила мочи Лорду в кровать, но я отказалась, потому что, во-первых, я никого такого не видела, во-вторых, как-то это не в моих понятиях бить всемером одного, но и не предупредила Джесси о планируемом нападении, уж не знаю, чем там кончилась потасовка и случилась ли вообще, ибо подговаривали меня буквально позавчера.

Повар кричит, чтобы мы прекратили лоботрясничать и занялись делом, а значит, старшекурсников тут же след простыл. Я же только усмехнулась, окидывая фронт работ.
— Значит так, нам надо протереть все столы, потом, — перевожу взгляд на стойку, заставленную подносами с тарелками, по которым размазаны объедки, — все остатки еды соскрести в ведро, ими кормят собак, ну и поставить ровно все стулья, задвинуть их, убрать мусор с пола. Если не будем отвлекаться, справимся минут за сорок и до полдника можно будет отдохнуть. Полдник — самое легкое, всего-то расставить по столам чистые стаканы и пересчитать еду на подносе, чтобы каждой группе досталось правильное количество, там на подносах будут бумажки с номерами, кому сколько положено.
Кажется, Касс мой рассказ не показался сильно воодушевляющим. Так что я вылила из тазика мутную воду в раковине на кухне, прополоскала обе тряпки и вернулась с чистой водой обратно, выжимая свою и вторую тоже, протягивая ту Вишес.
— Начинай с последнего стола у окна, я всегда так делаю. Только протирай нормально, не только в середине, но и по углам, во так, — наклоняюсь и вытираю стол, который прямо около нас, не спеша, тщательно, из дальнего левого угла змейкой движусь к правому нижнему, и столешницы начинает блестеть. — Видишь, это не сложно, — и, если честно, мне это занятие нравилось.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

+1

16

Я стараюсь выглядеть безразличной, чтобы лицо не выражало никаких эмоций. Мне совсем не стыдно, и я не буду играть на публику, опуская глаза в пол, и кусая губы, словно от стыда хочу провалиться под землю. Но в то же время, не хочу выглядеть слишком нахальной и высокомерной, и хотя мне очень сильно хочется закатить глаза, ухмыльнуться скептически, я решаю, что это - плохая идея. И лучше всего будет выглядеть безразличной. Ни туда, ни сюда. И всё же, когда Энди вдруг обходит стол и обнимает директора, я едва заметно дергаюсь, бровь в удивлении взлетает наверх, губы недовольно поджимаются. Это - не совсем то, что я ожидала увидеть. Не такие отношения представляла между, хм, персоналом и детьми. Энди выглядит пристыженной, она не играет, даже я это вижу. И во взгляде учителей, воспитателей, директора, я вижу тепло и заботу, мне это кажется странным, непривычным. Почему я решила, что отношения со взрослыми тут у детей обязательно натянутые? Что взрослые третируют малолеток, не любят их, ищут любой подходящий повод, чтобы задеть или обидеть. Даже не знаю... Сложно сказать.
В любом случае, да, я совсем не ожидала увидеть то, что увидела. И не знаю... кажется, мне не очень нравится? Я странным образом, даже не разобравшись в ситуации, снимаю у Джоэп пару пунктиков своего уважения. Мне кажется, что это неправильно, даже неприятно смотреть. Мы не должна вести себя так с чужими людьми, с персоналом. Ну, я точно не буду. Отвожу взгляд в сторону и теперь разглядываю кактус на подоконнике. Хочется поскорее уйти из кабинета. Откуда мне знать, что у здешних ребят просто никого больше нет? Только эти взрослые, "персонал", как я их называла. Всё время забываю, что нет родителей...

Недовольно дергаю уголком рта, когда Энди извиняется, да так горячо. У девчонки что, совсем нет чувства гордости? И что, сверстники правда её любят, вот такую подлизалу? Я была твердо уверена в том, что извиняться - унизительно, что бы ты ни сделал. Извиняться - значит признавать факт того, что ошибся или был не прав. Мне нравилось думать, что со мной такого не случается.
Энди замолкает, и я ощущаю, что все взгляды прикованы ко мне. Ждут, пока я тоже что-нибудь скажу, может быть, извинюсь или хотя бы сострою виноватое лицо. Не дождутся... Я бы, может, и пошла им на уступки, будь это школа, но прямо сейчас меня окружают люди, которые насильно выдернули меня из моего собственного дома, которым плевать на моё мнение и на мои желания. Я что, должна извиняться за то, что решила поехать домой?
Обвожу всех внимательным взглядом, мне все-таки не удается скрыть высокомерие, упрямо выдвигаю подборок, руки скрещены на груди, кулаки сжаты. Давайте, может, как-нибудь быстрее?

