Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » paint a smile


paint a smile

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://funkyimg.com/i/2bFrE.png

Сакраменто
небольшой детский дом
10 апреля 2016 года

+1

2

Zedd (feat. Foxes) - Clarity (Brillz Remix)
внешний вид + солнечные очки

С какой-то однобокой стороны этот только начинающийся в двенадцатом часу утра день, ничем особенно не отличающихся от уже успевших смениться в календаре апрельских теплых суток и слегка прохладных, отчего-то сильно ветряных ночей, ни со стороны погоды, ни со стороны общего человеческого настроения в общественном транспорте, но для меня (да и, пожалуй, еще для двух имеющих непосредственное отношение к событиям, запланированным на долгое развлечение вперед) была в нем та особенная искра, с которой обычно начинаются самые увлекательные истории и бестолковые свершения, способные привести к далеко самым не очевидным последствиям; спрыгивая с нижней ступени остановившегося автобуса, я поправил попытавшийся выпасть из уха вкладыш наушника и, приподнимая темные очки на лоб, осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться в том, что не выскочил из транспорта раньше времени и не профукал со всей своей врожденной бездарностью купленный билет. Но нет, место оказалось тем самым и, проводив взглядом укатывающий по дальнейшему маршруту автобус, я отошел в сторону от дороги по направлению к небольшому, неказистому на вид дому с небольшой вывеской слева от двери, написанное на которой я с такого расстояния и из-за стекол солнечных очков, разглядеть не мог. Но поскольку это было единственное здание с треплющимися на ветру тканевыми разноцветными флажками, я был практически уверен в том, что это оно и есть. Никогда не бывал в детских домах, что, возможно, странно для человека, в компании прослывшего самого радушного и доброго по отношению к тем, кто еще не дошел до подросткового возраста. Дети, они классные. Особенно те, что приходили к нам в студию: пока Бо корректно сливался в сторону (хотя детей он любил ничуть не меньше, это все-таки как-никак наша фамильная черта), я возился с мелкими так, словно каждый из них мой. Хотя... нет, я еще никогда не задумывался о том, чтобы завести своего ребенка, вот так, на полной серьезности. Рано еще. А вот возиться с чужими - в самый раз. По большому счету это и была одна из главных причин моим занятиям репетиторством: общение с детьми, которым еще все интересно. Поэтому настроение у меня было приподнятое сразу по двум причинам: во-первых, я в первый раз в жизни стою практически у самого порога детского дома и собираюсь поддержать волонтерские начинания художницы, приходящей сюда для того, чтобы развлечь маленьких детей без семей и хотя бы как-то поднять им настроение, а во-вторых -  именно с этой художницей связана львиная доля моей эмоциональной возбужденности. Я притопываю в ритм звучащей в наушниках мелодии, поигрываю руками, повторяя мелкие изломы замиксованной популярной песни, еще пару месяцев назад поднимающей чарты, и думаю о том, что наконец-то увижу девчонку, о которой брат прожужжал мне все уши. Рыжую, талантливую и просто великолепно смотрящуюся в жизни, - так он ее, по крайней мере, охарактеризовал. Мне же до сих пор доводилось видеть ее только по фотографиям. В честь сегодняшней встречи (с которой начинались наши разделения «по ролям», символически отмеченные звонкой «пятюней» и остатками пива из холодильника) пришлось даже забежать к местной Мамми, которая заплела мне на всю голову лихие косицы, чтобы не придумывать объяснения, почему «я» на прошлой неделе был с косами, на этой неделе «я» уже с афро, а на следующей бах - и снова с косами, словно бы весь бюджет на это трачу. Рута-Рута-Рута. Я побарабанил пальцами левой руки по запястью правой; четки тоже пришлось снять, но оставить его дома было невыносимо, поэтому сейчас он лежал в кармане толстовки и слегка перекатывался бусинами во время движений. Кольца менять зато не приходилось... а еще мне было жарко. Сегодня миру и всем его жителям придется любоваться только на татуировки Руты (их мне Бо тоже успел показать не раз и не два), но уж никак не на мои: наша оплошность, конечно, знали бы, что такие вот развлечения по разводке одной девчонки на двоих войдут у нас в разряд хобби, никогда бы не стали делать зеркальные татуировки. Поэтому я добросовестно парился в кофте с длинным рукавом под толстовкой и припоминал на всякий случай, какие жесты Бо вытворяет чаще всего. Раз, прокрутил запястье. Два, вывел на движение локтем. Три, крутанулся на месте. По крайней мере, хоть в чем-то кроме внешности мы были похожи больше, чем полностью: в неумении подолгу находиться в покое. Я не думал о времени или о том, что Рута уже может задерживаться минут на двадцать. Музыка была также хороша и приятна, как погода, поэтому можно было и подождать столько, сколько требовалось. Это было волнительно, в самом-то деле. Слегка мандражировало в груди, но Бо прав - мы давно не снимались в этом кино, а без большого внимания нас собственная мать никогда не могла различить. Боялся ли я налажать? Не слишком: всего-то достаточно не частить слишком сильно (чтобы не перебивать французским акцентом английскую речь, все-таки у Бо выговор заметно чище) и не пытаться назвать себя другим именем. В целом, этого будет достаточно.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-11 18:14:54)

+2

3

футболка + джинсы и кофта
Когда кто-то из моих знакомых узнает, кто мои родители, они всегда удивляются, почему я предпочитаю общественный транспорт такси. И если я хоть начинаю заикаться об экологии, они почти все крутят у виска и спрашивают - а может я еще и вегетарианка? Потому чаще всего я не распространяюсь ни о достатке своей семьи, ни о том, что хочу сделать мир хоть чуть-чуть лучше. Я просто беру и делаю. Например, почти каждые выходные, за вычетом очень загруженных учебой, я приезжаю в небольшой детский дом на окраине Сакраменто и провожу время с детьми. Мне кажется, если уделять достаточно внимания деткам, пока они еще маленькие, дарить им радость, они вырастут хоть немного добрей и отзывчивей. Я знаю, что такое одиночество. Мое детство только может казаться радужным. Но все не так: родители никак не могли меня поделить, потому я каталась туда-сюда, пока наконец-то не выиграла мама и не забрала навсегда. А там было весело, но тоже грустно, ведь у нее не всегда было время, чтобы уделить его мне. У этих же детей нет даже такого внимания. И нет даже таких непутевых родителей.
Чаще всего я езжу сама, иногда подтягивается кто-то из подруг, но они это чаще делают из-за повышения собственной репутации. Ведь когда они начинают рассказывать, какие молодцы, что вот ездили, развлекали, то будто бы даже лучше становятся. А вот я молчу, мне не к чему становится выше в чужих глазах, если я в своих не падала. Но в этот раз все иначе: Бо предложил встретится и погулять, уже в третий раз, и я ему честно сказала, что встретится могу, но вот так. И, я была удивлена, но он с радостью согласился. И все эти дни до встречи меня тревожил только один вопрос: он согласился, потому что хочет произвести на меня впечатление или потому что ему действительно хотелось. Все-таки дети из детдома - это не то зрелище, на которое хочется смотреть в выходной. Далеко не то зрелище, которое вообще когда-то кому-то хочется лицезреть.
С выводами торопиться не стоит, потому отложив лишние переживания просто решила увидеть все своими глазами. Как ни крути, а отношение человека к другим людям всегда видно. И если его что-то будет тяготить, это будет явным сигналом, что он здесь чтобы покорить меня. Хотя, с такими "жертвами" у него вряд ли получится. Лучше честности не бывает ничего.

Пробка съела добрых пол часа, потому вместо того, чтобы приехать минут на десять раньше и предупредить, что сегодня я буду не одна, мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы опоздать не совсем уж критично. Хотя, завидев Бо издалека, мне показалось, что он явно не скучает.
Увлеченные чем-то люди думают о своей страсти процентов девяноста от всего времени, что проводят в сознании. Они откладывают все дела и занимаются тем, что любят. Потому я совершенно не удивилась, когда поняла, что он то ли репетирует какой-то танец, то ли просто слушает и танцует, потому что ему этого хочется. Но меня это покорило. Я действительно безумно люблю людей, которые верны себе и своему делу. Которые живут какой-то мечтой.
Когда я подошла ближе, показалось, что он вначале меня и не узнал. Я улыбнулась и помахала ему. - Привет. - Снимая наушники-капельки и пряча их в карман, где лежал телефон. - Прости, что опоздала, жуткая пробка из-за аварии, полчаса объезжали. - Все также не переставая улыбаться, беру за запястье и веду за собой. - Не уверена, что тебе там понравится, но дети замечательные. Сегодня урок будет только у малышей, остальные уехали на какую-то экскурсию. - Рассказываю и понимаю, что это, кажется, один из тех случаев, когда говорю больше я. Да так, что меня и перебить то почти невозможно. - Я рада, что мы встретились опять. - И это действительно так, хотя сегодня что-то не так. Или мне так только кажется?

В вестибюле нас уже ждала воспитательница младшей группы. Удивленно посмотрев на парня, перевела взгляд на меня: - Добрый день, Рута. Сегодня как обычно? - Лучезарно улыбнувшись, я сразу же попыталась сгладить назревающий острый угол. - Да, конечно, миссис Полин. - Воспитательница выглядела достаточно сурово, но на деле была приятная и отзывчивая женщина. Одежда ее всегда была опрятна, волосы затянуты в гульку, как у балерин, и сама держалась так, будто в нее вставили швабру, чтобы она никогда не сгибалась и не сутулилась. - Это мой друг Бо, вы же не против, что мы сегодня вдвоем будем развлекать детишек? - Женщина еще раз посмотрела на парня, а потом, будто мысленно махнула на него рукой. - Пойдемте, вы обещали сегодня рисовать с ними руками, они уже как час спрашивают, когда начнется урок. Так соскучились. - И только в последнем предложении проступили мягкие нотки. - Я тоже соскучилась, но уезжала из города, вы же знаете... - голос слегка дрогнул, но я тут же взяла себя в руки. Только Полин знала, как все сложно у меня в семье. Она хоть и была еще молодой, на пару лет старше моей мамы, но доверять ей хотелось, как родной бабушке. Именно она поддерживала и выслушивала все мои переживания. И как же хорошо, что она сейчас ничего не спросила про поездку, а лишь кивнула, будто бы согласилась отложить разговор на будущее.

