vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Урчание ягнят


Урчание ягнят

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Helena Gaynes,  Soledad Quintana
Место: Villa Lago, пригород Сакраменто; одинокая пустующая вилла в излучине реки
Погодные условия: майское утро еще созревает, +25C
О флештайме:Чтобы стать художником, нужно мыслить как художник: отрезать себе ухо; вскрыть труп, чтобы разобраться в анатомии; заставить модель часами лежать в ледяной воде, изображая утопленницу Офелию?
Судьба музы – путь лишений. Если овцы уж сыты, а волки еще целы, 911 – наш выбор.

+2

2

Иногда какая-то мыслишка вьется в голове, и не знаешь, где на самом деле ее корни. Мелочишка к мелочишке складывается в  изящный сюжет, и не задумываешься, что в твоем любовно нарисованном анатомическом театре заглавный персонаж отнюдь не кадавр, а отчего-то имеет свою капризную волю нарушать планы. И там где его воля сталкивается с красотой твоего замысла, ты перешагиваешь незримую грань законности, здравомыслия и любви к ближнему. Не посвяти Сол несколько лет своей жизни изучению людских правил, она и теперь не заметила бы, в чем собирается их нарушать. Инстинкт самосохранения молчал. Для ее фантазий не было запретного. Только, подсказанная рассудком необходимость скрываться, обнаруживала обывательские табу.
Наверно, все началось с дома. Пустующая двухэтажная вилла на берегу реки. С бассейном и отдельным причалом, лодочным сараем, кортом и домиком для гостей. Сол открыла ее, когда каталась  на прогулочном катере вниз по Сакраменто. Если ты можешь арендовать яхту или принять приглашение кого-то их богемных знакомых развлечься на их собственной, путешествовать на туристическом пароходике по билету за 5 долларов 50 центов для взрослого  - какой-то особенный китч. Но Солидад нравилось бывать среди людей: они пыхтели, шумели, хрустели, щелкали жестянками кока-колы, дети восторженно визжали, от воды пахло тиной, и рисовальщицу  подташнивало еле-еле. Сказать по чести, рисовала она кое-как, но делать беглые наброски научилась еще в Майами. И теперь эти грошовые скетчи занимали ее чрезвычайно. Лица попутчиков, перекошенные возбуждением, любопытством или внезапной жадностью – чудная натура для минутных зарисовок. Иногда такие вылазки позволяли подпихнуть вдохновение, застывшее на  уровне Виниция Кесады, доступном любому жителю мегаполиса к концу рабочего дня.
Так вот лодочный сарай. Точь-в-точь такой же – нет, память, конечно, ее дурачит! – точь-в-точь такой, с карей черепичной крышей, был на Villa Ines, в предместьях Боготы, где ей доводилось гостить в раннем детстве. Каждый ребенок почитает за честь сбежать из-под строго родительского контроля, с глаз гувернантки или телохранителя. Ведь что за радость обвести взрослых вокруг пальца! Они с Матео слышали ночью крики со стороны сарая. Тихие, приглушенные расстоянием, ритмичные, больные всхрипы. Тогда брат сказал, что это ничего и запер окно. Теперь оба они: и подросток Тео, и маленькая Соли, которую брат охотно брал греться в постель, горели  желанием узнать, что же там такое. В сумраке сарая стояла густая, пробитая солнечными лучами колумбийская пыль, песок запекся черными лужами, в светлом прямоугольнике, открывшейся двери эти подтеки казались бурыми. Тогда Сол не поняла, как этот человек был подвешен. Ей казалось, что его холка пробита мясным крюком. Но теперь по прошествии лет думалось, что это был крюк для лодки, а человек был связан корзинкой. Сколько он там провисел? Был ли жив? В сарае гулко гудели мухи, слетевшиеся откладывать яйца в свежее мясо. Детей обнаружили и увели стремительно, так что Солидад осталось только хлопать глазами. Наказание заставило ее запомнить жуткую и чарующую картину. Вздувшиеся жирные жилы на костистых кистях и ступнях жертвы.
