Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » неприятности продолжаются здесь.


неприятности продолжаются здесь.

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

andy and kim

КОГДА ТЫ НЕ СПАЛА УЖЕ ПОЧТИ СУТКИ, А В КАРМАНЕ ЗАВАЛЯЛОСЬ ДВА ФЛАЕРА НА НОЧНОЕ ШОУ СТРИТРЕЙСЕРОВ, ПОЧЕМУ БЫ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, НЕ ВСПОМНИТЬ О СВОЕЙ ЛУЧШЕЙ ПОДРУГЕ И НЕ ЗАЯВИТЬСЯ К НЕЙ ДОМОЙ СПУСТЯ ПОЧТИ ГОД ТИШИНЫ?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

2

Таксист не смотрит на меня хоть чуть подозрительно, видимо, пожилого темнокожего мужчину давно уже перестали удивлять девицы потрепанного вида, вызывающие машину ночью, чтобы забраться на заднее сиденье автомобиля и, поджав ноги, попросить их отвезти куда-нибудь.
Так куда тебя везти, — добродушный мягкий голос вкрадчиво пробирается в ушные раковины, и я нервно листаю черновики в телефоне, пытаясь найти адрес Ким.
— Я не знаю, не знаю, — нервно кусаю губы, едва не роняя айфон.
Как это не знаешь? К кому ты едешь, — настаивает мужчина, и я на секунду прекращаю поиски, впиваясь взглядом в изъеденное морщинами лицо.
— К подруге, — скомканный и рассеянный ответ, ведь ему не ведомо, что с Энглерт я не общалась уже почти год, если не больше. Едва ей исполнилось восемнадцать, а я была уже несколько месяцев совершеннолетней, как нас выпроводили из приюта. Она не бросила Брюса, кажется, вместе ребята снимали теперь комнату в общежитии или что-то такое, я же попрощалась с одноклассниками и больше ни с кем не списывалась, не созванивалась и не общалась, казалось, что вне стен «Города» меня уже ни с кем ничего не связывало, Нора тоже испарилась, пропадая в своих заботах, Эдди, я слышала, собирался жениться на девчонке с выпускного, Гарри поступил в престижный университет в Калифорнии и почти все время проводил за занятием футболом, теперь его имя гремело в каждом уголочке штата — молодой, красивый и подающий надежды спортсмен, из всех нас, нашей группы, только он выбился в люди и заявил о себе. Я бы тоже могла, но футбол уже с год отошел на задний план, бокс я тоже потихонечку забрасывала, забрасывала, как и все свои другие увлечения, несовместимые с Энди Ридом.
— Мы давно не виделись, она переехала, нашла! — Гордо вскидываю сотовый над головой, а затем присматриваюсь и читаю адрес вслух, мужчина утвердительно кивает, и мы трогаемся с места.

В салоне играет дорожное радио, лаская слух ненавязчивой композицией «Michael Andrews – Mad World», таксист не докучает вопросами, погружаясь в свои мысли, и я, делая так, как делаю почти всегда, сидя на заднем сиденье, поджимаю ноги, обнимаю себя за предплечья и прислоняюсь виском к холодному стеклу. Дорога ровная, и нас почти не потряхивает, если бы я хотела спать, то могла бы спокойно уснуть, но то ли из-за энергетиков, то из-за пережитого стресса не могла сомкнуть веки дольше, чем на секунду.
Майкл поет, что «The dreams in which I'm dying, are the best I've ever had» и я улыбаюсь, думая, что эта песня, случайно включенная на непопулярной чистоте, может стать синглом ко всей моей жизни.
Чем дольше мы едем, тем навязчивее становятся воспоминания о событиях минувших часов: вот мы с Энди сидим у барной стойки, меня дергает за локоть какой-то парень с слегка нестрижеными волосами и щетиной на подбородке, предлагает выпить, но я отрицательно мотаю головой, потому что я с Энди, моим Энди, но даже если бы его не было рядом, я бы все равно ответила отказом, ведь даже в мыслях, когда мы физически не вместе, я чувствую его присутствие. Наверное, он уже приехал домой, и сонная обеспокоенная Лола протирает глаза, чтобы встретить блудного сына, затащить которого в родные стены можно только угрозой или обманом. Снова улыбаюсь, подпрыгивая на ямке, в которую угодило колесо такси, представляя себя на месте Энди, не с завистью, а просто. Наверное, очень здорово, когда хотя бы в одном уголке мира есть кто-то, кто тебя очень любит и ждет. Я могу только представлять такое и наблюдать, потому что, уверенна, нет такого человека, который бы хотя бы раз в день возвращался ко мне в своих мыслях, думал, что я делаю и все ли у меня в порядке.  Для меня такими людьми были раньше Ким, а затем Рид, и мне ничуть не стыдно признаваться себе в этом, зная, что такие чувства едва ли были взаимны в обоих случаях.

Прошу остановить около круглосуточного торгового центра в паре домов от общежития, нехорошо приходить в гости с пустыми руками и нехорошо заявляться на пороге квартиры лучшей подруги в таком виде. Расплачиваюсь, желаю таксисту хорошей и легкой ночи и иду в супермаркет, в котором я на данный момент единственный посетитель. У входа дремлет охранник, за кассой, уткнувшись в телефон, сидит девушка, и когда я вхожу, они не обращают на меня совершенно никакого внимания.
Беру с полки бутылку виски и бутылку минеральной воды, а еще плитку шоколада и пачку сигарет, выкладывая все на ленту. Кассир смотрит на меня равнодушно, и, наверное, проклинает за то, что мне не спится ночью и я добавляю работы.
— Простите, — зачем-то озвучиваю свои мысли, сгребая бутылки и сигареты с шоколадом. Пачку убираю в куртку, шоколад туда же, а бутылку с виски ставлю около ног, оказавшись на улице. Раскрыв бутылку с минералкой или что там было, что-то прозрачное и не липкое, выливаю ее себе на руки, умывая лицо и оттирая несколько грязных пятен на косухе. Смотрю на себя в камеру телефона, вид все еще весьма бомжеватый, видно, что меня уже сутки где-то таскало, но морда и руки теперь влажные и чистые.

Забираю виски и иду по навигатору в сторону общаги, которая стоит по прямой у самой дороги. Дверь в подъезд открыта, на месте домофона красуется дыра с торчащими проводками, внутри воняет ссаньем и собаками. Гадское место. Сначала хочу сморщить нос и спросить у Ким, как она тут живет, но решаю, что это будет по меньшей мере нетактично. Наверное, у них нет денег на квартиру получше… Иду по узкому серому коридору на втором этаже, в темноте запинаясь о какие-то коробки и едва не падая, но вовремя хватаясь за шершавую стену. Номеров у многих дверей нет, а сосчитать почему-то не получается, не понимаю, как тут все устроено, поэтому прижимаюсь задницей к одной из дверей, выискивая номер Энглерт, надеюсь, она его не сменила, делая вызов.
Девушка отвечает сонно и устало, кажется, не сразу понимает, что это я.
— Хватит спать, я за твоей дверью и у меня есть план, как повеселиться. Открывай. — Сбрасываю, не дожидаясь ответа и пишу в догонку sms «Возьми штопор». Забыла, что у меня его с собой нет… Обычно беру в машине у Рида.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

Отредактировано Hannah R. Larkin (2017-03-19 18:04:57)

+1

3

Если бы кто-то спросил меня, счастлива я... Ох, я бы не задумываясь ответила, что счастлива. Девятнадцать лет, мы еще совсем молодые, по меркам взрослых людей, даже маленькие. Свободные, живые, у нас еще всё впереди. Меня не смущала наша с Ником маленькая квартира, не смущало отсутствие денег, работа, которая высасывала все соки, и до которой приходилось добираться целый час. Не смущала даже учеба параллельно с работой, и тот факт, что вечером я еле ноги домой притаскивала. Потому что даже в этот момент, когда я не без труда проворачивала ключ в заедавшей замочной скважине, я возвращалась в свой дом, к любимому человеку, и искренне верила, что то, что с нами происходит - только начало, сложное, почти неподъемное, но все-таки начало пути, и впереди нас ждет прекрасное, счастливое будущее. Возможно, на моих глаза были розовые очки, но я искренне верила в то, что вдвоем с Ником у нас всё получится.
Возможно, на меня очень сильно повлиял настрой Уэйна. Выпуск из приюта всегда представлялся мне стрессом, чем-то, что должно пугать и настораживать. Я не спала ночами, глаз не могла сомкнуть, потому что мне не давала покоя неизвестность. Мы выйдем за ворота заведения, которое было нашим домом долгие годы, нас разбросает по стране, а дальше что? У нас никого больше нет, мы мало что знаем, и должны научиться заботиться о себе сами. Ужасает, не так ли? Для Брюса выпуск - возможность наконец вырваться из заточения, вдохнуть полной грудью, оглянуться по сторонам и понять, что вокруг множество дорог, нужно только правильно выбрать. У нас с ним были разные взгляды на то, что преподнесло нам совершеннолетие, однако его позиция была приятнее, удобнее, и я постаралась выдать её за свою, а в конце концов, даже поверила в неё, позабыв про страхи.

Истинное, одно из самых главных удовольствий вечера пятницы - возможность лечь спать, предварительно выключив будильник. Возможно, не совсем та дикая, безумная, наполненная красками жизнь, которую должна вести молодая, девятнадцатилетняя девушка, которая только вырвалась в открытый мир, но... что поделать? Что поделать, если утром пришлось встать чуть свет, приготовить завтрак на двоих, зачем одеться, сорок минут ехать до университета, затем отсидеть там три пары, и потом еще сорок минут ехать до работы. Можно считать, что мне повезло: я нашла подработку связанную в моей учебой, работаю на крутого местного дизайнера, правда, всего лишь швеей, хоть где-то мне пригодилось моё детское хобби. Я каждый день вижу моделей, снимаю мерки, подгоняю под них одежду, а прихожу домой и по телевизору смотрю, как эти самые модели ходят по подиуму в одежде, в создании которой я участвовала. Конечно, сама я ничего не придумывала, всего лишь вырезала куски ткани по уже готовым выкройкам, а затем сшивала между собой, но мне всё равно нравилось быть причастной к чему-то красивому и великолепному. Даже несмотря на то, что у меня болела спина и руки, от долгой работы с машинкой и иголкой. День заканчивался тем, что я приходила домой, на скорую руку варганила ужин, закидывала вещи в стиралку, а затем мы с Ником валялись на диване перед телевизором, его день был не менее насыщенным, и возвращался домой он даже позже, чем я. Нет, мы могли куда-то сходить, конечно, и ходили, но сегодня был один из спокойных дней. Я не перестаю болтать о фильме, который мы посмотрели, про зоопарк и про семью, которая мне очень понравилась, ложимся спать, я носом утыкаюсь Нику между лопаток, и даже снится мне, кажется, тоже зоопарк. Завтра суббота, наконец-то свободный день, когда мы будем заниматься чем угодно, что придет в голову. А пока приятно просто растянуться на кровати и забыться сном.

Или нет... Я морщусь и отрываю голову от подушки, когда среди ночи слышу звонок. Звонит именно мой телефон, и я даже представить не могу, кто бы это мог быть. Ник недовольно ворчит и, не просыпаясь, переворачивается на бок, натягивая на голову одеяло. Ясно... Приходится встать, поднести трубку к уху и буркнуть что-то вроде "да" или "алё".

До меня и правда не сразу доходит, кто звонит. Я не посмотрела на дисплей, и теперь хмурюсь, пытаясь узнать голос на том конце телефона. - Энди? - переспрашиваю её сонно и растерянно, но она уже повесила трубку, и я растерянно чешу затылок, перебарывая желание пойти обратно в кровать.
Дохожу уже до двери, когда приходит смс-ку о штопоре, так что приходится вернуться на кухню. Интересно, зачем ей штопор? И как она собралась веселиться в три часа ночи? Сейчас узнаю...

Открываю дверь, оглядываюсь по сторонам и замечаю Энди сбоку, около лестницы. Не дожидаясь, пока она подойдет, я выхожу из квартиры, прикрывая за собой дверь. На вопросительный взгляд отвечаю репликой: - Не хочу Ника будить...
Наша квартира не может похвастаться особой фешенебельностью, но она и не совсем убогая. Четвертый этаж, вместо подъезда - открытый коридор, куда выходят двери всех квартир. С одной стороны стена с дверями, с другой металлическое ограждение мне по грудь. Да, на лестнице действительно воняет и всё заставлено соседским хламом, но вот конкретно в самом коридоре нормально. На улице свежо, и с балкона открывается... не слишком симпатичный вид на гаражи, но не важно.
- Привет, - только теперь решаю с ней поздороваться. Оглядываю подругу с головы до ног, выглядит она потрепанной и потасканной. Если честно, так я себе её и представляла. Мы теперь обе блондинки, но похожими нас назвать сложно. Особенно сейчас... на мне домашние тапки, серые спортивные штаны, футболка. Волосы после сна растрепанны, на лице ни грамма косметики, и если обычно я выгляжу года на два-три младше своего возраста, то сейчас на все пять-шесть. Впрочем, Энди я не стесняюсь. Она видела меня в любое состоянии, это - не самое смущающее.
Я улыбаюсь подруге, а затем не могу сдержать внезапного порыва нежности: делаю шаг вперед и обнимаю её крепко-крепко. - Я соскучилась по тебе, - бурчу ей куда-то в район плеча, а затем отпускаю с явной неохотой. - Держи свой штопор. Что ты собралась им открывать..? А, это! - стоит заметить, что сна у меня уже нет ни в одном глазу, хотя выгляжу я всё еще как совенок, которого выпихнули из теплого гнезда. - Что ты затеяла, Энди?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/Z21L.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/Z22T.png[/SGN]

+1

4

Девушка выныривает из-за двери, и я улыбаюсь ей через сжатые губы, коварно; все еще приваливаюсь спиной к стене, наклонившись чуть вперед и рассматривая такие знакомые очертания лица, прорезающиеся сквозь полумрак. Ни грамма косметики на лице Ким в контраст моим черным стрелкам, которые я успела подрисовать, пока ехала в такси, ее волосы растрепанные, чистые и шелковистые, слово из пуха, мои же тяжелые, тугими волнами спадают на плечи, спутываясь на концах. На скуле красуется едва поступивший синяк, который я получила в драке, подныривая под железную трубу, которой размахивал Энди. Не думаю, что ударил меня именно он, может, встретилась с кулаком уже мертвого парня… В уголках губ запеклась кровь.
Мертвого. Меня потряхивает, я так возбуждена, что самые разные эмоции буквально разрывают органы, со стороны выгляжу как наркоманка, но это все из-за холода, алкоголя и мерзкого страха, перемешавшегося с отвращением, которые я испытала в крематории буквально час назад. Меня немного пошатывает, и я, оступившись, снова с шорохом веду пальцами по стене.
Ким такая милая, улыбается мне, совсем еще ребенок, мне стыдно за то, что я так бессовестно пропала из ее жизни почти на три года, не считая нашего примирения на выпускном, но раньше она видела меня в приюте, а я ее, а теперь несколько месяцев тишины, и я смотрю на нее так, как будто вижу в первый раз после разлуки длиной в десятилетие.

Не хочет будить Ника? Я смешливо жмурюсь через беззвучный смех, прикладывая указательный палец к губам и подходя к ней.
— А мы и не будем, — не могу поверить, что она все еще с ним не разошлась, сколько времени они уже вместе? Четвертый год? Мы с Энди три года знакомы, но иногда даже я не уверена в том, считает ли он меня своей девушкой, и тем более не знаю, какой статус присвоить ему: парень, с которым я сплю? Падла, влюбившая меня в себя? Мой? Последнее мне нравилось больше всего, он мой, и не обаятельно подбирать ярлык для того, чтобы переживать это теплое чувство, превращающее нормальную девочку в лужицу сиропа.
Я ничего не говорю в ответ на ее приветствие, и так все понятно — я рада ее видеть, искренне рада, потому, все еще сжимая в одной руке бутылку виски, шагаю ей навстречу, заключая в крепкие объятия и утыкаясь носом в светлые воздушные волосы, вблизи похожие на серебристую паутинку.
— Я тоже, — надо сказать «я тоже соскучилась по тебе», но я возрастом я становилась все закрытие и колючее даже для людей, которых знала всю свою жизнь. Признания в любви и откровения давались мне все сложнее, и теперь было только два человека, которым я доверяла: Рид, потому что пьяные мы та еще парочка сумасшедших, и Росс, парень, который нашел мой телефон два года назад и должен считать, что у меня брекеты и обруч мне по размеру, что уж тут может быть хуже? К тому же, мы с ним договорились никогда не встречаться, созваниваться, но не раскрывать интригу, мне нравилось самой додумывать его образ из всей той правда и неправды, которую он на меня выливал, вот так.
Я уже и забыла о том, как это — когда у тебя есть лучшая подруга, стала черствой и равнодушной, совсем не интересовалась тем, что происходит в ее жизни, да и что в ней может происходить?
— Прости, — трясу головой, отлынивая от ее макушки, — я ужасная подруга, я знаю! — Трясу перед ее лицом своим другом, который виски, да, принимая из рук штопор и присаживаясь на корточки, ставя бутылку между ног и выкручивая пробку. Терпкий аромат ударяет в нос сразу, как я подношу горлышко к губам и делаю два глотка, немного поморщившись. Сейчас бы лимончик.
— Слушай, у тебя есть лимончик? — Бред несу, как всегда, махнув на закуску рукой и поднимаясь на ноги, а затем беру Ким за локоть, буквально протаскивая совенка по узкому коридору, где свежи и прохладно, выпихивая на лестницу.
— Мне нравится ваш балкон! Так и манит спрыгнуть, — смеюсь несколько истерично, потому что да, случись тут пьяная драка, запросто можно выкинуть соседа прохлаждаться на газон. Если бы мы с Ридом жили в такой квартире, то он бы уже повыкидывал всех к чертовой матери. Но мы бы не жили вместе, и от этого мне еще смешнее.
— Мы едем на гонки, — и плевать, что Энглерт в тапочках и домашних штанах, в ее скучной жизни всегда не хватало безумств, не хватало меня, ее личного неугомонного торнадо, взбалмошной Тасмании, которая сначала говорила, а потом думала, сначала делала, а потом снова думала.
— Пей! — Вкладываю бутылку в ее теплые ладони и приказываю, шутливо помогая поднести горлышко к губам. — Быстро пей, иначе… — А что иначе? Не знаю, иначе я обижусь, точно! Сто лет ни на кого не обижалась, так и все навыки девочки-девочки растерять можно. — Смотри, вот флаеры, по ним пропустят, правда, шоу началось час назад, но оно до четырех утра, мы успеем! Давай, давай, — оставляю бутылку в ее руках и с хохотом, держась за перила, сбегаю вниз по ступеням, пока, наконец, не оказываюсь на улице. Зачем-то вытаскиваю телефон и пишу сообщение Риду:
«Все нормально?».
Он, кажется, не любит, когда о нем заботятся, поэтому стараюсь не докучать звонками и sms, но там, в ангере, он был очень потерянным и напуганным что ли, я переживала. Я тоже была напугана, но глушила страх спиртным, прогулками и встречей с подругой. Я бы не смогла сегодня уснуть, ворочалась бы полночи и в итоге разревелась как маленькая. Нет, я не хочу оставаться одна, пусть каждая секунда будет занята мыслями хоть о чем-то менее жалком, чем моя жизнь.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

5

Непонимающе хмурюсь, когда Энди говорит, что мы не будем будить Ника. Я всё еще не совсем догоняю, что она придумала, и почему решила объявиться вот так внезапно, посреди ночи. По части развлечений и ночной жизни я не была особенно продвинутой, даже в клубе была столько раз, что получилось бы пересчитать по пальцам одной руки.

Я выпускаю её из своих объятий, и теперь наконец могу рассмотреть её внимательно. Сейчас достаточно темно, поэтому я могу даже пялиться на неё, а она вряд ли заметит. Впрочем, она никогда не отличалась особой внимательностью, и что-то мне подсказывает, что с годами ситуация только усугубилась.
Мне показалось, что Энди выглядит потрепанной, но я не сразу поняла, насколько сильно потрепанной. Лицо наспех умытое, я замечаю это, в уголках губ почему-то кровь, а едва проступающий синяк на лице в темноте смахивает на грязное пятно, так и хочется протянуть руку и стереть его. Она худая, мне кажется, даже более худая, чем была в приюте. А глаза блестят так, что даже в темноте видно, блестят странным, диковатым блеском. Рядом с ней я чувствую себя маленькой и робкой, потерянной. Ощущение, что пропасть между нашими жизнями не просто большая, а уже невероятно огромная, становится сильнее.
- Да, наверное, есть... Надо посмотреть в... - но замолкаю, так и не договорив, я сонная и соображаю еще слишком медленно, а она уже унеслась на крыльях своей быстрой мысли куда-то очень далеко. Ощущаю себя от этого еще более растерянной. Что говорить? Что делать? Как будто не лучшие подруги встретились, которые знают друг друга с пеленок, а две незнакомки.

Но в этом нет абсолютно ничего удивительного, да? В ней всегда было что-то неуловимо дикое, вольное. Сначала совсем чуть-чуть, а затем, в какой-то момент, этого стало уже очень много. Я привыкла винить в этих её переменах парня, Энди, но если подумать, она была такой до него. Как будто встретив Рида, она решила, что можно наконец перестать скрывать своё настоящее Я, прятать его. Все эти годы я не знала, что с ней происходит, и просто надеялась, что она жива и здорова. Сначала думала о ней много, переживала, конечно, но со временем оно почти полностью стерлось. Тяжело думать и переживать о человеке, которого не видел черт знает сколько времени. Особенно, когда твоя собственная жизнь не стоит на месте, и в ней хватает проблем.

Не слишком уверенно смеюсь в ответ, когда она говорит про наш балкон. Получается больше неловко, чем весело. Бросаю быстрый взгляд на перила, мне никогда в голову не приходила подобная мысль, что отсюда можно сброситься. Но балкон мне нравился, потому что здесь курил Ник, и мне нравилось наблюдать за ним в такие моменты.
- Куда? - удивленно вскидываю брови, и пытаюсь сказать что-то про то, что сейчас как бы ночь, и вообще, мне надо спросить у Ника, вряд ли он будет против, конечно, но просто взять и уйти среди ночи как-то... Хочу спросить, но то ли не успеваю, то ли не решаюсь, и бестолково смотрю на бутылку виски в своей руке. Что, прям из горла пить..?
Смотрю на бутылку с сомнением, и даю себе буквально несколько секунд на размышления. Конечно, я хочу поехать на гонки. Мне уже какое-то время не давала покоя мысль о том, что моя жизнь слишком скучная и обыденная. Мне всего девятнадцать, а я уже могла начать жаловаться на то, что мне засосал быт. Кидаю взгляд на Энди, понимая, что она с этим самым бытом как будто совсем не знакома, и я не могу сказать, хорошо это или плохо...
Мы так давно не виделись, я так по ней соскучилась, но её смеху и веселому взгляду, по безумствам, на которые она решалась так легко, и мне рядом с ней хотелось решаться на них тоже. Может ничего страшного? Одну единственную ночь, забыть обо всем и сделать так, как не поступила бы в обычное время. Дух бунтарства, мне, в конце концов, всего девятнадцать! Прикладываюсь губами к бутылке и делаю глоток. Омерзительное горькое пойло обижает рот, а затем горло и всё, к чему прикасается внутри меня. Я кашляю, морщусь, вытираю губы ладонью, и пытаюсь справиться с весьма неловкими последствиями моего, прости Господи, бунтарского поступка: слезящимися глазами.