Внутри комнаты отдыха было светло и, как ни странно, достаточно шумно. Дети бегали, делили игрушки, во что-то играли, но как только увидели на пороге нас, в один миг замолчали, а потом побросав свои дела бросились к нам. "Рута, Рутя, Руру, Ру" - как они меня не называли, и это всегда было так здорово. Вот так встречать их. Младшие вообще были самыми моими любимыми. Детки повзрослей были более грустными. Они уже понимали, что одни в мире, а эти - еще до конца не осознавали. Они пока еще умели радоваться.
Сегодня их было четырнадцать, иногда их больше, потом меньше: кого-то забирают, кого-то приводят. Круговорот детей в природе. - Привет, мои хорошие. А я сегодня не одна. Познакомьтесь, это Бо. Он будет сегодня учиться вместе с вами рисовать. Видите какой взрослый? А как вы рисовать еще не умеет. Поможем ему, да? - Казалось, даже голос немного потеплел. Мне всегда здесь хорошо, потому что я могу хоть немного забыть о своих проблемах и попытаться помочь кому-то другому.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-16 11:40:31)

+3

4

♬ — The Chainsmokers - Don't Let Me Down (Illenium Remix)
Если бы не посчастливилось вовремя открыть глаза, так бы я и прощелкал момент появления на горизонте девушки под грифом «Золотая медаль» - «Первое место», но что-то дернуло обернуться по сторонам как раз в тот момент, когда она показалась на достаточном для приветствия расстоянии. Не то, чтобы я узнал ее с первой секунды. Все-таки одно дело видеть человека на фотографиях, а совсем другое - увидеть его в жизни.
Рыжая. Красивая.
Мелкая.
Мне нравится.
Я вытащил из ушей наушники, повесив оба через шею, и коротко коснулся ладонью плеч подошедшей девушки, не без запинки пропуская отсутствие даже малейшего намека на какую-то близость: но Бо обязательно бы прожужжал мне все уши, случись у них что-то так скоро. Хотя, нет. Даже не так. Бо не предложил бы затевать с ней эту потеху, окажись все так просто. Но судя по его рассказам, девчонка была не того дешевого пошива, от которого воротит после второй свиданки.
А еще... мне сразу понравился ее голос.
Бывает, — еще раз напомнив себе следить за языком, я только головой покачал, показывая, что действительно ничего страшного не случилось из-за какого-то опоздания. — почему? Я люблю детей, — практически возмущенно. Я пошел за Рутой («хэй-хо, меня зовут Реми!» - мысленно отбилось в голове), стараясь сделать так, чтобы то, что я присматриваюсь к ней, на пробу беру взглядом, не было так уж заметно и солнечные очки немало помогали мне в этом деле, — я тоже рад.
 
Hi, — чуть наклонившись, чтобы не бахнуться головой о невысокий дверной проем, я приветственно показал воспитательнице раскрытую ладонь; такое ощущение, что они растут где-то на ферме, откуда потом расползаются по учебным и воспитательным заявлениям, иначе как еще объяснить, что все женщины подобного рода жутко скучны на вид и столь же жутковато похожи друг на друга. И взгляд у них такой же одинаковый, пристальный. Я хотел было сказать, что, мол, простите, что без предупреждения, однако решил промолчать, чтобы не ляпнуть чего-то слишком выделяющегося из образа. Или лишнего. Бо себя так не ведет, да. Стоит об этом помнить.
 
А все-таки хитрая задница мой брат: сам он рисовать не только любил, но и по объективному мнению умел, и раз сейчас Рута (черт побери, какая потеха: «меня» она знает уже несколько часов, в то время как счет нашего знакомства идет на какие-то минуты) предлагает детям помочь научить меня рисовать, то тут либо Бо действительно наплел ей с три короба про то, какой он безнадежный в искусстве человек, то ли сама она решила добавить детям интереса. 
Э-хе-хей! — легко подхватывая на руки тянущуюся ко маленькими ручками с растопыренными пальчиками кудрявую просто до невозможности девчушку, такую же темнокожую и быстроглазую, какими когда-то добрых двадцать лет назад были мы с братом, я покружил ее по комнате, стараясь не зацепить случайно кого-нибудь из вьющихся под ногами, разновозрастных, но все равно одинаково мелких детей, и мягко коснулся указательным пальцем ее носа, крохотного, как пуговка на дорогом сюртуке, — пум, — девчушка рассмеялась, цепко, как обезьянка, хватаясь за мой палец; наверное, стоило бы снять кольца, прежде чем заходить в это место, чтобы ненароком не лишиться их, но сейчас уже было поздно что-то менять: улыбаясь малышке, я с осторожностью обнял ее и решил было поставить обратно на пол, но, по всей видимости, смотреть на мир с высоты практически двух метров было для нее гораздо интересней, чем со своих-то нескольких сантиметрах в прыжке с кухонной табуретки, — ta-ta-ta, — я несколько раз подпрыгнул на месте, крепко держа заливающуюся веселым смехом девчушку, и вместе с ней же развернулся к Руте, — ри-со-вать! — и малышня радостно подхватила этот простой лозунг. Кто-то смешно картавил, кто-то шепелявил, кто-то прыгал на месте по инерции. Странно было смотреть на этих детей: я рос в тех местах, где не было детей без семьи, где не было чужих детей, ненужных, лишних; я все свое детство провел во французском гетто маленького, но чертовски красивого городка Авиньон, а подростком слонялся по южному району точно такого же гетто, но уже здесь, в благословенных американских условиях, и знаю, о чем говорю. А здесь все иначе. Брошенные дети на попечении штата. Кольнуло в груди неприятное грустное чувство и мне усилием воли пришлось воцарять в голове смирение с тем, что ничем я этим детям все равно не смогу помочь (вот были бы деньги - еще можно было бы попробовать, но, с другой-то стороны, какие суммы смогут заменить им нормальные семейные отношения?), кроме как поступить также, как Рута. Приехать к ним. Стать их другом, как какой-нибудь Санта-Клаус или пасхальный Заяц, если в него здесь вообще верят. Именно от этих мыслей я так страстно согласился поехать вместе с Рутой в детский дом - от возможности сделать хоть что-то хорошее. Ну, действительно стоящее. Мне понравился настрой этой рыжей заочно знакомой девицы до такой степени, что я отменил все дела, а ведь изначально мы с Бо планировали встречу с ней еще только через неделю, когда все будет уже достаточно прощупано. Но планы пришлось сместить. Лично я об этом не жалел.
Так, а чем рисовать будем? — кто-то из малышни завозился под столом, на свет показался яркий ящик с крышкой, в котором, как мне показалось, дети видели настоящий сундук с волшебными вещицами, — руками, да? Красками, м? — я обернулся к девчушке у себя на руках, еще несколько раз покачал ее вверх-вниз, улыбаясь,— бумагу на пол постелить? — теперь я уже обращался к Руте, одновременно с тем предлагая свою посильную помощь в обустройстве творческого пространства. Девчушка завозилась и я наклонился, чтобы ссадить ее на низкий диван, обтянутый явно легко стирающейся тканью, чехлом, — никогда не был в таком месте, — потер ладони между собой, спустя несколько секунд потрепал по голове пробежавшего мимо мальчишку, уже тащащего в руках плоскую палетку с красками, наверняка безопасными, если даже не полезными, — тут мило, — дернул плечом, — лучше, чем я думал, — и Руте здесь... нравилось? Она так тепло принимала всех этих детей, практически не людей, а щенят да котят, и смотрелась на удивление гармонично в интерьере этой маленькой, но светлой комнаты, — вот это подойдет? — разогнав двух мальцов - оба попытались тут же забраться мне на спину - я вытащил оттуда же, из-под стола, скрученные рулоны тонкой бумаги, которую, по всей видимости, не так-то уж жалко использовать, — так, — я сел на пол рядом с раскатанной бумагой, скрестив ноги в позе лотоса без малейших проблем, — что будем рисовать? — и снизу вверх глянул на Руту. Курносая, в веснушках. Совсем такая, как рассказывал брат - по крайней мере, по внешности. Надеюсь, то внимание, с которым я ее рассматриваю, не вызовет у нее слишком много вопросов?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-14 05:48:50)

+3

5

Даже захотелось поверить, когда Бо возмутился так искренне и неподдельно, но я давно усвоила простую истину: пока не увидишь, особенно не верь словам. Потому лишь улыбнулась на его возмущение. А сейчас могла лишь удивленно поглядывать в его сторону. Столько энтузиазма я не видела очень давно. Его невозможно было бы сыграть, если человек любит детей - это видно. И это открытие меня приятно удивило. Даже заставило посмотреть на Бо с новой стороны. Нет, сегодня он явно был другим. Кажется, даже черты лица несколько изменились. Я все никак не могла справится с ощущением, будто что-то не так. Списав в итоге на излишнюю мнительность, я вновь откинула странные мысли прочь. Не место и не время заниматься таким бестолковым занятием, как копание в собственной памяти и попытка сравнить того Бо, которого я запомнила с вот этим, настоящим.
Дети конечно же поверили, я надеялась, что парень поддержит мою затею и не проболтается что умеет рисовать. Тату - те же рисунки, но сложнее во много раз. Ведь нужно не только учитывать соотношение цвета, делать полутона и переходы, но и не забывать про изгибы тела. Задумавшись о тату, вспомнила, что он предлагал мне как-нибудь сделать, и щеки чуть-чуть покраснели от мысли, где именно я хотела себе сделать тату. Но, конечно же, я ему еще не говорила. Да и стоит ли? Будет сюрприз.
Большинство детей вели себя с подозрением, по отношению к новому человеку, но Бо невероятным образом умел располагать к себе окружающих, потому даже дети не устояли. - К концу дня они будут кататься у тебя на шее. - Улыбаясь, тихо произнесла, чтобы малыши не услышали. А то ведь самые смелые и сейчас уже полезут. Мика, к примеру, уже умостилась на руках у парня, словно так и был. Девочку звали Микелла, но все ее называли Мика. Она попала в детский дом пару лет назад, после автокатастрофы, в которой погибли ее родители. Но адаптировалась довольно быстро.
- Значит, ты на их стороне? - Улыбка сменилась звонким смехом. - Конечно-конечно. Нужно достать краски, расположимся прямо на полу, как мы обычно делаем. Со старшими детьми такое не прокатывает. Там у каждого свой листочек, все сидят за столами и усердно рисуют, а с малышней получается скорее игра, а не урок. Но им нравится, а это главное.
Рисовать пальцами было весело, главное, только не забывать следить, чтоб никто из детворы не начал вытирать руки об себя. А то будут потом нянечки жаловаться, что опять все в краске. Это я помнила сейчас, пока мы не увлеклись процессом. Потом я как обычно забывала, и они - жаловались. Правда, беззлобно и скорей для порядка.
- Да, вот там, по центру. - Указав куда именно нужно стелить, я захватила несколько полотенец и небольшое ведерко с водой, чтобы дети мыли руки в случае необходимости. Дети или мы. Подойдя ближе к развернутому холсту, поставила на ближайший стол ведро и одно из полотенец, второе, смочив один из краев, взяла с собой и положила его рядом с местом, где собиралась сидеть. Выудив из коробки с красками пару стаканчиков, наполнила их водой, чтоб было чем развести краски.
- Я иногда ездила с мамой еще в детстве, она у меня всегда любила благотворительность. Но в детстве я жутко ревновала ее ко всем этим детям и считала, что лучше бы она мне столько времени уделяла, сколько им. А сейчас... - В детстве я ничего не понимала и теперь мне было очень стыдно вспоминать те чувства, которые я испытывала. Ведь в мире все куда сложнее, чем мне казалось тогда. И больно бывает не только мне. - А сейчас я начала ее понимать. - Мне не хотелось говорить о ней. Пусть Бо мне и нравился, но еще недостаточно близок, чтобы мог знать о таких личных подробностях. - Да, отлично. - Дети собрались вокруг бумаги, в центре стояли специальные пальчиковые краски, безвредные для детей. В прошлом месяце я потратила достаточно большую часть от заработанных денег, чтобы купить несколько упаковок разных по 12 баночек в каждой. Я знала, что в детдоме стандартный набор и все самое дешевое, потому по возможности обеспечивала чем могла.
- Что? - Улыбаюсь, а после сажусь рядом. - За окном чудесная погода, давайте нарисуем весну. То, какой мы ее видим. Хорошо? - Дети любили рисовать разные на абстрактные и не совсем понятные темы, может потому что конкретика их ограничивала, а дети не понимаю ограничений.
Пальчиковые краски были хороши тем, что их не нужно было разбавлять - макнул палец в краску и можешь рисовать. Совсем маленькие рисовали просто какие-то линии, те что были постарше - действительно старались нарисовать сюжет.
Обычно я рисовала с ними вместе, потому и сейчас решила не отказывать себе в удовольствии. Приблизившись к Бо, тихонько ему шепнула: - а я буду рисовать тебя. Ты первое интересное открытие за эту весну. - Я была действительно счастлива в этот момент, потому и голос был таким же теплым и мягким. Сказала и тут же отстранилась, будто бы это откровение не было высказано вообще и парню это лишь послышалось.
Выбрав фиолетовый, сделала несколько полосок, в которых явно угадывалось лицо. Но это был лишь контур и волосы - никаких губ или глаз пока не было. Потом повернулась к Бо, посмотрела пристально, и добавила еще несколько черточек.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-16 11:40:54)

