Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Новый дом


Новый дом

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

http://cs633728.vk.me/v633728149/2bce5/-hdrshNTDX8.jpg
Участники:Alan Gray, Amelie Matthews
Место: Дом с бассейном на берегу реки по Майра Дель Рио Драйв
Погодные условия: Переменная облачность 26°C | °F, Вероятность осадков: 0%, Влажность: 52%, Ветер: 19 км/ч
О флештайме: Наверное, для большинства людей, это самая обычная суббота. Но не для Амели и Алана. Вроде и ничего такого, и все же, это немалый шаг в их отношениях. Конечно, девушка много раз посещала этот дом, и наверняка оставалась на ночь, но потом снова уезжала к себе. Теперь «к себе» для нее будет тут. Тот самый день, когда она, наконец, переезжает к своему жениху.

[audio]http://pleer.com/tracks/13401550gCmP[/audio]

Отредактировано Alan Gray (2016-05-14 03:07:43)

+1

2

Алан волновался. Казалось бы, вроде совсем не из-за чего. Они все решили, и он сам и настаивал на ее переезде. Нет, он не сомневался, он действительно этого хотел. Так же как искренне просил ее руки и теперь не без удовольствия думал о предстоящей свадьбе. И не без волнения.
Ничего удивительного. Он жил один уже более десяти лет, презрев близкие отношения. Не впуская в свой мир никого, разве что немного погостить в прихожей. Он наслаждался мимолетными отношениями, страстью, но не позволял себе любить. Он воздвиг алтарь гедонизму и пороку, свято оберегая его от всяких попыток не него покусится.  А потом, в один не слишком солнечный и теплый день, позволил все это разрушить. Или разрушил сам? И вот стена за стеной, баррикада за баррикадой, он позволял разрушаться своим внутренним барьерам, превращая собственную жизнь в хаос. А как еще можно было назвать обломки привычной ему жизни?
Конечно, он волновался!
Но по другому он поступить не мог. Иногда ему казалось, что жизнь его попросту закончилась, теперь его жизнь – она! И если ее не станет – он попросту исчезнет. Растворится во мраке, как прах, развеянный по ветру. Или как вампир, которому вонзили кол в сердце. Конечно же, в том мире, где этот самый кол работает.
Эта парадоксальная истома помести желания грядущего и страха перед ним.
Грэй посмотрел на часы, затем затушил окурок в пепельницы и поднялся со своего любимого кресла. Самое время, грузовик уже въезжал к нему во двор. Мужчина поспешил выйти, и встал около двери, ожидая, пока машина не остановился перед домом.
Амели, конечно же, с ними не было, она должна была приехать на собственном автомобиле. Наверное задержалась, размышляя, ничего ли она не забыла?
Переговорив с грузчиками и велев им выгрузить все в просторном холле своего жилища, Алн прислонился к ограде, и полез в карман за очередной сигаретой.
Наблюдая, как рабочие переносят в дом картонные коробки, он пытался представить себе свою новую жизнь. Не случится ли с ним того, что уже случилось? Не превратятся ли их отношения в рутину, губя все-то волшебство, что было между ними? Не слишком ли он стар и циничен, для всего этого? Ответа на этот вопрос у него не было. Зато было понимание, четкое и ясное – иначе поступить он просто не может. Это было просто выше его моральных и физических сил. Он тянулся к ней как мотылек, летящий на огонь, завороженный ее светом и не замечающий ничего вокруг. Сгорят ли его крылья? Или все наоборот, и он - порочный огонь, что загубит молодую девушку?
Ему вдруг захотелось выпить, хорошенько налечь на что-нибудь крепкое. Например, бутылочку Белса. Не самое дорогое, но любимое виски Алана. Была ли эта «симпатия» данью вкусу или все таки привычке? В свое время он случайно наткнулся на эту марку, и не удержался, что бы не попробовать. А дело было просто в том, что Джозеф Белл был один из его любимых персонажей в Эльдорадо. В его книге.
В любом случае, пить было не время. Вот в дом перекочевал последний ящик из грузовика, и Грэй отправив очередной окурок в урну, выдал рабочим пол сотни чаевых. Хотя делать это было совершенно не обязательно, зарплату им платила их служба, с которой давно расплатились безналом.
Проводив уезжающий грузовик взглядом, мужчина еще раз подумал, а не пойти ли ему выпить? Он не слишком привык отказывать себе в таких желаниях, но сейчас все же пытался сдержаться. Было у него устойчивое ощущение, что остановится он, уже не сможет. А встречать в первый же день любимую на бровях?
Он все еще стоял, позволяя своим внутренним "я" спорить о том, стоит или не стоит сейчас пить, как появилась ее машина.
-Значит напьемся вместе,- сказал он сам себе и непроизвольно улыбнулся. А внутри уже разливалось начинавшее становится привычным тепло нетерпения и предвкушения, что всегда приходило к нему в моменты, когда до встречи с Амели оставалось совсем немного времени. Все таки, чего отнять у нее было нельзя, это способность превращать его в абсолютно счастливого идиота. А быть счастливым было хоть и чуточку непривычно, но чертовски приятно. И фраза «я ищу не счастья, а удовольствия» стала окончательно терять для Грэя всякий смысл.

Отредактировано Alan Gray (2016-05-14 05:14:34)