И вообще я, кажется, немного переоценила свои бунтарские перспективы. Энди тащит меня к лестнице, а я упираюсь ногами в пол, и в итоге все-таки вырываюсь. - Я сейчас! Я же не могу в тапках прям пойти, щас, подожди минуту! Я быстро!
Я и правда быстро. Тихонько пробираюсь в комнату, выуживаю из шкафа самые простые джинсы и футболку. Не собираюсь выряжаться, но и в домашнем мне идти все-таки не хочется. Ник спит, и ни о чем не подозревает. Кидаю на него виноватый взгляд, и очень остро ощущаю, что поступаю неправильно. Я бы поставила 80% на то, что он был бы не против. Но двадцать процентов - так много, и я в итоге решаю, что не хочу рисковать. Стараюсь не думать о том, что так рвусь за Энди по одной единственной причине: мне приходит в голову, что если я не пойду с ней сегодня, то она больше никогда ко мне не придет.

Сбегаю по лестнице, на ходу пиная какую-то коробку. Раздается оглушительный грохот, но я только смеюсь и спускаюсь дальше. Забавно, что всего после одного глотка крепкого виски, я ощущаю себя совсем по-другому.
Энди ждет меня, но видно, что ей не терпится поскорее смыться отсюда. Я смотрю на неё внимательно, а затем протягиваю руку к бутылке, чтобы сделать еще один глоток, и снова пожалеть о нём. Интересно, после которого я начну пить так же спокойно и уверенно, как это делает Энди?
- На чем мы поедем? И чего ты со мной решила пойти, чего не со своим Ридом? - я, видимо, всё еще достаточно трезвая для того, чтобы меня интересовали подобные вопросы. Но это скоро пройдет... Ощущаю жжение в желудке, и как сознание медленно накрывает дымкой алкогольного дурмана. И напоследок, контрольное: - Ник меня убьет, если проснется, а я съебалась, ничего ему не сказав.
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/Z21L.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/Z22T.png[/SGN]

+1

6

ПУТЬ У КАЖДОГО СВОЙ И КУДА МЫ ИДЕМ
НЕИЗВЕСТНО, ТЫ ЗОВЕШЬ ЗА СОБОЙ
ТОЛЬКО В МИРЕ ТВОЕМ   М Н Е    Н Е    М Е С Т О

Не знаю, почему Ким со мной пошла, почему не послала меня куда подальше с моими вечными пропажами, желанием ее споить и утащить среди ночи неведомо куда, любая нормальная домашняя девочка так бы сделала обязательно, но Энглерт до сих пор находила способы меня удивлять… Не высказала никаких нареканий к моему внешнему виду, не завела свою занудную шарманку о том, что я, как всегда, вляпалась в какую-то непонятную ерунду, вообще, была искренне рада меня видеть, а я ее.
Про лимон, я, кажется, пошутила, не уверена, но возвращаться домой только для того, чтобы покопаться в холодильнике, а потом еще полчаса искать в темноте нож, чтобы нарезать цитрусовый фрукт, стараясь не попасть по пальцам — не очень хорошая идея, так что обойдемся без закуски.

Даже сейчас, встретившись после долгой разлуки, я не имею никакого желания заниматься психоанализом и раскладывать жизнь лучшей подруги по полочкам, ведь это ее право, ее выбор и так далее, а я и в приюте, еще до нашей крупной ссоры не имела привычки диктовать друзьям, как надо себя вести и не навязывала свое мнение, хотя лет с тринадцати совершенно не понимала Кимберли. Не понимала, почему ей не нравится футбол, ведь это такая отличная возможность выплеснуть агрессию и одновременно получить заряд бодрости, показать себя и на других посмотреть, выехать за столь ненавистные ей стены «Города», не понимала ее рьяного и остервенелого порой делания одеваться не как все, быть крутой. Я вспоминаю Кассандру и ее образ жизни, понимаю, о чем мечтает Ким, но самой мне кажется мечтать о таком низко и грязно. Еще я не понимала ее выбора в плане жизни с Ником, кстати, интересно, его полное имя Николас или просто Ник? Никогда раньше не задумывалась. Нет, не подумайте, Уэйн очень даже ничего был в стенах приюта, думаю, не только нам с рыжей он нравился, но теперь, когда мы вышли, я не видела в Брюсе абсалютно ничего привлекательного. Обычный среднестатистический парень, через год Ким залетит, и им придется пожениться, он бросит учебу и пойдет на три работы, а Ким еще больше превратиться в домашнюю куру, и все же, это — ее выбор, и я обязана его уважать.

Ким слишком долго смотрит на бутылку, если она сейчас скажет, что не пьет, то пропасть между нами станет еще больше. Я тоже не так, чтобы пью сильно часто, только когда с Ридом, остальное время предпочитаю выглядеть трезвой лапушкой, но если мне чего-то захотелось, я не буду себя ограничивать из-за каких-то предубеждений, и в данный момет, в эту ночь, я хотела пить виски, и хотела пить его в компании Энглерт. Девушка все же нерешительно делает глоток, морщится, кашляет, фыркает, ничего страшного, я, когда первый раз попробовала чистый вискарь, то тоже выглядела не лучше, правда, это было почти в семнадцать лет, сразу после того, как Рид сказал мне, что выпить бутылку залпом нереально, я же должна была убедиться! Меня хватило на три или четыре глотка спиртного, а затем на пол-литра какой-то газированной воды и всего, что попалось под руку из съестного.

Не можешь поехать в тапочках? Какая скука… Но все же выпускаю Ким, глядя на то, как ее светлая макушка тает в темноте и вовсе исчезает в дебрях темноты, окутавшей лестничную площадку. Я умею ждать, в приюте меня этому научили, поэтому не отношусь к числу барышень, которые капризно надувают губы и топают ножкой, если вдруг вынуждены провести в ожидании даже полчаса, нет. Ждала я, ждали меня, и ждали, прошу заметить, весьма часто. Я всегда или заранее, или с опозданием являюсь, чаще все-таки первое, спорт и жизнь по расписанию воспитали во мне строгую дисциплинировать, армейскую. Опоздал на обед, его съел кто-то другой, опоздал на тренировку — на твое место уже нашли кого-то более собранного; иногда хотелось опоздать на зарядку и поспать подольше, но приют убил во мне сову, превращая в долбоклюйку. Рид ничего не отвечает на мое сообщение, и я, стараясь абстрагироваться от мыслей о нем и о минувших часах, убираю айфон подальше, нечего гипнотизировать дисплей, он позвонит сам, когда захочет, я это знаю, а захотеть он может и через неделю, так что надо научиться развлекаться самостоятельно.

— На такси, я уже вызвала, скоро приедет, — оглядываюсь, рассматривая пустую дорогу, пока за поворотом не мелькает свет фар и желтая машина не тормозит у обочины, — вот видишь, если бы ты собиралась дольше, я бы уехала без тебя! — Шучу, не уехала бы, скорее подняла обратно и выдернула ее из своего гнездышка даже в трусах. Беру у Ким из рук бутылку и делаю еще глоток, пока я удивительно трезвая и какая-то дикая, но не пьяная, или это у меня новая стадия опьянения обнаружилась? Не знаю…
— У него возникли кое-какие срочные дела, — закусываю губу, понимая, что звучит так, словно он на меня просто взял и забил, а сам пошел развлекаться с кем-то другим, — точнее, мы попали в кое-какие неприятности сегодня вечером, поэтому его поход на гонки пришлось отложить, иначе бы у меня не было двух флаеров, — сдержанно улыбаюсь, стараясь не огрызаться на Ким, мне все еще кажется, что она плохо относится к Энди и старается тактично и вежливо унизить его и мой выбор, но это мой выбор, и я тоже хочу, чтобы его уважал человек, которого я до сих пор считаю другом.
— Да ты просто… мега! — Смеюсь, открывая дверь такси и, сначала пропускаю Энглерт, затем залезаю сама. Адрес назначения известен водителю, я озвучивала его при заказе машины, так что едем мы сразу и без лишних вопросов. Вот черт, меня тошнит, и я недовольно морщу нос. Завтра, если доеду до дома, буду стопроцентным овощем, просто лягу спать и не встану, пока не высплюсь.
— Как вы там? Чего заявление в ЗАГС еще не подали? Как учеба? Работа? А на кого ты, кстати, учишься то и где? — Я знаю, что Нора поступила куда-то в Кембридж, что Гарри учится не то в Лос-Анделесе, не то в Сан-Франциско, в Сакраменто мало кто остался, даже я тут из-за Энди, и то, сказать, что я «тут» язык не поворачивается. Сегодня да, а завтра, я, может, буду где-нибудь в Бостоне или Вегасе.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

7

Мягко пихаю подругу кулаком в бок и бурчу с наигранным недовольством: - Ой, подумаешь, я не так уж и долго собиралась. Футболка, джинсы, кроссовки... Даже краситься не стала, будем с тобой как две бледные моли, - хихикаю, мне это правда кажется забавным, потому что я привыкла, выходя из дома, наносить хоть немного макияжа. Брови там подкрасить, ресницы, простенький бальзам для губ. Понятия не имею, что по этому поводу думает Энди. Она в подростковом возрасте не отличалась особой любовью к косметике, вообще практически ею не пользовалась. Хотя, может, за последние годы, пока мы общались, что-то изменилось? Кидаю на её лицо быстрый взгляд, и решаю, что нет, не изменилось. В таком случае... Я просто забыла о том, как с ней общаться, что для неё нет ничего странного в таком виде, и она всю жизнь ходит похожая, как я выразилась, на бледную моль.
Вообще, это было забавно... Я красилась, но совсем немного и почти незаметно. То ли было некогда, то ли просто не видела смысла, я нормальная и с косметикой, и без. Все знакомые девушки из колледжа красились намного сильнее, например для того, чтобы понравиться парням. Хорошо помню, как одна рассказывала о том, что ей жутко и странно просыпаться утром с парнем и понимать, что он увидит её естественную, без всего этого грима, и потому она просыпалась чуть раньше и кралась к косметичке, чтобы придать себе божеский вид. Я помню, как слушала и думала о нашей Джефф, такое поведение было очень в её духе. И еще хорошо помню, как думала в этот момент о Нике и о наших отношениях. Конечно, я не собиралась запускать себя и выглядеть как попало, мне всё еще очень хотелось нравиться ему, но как же замечательно, что хотя бы проблемы утреннего внешнего вида меня не интересовали. За четыре года отношений Ник видел меня больной, кривой, косой, бледной, не накрашенной, да какой угодно. И даже не за четыре года, а за всё время, сколько мы друг друга знали, пусть и не общались. Стесняться его было странно, и мне нравилось думать о том, что у меня уже есть крепкие отношения, любимый человек, хотя бы об этом можно было не переживать, а как парились свободные девочки вокруг...

- Зато смотри, что у меня есть, - я вытаскиваю из кармана легкой куртки лимон, он целый, ножа нет, но я всё равно собой очень довольна, прихватила его из холодильника. Я залезаю в машину, пролезаю на дальнее сиденье и первым делом открываю окно, мне почему-то очень душно. Машина трогается, и я просовываю голову в окно, и впиваюсь зубами в жесткую, горькую шкурку. Тяну её зубами, потом выплевываю прямо на дорогу, благо водитель какой-то усталый и ему, похоже, совсем наплевать на то, чем мы там занимаемся.
Смотрю на Энди и смеюсь, ладонью утираю капельки сока на подбородке: фрукт брызнул, когда я прокусила шкурку. Затем морщу нос от кислоты на языке, и протягиваю Энди лимон. - Показывай. Я никогда так не пила, научишь меня, - мой организм не очень привык к выпивке, долгое время я относилась к нему очень категорично, прекрасно осознавая, что именно от этой заразы я очутилась в чертовом приюте. Но какое-то время назад, может быть, буквально год назад, ко мне пришло понимание, что ненависть к алкоголю не повернет время вспять, а пара бокалов чего-нибудь крепкого не превратит меня в алкоголичку, которая начнет разрушать жизнь близких людей. Поэтому я забила на собственные предрассудки, но во все тяжкие, конечно же, не пустилась, поэтому до сих пор пьянела очень быстро, буквально я половины бокала.
Но я не думаю об этом, наблюдая, как уверенно Энди прикладывается к бутылке, а затем закусывает это дело лимоном. Киваю ей и забираю из её рук бутылку, фрукт, и в точности повторяю её действия. Виски кажется мне всё таким же мерзким, но теперь с интересным кислым привкусом, я понятия не имею, почему Энди решила, что нам нужен лимон, но спорить не буду, ей виднее.
- Ты можешь мне рассказать. Ну, неприятности, - произношу спокойно, в очередной раз проводя ладонью по влажным губам. Не настаиваю и не задаю вопросов, если Энди захочет, сама расскажет. А если нет... Ну, я не обижусь. Уверена, за год произошло много того, что она могла бы мне рассказать, но не рассказала. Если бы я решила на всё подряд обижаться, то захлопнула бы дверь прямо у неё перед носом. Или звонок сбросила... Но.
Мне нравится это ощущение, как алкоголь жаром расползается по желудку, и заполняет, кажется, каждую клеточку тела. Становится так легко и спокойно, уверенно. меньше мыслей, меньше сомнений. Думаю о том, что если продолжу в таком духе, до дома мне придется не идти, а ползти, но отметаю эту мысль в сторону. Потом разберусь!

Откидываю на спинку кресла и ерзаю, устраиваясь удобнее. Смотрю на Энди из под опущенный ресниц и улыбаюсь:
- Ну, нам наверное пока рано заявление подавать. Мы конечно давно вместе, но мне всего девятнадцать, всё впереди... - в том, что будет и заявление, и свадьба, нормальная квартира, собака и, может быть, даже дети, я не сомневалась, но думала, что это произойдет когда-нибудь потом, чуть позже. И было очевидно: в Уэйне я вижу человека, с которым могла бы счастливо прожить всю свою жизнь, вот как сильно я его любила. Наверное, я сама себя еще пока не знаю...
- Учеба и работа, - морщу нос, не очень хочется об этом вспоминать. - Отстойно. Выматывающе. Иногда хочется придти домой и лечь прямо на пороге, не шевелиться, забыться сном. Но ничего, не все дни такие, бывает и весело. М-м-м... Колледж моды он называется, но по факту просто шитья. Там много всяких направлений, хочу пройти парочку, мне нравится. Сейчас я учусь не этого... как его... - прикрываю один глаз, вспоминая весьма простое название своей профессии, но сейчас мне почему-то трудно его вспомнить: - Изготовитель изделий из ткани с художественной росписью, учат делать всякие эксклюзивные штуки... - вообще-то, я могу довольно много об этом говорить, но сейчас не очень хочется. Мотаю головой, так забавно работает голова, словно зрение подводит, или не успевает за моими движениями. Сама не замечаю, как делаю из бутылки один глоток, а затем снова высовываюсь к окно, прикрываю глаза. Ветер треплет волосы, дышу полной грудью и стараюсь насладиться этим ощущением... нет, не свободы. Спонтанности. Я не умею жить так, как Энди. Не могу сорвать вдруг и поехать куда-то ни с того ни с сего, мне нужно планировать всё, расписывать, вписывать в графики работы и учебы. Просто встать, одеться и поехать веселиться - непозволительная для меня роскошь, и прямо сейчас я наслаждаюсь ею.

- А ты? Учишься или не стала поступать? - задаю вопрос, когда все-таки сажусь обратно на своё кресло. На губах довольная улыбка, глаза блестят, стоит ли говорить о том, что я не жалею о своем поступке? А мы еще даже до гонок не доехали! - Ты, кстати, общаешься с кем-то из приюта? Что-нибудь новенькое-интересное слышала? - оказывается, ехать было не далеко, или просто я не заметила дорогу, но машина останавливается. - Давай я? - предлагаю подруге, имея ввиду плату за такси. Если уж я зарабатываю деньги, то хочется их тратить. Тем более Энди купила бутылку, она явно обошлась дороже.
[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/Z21L.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/Z22T.png[/SGN]

+1

8

Рядом с Ким меня захватывало в свои лапы липкое и пугающее чувство, рядом с ней раз за разом я снова превращалась в ту неуверенную в себе девчонку, которой она несколько лет назад отвесила звонкую пощечину, и которой я ответила так же быстро, не успев разобраться, что к чему и рассчитать силу удара. Я смотрела на нее сейчас — маленькую, звонкую, смеющуюся на весь автомобильный салон, и внутри меня что-то болезненно сжималось, я словно снова ждала удара, осуждения в лазурном чистом взгляде, немого упрека за то, что живу не так, как надо, не так, как она.
Посмотрите на нас, на то, насколько мы разные, разными мы были и в детстве, я — шумная, яркая, веселая, бойким заводным моторчиком вкручивалась в жизнь каждого ребенка в приюте, и она — робкая, стеснительная, почти всегда скрывающаяся в моей тени, если чем и прославилась, так репутацией «стукачки» и «подпевалы». Я в детстве этого не понимала, не вникала в социальные деления и статусные ранги, считала, что есть мы — дети, без родителей, и есть взрослые, и все, и так устроен наш мир, только черное и белое, никаких полутонов. Теперь же, с возрастом, из гадкого утенка Кимберли превратилась в прекрасного лебедя, у которого все, как у нормальных людей, я же, наоборот, из года в год становилась все более дикой, колючей и неприступной, все тоньше становилась ниточка, связывавшая некогда меня и друзей, я забывала их, они давно уже забыли меня.

Четыре года назад или даже пять мне четко дали понять, что мой мир неправильный, мои мысли ненормальные, и то, как я хочу поступать — странно и попахивает высшей степенью абсурда, только с Ридом я поняла, что если мне и суждено идти против системы, жить так, как я хочу, то я такая не одна. И это родство душ держало нас месте, мы могли подолгу проводить время в обществе друг друга, но при том никто никогда не переступал той черты, за которой находится состояние навязчивости.
Поворачиваюсь и смотрю на подругу совсем бегло, отмечая, что сонная, выдернутая из нагретой кровати посередине ночи она выглядит очень ухоженой, лощеной, ни в какое сравнение с моим внешним видом, я могу похвастаться таким лоском только если каким-то чудом просижу дома недели две, начну отмечаться на парах и так далее… Вести заурядный образ жизни типичной американки, от мысли о котором к горлу подкатывает тошнотворный комок.
Просто сейчас я знала, что, если и случаются периоды «застоя», когда каждый день без Энди похож на другой и разлинован, как школьная тетрадь, на сплошные расписания — это временный этап, стоянка нашего поезда, небольшой тайм-аут, чтобы привести себя в порядок и передохнуть, а затем мы снова сдвинемся с мертвой точки.

Отсутствие движения — вот что меня пугало больше всего. Определенность. Тотальная известность. Размеренность и стабильность, за которую хватаются многие сверстники, многие дети, живущие в «Городе детей» хотели в семью тоже из-за пресловутой стабильности, и я сама не смогла оторваться от привычного режима, от привычной среды, в которую меня посадили в ранние годы, а кого насильно отобрали ее — это оказалось болезненным, я не только не полюбила «родителей», я разлюбила свой настоящий дом, стала бродяжкой, не по факту, но в мыслях, девочкой, которая живет сама по себе и не думает о будущем, которое наступит через десять лет или вот завтра.
Уголок рта дрожит в неровной ухмылке, когда Энглерт достает лимон, кажется, от пары глотков виски она готова улететь на седьмое небо и готова чинить беспредел. Люблю виски, потому что с ним у меня связаны только хорошие воспоминания, помню, как ощущала себя после нескольких маленьких глотков виски с колой в шестнадцать: эйфория, блаженство, чувство невесомости и раскрепощенность. В таком состоянии кажется, что летишь, но все понимаешь и помнишь, просто становится неважно, делаешь ли ты что-то не так, и плевать на мнение окружающих.
Меня немного трясет от озноба и недосыпа, но я не подаю вида, не хочу, чтобы Ким переживала и носилась со мной, как наседка с золотым яйцом.

Она веселится, она  с в о б о д н а, и я невольно тоже смеюсь, глядя на то, как прозрачные капельки лимонного сока стекают по ее подбородку. Это та Ким, которой мне не хватало в детстве — смелая, отважная, отчаянная, но, если бы она была такой десять лет назад, мы бы столько бед натворили… Видимо, не только я изменилась.
Принимаю из ее рук покусанный лимон и делаю три глотка из бутылки, я уже не кашляю и почти не морщусь, когда виски обжигает горло, лишь прижимаю фрукт к губам и втягиваю кисловатую жижу. Рот и кожу вокруг него начинает щипать, и я высовываю язык, недовольно фыркая и встряхивая светлыми волосами. И с чего я решила, что к виски нужен лимон? Не знаю, почему-то так показалось, где-то у меня еще была шоколадка, которая, наверное, помялась.
Отдаю Энглерт лимон обратно, пусть сама несет наш священный трофей, сама же вытаскиваю из внутреннего кармана квадратную плитку, горячую и сломанную, пытаюсь зубами оторвать обёртку, но та не поддается, приходится сосредоточится и словить пальцами специальный хвостик.