+2

6

Всегда интересно попробовать что-нибудь новое, но сегодня, в этот самый момент, процент нового в моем понимании практически зашкаливает: я нахожусь в совершенно новом и столь же абсолютно незнакомом для себя месте, только присматриваясь к нему, прислушиваясь, сидя на теплом полу, вокруг меня снуют и гомонят маленькие дети, которых я наверняка не увижу еще очень долгое время, только шагну за порог, а кого-то может быть не увижу вовсе, потому что так работает система устройства сирот по новым семьям и это только к лучшему, когда дети не задерживаются в таких вот заведениях на продолжительное время. А еще рядом со мной девушка, уверенная в том, что мы уже знакомы. Мы ходили с ней на свидания и держались за руки, и в последнюю встречу я слегка приобнял ее рукою за плечи и даже получил в благодарность - или, может быть, в поощрение? - короткий и теплый поцелуй в щеку. Но при этом я никогда не чувствовал вблизи ее запаха и не ощущал прикосновения, кроме того касание тонких чуть прохладных пальчиков у порога детского дома; не видел ее взгляда, такого ясного и увлеченного, в то время как она была абсолютно уверена в том, что уже изучала мое лицо. Знает, как я улыбаюсь, когда она так потешно морщит носик. А я знаю, что у нее есть эта забавная эмоция. Такие вот дела: сидят на полу два человека посреди детского интереса, и думают, как много же уже узнали друг о друге за эти несколько встреч, как же далеко уже продвинулись во взаимном общении; я наклонял голову так, чтобы исподволь смотреть на Руту и не привлекать слишком много ее внимания.
Похвально, — улыбаюсь и, прикрыв глаза, одобрительно качаю головой, действительно уважая людей, которые не просто могут себе позволить заниматься благотворительностью, но и в самом деле совершают добрые или толковые, полезные дела; поступки, по которым их можно судить. По которым их можно начать понимать, — маленькая семья, — кивок к плечу, чтобы сгладить угол сказанного, — ну, у меня слишком большая, — «у нас» так и рвется с языка, — ни у кого таких мыслей не было. Но я понимаю, — понизил голос, пока на мою спину старательно карабкался - вернее, старательно пытался начать карабкаться - какой-то шустрый малец, — много чужих, — и совсем умолк, когда понял, что Рута не испытывает желания продолжать разговор и как-то поддерживать эту случайно затронутую, словно по ошибке, тему. Вместо этого я позволил себе удивиться тому, что в детском доме есть столько красок: мне всегда казалось, что тут… должно чего-то не хватать. Это не правильно, грустно, бестолково, но отчего-то именно такая безрадостная картина всегда рисовалась в моей голове. А Рута? Видела ли она места похуже или те, в которых она бывала в детстве и где ревновала к чужим детям, были хуже? Или даже лучше? Впрочем, в последнее практически не верилось. Рута. Я смотрю в ее глаза, когда она подсаживается ближе. Любуюсь. Думаю, что «Бо» вполне может любоваться на девушку, с которой активно ведет ко «все серьезно».
Весну. Whoa, — старающийся заползти на меня шкет чуть не брякнулся вниз, но я успел вовремя подхватить его. Поднял у себя над головой на вытянутых руках, покачав, словно на самолете, — у-у-у! Оп, — и поставил на пол, слегка хлопнув ладонью по спине, чтобы задать нужный вектор движения, — так, весну, — когда малой ушел, я начал озираться  в поисках какой-нибудь подходящей краски, зеленой там, может быть, или желтой - вот из меня-то как раз художник был ниже среднего, только если граффити удавалось… ну вот пальцами рисовать, это почти что граффити. Нет? 
О как? — так близко. Я улыбнулся, прищуриваясь, — прямо самое, — почти заговорщически. Дети между тем разобрали себе кто до чего дотянулся и упоенно начали малевать - это вот и есть урок? Я несколько удивленно оглядел шебуршащую компанию, догадываясь, конечно, что чуть позже в игру может вступить опытная рука образованного художника, но пока им, по видимому, дана полная свобода, — хм. Ta-tara-ta... — бормоча себе под нос, я подтянул поближе коробку с красками, которой впоследствии делился с той самой девчушкой, так облюбовавшей меня в качестве ездовой лошади, и выбрал желтую краску. Еще - оранжевую. И красную. Деловито так разложил перед собой и, помедлив немного, зачерпнул пальцем желтый цвет. Нарисовал круг. Закрасил полностью. Потом наклонился к Руте, — а я тогда - тебя, — прошептал также тепло. Весело. Мне нравился ее голос, но сейчас мысли о том, как бы прекрасно было услышать его в постели, показались мне как-то по-особенному крамольными, словно бы дети могли их услышать. Только вот загвоздка. Рисовать людей я не умел совсем. Впрочем, довольно быстро мне в голову пришла гениальная (как же иначе!) идея изображения, и я добавил к первому пятну еще одно, помельче, не переставая коситься на Руту. Наверное. со стороны могло показаться, что я боюсь отвести взгляд. Как бы не исчезла. А еще… так странно. Она рисует меня. И не меня одновременно с тем.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-14 05:48:59)

+2

7

Дети с энтузиазмом принялись рисовать, каждый на свой лад. После урока мы обычно отрезали от рулона бумагу и вешали на стену, подписывая что именно рисовали дети. Выходило что-то интересное, мне даже хотелось эти ватманы выставить и продать на какой-нибудь благотворительной акции, а на деньги купить что-то полезное детям или отправить их летом к морю. Мне очень хотелось, чтобы ни чьи труды не пропадали зря, как это часто получалось.
- С маленькими хорошо, им просто нужно уделять внимание - каждому по чуть-чуть, и все довольны. Они пока еще не готовы слушать как рисовать правильно, им главное рисовать. - Отвлеклась от своего рисунка и внимательно осмотрела детей. Они послушно макали пальцы в краску, а после продолжали творить свои художества.
Но не все дети были сосредоточены исключительно на рисовании кому-то хотелось и получить похвалу, потому я отвлекалась, иногда вставала, подходила к одному из деток и говорила, как красиво. Более взрослым могла что-то объяснить или подсказать, но не более того. Правда, сегодня мои мысли занимал лишь Бо. Мне казалось, что он нереальный. Ну, не может в одном человеке умещаться столько качеств, которые бы мне так нравились. Единственное, что меня пока осаждало, так это мысль: "Рута, ты знаешь его не так давно, он вполне может оказаться еще тем мудаком." Но потом я видела насколько искренне он ведет себя с детьми, как радуется сам, что опять на глаза летели розовые очки и я чувствовала, что начинаю влюбляться. Такое состояние было мне привычно, я увлекалась очень многими людьми, правда, узнавая их поближе, не всегда они оказывались такими, какими я их себе выдумала. Вот и сейчас уже почти тонула в человеке, как минимум - зашла на достаточную глубину, и стоило бы поворачивать назад, но я безрассудно делаю еще один шаг от берега спокойствия.
Вернувшись на свое место, сажусь на колени. - Тебе еще не скучно? - Это и свидание, и не свидание одновременно. Мы не гуляем, взявшись за руки. Он не пытается глупыми шутками покорить мое сердце. Я не красуюсь, вся такая в нарядном платье. Мы скорее просто как друзья, или так только кажется.
Макнув палец в желтую краску, прочертила скулы, добавила немного в волосы. Образ получался странный, но мне нравилось. А потом - Мика хотела позвать Бо, чтобы тот глянул, как у нее хорошо получается и коснулась пальцем щеки, прочертив красную линию, как у индейца. Я это заметила и рассмеялась: - тебе явно не хватает для симметрии, -  и прочертила такую же линию с другой стороны его щеки.
Я любила прикосновения. Мне нравилось прикасаться к людям, которые мне симпатичны и любила, когда они касаются моей кожи в ответ. Это позволяло определить степень доверия. Потому что когда касаются друг друга незнакомцы, всегда происходит какая-то неловкая заминка, и они смотрят друг на друга, будто извиняясь.
- Посмотри на меня... - Повернув чистой ладонью лицо Бо к себе, чуть наклонила голову и констатировала: - еще не все. - Следующая линия легла на нос, она была фиолетовой. - Вот теперь ты как настоящий индеец! Красота. - Отпустила его подбородок и еще удержалась, чтобы не погладить его по щеке. Магнит... все движется так стремительно. Даже слишком.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-16 11:41:13)