Всё заканчивается... благополучно? Мы выходит из кабинета, Энди снова обступают друзья, на этот раз только две подружки. Мне неловко, совершенно не знаю, как себя вести, что лучше говорить. Попытаться быть дружелюбной? Или забить на всё, и гнуть свою линию? Пока я в своей голове решаю, какое выражение лица лучше всего подойдет для подобной ситуации, девочки не обращают на меня никакого внимания, обе смотрят только на Энди, словно меня и нет вовсе. Нетерпеливо переступаю с ноги на ногу, оглядываюсь. Хочется домой... Меня не должно быть здесь.
Нора и Ким. Я киваю им, но ничего не говорю, в то время как они ничего не говорят мне. Вглядываюсь к их лица внимательно, стараясь запомнить их, а еще имена. Мне кажется, это именно те девочки, с которыми мне предстоит общаться. Они выглядят... нормально. Не страшные, не кривые, не косые. Чистенькие. Всё еще не совсем понимаю, что ожидала увидеть в приюте. Чужмазых голодранцев в рваной, пропитанной потом одеждой? Да, они одеты в какую-то простяцкую, совсем дешевую одежду, я бы в такой даже убираться не стала, но так, в принципе, девочки как девочки. Прошла бы мимо на улице, и не обратила бы внимание.
Обе морщатся, когда Джоэп упоминает неделю дежурств, и я не могу удержаться от вопроса: - То есть, всё хуже, чем она описывает? - обращаюсь не то к Норе, не то к Ким, окончательно приходя к выводу, что Энди странная, и воспринимает жизнь в приюте не совсем так, как воспринимают нормальные люди. Ко мне обращается Ким, улыбается мне загадочно, и от этой улыбки у меня сводит челюсти. Ну зачем так-то? Понятно, что я новенькая, но... - А ты скоро сама всё увидишь. В отличии от Энди, не пытаются скрасить моё пребывание здесь, не нянькаются, и не могу перестать думать о том, какая я тут чужая.

Ощущаю облегчение, когда мы снова остаемся с Энди наедине. К ней я как-то уже привыкла, что ли. А вот с остальными ребятами мне странно. Стараюсь не думать о том, что мне теперь придется здесь жить, знакомиться со всеми, завоевывать, черт его дери, уважение. Ходить хвостом за Джоэп мне не позволит гордость, значит придется разбираться самой. Мы идем, а я уговариваю себя не паниковать и не бояться. Очень своевременно уговариваю, ведь мы заходим в столовую, и сталкиваемся с новыми (для меня) ребятами. Господи, сколько их тут? Неужели она всех знает по именам?

Мне удается не застопориться на входе, не испугаться, и в целом я веду себя так, будто ничего особенного не происходит. Смотрю на одного парня, затем на другого. Уговариваю себя не сутулиться и не бояться, когда один подходит совсем близко и кладет лапу, то есть, я хотела сказать, руку, мне на плечо. В школе я бы не позволила никому с собой так разговаривать, а на счет того, что происходит сейчас - не уверена.
- Чувак, которого я вижу первый раз в жизни, - произношу точно таким же тоном, которым он произносит своё "новенькая". Типа представились. Смотрю ему прямо в глаза, выдерживаю взгляд пару секунд, внутренне содрогаясь, затем перевожу взгляд на его руку, снова задерживаю взгляд. - Интересная у тебя манера знакомиться, - подцепляю его руку за палец и скидываю со своего плеча, затем поворачиваюсь уже ко второму. - Где ты тут отстойницу-то увидел? Глаза разуй. Не могу перестать думать о том, что хочу домой. Всё такое странное, пугающее, дикое. Я не знаю, что говорить, не знаю, что делать. Не знаю, какая реакция последует на мои слова, но, вроде, ничего особенного. Они ухмыляются, перекидываются еще парочкой тупых шуток, затем раздается взрослых голос, и всё, парней и след простыл. Облегченно вздыхаю... В ближайшее время мне предстоит бесконечное количество таких вот встреч. Не знаю, как я выдержу...
- И ты прямо всех помнишь по именам? Тут много детей? - решаю оставить этот инцидент (?) без комментариев, Энди ведет себя так, словно ничего не произошло, и, по всей видимости, так и есть. Надо привыкнуть...