— А… — если бы я знала, с чего именно следует начать рассказ и какой у него смысл, то рассказала бы обязательно, а так только пожала плечами, отламывая (или оттягивая) себе кусок подтаявшего шоколада, — все началось в баре, — закусываю губу и съезжаю в низ по сиденью, прижимаясь затылком к спинке пассажирского кресла, — меня хотел угостить какой-то парень, Энди что-то не то показалось, и они подрались, потом нас выгнали, и они продолжили на улице, ну и все, — не очень вышло информативно, я же говорила. Про труп, само собой, решила не упоминать, Ким не поймет, да и не велено нам болтать. Фу, мерзко, когда я вспоминаю того громилу, который превращал лицо мертвеца в месиво, меня начинает мутить, и я уже едва ли сдерживаюсь от того, чтобы не заблевать весь салон коктейлем из алкоголя, лимона и мизерного кусочка шоколада, тоже спускаю стекло со своей стороны, но не высовываюсь, а то точно блевану.
— Это хорошо, что вы не торопитесь, но в глобальном смысле — какая цель, какой итог всей этой вашей семейной жизни? К чему ты идешь и стремишься, чего хочешь достичь? — Наверное, это слишком сложные вопросы, на которые у меня бы не нашлось ответов, но виски развязал мне язык.
Чего вот я хочу, и куда иду я? Предпочитаю идти в слабо освященном туннеле, как в аквапарке в закрытой горке, понимаете? Ты летишь по черной трубе, внутри мерцают звезды, тебе весело и захватывает дух, и там, в трубе ты не думаешь, что будет после, тебе некогда. — А дети? Ведь они — смысл брака, пусть и гражданского? Джеффри, кстати, я слышала, после выпускного почти сразу вышла замуж за какого-то сына какого-то там мужика из телевизора, вот беременна…
Не помню, кто уже мне сказал эти новости, но то, что рыжая времени даром не теряла — это точно.
— Отстойно, — подвожу итог ее словам об учебе и работе, слава богу, я понятия не имею, что значит валиться с ног от усталости именно из-за работы и университета; из-за наших поездок или секса — да, но это приятная усталость, а не раздражающая.
— Круто, — учиться на швею эксклюзивных штук? Вы серьезно? По мне, Ким и без колледжа шила лучше всех в приюте, чтобы убить на это еще пять лет своей жизни. Хуже было бы только на кассира, но я ничего не отвечаю, так как не имею права читать ей нотации, но, если бы она советовалась со мной год назад, я бы, наверное, подсказала ей что-то более практичное.
Со мной перед тем, как подать документы, провели часовую беседу о том, как моя будущая профессия должна сочетаться с ключевыми факторами самоопределения: «хочу», «могу» и «надо». Вот, я хочу играть в футбол, но кому это надо? Могу ли — вопрос сомнительный с точки зрения медицины. Клэр считает, что миру нужны врачи, а я не могу и не хочу — снова мимо. Так мы остановились на адвокатском деле, то, что надо и за что хорошо платят, что я, кажется, могу, ну и не так, чтобы прям не хочу, терпимо, иногда бывает даже весело.
Кимберли снова высовывается в окно, и я следую ее примеру, подставляя встречному потоку ветра свою ладонь и выкрикивая в пустоту что-то неопределенное.
— Гарвардский университет, я учусь там дистанционно, потому что это очень далеко. Вообще-то, я должна там жить, и мать даже сняла мне там квартиру-студию, но в Массачусетсе я была всего два раза, когда поступала и когда приезжала на первую сессию, вот, скоро вторая. Типа заочного, но не совсем так. Всякие задания шлют на почту, видеоматериалы, разные там онлайн лекции и семинары, — сдуваю прядь волос со лба, — не знаю, зачем оно мне надо, наверное, меня выгонят, у меня ужасная успеваемость, еще хуже, чем в школе, но я пытаюсь что-то делать там ради Клэр, — не стараюсь, а именно пытаюсь, прилежной в учебе я никогда не была.
— Я с Норой переписываюсь, точнее, переписывалась. После выпуска она поступила в Кембридж, но мне не получилось с ней там встретиться, а потом тоже как-то связь потерялась, вот только в инстаграм бывшей Максвелл заходила, а больше ни с кем, а ты? Ну, кроме Ника, — смеюсь, — тут то все понятно.

Доезжаем мы достаточно быстро, и я киваю, соглашаясь на то, чтобы дорогу оплатила Ким, мне без разницы, я крайне редко парилась из-за денег, помню только немного задумалась на счет пиццы, когда Рид пришел ко мне без приглашения, и потом прикидывала, если парню нравится девушка, должен ли он за нее платить? В итоге решила, что нормальные парни и девушки не загоняются, как и нормальные друзья.
Мы с Энди бывали в разных ситуациях, и чаще всего платили из «общего кошелька», ну там общие бабки на бензин и еду, и, если бы так сложилось, что у меня были деньги, а у него нет на данный момент, они бы моментально перекочевали в общие, это же работало и в отношении Ким.
Девушка расплачивается, водитель желает нам хорошей и безопасной ночи и уезжает, а я достаю флаеры, проверяя точный адрес, а затем открываю навигатор на своем телефоне.
— Так, вот буквально через пять домов дворами должно быть место, куда нам надо, — эта часть улицы выглядела оживленно: куча работающих круглосуточных кафе и баров, яркие завлекающие и разбрызгивающие неоновый свет по мокрому сухому асфальту вывески, блики которых попадали и на наши лица, освещая мое малиновым, а лицо Энглерт фиолетово-зеленым.
Я уверенно прохожу между двух домов, сворачивая в темный переулок и убеждаюсь, что подруга идет за мной. Какого же мое удивление, когда метрах в тридцати от этих домов нашему взору открылась ликующая толпа и освещенная блестящая дорога, которая змеилась и уходила куда-то далеко, теряясь в густой темной дымке ни то ночного тумана, ни то хлопушек и взрывчатки.
Мы пропустили уже несколько заедов, и сейчас гонка или в разгаре или близится к финалу, в четыре часа рассвет, а на дисплее уже половина третьего ночи.
— Бежим скорее! — Хватаю ее за руку и за всех ног бегу по дорожке к толпе, пока мы не утыкаемся в чью-то спину.
— Пропустите, — отталкиваю плечом высокого парня, который уже пьян и слегка шатается, проталкивая Ким вперед. Теперь перед нами всего два ряда зрителей и около пяти рядов позади. Кое-где стоят палатки, есть несколько столиков, где можно купить горячие хот-доги и алкогольные напитки. Так понимаю, мы зашли не с официального входа, где стояло подобие охраны и на кирпичных стенах были развешаны фотографии погибших в прошлые разы гонщиков, вот и хорошо, хватит смертей на сегодня.
Заезд на мотоциклах, парный, мне нравится, когда видно «водителя». Два парня уже оседлали свой транспорт, и девушка между ними готовилась взмахнуть флажками.
Взмах, и оба стартуют с такой силой, что пыль летит в глаза толпе, несколько из тех, что стояли совсем рядом, бегут за гонщиками, я же, открыв рот, провожаю клубы пыли и смеюсь, делая очередной глоток.
Как они будут ехать по своему маршруту, мы не увидим, но можно побежать к тому месту, где финишная полоса, чтобы увидеть, кто доедет первым, волосатый блондин или смуглый парень с бакенбардами?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

9

Смотрю на Энди и мысль о том, как же я по ней соскучилась, не дает мне покоя. Сколько мы уже не виделись? Год? Меньше года? А может, наоборот больше? Сколько не созванивались? Случилось, пожалуй, именно то, чего я так боялась, когда мы выпускались из школы и приюта: нас всех раскидало по стране, и бывшие друзья, люди, которые были друг другу почти семьей, теперь встречались только по праздникам, если вообще встречались.
Это не было похоже на школу... Понятно, что выпуск из школы - это радостное, но в то же время и грустное событие. Выпуск из приюта - радостное и грустное событие, помноженное как минимум на пять. Мы не были просто ребятами, которые сидели в одном классе, за одной партой, а затем расходились и встречались, может быть, вечером на вечеринке, и то не каждый день. Нет, ребята из приюта, почти все, даже раздражающие и бесячие, были моей семьей. Нас сплачивала не только необходимость двадцать четыре часа в сутки находится под крышей одного и того же здания, но и положение в жизни. Мы... я бы не назвала нас отбросами, конечно, мы ими не были, но вот неудачники, пожалуй, - подходящее слово. Ребята, которым удача не улыбалась ни за что и никогда. Обоснования? Мы оказались в приюте - раз. Нас не забрали в семью, хотя детей забирали довольно часто - два. По-моему, этих двух пунктов было более чем достаточно.
Последние два года, когда нам всем исполнилось шестнадцать лет, никого из нас не забрали в семью, взрослые приходили, но на нас даже не смотрели, словно всё уже потеряно. Потеряно, в нашем случае, ничего не было, но вот поезд уж точно ушел. Всё, дети после шестнадцати - уже не дети, никто не хочет взять домой почти взрослого человека, которого сложно воспитать или перевоспитать, и который через два года, скорее всего, свалит, потому что будет иметь на это полное право. Два года - это очень мало.
И этот факт связывал нас, то, что мы все прекрасно понимали, что нас не заберут. Уже не было опасений по поводу привязанностей, уже не случится, как в детстве, так, что подружишься с человеком, привыкнешь к нему, а его заберут из приюта, и всё, как будто не было человека. Больше его не увидишь. Жили бок о бок, учились, дружили, влюблялись. А потом всё это резко оборвалось, где все эти люди сейчас?
Я была рада, что хотя бы Энди сейчас рядом со мной... Ник, Энди. Кто еще мне, по сути, нужен для счастья? Роднее и ближе людей у меня попросту не было.

Я удобно развалилась на мягком кресле, смотрю на Энди лениво, но слушаю очень внимательно. Поразительно, что она все-таки решилась мне рассказать о своих неприятностях. Чуть склоняю голову на бок, смотрю на подругу взглядом счастливого и очень сытого кота, который выжрал миску сметаны. Мысли в голове ленивые, но ровно до тех пор, пока слова "Энди", "показалось" и "подрались" не встречаются в одном предложении. И я всё так же расслабленно полусижу-полулежу на сиденье, но внутри меня что-то неприятно скребется. Прошло уже три года, все обиды, вроде бы, остались позади, а я всё еще терпеть не могу Рида, и всё еще никак не успокоюсь и не могу забыть, как они подрались с Ником. Знакомый сценарий, вам не кажется? Риду показалось, и он, как ненормальный, бросился бить ни в чем неповинному парню морду. И не только морду. Черт его знает, что Энди сделал бы Нику, если бы его не оттащили... Хорошо, что не убил. И я даже представить себе не могу, насколько близко я в своих мыслях к тому, что случилось с Энди и Энди на самом деле. И правда, сценарий был очень знакомым...
Правда, своего недовольства я никак не показываю. Как уже было сказано выше, прошло три года, и ворошить прошлое было глупо, тем более, с Энди мы помирились, и Ник на парочку не держал зла. Может быть, я даже в пьяном состоянии очень хорошо себя контролирую, а может просто выпила недостаточно, но внешне я всё такая же спокойная и умиротворенная. Киваю Энди, весьма неоднозначно. Этот кивок можно растолковать как "я тебя услышала", "ясно" и даже как "наверное, это и правда неприятно". Пусть думает что хочет. Странно, но осуждать я её не собиралась. Уже давно было понятно, что она сама выбрала себе такую судьбу, и если до сих пор не сбежала от Рида, значит её всё устраивало. Кроме того, всё моё осуждение шло чаще всего от зависти, когда я видела у Энди то, чего у меня быть не могло, и не понимала, как можно это не ценить. Но сейчас зависти не было, и это, наверное, чувствовалось... Может быть, впервые за все годы, я находилась в том месте своей жизни, где меня всё устраивало. Не променяю свою жизнь ни на чью другую.

- Ну... Я выучусь, приобрету полезные навыки, которые помогут пробиться в модном мире. Может быть, меня заметят, я таскаю свои экскизы на модные показы и всё такое, надеюсь, что кому-нибудь они понравятся. Буду создавать одежду, может, возьмут работать в какой-нибудь модный дом. Есть еще шоу, на телевидении, для начинающих дизайнеров. Вот туда было бы круто попасть... Знаешь, все начинающие дизайнеры сами рисуют свои эскизы, и потом сами же шьют свою одежду. Нужно очень стараться и очень много уметь, чтобы что-то получилось... - это к вопросу о том, что я пошла учиться туда, куда пошла учиться. В правильное место. Да, я шила в приюте, да, у меня получалось лучше всего, но этого было не достаточно. Тот, кто никогда этим не занимался, никогда не поймет, как сложно качественно воплотить задумку в жизнь, сделать её именно такой, какой видишь, а не какая получается. Кроме того, мой курс занимал на самом деле всего один год, после я планировала записаться на другой. - Ник будет работать и выбьется в известные политики. Я не слишком разбираюсь в его работе, хотя он рассказывал... Мы переберемся в нормальную квартиру, сможем жить в свое удовольствие, будет больше свободного времени. Начнем жить, потому что заслужили это, - я прикрываю глаза и рассказываю всё это не без улыбки. Перед глазами мелькают образы, рассказывать очень легко, ведь я столько раз себе это всё представляла. Забавно, но я правда верю в то, что всё именно так и произойдет.

- Ого! Серьезно? Уже беременна? - я аж подскакиваю на месте и смотрю на подругу удивленно. - Я почему-то всегда думала, что она не заведет ребенка так рано... Не, я детей пока не хочу. Может они и смысл семейной жизни, не знаю, но я не хочу об этом думать. Прямо сейчас, дети - это обуза. Если я рожу ребенка, то придется попрощаться со всеми своими мечтами, у меня больше не будет времени. А Нику придется работать еще больше, может даже учебу бросить... - сама того не подозревая, я в точности описываю ту жизнь, какую описала в своей голове Энди несколькими минутами раньше. И, надо сказать, меня она ужасает не меньше, чем её.. - Мы даже не говорили об этом. Ну правда же рано... Успеем еще.

- Мы были один раз на встрече выпускников, вот недавно, но мало кто пришел, видимо еще слишком рано. Приехали в основном только те, кто тут близко... Я тоже не очень много знаю. М-м-м... Ханне повезло, она же хотела стать журналистом, в телевизор попасть, в итоге понравилась какому-то мужику, теперь прогноз погоды ведет. Очень важная ходила, удивительно, как не споткнулась ни разу, уж очень задран нос был. А, про Эдди знаю. Помнишь девочку, с которой он пришел на выпускной? Они очень милые, и там, похоже, всё серьезно...

Я бы еще что-нибудь рассказала, но пора выходить, и черт с ними, с нашими ребятами, лучше будем думать о нас, о Энди и Ким. Выбираюсь из машины, оглядываюсь и мне очень нравится ночью на улице, кругом горят огни, все-такое красивое. Чувствую себя живой, пьяной, и это замечательно.

Мы идем туда, куда показывает навигатор Энди, я не перестаю вертеть головой, потому что, кажется, не была еще в этом районе. Я вообще была мало где в Сакраменто, все-таки из-за забора нас полноценно выпустили всего год назад.
- Я очень рада, что ты позвонила и приехала, - улыбаюсь ей, хотя она идет чуть впереди и наверняка этого не видит. - Даже несмотря на то, что ты сделала это так поздно ночью, - хихикаю, я хотела сделать какое-нибудь сердитое лицо, но у меня не получилось. - Делай так почаще, ладно? Я тебе звонила первое время, но ты вечно недоступна, или трубку не берешь, или вообще не в Сакраменто. Вот я и перестала, - пожимаю плечами и смотрю на неё несколько виновато. Мне стоило бы быть настойчивее, наверное, но я просто упустила это из виду, слишком зашивалась со своей этой новой, взрослой жизнью.

Мы бежим в самую гущу людей, я протискиваюсь под чьими-то руками, расталкиваю людей, но больше протискиваюсь, благо размеры позволяют, и ни на секунду не выпускаю ладонь Энди из своей. Наконец, мы занимаем такую позицию, с которой всё-всё видно. Кажется, от улыбки вот-вот начнет сводить щеки, но плевать на это, я просто не могу перестать улыбаться. Очень шумно, очень ярко, пахнет алкоголем, пылью и немного жженой резиной. Я делаю глоток из бутылки и обнимаю Энди за талию, стоим и наблюдаем за гонками в обнимку.
Мотоциклисты скрываются из поля зрения, и я сейчас же нахожу себе новый объект для разглядывания: девушка, которая начала гонку, махнув флажками. На ней туфли на высоком каблуке, хотя она и без них очень высокая, длинные смуглые ноги в коротких джинсах, откровенности которых позавидовала бы даже наша Джефф. Рубашка завязана узлом под грудью, оголяя плоский живот, и что-то блестит в пупке, когда она двигается, видимо сережка. Мне она кажется очень красивой... - Ты никогда не хотела вот так? Тоже выйти и махнуть флажками, чтобы все смотрели? - шепчу ей на ухо, и с удивлением обнаруживаю в себе желание оказаться хоть разок в центре внимания. Если бы я надела туфли на высоком каблуке и такие шорты, я бы тоже смотрелась классно... Но ладно, не будем о грустном.

Ждать приходится совсем не долго, ну или мне кажется, что проходит совсем мало времени. Сначала мы не видим мотоциклистов, только слышим приближающийся рев. Чем он громче, тем взволнованнее толпа, и волнение передается мне тоже. Я переступаю с ноги на ногу, вытягиваю шею, в надежде увидеть гонщиков раньше других.
- Ты на кого ставишь? Я на темненького, - и действительно, проходит буквально половина минуты, и из-за угла появляется зеленый байк. За ним красный, волосатого блондина, они едут очень близко друг к другу, но все-таки мой впереди и... да, он выигрывает! Пересекает финишную черту, и люди вокруг делятся на два типа: те, которые радостно улюлюкают (я вхожу в их число) и те, кто ругаются матом и возмущаются (видимо проиграли деньги, поставив не на того). А потом случается что-то странное... Смуглый парень продолжает ехать, размахивает руками, радуется, всё еще на очень большой скорости, как вдруг не мотоцикл кренится, и он падает, а мотоцикл прямо на него. Ого.
Я округляю глаза, народ в шоке, все так суетятся, вскакивают со своих мест, что ничерта не видно. Протискиваюсь еще немного вперед, а затем нахожу свободный стул. Вскакиваю на него ногами, и держу Энди за руку, помогая забраться и ей тоже, мы встаем так, чтобы умещаться на стуле вдвоем, и каким-то чудом умудряемся не свалиться. Но зато нам всё видно!

Упавшего мотоциклиста окружает толпа, какое-то время все взгляды обращены только на них, но, кажется, пронесло. Смуглый парень жив, и даже уходит с трассы на своих двоих. Мотоцикл незамедлительно оттаскивают в сторону, дальше соревнуются автомобили. Всё еще обнимаю Энди за талию, как вдруг чувствую чью-то руку на своей заднице. Щурюсь и смотрю на Энди с подозрением: - Это не ты меня за жопу щупаешь..?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

+1

10

Я часто думала о Ким и о том, почему наши пути все же разошлись. В детстве нас было не разлить водой, и если я приходила куда-то без Энглерт, все задавали синхронно, открыв любопытные рты, один и тот же вопрос: «а почему ты без Ким?», так же происходило и с ней, а затем все рассыпалось, как песочный замок, и дело тут не только в сходных интересах, еще и в том, что дети из приюта напоминали мне о самом приюте, а я и сама не понимала, хочу ли помнить о нем, анализировать и раз за разом возвращаться мыслями к «Городу детей»? С Норой все было не так, получив аттестат, она уехала в другой штат, сменила образ и стиль жизни, завела роман с городским парнем, другом моего Энди, и все было так реалистично и совсем не тянуло за ниточки прошлое, с Кимберли нет, она все еще оставалась приютской, сиротой, хоть давно покинула стены того места, которое нас воспитало. Она жила с парнем из приюта, дружила с ребятами из приюта и сходила на первую ежегодную встречу, она никогда не любила «Город» так, как я, но, кажется, с годами вросла в него всем телом, и теперь жизнь без сиротского дома все равно была одинокой и привычно расписанной на пункты: подъем, завтрак, учеба, работа, пара часов у телевизора и спать пора.
В глубине души я ей немного завидовала, странно в это поверить, учитывая, что я не склонна к такому чувству, но что-то мне подсказывало, что я тоже должна так жить, да, именно должна, ведь этому меня учили и этого добивались воспитатели? Но я как всегда всех подвела, а Ким не подвела, она молодец. Рид бы сказал, что я слишком много думаю и парюсь по пустякам, думая о том, чего уже не случиться. Какая разница, что от меня ожидали какие-то воспитатели из прошлого, ведь так? А я не могла так просто выкинуть это из головы, потому что, несмотря на всю строптивость сформированного характера, была благодарной и внимательной девочкой всегда, и годы это могли лишь притупить, но не отнять. Я все еще не любила подводить людей и сильно переживала из-за матери и других, но раз за разом радостно прыгала на те же грабли и не делала ничего, чтобы исправиться, казалось, что Энди тянул меня в одну сторону, в сторону моего «хочу», а воспитание в другую, туда, где пряталось «надо», и я все еще точно не знала, как поступать правильно, не жертвуя при этом своим комфортом. Бунтарский дух, пробившийся в четырнадцать лет, разумеется, давно угас, сейчас я никому ничего не доказывала, я просто хотела жить в согласии с собой, а Ким была очередным напоминанием о людях, чьих надежд я не смогла оправдать.
И все равно я очень люблю Энглерт, очень, и когда я еду рядом с ней в машине, то мои щеки горят от стыда, обжигающего кожу каждый раз, когда я снова думаю о том, что смела так долго пропадать. Обещаю себе исправиться, звонить чаще и чаще приходить в гости, интересоваться тем, чем интересуется она, и чтобы так же, как в детстве, нас снова считали лучшими подругами, но на утро я просто исчезну и снова объявлюсь не раньше, чем через полгода, не буду брать трубку, да и сама не позвоню, потому что на утро снова окажется, что нам не о чем говорить, у нас разные судьбы и разные заботы.
Поделившись с ней «неприятностями», я не услышала в ответ ничего внятного, но не расстроилась, ведь только мне кажется, что будни наполнены невероятными событиями, а Ким, наверное, более оживленно бы послушала о том, какой пирог я бы стряпала к столу на Рождество… Кстати, готовить я так особо и не научилась, плиты у нас в машине нет, а дома всегда еды выше крыши. Мне нравилось, что Рид не пытается намекать мне на то, что я никудышная хозяйка, и не пилит по этому поводу. Считаю, что если мне нужно будет научиться изыскам кулинарии на уровне миссис Харлоу, то я научусь, куда денусь, но пока не надо, так зачем тратить на это занятие лишнее время?
Внимательно выслушиваю все, что Ким говорит об учебе и расслабленно улыбаюсь ей, это хорошо, когда человеку нравится его дело, и хорошо, что она успела его найти к своим восемнадцати годам. Надеюсь, капелька моей заслуги в этом тоже есть, ведь именно я в четырнадцать лет, узнав, что Энглерт не нравится наша одежда, предложила ей попробовать шить самой, так, как нравится, и первое время я тоже была увлечена обсуждением нарядов и созданием эскизов. Я плохо рисовала и чертила, про сам процесс кройки и шитья вообще молчу, но вот фантазия у меня всегда работала отлично.
Заверяю, что у нее все получится и прошу, чтобы она прислала мне эскизы на почту, у Клэр полно разных подруг-дизайнеров и вообще знакомых женщин из светского круга, обещаю показать ей и передать. Ким пришлет, но я так и не прочитаю сообщение, а найду его в ящике уже спустя полгода, распечатав листы и отложив их в папку на столе. Папка потеряется еще на год или два, и только затем я покажу эскизы матери, которая обсудит их со своими подругами, и двум женщинам те приглянутся, они оставят свои визитки, чтобы я передала своей талантливой подруге, но я, разумеется, так никогда этого не сделаю, потому что забуду, а потом меня не станет, и будет поздно для визиток и чего бы то ни было еще.
Мы обсудили семейную жизнь, детей и бывших одноклассников, я узнала, кто и куда устроился и поставила в уме галочку о том, что надо будет спросить про Эдди. Как так вышло, что и с ним я перестала дружить? Он всегда так хорошо и тепло ко мне относился, что на глаза невольно наворачивались слезы от воспоминаний. От него я получила свои первые цветы, и у него многие годы списывала домашнее задание по всем предметам. Я любила Бишопа, не так, как Ким или Энди, но не менее сильна и даже с большей благодарностью, чем первых двоих.