+2

8

Постепенно я действительно начинал «втягиваться» в процесс творчества, которым нормальные люди наверняка занимались в самом начале своего взросления, когда ходили еще в детские сады или, в семьях побогаче, хвостом за няньками и воспитательницами, потому что вроде бы это должно развивать творческие и умственные способности подрастающих звезд мирового искусства (или кем они там планируют стать в этом возрасте, может быть уже полицейскими или покорителями космоса, или даже врачами, что уже на стадии принятия решения в этой стране выглядит поистине героическим?), да и вообще всячески способствовать мелкой моторике во всех ее проявлениях, но тем, чем сам я в детстве никогда толком не баловался, также, как и уже давно начавший икать от постоянных воспоминаний Бо: мы рисовали разве что старыми фломастерами на не менее старом холодильнике или палками по земле, и только после переезда Бо ударился в творчество с ажиотажем таким, словно только для этого и терпел года лишений и ограничений его художественных порывов, а я... я так и задвинул все это дело в долгий ящик, только изредка балуясь по краям блокнотов да украшая под настроение стены не слишком содержательными, но, по моему мнению, очень даже выразительными надписями. В общем, не удалось нам в детстве порисовать пальцами, а единственные отпечатки, которыми мы заляпывали все доступные поверхности, носили сугубо деструктивный характер и красивыми казались только нам же. Отчего-то старший брат не испытал особого восторга, когда обнаружил свою футболку, украшенную от всего нашего таланта жирными масляными разводами и острым томатным соусом.
И общаться, — поддакнул я, старательно добавляя к желтому кругу небольшие желтые же полосы и слегка разбавляя белым, чтобы получился градиент. Да, такие слова я знал. Я вообще много чего знал, только вот воспользоваться этой информацией никак не мог.
Впрочем, если судить по старанию детей (кто-то даже язык от упорства высовывал, а чьей-то нос был уже безнадежно вымаран краской, потому что маленький творец то и дело деловито его почесывал), общение для них находилось если не на самом последнем месте, то где-то около того. Им важнее было присутствие. То, что рядом есть та, кто уделяет им так много внимания, всем и сразу, без разбора и без остатка. Я вытираю пальцы краем полотенца, берусь за рыжую краску. Рута действительно ими занимается, а не просто весело или беззаботно проводит время, лишь бы выполнить какой-то социальный долг: ее общение с детьми настолько гармонично и правильно, что просто завораживает какой-то сестринской заботой и участливостью. И, пожалуй, это гораздо лучше, чем красоваться в платье по набережной.
Non, — с улыбкой пожимая плечами, я закончил дорисовывать желтому кругу рыжие круги помельче, напоминающие со стороны жестоко расплющенные мандарины, и поднял взгляд на присевшую рядом Руту, только-только завершившую проверку детского творчества с сопутствующей похвалой. Потом посмотрел на свое художество. Нет, в отличие от мелких, я похвалы еще не заслужил, — это увлекательно. Даже не думал, — когда малышка, с первой минуты встречи так и не переставшая крутиться рядом, вдруг потянулась ко мне, я опрометчиво наклонился к ней. Раз - и на моей щеке красуется полоса. Скосив взгляд, удалось заметить, что полоса эта - красная, — на память? — смеясь, указал пальцем на свое лицо, — круто, — изобразил поднятый вверх большой палец, кивая на рисунок девочки. Она передразнила. Засмеялась тоже. И вернулась к нетленному труду. Интересно, куда они потом все это девают? Неужели на стены вешают? Или может быть дарят в какой-нибудь дом престарелых?..
А? — когда моего лица коснулась рука Руты, я не сразу сообразил происходящее и обернулся скорее потому, что мне придали направление, — чего! — широко заулыбался, понимая, что теперь моя боевая раскраска позволит в бой идти прямо с порога: красные полосы под глазами должны запугать любого аборигена! Но нет. Руте этого показалось мало. Я постарался принять серьезный вид и с честью дождаться, пока тонкий пальчик - да совсем же как детский - прочертит по моему носу еще одну линию, а в голове между тем слегка подрагивала мысль о том, что переломы не проходят бесследно и нос у Бо имеет совершенно иной вид.
Прямо индеец, — бровь выгнул. Мол, не верю я тебе, — значит мне нужна, — взялся за краску, наугад, не глядя схватив бирюзовую, и, дотянувшись до оставшейся сидеть близко Руты, провел размашистую линию через ее лицо, по щекам под глазами, через переносицу. Яркий сочный цвет заиграл в контрасте с рыжими волосами. А затем поднес к лицу ладонь и издал боевой клич индейского воина, то прижимая руку ко рту, то отстраняя - и как по команде несколько детей подхватили мою потеху, мальчишки вскочили, повторяя движение и размахивая в воздухе испачканными руками, — ау-у-у! Ха-ха, — один из них чуть ли не по голове мне пропрыгал. Пришлось ловить и ссаживать обратно к бумаге, — принцесса Покахонтас, — подмигнул Руте, — иди сюда, — и, придвинувшись к ней поближе, вытащил из кармана штанов телефон, — улыбку, — впрочем, сам-то я сделал дурацкое выражение лица: именно такое должно быть у настоящего индейца, у которого вместо томагавка - рука в рыжей краске, а вместе решительной скво у плеча - веселая, веснушчатая рыжая девчонка, которую я для фотографии приобнял за плечо, — вот это точно на память, — и не отпускал еще какое-то время, даже когда уже опустил, а затем и вовсе убрал мобильник обратно. Потом, конечно, отстранился. Улыбнулся довольно, — мы тут как племя. Может в следующих раз такой праздник устроить? — я обвел взглядом помещение, — ну, для старших, — прикрыл глаза, размышляя, — перья. Из бумаги вырезать. Луки там, томогавки из картона, — усмехнулся, — боева-ая расскра-асска...
Я... не любил прикосновения. Только брату позволял практически кататься на мне и спать, когда приспичит вырубиться во время поездки, но вот прикосновения чужих людей всегда переносил с трудом; Рута не должна заметить то, что мне пришлось сделать над собой усилие, поэтому я веду себя настолько же естественно, насколько бы вел себя Бо, едва ли отказавшийся бы от объятий с этой девчонкой. Но в душе моей все равно царит смятение. Приятно. И чуждо.


Прозвище «Покахонтас» переводится с индейского как «маленькая баловница/проказница» (прим.Википедия)
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-14 05:49:07)

+2

9

Почему-то считается, что поцелуи и уж тем более секс - это единственное интимное, что может произойти между людьми. Но, подумайте, часто ли кто-то касается вашего лица? Да что там лица, даже просто - как часто вы позволяете кому-то переходить границу личного пространства и прикоснуться к оголенной коже выше запястья? Не объятия, а именно когда палец скользит по телу, еле касаясь, рождая в этом месте легкую щекотку. От любого прикосновения становится неловко. Взрослые люди не умеют быть откровенными друг с другом. Взрослые не умеют доверять. В отличие от детей, которые не придают значения прикосновениям, это они не причиняют боль.
Именно поэтому самую малость, но я переживала: как отнесется к моей проказе Бо. Но он поддержал мою игру, потому уже через миг на моем лице также была полоска краски. Бирюза? Замечаю на его пальце остатки краски. Думаю, цвет мне подходит. Хотя нет, не о цвете я сейчас думала, а о том, что этот год в Сакраменто прошел будто в закрытой школе. До появления Бо у меня не было и наметок на личную жизнь. Новые знакомые, не только из универа, но и соседи, друзья знакомых, посетители в магазине отца, случайные знакомства, но как-то не заладилось. Сначала мысли были не о том: прокручивала отъезд из дома, думала о болезни, пыталась привыкнуть в совершенно новых условиях. Потом начала цеплять парней на вечер, потом начала загонять друзей во френдзону... мужским вниманием, да что там, и женским тоже, я никогда не была обделена. Другое дело, что мне слишком быстро становилось скучно, или я разочаровывалась в человек, или наши пути пролегали параллельно и на этом все заканчивалось. Сейчас же все только начиналось.
Обычно я давала парню срок две недели, если спустя мне становилось скучно, то быстро и стремительно переводила все в дружбу. Сейчас же я не могла понять в какую сторону мы двигались. Впрочем, это лишь третья встреча. Можно еще подождать. И я совсем не знала, чего я ждала.
Я запрещала себе слишком привыкать к людям, потому сейчас, смотря на поведение детей, понимала, что могу точно также попасть под чары парня. Мне было страшно. Я не хотела. Все, что мы любим рано или поздно нас покидает. Я не могла пережить еще одну потерю.
- А? - Но прежде, чем я хоть что-то поняла, Бо оказался уже рядом. Точно, селфи. Пара фото где мы кривлялись, но, может, на одном, самом первом, я еще выгляжу немного потерянной, хоть и улыбаюсь. Он все еще меня приобнимает, от этого становится тепло и я даже почти забываю о своих предрассудках. И тут я вспомнила о селфи, что мы делали в прошлый раз. Я их так и не глянула. - Бо, а у тебя остались те фотки? - Просто хотелось сравнить, какой я была тогда и какая сейчас. Или все-так сравнить его реакцию? - Скинешь мне потом?

Беседа плавно, хотя, какое там плавно, рывками, прыжками и бегом в сторону следующего раза. Он хочет опять пойти со мной? Интересно, но в общем-то, я только за. - Было бы здорово. Да, для всех. Нужно будет поговорить с Полин, если начальство будет не против, то нужно обязательно. Вот только... ты мне поможешь мне все организовать? - Хм, а вот это уже заявка на победу! Он легко и непринужденно сделал так, чтобы я захотела следующей встречи. Вот здесь мне стоило уже тогда придержать коней и не гнаться непонятно зачем и куда. Но я уже не успевала, а потому лишь увеличивала скорость. - У них бывают иногда тематически конкурсы. Это действительно очень интересно, однажды попала на постановку, у старших. Но скоро лето, а значит было бы здорово устроить им что-то, особенное что ли. - Эта мысль захватила сознание полностью. Кажется, я бы даже нашла еще желающих помочь. У нас в универе есть даже несколько организаций, которые бы с удовольствием помогли. Надо будет поговорить с их лидерами, - мысленно ставлю зарубку на памяти.
Пока я отвлеклась на Бо, практически не обращая внимания на детей: смотря на него, сидя в пол оборота. Мы все еще очень близко, кажется, что мне слышно даже как он дышит. Это сбивало и отвлекало. Потому я поднялась, будто бы нужно вновь проверить детей, на деле же - просто побыть подальше от него.
Именно в этот момент, пришел секретарь директора, она подозвала к себе воспитательницу, которая лишь кивнула на полученную информацию и пошла за Мики. - Вытирай ручки, пойдем знакомится. - Мне то ли показалось, то ли Мики не очень то и хотела знакомиться с людьми, которые может станут ее семьей, но устраивать сцен девочка не стала. А вот общий настрой маленьких детишек изменился, и они немного погрустнели все разом. - Я сейчас подойду. - Предупредила Бо, чтобы он не подумал, что я решила изобразить Золушку.
Полин отвела девочку к секретарю и прикрыла дверь, и тут же встретилась лицом к лицу со мной. Вопрос был понятен даже без слов. - Искали хоть кого-то из ее родственников, не нашли, потому отдают на усыновление в семью. Только, мне кажется, лучше бы кого-то другого пытались сплавить. И вообще, иди-иди, заканчивайте уже свои художества, скоро обед и сон. - Полин не хотела об этом говорить, видно привязалась к малышке. Мамочка-наседка. А я с расспросами дальше лезть и не решилась.
Вернувшись к детям, я хотя бы попыталась скрыть свои искренние чувства, и приободрить их: - Полин говорит, что у вас скоро обед, а это значит, что минут через десять будем мыть руки и прятать краски. Потому дорисовываем, кто еще не успел, а я пока помогу Бо... - Подмигнув парню, подошла и села на прежнее место. Взяв в руки полотенце принялась вытирать руки, но не трогая полоски на лице. Скорее всего, именно такой я и поеду домой. - Ну, и что у тебя получилось? Ты останешься пока что только контуром, в другой раз... - осеклась, понимая, что я действительно планирую этот "другой раз". Но это не помешало мне с искренним любопытством посмотреть на то, какой парень видит меня.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-16 11:58:04)

+2

10

По большому счету появление первой совместной фотографии не относится к числу таких уж важных или ярких событий в жизни современного человека, привыкшего снимать все, на что только падает взгляд, и не расставаться даже в душе с мобильным телефоном, эпоха цифровой фотографии подвела появление нового кадра по значимости к обнаружению жвачки на дне упаковки - вроде бы приятно, но кратковременно и не так-то уж запоминается, но для меня - для настоящего меня, а не отражения, что сейчас наверняка занято просмотром какого-нибудь нового фильма или созданием может быть эскизов - это достойное попасть на стенку памяти событие, небольшое свершение, которое останется не только в памяти электронного устройства, но и в моей; и я рассматриваю получившийся снимок на экране, на наши с Рутой разукрашенные лица и...
Фотки? — я выключаю телефон, не пролистывая снимок: прекрасно помню, что еще вчера фоткал спящего брата и будет довольно странно продемонстрировать Руте себя, спящего в окружении подушек, с мягким Халком в обнимку, сфотографированного на собственный же телефон; это ведь пришлось бы придумывать кривую историю о том, что кто-то из приятелей развлекался, прознав мой пароль, но ни малейшего желания загоняться такими вещами я не испытывал и потом просто избавился от вероятного раздражителя, убрав его в карман, — конечно скину, — двинув бровями, я кивнул в сторону детей, мол, попозже, не сейчас. По крайней мере уж сейчас-то я точно никак не мог переслать ей фотографии, находящиеся на телефоне моего брата, с которого он их не так давно показывал на нашей кухне и все подбивал к тому, чтобы закрутить с Рутой шалость, а я думал, все думал и представлял, как же на самом деле выглядит эта чуть растерянная, но улыбающаяся рыжая девчонка, к которой любящий объятья Бо привалился на снимке безо всякого чувства личного пространства. Теперь я знаю, как она выглядит. Знаю, как ощущаются ее прикосновения. Знаю, как звучит ее голос, и рисую для себя уже совершенно иной образ. Нужно будет как-нибудь продумать этот момент. Общее «Облако» сделать, что ли. Чтобы больше не задумываться над такими моментами.
 