Внимательно слушаю Энди, растерянно оглядывая помещение, набитое столами и стульями просто под завязку. Если во время обеда тут реально занят каждый стул, то приют не просто большой, он огромный, и разумеется, от мысли об этом, у меня сердце уходит в пятки. Мы здесь не единственные дежурные, в другом конце зала тоже работают дети, я бы сказала, что выглядят чуть младше нас. Их четыре человека, они не особо торопятся, больше смеются и дурачатся. Можно подумать, им всё происходящее по нраву.
- И часто вы этим занимаетесь? Убираете не за собой? Вообще, мне это не очень нравится. Если не ошибаюсь, это эксплуатация детского труда или что-то такое, - правда, мне хватает мозгов не просто возмущаться, но при этом запоминать, что делает Джоэп, а затем я даже с величайшей брезгливостью беру в руки тряпку, и начинаю вытирать стол. Не слишком тщательно, не слишком старательно. Пусть скажут спасибо, что я вообще этим занимаюсь, да?

- Видели бы меня сейчас мама с папой, - произношу, рукой откидывая с лица волосы. Позади пять столов, и у меня ощущение, что я заколебалась. Впереди столов не меньше, а еще подметать пол и очищать тарелки. От последнего мне особенно дурно - так близко контактировать с объедками каких-то незнакомых, непонятных детей.
- Я, знаешь, никогда ничем подобным не занималась. Ну, дома. Никогда не убиралась, - работать и молчать скучно, поэтому я задаю вопросы и даже рассказываю о себе что-то. - И никто из моих друзей, я точно знаю, не убирается дома. Ну разве что в качестве страшного наказания, в комнате прибрать... Как это глупо, что у вас всё вот так.

Не уверена, сколько прошло времени, мне кажется, что пара бесконечностей минимум, когда в дверь просовывается рыжая макушка. Волосы собраны в хвост, лицо раскраснелось, прядки выбившихся волос налипли на мокрую шею, но выглядит довольной, улыбается. Рассказывает про тренировку, всякие термины, в которых я ничего не смыслю. В конце концов, не выдерживаю: - Вы правда играете в футбол? Я всегда думала, что это игра для мальчишек... - и какого же моё удивление, когда узнаю, что Энди - капитан команды. - Да ты гонишь? - обращаюсь к рыжей, и понятия не имею, откуда я подцепила эту фразу. Никогда так не разговаривала...
Эта девочка, Ким, пришла чтобы помочь. Мы направляемся к подносам с едой, чтобы выполнить работу, от которой у меня внутри всё содрогается, а она водружает стулья на столы, ножками вверх. Когда я спрашиваю, зачем это нужно делать, Ким только хмыкает, но не отвечает, приходится задать тот же вопрос Энди, а затем добавить: - Твоя подруга какая-то стерва, - ко мне, не к нам обеим. Или стоило ей сказать спасибо за то, что она помогает?

[NIC]Cassandra Vicious[/NIC]
[AVA]http://oi68.tinypic.com/drbjtc.jpg[/AVA]
[STA]FML.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/71151136cf59dea357cb6dca06b5158c/tumblr_nvyxcmhGse1styifro8_250.gif http://66.media.tumblr.com/817db8287bdb600e99b922aa6cb403bb/tumblr_nvyxcmhGse1styifro3_250.gif[/SGN]