— Ладно, — бормочу себе под нос, все еще ощущая, как горят щеки. — Прости, — я не замедляю хода, потому что ветер, который дует в лицо, немного отрезвляет, а на ходу порыв кажется сильнее, — я ужасная подруга, я знаю. Я не думала, что так будет, я вообще думала, что все будет иначе. Правда! — Последнее слово почти выкрикиваю и встряхиваю белокурыми волосами. — Расскажи мне потом, после гонок, что ты думала лет в тринадцать, ну, о нас и нашей дружбе, хорошо?
Тогда мы об этом не говорили, потому что казалось, что впереди еще уйма времени, а затем это время стремительно ускользало, в итоге и вовсе вышло, закончилось, а я так ничего и не узнала о мыслях Ким.

На гонках я уже не в первый раз, как-то мы ходили вместе с Энди и его приятелями, и мне понравилось, было много пива и смеха, все веселились. Правда, мы не досмотрели до конца и то ли напились, то ли куда-то ушли, а в этот раз я не успела к началу, но все равно бегать всю ночь от старта до финиша не очень интересно, захватывает именно сама атмосфера.
Вопрос рыжей меня озадачивает. Хотела ли я махнуть флажками? Нет, не хотела, я всегда хотела большего, нежели быть просто красивой девочкой в центре внимания, потому отрицательно качаю головой.
— Ким, ты действительно думаешь, что из всех доступных тут ролей я бы выбрала размахивать флажком? Нет, я бы лучше села на мотоцикл… — а сигнальными знаками пусть машут те, кто не привык рисковать, да и если бы Рид увидел меня в таком прикиде в толпе ликующих мужиков, вряд ли бы посчитал это хорошей идеей, так что выходить на то место надо тогда, когда я на шоу без него.
— А ты? Тут, кажется, любая может вызваться, например, на последнем заезде, когда поедут новички из толпы? — Традиционная фишка, после всех плановых гонок последняя — просто двое парней, пришедших, как зрители, или девчонок, но девчонок я в прошлый раз не видела. — Только мы сегодня не накрашены и не одеты для таких подвигов, — смеюсь, может оно и к лучшему, я еще не такая пьяная, чтобы лезть в гущу событий.
— Не знаю, — пожимаю плечами, потому что я ни на кого не ставила, мне, вроде как, без разницы, кто из них победит, может, беленький? У него волосы длинные, а я люблю волосатых. Когда два байка едут совсем рядом, ноздря в ноздрю, я замираю и встаю на носочки, чтобы было лучше видно, сжимая кулаки и мысленно болея за своего фаворита на красном мотоцикле, но в какой-то жалкий сантиметр он уступает зеленому, и Ким радостно пищит, я тоже кричу с толпой, хоть и болела за другого, какая разница, кто там выиграл, главное, что почти всем весело, ну, кроме ярых фанатов красного, они вот понуро опустили головы.
Я уже отворачиваюсь от дороги, по которой едет победитель, собирая триумфальные аплодисменты, как слышу возгласы за спиной, и они обеспокоенные и встревоженные.
Снова поворачиваюсь и через кольцо людей, ставшее плотным, едва различаю, что парень валяется на асфальте, его не видно из-за того, что сверху привалился его зеленый байк. Прикрываю рот рукой и охаю в унисон с толпой.
— Ого, что там случилось? — Вопрос, скорее, в пустоту, нежели адресован подруге, ведь она, как и я, видит не много. Ким куда-то прорывается, и я иду за ней, завираясь на высокий стул, стоящий на траве. В суете показывается силуэт в костюме, гонщик салютует и с друзьями под руки уходит с дороги. Живой, обошлось, и мне от этого легко и приятно.
— О, сейчас на машинах, это тоже круто, я буду за желтого! — Две спортивные тачки уже с другой стороны выезжают на стартовую прямую, нам не особо видно, потому что мы ближе к финишной, а основная масса народа перетекла к месту развития событий, но несмотря на это, вокруг нас все еще было достаточно много просто отдыхающих людей, бродящих туда-сюда с банками пива в руках, хот-догами и энергетиками.
В одной руке у меня бутылка виски, другой держу Ким за талию, чтобы не свалиться, как от нее поступает очередной забавный вопрос.
— Только, если у меня три руки, сейчас проверим! — Щурюсь и спускаю правую руку на пятую точку Энглерт, но, вот сюрприз, натыкаюсь там на тыльную сторону чьей-то огромной и волосатой ладони. От возмущения едва не сваливаюсь с табуретки и полностью оборачиваюсь на двух парней, которые стояли позади нас и откровенно ржали. И пялились, конечно, куда же без этого.
— Эй, руки свои от нее убери! — Даже замахиваюсь бутылкой для наглядности, и от таких резких движений мы обе пошатываемся на стуле. — А то я за себя не отвечаю!
Полегче, крошка, ты чего такая негативная, — он ударяет шлепком Энглерт по заднице на прощание и убирает руку, но для меня этот шлепок — как красная тряпка для быка. Я спрыгиваю со стула и ударяю парня кулаком в грудь, не больно, но ощутимо.
— Отвалите от нас! Чего пристали?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

11

Энди ассоциировала нашу дружбу с песочным замком, и если бы у меня был шанс узнать об этом, вы бы в целом мире не нашли более удивленной девушке, чем я. Потому что я ассоциировала нашу дружбу с песочным замком тоже, он был небольшой, немного небрежно построенный, но даже обычному прохожему, человеку, который удостоил наше творение одним единственным взглядом, было понятно: создатели очень старались. Но в чем же была проблема? Одного старания было не достаточно? Или, может, не нужно было бросать наш замок на произвол судьбы, не считать, что мы построили его, и теперь, без надзора, он будет стоять вечно? Нужно было заниматься им... Не знаю. Мне нравилось думать, что мы были слишком неаккуратны, построили его чересчур близко к воде. И нет ничего удивительного, что песочные стены пали под натиском волн, пусть не сильных, но постоянных и уверенных. Волны ассоциировались у меня с жизнью.
Жаль, что мы больше не разговаривали по душам. Я не могла себе представить нас, лежащими в одной кровати, под одеялом, в тихом уединении, когда мы шептали друг другу на ухо наши мысли, тихо, так, чтобы никто не услышал. Я люблю вспоминать о тех ночах, когда маленький мирок под одеялом принадлежал только нам, никому другому, и даже факт того, что мы находились в комнате с кучей кроватей, с другими детьми, нас не смущал. Я рассказывала ей абсолютно всё, и была уверена в том, что она точно так же рассказывает всё мне. И это было просто, понятно, мы видели друг друга насквозь, понимали. Мне нравилось раскладывать мысли в своей голове по полочкам, и то же самое я пыталась сделать с мыслями подруги. Но сейчас... нет, я уже не могу представить нас в том же положении. С чего начать? Как говорить? Рассказывать всё, или что-то все-таки утаить? А поймет ли? Не будет ли смеяться? Не решит ли, что мои проблемы мелкие и смешные, не важные? Что-то произошло с нами. Не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, это просто жизнь. Взросление...
Я бы хотела сказать Энди, что не осуждаю её. Что она глупая, раз считает, что вокруг сплошь люди, ожидания которых она не оправдала. Обнять её крепко-крепко, и прошептать тихо, чтобы слышала только она, чтобы шепот проникал прямо в сердце: вокруг намного больше людей, которые любят тебя несмотря ни на что. Потому что как может не оправдать ожиданий человек, которого любишь всем сердцем? Человек, который ощущает себя на своем месте, который стремится к тому, что ему близко, к тому, что хочет. Какая к черту разница, что я там ожидаю от неё, если мои ожидания - не то, чего ей хочется?

— Вовсе ты не ужасная подруга. Просто другая. И дружба у всех разная, ты знаешь? — произношу на удивление тепло и спокойно, снова улыбаюсь ей в спину. Вечно она так... Нравится обвинять себя в чем-то, чувствовать себя виноватой, извиняться. Хотя, может, я просто плохо её знаю? Если бы я узнала всю эту историю с моими эскизами, повторила бы я то же самое вновь?

— Оу, нет, ты что. Посмотри на меня, —  я тяну за край растянутой, совсем простой футболки. Вид у меня такой, будто я выскочила из дома буквально на пару минут, хлеба в магазине купить. Я не привыкла так выглядеть, обычно тщательно следила за своим внешним видом. — Выгляжу как чучело, еще не хватало, чтобы кто-то на меня глазел. Нет, вот если бы оделась как-то более прилично, тогда можно было бы... Может, в следующий раз? — то, что она сказала, не дает мне покоя. В груди что-то беспокойно копошится, когда я представляю себя между машин, с разноцветной тряпкой в руках. Закусываю губу и оглядываюсь, напрягаю зрение, силясь найти ту девушку. И нахожу, она на первых рядах, обнимается в каким-то парнем, который выглядит как самая настоящая рок-звезда. Впиваюсь в их фигуру жадным взглядом, не завидую, просто любопытно.
— Ты правда хотела бы поучаствовать? Прямо сесть на мотоцикл и..? — от одной только мысли об этом, живот скручивает от страха. — Не боишься? Ну вот так, как тот парень, упасть? Ему повезло, он легко отделался, но не все же так... — я вглядываюсь теперь в её лицо, но по лихорадочному блеску глаз понимаю: нет, ей не было страшно. Или было, но страх она воспринимала не как сигнал к тому, что нужно остановиться. Наоборот, страх заставлял двигаться ему на встречу, смотреть прямо на него, приближаться. Смотреть в глаза своему страху. Никогда так не умела...

Мне бесконечно нравится эта атмосфера, я даже немного жалею, что с нами нет Ника, ему бы понравилось. Жаль, что билета было всего два... Хотя, с другой стороны, нас никто о них не спросил, мы никому не показывали. Хлопаю себя по карманам, желая достать телефон, но вдруг понимаю, что забыла его дома. Черт! Вот черт! Если Ник проснется, ему даже не позвонить мне. — По-моему я не умею как следует веселиться, какая-то зануда. Сейчас вот подумала о том, что Ник проснется, а меня нет, и сразу как-то стыдно... — будь я немного трезвее, ни за что бы не призналась в том, что зануда. Смотрю на подругу внимательно и надеюсь, что она скажет мне что-нибудь в противовес. В любом случае... уходить мне пока не хочется. Семь бед, один ответ? Забираю из её рук бутылку и делаю два глотка, под конец горло судорожно сжимается, и я давлюсь кашлем, вытираю ладонью влажные губы, стираю капли коричневой жидкости с подбородка. Пятно на футболке, я не вижу и не чувствую его. Поначалу, когда я сделала первые глотки, ощущения были такие, будто я превратилась в огнедышащего дракона. Пищевод жгло огнем, начиная от горла и заканчивая животом, я чувствовала его, и мне казалось, что воздух нагревается внутри меня, становится таким же обжигающе горячим, как алкоголь. А сейчас уже нет, сейчас нормально... Привыкла.

— О, ты тоже решила меня полапать? — хихикаю, когда девичья ладонь, маленькая и по ощущениям, совсем легкая, скользит по талии вниз, и останавливается на заднице. Две руки, двух разных людей, на одном маленьком полупопье. Вот это я понимаю, приключение!
Поворачиваюсь к парням, продолжаю крепко держать Энди за талию, она теперь такая беспокойная, пластмассовый стул под нами как-то угрожающе трясется, того и гляди свалимся. "Прощальный" шлепок по заднице и вовсе лишает меня равновесия. Энди спрыгивает со стула, а я с него падаю, правда, приземляюсь на ноги.

Напряженно вглядываюсь в лицо подруги, в лица мужиков. Мне бы стоило сказать Энди, что не стоит ругаться и лезть на рожон. Что ничего страшного не произошло, взять её за руку и отвести куда-то подальше. Но алкоголь делает с моей головой странные вещи, я всегда это знала. И вот я решительно делаю шаг в сторону второго парня, не ударяю его, как это делает подруга, но ощутимо толкаю в грудь, вкладывая в это все свои силы.
— Да, проваливайте отсюда. Лучше не связываться с Энди! У неё черный пояс по таеквнд...текванд...карате, короче! — язык слушается с трудом, но какая блин разница?

Мы не на тех напали, да? Парень, которого Энди ударила, моментально краснеет и хватает её за руку, притягивает к себе грубо, и рычит: — Еще раз поднимешь на меня руку, я тебе её оторву, поняла меня? Но и они, вообще-то, не на тех напали. Меня так страшно задевает, что он так груб с Энди, что я подлетаю к нему и со всей дури пинаю по голени. Он морщится и матерится сквозь зубы, не отпускает руку Энди, а от меня отмахивается, весьма неприятно ударяя по лицу. Не сильно ударяет, но я прикусываю губу и теперь ощущаю во рту ржавый привкус. Пф! Подумаешь!
— А-ну быстро отпустил её, мудак! — снова подлетаю и толкаю, Энди тоже время зря не теряет, а второй парень, друг первого, стоит и просто смотрит на всё это, ржет, и когда я смотрю на него, мне тоже немного смешно.

Заканчивается всё на редкость не прозаично. Нас, всех втроем, расцепляют какие-то бугаи, а затем волоком тащат за трибуны, не обращая внимание на наши сопротивления, по-моему, я даже кого-то укусила в толпе. Оказывается, в таких местах тоже есть люди, которые следят за порядком. Драки в толпе - не то, что они приветствуют, поэтому мы очень скоро оказываемся за пределами площадки. — Увидим вас сегодня еще раз, вам не поздоровится, — вот что они говорят, прежде чем уйти. Я смеюсь и смотрю на Энди: — Попробуем зайти с другой стороны? Территория же большая...

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

+1

12

Я смотрю на нее, смотрю через дымку пьяного тумана, расстилающегося перед глазами, слыша где-то там, сбоку, тихие чужие голоса и задорный смех, эхом разлетающийся по трассе; запах машинного масла и гари въедается в кожу, я жмурюсь, но сморю на нее тогда, когда Ким просит об этом, и не понимаю, к чему клонит подруга.
Взмах ресниц, моя улыбка рассекает лицо, немой вопрос застыл во взгляде. Растянутая светлая футболка скрывает пряжку ремня, но одежда чистая, пахнет лимонным стиральным порошком, если наклониться совсем близко и прижаться носом к плечу Энглерт, и сразу становится понятно, что она не из числа нерях.
— Глупости какие, — тихонько посмеиваюсь себе под нос, оценивая внешний вид Кимберли, — если бы такое пугало стояло у меня на заднем дворе, это было бы самое сексуальное пугало, которое я видела.
Возможно, сейчас мои слова звучали двусмысленно и несерьезно, оно не удивительно, ведь виски штурмом брал мой измотанный организм, и я не особо оказывала сопротивление, сдаваясь в плен без боя. Мне нравилось чувство легкой опьянённости и приходившей вместе с ним раскрепощенности, вседозволенности, когда кажется, что любая выходка сойдет с рук.
— Мы можем поменяться одеждой и найти косметику, если она тебе нужна, — осматриваю себя снизу-вверх, насколько это реально и удобно, и уже почти приготавливаюсь стянуть с себя короткую кожаную куртку и ремень. Мне не слабо переодеваться здесь, в толпе, среди незнакомых и порой агрессивно настроенных людей, мне вообще давно наплевать на мнение общества.
— Конечно, я для этого сюда и пришла, если бы была одна, села бы обязательно, впрочем, я еще успею, хотела на последнем заезде, — немного пошатываюсь, потому держусь за Ким. — Энди бы мне не разрешил, наверное, или только с ним, хорошо, что ты не он, — в глазах все еще пляшут черти, и чем я пьянее, тем веселее их танец, тем шире становятся зрачки, а голос приобретает безумные ноты. — Хорошо, что теперь мне ник-то ни-че-го не может запретить, — упиваюсь каждым слогом, вспоминая обрывки того дня, когда в первый раз убежала из приюта, маленькая глупая Энди, мне тогда так стыдно было, а теперь я понимала, что была права, тогда я поступала так, как хотела, и никто больше не в праве мне указывать, что делать.
— Не боюсь, — я никогда не боялась удариться или что-то сломать, запугать меня почти нереально. Я не бесстрашная, но страх наступал только тогда, когда опасность была слишком близко, когда у меня не оставалось выбора кроме того, чтобы встретиться с угрозой лицом к лицу и что-то делать.
Я не боялась в приюте ударов и криков, меня не страшила физическая боль, нападение какого-нибудь маньяка или темнота. Были вещи, неприятные и леденящие кровь в жилах, но я бы никогда и ни за что не рассказала о них даже лучшей подруге. Впрочем, Ким так давно меня знает, что могла бы догадаться.
Насмешки и сплетни. То, что меня больше всего пугало в «Городе детей», тычки в спину и мерзкий шепоток, я не знала, как с этим бороться. На удар можно ответить ударом, на крик — криком. А издевки от какого-то анонимного — как борьба с призраком, именно по этой причине я не наживала себе врагов. Не люблю действовать исподтишка.
Затем отношения. Поцелуи. Секс. Страх перед этим прошел, когда в моей жизни появился Рид, но на место им [отступившим страхам] пришел другой. Может быть, я больше никогда не смогу никого полюбить, не смогу никому доверять? Может, я все делаю неправильно, и мне стоит вести себя по-другому? А еще после меня ничего не останется, но это не страх, а так, наблюдение, немного грустное, но я с ним смирилась еще лет в десять, наверное, и тоже никогда об этом ни с кем не говорила.
У всех есть родители, есть бабушки и дедушки, свой род, наследие, есть цели и мечты, у меня нет. Я девочка из ниоткуда, я иду в никуда. Я прекрасно знаю, что у нас с Энди не будет свадьбы, детей и всего такого, да и не нужно мне это. Мне незачем себя беречь, я живу здесь и сейчас, этим днем, этим мгновением, этим вздохом. И я не боюсь упасть с мотоцикла.
— Бояться надо чего-то не успеть и не сделать, а когда падаешь и умираешь, уже все равно… — Она себе бережет, значит, хочет семью, хочет наследие, думает о будущем и о завтрашнем дне. Она не понимает, почему я с Энди, а я не понимаю, как я могла бы жить без него? Зато понимаю, что ей нравится в Брюсе, она всегда был… нормальным. Хотел поступить в университет, в последние годы перед выпускным, я слышала, много учился. Загадочным его делали лохматые волосы и хмурый взгляд, теперь уже он не казался мне привлекательным, только немного уставшим. Есть такие слова:

ГДЕ-ТО В АФРИКЕ КАЖДОЕ УТРО ПРОСЫПАЕТСЯ АНТИЛОПА. ОНА ЗНАЕТ, ЧТО ЕЙ НАДО БЕГАТЬ БЫСТРЕЕ САМОГО БЫСТРОГО ЛЬВА ИЗ СОСЕДНЕГО ПРАЙДА, ИНАЧЕ ЕЕ СЪЕДЯТ. ГДЕ-ТО В АФРИКЕ КАЖДОЕ УТРО ПРОСЫПАЕТСЯ ЛЕВ. ОН ЗНАЕТ, ЧТО ЕМУ НАДО БЕГАТЬ БЫСТРЕЕ САМОЙ МЕДЛЕННОЙ АНТИЛОПЫ В СОСЕДНЕМ СТАДЕ, ИНАЧЕ ОН УМРЕТ ОТ ГОЛОДА. НЕВАЖНО, КТО ВЫ - АНТИЛОПА ИЛИ ЛЕВ. ВАЖНО, ЧТОБЫ КОГДА ВЗОЙДЕТ СОЛНЦЕ ВЫ УЖЕ БЕЖАЛИ ИЗО ВСЕХ СИЛ.

Вот это Ник. Это вся его жизнь. Подхватывая мою мысль, Ким тоже думает о нем, и я немного раздраженно веду плечом, делая глоток виски.
— Не знаю, ты всегда такой была, всегда умела меня притормозить. Это не плохо, наверное, но я думала, что тебе нужен кто-то другой, не такой же домосед, как ты. Кто-то с искрой, понимаешь? Чтобы мог раскрыть твой потенциал, — я закусываю губу, и поднимаю глаза к небу, их немного щиплет, не люблю вспоминать прошлое, потому что прошлое — мое уязвимое место, кажется, что с годами я растеряла все свои лучшие качества. Хотела быть самой собой, а в итоге совсем запуталась и теперь уже не знаю, я — это я, или я — это влияние Энди, или прошлая я — влияние стен приюта. Не знаю, понятия не имею, какая я на самом деле, без всех людей, которые меня окружают. Иногда надо побыть наедине с собой, сесть и подумать, покопаться в своей голове, отдохнуть от чужих мнений, советов и нравоучений, но я всегда была с кем-то, с кем-то ела, гуляла, спала, у меня на себя не было времени. Я бы и сегодня могла пойти на гонки одна, молча бродить меж пьяниц и думать о своем, о нас с Энди, о будущем, но я поехала к Ким.

Думать, строить планы, осознать что-то, что мне не понравится — вот чего я боюсь. Лучше бы я, как все девочки, боялась педофилов и извращенцев, а не надумывала ерунду. — В мире столько всего, ты не представляешь, — еще один глоток, и обжигающий напиток стекает по горлу в желудок. — И все хочется увидеть, посмотреть, почувствовать, а ты учишься, чтобы потом работать, работаешь, чтобы было на что жить, и живешь чтобы… учиться и работать? Ради чего этот замкнутый круг? Когда ты будешь умирать, то перед глазами встанет только это — учебный класс и стены твоего офиса, или что там у тебя. А помнишь, как нам было весело, ты помнишь?
Иронично и пропитано отчаяньем, я всегда умела веселиться, умела находить нестандартные решения стандартных проблем, я любила то, что многие ненавидели, и с легкостью могла превратить дежурство в столовой в путешествие по Изумрудному городу. Я уже тогда ненавидела серые и унылые будни, и мне было непонятно, почему люди, в силах которых изменить свое восприятие, не хотят этого делать. Они страдают, ноют и жалуются, но ничего не меняют.