Конечно помогу, — взявшись двумя пальцами за свою футболку, я одернул ее в излюбленном жесте «да за кого ты меня принимаешь» и широко улыбнулся: мне всегда нравилось устраивать какое-то движение и не важно, сколько лет было его участникам. Конечно же Рута не знала - хотя я надеялся на то, что когда-нибудь узнает и приобщиться - что те воркшопы, которые время от времени проводились в нашей студии для самых малых соискателей танцевальной искры, постоянно превращались в небольшое камерное шоу и никто не уходил без внимания или в расстроенных чувствах от того, что с ним мало позанимались: мы с Бо выросли в большой семье, у наших многочисленных родственников было такое количество детей, что от одновременного визга уши закладывало и стекла бились, а это очень даже не слабо стимулирует на быстрое развитие навыка детского увеселения. Хотя бы из принципов собственной безопасности, — все сделаем. Я даже знаю, где что купить подешевле можно, — прихвастнул, конечно, хотя ведь было бы чем. Для большинства людей умение выхватить что-то дешевое никогда не означало хоть что-то худо-бедно полезное в жизни, но Руте я сообщил эту информацию со спокойной головой, потому что она ведь студентка, а значит наверняка сама не располагает неограниченными платежными способностями - так, получает может быть что-нибудь от любящих родителей, в то время как моя свободная кpeдитная история уже столько лет хороша только тем, что ее нет, — заранее только время придумаем, — не будет Бо играть в индейцев. Даже если захочет. А он захочет, конечно же! Только вот я планировал коварным образом зажилить от него эту прекрасную идею как минимум до того момента, как вмешиваться в нее будет поздно, и унесусь с охапкой разрисованных перьев, оставив его наедине с вареной кукурузой. Индейцы же ее выращивали? Маис? Пока мои мысли были заняты особенностями национальной индейской кухни, в комнате происходили перемены, для меня странные, незнакомые, но для детей, живущих здесь постоянно и уже какое-то время, наверняка ставшие привычными, что ли - если вообще можно назвать привычным знакомство с теми, кто может при желании и чистых документах стать их... родителями? Опекунами. Провожая взглядом девчушку, идущую вслед за воспитательницей, я тормошу ладонью кудрявые волосы сидящего рядом мальчишки, погрустневшего вместе со многими другими детьми без полноценного детства. Под бок подкатился еще один белый ребенок, его я тоже приобнял свободной рукой. Потому что не было у нас чужих детей. Потому что я бы хотел, чтобы так дела обстояли везде. Поднявшейся вслед за воспитательницей Руту я подбодрил кивком, даже не подозревая в ней желание сбежать под шумок, и в итоге остался с детьми наедине.
Хэй, camarades, — подхватывая загрустившего мальчишку подмышки, я поднимаю его на вытянутых руках и заглядываю в маленькую белую мордашку, — ты же хочешь стать индейцем? — ребенок замирает. Кивает, и я улыбаюсь ему в ответ, — настоящие индейцы не грустят! Они сильные! — слегка подбрасываю его в воздух и ловлю, не боясь уронить - сколько я таких же шмыгающих носом шкетов переловил, когда приезжал к тетке в Париж? Не сосчитать уже, — крутые! — нещадно картавя («квутые!»), мальчишка повторяет мои словам и я отпускаю его на пол, дальше рисовать, пока есть еще время на все это дело и никто не отдал команду закругляться. Впрочем, не успеваю я задуматься над вопросом о том, сколько всего длятся такие встречи с детьми, Рута возвращается и приносит с собой ответ, оглашая комнату нарочито радостными интонациями; я слегка хмурюсь, но не подаю вида, чтобы вдруг не усугубить и без того явно пошатнувшееся настроение детской группы. Хорошо, что они маленькие. Хорошо, что их настроение может возвращаться так же быстро, как теплые калифорнийские ветра. Рута явно старается не подавать виду, что ей тоже не весело. Это правильно, думаю я. Это действительно неплохо. И я тоже возвращаюсь к своему незаконченному творчеству, готовясь добавить пару финальных штрихов не шедевру, конечно, но вполне себе сносной по моему мнению картинки; Бо не рассказывал о том, что рисовал при Руте, поэтому я практически спокоен перед ее профессиональной оценкой и радуюсь возможности списать все на шалость, когда улыбаюсь ей:
Совсем не умею рисовать, учитель, — две полоски желтой краской. И две черные точки - глаза. Отодвигаюсь от листа, демонстративно разводя руками над картинкой:
le tour est joué! — но, заметив во взгляде девушки сомнение, повторяю жест уже с пояснениями, — птичка. Ну, попугай? Корелла, — улыбаюсь, посматривая на очень круглую и очень пышную птичку, которая действительно угадывается с приложением определенных усилий, — с щечками.
Во всяком случае я уверен, что на каком-нибудь японском или китайском сайте она бы смотрелась очень даже уместно.
Она милая. Круглая. С щечками.
Пора собираться? Давай я помогу убрать, — свои краски я собираю в первую очередь, потом помогаю тем детям, что уже закончили, кому-то даже вытираю руки, потому что от простого марания ладоней об полотенце ничего не происходит, а дойти до раковины еще как-то нужно (не думаю, что хоть кто-то здесь будет рад заляпанным стенам, кроме самих мелких творцов), у кого-то оттираю со щеки фиолетовый красочный развод. В какой-то момент, оказавшись рядом с тем местом, где рисовала на раскатанном по полу листе бумаги Рута, я присаживаюсь на корточки. Смотрю на ее рисунок внимательно, вдумчиво. Я хорошо знаю черты лица своего брата, так же, как прекрасно знаком со своими, и понимаю, что если у нашей художницы действительно творческое видение, она скорее всего запутается, отчего в памяти одно, а на листе выходит другое. Наверное, это уже началось, потому что портрет действительно остался только контуром, в котором угадывались мы оба. Так странно. Как пытаться склеить двух людей, — мы заберем его с собой? А когда ты закончишь, я хочу домой, — поднимаясь обратно на ноги, я с ловкостью, воспитанной годами, перехватываю у мальчишки стакан-непроливайку, пока тот не переборол пластиковую крышку и все-таки не снял ее, а взамен вручаю последнее свободное полотенце, чтобы занять шальные руки, — повешу на холодильнике, — и, поймав недоуменный взгляд Руты, машу рукой, — стены яркие, не будет видно.
Постепенно дети заканчивают рисунки. Руки становятся чище, носы - тоже. Через некоторое время вокруг разложенной и сохнущей бумаги не остается практически ничего из того, что участвовало в процессе, и все собираются поближе, чтобы посмотреть на результаты; дети переговариваются между собой, делятся впечатлениями. Тот самый мальчишка, который очень хочет стать «квутым инвейтсем», все порывается дорисовать что-то еще в череду ярко-зеленого забора (видимо, травы?) и красных кругляшей (очевидно, цветов).
А теперь куда? Мы будем еще что-то делать? — я встал так, чтобы плечом слегка касаться Руты, но получилось это неосознанно - просто в кругу детей двум взрослым людям было трудно развернуться так, чтобы никого ненароком не пришибить или никому не загородить вид художеств, — надо листы разрезать. Или как-то, — нет, сомневаюсь я, не сейчас. Скорее уже после обеда этим займется воспитательница - сейчас еще все сырое, — так, — я делаю короткое указание большим пальцем себе за плечо и смотрю на Руту, — то есть все, мы идем? — потому что на обед-то мы вряд ли остаемся. Возможно, что за ним мы зайдем несколько позже, перехватим что-нибудь из кафе неподалеку, чтобы по домам было сподручнее ехать. Я вытираю полотенцем испачканную в желтой краске штанину, но получается не слишком успешно, остается яркий сочный развод. Не страшно, отстирается... между мной и Рутой все-таки вклинивается какой-то особенно бойкий мальчишка и припадает ладонью к листу, оставляя на нем отпечаток ладони. Потом оборачивается на нас, деловито сообщая, что это - подпись. Я не сразу разбираю произнесенное, но, осознав, щелкаю пальцами: а ведь точно же! и слегка тормошу Рут за плечо:
Подпись, а, — наклоняюсь к листу. Краска сырая, поэтому достаточно только обмакнуть палец в каплю и сделать небольшую надпись. Я раздумываю несколько секунд, после чего вывожу ярко-синим цветом: «Beau». Теперь ты, братец, настоящий художник. Не то что твои победы в конкурсах, вообще нет. Вот это признание, я считаю. Выпрямившись, я снова вынужден вытереть руку об уже яркое от красок полотенце, и едва удерживаюсь от того, чтобы не забросить его по привычке на плечо. Нелепица, — вот теперь все, — вопросительно смотрю на Руту, но в этот момент в помещение из коридора заглядывает какая-то женщина в белом и пару раз удаляет пальцем по своему запястью - вполне однозначный намек. Я говорю, наклоняясь к девушке, практически шепотом, — они милые. Уходить не хочется, — и не скрываю, что мне действительно грустно.


*Вуаля![AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

+2

11

Отзывчивый какой... именно потому я и любила общаться с разными людьми и вовлекать их во все, что только можно. А еще лучше, во что нельзя. Хотя, я всегда старалась особенно не влезать в неприятности, потому ограничивалась тем, что не карается законом. - Созвонимся, ну, или при следующей встрече. - Бо работал, не помню, говорил или нет, но, кажется, он нигде не учился. Иногда и я хотела все бросить и просто уехать куда-нибудь подальше отсюда. Погрузится в проблемы и заботы, которые не оставят места даже самым маленьким переживаниям. Но потом вспоминала, что совсем скоро я стану взрослой, у меня начнутся свои дела и заботы и тогда уж я точно не сумею просто наслаждаться всем, что имею. В особенности, не смогу тратить время на поездку в приют. Хотя, если работа будет доставлять удовольствие, то все возможно.