+1

3

На сборы у Амели ушло несколько вечеров, в течение которых она упаковывала вещи, то чувствуя невероятный душевный подъем из-за того, что переезжает жить к Алану, то, наоборот, поддаваясь легкой меланхолии, потому что покидала дом своего отца. Конечно, папа никуда из ее жизни не денется, они все равно будут поддерживать связь, к тому же она уже взрослая, а у отца новая жена, и, возможно, то, что Амели уезжает – это даже и хорошо, но все же иногда ей становилось не по себе из-за этого. Впрочем, эта меланхолия быстро исчезала – пока Амели бегала по дому, пытаясь не забыть что-то очень важное и нужное, Уилл то и дело над ней подшучивал, и она, не удержавшись, весело смеялась и даже иногда забывала о том, что же искала. А потом раздавался звонок телефона, и, услышав любимый голос, Амели и вовсе переставала хандрить и даже, наоборот, думала о том, что поскорее бы наступило утро субботы, на которое был назначен переезд.
В пятницу вечером все было собрано, и ее комната выглядела непривычно пустой. Пустые полки в шкафу, где раньше хранилась ее одежда, пустой стеллаж, где раньше стояли ее любимые книги, пустой стол, сидя за которым она учила уроки и иногда работала, пустой шкафчик в ванной комнате, где раньше хранилась уйма всяких баночек и бутылочек с косметикой. Все это теперь было тщательно упаковано в коробки, которые они втроем вместе с отцом и мачехой перенесли в прихожую, чтобы завтра рабочие погрузили их в  машину. Спать в опустевшей комнате было совершенно непривычно, и Амели долго не могла сомкнуть глаз, думая о том, как же ей повезло.
Сам того не подозревая, Алан уже очень давно присутствовал ее жизни. Он улыбался ей с постера, висевшего на стене в ее спальне, и хотя Амели не на что было особо жаловаться в жизни, все же были такие моменты, когда именно обаятельная улыбка любимого писателя становилась той соломинкой, благодаря которой ей удавалось удержаться от того, чтобы позволить негативным эмоциям взять верх и впасть в уныние. Он писал книги, которые Амели читала запоем и уже, кажется, знала наизусть, и все равно периодически перечитывала, снова и снова погружаясь в придуманные им миры и сопереживая любимым героям. Она очень бережно хранила книгу с его автографом, которую ей подарил отец, мечтала, что когда-нибудь лично попадет на встречу с Аланом, и он подпишет ей еще один томик, а она будет стоять совсем рядом и даже сумеет перекинуться с ним парой фраз, когда он спросит, для кого подписать книгу, и очень надеялась, что не упадет в обморок от радости. Правда, дальше встречи с писателем в одном из книжных магазинов ее фантазии редко когда заходили, и Амели даже представить себе не могла, что однажды на самом деле встретится с ним, вот только все оказалось намного сложнее и одновременно прекраснее, потому что Алан вместо автографа и памятного фото подарил ей свое сердце. Она не сразу поверила в свою удачу, еще какое-то время продолжая упорно цепляться за старую жизнь, которая утекала словно песок сквозь пальцы. Боялась, что кто-то всемогущий, который писал в книге судеб историю ее жизни, мог вот-вот спохватиться и вычеркнуть Алана с ее страницы, ведь она – самая простая девушка, обычная, ничем не примечательная студентка, не обладающая какими-то выдающимися талантами. Но все же его имя оказалось вписано очень надежно, и Амели убедилась в этом, когда Алан сделал ей предложение, а потом и вовсе настоял, чтобы она переехала к нему, не дожидаясь свадьбы. И уже засыпая, Амели улыбалась своим мыслям, не замечая окружающей ее пустоты в комнате и думая о том, что завтра утром встретится с Аланом и останется рядом с ним навсегда.
Субботнее утро выдалось очень суетливым и шумным – сначала приехали рабочие, чтобы забрать коробки, и взволнованная Амели приняла настолько деятельное участие в этом процессе, что ее дважды попросили успокоиться и дать им спокойно заняться своим делом. Когда, наконец, машина уехала, на пороге дома появилась бабушка в сопровождении мистера Симмонса и его болонки Матильды, отчего в доме стало на порядок больше шума и суеты. Наконец, вся семья уселась за стол, чтобы позавтракать – Амели-старшая приготовила свои фирменные блинчики по особенному французскому рецепту и сварила ароматный кофе с корицей. За столом все старались вести себя довольно непринужденно, смеялись и давали Амели шутливые советы насчет семейной жизни, и она тоже смеялась, но когда с завтраком было покончено, и пришло время на самом деле покинуть родной дом, на ее глаза все же навернулись слезы.
Проводы получились очень трогательные, хотя Уилл и пытался перевести все в шутку, но переживали все, и когда Амели все же села в свою машину, то прежде чем повернуть ключ в замке зажигания, пришлось вытереть пару слезинок, все же сорвавшихся с ресниц. Вздохнув и улыбнувшись родственникам, вышедших ее проводить, Амели все завела машину и осторожно выехала со двора, чувствуя себя едва ли не космонавтом, улетаюшим на далекую планету. Впрочем, немного тягостное ощущение, оставшееся после отъезда из дома, очень быстро растворилось в радостном предвкушении встречи с Аланом, и когда машина Амели въехала на территорию его особняка, то от слез не осталось ни малейшего следа.
- Доброе утро! – произнесла Амели, выйдя из машины и устремившись к вышедшему ее встречать Алану. Сейчас на ее лице не было даже тени от недавних переживаний, вместо этого на губах девушки расцвета счастливая улыбка, появлявшаяся всякий раз при виде любимого мужчины, а глаза сияли от радости. - С чего начнем совместную жизнь? Распакуем мои вещи или хорошенько отпразднуем это событие? – спросила она, обнимая Алана и продолжая улыбаться. Затем Амели бросила в сторону дома обеспокоенный взгляд и спросила: - Кстати, а мои вещи уже привезли? Все в порядке? Я не переживу, если окажется, что они что-то потеряли из моих сокровищ! – Амели изобразила ужас на своем личике, после чего все же снова улыбнулась. - Там постер с самим Аланом Грэем! И книга с его автографом! И если это все пропадет, то восстановить это будет очень сложно, если вообще возможно!

+1

4

-Доброе утро, Солнце,- улыбается в ответ Алан, обнимая девушку в ответ. Мыли его тут же меняют направление, а от сложных его раздумий не остается и следа. Так всегда было в ее присутствии. Стоило ему увидеть ее, как все становилось просто – дальше некуда. Казалось, она излучала какую-то ауру, которая сама собой, буквально физически делала его счастливым.
Он вдруг вспомнил те времена, когда они только познакомились и как было тяжело ждать очередной встречи, дни напролет не зная куда себя деть. Дни сомнений, терзаний и тягостного ожидания. Да, она буквально сводила его сума, сама не подозревая об этом. Он никогда не показывал ей, до какой степени ему было тяжело ждать их новой встречи, как тяжело представлять с другим, и скрывать от нее «свой интерес», стараясь быть «просто другом». Пытался ли он развеяться? Да, пытался. Но при виде других женщин в нем появлялось лишь раздражение и ничего больше. Алкоголь лишь усугублял грусть, грозя отправить в пучину глубокой депрессии. Он пытался писать, но выходила какая-то уж совсем полная чернуха и это совершенно не приносило ему удовольствие. Лучшее что он написал за это время, страница текста про его вампира, встретившего девушку, которая в его сознании была альтернативой самой Амели. Более ли менее позволяло как-то уйти от тягостных мыслей рисование. В такие моменты он пытался припомнить изгиб носика, форму эти чарующих губ, эти искорки в ее глазах. Вспоминал и невольно улыбался, скользя пером по планшету и глядел как ее образом мало по малу вырисовывается на его мониторе. В какой-то момент он полностью отгородился от всего мира, и выходил из дома только когда ему предстояло увидеть ее. И единственный человек, которого он видел в те дни, была Берта Марта, с неодобрением глядевшая на своего боса, ежедневно убирая останки его «одиноких гуляний».
И теперь, в очередной раз, они принялся делать то же, что делал всегда в их редкие встречи. Запоминать каждую черточку ее лица, пытаясь мысленно перенести ее на бумагу или, если угодно, на экран монитора. Впрочем, ему уже казалось, что он давно заполнил каждый изгиб этого совершенства. Хотя значения это не имело, ведь некоторые привычки сильнее других.
-Мне кажется, на то, чтобы распаковать все твои коробки, нам потребуется целая вечность. Ну или как минимум неделя,- шутит Грэй.
-Не волнуйся, все на месте, равномерно расползлось по всему моему…- Алан запнулся лишь на пару мгновений, тут же поправляясь.
-Нашему холлу. И не волнуйся, я с ним знаком лично. С этим твоих хваленым Аланом! Так что смогу раздобыть для тебя хоть сотню его автографов и постеров.  Сможешь одарить всех своих друзей и родственников. И вообще, ты всегда так им восхищаешься, что мне впору уже начинать ревновать!- мужчина строит обеспокоенные гримасу.
-Так что знакомить тебя с ним я точно не буду! Он тот еще сердцеед! Даже не проси!- наконец он не выдерживает и смеется.
-Давай лучше отпразднуем. Вещи никуда не убегут. Кроме того, я давно отел тебе кое что показать, но никак не решался. А то вдруг тебе не понравится... Мой маленький сюрприз...-немного загадочно говорит мужчина. В том что он покажет свою «рукопись» он конечно знал. Вообще текст представлял собой откровенно сырой набросок, лишь маленький кусочек чего-то, что он отел превратить в книгу. И он хотел ее писать, но что-то останавливало его. Вообще, такое он обычно никому не показывал, слишком рано. Но овладевшая им навязчивая идея мешала ему продолжить и требовало показать это девушке. А сейчас он упомянул этот, желая разжечь в Амели интерес. Он уже знал, какой она может быть любопытной.
-Идем уже внутрь. Выпьем чего ни будь,- говорит девушку и приобняв за талию ведет внутрь.
-Ты голодная? В холодильнике кажется была пицца. Или можно что ни будь заказать.
Они минуют холл заваленный вещами Амели, направляясь в гостиную. Там мужчина выпускает девушку из объятий, направляясь к бару. Выбор напитков у Грэя весьма обширный, впрочем Аели это уже знает.
-Что будешь пить?- спрашивает он.