Теперь этот нежданный чужой сарай манил ее как незавершенное переживание, как первая любовь. Казалось, войди она туда, и все повторится: и жаркий полдень, и дикий, терпкий запах крови, и мушиный гул, и белесые призрачные ступни повешенного. Во рту рисовался привкус меди, и сладким возбуждением ныло под ложечкой.
Вернувшись в город, Сол первым делом начала выяснять, кому принадлежит участок, и с интересом обнаружила, что вилла выставлена на продажу. Соблазн забраться на территорию без разрешения был велик, но не хотелось бы сейчас иметь неприятности, поэтому выразив глубочайшую заинтересованность в покупке  дома, рисовальщица встретилась с агентом на следующий день.
Наложило ли ее жестокое возбуждение  отпечаток на впечатление от этой женщины или виной всему бессонная ночь под пробой риталина, но в чертах незнакомки, в ее повадке, горячей, нутряной стати было что-то узнаваемое, что-то, что роднило их и отталкивало этой схожестью. Хелена напоминала любовницу отца, одну их немногих, кто был вхож в дом и мог мозолить глаза его хозяйке и всей семье. Однажды подростком Сол застала их в спальне родителей. В доме был шумный прием по случаю отцовского юбилея. Пока взрослые томно кутили в саду, отроки баловались травкой и шныряли  по пустующим коридорам дома. Тогда Солидад услышала всхлипы из-за приоткрытой двери родительской спальни, сперва вообразила, что мать плачет, и хотела утешить. Никогда прежде она не видела на лице  отца такого тупого, такого беспомощного выражения. В глазах 12-летней дикарки все в нем было смешно, смешно и омерзительно. Раздерганная сорочка, судорожные толчки бледного дряблого зада, взмокшие виски, обвисшая мокрая нижняя губа. Отец не видел ее, а женщина видела. Повернула голову и смотрела в щель между дверью и косяком, прямо в лицо незваной маленькой гостье. Может быть, она улыбалась… Память сохранила только ее насмешливый победоносный взгляд: посмотри, что я могу делать с твоим отцом, с твоей матерью, с твоей семьей, со всей твоей жизнью… Девчонка хлопнула дверью прямо ей в лицо, но ни гнева, ни обиды это не уняло. Напротив, породило странную завороженность этой сценой, этим неожиданным пониманием, какую власть может иметь эта женщина - любая женщина – над своим почти всесильным любовником.
В глазах незнакомой, совершенно чужой и ни в чем неповинной сеньоры Гейнс – вот уж кто точно сеньора, тут не спутать! – время от времени вспыхивало это самое  победоносное выражение, такое норовистое, что неволей хотелось спросить, хорошо ли тебя ебут, тыковка?
Эти кульбиты ощущений, эти кусочки сложной мозаики складывались в такой хитрый и властный сюжет, что впору прятать нож в сапоге.
И было что-то гипнотизирующее, до странного притягательное в том, как Хелена поворачивает ключ в замке, чтобы пропустить гостью в тенистую утробу виллы, как будто это номер в мотеле, где она вот-вот запрет себя ловушке чужого больного воображения.