Мы забираемся на стул, чтобы получше увидеть, что там случилось с гонщиком, но по сути, мысли обеих давно уже забиты другим, но мы все равно залезаем, все равно смеемся. И как всегда, находим приключений. Вообще-то, я и пьяная не особо буйная, и не кидаюсь на людей без причины, но он лапал ее за задницу, лапал мою подругу, и теперь во мне прогневались все олимпийские боги одновременно.
— Ага, ведь ты очень даже ничего! Если бы я не встретила Энди, то обязательно бы на тебя запала, — смеюсь в ответ еще до того, как натыкаюсь на лапу своего «конкурента», мастер пикапа я все еще так себе, но я таком состоянии мне было все равно, завтра я этого вообще не вспомню.
Чего я ожидала, когда спрыгнула и ударила мужчину в грудь? Что он схватит голову, испугается и убежит? Да, именно этого, потому что, я, черт возьми, самостоятельная и независимая, и могу постоять и за себя, и за Ким, какая разница, в приюте мы или на воле, придурки везде одинаковые. Неожиданно Энглерт тоже влезает в спор, толкая второго парня. Мне хочется подсказать ей, что у меня разряд по боксу, но я вовремя вспоминаю, что бокс — это не слова, а действия, и свободной рукой ударяю того, кто сжимает меня, в область под ребрами. Парень корчится и сплевывает на землю, а у меня болит рука, ощущение, что со всей силы вмазала в кирпичную стену, но ничего, терплю, сжимая зубы, и снова замахиваюсь.
— Это мы еще посмотрим, кто кому что сломает, — злобно шиплю ему в лицо, спускаясь ниже ширинки, ухватывая обидчика за его мужское достоинство и ставя одну ногу как раз между его ног. В этот момент его ударяет Ким, и я не сразу соображаю, что он в ответ бьет ее по лицу.
Злость накрывает меня с головой, теперь я уже не думаю, что Ким больно, что мне больно, мне просто надо выплеснуть пар, все, что накопилось, бутылка виски осталась рядом со стулом, и я дотянулась до нее, запахиваясь на того мужика, который бил Энглерт. Конечно, мы бы с ними не справились, и нас вовремя кто-то разнимает, тащит по земле и отпускает уже за забором.

Влажная грязная трава между пальцев, бутылка все еще сжата в одной руке, но содержимое немного расплескалось.
— Ты в порядке? — Сажусь на газон и поднимаю на нее глаза, выглядит нормально, синяков никаких на лице нет, я не более грязная, чем была до нашего прихода. Зеваю и ложусь спиной на траву, отдавая виски подруге и убирая руки за голову. Надо мной звездное небо, такое красивое, что мне не хочется отрываться от любования им. Вокруг все еще ходят люди, и вообще лежать в короткой куртке на холодной земле, когда мусор может легко попасть в волосы, не стоит, но мне плевать. Буквально через минуту я все же сначала сажусь, а затем нехотя поднимаюсь на ноги.
— Что ты говорила, хочешь вернуться? Я не против. Прости… — сто лет не извинялась, кажется, — что втянула тебя в это. Ты бы сейчас спала в теплой кровати с Ником, — высовываю язык и смеюсь, — а тут я явилась.

Мы идем вдоль забора, искренне полагая на то, что есть другой вход, в таких местах они через каждые двадцать метров, да и флаеры наши никто не спросил… Уверена, что тут половина людей без них. — Расстроилась? — Торможу, поворачиваясь к девушке лицом и встрепывая ее светлые волосы, а затем обнимаю и кладу подбородок Ким на плечо. Так странно обнимать ее не в приюте после победы на матче или поздравляя с Днем Рождения, а тут, во взрослой жизни.
— По чему ты скучаешь больше всего? — Выпускаю ее из своих объятий, и мы сливаемся с толпой людей, заходим с другого конца, так и не узнав, кто победил в последнем заезде. На дисплее мобильного уже три часа ночи, сообщений от Рида нет, но оно не удивительно, наверное, у них там семейные посиделки. Слегка трясу головой, стараясь прогнать мысли об Энди, вместе с которыми возвращаются и воспоминания о нашем вечере. — Если бы ты убила человека, Ник бы тебя простил, — шепчу совсем тихо, ей на ухо, — или если бы это сделал он при тебе, твое отношение к нему изменилось бы?
Странные у меня вопросы, но я и сама странная. — Я хочу сходить в одно место, ты пойдешь со мной?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

13

Жалела ли я о том, что пошла с Энди? Нет, не было ни секунды, ни малейшего мгновения, чтобы я усомнилась в собственном решении, в собственном желании сделать что-нибудь безумное (по поим меркам), ну или хотя бы из ряда вон выходящее, такой, что не делала обычно.
— Да не, правда, не будем так заморачиваться. В следующий раз, — не знаю почему я так уверена в том, что следующий раз обязательно настанет. А может, я как раз не уверена в этом, и вижу в происходящем лазейку: попасть туда, на трассу, мне очень хочется, но вместе с тем, всё внутри меня сводит от страха и стеснения. Это было бы выходом из зоны комфорта, и логично, что выходить из неё неприятно, а порой даже страшно.

Смотрю на неё внимательно и молчу, от чего-то стараюсь запомнить её, светлые волосы, красивый профиль, аккуратный нос. Подруга вглядывается в проезжающие на трассе машины, а я смотрю на неё и размышляю над её словами. — Мне кажется, тебе запретил бы даже не Энди, а участники соревнований. Нам только разок дыхнуть, и приборы, показывающие алкоголь, начнут верещать как бешеные. Никому не нужны неприятности, особенно организаторам, — поворачиваю голову и снова смотрю на трассу, в голове одна единственная мысль: зануда, зануда, зануда.
— А ты разве уже всё успела? Что можешь не бояться... — наверное, нам лучше сменить тему. Какие-то чересчур серьезные разговоры для такой ночи, и такой обстановки. Хотя, с другой стороны, стоит ли удивляться? Мы не разговаривали сто лет, а теперь напились. Понятно, что заткнуться нам теперь будет просто невозможно...

Не удивлюсь, если именно в этот момент Ник проснулся, раз уж мы обе думали о нем. Я мельком, отгоняя мысли, потому что мне было стыдно и неловко, Энди задумчиво, оценивая, сравнивая. Снова смотрю на неё, может быть, это алкоголь виноват, но я с трудом понимаю, о чем она говорит. Какая еще искра? Типа её Рида, что ли? И чем бы мы занимались вместе? Я бы ходила на работу, училась, а он на моих глаза прожигал жизнь? Или тащил меня, уставшую, за собой? Пока бы мы не разругались. Или пока бы я не похерила свою жизнь, не решила, что всё вокруг - не важно, и самое главное - это то, что здесь и сейчас. Что оно непременно должно быть искрящимся и ярким, запоминающимся. Таким, чтобы захватывало дух.
— Типа противоположностей? А тебе, в таком случае, кого? Как раз домоседа? Нет, я так не думаю. Быть надо с тем, кто разделяет твои интересы, с кем смотришь в одну сторону. Какой толк от жизни и от отношений, если каждый тянет в свою сторону? — я не знаю, права я или нет, но ведь рядом с Энди был человек похожий на неё, тот, с кем хотелось решаться на новые безумства, который не позволял долго находиться на одном месте, для кого жизнь - яркий фейерверк, и жизнь всех вокруг он пытался сделать точно такой же. И уже чуть тише, я внимательно слушала, что она говорила. — [float=left]http://66.media.tumblr.com/a4eb26492e14803ac0222603e2830ec3/tumblr_inline_n76kiwLC941sngncl.gif[/float]Думаешь, у меня есть потенциал? В какой области? — а может она была права. Может мне рядом был нужен тот, кто выталкивал бы из зоны комфорта раз за разом, я не знаю. Какая разница? Растрепанные волосы и хмурый взгляд - уже давным давно я люблю Ника не только за это. Думать о том, что я могла бы быть с кем-то другим, мне как-то странно...

— Нет, но ведь именно об этом я и говорила. Я учусь и работаю для того, чтобы потом было, на что смотреть мир. Ты мне скажешь, что не обязательно для того, чтобы видеть и смотреть, иметь деньги, но как иначе попасть, например, в Европу? Пересечь океан, или даже не один? Я не представляю, сколько всего есть в мире, но это не значит, что я не хочу этого увидеть. Увижу, когда-нибудь. Когда придет время, — я хорошо знаю, что жизнь не может состоять из одних только развлечений, но ей я этого говорить не буду, а то еще решит, что я занудничаю или упрекаю её в чем-то. Мы просто разные, и спорить тут бессмысленно. У неё жизнь может состоять только из развлечений, а меня это пугает... В смысле, году идут, а что потом? Рано или поздно ей надоест кататься в тесном автомобиле по одним и тем же дорогам, когда перед глазами мелькают города, улицы, и памяти не хватает, чтобы запомнить абсолютно всё, пейзажи сливаются воедино. Дальше что? Где жить? На что жить? Чем заниматься? Время бежит, мы становимся старше с каждым днем, часом, да даже минутой. Я бы не хотела очутиться в том времени, когда мне тридцать лет, и понять, что я ничего не умею, ничего не добилась, меня не возьмут из-за этого на нормальную работу. Но ей я этого не скажу.

Очередной обжигающий глоток, мы пьем по очереди, и уже опустошили треть бутылки. Словно переживаем, что если не будем прикладываться к бутылке слишком долго, можем протрезветь.
— О, так что же ты молчала? Можно сообразить что-нибудь на троих. Или Нику рассказать, я думаю, он заинтересуется, — нет. Эта реплика вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать, что вообще такое говорю. Моментально заливаюсь краской, щеки жжет, и я даже немного рада, что парни отвлекли нас от этой животрепещущей темы. Боже, вот же ляпнула...

Энди дерется очень классно. Я наблюдаю за её действиями завороженно и растерянно, на губах глуповатая улыбка. Подруга всегда могла постоять за себя, но я даже не подозревала о том, насколько далеко она продвинулась в этом своем умении.
Нас швыряют на газон, не так уж больно. Трава влажная, это роса или что-то такое. Смотрю на Энди, которую ничуть не смущают наши посиделки в таком странном месте, и, точно так же, как она, ложусь на траву, разглядываю небо. Подношу бутылку к губам, делаю глоток, морщусь, потому что щипит губа. Как-то очень неудачно я её прикусила... Ну да и черт с ней. Зато было весело. Поворачиваю голову и смотрю на подругу, она волосами собрала с травы какие-то листья, и, готова поспорить, я сделала то же самое. — Не извиняйся. Это весело. И необычно. С Ником в кровати я сплю каждую ночь, а это такое... приятное разнообразие. Он поймет, — я почесываю лоб и думаю о том, что понял он бы в том случае, если бы я его разбудила и всё рассказала. А теперь наверняка будет ругаться... Нет, лучше я не буду об этом думать пока. Сегодня ночью я буду решать проблемы по мере их поступления.
Интересно, Энди чувствует то же самое, что и я? Если вся её жизнь похожа на эту ночь, захватывает ли у неё дыхание от смеха и ощущения свободы? От драк, от возможности делать, что захочется и говорить, что вздумается? Я могу понять, что такого замечательного в её жизни, почему она её выбрала... Замечательно было бы чувствовать такое постоянно, но... Что-то меня сдерживало. А еще мне нравилось думать, что я ощущаю себя иначе, не как она. Потому что это всё для неё — привычное, а для меня — в новинку.

— Нет, — отвечаю даже не задумываясь. Сама себе напоминаю восторженную дурочку, но сегодняшняя ночь воспринимается мной, как такое глобальное, цельное приключение, которое вряд ли можно чем-то испортить, даже дракой или разбитой губой.
—Это сложно. По нашей комнате, но больше по нашим ночным посиделкам, — произношу задумчиво. Мне тогда казалось, что мы, компания девчонок, единый слаженный организм, и у каждой какая-то своя, очень важная функция. Лучшая подруга у меня была всего одна, но с остальными я тоже была в каком-то смысле близка, и это приятно. — Именно по людям, понимаешь? И по нам, как мы лежали под одеялом... Скучать по комнате, в которой жило десять человек - это какая-то странная форма шизофрении, тебе не кажется? — смеюсь и прижимаюсь к ней сильнее, мы идем вдоль забора в обнимку, на душе тепло и лениво. Ноги заплетаются, язык тоже, а я гляжу на небо и чувствую, что могла бы горы свернуть, прямо сейчас, моими маленькими руками.

Но улыбка пропадает, когда она задает свой странный вопрос. Смотрю на неё внимательно и серьезно, перед глазами всё кажется таким расплывчатым, ненастоящим, приходится сосредоточиться на лице подруге. — Мы же не плохие люди, наверняка мы сделали бы это случайно, по ошибке или защищаясь. За такое можно простить... Специально убивают только плохие люди. А мы - не плохие, — вот такой вот странный, бессвязный ответ. Хорошо, что я уже так много выпила, и мне не понять, почему она вообще решила о таком спрашивать. И завтра я об услышанном тоже не вспомню. Не могу себе представить себя, убивающую кого-то. И Ника не могу...
— А куда? Пошли, я не против, — может быть, сначала нужно было узнать куда, а только потом соглашаться? Пьяная Ким и трезвая Ким - как два разных человека.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

+1

14

Сколько бы промиле не плескалось в моей крови, алкоголь все еще влияет на меня так же, как и на других людей: я становлюсь свободнее в своих словах и решительнее в действиях, пьянею не так быстро, как Ким, но все же пьянею, тем более, что виски — очень крепкий напиток, но недостаточно высокого градуса для того, чтобы окончательно выбить из моей головы все, что предшествовало встрече с Энглерт, чтобы забыть этот вечер, надо было купить в аптеке медицинский спирт, там сто градусов, а в этой бутылке всего сорок, и как я сразу не додумалась. Кстати, даже при своем образе жизни чистый спирт я никогда не пробовала, и от его запаха меня мутило, я сразу вспоминала больницу, пружинистую кровать и капельницу, катетер от которой месяцами торчал в моей руке. Ким знала, что я сильно болела до десяти-одиннадцати лет, но, когда меня увозили на несколько недель в больницу в городе [последний раз это было в десять], по возвращению я почти ничего не рассказывала, и уже тогда понимала, что есть места по хуже приюта и с более дурацкими правилами. Не бегать по коридорам, не вставать из кровати без разрешения, четыре часа лежать и тупо смотреть в потолок, ожидая, пока прозрачная жидкость, лекарство, по капелькам стекая по прозрачной трубке, проникнет в организм, в кровь, и опустеет. Тогда тебя отпустят в туалет и, может быть, пройтись по коридору и немного посмотреть телевизор. Самое отвратительное, когда приступы случались прямо там, в больнице, из-за чего врачи решали, что лечат слишком мало, и еще больше меня во всем ограничивали. То время сливалось в одно бессмысленное лежание в кровати. Я никогда не брала чужих вещей, не воровала еду, деньги и алкоголь, потому что мне никогда не хотелось обладать чем-то чужим, но в восемь лет я первый раз взяла без спросу в кабинете главного врача книгу, и это оказалась жутко скучная повесть о войне, о жизни солдат в казармах, о битвах. Не помню ее названия, но любви к чтению она мне так и не привела, да и украв ее, я не испытала ничего волнительного, вся моя жизни с ранних лет — сплошные запреты, и поэтому сейчас я так строптиво отбрыкиваюсь от любых попыток навязать мне свое мнение.

Когда Ким говорит про участников соревнований, точнее, про организаторов, я невольно закатываю глаза и едва ли удерживаюсь от того, чтобы назвать ее занудой. Она не изменилось, есть вещи, которые до сих пор остаются на своих местах: я что-то придумываю, фантазирую, а она сдерживает меня своими логичными и взрослыми доводами, нельзя так жить, постоянно думая о том, что все априори не получится, потому что то-то и то-то, надо пробовать, вдруг именно на тебе, на нас обеих в этот момент что-то пойдет не так. Вдруг организаторы сами уже приняли на грудь, или решили бы, что ничего страшного, или я бы просто села на мотоцикл и рванула по извилистой трассе, и плевать на все, что осталось позади, на все, что обо мне бы подумали. Конечно, во всем этом моем отношении к жизни был немаленький процент влияния на меня Рида, моих наблюдений за ним, и да, я не считала, как многие, что он сдохнет в какой-то канаве от голода или его запинают за дерзость. Он молодец, полагается на везение, и удача отвечает ему полной взаимностью. Я тоже научилась так делать, стряхнула с себя налет ответственности, отреклась от всего, почти от всего, чему меня учили в приюте.
— Вот не начинай, — махаю рукой, давая понять, что не желаю слушать всех ее трезвых рассуждений, все было бы замечательно, мы бы прокатились с ветерком и долго вспоминали это приключение. Что Ким расскажет внукам на старости лет?
— Нет, конечно не всё, но страх не лучший помощник в этом деле, — вообще не понимаю, зачем подстраивать людей под какие-то клише, мол, бесстрашные люди не живут долго, а заурядные зануды, наоборот, стучат тростью по асфальту, выгуливая в девяносто свою пятнадцатую собаку. Жизнь каждого человека уникальна, и никогда не знаешь, как будет именно с тобой. Я хотела верить в то, что Энглерт вырвется из этих рамок, и знала, что да, потенциал у нее есть, если бы не было, я бы не стала с ней дружить тогда, в детстве, все бы закончилось быстро и просто, как со всеми: привет — экскурсия по территории — все, пока, но нет, именно Кимберли была той девочкой, которая увлекала меня не на неделю, месяц или год, мы были вместе почти до самого конца, и не важно, что последние два года уже почти не общались, ее места так никто и н смог занять, другой лучшей подруги у меня не сложилось.
— Про домоседа я бы просто забыла, — смеюсь ей в ответ, прикидывая идеальный для себя вариант, и идеальным был Энди. — Ты знаешь, я вообще не хотела отношений, когда жила в приюте. Да, мне нравился Ник, но я не знала, что с этим делать, потому вела себя как полная дура. А когда я села и подумала, что было бы, если бы он ответил мне взаимностью тогда, в школе, то решила, что он бы сразу мне наскучил. Я не скажу, что то, что у нас с Энди, можно назвать идеальными отношениями, или как сказать, классическими. Нам просто хорошо вместе, но нам хорошо и друг без друга. Я же сейчас с тобой, и не хочу к нему, понимаешь? Не знаю, что в моем воспитании пошло не так, просто ты видела своих родителей, мать и отца, пусть они и алкаши, но они были, я своих даже не видела никогда, может, дело в этом, — прищуриваюсь и прижимаю язык к небу, чувствуя на нем вкус вискаря.
Первый раз я говорю с Ким о своих родителях, о том, почему считаю, что стала именно такой, а не другой. У меня не было перед глазами образца настоящей семьи, никогда я не видела, как мама целует папу, провожая его на работу, я вообще никогда не понимала, как должно звучать это слово «мама», у меня оно выходило каким-то сухим и неестественным. Я назвала так Клэр иногда, чтобы сделать ей приятно, но мое «мама» едва ли по интонации звучало бы более тепло, нежели какое-то чужое и непривычное моему лексикону слово типа «резонно».
— Так что не знаю, мне, вроде как, никого не надо. Может, ты и права, не знаю, всегда по-разному бывает, если вы не тянете одеяло, никто никого ничем не удивит и не покажет мир с необычной стороны. Мы с Энди тоже не так уж сильно похожи, без него я бы на многое не решилась, так как иногда думала так же, как и ты. Но главное любить человека, наверное, а остальное не важно, — потираю переносицу указательным пальцем. Интересно, а люблю ли я Рида? Не знаю. Мне с ним хорошо, он меня не раздражает, я его тоже. Без него мне тоже нормально, я не страдаю и не ухожу в депрессию, не извожу себя ревностью и не думаю ежеминутно, с кем он там, ну в плане других девушек. Переживаю немного о его здоровье, но знаю, что он не из тех, вокруг которых надо носиться с пилюлями, справится сам. — Вот ты любишь Ника?

— Конечно, есть, — отвечаю так, словно она у меня спросила, точно ли дважды два — это четыре, а не десять. Можно было бы сказать, что потенциал есть у всех, но это не так, в Велсон я его, например, не видела, не видела и во многих других, а Ким была яркой, в ней была сила, просто надо было ее выпустить. — Я думаю, придет время, и ты еще всем нам покажешь, — смеюсь, еще не понимая, насколько права в своих догадках.
Как попасть в Европу? Хороший вопрос. Деньги, конечно, не помешали бы, но их можно украсть, мы же с Энди не берем миллионы, немного, на самое основное — еду, сигареты, бензин. Еще можно проникнуть на лайнер незаконно, для этого тоже не нужны деньги, ехать где-нибудь в отделении для багажа, ну, спать, а днем сливаться с толпой на палубе. Эх, Ким о таком не догадывается, и я решаю не рассказывать ей о том, что я уже далеко не та правильная девочка, которая переживала из-за побега из «Города. Точнее, она уже поняла, что я не та, но не поняла, насколько…
Пожимаю плечами и ничего не отвечаю, каждый выбирает свой способ смотреть на мир, кому-то нужен обязательно первый ряд перед сценой, а кому-то хорошо на балконе с биноклем, и нет смысла за это винить и презирать первым вторых, а вторым первых.

Когда Ким говорит, что можно было бы сообразить на троих, я, закашлявшись, едва не сваливаюсь со стула, потому что, честно говоря, пошутила и не подумала. Никогда не смотрела на Энглерт как на… Хм. Да, как на девушку. Я не то, чтобы ярая противница однополых отношений, но отношусь к геям несколько агрессивно, потому что… Не знаю, почему. Просто не представляю себя в кровати с девушкой, или в кровати с кем-то кроме Рида. Видимо, в плане секса я отстала лет на пять и до сих пор была зажатой и ограниченной. Энди мне никогда не предлагал ничего такого вроде групповухи, БДСМ или подобного, следовательно, я считала, что ему это не нужно, по крайней мере со мной. Как хорошо, что ответить на это я не успела, отвлекаясь на мужчин.