+1

5

Она смеется, когда Алан говорит, что потребуется вечность, чтобы распаковать коробки, и с любовью смотрит на него, а потом делает изумленное лицо.
- Так ты знаком с самим Аланом Грэем?! – в шутку восторгается Амели. - Что же ты до сих пор молчал? И я ничего раздаривать не буду! Все, что мне достанется, я оставлю дома и обклею его портретами все стены, благо, мне теперь есть где развернуться, – продолжает смеяться девушка и, слегка прищурившись, смотрит на дом, в котором теперь будет жить, словно и в самом деле прикидывает, как получше его украсить постерами Алана. - А вот ревновать не надо, – Амели, перестав смеяться, нежно улыбается и, привстав на цыпочки, целует любимого, - потому что люблю я только тебя.
Алан ведет ее в дом, на ходу обещая показать какой-то сюрприз, и распаковка вещей окончательно теряет для нее свою актуальность, ведь это и в самом деле не к спеху.
- Сюприз… – зачарованно повторяет Амели и тут же соглашается отпраздновать свой переезд: - Да, пойдем! Это событие нужно обязательно отметить! Правда, сейчас еще рано, и если нас застукает твоя Марта, то наверняка очень неодобрительно посмотрит, а то и вовсе предложит посетить какие-нибудь курсы анонимных алкоголиков, которые ведет один из ее многочисленных кузенов, – смеется она, представляя себе, как Марта отреагирует, увидев их.
Они заходят вместе в дом, теперь уже их общий, и Амели улыбается, глядя на Алана. Она была здесь уже много раз, приходила и уходила, оставалась на ночь и даже имела тут уже несколько мелких вещей вроде зубной щетки и персонального халата, который надевала после душа или утром, спускаясь к завтраку, но все же нынешний ее визит – нечто особенное. Она не просто переступает порог дома, она начинает новую жизнь, вот так просто, не с понедельника, не с Нового года и не с первого числа, а с обычного субботнего утра, идя с обнимку с Аланом и чувствуя себя самой счастливой.
- Нет, я не голодна, – отвечает Амели, оглядывая холл, уставленный коробками,  и усмехается. - Ты же ведь не думаешь, что моя бабушка могла выпустить меня из дома без завтрака? Даже существование планеты Эльдорадо более реально, чем такая ситуация, – продолжает веселиться она, вспоминая утренние проводы.
Рядом с Аланом Амели уже совершенно не печалится из-за отъезда, а трогательное прощание со старым домом и родственниками, которые, впрочем, никуда не делись, а просто будут жить в другом районе, навевает теперь исключительно приятные воспоминания. Впрочем, вид коробок заставляет ее подумать немного о другом, и Амели опасливо интересуется:
- Надеюсь, ты предупредил свою Марту о том, что я переезжаю и буду жить здесь? Она ведь не подумает, что все это можно выбросить? - полушутя, полусерьезно продолжает волноваться она. - Как она вообще восприняла эту новость?
Алан уводит ее в гостиную, и Амели усаживается на диван в предвкушении небольшого праздника и обещанного сюрприза.
- Я бы выпила немного белого вина, – отвечает она, а когда Алан вручает ей бокал, предлагает тост. - Давай выпьем за то, чтобы в нашем доме и в нашей жизни было как можно больше вот таких прекрасных и счастливых мгновений, как сейчас, и поменьше поводов для печали, а если они все же появятся, что давай пообещаем друг другу, что будем справляться с ними вдвоем. – Она протягивает руку и чокается со стаканом Алана, затем отпивает глоток вина и все же не выдерживает: - Так какой же ты приготовил мне сюрприз? – с улыбкой спрашивает Амели. - Срочно показывай, я вот уже целых пять минут знаю, что он есть, но понятия не имею, в чем именно он заключается. Это уже свыше моих сил!

[AVA]http://s3.uploads.ru/M90xr.gif[/AVA]

Отредактировано Amelie Matthews (2016-05-17 22:26:16)

+1

6

-Марта? Предупредил конечно. Она сказала... Дословно. «Если поступишь с этой девочкой как со всеми остальными, я выброшу все твои фигурки!». Знает мои слабые места. Мне впору, наверное, было бы испугаться... Но мне не страшно, потому что... –мужчина ненадолго задумался, сейчас он стоит к Амели спиной и она не может видеть его мечтательную улыбку.
-Потому что ты лучшее, что случилось со мной за последнюю дюжину лет. А может и за всю жизнь,- последние слова мужчина говорит совсем тихо, а потом открывает бутылку «Шато О-Брион» Блан и наполняя бокал. Сам он, тем не менее, останавливает свой выбор на виски.
Нацедив себе в стакан на пару пальцев золотистого напитка, он возвращается к девушке и вручает ей ее бокал.
-Да, за это стоит выпить,- улыбается он и чекнувшись с девушкой, выпивает содержимое своего стакана до дна. Слегка поморщившись, и поставив свой стакан на низкий столик, он усаживается на диван рядом с Амели.
-Ах да, сюрприз...- все таки он чуть-чуть сомневается. Возможно потому, что этот самый сюрприз связан с одним секретом писателя, который он еще не успел раскрыть своей невесте. Не то что бы не хотел, просто не подворачивалось удобного случая. А впрочем, возможно он все же немного побаивался рассказывать ей эту страницу его жизни. Мужчина сует руку в карман и достает оттуда несколько сложенных  вдоль страниц, и некоторое время мнет их в руках. Похоже распечатки лежат там уже некоторое время, и уже изрядно помялись.
-Мне кажется, я должен в начале тебе кое что рассказать. Может мне стоило давно это сделать, но как-то не складывалось. Надеюсь, после этого, ты меня не разлюбишь,- он издает нервный смешок, но отступать уже поздно.
-Я не знаю, слышала ли ты когда нибудь о таком писателе, как Дэвил Миллер. Он пишет довольно своеобразные книги. Не совсем в духе Алана Грэя. В частности об одном древнем вампире, не отягощенном моральными принципами и главным пороком которого является похоть. Думаю не сложно догадаться, что истории о нем немного... Хм... Эксцентричны. Есть у него и несколько других книг. Все это тоже фантастика, но с довольно высоким рейтингом. Ну так вот... Этот Дэвил Миллер, на самом деле – тоже я. В свое время, мой агент посоветовал не публиковать эти книги под моим настоящим именем, и вероятно был прав. И так уж вышло, что это стало моим маленьким секретом,- Алан облизывает вдруг пересохшие губы. Все же он немного волнуется, тем не менее он решает не давать пока девушке опомнится от этой, новой для нее информации и продолжает.
-В тот день, когда мы познакомились, когда я пришел домой, я кое что написал. Совсем немного. Но продолжить не смог. Мне хотелось, но со временем у меня появилась навязчивая идея, от которой я так и не смог избавиться. Мне захотелось, возможно впервые, написать что-то в соавторстве. Именно эту книгу, и не с кем нибудь. А именно с тобой. Но я никак не решался тебе предложить... В общем вот... – и мужчина наконец сует девушке белые листки.
Развернув их, девушка может понять, что Алан не только давно носит их в кармане, но вероятно и многократно их перечитывал. О чем свидетельствует, например, круги от чашки с кофе. Может даже сложится впечатление, будто это не просто распечатка сделанная на принтере, а какие-то древние рукописи.
Заголовок из трех слов - «Негодяй и ангел».