+1

3

Она предпочитала не заниматься жилой недвижимостью, потому что не любила пустые, одичавшие без хозяев дома, не любила их даже больше, чем те комнатушки, что приходилось показывать клиентам из «простых» прямо вместе с бардаком еще не съехавших бывших жильцов, а  порой и вместе с этими самыми не успевшими съехать арендаторами. И необходимость вежливо улыбаться таким разным людям, по сравнению с нелюбовью к пустым, гулким комнатам, словно бы отходила на второй план. Этот дом тоже казался ей гулким и жутковатым, и пахло тут мертвечиной. Нет, никаких неприятных запахов, только едва уловимый аромат мебельной полироли и чего-то псевдосъедобного, заправленного в ароматизаторы уборщиц из той клининговой компании с которой работало их агентство.
Кто-то, наверное, написал очень умную статью про то, чем должен пахнуть дом, чтобы поскорее быть проданным. Бред же. Ну как спутать эту химию с яблочным пирогом? Да даже пахни тут и в самом деле свежей выпечкой, она бы вот не купила. Уют – это не запах жратвы. Это скорее свет, мелкие вещи, лежащие не на местах, а там, где ими пользоваться удобно: телевизионный пульт на диване, диванная подушка на подоконнике, цветы, в конце концов, свежие. А запах… Лучше бы уж просто проветрили. Но спорить с профессионалами она не собиралась, тем более что клиентка, вроде как интересовалась не просто жильем, а именно этим домом, что слишком долго уже стоит из-за неоправданно высоких ожиданий владельцев. Вот и сейчас вся команда жадных, ну а как же иначе, риелторов, что подвизались на более или менее дорогой недвижимости слили ей этот показ, наверняка не желая терять время. А может они рассчитывали на латиноамериканские корни самой клиентки?
- Доброе утро, сеньорина Кинтана, - она позволила себе их обращение, но переходить на испанский пока не торопилась, не навязывая невероятно славненькой,  похожую на лоснящуюся черную кошку, девочке условного доверия людей одной культуры. Какое к черту доверие? Обе ведь понимают, что ее, Элены задача, втюхать девчонке этот дом, срубив свои комиссионные.
- … Отличный район. Дом не требует дополнительных вложений, - и как можно ложиться спать на чужую кровать, завтракать за столом, выбранным кем-то другим? А впрочем, доверяет же кто-то модным нынче дизайнершам покупку ваз для гостиной. Элена наклонилась к дверной щеколде, открывая французские двери, ведущие из гостиной на двор, собираясь продемонстрировать самый выигрышный вид на излучину реки. Она мягко усмехнулась, когда внимание девушки он так и не привлек: сеньорита предпочла проследить взглядом за ней, отступившей чуть в сторону.
«Ай-яй, малышка, нравлюсь или наоборот шерстка на загривке дыбом?»
Понять это по внимательному, но словно бы безэмоциональному взгляду девушки было невозможно. А может и физиогномист из нее никакой. Элена и не претендовала, на знатока человеческих душ.
«Совместим приятное с полезным?»
Гейнс выступила вперед, не собираясь отказываться от своих комиссионных, и удобно оперлась локтями на балконные перильца, благо рост позволял не превратить эту пусть и откровенную демонстрацию себя любимой в дешевую нецензурщину, а прогнуться именно так, чтоб это прозвучало намеком, но не отдавало бы стриптиз-клубом.
«А вот так сеньорина не хочет посмотреть на красиво изогнутый берег и зеленую линию живой изгороди, дарящей иллюзию уединенности?»
Изгиб спины самой мексиканки при этом тоже был весьма и весьма приятственным. И словно бы течная кошка переступить с ноги на ногу, мягонько так, не замечая внимания.
- Удивительная иллюзия покоя. С реки дом, к сожалению, просматривается, но без подробностей, - призналась она. Откровенность, в разумной мере, естественно, была визитной карточкой их конторы. Клиенты получали подробностей ровно столько, чтобы потом не иметь дел с претензиями и исками. И вот в этой откровенности, на вкус самой Элены куда больше коварства, чем в запахе "яблочного пирога".
- Нравится? – а вот это уже на испанском и не понять, о чем она сейчас, о виде или о крепкой, обрисованной мягкой юбкой заднице. – Мне – да, - короткий насмешливый взгляд через плечо, ведь и в самом деле хороша, одни капризные губы чего стоят. Мягкие, прикусить бы  до солоноватого привкуса.

Отредактировано Helena Gaynes (2016-05-12 18:27:15)