Если бы Ким могла проникнуть в мои мысли, то узнала бы, что я не испытываю никакого восторга на счет происходящего, по крайней мере, постоянного. Я не спала уже почти сутки, виски перемешался с энергетиками, сэндвичем и небольшим куском шоколада, меня потряхивало от недосыпа. Все, что я сейчас делала, делала на автопилоте, и как только вообще могла поддерживать более-менее связный диалог и вникать в ответные слова?
Когда Кимберли вспоминает о комнате, я невольно улыбаюсь, вспоминая светлые обои, увешанные постерами, старые обшарпанные тумбы и один шкаф на всех девчонок. О том, как мы по очереди, следуя графику дежурств, там прибирались: поправляли покрывала на кроватях, ставили подушки треугольником, и даже система протирания железных реек, на которых держалась пружина для матраца, была особенной. Я бы сейчас с радостью завалилась на эту мягкую продавленную койку и накинула на лицо одеяло, и ни привычный шепот девочек, ни шаги за дверью не помешали бы мне уснуть.
— Угу, я тоже скучаю, здорово было, когда меня забрала Клэр, когда я спала первую ночь в ее доме, одна, под холодным одеялом в просторной комнате с открытым окном, пропускающим внутрь прохладный ветер, в первый раз ощутила, что без этого всего моя жизнь будет скучной и одинокой. Хотя кровать была хорошей и постельное шелковым, — добавляю на всякий случай, чтобы не выглядеть ноющей зажравшейся сучкой.
— Наверное, я уже давно подозреваю, что с моей головой что-то не так, — еще сильнее смеюсь, придерживая Ким за предплечье. — Интересно, скучают ли другие? Как там Нора… И Эми? И Джесси, хм. Зря я не ходила на встречи, меня там вообще хотели видеть, как ты думаешь? — Почему-то казалось, что с тех пор, как меня забрали в семью, все окончательно расклеилось и никогда уже не будет прежним, что девочки только говорили, что рады мне, а на деле сыпали проклятиями, ну, кроме Ким и Норы, даже в Эмили я теперь не была уверенна.
— Ну да, — Ким так забавно и мило рассуждает, немного по-детски, сразу видно, что убийство она может представить лишь как что-то очень гипотетическое, я тоже так думала до сегодняшней ночи.
— Я не знаю, где это, сейчас посмотрю. — Пытаюсь вспомнить названия клуба, в котором мы с Энди зависали, хорошо, что Сакраменто маленький город. В тринадцать он казался мне огромным мегаполисом, сейчас же я понимала, насколько он тесный и крошечный, все ночные заведения я помнила наизусть. Кажется, это был «Эльдорадо».
— Это немного в другом месте, надо вызвать такси, — я не помню точного места, где мы подрались с тем парнем, но, думаю, найду его, оказавшись у крыльца клуба. Мне хотелось более трезвым взглядом посмотреть на то, не осталось ли после нас чего-нибудь подозрительного.
Когда мы уезжали, то я думала, что вся улица воняет моющим средством… Да и труп, наверное, не мог вернуться на место, я же видела, как громила его разделал на чебурек.
По непонятным причинам убийца всегда возвращается на место преступления, но Энди там сейчас быть не может, он дома, пьет малиновый чай с матерью.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

15

Я пыталась найти логику в рассуждениях Энди про страх, но у меня ничего не получалось. Странная я, пытаюсь найти логику в словах пьяного человека, которого шатает даже на легком ветру примерно так же сильно, как и меня. Но я об этом почему-то не думала, продолжала терзать свой мозг и пытаться взглянуть на мир глазами человека, который совсем не похож. Она не боится сесть пьяной на мотоцикл и поехать, ей не страшно, хотя такая поездка наверняка её убить. Бояться нужно только чего-то не успеть, но если она умрет, то как же успеет что-то сделать? Бояться что-то не успеть, и при этом не бояться смерти - это странно, вам не кажется? Что-то не сходится... Я в задумчивости почесываю подбородок, а затем прикладываюсь губами к бутылке, и обжигающая жидкость выгоняет из головы все лишние мысли. Теперь я думаю о другом...
Энди для меня сейчас была подобно глотку свежего воздуха, хотя я никогда не думала о том, что воздуха мне не хватает, или что дышится тяжело... Может сравнение со свежим воздухом - не слишком удачное? Может она была уколом адреналина прямо в вену? Разгоняла кровь, заставляла сердце биться чаще, мир преображался на глазах, становился ярким и отчетливым, я обращала внимание на каждую деталь вокруг, дышала, смотрела, чувствовала. Жила. Никогда не жаловалась на свою жизнь, меня всё устраивало, я была счастлива, но в этой ночи было что-то особенное, я пока еще сама не понимала, что именно.

— Когда я поняла, что мне нравится Ник, поверь мне, я тоже не знала, что с этим делать, и тоже вела себя как идиотка, — я не могу сдержать смех, прикрываю глаза и так отчетливо помню наши самые первые вечера, пропитанные неловкостью и смущением, как я вела себя странно, глупо, может быть, можно было назвать это словом "мило", краснела от этого, а потом краснела еще сильнее, потому что смущалась своего смущения. Я думаю о том, что всё в итоге сложилось просто замечательно, и что Ник оказался моим человеком, мы были маленькие, неловкие, но эта неловкость не отталкивала, не хотелось закатить глаза или приложить руку к лицу. Даже неловкости были важными, уместными. Правильными.
Мы поднимаем очень серьезные темы, и я рада, что можно поговорить об этом с кем-то. Еще рада, что мы пьяные, и что говорить так легко, мысль течет сама собой, я даже думать не успеваю, сразу выкладываю ей свои мысли, как только они формируются в голове. Говорить, а потом думать - поведение мне не свойственное.
— Может оно и к лучшему, что всё так. То, что я знала своих родителей, ничего хорошего мне не дало, может, без знания мне жилось бы спокойно? — теперь я вспоминаю о том страшном дне, когда в шестнадцать лет увидела свою мать, впервые за долгие годы разлуки. Я считала, что ничего не чувствую, что мои родители - фактически покойники, люди, которых я не любила и не люблю. Так почему же, после этой встречи, я еще две недели не могла спать спокойно, а первую у меня глаза почти постоянно были на мокром месте? Почему это ранило так болезненно и настолько глубоко, что я не могла понять, что именно ранено, как, а следовательно, не могла этого залечить...

— Люблю, — отвечаю не задумываясь, опускаю глаза в пол, не могу сдержать улыбки. — Но оно, знаешь... Он парень, возлюбленный, будущий муж, но эти слова они какие-то не слишком важные, потому что он прежде всего семья. Родной человек, не знаю... Пять лет - это только кажется, что мало, а на самом деле много. Я уже и не помню, как было без него... А ты своего Энди? — интересно, что она ответит, но моя мысль уже течет дальше, я ведь и правда не могу представить жизнь, в которой нет моего Уэйна. Но что, если бы мы не понравились друг другу? Не стали встречаться... Я бы встречалась с кем-то другим? Или была бы одна? Как бы я жила? Раздраженное алкоголем сознание раз за разом подкидывает мне имя "Скотт" когда я думаю о том, какой была бы моя жизнь без Ника. Но я не хочу об этом думать, это плохая идея... Отгоняю подобные мысли как можно дальше.

Какое-то время мы молчим и просто наблюдаем за гонкой, каждая думает про себя, проговаривает то, что можно было бы ответить, но отвечать бесполезно и бессмысленно, мы друг друга не поймем, так зачем утруждаться? Я бы никогда в жизни не поняла удовольствия спать в машине, перебиваться бич-пакетами и голодать. Я бы не согласилась влезть на лайнер и прятаться весь долгий путь, ютится в трюме (он же так называется?) или в багажном отсеке, между ящиков, со снующими под ногами крысами. Всё это - сомнительное удовольствие, зачем так жить? Я ожидала от жизни чего-то красивого, достойного, и на это не жалко было потратить годы, занимаясь работой и учебой.

Мы спотыкаемся о какой-то порожек, и обе едва не падаем. Я хватаю Энди за руку, вытягивая её наверх и не давай носом пропахать асфальт. Замираем и стоим так пару секунд, возвращая телам чувство равновесия. Затем я смеюсь, мне нравится моя пьяная голова, и нравится, что в таком состоянии мне не нужно каких-то особенных поводов для смеха. Хватает и того, какие мы смешные и нелепые со своей бутылкой, опустошенной ровно на половину. Я, кажется, никогда в жизни столько не пила... Или выпили мы меньше, просто часть жидкости расплескалась?
— Я понимаю о чем ты говоришь. Я тоже помню это, я ведь тоже жила в семье, пусть и не очень долго. Первую неделю было странно, хотя да, кровать была удобной, мягкой, не нужно было засыпать под чужой шепот или под хруст чипсов откуда-то сбоку...

- Мне кажется, что да. Что все мы иногда скучаем, мы же не жили плохо, над нами не издевались. Мы немного другие, не такие, как обычные дети, выросшие в семье, но разве это плохо? Конечно хотели, - я поворачиваю голову и вкладываю в свои слова всю уверенность, какая во мне только есть. Хватит уже думать о себе так, будто ты прокаженная, Энди. — Ты же выросла с нами, я тебя знаю с пеленок, и они тоже знают. Всякие там разногласия, непонимания, даже зависть - нормально для такой тесной, большой компании. Но это же всё позади, понимаешь? Уже ничего такого больше не будет, на таких встречах не получается вспоминать плохое, вспоминается только хорошее...

Мы вызываем такси, диспетчер разговаривает с нами сонным, недовольным голосом, и я фыркаю так пренебрежительно, как будто каждая моя ночь подобна этой, и я ложусь спать только тогда, когда горизонт на востоке подсвечивает солнце. Обнимаю её за талию, мне, кажется, нравится это делать, и оглядываюсь назад, куда-то, где по моим предположениям должны находиться гонки. Если прислушаться, то можно услышать вдалеке смех, а еще свист покрышек. Веселье продолжается, но я не сожалею о том, что мы ушли оттуда. Я же не какой-нибудь жуткий фанат, мало что понимаю. Мне понравилось бы что угодно, лишь бы не сидеть дома.
Такси приезжает на удивление быстро, я забираюсь в машину первая, как и в прошлый раз, затем кладу голову на спинку кресла, меня клонит в сон, приходится часто моргать, чтобы не вырубило. Нервно тереблю край футболки, глубокий вдох и все-таки решаюсь: — Энди, ты была когда-то с кем-то кроме своего Рида? А чувствовала что-нибудь к кому-то другому? Ну, когда уже была с Энди... — я смотрю на неё внимательно и выжидающе, затем решаюсь во второй раз, рассказать, о чем никогда и никому не рассказывала. Но просто... она же никому не расскажет, да? Мы начали говорить о наших жизнях, и я теперь просто не могу выкинуть мысли о Лютере из головы.
— Я была... наверное, все-таки, влюблена однажды. Ну, помимо Ника... Помнишь, меня в семью забрали? У меня там был брат, на четыре года старше, — я вдруг запинаюсь, осознавая, что ему тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. Кажется, будто разница огромная, потому что мои "приключения" в пятнадцать лет были как будто бы очень давно, не четыре года назад, а десять. Или вообще в другой жизни... В каком-то смысле, это и правда была совсем другая жизнь. — Мы друг другу понравились, ну и... Он брат, но это не считается. Мы же не настоящие брат с сестрой... Вообще-то, ничего серьезного, нас застали родители, я испугалась и пообещала, что больше ничего подобного не будет. А потом они меня отдали обратно. Кстати, вот она, скорее всего, та причина, почему меня вернули... Никто же ничего толком не знал, — я кусаю губу и смотрю на Энди. Не знаю, что я ожидаю от неё услышать... — Это было странно, знаешь. Расставание. И больно, хотя почти ничего и не было... Я никогда не думала о том, какими бы могли быть у нас отношения, но сейчас вот задумалась...

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

+1

16

Мы так давно не разговаривали по душам, что сейчас я ощущала жгучее желание говорить обо всем и сразу: о первой любви, о родителях, о тонкостях воспитания, о ставках на гонках, — совершенно обо всем. Я никогда не думала о том, какой должна быть настоящая дружба, не пыталась подвести ее под каноны, слепленные обществом, я просто брала то, что попадалось под руку, не морща нос и не топая капризно маленькой ножкой лет в десять, общалась с теми, кто шел мне на встречу, и не делала прогнозов, мол, этот станет другом на века, а с этим уже завтра наши пути разойдутся. Я не знаю, когда ко мне пришло истинное осознание дружбы, может быть, лет в четырнадцать, когда меня забрали в семью, или чуть позднее, в пятнадцать, когда забрали Энглерт, а может быть, только сейчас, когда мы шли, пьяные и веселые, и между нами снова, как в далеком прошлом, не было никаких преград.
Она — мой человек, при всей нашей разности и непохожести, при разночтении жизненных ситуаций, при недоступных друг для друга взглядах на отношения и на будущее, да даже при том, что виделись мы в лучшем случае теперь раз в год, умудрялись оставаться друг для друга единственными и незаменимыми. И наши руки снова сплетались в крепкий замок, мы снова поддерживали друг друга не давали оступиться, совершить ошибку, ухнуть в пропасть.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2cTgi.png[/float]Так легко говорить с ней о Брюсе мне не было еще никогда, до этого момента, до сегодняшней ночи, несмотря на то, что многое осталось в прошлом, я испытывала легкий укол стыда за то, что мы с ней выбрали одного и того же мальчика. Это было так банально и предсказуемо, что мы могли бы это предотвратить, но все равно и я, и Ким влюбились в Ника, и Ник выбрал ее. В какой-то степени я проиграла, наверное, но сейчас уже не видела в выборе Уэйна своей вины, хорошо, что так сложилось, и все равно было немного неловко обсуждать это и вспоминать, словно от обсуждений минувших дней я бы могла снова в него влюбиться.
Каким глупым, импульсивным и нелогичным было мое поведение в четырнадцать лет: я бросалась на людей с оскорблениями, надумывала и обижалась на то, чего не было, и их задевала своим отношением. Впиваясь взглядом в свои кеды, я рассказываю Ким о том, что сожалею о своем поведении в то время, и что мне стыдно за то, что я не смогла увидеть и оценить истинного отношения людей тогда. И стыдно за то, что не придала значения тем флажкам на стенах, которые девочки развешивали всю ночь, позволив себе эгоистично думать только о танцах и о том, как меня все ненавидят.
Еще я рассказываю о том, что она любит Ника потому, что у нее перед глазами есть образец семьи, она знает, что делать и как быть, а я нет, я не знаю. Это так странно, осознавать свой внутренний мир, свою психологию в момент распивания бутылки «Джека», но мысли как-то легче и свободнее, они так запросто складываются в прописные истины, словно только и ждали этой ночи.
Слова семья больно бьет по ушам, как будто бы я с трамплина прыгнула в ледяную воду, ударившись больно задницей и спиной. Семья. А кто моя семья, настоящая семья, и есть ли она у меня вообще? Нет, наверное, нет. Я могу назвать Энди своим парнем, и даже своим другом, но не своей семьей почему-то, может, потому что не уверена, что именно надо почувствовать, чтобы внести человека в эту категорию.
Попозже обязательно спрошу у Кимберли, как она это поняла и осознала. Люблю ли я своего Энди? Этот вопрос, как и многие другие сегодня остался без ответа. Я не сторонник громких заявлений, и не знаю, как понять, люблю или нет. Мы вместе и нам хорошо, это и есть любовь? Когда он дрался сегодня, я не раздумывая, лезла в драку за ним, и когда он убил человека, в моих глазах не было ни страха, ни осуждения, ни жалости к убитому. Это любовь?
Молчу, лишь тихо покачивая головой. Любить страшно, когда не уверен во взаимности, а я уверена не была. Хорошее развлечение, интересных собеседник, надёжный друг, но «любовь» слишком громкое для нас с Ридом заявление.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2cTgj.png[/float]То время, когда к приемным родителям забирали Ким, прошло для меня как в тумане. Сколько ее не было? Две недели или три месяца, я уже точно не помню, помню лишь то, что нас снова собрали после ужина в комнате на первом этаже, в той, где стоял телевизор и столики для игры в домино или шашки, и попросили минуточку внимания. Я сидела на кресле и теребила шнурок от своих кроссовок, бесцеремонно закинув ступню одной ноги на коленку другой, и не собиралась слушать воспитателя. Помню только, что была на кого-то злой и расстроенной. Воспитательница выдержала паузу и сообщила, что, наконец-то, забирают Ким, мы должны за нее все порадоваться, пожелать ей удачи и все такое. Я опешила от подобной новости, подняла глаза, внимательно прошлась по каждой веснушке на лице подруги и кивнула, выдавливая из себя улыбку. Она, наверное, решила, что я завидую, ведь так у нас принято было реагировать на известите об очередном усыновлении или удочерении?
Но нет, в глубине души я была за нее рада, Ким заслужила счастья, а приемные родители и новый дом обязательно его подарят, просто еще одного моего друга забирают. После собрания я расспросила ее о том, что за пара, хочет ли Ким к ним, и будет ли приходить в «Город». Она кивнула, что да, хочет, потрепала меня за плечо и заверила, что порядок, что мы не расстаемся навсегда, и она будет стараться приходить как можно чаще.
Я вздохнула и обняла ее на прощание, желая удачи, на следующее утро помогла донести сумку до ворот и помахала на прощание, стараясь не заплакать. Это было странное ощущение — горькой потери и радости одновременно, будто ты приносишь в жертву что-то свое, отдаешь его, отрываешь от себя ради общего блага, потому что ты без него сможешь, а другие — нет. Когда машина с ее родителями уехала, я еще долго стояла у забора, прижавшись лбом к железным прутьям и смотрела на дорогу, я не плакала, но взгляд был таким пустым и отрешенным, как если бы у меня отобрали что-то жизненно важное. Затем пришла Нора и увела меня в женскую спальню, что-то умное сказала, мол, не стоит переживать, все через это проходят. Я закатила глаза и попыталась рассмеяться, но к полднику, после футбольной тренировки, пришла в себя и больше не переживала, забила все свои переживания так глубоко, что они по сей день не вырывались из-под замка. Мы же сироты, вся наша жизнь с самого начала состоит из потерь. Странно, что я была по документам чей-то дочерью, но все еще ощущала себя одной из брошенных в детстве детей.
И вот теперь Ким напомнила мне ту историю, и в груди что-то жалобно заскулило.
— Обратно хочу, — улыбаюсь едва заметно и шепчу себе под нос, — хочу засыпать под шелест бумажной пачки от чипсов, думаю, их ела Джефф, потому что за завтраком делала вид, что худеет и весь день ходила голодной, — иронизирую, все еще смеясь и меняя тему. — Да, все позади, — вздыхаю, убирая волосы от лица, и отвечаю даже слишком резко и грубо. — Вот именно, что все в прошлом. — А я думала, что это никогда не закончится, что вся моя жизнь пройдет рядом с ними. Конечно, знала, что рано или поздно нам исполнится восемнадцать, но даже в семнадцать с половиной мне нравилось думать, что до этого так далеко, что еще может случиться какое-то чудо, что время замрет, остановится или пойдет вспять, или что вот именно мы та самая особенная группа, и воспитатели что-нибудь придумают для того, чтобы мы не расставались с ними и друг с другом.
А еще Ким, как и все, сначала приезжала каждый день, а потом и вовсе пропала. Я не сразу заметила это, а когда мне сказали, что Энглерт не появлялась уже неделю, я лишь равнодушно пожала плечами и ответила, что мне все равно. Я считала, что она как все, и в чем-то была права. В глубине души надеялась, что она тоже сбежит, как и я, но глупо было бы думать, что ради меня и ради нас всех, приютских, Ким бы на такое пошла. Мне стоило о ней забыть тогда, и я забывала, как умела, погружаясь в футбол, учебу и прочие бытовые мелочи. Казалось, что теперь легко было бы обратить внимание Ника на себя, но мне уже не хотелось. Ни Ника, ни Гарри, никого бы то ни было еще. На тот момент отсутствие Ким казалось мне трагедией мирового масштаба, чем-то, с кем я никогда не справлюсь. Я каждый день думала о ней, а когда почти забыла вспоминать ее с первыми лучами солнца, Энглерт вернулась. Появилась на пороге «Города детей» растерянная и поникшая. Мне стоило побежать ей навстречу и обнять, но я лишь стояла с другими ребятами, с открытым от удивления ртом, и ничего не делала. Ноги как будто вросли в землю. Уже потом, когда я все же решилась подойти и заговорить, что-то снова наладилось. Я не знала, рада я тому, что ее вернули, или злюсь на то, что она не вернулась сама?
Сейчас это все кажется уже таким далеким и незначительным, в данный момент мы вместе гуляем, а тогда мы были маленькие и глупые.

В салоне тепло, пахнет бензином, тихо играет радио, какая-то ночная дорожная передача и люди заказывают песни для тех, кто еще не спит… Звонит молодой парень и просит поставить для своей любимой девушки «
Red – Lost», а я отмечаю, что никогда раньше не слышала о такой группе, но это не важно. Забываю о музыке, слушая Ким. Кладу голову ей на плечо и молчу, ковыряя обивку спинки кресла, которое предназначено для водителя. Ее внезапный вопрос заставляет меня напряженно моргнуть и приподняться. Я поворачиваюсь в окно, наблюдая за тенью деревьев, мелькающих за окном автомобиля, затем за чередой ярких огней, когда мы выворачиваем на большую дорогу.
Обдумываю ответ, вспоминая всех, к кому у меня могло бы быть хоть что-то. Ник — об этом Кимбрели уже знает, затем Энди… И еще кое-что. — Ты имеешь в виду секс? Нет, до Энди я ни с кем даже не целовалась, Месси не в счет, если ты о том, влюблялась ли я еще в кого-то после Рида, то нет. Мне как-то… не нужно это, что ли. Не знаю, как объяснить, мне кажется, что лучше Энди никого просто быть не может, понимаешь? Да, я говорю сейчас как какая-то ванильная фея, но просто, — замолкаю, выдергивая из шва своих джинс ниточку, — просто так и есть, он самый лучший.

— Угу, помню, — мне интересно, что она расскажет, потому что в тот момент, когда нас стали волновать парни, мы уже почти и не общались. — И у вас все было? — Игриво приподнимаю брови, в детстве мне тоже всегда больше нравилось обсуждать похождения подруг, нежели свои. — И Ник не знает об этом? А с тем парнем вы больше не виделись? Если у вас была симпатия, почему не встретились потом? Сколько ему тогда было? Уже восемнадцать? Педофил несчастный! — Тихо посмеиваюсь, но на самом деле, мне весело, и я рада, что Ким этим поделилась. — Не знаю, я бы на твоем месте постаралась его забыть, — протягиваю философски, — ведь с Уэйном у вас все серьезно, а так еще наломаешь дров. А говорила, что никто на тебя не посмотрел бы! Хотя, потерять приемную семью из-за шашней с братом не так обидно, наверное, если бы тебя просто вернули из-за скверного характера или того, что нашли ребенка получше. Так что не бери в голову, это же давно так было… Хорошо, что у меня нет сводного брата, — фыркаю и скрещиваю руки на груди, но так, шутливо. — И вообще к чему ты все это? Знаешь, у меня есть друг, ну мы так, общаемся только по телефону и никогда не встречались. Он предлагал в самом начале, но мне стало стыдно и стремно, ну и мы так и не встретились. Он веселый и всегда может найти нужные слова, чтобы поддержать, ну или не всегда, но с ним весело и можно быть собой. Если бы я его увидела, вдруг бы он мне понравился и… Я бы не простила себе этого по отношению к Риду, понимаешь? Хотя иногда вообще сомневаюсь в том, что ему нужна девушка и отношения… К тому же, у него есть и другая, Лиса...