Текст распечатки

Это был очередной серый день, коими были наполнен последний месяц прибывания в Валнештайне. Дэвид никогда не питал сильно теплых чувств к этому городу, а уж в это время года – и подавно. Тем не менее, его то и дело сюда заносило, и ни смотря ни на что, с этим городом было связанно довольно много любопытных воспоминаний. Сейчас он снова застрял в этом городишке, по большей части из-за своих любимых внуков, которые пустились в весьма сомнительную авантюру. Впрочем, весьма в духе самого Дэвида, и до некоторой степени было странно, что он к ним не присоединился. Так или иначе, он верил в Леонарда и Имирэ, верил что если его сын все еще жив, то они точно найдут его. А его скептическое отношение к делу – будет только мешать. Ведь Дэвид верил что настрой в любом деле – это чуть ли не самое важное. Кроме, конечно же, объективных вещей. А может все дело было в чувстве вены, которое он закопал глубоко-глубоко, спрятав не только от мира, но и от самого себя. И теперь, до некоторой степени, страшился возможной встречи с «мертвым» сыном.
У Дэвида была одна черта, присущая оптимистам – он никогда не сожалел о содеянном, всегда не оглядываясь двигался вперед. Но эта темная страница его, уже далекого прошлого, все же выпадала из этого правила. Страница, в которой один из его сыновей, убивает другого его сына, где родные братья вступают в кровавую войну за власть, на которую сам он так легко наплевал. Он помнил как это было очень хорошо. Гилиан убили, женщину, которую, как ему казалось, он безумно любил, его супругу. Конечно, он отомстил, но потом? Долгий траур был не в духе Миллера, но все ему напоминала о его бывшей спутнице жизни, клан весь Черный Дракон, который они создали вместе, его дети и все остальные. Власть начала по настоящему тяготить его. И он ушел, просто исчез, растворился во мраке ночи, зная что все осталось в надежных руках Роланда. Кто же мог знать, что его первенец, внебрачный сын Матиас окажется столь вероломным? И все таки Дориан считал, что должен был знать, должен был предусмотреть. С тех пор прошло восемьсот лет, история давным-давно забылась. Но теперь, когда дети Роланда, его внуки, решили, что их родители и старший брат вовсе не мертвы, а лежат где-то в соленых гробах, и желают их отыскать, неприятные воспоминания снова всплыли в голове основателя Черного Дракона. И это вызывало в душе Дэвида весьма смешанные чувства. Так или иначе, он остался в Валенштайне, присматривать за делами Леонарда, а заодно его ненаглядной Александрой. Дэвид чувствовал, на сколько важна для Леонарда эта девушка, а потому действительно присматривал за ней, при этом держась по возможности на расстоянии.
Накануне вечером, Имирэ позвонила Дэвида и попросила проверить кое какие архивы, которые по ее мнению находились в библиотеке Исторического Университета. По ее голосу было очевидно, что они наткнулись на очередной разочарование, и не стал ничего расспрашивать, просто согласился помочь.

Да, как я уже говорил, день был серым и унылым, Дэвид проснулся еще до полудня и мрачный, отправился в Университет. Впрочем, оказавшись на территории учебного заведения, мало по малу пришел в хорошее расположение духа, свойственное ему куда больше. Все дело было в атмосфере молодости и окружавших его эмоциях. К тому моменту когда он добрался до просторного читального зала, на его лице уже играла легка улыбка. Даже неудача с поиском нужной его внучке информации, не слишком его расстроили его. Конечно же, эгоистичная натура Миллера вязала верх, и он не стал звонить Имирэ, не желая слушать ее унылый голос, а вместо этого отправил ей подробное сообщения о результатах через свой смартфон.
Встав и потерев затекшую шею, он направился к выходу из зала, украдкой подумывая о том, а не соблазнить ли ему какую-нибудь молодую студентку, когда это произошло.

В начале он просто почувствовал присутствие вампира, причем, на сколько он мог судить, довольно молодого и неопытного. А потом она появилась в дверном проему и он замер. Замер, не в силах пошевелиться и даже вздохнуть, буквально цепенея. Такое было с ним не в первые, впервые это случилось чуть больше десяти веков назад, когда он впервые увидел Гилиан. И спустя месяц он уже играл свадьбу, ни минуту не задумываясь о последствиях, предварительно выкрав ее из родного дома. И на протяжении всего времени, что они провели вместе, она неизменно оставалась его музой. Что-то подобное, хотя и не столь ярко, случалось с ним и в последствии. В последний раз, около четырех веков назад, на Эросе. 
Но сейчас? Мир вокруг померк и кардинально изменился сам собой, он не прилагал к этому никаких усилий. Сейчас в его голове был лишь один едиснвтенный образ, единственное существо, которое он не кривя душой, мог назвать идеальным. Золотоволосы ангел, зеленые глаза, ее изящная походка и нежная кожа, легка улыбка на чувственных губках... Ангел, совершенство, божество. В это мгновение Дэвид не мог подобрать эпитетом, что бы описать свое отношение к девушке. Все что он мог, и что делал, по сути, интуитивно – это весь свой ресурс опытного абсолюта тратить на то, что бы представить себе некую бесконечную картинную галерею, где множество Дэвидов Миллеров тот час же начали пытаться запечатлеть образы девушки в виде картин. Сколько это длилось, быть может миг, а может вечность?
Впрочем, скорее всего, лишь несколько минут, в течении которых вампир стоял посреди зала, замерев в не слишком естественной позе, с широко раскрытыми, поблескивающими глазами, слегка отливавшими золотом, и не то, что не шевелился, а даже не дышал.
И все таки эти долгие минуты, казавшиеся вечностью истекли, и он напоследок пронесся по галерее созданной в собственном воображении, и кажется, даже, неосознанно послав на мгновение этот образ в голову девушки, «очнулся».
Наваждение исчезло, да не совсем. Девушка все еще казалась ему ангельски красивой, и сейчас он осознавал, что это уже не пройдет. Не в ближайший век-другой. Все еще оглушенный происходящем, и осознавая, что соображает довольно плохо, он сделал несколько шагов на встречу ангелу, и с немного глупой улыбкой произнес.
-Добрый день, Ангел. Я рискую показаться по меньшей мере странным, но учитывая какое потрясение во мне вызвала ваша красота, вы просто обязаны позволить вас угостить, хотя бы чашечкой кофе.

Вручив наконец свою «рукопись», Алан терпеливо ждет, хотя едва постукивающие по дивану пальцы свидетельствует о его нервозности. Возможно слишком много новой информации, возможно не лучший день. А может и наоборот. Когда, если не сегодня?