+1

4

- Сеньора, -  беглый хулиганский взгляд, смолянистый, жадный. Так и сосет голодными зрачками самую душу.
- К сожалению, отпевание невинность не восстанавливает, - вот так. Сбила ее с самоуверенной ноты. Сейчас придется растеряно приносить соболезнования молоденькой вдовушке. Прикрыла глаза, рассматривая агента сквозь смеженные ресницы, щурясь, как будто вот так сквозь сетку темных росчерков можно рассмотреть что-то  интимное за ее изящной деловой манерой дразнить бедрами ровно настолько, чтобы клиенты поменьше присматривались к вилле и побольше к аппетитному заду. А если что-то где-то проморгали, то кому потом предъявлять? Основному инстинкту?
- Хотя не могу сказать, что хотела бы пройти свой путь искушений  по новой, - когда она улыбается, хищно, словно маленькая разбойница, на щеках неожиданно проступают самые невинные ямочки.
- Это как школа.  Принято тосковать о детстве, а если припомнить хорошенько, там был полный пиздец. Едва ли кто-то захочет вернуться и повторить.
Совершенно не помнила, как и с кем лишилась невинности. Братья брали Сол в постель еще крошкой, в каком-то возрасте их привязанность переросла страшные истории и обрела раскованное свойство чувственной возни. Но боли или насилия она не помнила. Должно быть, за играми все забылось или осталось непонятым.
Когда не рассчитываешь на эксклюзив, банальность радует узнаваемостью. Как будто тебя ждали и точненько встречают так, как ты любишь: синтетическим запахами, чистыми пустующими комнатами без пометок личного, без фотографий, без коллекции хрустальных  миниатюр, без венка над каминной полкой - без глупостей, которые делают жилище чьим-то, помеченным, как воротничок – чужой помадой. Эта утроба, просторная, белая, отделанная светлым деревом, еще невинна. Если не знать предыдущих жильцов, то кажется, что дом всегда ждал только тебя, как это бывает, когда встречаешь симпатичного человека, и мнится, что вы созданы друг для друга. А потом - разочарование за разочарованием - выясняется срок и детали его  эксплуатации предыдущими любовниками. Так что  порой чувствуешь рядом с собой резиновую куклу для общественного пользования. Потому что любой живой человек протрется от эдакого обилия фрикций. Мало кто умеет проецировать такие неприятные сравнения на себя и разоблачать себя, сдергивая одело не только с драматичной любви, но с  меленьких интрижек, а то и с грязных случек в сортирном угаре какого–нибудь блядского клуба.
А баба эта смотрелась чистенькой, такой породистой, холеной, домашней, что яблочными пирогами  пахло точно от нее, а не от этих повсеместно вощеных поверхностей. Подойти и потянуть воздух там, где жарко бьется на смуглой шее  беглая жилка, обнюхать круглое плечо, влажную впадину подмышки, обвести носом мягкий контур груди – вот где яблочки и сладкая сдоба!
Поймала себя на том, что пялится бестактно, но никогда особенно не смущалась на этот счет, прикидывая примерно, насколько сможет себе позволить эдакую роскошь домашнего очага.
- А ты бы хотела начать все сначала? – она все еще о невинности и пути искушений.
Переходя из комнаты в комнату, мыслями все равно витала где-то вокруг зачарованного лодочного сарая, на все кругом как будто смотрела сквозь пальцы. Выжидала подходящего момента спуститься к реке.
И хотя могла попросту сделать это, не ища себе оправданий, откладывала желанный и пугающий момент, разглядывая перегибистую спинку Хелены на фоне  прозрачного голубого неба.
- Me gusta, - кивнула, не пытаясь разобрать, приглашают ее в постель или все же пытаются продать дом. Отчасти ей было наплевать на согласие мексиканки, а от другой части - все они на одно лицо, все отцовские шлюхи, все самоуверенные потаскушки с вальяжной текучей грацией змей, с почти честными обручальными кольцами и голодными глазами всемогущих жриц при своих богах, требующих кровавых жертв. Соблазнительный силуэт так контрастно рисовался на фоне прозрачного неба и далекой зелени, прикрывавшей балкон. Резные разлапистые листья пальм бросали четкую тень на яркую мозаику на полу. И тут у Сол возникла заманчивая мысль… Она подошла  со спины поближе, почти вплотную. Прижалась теплой грудью пониже лопаток. Огладила золотистую руку, мимолетно удержала запястье и накрыла чужую ладонь своею на кованом периле балюстрады.
- Я хотела бы, чтобы он просматривался очень хорошо, - помурлыкала на ушко. - Знаешь, почему?
Стальные наручники клацнули челюстями звонко и знакомо. Это такой же узнаваемый звук как бряцанье посуды или связки ключей. Правая рука Хелены оказалась надежно прикована к ограждению балкона, собранного из тонких металлических стержней.
Девчонка сделала пару шагов назад, любуясь своей работой, точно это ожившая инсталляция.
- Хочу, чтобы каждый мог полюбоваться тем, что будет здесь твориться.
И кивнула себе.
- Так мне нравится еще больше. Положи вторую руку на перила?
Она действительно ждала послушания? Из объемной кожаной сумки вынула вторую пару наручников и бросила брендовую котомку в угол балкона к шезлонгу.
- Будь моей хорошей девочкой.

Отредактировано Soledad Quintana (2016-05-13 01:04:34)

+1

5

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Урчание ягнят