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

+1

17

Я думаю о том, что если человек — твой, то это навсегда. И ничто не сможет этого изменить, ни расстояние, ни годы, ни даже банальная человеческая глупость, а именно была причиной всех наших ссор, и этого глупого молчания длиной в год, когда мы наговорили друг другу гадостей, а затем решили, что можем жить без друг друга, что нам будет нормально без нашей дружбы.
Было бы интересно перенестись в тот самый первый наш день, когда она заговорила со мной, самая первая из всей приютской детворы, и когда я, забитая и молчаливая, решила ей ответить. Мы тогда, должно быть, даже не понимали, к чему приведет это мимолетное знакомство. Когда встречаешь человека в первый раз, когда заговариваешь с ним, никогда не знаешь, какими будут ваши отношения спустя годы. Может быть, их не будет вовсе? Я прикрываю глаза и вспоминаю, как эпично она свалилась с дерева, а мне пришлось преодолевать собственный страх, а еще заботиться о нем, тянуться к ней, превозмогая какие-то собственные желания, порывы и мотивы. Оно уже тогда так было, да? В самый первый день мы обозначили наши отношения, мы выросли, но если хорошенько задуматься, ничего особенно не изменилось. Мы всё такие же, и дружба у нас такая же.

Я больше слушаю, чем говорю. Смотрю на неё внимательно, задаю встречные вопросы, чтобы ей было проще рассказывать, хотя, кажется, в этом не было необходимости. Я рада, что она мне это рассказывает, и рада, что мы разговариваем. Мне приятно вслушиваться в звук её голоса, потому что он возвращает меня в наше счастливое детство, такое беззаботное, но насыщенное событиями, интересное. Жизнь в приюте была сложной, по меркам обычных людей, может быть, даже очень сложной, или ужасной, но детство в приюте - всё, что я знала, и теперь, хотя прошел всего год, я оборачивалась назад и ощущала сожаления. Просто не могла, потому что, на самом деле, детство у меня было счастливое... Каким-то образом, мы научились находить, выцарапывать себе счастье там, где другие люди не смогли бы его найти.
Слушаю Энди и понимаю, что она, как всегда, слишком много думает. Если говорить как-нибудь красиво, одухотворенно, то это её качество - дар и проклятье одновременно. Дар, потому что интересно бывает только с людьми думающими, и думающие люди в итоге оказываются действительно умными. Проклятье - потому что слишком много сомнений, переживаний, слишком много всего, что сбивает с правильного направления. Ей нужно было, чтобы кто-то дал ей точное определение всему, что нас окружает. Что такое любовь? Что такое семья? Сколько они весят и какого размера, какие у них критерии? Чтобы взять то, что у тебя внутри, измерить, а потом сравнить цифры с описанием. И сразу станет ясно, оно это, или нет. Позднее она спросит меня, как я поняла, что Ник — моя семья, а я не смогу ей объяснить этого, потому что просто чувствую и знаю. Как мне объяснить ей, насколько он важен? Что я беспокоюсь о нём, что забочусь. Что если с ним что-то случится, мне кажется, я этого не переживу. И если его из моей жизни забрать, то у меня опустятся руки, потому что я не знаю, как это — когда его нет в жизни. Что он моя опора и поддержка, незримо, даже когда его нет рядом. Тот, к кому можно возвращаться домой, в теплые объятия, в которых тепло и спокойно, и в которых забываешь о трудностях и неудачах, которые тебя преследуют. Что его запах, человеческий запах — то, как пахнет дом, и дом будет обязательно там, где он. Тепло в груди, куда бы ты не пошел... Этого слишком много, всё слишком сумбурное, не укладывается в голове, и тем более я не опишу это словами. Я просто надеюсь, что у Энди когда-нибудь будет так же, что она почувствует и поймет, что ей не нужно будет задавать вопросы. Она просто будет знать.

— Тебе стоит придти как-нибудь. Ну просто посмотреть... Все будут рады. И к тому же, неужели тебе не интересно, как кто стал выглядеть? — хмыкаю и пытаюсь представить нас, скажем, через год-два, а может через пять или даже десять. — Хотя, может, для каких-то изменений еще слишком рано... Но ты всё равно приходи.

Я не очень люблю вспоминать о том, как меня забрали в семью. Иногда даже вообще думаю, что зря забрали. Два месяца и девятнадцать дней красивой жизни не стоили той страшной бесконечности, наполненной жалостью к себе, унижением и отчаянием, с которой мне пришлось жить и справляться. Ощущала себя грязной, прокаженной, жалкой. У меня был один единственный шанс, мне улыбнулась Удача, может быть, первый раз в жизни улыбнулась по-настоящему, а я всё испортила. Не достаточно хорошая, не достаточно благодарная за то, что Люторы для меня сделали... Сумка с красивой одеждой, а еще разбитое сердце — вот, что мне после них осталось.
На самом деле, я плохо помню, как это было. Не помню, как опасливо ко мне приблежалась Энди, потому что я была убита горем, и всё, чего мне хотелось — рыдать сутки на пролет, не вылезать из под одеяла, или, может быть, исчезнуть насовсем, будто и не было меня. Всё это — непозволительная роскошь, ничего из этого я не делала. Ну, может быть, плакала первое время... От одного только воспоминания, на глаза наворачиваются слезы. Не будем об этом, ладно?

В автомобиле темно, свет уличных фонарей бросает на нас свои тени, на наш силуэт, который один на двоих, когда она кладет голову мне на плечо, а я касаюсь виском её макушки. У нас теперь не только силуэт один на двоих, еще светлые волосы переплелись и не ясно, где чьи. Я скашиваю глаза вниз и вытаскиваю запутавшийся в прядках листик, осторожно, чтобы водитель не видел, кидаю его на пол. Но мы не долго так сидим... По всей видимости, нам хочется видеть лица друг друга. Улыбаюсь Энди: — Мне кажется, ты только что описала любовь. Любимый человек всегда кажется самым лучшим. И в книжках во всех так пишут... Мол, когда любишь, не замечаешь недостатков, хотя это и не всегда так, — на время я забываю про бутылку и про то, что надо добавлять в организм алкоголя. Может быть, подсознательно понимаю, что с меня на сегодня хватит... Алкоголь приятен, только когда он дает ощущение расслабленности, прогоняет страхи и сомнения. А вот блевать где-нибудь в грязном переулке мне совсем не улыбается. И я так чувствую, как мня подташнивает от мелкой дрожи: автомобиль не так уж хороший, на дороге его трясет. Но это ничего, я могу с этим справиться...
— Нет, ты что. Мне же тогда пятнадцать было, мы только целовались, ну разок спали вместе. Ну знаешь, именно спали, ничего такого. Не знаю, может ему не хотелось, или он просто... ну, относился ко мне по-другому? В смысле, ты бы посмотрела, какие девушки рядом с ним ошивались. Длинноногие, с огромными сиськами, вот-вот вывалятся из тесного топа. Или наоборот, плоскогрудые, но по надменному лицу видно — модель. Я тогда постоянно их видела, но понравилась ему я, представляешь? Это было очень странно. Но приятно... - и я снова прикрываю глаза, я не решалась вспоминать о той неделе целых четыре года, вплоть до этого самого момента. Может я просто глупая маленькая девочка, но мне до сих пор кажется, что в этом было что-то особенное. В нас. И он это тоже чувствовал. Поэтому не вел себя со мной так, как со своими телками... Не слишком много размышлений о мужиках, на одну короткую ночь? — Нет, Ник не знает. Вообще никто не знает, я только тебе рассказала, первый раз. Ему было девятнадцать, да, наверное, педофил, — смеюсь, но хорошо помню, что меня не смущала наша разница в возрасте. Наоборот, в ней было что-то притягательное. — И не скажу, он вряд ли поймет. Я соврала, что не появлялась в приюте целую неделю, не звонила, потому что была занята по учебе, — странно, но мне совсем не стыдно. — Симпатия была, но... У меня же был Ник, понимаешь? Я вроде как его выбрала... Думала, это поможет мне остаться в семье, но не срослось. До сих пор не понимаю, почему они так поступили, хотя пообещали, что не отдадут, если мы прекратим со Скоттом... ну, то, что мы делали. Я его потом только раз видела, он внезапно приехал к приюту, уже когда я вернулась в приют. Но это было только больно и всё. Как будто от тебя кусок отдирают... — это забавно, что чувства, которые испытывал давно, которые больше не испытываешь, легко описать словами, это получается красиво и складно. А чувства, которые ощущаешь прямо сейчас, описать так легко не получается... Я и так забыла, — хочу ответить Энди, но почему-то молчу. Забыла, а вот оно, под действием алкоголя, вылезло...

— И тебе никогда не хотелось с ним встретиться? Даже не любопытно было, как выглядит? Как, наверное, странно, знать человека, общаться с ним, но не видеть ни разу, — пытаюсь представить, какого это, но у меня не получается. Энди всегда была необычной, вот и друзья у неё тоже необычные. Ничего удивительного... — Или ты боишься? Как раз этого, что понравится? В смысле... Парень, который веселый, понимающий, который друг, а потом вдруг окажется, что еще и красивый? Влюбляться в лучший друзей — это, наверное, так типично, — жаль, что я не вспомню этой своей уже даже завтра. Вспомнила бы пару лет спустя, очень долго бы сама над собой потешалась. И правда, влюбляться в лучших друзей — типично.

А потом она говорит что-то такое, от чего меня покидает желание спать. Я сажусь прямо и смотрю на неё серьезно: — В смысле? У него есть другая девушка и ты знаешь об этом, и он знает, что ты знаешь, и... ничего? - я выгляжу такой охуевшей и возмущенной, что сама себя пугаюсь, и когда понимаю, как выгляжу, пытаюсь сгладить реакцию. Снова облокачиваюсь на спинку, кладу голову на неё голову. Мне не хочется выглядеть так, будто я осуждаю Энди и её отношения. Потому что я не осуждаю. Просто не могу понять... — Если бы у Ника была другая девушка, и если бы я узнала... — голос мой обрывается, слишком ужасно, чтобы говорить о подобном вслух. Поэтому я продолжаю уже тише, почти шепчу: — Не знаю, мне кажется, я бы умерла... — и я представить себе не могу, как это больно. Я бы не смогла с кем-то его делить, он только мой и.. нет, не могу об этом думать. Облизываю губы, сглатываю слюну и часто моргаю, аж глаза заслезились от таких мыслей. Хочу взять Энди за руку, но машина останавливается. Приехали.

Мы около какого-то клуба. Я делаю решительный шаг ко входу, но Энди тянет меня в другую сторону, в какой-то переулок. Смотрю на неё недоуменно, но всё-таки иду следом. Беру за руку и крепко сжимаю. Во второй руке — скользкое горлышко бутылки.
— А тебе не обидно? Ты никогда не пыталась с ним поговорить об этом? Если тебе обидно... И Энди. Куда мы все-таки идем?

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

0

18

Ким умела как следует разворошить прошлое, когда я позвонила ей и пригласила прогуляться, я думала, что мы будем просто пить и молча шататься по темным улицам, смеяться над чем-то абстрактным и избегать серьезных разговоров, но то ли алкоголь сделал свое дело, то ли мы очень долго копили эмоции в себе — разговор лился рекой, пьяной, горьковатой, темно коричневой, увлекающей в своей водоворот. Хотелось верить в то, что мне не интересно, кто и как выглядит, кто и что думает обо мне, но еще совсем недавно я задавалась вопросом, а скучают ли другие по нашей комнате на десять девочек? Выходит, мне все-таки было не все равно, но разум подсказывал, что это все надо забыть, оставить в прошлом, не это ли мне пыталась объяснить Нора, когда мы сидели вместе под лестницей? Она говорила, что приют, что мы все теперь останутся позади, что меня ждет новое, лучшее и светлое, а когда я вернулась, отказавшись от этого лучшего в их пользу, Линтон была в первых рядах тех, кто посчитал меня сумасшедшей, потому да, все хотели, чтобы я про них забыла — и я забывала, даже про Ким. Надо быть осторожнее со словами, ведь сказанная в сердцах подростком фраза может вылиться в обиду, застрявшую в мыслях на несколько лет. И это, кажется, была та самая обида, которую я не могла отпустить, не могла простить сверстникам того, что после удочерения они кардинально изменили свое ко мне отношение. Моя жизнь из-за этого разделилась на «до» и «после», раньше я была капитаном, активной, заводной и подвижной девочкой, которая всем протянет руку помощи, угостит конфетами и не откажет в прогулке по приюту, а после неблагодарной, сумасшедшей Энди, которая только и умела выделываться и провоцировать на зависть, а ведь была все той же и хотела, как лучше. С годами поняла, что не в ту сторону растрачиваю свое внимание, и любовь к ним притупилась, а то и вовсе исчезла, но сейчас я скучала и думала над тем, что, кажется, могла бы их простить. В конце концов, я не единственная девочка, которую обидели в «Городе детей», многим жилось несладко на протяжении всех одиннадцати лет в нашем приюте, а я этого никогда не замечала. Думала, раз хорошо мне, другим тоже хорошо, никогда не переживала того, что пережила Энглерт в то время, когда все ее гнобили и называли стукачкой, даже не пыталась ее поддержать и сказать, что это не так, что я не верю в эти слухи, я просто игнорировала придурь ребят и продолжала с ней общаться, пусть иногда мои мысли и разъедали сомнения на счет того, правильно ли я поступаю. Сомнения преследуют меня всю мою жизнь, наверное, это груз каждого живого человека.
— Хорошо, приду обязательно, — согласно киваю в ответ, вспоминая, на какой летний день мы назначали встречу выпускников. Кажется, на двадцать шестое июня, и я пропустила ее в девятнадцать, пропущу и в двадцать, но тогда обстоятельства будут сильнее меня, зато в двадцать один и еще два раза после приду. Сначала буду молчать и смотреть на всех свысока, ну разве что кроме Норы и Ким, а затем смогу расслабиться, просто никто и никогда не увидит во мне прежнюю Энди. Антидепрессанты сделают свое дело, я стану спокойной, послушной, покладистой, буду плыть по течению и давать людям то, что они от меня ждут, а когда погибнет Рид, то я окончательно осознаю, что мне незачем больше быть среди этих людей. К тому времени я уже много мест объезжу и многие страны посмотрю, погуляю по парку Никко в Токио и оплачу стаканчик с мороженным наличными, что к тому времени почти перестану делать, предпочитая пластиковую карту; побываю в Башне Ужаса в парижском Диснейленде, возьму несколько уроком боевых искусств в Пекине и много еще чего…
То, что нас объединяло с Ким и по сей день — это воспоминание об удочерении, мы обе прошли через это с разницей всего лишь в год, и обе приходили к мысли, что лучше бы нас не забирали вообще. Для каждой эта ситуация стала кульминационной, показала наше истинное я, и отношение к нам ребят. Просто ситуации были разные, и Энглерт никто не винил, скорее жалели. Директор лишь расстроенно повторял, что ее еще обязательно заберут, хотя по его интонации складывалось ощущение, что он сам в это не верит, и никто другой не верил, лишь скептично ухмыляя рты. На меня же мистер Хопс, наоборот, злился, и все время повторял, как мне повезло, что Клэр, моя приемная мать, терпит эти выходки. Тогда мне было плевать на его слова, я злилась и стискивала зубы, чтобы не сказать в ответ что-то непозволительно резкое, а теперь понимала, что мне не просто повернулась удача однажды, она ко мне намертво прилипла и сопровождала меня и по сей день. Я после того дня, когда миссис Харлоу забрала меня, и пальцем о палец не ударила, чтобы чего-то добиться, жила как хотела и делала, что хотела, и посмотрите, живу в роскошном особняке, учусь в Гарварде, хотя не помню, чтобы готовилась к поступлению в полную силу и хоть что-то испытывала к юридическим наукам, у меня парень, по которому сохли все девочки в старшей школе: безбашенный и красивый, и я тоже не сделала ничего для того, чтобы быть с ним вместе. Не ходила хвостиком, не мечтала о нем ночами, кусая подушку, не писала лиричных стихов, пропитанных страданиями, просто все вышло, само собой. Казалось, что везение теперь мое второе имя. И если принято считать, что оно сопутствует тому, кто в детстве много страдал, многое перетерпел и вынес, то про себя я не могу сказать того же. Жила-была добрая и счастливая девочка, а потом она отчего то стала еще и чертовски удачливой.

Усмехаюсь, удивляясь тому, как быстро Ким классифицировала мои слова и нашла им точное определение. Хорошо, я не эксперт в любовных отношениях, и если она говорит, что я описала именно это чувство, то мне не остается ничего другого, кроме как кивнуть и согласиться.
— Значит, я его люблю, — говорю это как-то повседневно, без томных страдальческих воздыханий и счастливого сияния во взгляде. — Ну не правда, — хмурую брови, тут же подыскивая аргументы, чтобы возразить. Я прекрасно знала, что Энди не идеален, что я не идеальна, что идеалов вообще не существует. — Он может неделями где-то пропадать и не отвечать на сообщения, совсем не ценит свою семью, ну и там много еще чего, — не хочу говорить о нем плохо в присутствии Ким, и вообще не хочу говорить о нем плохо. И плохо думать. — Просто меня это не раздражает. И мне не приходиться с этим мириться, нас все устраивает, — хотелось бы верить, что я не уговариваю саму себя в этом, но, прислушиваюсь к себе и нет… не уговариваю. Меня на самом деле в наших отношениях устраивает почти все, и под этим загадочным почти скрывается имя его подруги Лисы, без нее было бы лучше, но она есть и ничего с этим не поделать, я как-то привыкла что ли знать, что на другом конце географии есть человек, который дорог для Энди, что я не единственная и никогда ей не буду. Но это ничего, я же уже не маленькая, чтобы устраивать скандалы и как-то переживать по этому поводу.
— Спали вместе не считается, — хитро прищуриваюсь и смеюсь ей в ответ, — я с тобой вместе спала дольше всех, даже дольше Брюса, наверное, — и правда, раньше в сончас или после отбоя мы почти всегда забирались на одну кровать, она была не слишком широкой, но нам хватало, я вечерами брала из столовой нарезанный хлеб, мы лежали, ели его и разговаривали, а потом засыпали. Иногда я просыпалась ночью и уходила на свое место, а иногда пробуждение наступало только с громким голосом воспитателя, вещающим о подъеме. Нас не ругали [ни нас, ни других девочек] за то, что мы спали не на своих местах, наверное, понимали, что, если домашний ребенок ночью может пойти к маме и обнять ее, у нас есть только мы. Жалели.
— Ну… Да, представить могу, хотя мне сложно понять, почему парни выбирают таких, как мы, когда вокруг полно таких, как Максвелл, — закатываю глаза, вспоминая, что задавалась примерно тем же вопросом, когда Рид стал уделять мне знаки внимания. Спрашивала, что для него имеет значение и точно ли он не ударился головой, когда сказал, что я красивая. Это не звучало фальшиво, но попахивало бредовостью, как я могла быть красивее в старых джинсах и простой футболке всех этих девочек в школе, которые его окружали. Энди похож на рок-звезду, хорошо одевается, стильно, даже если не старается, но ему совсем не важно, во что одета его девушка, накрашена ли она, да даже если я себе на лбу хуй нарисую, он не подумает ничего такого… — Особенно городские, — почему Ник выбрал Ким, мне понятно, в приюте она была одной из самых симпатичных девочек, да и вообще симпатичной. Наверное, Уэйн всегда считал, что городская крутая девчонка ему не светит и, в общем-то, был прав. Может, ему и не нужна была городская. Ник странный… Мало кто в приюте образовывал пары после выпуска, особенно долгие и прочные. Обычно сразу поддавались соблазнам, девочки находили кого-то постарше, поинтереснее, как я или Нора, а мальчики… Да даже Бишоп нашел себе подружку за воротами. Потому да, отношения Ника и Ким я могла назвать не иначе как судьба или любовь.
— Конечно, приятно, — беру ее за руку, та теплая и родная, как будто и не было нескольких лет ссоры, — я раньше думала, что мне всегда будет все равно, если на меня обратит внимание какой-то городской парень, а оказалось, что это приятно и лестно, сложно не поддаться соблазну. Ого, тебя не было целую неделю? — Удивленно смотрю на подругу, вспоминая те месяцы. — Я помню, что тебя просто не было. Не было постоянно. Не с кем было играть в футбол, так что хорошо, что тебя сдали обратно, — надеюсь, что не давлю на больное место, и что Ким это давно пережила. Потому что Липтон всегда так делала, стебалась и сводила все в шутку, и в какой-то степени в том возрасте была для меня примером. Нора какая-то очень черствая и равнодушная была, говорила, как надо, делала как надо, и, казалось, вообще никогда и не из-за чего не переживала, у нее не было лучшей подруги или друга, она общалась со всеми нормально, но в то же время ни с кем. Я пыталась узнать ее лучше, но каждый раз понимала, что ей комфортнее одной, а зачем ей я, мы, весь этот приют? Сейчас она учится в Кембридже, куда поступила благодаря своему уму и упорству, и, если бы я не пыталась всем угодить, не заботилась обо всех и каждом, не переживала из-за пустяков, то тоже смогла бы избежать этих трагедий?
— Что-то мне на этих словах даже стало жалко Уэйна. Эдакий верный пес, сидит у порога и ждет, пока его неверная возлюбленная наразвлекается и разберется в себе, — снова сарказм, наверное, потому что я сама ничем не лучше Ника. На самом деле, я не хотела обидеть Кимберли, просто шутила. — Так ты больше скучаешь по нему и у тебя к нему есть чувства, или по приемной семье, которая так некрасиво поступила? — Не совсем понимаю, что именно мы сейчас обсуждаем и из-за чего конкретно переживает Энглерт. — Думаешь, упустила свой единственный шанс? Да брось, многих не забрали, — может показаться, что мне легко говорить, ведь я не из их числа, и мне не надо работать, чтобы было где спать и что есть, я живу на всем готовом и не слишком то отвечаю благодарностью приемной матери, у которой сейчас уже есть свой маленький ребенок.
— Нет, мне интересно, но тут двоякое ощущение — вдруг мы понравимся друг другу, и это испортит и нашу дружбу, и мои отношения с Энди, ну или будет какая-то недосказанность, неловкость, вдруг влюбится только он, а я нет? И тогда все пойдет по… — по не хорошему слову, которое я так и не произнесла. — Мы с ним духовно близки, я ему все рассказываю, это просто — говорить, когда не видишь лица собеседника, когда вообще его не знаешь, можно быть собой и не думать над тем, сочтет ли он мои поступки глупыми и неправильными.