+1

7

- Надо же, мы получили одобрение Марты! – улыбается Амели. - Мне казалось, что это будет намного сложнее, и со стороны будет похоже на то, словно я буду пытаться освободить принцессу из замка, который охраняет дракон. Только в роли принцессы у меня будешь ты, а в роли дракона – Марта, а тут вдруг оказалось, что дракон сам готов вручить мне свое сокровище!
Амели отпивает еще глоточек вина, не сводя глаз с Алана, который присаживается рядом и вытаскивает из кармана несколько листов.
- Тебя невозможно разлюбить, – шепчет счастливая Амели, прижимаясь к нему и слегка потеревшись щекой о плечо Алана. - Так что рассказывай и ни о чем не волнуйся!
Услышанное ее заставляет слегка отстраниться, изумленно посмотреть на Алана и с придыханием восторженно прошептать:
- У тебя есть еще какие-то книги??? И ты молчал? Я о таком писателе никогда не слышала, но имя у него такое… Такое, хм… Очень говорящее. Хотя описание и твоя эта неловкость меня смущают немного, – Амели вопреки собственным словам улыбается и продолжает веселиться: - И какой же сюжет в этих книгах? Ну то есть я приблизительно понимаю, что там можно обнаружить, раз ты называешь сюжет эксцентричным, а у главного героя есть порок под названием похоть, но сейчас сложно кого-то напугать этим! Вспомни, как хорошо продавался роман про пятьдесят оттенков чего-то там, – Амели пожимает плечами, показывая, что не видит ничего страшного в том, что Алан писал на такую тематику. - Многим людям это нравится, а у тебя, я уверена, получилось написать настоящий шедевр! К тому же это фантастика, а значит, еще интереснее, что просто унылый миллионер с журналисткой или кем там они были. – Она делает еще один глоток из бокала и весело прищуривается: - А что, главный герой очень ужасен, раз ты скрывал от меня свои романы, да? Чем же он так страшен? Не помогал бабушкам перейти через дорогу? Курил в неположенных местах? Шумел после одиннадцати вечера? Ох, нет… – Амели делает испуганное лицо и даже прикрывает рот ладонью, после чего выдвигает свою самую «ужасную» версию: - Он не ставил лайки фотографиям котиков в Фейсбуке?
Алан, наконец, вручает ей сложенные листки, и Амели, поставив бокал на столик, разворачивает их, правда, его слова заставляют ее тяжело вздохнуть.
- Знаешь, мне, конечно, приятно, что ты хотел бы что-то делать вместе со мной, но я ведь не писатель, – произносит она, разворачивая страницы. - У меня нет такого таланта, как у тебя, а мои несколько рассказов, которые я когда-то написала для детского конкурса, не произвели на жюри никакого впечатления… Ну разве что мне сказали, что к грамотности претензий никаких, – усмехнулась Амели, - собственно, после этого я решила стать филологом, раз писатель из меня никудышний.
Она переводит взгляд на листы с печатным текстом и с первого же абзаца полностью погружается в чтение – настолько захватывающим оно оказывается. Сначала там описывается тот самый ужасный, по словам Алана, древний вампир, а потом появляется Ангел, и когда текст заканчивается, она переворачивает страницу, словно надеясь, что на обороте есть продолжение, но, увы, там ничего нет.
- Алан, ты гениален! Я хочу продолжение этого чудесного романа! – говорит Амели, поднимая сияющие от восторга глаза на любимого. - Ты просто обязан его написать! Это потрясающе! Просто невероятно!!! – Она воодушевляется все больше и больше в предвкушении замечательной истории, которая вполне может увидеть свет благодаря таланту ее обожаемого мужчины. - Я даже согласна поучаствовать в этом, и неважно, что я не писатель, я буду кем угодно, только давай продолжим! А ты уже придумал, что будет дальше? – любопытная Амели тут же принимается забрасывать его вопросами, потому что ей очень не терпится узнать, что же ждет героев. - Он же влюбился с первого взгляда, да? А она? Она тоже его полюбит? И, кстати, а как ее… – Амели осекается, затем быстро просматривает листы и поднимает на Алана по-прежнему восторженный взгляд. - А как ее зовут?

+1

8

-Она не такая страшная, как может показаться на первый взгляд. Хотя ты права, что-то от дракона у нее есть,- смеется Алан.
-Хотя знаешь, вот теперь когда ты это сказала, я начинаю думать, что здесь что-то не так. Ты пожалуй с ней поосторожнее. Мне начинает казаться, что она почуяла легкую добычу и надеется за счет тебя меньше работать! Какое коварство!- мужчина хватается руками за щеки, корча перепуганное выражение.
-Ну ничего, мы тебя в обиду не дадим!- говорит он решительно, и снова смеется. Конечно это все шутки, хотя, кто знает? Так или иначе, он действительно не собирается давать Амели в обиду, даже если речь идет о Марте, с которой, по правде говоря, конфликтовать он не любил. И далеко не только потому что вообще не слишком любил конфликты, но и потому, что Марта его порой слегка пугала. Но он настолько привык к ней, что никакой другой домработницы ему не хотелось. Он вообще довольно трепетно относился к некоторым из своих привычек. Ведь это вторая натура. Хотя прямо сейчас, довольно грубо ломал многие из них. Хотя нет, ломаться они начали сами, аккурат в тот день, когда он повстречал свою будущую невесту.
-Боюсь, милая, пятьдесят оттенков серого по свей откровенности, нервно курит в сторонке, по сравнению с моими книгами. Но я пока не готов их пересказывать, пожалуй. Но если тебе действительно интересно, можешь почитать. Правда при этом твой жених будет иметь все шансы сгореть от стыда,- смеется Алан. Очевидно, что на самом деле, сгорать от стыда он вовсе не намерен, но некоторая неловкость и смущение все же имеет место быть. Кто бы мог подумать, что подобные чувства способны обуревать Грэя. Но вот ведь, бывают и такие чудеса. Быть на месте Амели кто угодно, даже его родители, он вряд ли стал бы краснеть по этому поводу. Но его молодая невеста, все же, заставляла его слегка смущаться своей писанине.
-Ты не писатель, пока не писатель. Конечно, я не могу утверждать наверняка. Но я уверен, ты можешь и даже должна попытаться им стать. Человек, который любит книги как ты, не может не думать об этом. И все данные у тебя для этого есть. Все таки я знаю тебя не первый день,- терпеливо начинает он убеждать в том, что девушка зря относится столь скромно. Конечно, на самом деле, он действительно не уверен, в том что у Амели есть талант к его ремеслу. Но во первых, это действительно именно ремесло, а значит ему можно научится. А во вторых, ему просто хочется, что бы было так. Возможно эта его идея – и полнейшая глупость. Но коль скоро именно она стала прототипом его героини, ему, почему-то, хочется, что бы она участвовала. Хотя с другими прототипами он, к слову, подобного желания разделить свой творческий процесс не  испытывал. Но Амели вообще влияла на него очень странно, делая его не похожим на самого себя. И в каком-то смысле, ему это нравилось. Это было свежо и необычно. Это было забавно, заставляло почувствовать себя не только живым, но и моложе, по меньшей мере лет на десять. А то и все двадцать.
Потом он слушает кучу восторженных эпитетов от своей невесты и немного смущенно улыбается.
-Честно говоря, я не знаю, что будет дальше. Видишь ли, как правило придумывание книг у меня начинается с некой идеи. Интриги. А тут ее нет. Пока что нет. Я никогда не писал просто романтических романов, но пока, по сути, это что-то подобное и есть. Конечно он влюбился в нее. Как ее зовут? Эвелин. Не знаю, откуда я взял это имя, но нет никаких сомнений, что ее зовут именно так.  А ты разве не замечаешь, что эта история похожа на наше знакомство? В том что они полюбят друг друга, у меня нет никаких сомнений. Но как все это будет происходить, я пока не до конца представляю. Точнее я думаю, что чем-то это будет напоминать нашу историю. Только чуть больше мистики и чудес, конечно. А со временем, конечно, там должен будет появится какой-то глобальны сюжет. Не знаю. Ну вот, например, дети Дэвида, которых ищут его внуки – очень похоже на заряженное ружье, висящее на стене. Маленькая деталь, казалось бы, незначительная деталь. Но раз уж она упоминается, причем, в самом начале... Я думаю это не случайно. Так или иначе, мне хотелось бы, что бы мы придумали все это вместе. То есть ты все же согласна помочь мне?- лукаво спрашивает Грэй у девушки. Кажется, девушка уже попалась на крючок, а значит, он по меньшей мере попытается реализовать свою маленькую мечту. Ну что из этого выйдет – второй вопрос. В худшем случае, решил он, Амели сможет помогать как консультант и редактор. А в авторы он все равно запишет их обоих. Без нее, все равно, он бы даже не начал писать эту книгу. Ведь именно она вдохновила его на эти пару страниц текста.
-А вообще, я думаю, первая часть книги, а может и она вся – это все таки именно история Дэвида и Эвелин,- решает он продолжить свои размышления о будущем романе.
-О том, как в общем-то довольно порочный, старый вампир и греховодник, меняется из-за своей любви к девушке. Меняется, в лучшую сторону, становится более человечным что ли. В нем проявляются какие-то слабости, о которых, возможно, он даже не подозревал. И вообще она заставляет его почувствовать себя моложе. Нет, не просто почувствовать, а именно делает таковым. Хотя совсем уж лапочкой, он вряд ли когда ни будь станет. И ее история, в которой она привыкает к новой жизни не человека, сталкивается с миром Миллера и его истинными лицами. Сталкивается с моральными конфликтами, и наряду с самим Дэвидом, наверное, в каком-то смысле, становится немного хуже. Ну, по крайней мере, жестче, свободнее и даже распущеннее.
Говоря это, Алан вдруг задумывается, а не является ли все это своего рода проекцией собственных желаний? Его, до некоторой степени извращенная натура, вероятно, не желает меняться настолько кардинально, что бы отказываться от всех своих пристрастий. При этом, очевидно, что его желание видеть рядом Амели, женится на ней и больше никогда ее не отпускать, слегка мешают этому. И как ни странно, единственный выход, при котором возможно окажутся и овцы целы и волки сыты – это как раз таки изменить саму Амели. Приобщить ее если не ко всем его пристрастиям, то хотя бы к некоторым. В каком-то смысле – испортить ее. Звучит немного кощунственно, и она никогда не признается ей в этом, и вообще кому либо. Черт, ему даже себе сложно в этом признаться. Но кажется, его внутренний эгоизм пока не желает так просто сдаваться внутреннем альтруизму.
[ava]https://pp.vk.me/c630623/v630623149/2f5b6/Kgvu7F-bnOQ.jpg[/ava]