Когда Бо начал рисовать желтым, я думала увижу что-то обыденное: солнце, лису или подсолнух. Да, это были самые первые ассоциации с моей внешностью, но он удивил меня. Попугай, птичка. И это заставило меня удивленно свести брови вместе, а после - улыбнуться. Приятная ассоциация, но почему именно птица - я не знала. - Интересно, а у меня такие же щечки? - И рассмеялась, прикрывая рот рукой. Но рисунок мне понравился. Даже очень. - А, знаешь, птичка у тебя замечательная вышла. Скорее всего ты прав. - И мне даже стало чуточку стыдно, что у меня не получилось дорисовать его. Сама не знаю почему, но я рисовала одно, а в голове было совсем другое. Сложность какая-то. Разобраться бы.
- Да, пора, занятия так быстро пролетают. - Начали собирать краски, вылавливать детей по одному и вытирать им руки, носы и щеки. Сами же, как гордые индейцы, оставались заляпанными. - Зачем? - Все работы обычно оставались здесь до очередного благотворительного, даже как-то забыла рассказать. - Аааа... хорошо, можно будет потом зайти и отрезать ту часть, где наши. Но обычно мы не режем, вывешиваем так. Не поверишь, но эти рисунки покупают, потом. - Идти мыть руки дети пока еще не хотели. Прыгали вокруг ватмана, и казалось, мы только вытерли им всем руки, а находится кто-то, кто опять запачкал. - Проводим раз в пол года благотворительные выставки. Люди любят жертвовать деньги, особенно, когда она будет бы не просто отдают, а покупают что-то. Хотя, не думаю, что многие из них вешают это на стену. - Дети не слушали нас, да и я старалась не говорить громко. Рассказывала, чтобы Бо понимал, что даже из этого получается какая-то помощь. - Обычно, после урока с малышами, я иду в соседнее кафе на час - поработать, или остаюсь и пью с малышами чай, и потом занятия со старшими. Они в субботу не устраивают сонный час, и мы рисуем. Но на сегодня все. Но, если хочешь забрать рисунок, то можем зайти в кафе, куда я обычно хожу, через час оно уже высохнет достаточно хорошо. - В прошлые наши встречи, о да, аж в целые две(!) наши прошлые встречи Бо был куда более разговорчив. Нет, меня не напрягало, что он так сильно изменился сегодня, но несколько настораживало: все ли хорошо? - Ага... - Все было готово, но кто-то из ребятни решил, что рисунок не закончен, если его не подписать. И Бо поддержал начинания, тоже подписал. - А я потом, когда дорисую. Мой же еще не готов. - Забирая с пола большой лист и перекладывая его на один из столов. - Мы еще вернемся, но да, хорошие.
В кабинет зашла воспитательница, и время окончательно вышло. Прощания были как обычно долгие. Дети совершенно не хотели расставаться с Рутой, да и Бо тоже обступили. Видимо, приняли его в свой почетный круг. Но после уговоров, что неделя пролетит быстро, все же отпустили. Было очень здорово наблюдать за тем, что парень впервые оказался здесь, с ними, но уже так сильно прикипел к детям. Необыкновенный... и вот тут я поняла, что такие мысли до добра не доведут. До кровати - очень возможно, а до добра - нет.

Выйдя из здания, какое-то время мы шли молча. Я не знала с чего начать разговор, да и не знала - нужно ли. Информации было получено столько, что и не переварить за раз. По крайней мере для нового человека в этом деле. - Я, надеюсь, тебе правда понравилось. Потому что, я бы не хотела, чтобы ты только ради меня это все делал... - Начала робко, боясь своими словами задеть или обидеть. - В общем, просто знай, что я не буду относится к тебе хуже, если что. А мы, кстати, пришли. - Кафе было небольшое, но со стабильным инетом и кофе с пончиками навынос. - На улице такая отличная погода, может возьмем с собой и пойдем в парк? Тут недалеко такой вид открывается с высоты. Пойдем, там здорово. - Там было действительно очень круто: смотровая площадка открывала огромную часть Сакраменто. Конечно же, ничего не сравнится с вечерним видом, но и сейчас было на что посмотреть.
Знакомый бариста окликнул меня: - Рут, привет, давненько не забегала. Тебе как всегда? - Парень, достаточно симпатичный в пирсинге и татушках ревностно посмотрел на Бо. - Привет, Чак, да, мокаччино и пончик к клубникой. Бо, что ты будешь? - Когда-то давно, насколько месяцев назад Чак звал на свидание, я отказалась, потому что даже в повседневной беседе мне было с ним скучно, что уже говорить о свидании. Где мне хочешь - не хочешь, а придется с ним общаться. Другое дело - Бо. Сегодня с ним приятно было даже молчать.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-18 00:57:13)

+1

12

Такие же, — звучит очень уверенно. Птичка с желтыми перьями, хохолком и уморительными рыжими щеками - птичка в клетке, под силком, в ладони схватить.

Знакомо, — слегка дергаю плечом и запоздало надеюсь на то, что выглядело это не слишком пренебрежительно: когда живешь в небогатой, но огромной семье, и хочешь со своего дна еще выбраться, добиться чего-то большего, начинаешь узнавать этот мир вовсе не с той стороны, с которой узнают его твои сверстники, и если кому-то везло познакомиться с такими понятиями, как внимание жюри, поддержка взрослых и заинтересованность родителей в финансовом обеспечении увлечения своих детей, то нам с братом досталось встретиться с «меценатством», «подработкой» и «попытками понравиться хоть кому-нибудь» - потому что наша семья не могла обеспечивать наше увлечение танцами и с ранних лет мы привыкли заниматься этим самостоятельно; да, в самом начале нам помогал Уэст, наш бессменный бойкий чернокожий Наполеон, но и он не подбрасывал денег - не мог, сам ведь жил так же, как мы жили, сам перебивался в дурные месяцы тем, что только подвернется. Мы с братом не понаслышке знали, как любят жертвовать с игрой на публику. Как выгораживают то, что с моральной, с этической точки зрения должен делать, не задумываясь, каждый, поперед собственного живота. Хорошо, что хотя бы это приносит какую-то пользу, — н-кей, — киваю с улыбкой, стараясь скорее разогнать невеселые воспоминания -  не хватало того! У детей, окружающих нас, и без моих туч небо над головой далеко не всегда безоблачно, — посмотрим, — бросаю короткий взгляд на наручные часы, — как пойдет, — и слегка развожу в стороны руками, показывая, что пока не могу точно ответить на вероятные вопросы о времени, но - никуда пока еще не тороплюсь, — хэй, — опустив руку, я натолкнулся на одного из шныряющих кругом мальчишек - потрепал его по голове, ободряюще подмигнул, — слышал, а? Мы вернемся еще. Давай, — выставил перед ребенком ладонь, — дай пять, — и, когда мальчишка повторил мой жест, сам не сильно шлепнул ладонью об его, — бам. Бывай, парень, — но прощание с детьми действительно оказалось долгим. Практически бесконечным: словно мы потратили на него половину времени от того, что вообще здесь провели. Трудно было отпустить их так просто. Мне - пожалуй в той же степени сложно, как и им отпускать нас.
 
Понравилось? — выходя на улицу вслед за Рутой, я уронил на нос солнечные очки, потянулся, расправляя плечи, и после того сцепил замок левой рукой на правом запястье, — я в восторге, Ру! — без грамма преувеличения, так, что сам не замечаю, что вдруг называю ее по одному из тех сокращений, которые восклицали при встрече дети. Она была невероятно милой, когда старательно подбирала интонации, но я - да и Бо тоже - не был из той породы людей, кого удалось бы оскорбить подобными замечаниями, — перестань, — я покачал головой, улыбаясь чуть спокойнее, чем раньше, — это самое необычное свидание. В прекрасной компании, — и указал безымянным пальцем на свое лицо, напоминая, что мы так и идем по улице с яркими полосами краски по коже, — ты там как своя. Как старшая сестра, а, — «уместная». «Близкая». «Гармоничная». Птичками с чужими птенцами.
Парк, о котором завела речь Рута, был местом мне знакомым, но оглашать этот факт я не торопился: мне всегда казалось правильным давать человеку самостоятельно поделиться чем-то интересующим его, увлекательным, удивительным; я и сам любил так делать, а мерить других по себе других гораздо проще, чем выдумывать какие-то новые модели.
Я первым толкнул стеклянную дверь, пропуская Руту вперед.
И сразу же встретился с ревностным взглядом незнакомого парня. Усмехнулся ему коронной «улыбкой Элвиса».
Кортадо, брат, — не удивлюсь, если на мне неожиданно «кончится» молоко или «перегорит» машина. В помещении я снова поднял солнечные очки на лоб, поднимая ими волосы, и смог в полной мере насладиться суженными глазами парня, явно имеющего недоброе на мой счет; я не задавался причинами и связями, никак не ассоциируя его со знакомым Руты - у меня накопилось достаточно вариантов, вызывающих в людях такую реакцию, — по правилам, — щелкнул пальцами, — и с собой, — я кивнул в сторону Руты, непрозрачно намекая незнакомому парню, что и заказ девушки ему следует завернуть в фирменный бумажный пакет. Меньше понтов, брат, меньше дешевых понтов. И жизнь твоя наладится.
Сколько? — чуть посторонив девушку ладонью, я подошел к кассе, отсчитал несколько баксов.
Я не нравлюсь твоему другу, — с улыбкой, наклоняясь к уху стоявшей рядом Руты, я прошептал ей очевидное. Усмехнулся коротко и беззлобно: на такое точно не поведусь; потом встал ровно дожидаясь нашего заказа.
 
Машина не сломалось. Молоко не кончилось. Но пластиковая крышка моего стакана была прицеплена кое-как и в итоге уже на выходе из кафе отправилась в мусорку; черт с ней. Я предложил Руте локоть ухватиться.
На самый верх полезем? — помнится, вела туда дорожка. Не самая ровная, но мне в кроссовках точно было без разницы, — давай понесу, — протянул руку к ее стаканчику. 
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

+1

13

С ним просто. Всегда очень просто. Будто бы не существовало никаких границ, и он понимал все так, как мне хотелось, чтобы понимал. Словно залезал в мысли, вычитывал все и соглашался. Не пытался перестроить. Уверена, так не было с каждым новым парнем, когда начинала влюбляться, в этот раз было иначе. Словно у меня не один парень, а два или даже три. Они разные и потому с ними так здорово. Потому идеализировала его, себя рядом с ним, совместные отношения и не замечала настоящего. Не замечала тех моментов, которые уже через пару недель могут начать дико раздражать.
Сейчас я наслаждалась моментом, пока нет никакого негатива. Да, действительно я это все любила и любила ощущать себя такой. Может, потому давно и не хотела ничего серьезного, особенно - отношений. Только легкость бытия, в которой нет лишних волнений ни за кого, кроме себя. Не привыкать, но быть всегда влюбленной.
Вот только теперь начала задумываться: от того ли я на самом деле бегу? Может, давно пора остановиться и разрешить произойти тому, что произойти должно? Рано или поздно необходимо начинать о ком-то заботится. Чем хуже парень, который весь такой ответственный, целенаправленный и любящий детей? К тому же, он мне безумно нравится. Пора признаться в этом хотя бы себе.
Не хотелось думать, о том, что это все-таки свидание. Но если я так думала, а Бо так говорил, значит на самом деле так и было. Сколько есть у людей свиданий, прежде чем они станут парой - официально? Сколько у меня еще этих встреч до того, как не мы будем управлять ситуацией, а она станет управлять нами?
- Им нужен кто-то, и у них совсем никого нет. - Еле сдерживаюсь, чтобы не добавить "совсем как у меня". Я уже давно не ребенок, а во взрослой жизни никому не важно насколько ты одинок. Да и раз у меня есть отец и дядя - это уже не может считаться одиночеством, даже если они мне пока чужие люди.

Не хотелось обращать никакого внимания на всю эту необоснованную ревность. Совершенно не мои проблемы, что Чак оказался неинтересен мне ни как человек, ни как парень, но терять из-за этого любимое место не хотелось. Да и в округе я не знала ничего приличного. Потому, сделав вид, что я совершенно не понимаю намеков и взглядов, ждала еду.
В общем-то, я могла платить за себя сама, но если Бо хотелось заплатить за меня - я не буду изображать из себя ярую феминистку, хотя бы потому что я такой и не была. Впрочем, если бы у Бо не было с собой денег, то я без каких-то мыслей, предложила угостить его тем же кофе. Для меня деньги никогда не были проблемой: они приходят и уходят, а люди рядом остаются.
Услышав слова Бо, улыбнулась и легонько пожала плечами, словно в попытке сбросить это мнение с себя: - Не бери в голову, это всего лишь Чак. - Рассказывать о том, что парень ко мне подкатывал я даже не собиралась. У меня была хорошее правило не говорить о своих бывших или тех, кто этими бывшими мог стать.
Получив свой заказ, я радостно зашагала из кафе, попрощавшись с Чаком и пообещав в следующий раз зайти и поболтать с ним. Вряд ли я вспомню о своем обещании в следующий раз, но если буду одна, то разговор так и так случится.