0

17

Такие, как она, надолго тут не задерживаются, ведь у нас свой мир и свои правила, и этот мир не любит чужаков точно так же, как они не любят его. Я знала, что Кассандра Вишес никогда не станет хотя бы самой незначительной и неприметной частью нашей семьи, тем самым маленьким винтиком, без которого механизм не работает, потому решила не особо-то с ней возиться: не присматривалась, не лезла в душу и не учила жизни. Таких, как Кэсси — ухоженных, красивых и образованных — моментально забирают под опеку внезапно обнаружившиеся родственники, чтобы получать пособие за рот, который надо кормить, а заодно и хорошую помощь по дому. Не приходят только за теми, у кого родственников нет вообще, или кто слишком больной или настолько грубый, что ему нет смысла рассчитывать на новых родителей.
— Двести человек, плюс минус десять. Почти каждую неделю кого-то забирают и кого-то привозят, пытаются сделать из «Города» цех по производству идеальных детей, но больше напоминает фабрику несчастья, — лирично подмечаю я, провожая взглядом худощавые спины удаляющихся от нас мальчишек. Несмотря на то, что мне всего лишь тринадцать, я в курсе многих событий, происходивших в этом месте, и отнюдь не все из них были радостными. Каждый год находятся такие дети, которых переводят в другие учреждения — онкология, туберкулез, инфекции — не стоит думать, что наш мир избавляет от всех рисков совершенно, о нет, здесь все точно так же, как и за забором: драки, увечья, смерти и потери, о которых не забудешь уже никогда, здесь победы, преодоления, здесь все, что у нас есть. У Кэсс на данный момент в «Городе» нет ничего, все то, что она по право считала своим, осталось там, за бетонной стеной.
— Если не случается никаких внештатных ситуаций, то с одиннадцати лет раз в две недели в столовой, раз в две недели на воротах. Раз в неделю каждый дежурит в своем корпусе — вытирает пыль, моет полы, раковины… хм, унитазы, — я знала, что последнее ей не понравится точно, но решила говорить все, как есть, а не поправлять девчонке ее розовые очки — рано или поздно ей их все равно придется снять, иначе их жестоко разобьют. — То есть, два раза в неделю мы всегда где-то дежурим, чтобы остальные пять дней отдыхать.
Вишес упоминает про эксплуатацию детского труда, и я с дружелюбной улыбкой на лице пожимаю плечами, стараясь найти такие слова, которые не будут противоречить ей, но и не будут очернять директора и другой персонал приюта.
— С формальной точки зрения, наверное, да, мы не должны ничего этого делать, но ведь так мы учимся полностью себя обслуживать и осознаем, что никто не будет за нами убирать всю жизнь. Это только кажется, что все строго и принудительно, на самом деле лежать в изоляторе и смотреть в белую стену гораздо скучнее. Если у тебя будет температура или заболит живот, или что-то еще, тебя отправят в лазарет, ты будешь лежать, пялиться в телевизор и наслаждаться покоем, но среди нас нет лентяев и бездельников, — это правда, каким-то невероятным образом воспитателям и учителям удавалось прививать нам любовь к труду и культивировать позицию полезного члена общества.
— А, по-моему, глупо убирать свою комнату только потому, что тебе об этом напоминают родители, — недовольно хмурую нос и замираю с тряпкой в руке, оборачиваясь на собеседницу. Моего словарного запаса, от части детского, а от части просто скудного, не хватает на то, чтобы объяснить Кэсс свою позицию, не скатившись до упрямого спора, в котором моим единственным аргументом будет «да как ты этого не понимаешь»?! Поэтому я просто молчу, сжимая пальцами мокрую тряпку, от которой пахнет чем-то вроде хлорки, и усиленно пытаюсь ухватить свою мысль за хвост. — Если ты думаешь, что мы тут только и делаем, что убираем друг за другом, то ошибаешься. Я же говорила, у нас тут много развлечений, но развлечения тоже надо заслужить, точнее… Я не знаю, как тебе это объяснить, — свободной рукой убираю волосы со лба и снова принимаюсь старательно натирать столы, перемывая за Вишес, потому что она махала тряпкой только в середине, а по углам оставались крошки. К тому же, девочка их просто смахивала на пол, вместо того, чтобы собирать в тазик.