— Наверное, типично, хотя я ни разу не была даже в пьяном бреду влюблена в Эна или Эда. Они милые, но я знала их всю жизнь, мы вместе играли в футбол и строили козни Гарри, мне было бы неинтересно встречаться с тем, кого я знаю так давно, и все же в случае с этим своим другом мне как-то страшно, нехорошее предчувствие, как будто если мы встретимся, уже не захотим звонить друг другу, пропадет тайна, фантазия, ведь сейчас, слушая его голос, я могу сама заполнять пробелы на свое усмотрение, а так нам уже не будет интересно, вот. Лучше пусть все остается на своих местах.

— Ну да, — потираю шею рукой и отворачиваюсь к окну, не нравится мне этот взгляд, чувствую себя провинившейся. Снова сползаю на кресло и немного смягчаюсь, даже смеюсь.
— Умерла бы от того, что твой парень трахается с какой-то девушкой? — Это я еще умолчала о том, что трахается Энди не только с Лисой, но с и кучей других баб. Наверное. Вряд ли он исправляется сразу после того, как дает очередное обещание. — Ну, ты бы умерла, а они бы жили долго и счастливо, а скорее всего, разбежались бы на утро, и забыли друг о друге, стоит ли пьяный перепихон таких жертв? Не думай об этом слишком много, Ник не такой, — успокаиваю ее на всякий случай, и хочу сменить тему, как машина останавливается.
— Нет, не обидно, и нет, не пыталась, — резко заканчиваю разговор, давая понять, что не хочу это обсуждать. Если буду думать о похождениях Рида постоянно, то превращусь или в ревнивую суку, или пошлю его к черту, а мне с ним хорошо, и плевать, что он там делает без меня, если всегда возвращается в итоге обратно. Вот когда не вернется, тогда и буду искать в себе изъяны и думать, в каком именно моменте повела себя неправильно.
— Хочу посмотреть на одно место, — мы идем по темному переулку, я пытаюсь вспомнить, где именно мы завернули, принюхиваюсь, пытаясь учуять запах моющих средств, но ничего такого не чувствую, все переулки стали похожи на близнецов. — Потеряла золотой браслет тут сегодня, — вру, конечно, но иначе зачем я притащила сюда Ким. — Правда, не могу вспомнить, где именно. Кажется, нам сюда, — дергаю ее за руку, и мы сворачиваем в тот самый переулок, где еще недавно Рид избивал незнакомого парня. Если присмотреться, то можно увидеть ошметки картонной коробки и грязную трубу, валяющуюся около бака. Но в остальном улица выглядит как обычно.
— Ты не замечаешь тут ничего странного? — Приседаю на корточки и осматриваю асфальт. Следов крови нет, и ничем не воняет, мыла я, видимо, на совесть. — Ничего нет, — произношу скорее себе под нос, забывая о том, что подруга стоит рядом. Вдруг позади слышаться пьяные голоса, я так к этому привыкла, что не вздрагиваю и не оборачиваюсь на них.
— Не оборачивайся, — машинально кидаю Ким, и встаю около нее. — Сейчас они пройдут и все. Ты же не взяла с собой телефон? — Вечером я не отдала его грабителям только потому, что вступился Энди, но теперь его рядом с нами нет. В очередной раз я думаю, что пронесет, и делаю глоток из бутылки, чтобы чем-то занять руки.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

Отредактировано Hannah R. Larkin (2017-03-20 18:50:21)

+1

19

Ни за что бы я не поверила, если бы мне сказали, что у меня впереди всего три встречи выпускников, а больше я не буду ходить на них, постараюсь забыть своё прошлое, как страшный сон, или как ошибку, за которую стыдно, но с которой уже не распрощаешься, и всё, что остается: постараться забыть. Никому не показывать, словно и не было этого. Не поверила бы в то, что Энди может покончить с собой. Или в то, что с Ником мы не будем вместе всегда, что я первая предам его, изменив, а он в ответ поступит со мной точно так же, потому что решит отомстить. Будущее, которое представляется мне таким красочным и счастливым, так и не найдет нас. Ну, или, найдет совсем не скоро, может, после тридцати... Но ведь Энди не доживет до тридцати. Она даже до двадцати пяти не доживет. Как замечательно, что люди не знают своего будущего. Никогда не угадаешь, что ждет тебя через год или через два...

Энди думает о том, что мы похожи, потому что обе считаем, будто было бы лучше, если бы нас родители не забирали из приюта. Однако это не совсем так. Было бы лучше, если бы родители не отдавали меня обратно в приют. Потому что мне нравилось у Люторов, конечно, я была среди них белой вороной, но как долго я бы оставалась таковой? Может, уже через три года меня бы никто не узнал. Ярко-рыжие волосы, к которым страшно прикоснуться: вот-вот обожжешься, татуировки по всему телу, картинки самых разных форм, цветов и размеров, может быть пирсинг. И я смотрелась бы среди них органично, гордо носила бы фамилию Лютор, а вместе с ней и своё имя, теперь уже полное. Не Ким, а Кимберли. Много ли общего было бы у этих двух девочек? Общее прошлое, общие старые друзья, но что еще? Мне никогда не узнать, но очень хотелось бы. Моя жизнь — хорошая, я не жалуюсь, но наверняка была бы лучше, если бы я росла в семье?
— Конечно, не считается. Представь, как было бы неловко, если бы мы с Ником переспали, а я не девственница, — хихикаю, потому что мне такое приходило в голову. Неловко — это вообще очень мягко сказано. Хорошо, что Скотт ничего такого от меня не хотел, ну или не требовал. Природа, к сожалению, обошлась с женщинами не слишком честно. Разве нормально это, что так просто узнать, первый у тебя мужчина или нет? Кругом сплошь какие-то дурацкие подвохи. Я думаю об этом и невольно фыркаю. Чего только не придет в голову по пьяни...
— И все-таки, мне не дает покоя наша Джефф. Жаль, она не пришла на встречу выпускников прошлую, может хотя бы на эту придет? Неужели это то, чего она хотела? Ребенок, пеленки, подгузники в таком возрасте... Ради этого всё было? Диеты, эти дурацкие её помидоры, с которыми она училась целоваться, банан и огурец... ну ты помнишь, — от одного только воспоминания живот скручивает от смеха, и на глазах выступают слезы. — Вот по этому я тоже скучаю. По Джефф и её озабоченным разговорам. Хотя, вообще-то, некоторые мне в итоге даже пригодились. Ну, советы, — прикладываю руку к лицу, мне не то, что бы стыдно... Просто не знаю. Забавно вспоминать такое. Как мы не могли перестать смеяться, а она всё рассказывала и рассказывала, иногда заглядывая в какой-нибудь женский журнал, в поисках, так сказать, первоисточника. Как Саша на соседней кровати скулила от смеха и умоляла её остановиться, мол, она сейчас от смеха обоссыт кровать. И от этого, разумеется, становилось только смешнее. Ох уж эти бананы...

— Парни очень странные, хотя я уверена, что они про нас думают точно так же, — вот такой вот итог я делаю из всего нашего разговора. Если бы Скотт встретил меня сейчас, я уверена, он бы меня даже не узнал. А помнил ли вообще? Ну подумаешь, девчонка, жила у них дома два месяца и девятнадцать дней. Ну подумаешь, зажимались по углам... Сколько у него их было, вот таких? Иногда я жалела о том, что не могла относиться к нему даже в своих мыслях так легкомысленно, как хотелось бы.
— Да. Я умудрилась не звонить и не приходить, вообще никак приют не вспоминала... — а вот за это мне стыдно. Даже глаза в пол опускаю, и хочется нашарить бутылку, сделать глоток, но вряд ли это хорошая идея. Меня всё еще немного мутит. — А в остальное время я старалась приходить. Ну в гости, и всё такое. Не знаю, как у тебя так получилось, всё бросить и вернуться в приют полностью. Я не могла себя заставить поступить так же, всё слишком интересное...

Её слова обижают меня, снова становится стыдно. Я хмурюсь и поджимаю губы, затем не выдерживаю: — Не надо так говорить. Всё совсем не так... — наверное, так оно и было, он и правда ждал, а еще, помню, сильно обиделся на меня, и его можно было понять. Но сравнение с верным псом казалось мне неприятным. — Нет, я не скучаю по нему. Я вообще его не вспоминаю, вот сегодня что-то как-то вылезло... Наверное, просто начали думать о возможностях, ну, как бы жизнь обернулась. И вот... — по-моему, я оправдываюсь. Но хотя бы говорю я то, что думаю, и в чем уверена. Я и правда не скучаю по Скотту, его участие в моей жизни было слишком мимолетным, и было это так давно, что уже и не чувствуешь ничего. Этого разговора мне достаточно. Я вспомнила Скотта, спустя четыре года после нашей последней встречи, и снова вспомню теперь только через три года. Да как вспомню... Никому мало не покажется.

— Наверное, интересно иметь такого друга. Я бы хотела... Или не знаю, не уверена. Мои друзья меня, по-моему, вполне устраивают, — хочется сказать, что было бы неплохо, если бы друзья еще появлялись почаще, но она же опять начнет извиняться, а мне этого совсем не хочется. Но, может, оно и правда круто, иметь таких вот друзей. Когда Энди нет, а Нику я не могу рассказать ну прямо абсолютно всё, мне бы пригодился такой человек... — Может, просто Эн и Эдди не совсем в твоем вкусе? — хмыкаю, потому что они были и моими друзьями тоже, но от одной мысли о, например, поцелуе, хотелось плеваться. Влюбиться я умудрилась, по итогу, вообще в своего врага. В человека, о котором никогда бы и не подумала... И не только я. Может быть, типично — не только влюбляться в друзей, но и во врагов тоже? Типа, от любви до ненависти...

— Да, но он мой. И должен быть только моим. Не буду думать, да... — соглашаюсь, и правда не хочу думать, но теперь уже не получается. Я опять не скажу ничего вслух, потому что либо я расстроюсь сильнее, либо Энди, либо мы вообще заткнемся, потому что набредем на глухую стену непонимания. Может я не права, и это у них не любовь? Потому что мне сложно понять, как можно любить и делить человека с кем-то. Быть вдвоем — замечательно, и да, разумеется, могут возникнуть какие-то соблазны, но это — предательство, и разве можно предать человека, которого любишь? Мне не хотелось никого кроме Ника. Уже очень давно, и я надеялась, что ему не хочется никого кроме меня.
А может, любовь бывает очень разная? У каждой пары - своя собственная? И не стоит подгонять всё под один стандарт? Слишком серьезные размышления для моей пьяной головы, хорошо, что мы доехали. Киваю Энди и выбираюсь из машины. Она не хочет продолжать говорить на эту тему, а я не буду лезть. Но думаю... Если бы ей было всё равно, она бы говорила спокойно? Не обрывала разговор и не закрывала тему?

Откручиваю крышку у бутылки и делаю глоток. Наверное, чисто из любопытства: алкоголь всё так же дерет глотку, как и прежде? Морщусь и еле сдерживаю кашель. Да, так же.
Оглядываюсь по сторонам, если честно, мне страшно. Мы уехали куда-то совсем далеко от центра, мы идем теперь по каким-то подворотням, переулками их не повернется назвать язык. Крепче сжимаю ладонь подруги и надеюсь, что она знает, что делает. Приключение приключением, но вот теперь всё происходящее толком не кажется увлекательным или захватывающим. На гонки Ник бы меня мог отпустить, сюда — нет. Почему-то думаю об этом.

Энди сидит на корточках, а я стою, и прохладный ночной воздух забирается под футболку. Лениво оглядываю асфальт, если тут и был золотой браслет, его уже наверняка кто-то подобрал. — Нет, не замечаю. Ну, разве что тут какая-то лужа, а дождя уже давно не было. Хотя, может, просто вылили откуда-то сверху, — поднимаю голову и действительно, над нами окна, а еще веревки с бельем. Кто-то просто вылил воду из ведра, ничего особенного.
— Можно мы уже пойдем? Мне здесь как-то... — и разумеется, договорить у меня не получается. Где-то позади слышится громкий мужской смех, голоса, и я вздрагиваю, смотрю на Энди испуганно. Но она, вроде, выглядит очень спокойно... — Нет, не взяла.

Я думала, что нас пронесло. Мы стояли и разговаривали с ней о чем-то, я сама не помню, о чем именно. По какой-то необъяснимой причине мне было очень страшно, и я говорила просто для того, чтобы говорить. Голоса с каждой секундой всё громче, вот я слышу шаги. Не оборачиваться, не смотреть, не привлекать внимание... Проходят мимо, но выдохнуть облегченно у меня не получается, потому что парни, их трое, вдруг останавливаются и решают вернуться. Вот черт... Черт!
— Девушки, не подскажете, сколько времени? — бросаю на Энди очередной испуганный взгляд: что отвечать? Что у нас нет часов и нет телефонов? Или посмотреть и сказать, у неё же есть телефон? Но потом они вдруг начинают ржать, и один другого подкалывает, мол, нихуясебе ты джентльмен.
Начинают обсуждать нас, кому какая больше нравится. Я окидываю парней беглым взглядом, а они во всю таращатся на нас. Мы с Энди, видимо, очень наивные, потому что раз за разом думаем, что никто на нас не западет. И лучше бы не запал... Ну, не сейчас так точно. — Мы уже уходим. Пропустите, ладно? — я тяну подругу за руку, но мужская ладонь весьма грубо хватает меня за запястье и притягивает к себе. Переговариваются между собой и решают, что мы — то, что надо. А я не могу перестать чертыхаться у себя в голове. Энди хватают тоже, и меня это возмущает. Хочу оттолкнуть парня от себя и снова взять подругу за руку, но я только начинаю дергаться, как вдруг ощущаю что-то холодное в районе ребер. Перехватывает дыхание, я опускаю глаза и в тусклом свете сияет лезвие.
— Не рыпайся особо, лады? Иначе придется пересчитать тебе ребра вот этим ножичком. Пойдете с нами, — говорит самый высокий парень, он до этого почти всё время молчал. У них машина припаркована за углом, ведут нас к ней.

[NIC]Kim Englert[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2c1yh.png[/AVA]
[STA]right here but no one's watching.[/STA]
[SGN]http://66.media.tumblr.com/7e54e6e945142c3eef92b34b77676af9/tumblr_mxyx6jeJe21qdndm8o7_250.gif[/SGN]

+1

20

Мы так давно не разговаривали, что сейчас, смеясь до слез, перебивая друг друга и то и дело повышая голос, пытались рассказать обо всем и сразу: Джефф, Ник, наше совместное прошлое, воспоминание, так внезапно захлестнувшие и разговоры о том, что было за годы такой ненужной и глупой ссоры. Ведь мы могли бы каждый день после работы заходить друг к другу, брать по баночке пива и сидеть, болтать, обмениваясь дневными новостями. Вот только я теперь редко бываю дома, я и в самом Сакраменто не частый гость, а Ким после работы валится с ног от усталости. Мы все это время упорно доказывали друг другу, что сможем порознь, что в итоге плохого между нами накопилось больше, чем хорошего. И что это не она та самая девочка, к которую подсадили ко мне за парту в восемь, и что это не она, преодолевая страх, спускалась с высокого дерева, чтобы поднять мой ингалятор. От воспоминаний о нас слезы наворачивались на глаза, беспричинная влага выступала в уголках глаз, но я не подавала вида. Просто именно здесь и сейчас, в этой машине, я вдруг осознала, что у меня никогда больше не будет настоящего друга, такого, как Ким, и что наша встреча — это судьба, не иначе. Не многим детям удается, познакомившись в школьные годы, остаться друзьями во взрослой жизни, пережить ссоры и обиды, научиться воспринимать друг друга такими, какие они есть. Раньше бы я сказала, что Ким мне как сестра, но сейчас я понимала, что это что-то другое. Сестра — это понятие, обусловленное кровным родством, сестры не всегда хорошо ладят и любят друг друга, а мое отношение к Энглерт не могло охарактеризовать даже такое сильное определение, как «родственная душа». Ким — часть меня, и где бы мы ни находились, я всегда буду думать о ней, ее мнение всегда будет для меня важным, и именно ее слова меня всегда будут ранить больнее всего. Когда-то она заменила мне всех, к кому бы я могла испытывать чувства — она ходила со мной на стадион, была на моей первой игре, и сама начала гонять мяч по полю, клянусь, только из-за меня, а я из-за нее и благодаря ей научилась шить и немного рисовать, мы расширяли кругозор друг друга и дарили друг другу такие эмоции, которые бы мне никто не когда больше не подарил.
Да, была Нора, всегда умная, уравновешенная и пугающе холодная, Нора всегда на все отвечала с улыбкой, и ее никогда не охватывали эмоции. Были Эн и Бишоп, но они были мальчиками, и после окончания школы наши с ними пути разошлись. А с Кимберли мы снова сидим вместе, и я снова могу держать её руку и знать, что я ничего не боюсь, а ведь я не от природы такая бесстрашная, именно наличие Энглерт воспитало меня такой… ответственной за того, кто рядом.
— Мне всегда тяжело давались перемены, — взгляд все еще блуждает по стеклу, и я смотрю на все, что мелькает за ним, сливаясь в темную полосу. — Ты же знаешь. Меня сложно приручить. Я сама всегда выбирала, с кем мне общаться и с кем дружить, к кому и как относиться. А тут выбрали меня, и я не испытала никакого восторга. До сих пор мне стыдно перед Клэр за свое отношение, она прекрасный человек… Но я ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что семья, все эти посиделки — это не мое. В приюте я редко думала о своем будущем, словно из-за этого я считала, что оно никогда меня не настигнет. Я и сейчас не думаю, зачем?
Раньше мы с Ким на эту тему тоже не разговаривали. В «Городе» всегда надо было куда-то спешить, бежать на тренировку, готовится к выступлению, а между репетициями мы успевали постоянно с кем-нибудь ссориться, а вечером обсуждали, кто был прав, а кто виноват. До абстрактных тем о жизни, о любви, о будущем мы как-то не доходили, да и вряд ли я поддержала бы их тогда, слишком уж неповоротливой в эмоциональном плане я была, да и, наверное, слишком недалекой.

Очень двоякое ощущение меня сейчас одолевало: с одной стороны, я разговариваю со своим самым близким человеком, от которого у меня раньше секретов не было, с другой, я понимаю, что как раньше уже не будет, что мы уже не дети, и по многим вопросам наше мнение теперь расходится. Асфальт блестит, а я сижу, как зачарованная, и пялюсь на серый кусок, стараясь не реветь и не забывать, зачем мы приехали. А, кстати, зачем? Потому что убийцу всегда тянет на место преступления или потому, что я хотела просто убедиться в том, что мы не слишком наследили? Холодно, и колени дрожат. Одной ладонью я упираюсь в поверхность под ногами, продолжая сидеть, погружённая в свои мысли. На секунду мне кажется, что рассказать Ким обо всем, что случилось этой ночью, не такая уж плохая идея, но челюсть сводит, и я продолжаю молчать.
Уже встаю, чтобы убраться отсюда подальше, как позади наших спин тянется шлейф мужских голосов. Я не боюсь, я привыкла к осознанию того, что моя жизнь может оборваться в любой момент, и, видимо, по своей натуре я далеко не боец, раз так легко и просто смиряюсь с этим фактом, но сейчас я не одна, со мной Ким, и это заставляет извилины в мозгу шевелиться и сочинять указания. Стой. Веди себя тихо. Не обращай на них внимания? Что я там еще успела прошептать, прежде, чем незнакомцы поравнялись с нами?
Казалось, что парни по началу не обратили на нас никакого внимания и прошли мимо, но один обернулся, и его взгляд, приправленный саблезубой улыбкой маньяка, мне не понравился. Я уже развернулась, чтобы быстрым шагом дойти до конца переулка и выйти на освещенную дорогу, хватая Энглерт пальцами за локоть, как грубый хрипловатый голос окликнул нас.
— М… Кажется, без десяти час, — отвечаю первое, что приходит в голову, даже не думая о том, чтобы достать телефон. Парни смеются, их не интересует время, они рассматривают нас с Ким, сверкая лезвием ножа в отблеске луны, падающем на полоску асфальта под нашими ногами. — Смотрела пять минут назад, — добавляю для убедительности, то ли оттягивая время, то ли придумывая план спасения. Бежать глупо, бежать некуда, вряд ли мы сможем одновременно стартануть так быстро, чтобы оторваться, а если они нас догонят, то, не сомневаюсь, найдут применение своему ножу. Сильнее пугает неизвестность, чем их отвратительные ухмылки и перекошенные от счастья лица, большей частью спрятанные в тени капюшонов.
— Никуда мы не пойдем, — решительно вздергиваю подбородок и делаю шаг навстречу, закрывая чуть оставленной в сторону правой рукой Энглерт, и один из этих подонков крепко хватает меня за запястье, заставляя дернуть рукой.
Посмотрите, какая смелая, еще и сопротивляется, — мне в бок упирается рукоятка ножа, впивается между ребрами и норовит протаранить кожу. Ким хватает другая пара рук, и мы, переглянувшись, предпочитаем заткнуть рты. Несмотря на скверность ситуации мы все еще вместе, а значит, что-то сможем придумать. Казалось бы, ничего не спасет от ограбления, изнасилования, или что там еще делают с юными девицами вроде нас, как в двадцати метрах от нас раздался скрип резины, и я оглянулась на ослепительный свет фар. Парни, отступив и прикрыв морды руками, решили бросить нас и бежать, осыпая проклятиями и бормоча что-то в духе, что нам *мат-мат-мат* повезло, но это ненадолго. Адреналин разливается по телу, гудит в ушах и цветными точками танцует на изнанке век, я хватаю подругу за руку, и мы бежим в тачке. Оказывается, это таксист, он хотел подзаработать, и решил, что когда мы сделаем свои дела, то попросим отвезти нас домой (ведь, судя по всему, он понял, что мы сюда заехали ненадолго), и, выждав минут десять, водителя одолело любопытство, он решил посмотреть, чем две молодые девушки будут заниматься в подворотне, а в итоге спас нас.
Мы забились на заднее сиденье автомобиля, называя свои адреса. Я сначала хотела поехать к Клэр, но в итоге согласилась на ночевку у Ким, мне, если честно, уже давно все равно, в каком месте закрывать глаза, а затем встречать рассвет. Только на середине пути меня охватил легкий мандраж, я молчала, смотрела в окно и думала, что слишком часто необоснованно рискую своей жизнью, а в этот раз и не только своей.
— Нам повезло, — произношу лишь это, забираясь на кресло с ногами и обхватывая руками колени. Не самая удобная поза для автомобиля, особенно если ты в уличной обуви, но мне так было удобно, так я чувствовала себя в безопасности.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bypn.gif[/AVA]
[NIC]Andy Foster[/NIC]
[STA]запомни меня такой, как сейчас[/STA]
[SGN]
http://funkyimg.com/i/2bypk.gif http://funkyimg.com/i/2bypm.gif
я не изменюсь, МЕНЯ воспитывали
н е   п о д   вкусы окружающих.
[/SGN]

- конец -

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » неприятности продолжаются здесь.