- Да, пойдем на самый верх, я давно здесь не бывала. - Ухватившись за локоть парня, повела его к своему любимому месту. Оно находилось немного в отдалении от главной смотровой площадки и находилось чуть ли не в зарослях. Нашла я его случайно, но оттуда открывался чудесный вид. - Я сама, спасибо. - Мой напиток был закрыт, а на локте Бо и так уже вишу я, нечего его еще больше нагружать. Не мешок с картошкой несу, справлюсь.

В моем месте как обычно не было никого. Об этой лавочке мало кто знает, потому даже в выходные здесь обычно свободно. - Располагайся, ближайшие пол часа мы будем созерцать! Почти, как в нашу первую встречу. - Оставив сумку на лавочка, там же и еду, отошла к парапету. Ухватилась на него руками и немного наклонилась вперед. Даже днем город поражал своим великолепием. - Мне всегда хотелось побывать здесь в вечернее время, но вечером меня здесь никогда нет. Город, наверное, так и сверкает. Будто там какое-то представление, а здесь зрители на сааааамых дальних рядах, которым и не разглядеть что же творится на сцене. Мне бы это не мешало наслаждаться огоньками и музыкой... город всегда наполнен музыкой, даже когда ее никто не слышит. - Странно, но я музыку видела. Она была в красках, в архитектуре, даже в людях. В каждом человеке была своя собственная краска и своя собственная музыка. Мне казалось, я знала какого цвета Бо, как он звучит и какие рядом с ним ощущения, но сегодня убедилась, что слишком самоуверена. Не хватает только человека, который скажет "ничего ты не знаешь, Рут".
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-05-25 23:24:04)

+1

14

За двадцать четыре года своей жизни я ни дня не был одинок; один - бывало, но одинок - ни разу. Мне не понять, каково это: быть оставленным. Без родителей, без друзей, без близких. В моей жизни всегда кто-то был. Родители, многочисленные родственники, шпана с улицы и друзья из школы, кто-то дольше, кто-то совсем мельком. И был Бо. Всегда, даже если между нами вдруг пролегали сотни километров. Страшно подумать, какового это, в самом деле, если у тебя никого нет?..
 
Наверху было красиво.
Свежо, немного ветрено и действительно красиво: как стадион, раскинувшийся перед трибунами, волнуется, пестрит флагами-вывесками.
Я наблюдаю за Рутой: так восторженна. Так вдохновлена.
Музыка это любовь, — она везде своя. Особая. Порой - похожая на другую, но все же неповторимая, уникальная, вечная. Она бежит по старым мостовым давно забывших эпоху романтизма городов, дремлющих под пение западного ветра, и прячется в черепичных перестуках по позднему вечеру, чтобы на утро всколыхнуться вновь. Она тонко играет переливом в старом фонтане на маленькой площади Авиньона и искрится на пряном звенящем солнце, она пробегает по гитарному перебору там, где кочуют цыгане в старой версальской памяти, где рвут мандариновые корки и пьют сладкое вино, чтобы жизнь не казалась горькой. Она смеется и играет монетами под босыми ногами там, где всегда жарко, и разноцветные перья смешиваются в яркое красочное полотно. Она - в тихом ритме барабана старого реггиста и в стуке дождя по железным крышам, она там, где ее с виду нет; она со мной на протяжении жизни. Музыка, заставляющая сердце биться и никогда не забывать. Я встаю ближе к краю и широко раскидываю руки в стороны, чувствуя как спешащий к вечернему времени ветер касается расставленных пальцев, забирается в волосы, и так отрадно от этого, так легко, что кажется, будто можно объять не только этот город с горячими калифорнийскими ночами, но и весь далекий мир, не ведая границ и не принимая расстояний. Улыбаясь, я разворачиваюсь к Руте, и поднимаю руки чуть вверх, чтобы указать раскрытыми ладонями на небо, медленно, мягко начинающее темнеть от дальнего края, — любовь и немного смерти, — ее нельзя «знать» - академически, выверено, точно. Ее можно только чувствовать, любить и примерять по душе. Ею можно жить и где, как не в моей родной стране, удалось бы узнать об этом?.. Я смотрю на Руту и думаю о том, что было бы все серьезно, все по настоящему, то я бы свозил ее во Францию, показал бы тот мир, что привык считать своим даже несмотря на то, что покинул его больше четырнадцати лет назад, оставив только глухую грусть разлуки с местами детства и восторга: несмотря на то, что мы часто возвращались в родную страну, мы приезжали в Париж, в Леон, в Тулузу, но отчего-то в Авиньон - реже всего, и все те встречи, как свидания, я бережно хранил в памяти до следующего раза, до новой прогулки вдоль папского дворца под сенью зеленых аллей. Будь у нас все так, как могло бы быть без пари и сложных карточных ходов, а как у нормальных, просто познакомившихся где-то людей, я бы показал ей красные закаты над городом театров и восхитительный цвет прованских полей. Сады Роше-де-Дом с видом на Рону и музыку тех мест, искрящуюся по кромке деревьев, сквозь песню об авиньонских танцах на мосту и блеск спокойной реки. Но вокруг нас - темнеющее небо Калифорнии, а она - девчонка фантазии - не знает даже моего имени и, смотря в мои глаза, надеется увидеть взгляд другого человека. Не знаю, странно ли то, что я не испытываю никакой... ревности? Обиды за то, что ей не суждено будет узнать меня? Какое-то сомнение от того, что ее обманет Бо? Не человек даже, а некий собирательный образ из нас двоих. Немного от него. Немного от меня. Наверное я попросту настолько привык все делить с братом, что даже жизнь - и, пожалуй, еще совесть - разделял безо всякой внутренней борьбы. Это было какой-то нормой для нас обоих и даже при явной странной морали доставляло удовольствие; как затянувшаяся шутка, не теряющая свой остроты только из-за того, что финал ее слишком непредсказуем, а ожидание - восхитительно само по себе. Поэтому меня не задевают фразы, как «в нашу первую встречу», они только вызывают усмешку, полную самодовольства, горделивости. Ощущения успеха. Снова садясь на скамейку, я забираюсь на нее с ногами и устраиваюсь на спинке - кроссовки чистые, на улице сухо, поэтому я даже не запариваюсь на счет культурности своего поведения; подтаскиваю к себе на новую высоту стаканчик с кофе.
Satan nous regardait danser, — и, философски покачивая им в воздухе, цитирую слова восхитительной Фабиан. Потом хлопаю несколько раз ладонью рядом с собой, — забирайся.
Я ведь знаю, что иначе не будет. И что она никогда не увидит мою Францию. Не встретит рассвет в прохладе лавандового ковра. Не посмотрит на те представления, которые показывает так нежно любимый мною город, и все, что останется, это такие вот вечера на пригорке с видом на «Новую Гельвецию». Рута не первая девчонка, о которой я думаю так. Но первая, кому я действительно хотел бы показать мир так, как вижу его я.
Ты никогда не хотела придти сюда порисовать? — в зелени и с кистью в руках Рута смотрелась бы очень гармонично - в самый раз для фотографии и любования, — с натуры, — мне так кажется. А потом, вспомнив, что на лице у мне все еще есть цветные полосы - уже потрескавшиеся из-за постоянного мимического движения - указываю пальцем на них — как меня? Вот здесь сесть, — обвожу руками небольшое пространство запрятавшейся в кустах лавочки, — и вон то, все это, — а после указываю обеими руками - и стаканчиком кофе - в сторону открывающегося нам вида. Где-то уже мерцают окна, людям в далеких домах не хватает света, — рисовать. Как Мане или Дега, — и улыбаюсь, глядя на Руту в ожидании: словно вот-вот она достанет откуда-нибудь из-за спины краски, кисти и маленький холст; это не мои знания о художниках - это все из головы Бо. Я больше по японским, но роль нужно играть до конца: у нас уже есть один черный пояс, нужно взять второй.


[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]
*Сатана смотрит, как мы танцуем.

+1

15

Никогда бы не подумала, что французский язык может быть настолько красивым. Настолько соблазнительным. Раньше я никогда не придавала особого значения тому, как он звучит и как на меня действует. А теперь, когда в окружении был француз, пусть и переехавший из далекой Европы еще в юношестве, я осознала, что слова могут быть эротичными.
Я французский не знала вообще. У мамы были поклонники со всего мира, и она знала массу языков. Пусть не на высшем уровне, но понимала и могла поддержать беседу. Учи языки, говорила она мне раньше. Я не слушала, думала, что они никогда мне не пригодятся. Потому теперь, когда Бо разговаривал со мной на французском, я могла только ощущать, какой это приятный язык, но не понимала и слова. Может, однажды, он и научит меня чему-то. А пока я могла лишь слушать и думать, что скорее всего он говорит о чем-то красивом. К тому же, некоторые слова были похожи на английские, потому кое-что, если прислушаться, уловить можно было. Сатана и танец... что-то похожее я уже слышала.
оторвавшись от созерцания панорамы, последовала примеру Бо, залезла на лавочку и села рядом. Надломила носик крышечки, чтобы не снимать крышку полностью, сделала небольшой глоток. Напиток был уже теплый, как раз, как я любила. Горячее пить невозможно. - Если честно, то нет. Иногда, в хорошую погоду, после детей я сюда захаживал просто посидеть, вот так, как мы сейчас сидим с тобой. Я же рисую совсем другое. Ну, то есть я не планирую зарабатывать рисуя картины на продажу. Или для выставок. Или еще куда-то... я обожаю рисовать, я живу этим, но я понимаю, что у меня нет того великого таланта, который был у знаменитых художников. Они писали шедевры, а я хочу рисовать комиксы. Хочу рисовать иллюстрации в детские книжки. Мне не нужно признание миллионов, чтоб чувствовать себя счастливой. Вполне достаточно и одно ребенка, который посмотрит в книжку и улыбнется. - Все дело в эпатажной матери, на фоне которой я всегда терялась. Потому еще с детства научилась идти своей дорогой. Не желать всеобщего внимания и находится в постоянном протесте со всем миром. Это была моя броня и защита. - Хотя, возможно однажды я и приду сюда порисовать с натуры. Заданий в университете море, дойдем и до природы. - Да и что уж кривить душой, мне всегда больше нравилось рисовать людей и зверей, каких-то персонажей сказок, но не реализм. В этом мире было слишком мало красок, чтобы не добавить хоть чуть-чуть своего безумия в рисунки.
- А вы с братом часто танцуете на улице? Просто потому что хочется? - Он мне говорил еще в первую встречу, что имеет брата с которым держит студию. Мне хотелось познакомится с этим человеком, но не говорила об этом желании, потому что какое-то время сложно впускать в отношения еще кого-то. А ведь эти самые отношения развивались у нас гигантскими шагами от встречи к встрече. Будто мы торопились куда-то. Но мне это нравилось. Держало в тонусе и стимулировало. Хотелось видеться почаще, но моя учеба и его работа выделяли нам пару встреч в неделю. И, конечно же, звонки. После второй встречи мы стали созваниваться если не каждый день, то через день. Закидывать друг друга каким-то фотками, интересными мероприятиями. Каждая новая встреча должна была быть лучше прошлой, и она таковой и была.