+1

9

- Даже таааак! – улыбается Амели, делая удивленное лицо, когда Алан сознается в том, что его книга по степени откровенности обогнала недавний «шедевр», вышедший из-под пера заскучавшей домохозяйки и по странной прихоти публики ставший вдруг популярным. - Пожалуй, твои слова стали контрольным выстрелом в мое любопытство, и теперь я просто обязана прочитать то, что ты написал  под псевдонимом! Так что… – рука Амели ложится на щеку мужчины, нежно поглаживая его, а потом она тянется вперед и целует Алана, после чего немного отстраняется и с улыбкой произносит: - Надеюсь, ты сможешь спать с включенным ночником, потому что сегодня я буду лежать у тебя под боком, завернувшись в одеяло и прижавшись к тебе, и читать твои книги. Правда, сравнивать мне не с чем, так как я не читала эти «оттенки», но все равно мне теперь до жути интересно, что же ты там такого придумал, что даже боишься пересказывать. – Она несколько мгновений смотрит на Алана, после чего продолжает полувсерьез, полушутя: - А еще я буду, наверное, тебя периодически будить, чтобы зачитать какой-нибудь понравившийся момент… А может, и вовсе приду в такой восторг от книги, что потребую повторить то, о чем ты там писал, – лукаво усмехается Амели, еще раз проводя рукой по его щеке.
Немного успокоившись после прочтения начала нового, как она надеялась, романа, Амели аккуратно расправила на коленках слегка помятые листы, затем задумчиво повторила вслух имя главной героини.
- Эвелин. – Приятное имя мягко перекатывается на языке и красиво звучит, и Амели одобрительно кивает головой. - Дэвид и Эвелин, – повторяет она, затем поднимает взгляд на Алана. - А знаешь, это очень красивые имена! Мне нравится!
Любимый продолжает рассказывать о книге и о том, что его вдохновило, и Амели приникает к нему, прижавшись щекой к плечу Алана.
- Я заметила некоторую схожесть, – смеется она, затем снова выпрямляется, чтобы заглянуть ему в глаза. - Значит, Негодяй и Ангел… Хм, и столкновение характеров, надо полагать, то есть кто-то либо станет подобным ангелу, либо второй падет настолько, что не сильно будет отличаться от негодяя? – Амели хитро прищуривается, глядя на жениха. - И на кого бы ты поставил, если бы мы заключили пари? На негодяя или ангела?
Вопрос о том, согласна ли она ему помогать, после всего этого окончательно переходит в разряд риторических, и Амели загорается интересом еще больше, когда Алан начинает рассуждать о дальнейшем сюжете.
- Это звучит потрясающе! Я имею в виду историю насчет детей Дэвида! Может быть, этот Матиас все еще жив и намерен отомстить отцу? За то, что так и остался внебрачным, например. Возможно, его мать настроила против Дэвида, эта ненависть годами пожирала его рассудок, и однажды Матиас вернется, чтобы отомстить… – Амели так увлекается, что незаметно допивает вино, и продолжает: - Но, наверное, на самого отца у него не поднимется рука, к тому же с Дэвидом не так просто справиться, и тогда он решит отомстить через Эвелин… – Амели подносит к губам пустой бокал, чтобы снова сделать глоток, и только в этот момент обнаруживает, что пить уже нечего. - Господи Боже, ну и сюжет! И ты еще сомневался, стоил ли продолжать это писать? Конечно, стоит!!! – она забирает из рук Алана опустевший стакан и продолжает: - За это нужно выпить!
Амели легко поднимается с дивана, подходит к бару и вновь наполняет свой бокал и стакан Алана, после чего возвращается обратно и вручает напиток любимому.
- За твой новый бестселлер! – произносит она тост, затем исправляется: - То есть за наш!!! – Амели легонько касается своим бокалом стакана Алана, отчего в гостиной раздается мелодичный звон, отпивает глоток вина и поднимает восторженный взгляд на мужчину: - А знаешь, пусть я и не писатель, но я, кажется, даже знаю, как продолжится эта история… Вернее, как отреагирует Эвелин, когда увидит Дэвида и окажется в его иллюзорной картинной галерее, которая наверняка произведет на нее огромное впечатление! Я думаю, что она…