— Если ты будешь помогать другим, они будут помогать тебе. Хорошая репутация много стоит, и, поверь, здесь лучше быть на хорошем счету, тогда ты сможешь в сон час ходить на дополнительные занятия, например, тебя будут брать на экскурсии по городу. Ты сможешь увидеть то, чего не видела раньше. Наверняка ты думаешь, что за деньги можно купить все? Открыть любую дверь? А вот и нет. — Предвкушаю, как Кэсси за моей спиной начнет сейчас закатывать глаза. — Те, кто хорошо учатся, могут ездить, скажем… Ну, я вот и Гарри хорошо играем в футбол, поэтому мы поедем на олимпийские игры заграницу, Ким и Ворон хорошо рисуют, поэтому их часто возят на выставки. Мы были в Дисней-Лэнде, на шоколадной фабрике, на голливудской аллее звезд, потому что у сирот тоже есть свои государственные привилегии, — надеюсь, я не утомила её своей болтовней, но уж больше мне хотелось доказать Кэсс, а заодно и напомнить себе, что наша жизнь в приюте не так уж плоха, а если присмотреться, то можно заметить, что она прекрасна, надо только соблюдать некоторые правила и не забывать быть человеком. — Что-то мы заболтались, давай я тебе помогу, — вспомнив о взаимопомощи, я начинаю еще усерднее тереть столешницы, и вот, очень скоро мы заканчиваем с уборкой.
— О, Ким, заходи! — Почему-то у меня не возникает никаких сомнений в том, что Энглерт примется нам помогать. Обычно мы дежурим вместе, но если кого-то из нас наказывают (а это случается очень редко), то спешим на помощь друг к другу. Теперь я уже не выгляжу, как размалевання малолетняя проститутка, хотя ладно, я не выглядела как проститутка, а выглядела просто как красивая девушка, но мне все равно было неуютно в этом образе на улице и тут, в нашем доме.
— Мы уже почти закончили, — я и рыжая направляемся к большим глубоким тарелкам, в которые предполагалось счистить остатки еды для собак, Кэсси я это делать не заставляю, потому она остается в роли наблюдателя. По пути Ким затормаживает и поднимает стулья — последний штрих — помытый пол. Железные ложки ударяются о фарфоровые тарелки, когда я соскребаю объедки с улыбкой на лице. Меня не смущает ни вид тарелок, ни запах еды, который ударяет в нос, стоит только зайти в столовую.
— Ну, чтобы пол было удобнее мыть, наверное, — никогда не задумывалась, зачем мы совершаем это действие, я тоже просто поднимала стулья. — И чтобы никто не запинался. Не знаю, если честно. Можно не поднимать и посмотреть, с какой трудностью мы столкнемся, — хитро подмигиваю Вишес. — Это Ким, она не стерва, просто она же тебя еще не знает. Научишь ее макияжу? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! А у тебя косметичка с собой есть? — Знаю, что Энглерт придет в восторг от контакта с такой дорогой косметикой, и раз я не заставила Кэсси помогать мне с тарелками, она у меня в долгу.
Чуть позже мы стоим в тесном кругу из трех девочек и спорим о том, кому какие тени подходят, и Кассандра в итоге предлагает нам пойти и попробовать это на практике, ведь, по ее мнению, краситься веселее, чем мыть столовую. Со звонким смехом три фигурки покидают столовую, едва ли не бегом направляясь к учебному корпусу. По пути нас тормозит мистер Хопс и спрашивает, все ли у нас хорошо. Мы дружно киваем и продолжаем бежать по траве. Две пары потрепанных кед вперемешку с парой дорогих туфель, но бежим мы все очень быстро.
Остаток вечера мы примеряли вещи Кассандры и неосмотрительно переводили ее косметику, ведь девочка была уверена в том, что скоро ее заберут родители, и была права. Через неделю Вишес вызвали к директору, напротив стола мистера Хопса на низком диване сидели двое молодых людей — мужчина в костюме и женщина с встревоженной, но счастливой улыбкой. Они благодарили приют за заботу об их дочери, а еще через месяц стали спонсором новой бытовой техники на нашей кухне. Да, может быть, когда Кэсс уезжала, скучали по ней не многие, не многие ее и успели узнать, но я обещала, что через пару лет обязательно найду ее и зайду в гости, а Ким радовалась новым вещам, которые достались нам от этой девчонки. Трио снова превратилось в дуэт, и все же, это была неплохая история, которую я никогда не забуду.

[NIC]Andy Joep[/NIC]
[STA]ненавижу мороз и ворон[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/29tSq.png[/AVA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/29wUR.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
--------------------------------
об энди
[/SGN]

- конец -

Отредактировано Hannah R. Larkin (2017-03-19 17:31:34)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Хорошие дети не плачут. Глава одиннадцатая. Больше пафоса.