Допив напиток и съев пончик, выкинула все в ближайшую урну. Как же не хотелось никуда идти. Так бы и просидела здесь весь день рядом с Бо. Мы обсуждали все подряд, за что цеплялся разговор, но не задевали пока никаких серьезных тем. - Раньше мы очень много ездили по США и Европе, но так странно - я бывала много где, а почти никаких воспоминаний не осталось. Потому я уже давно решила, что ближайшим летом поеду куда-нибудь, было бы даже здорово автостопом. Всякие красивые места, новые города, интересные люди. А потом, быть может, смогу уехать и еще дальше. Но точно не этим летом. - Мне очень хотелось путешествовать, но еще я понимала, что маме может в любой момент стать совсем плохо и тогда уже отец меня не удержит. Поеду к ней. Она не должна быть одна. Только не сейчас. - А у тебя какие-то планы есть? - Лето - лучшее время для поездок, потому что не нужно таскать с собой баулы одежды и ездить можно с небольшим рюкзаком за плечами.
- Кстати, нам пора, пока дети легли спать, нужно успеть забрать рисунки. Иначе потом они нас уже не отпустят. - Как-то по привычке подхватила Бо под руку, хоть и совершенно не нуждалась в его поддержке. Мне просто хотелось прикасаться к нему. Ощущать, что он совсем близко ко мне.
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

Отредактировано Ruth Jensen (2016-06-12 20:17:28)

0

16

Сколько лет и километров пройдено мною по этой стране, сколько дней, неповторимых, уникальных, когда-то невероятных, когда-то спокойных, сколько быстрого времени утром и сколько пауз на часах ближе к ночи под сенью звездно-полосатого флага, сколько принято решений и совершено поступков, за каждый из которых никогда не должно быть обидно или стыдно, сколько волнения от ожидания нового и сколько в памяти фотографий, записей, закладок, сколько новых друзей, лиц, движений, а все равно ведь в сердце славные ясные строки La Marseillaise и терпкий запах лаванды прованских полей вокруг старого Авиньона, никогда и ни в чем не уступающего даже успевшему стать мне родным Сакраменто. Америка или Европа?.. Я с гребанной силой люблю Японию, Индию, свой родной город и - это ведь Европа? - я люблю так много стран, что не смог бы выбрать, в какой поселиться окончательно и под чей гимн вставать бы на государственные празднования. Поэтому я жил в Америке, грезил Азией, любил Францию. Говорил американской девчонке слова восточного мудреца на французском языке, промочив горло испанским кофе, и, наверное, все-таки был счастлив от того, что могу это сделать, пусть даже пока она меня не поймет.
Я улыбаюсь, звонко щелкая пальцами:
Станешь, как второй Эффель, — и почему-то в голову приходит именно французский карикатурист, чьими книгами про сотворение мира я в свое время просто учитывался (хотя, конечно, именно чтение занимало меньшую часть в нашем общении с изданиями в бледных пастельных обложках, ведь букв там было еще меньше, чем в моей голове на то время), — или Уоттерсон, — отпивая из своего пластикового стакана неприятно остывший кофе, я припоминаю старые комиксы про мальчишку и тигра, и думаю о том, что Рута мне кажется человеком, который мог бы создать такую историю. Простую, интересную, запоминающуюся. Я стараюсь не зацикливаться на огромном ворохе японских имен, начавших виться в моей голове, стоило только припомнить черно-белые страницы комиксов манга - Бо никогда не увлекался ими до такой, как я, степени, и будет нелепо подставлять его таким лажовым образом; поэтому я спрыгиваю со скамейки и, рисуя разлить все остатки кофе, прыгаю так, как делал это тигр по имени Хоббс, расставив в стороны руки и ноги, — это тоже шедевры! — я действительно так думаю. Нет, серьезно: в противном случае я бы не пытался купить то одну, то другую страницу любимого японского произведения и вставить ее в рамку где-нибудь в районе своей части лофта, на самое видное место чтобы, светодиодной лентой обвести: это ведь реально искусство, не зря у него столько поклонников самых разных возрастов. А американские комиксы? Черт побери, это целая культура, — э-хе-хей! — я делаю еще несколько прыжков на одной ноге, останавливаюсь, — и книжки тоже - во, — и демонстрирую Руте поднятый вверх большой палец. Когда мы умеем что-то делать сами, наше отношение сильно меняется. Кто-то танцует? Ха, да я и сам могу, а если постараюсь, так смогу даже лучше. Кто-то поет? Велика невидаль, походить на пару занятий и я тоже так смогу, обещаю себе. Кто-то рисует? Если ты не приспособлен к этому, то никогда не сможешь выложиться полностью, с душой, любовно - максимум, на что тебя хватит, так это техническая сухая правильность. Такие дела. Я снова подошел к лавке и забрался на прежнее место, отставляя стакан на сиденье между своих кроссовок; слегка двинул плечом:
Часто, — просто потому что это то самое место, откуда для нас все началось, и пусть даже авиньонские улицы за тысячи километров от этого места, память о детстве связана с ними неотрывно. А на память я еще никогда не жаловался, — ага, просто потому что хочется. Это здорово. Не важно, какая музыка, — я улыбнулся, поворачивая лицо к девушке, — любое бренчание - это ритм. Идешь по улице, — щелчок пальцами, — слышишь ритм, — прикрыв глаза, я покачал плечами, — и танцуешь, — и раскинул пальцы обеих рук веером, потряс, имитируя дурацкую пляску кистями, — вот так вот.
   
Разговоры, в которых можно раствориться, все равно требовали от меня осторожности. Веди себя естественно, но будь внимательным. Мы смеялись или задумывались вдруг над чем-то, а я чувствовал себя отъявленным шпионом, старательно, уверенно втирающимся к ней в доверие. Мог бы в разведке служить, ха?
Во Франции побывать надо, — весомо добавлял я в разговоре про поездки по другим странам.
В Индию хочу! — делился, тихо аплодируя, когда речь зашла о планах.
Столько стран. Столько культур. В этом году, конечно, у нас с Бо тоже не получится никуда выбраться - тренировки, соревнования, студия... и Рута - мы не знали, когда будет сорван приз, а когда придется редко сматывать удочки, никто не выставлял таймер и не отслеживал по секундомеру, хотя вся эта ситуация все равно требовала постоянного внимания ко времени. В таком деле, где ошибка в пару минут может стать концом всему веселью, волей-неволей начинаешь следить за часами. И думать наперед.

Мы не можем так рисковать, — смеясь, я накрыл ладонью руку девушки, когда она подхватила меня под локоть - маленькая белая кисть сразу же скрылась, как под глубокой тенью. Бо проще относится к прикосновениям, чем я. Бо может сам повиснуть, на ком захочется, и не испытает никакого дискомфорта. Я же не так спокоен, но все равно наклоняюсь к Руте и слегка бодаю ее любом в висок, дурачась, — хе-ей, отличное место.
Мне не хочется даже уходить, но жизнь редко позволяет находиться в таком покое дольше положенной нормы, поэтому мы спускаемся с холма: уже не так медленно, как поднимались, потому что время действительно не терпит. А, оказавшись внизу, на улице, и вовсе ускорили шаг - я все старался идти с Рутой «в ногу», но только мешал нам обоим, делая совместную походку кривой и забавной со стороны.[AVA]http://funkyimg.com/i/2bFLE.png[/AVA]

+1

17

Когда человек приятен, время проведенное с ним летит слишком быстро. Не удержать его, не остановить. Только и можно - попытаться запомнить разговоры, прикосновения, взгляды. Только и можно - цепляться за какие-то особенно важные моменты, вбивать их в свою память длинными гвоздями-ассоциациями. Вот город, а вот мы - город большой и старый, мы маленькие и молодые. Пройдет время мы станем взрослыми, потом старыми, а город будет неизменно стоять на прежнем месте. Обрастет новыми зданиями, расширится, станет только внушительней. А мы наоборот. И все, что у нас останется - воспоминания о прожитом. Воспоминания о самом начале. Если будем тогда еще вот так - идти под руку, счастливые и вдохновленные друг другом. Тогда и вспомним, как побывали здесь впервые вдвоем. А, быть может, разведет нас дорога уже через три встречи и тогда. А что тогда? Не вспомним друг о друге. Как не вспоминаем сны, как не вспоминаем то, что нас когда-то радовало и заставляло грустить. Лица сотрутся из памяти. И разговоры. И прикосновения.

Мы идем вниз, очень близко друг к другу. Мы идем вниз и явно смотримся забавно - он высокий, темнокожий, и я маленькая бледная, да еще и рыжая. Совсем разные, но уже не чужие. Так иногда бывает, когда людям нужно быть рядом, они находят друг друга. Поддерживают, помогают, чтобы в какой-то момент разойтись, чаще всего, навсегда. Я не могу не думать об этом, потому что я именно потому и не люблю отношения. Они заканчиваются. И если сейчас остановиться, не превращаться встречи во что-то большее, перевести все в дружбу, то это может быть спасением. Дружба имеет больший срок годности...
Когда его ладонь ложится поверх моей понимаю, что поздно - уже случилось. Друзей не получится. Плохие получаются отношения, когда люди друг друга хотят. Когда от прикосновений словно бьет током. Но этот ток приятен, хочется ощущать его. Хочется-хочется-хочется. Слишком многого хочется.

- Видишь, не только ты мне показываешь интересные места. - Хотя, я знала не так уж и много в Сакраменто. Хоть моя жизнь и была очень социально-активной. Куча знакомых, которые каждый вечер пытались куда-то вытащить, я ощущала себя как на тонущем корабле и зачастую всеми силами цеплялась за новую-свою комнату. Проводила там множество часов за учебой или работой. А потом выходила в мир, всего на вечер, понимала, что еще не готова и вновь пряталась на несколько недель. Пора было переступить через себя. Разрешить жить, раз у меня еще есть на это время.

Долго по детдому рыскать не пришлось - наши рисунки лежали на ресепшене и их нам выдали сразу же, как только увидели. Мы даже внутрь не зашли, молодая секретарша, явно новенькая здесь, вынесла работы и передала, что на следующей неделе обязательно стоит заехать и провести урок со взрослыми. Я лишь кивнула, и пообещала быть. Вручив Бо свой набросок, пообещала: - пока будешь без лица, таинственный незнакомец. Как Фантомас, вот только маску мне снять пока не удалось. - Его же пташку я забрала себе. Странно это было: и почему я не смогла нарисовать его? Будто делая линию, что-то внутри не соглашалось. А что именно - и не разберешь.
Выйдя за ограду, остановилась: - тебе на вот ту остановку, - ее было видно с того места, где мы стояли. В метрах стах от главного входа. - А мне еще идти... в общем, спасибо, что согласился приехать сюда. Спишемся. - Коснулась сгиба его локтя, улыбнулась и пошла к своей остановке. Мне не хотелось, чтобы меня провожали. Нужно было подумать, переварить ситуацию. Я была обескуражена. Не понимаю что, но что-то было не так. Или мне так только казалось. Ведь, все действительно прошло чудесно. Ох и женщины, им бы только проблем выдумать! И побольше!
[AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/2/0/Bezimeni1p_7583638_21958820.png[/AVA]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » paint a smile