продолжение

В конце декабря в Валенштайне было очень холодно и пасмурно, а вокруг преобладали, в основном, серые, совершенно унылые краски. Свинцовое небо, затянутое низкими серыми тучами, грозно нависало над городом, хлестал холодный дождь, а ледяной ветер, казалось, пронизывал чуть ли не до костей. Такая ненастная погода могла вогнать в тоску кого угодно, но только не Эвелин. Вампирша, сидевшая сейчас за рулем своего автомобиля, мчавшегося по мокрому асфальту на предельно допустимой скорости, довольно улыбалась, прислушиваясь к ровному гулу мотора и наслаждаясь ощущением необыкновенной свободы.
Машина была точной копией той самой, на которой Эвелин разбилась почти два с половиной месяца назад. Подробностей аварии девушка не помнила, так как сразу потеряла сознание и очнулась уже только в больнице, дальше был удивительно быстрый период реабилитации, и когда Эвелин уже была готова поверить в чудо, выяснилось, что автокатастрофа – это не самое страшное, что с ней произошло. Чья-то дурная шутка, коварный замысел или нелепая случайность – Эвелин до сих пор не знала, по какой причине в больнице оказалась кровь вампира, которую ничего не подозревавшие врачи перелили своей пациентке, впрочем, это уже не имело ровным счетом никакого значения. Эвелин стала вампиром и была вынуждена смириться с этим фактом. Когда эйфория от перспективы жить вечно и никогда не утратить молодость немного поутихла, выяснилось, что новый статус принес за собой массу проблем, страхов и тревог, от которых Эвелин удалось избавиться с огромным трудом. Шаг за шагом она упорно возвращала себе прежнюю жизнь: училась контролировать жажду, привыкала к новым способностям, перестала бояться причинить боль окружающим ее людям, вернулась домой и возобновила учебу в университете. И словно подводя итог под своими страхами, оставшимися в прошлом, Эвелин пару недель назад отправилась в салон и купила себе новую машину. После аварии она очень долго боялась садиться за руль, однако теперь никакие катастрофы ей были больше не страшны, и это был еще один плюс новой ипостаси. Родители, увидев возле дома серебристую машину, как две капли воды похожу на ту, что едва не лишила их единственной дочери, разумеется, пришли в ужас – мама, кажется, даже прослезилась, а отец сгоряча пообещал заблокировать банковский счет. Впрочем, оба быстро остыли, глядя на счастливое лицо дочери, отец про свою угрозу забыл, и только мама каждый раз, когда видела, что Эвелин собирается куда-то ехать, просила ее быть осторожной. Девушка обещала, что будет идеальным водителем, медленно выезжала со двора, затем так же медленно проезжала по улице, но стоило ей только скрыться из вида, как машина тут же разгонялась до максимума, давая Эвелин возможность полнее прочувствовать, как же это хорошо – быть свободной от нелепых страхов. Жизнь определенно была прекрасна, и с некоторых пор это ощущение не покидало Эвелин.
Блестевшая от дождя дорога сделала новый поворот, и вдалеке показалось здание Исторического университета – конечной точки путешествия девушки. Несмотря на необходимость периодически пить человеческую кровь, появляющиеся клыки и вечную молодость, в глазах преподавателей Эвелин была самой обычной студенткой, а потому маячившая на горизонте сессия накладывала на нее вполне стандартные требования, и чтобы им соответствовать, сегодняшний день ей придется провести в библиотеке. Припарковавшись на стоянке, Эвелин выскользнула из салона машины и, запахнувшись в куртку, быстрым шагом направилась внутрь здания. Встретив по дороге в библиотеку массу знакомых и друзей, кого-то просто поприветствовав, а с кем-то перекинувшись парой-тройкой фраз, улыбающаяся и словно сияющая изнутри Эвелин, наконец, переступила порог читального зала и замерла на месте. На ее губах все еще блуждала легкая полуулыбка, когда вампирша почувствовала что-то очень странное, а потом мир вокруг нее словно раскололся на мелкие кусочки, из которых начала складываться совершенно новая реальность. Книжные стеллажи, столы, шкафы, люди, несколько декоративных пальм в больших напольных вазонах – все это расплывалось и исчезало, и Эвелин оказалась в совершенно другом помещении. Это место было похоже на галерею, которая, казалось, была бесконечной, по крайней мере, Эвелин не видела выхода из нее, но прежде чем она успела это хорошенько рассмотреть, на стенах начали появляться картины. Одна, вторая, третья… Кажется, их невозможно сосчитать, и на каждом полотне Эвелин видит свое изображение. Вот она улыбается неизвестному, но, безусловно, талантливому художнику, решившему ее запечатлеть на холсте, вот она же, но уже с совершенно серьезным видом, а чуть дальше она корчит смешную гримаску, а на той картине, что чуть выше… Везде она. Только она. Эвелин беспомощно оглядывается по сторонам, это место похоже на храм, где ее возвели в ранг божества, где перед ней преклоняются, воспевают каждую черточку ее лица и боготворят каждый взгляд. Это ее одновременно пугает и завораживает, приводит в восторг и заставляет сердце бешено биться в панике, но спустя несколько мгновений эта удивительная реальность вновь раскалывается на отдельные кусочки, словно пазл, складываясь в привычную картину. Растерянная Эвелин снова видит читальный зал, в котором провела много времени за четыре года учебы, она больше не одна – кто-то проходит рядом и даже кивает ей, а с картин, висящих на стенах, на нее сурово взирают деятели науки и искусства, и искать среди них изображение миловидной улыбчивой блондинки совершенно напрасно.
Будучи все еще под впечатлением от увиденного, Эвелин с трудом приходит в себя, пытаясь понять, что же только что с ней произошло. Сейчас она точно уверена в том, что это видение ей никогда не забыть, но по мере того, как шок постепенно начинает проходить, Эвелин понимает, что лучше ей уйти отсюда. Она явно сейчас не в лучшей форме, если ей такое мерещится, но стоит только блондинке повернуться к выходу, как рядом оказывается какой-то мужчина, и, услышав его слова, Эвелин останавливается.
- Ангелом меня еще никто не называл, - с улыбкой произносит она, поднимая взгляд на собеседника.
Эвелин очень приятно слышать такой комплимент, но меньше всего ей сейчас нужно идти пить кофе с человеком, а потому нужно тактично отказаться и… Стоп! Вежливые слова так и не успевают сорваться с губ, когда Эвелин, наконец, осознает, что именно показалось ей странным, едва она только вошла сюда. Здесь присутствует еще один вампир, и, кажется, именно он сейчас стоит рядом с ней. Эвелин еще раз внимательно оглядывает мужчину, он красив, у него открытое лицо и уверенный, располагающий к себя взгляд, но, к сожалению, ни одно из этих качеств не может подтвердить ее догадку, а молодая вампирша, все еще не пришедшая в себя после посещения иллюзорного храма, уже ни в чем не уверена. Впрочем, загадка лишь распаляет ее любопытство, а эмоции, которые от него исходят и которые она в состоянии распознать, явно положительные, и Эвелин решается.
- После таких слов отказаться просто невозможно, так что с удовольствием принимаю ваше предложение выпить кофе. – Она мягко улыбается и тут же спохватывается, вспомнив о хороших манерах. – Меня зовут Эвелин Рассел, - представляется она и  добавляет, - я учусь здесь, но вас вижу впервые, мистер… - Эвелин делает многозначительную паузу, не зная, как к нему обратиться и ожидая, что мужчина сейчас исправит это досадное упущение.

- Что скажешь? – интересуется Амели, когда заканчивает описывать реакцию героини. - Не слишком… эээ… скучно? – улыбается она, чувствуя некоторую неловкость. - Читатели не уснут на втором абзаце?

+1

10

-Если бы ты читала эти самые оттенки, так бы не удивлялась,- усмехается Алан.
-Не такие уж они откровенные, на самом деле. Контрольный выстрел?- мужчина не удержался и рассмеялся, параллельно пытаясь припомнить свои книги. Сейчас это было почему-то сложно, вероятно потому, что голова была занята совсем другим. От прикосновений любимой он уже по обыкновению начинает млеть от удовольствия. А потом ее нежные губы касаются его собственных и тут уже совсем становится не до каких-то там писулек. И даже испытывает некоторое сожаление, когда поцелуй заканчивается. Зато в голову приходит странная мысль. Вот поцелуй, казалось бы – довольно банальное действие. Сколько раз он целовался в своей жизни? Не сосчитать, даже если очень сильно захотеть. Чем они отличаются? Грэй затрудняется дать ответ на этот вопрос. Конечно, есть поцелую страстные и нежные, бывают и вовсе формальные, не настоящие. И в то же время, все они чем-то неуловимо отличаются. Но губы Амели особенные, любой поцелуй с ней одновременно и страстный, и нежный, он пахнет весной, утренней росой и ароматом распускающихся цветов. Запахом хвои что принес легкий ветерок из еловой рощицы. Утренним рассветом, и алым закатом, играющим на морских волнах. Заставляет его пушистых парить в облаках, под ночным небом, устремляясь к звездам и полной луне. Иными словами, поцелуй любимой – это маленькое волшебство, заставляющее трепетать его сердце, а следом и все остальное тело. Вкус молодости? Девушка шутит про то, как будет читать его книги и будить, что бы пересказать, а он лишь молча улыбается, умиротворенно любуясь ее красотой.
-Не знаю как на счет того, что бы повторить что там я пописывал. Но знаешь, мне кажется тебе будет не до чтения книг в ближайшие ночи. Бедная девочка, она еще не догадывается, что попала в лапу сексуального маньяка. И теперь он будет истязать ее ночами на пролет, не выпуская из собственной спальни,- шутит он в ответ, а на лице его все так же нескрываемое обожания.
-Не удивительно, что заметила. Эта история навеяна нашим с тобой знакомством. В каком-то смысле, Эвелин это ты. По крайней мере я думал именно о тебе, когда писал эти строки. Помнишь тот день? Ты уехала, а я даже не был уверен, что мы еще увидимся. Я знал что ты не свободна, но несмотря на то, что мне чертовски хотелось отвоевать тебя, я не мог так с тобой поступить. Но уже не представлял своей жизни без тебя. Глупо, ты так молода, а я старый эгоист... А ставить, я пожалуй не буду. Я бы наверное поставил на ангела. Я хочу сказать, Дэвид та еще скотина, если вдуматься. И он поломал не одну судьбу и жизнь, удовлетворяя свои прихоти. Но Эвелин определённо его изменит, сделает лучше. В этом смысле, это наверное, немного напоминает оттенки. С другой стороны, стать по настоящему «нормальным» у него точно не выйдет. А значит, если они останутся вместе, это в любом случае затронет девушку. А быть вместе с Миллером и оставаться невинным – это попросту невозможно. Иными словами, они либо расстанутся, или ей придется принять его сущность и стать хотя бы отчасти похожей на него. Но для него, думаю, на навсегда останется его ангелом, прямо как ты для меня,- говорит Алан и заключает ручку Амели в собственные ладони. Так и не сводя взгляда с любимой, он подносит их к лицу и касается губами. Раз, другой, он целует любимую. Мужчина сам того не замечая, чувствует как в него закрались легкие нотки грусти. С чего бы, казалось?
-Как думаешь? Мог бы он прогнать ее, если вдруг осознает, на сколько может плохо повлиять на нее? Я конечно немного забегаю вперед, но ведь это очевидно, что рано или поздно они будуьь вместе. Но вот как долго это продлится? Может быть она испугается когда начнет погружаться в его мир? Когда увидит его истинное лицо? Или узнает что-то о его прошлом такое, что не сможет принять? Или напротив, он осознает сколь губительно его влияние на его ангела? И тогда он будет смотреть на нее издали, незримо следить за ней? Бесится в бессилии, когда она начнет встречаться с новым молодым человеком, но тем не менее, не станет вмешиваться? Зато уж если он поступит с ней сколь ни будь плохо... Даже не представляю, что он с ним сделает. Как думаешь, на сколько вероятно подобное развитие событий? Такая вот драма?- мужчина все же выпускает теплую и нежную ручку и откинув голову, закрывает глаза, пытаясь таким образом скрыть грусть затаившуюся где-то в их глубине. Не говорил ли он только что о своих собственных опасениях? Вроде бы нет, в сущности он размышлял как раз о сюжете. Но почему в душе такой большой и тяжелый камень? Какого черта? Все еще мандраж от столь кардинальных перемен в собственной жизни? Или он действительно боится испортить девушке жизнь, поломать ей судьбу, как привык делать его книжный герой? Алан мысленно трясет головой, пытаясь прогнать оттуда дурацкие мысли. Его невеста весела и шутлива, искренне радуется этому дню. То, о чем они говорили и мечтали, они наконец по настоящему вместе. А что делает он?
Амели же продолжает рассказывать собственные мысли о сюжете, и в ее уже преисполнен энтузиазма. Это забавляет Алана, и пока она наполняет свой бокал и его стакан напитками, он окончательно справляется с некстати навалившимя приступом иелонхолии. Если не уничтожив, то по крайней мере пряча его где-то глубоко внутри.
-Звучит очень здорово! Да, Матиас и его мать будут отличными антагонистами,- по правде сказать, эта мысль посещала и его самого, что тоже весьма радует писателя и поднимает ему настроения. Но он решает, об этом умолчать, желая по возможности таким образом придать ей больше уверенности в себе.
-Правда, возможно, я бы сделал их мотивы чуть более сложными. И кроме мести, добавил бы что-то еще. Не знаю... Хотя возможно это и лишнее, но у меня всегда была тяга к некоторой глобализации сюжетов. Ну ты читала мой Эндион и Эльдорадо, сама знаешь,- с некоторым сомнением в голосе говорит он.
-За наш бестселлер, тогда уж,- поддерживает он и делает небольшой глоток виски из стакана, который ему только что вручила девушка.
А потом он завороженно слушает как девушка начинает прямо на ходу выдумывать продолжение этой истории. Конечно, все это еще предстоит связать, собрать в единую историю, но это все не важно. Он даже забывает о стакане в собственной руке, и чуть не опрокидывает его, когда Амели умолкает. Вовремя спохватившись, он ставит его и вскочив с дивана, бросается к подоконник, на котором греется на полуденном солнце его макбук.
-Шутишь что ли?! Это великолепно!- на ходу восторгается он.
-Я должен это срочно записать, извини милая...- говорит он возвращаясь на диван и принимаясь очень быстро стучать по клавиатуре, даже не обращая внимание на опечатки, зато то и де задавая уточняющие и короткие вопросы девушке. Зато когда он дописывает последнее предложение, в котором Эвелин делает нерешительную паузу не зная имени вампира, Алан не останавливается. Он продолжает печатать, правда теперь проговаривая все что пишет вслух.

Текст, который читает Алан

-Если не нравится ангел, могу называть богиней. Но ваша красота, в любом случае не человеческая,- с веселой улыбкой произнес Дэвид, и конечно можно было бы расценить это как шутку. Собственно он отчасти в таком свете это и выставлял собственной улыбкой, но сам он был более чем серьезен. Конечно, он знал, что красота – вещь весьма относительная и субъективная, и на вкус и цвет все фломастеры разные. Для кого-то «гений чистой красоты» может выглядеть совсем иначе, а Эвелин показаться лишь просто миленькой девушкой. Но «Идеал» женской красоты Дэвида Миллера сейчас стоял перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Бывает у вас такое, вы видите что-то невероятно красивое, от чего в душе щимит, так сильно, что даже прикоснуться страшно? Быть может нежный цветок или бабочка, что могут повредится от самого легкого прикосновения? Что-то подобное чувствовал сейчас и Дэвид. Девушка казалась ему не только невероятно красивой, но так же и кристально чистой и невинной. И в этом мгновение, себя самого он почувствовал очень грязным и порочным. Не то, что бы подобные эпитеты были ему неприятны, скорее уж наоборот – ругать общепринятые морали – вообще для него было одним из любимых занятий. Показаться в чьих-то глазах беспринципным и невероятно порочным – казалось ему просто забавным, не более. Но сейчас? Сейчас он казался себе большим, неуклюжим троллем стоявшим перед прекрасным цветком, и чувствовал, что коснувшись, может по меньшей мере испачкать его, а скорее даже, полностью испортить. В какой-то момент ему в голову даже пришла странная и дикая мысль, как можно скорее уйти и более никогда не показываться на глаза этой девушке. Тихо любоваться со стороны, вдохновляясь и умиляясь, и не более. Впрочем, он прекрасно понимал, на сколько это глупо. Вообще ситуация порождала в его голове не только эту проблему. Вот например, сейчас он четко осознавал, что ни за что не станет заглядывать в эту милую головку, разве что это будет вопрос жизни и смерти. Почему? Дэвид был старым и циничным вампиром, немного разбиравшемся в жизни, и в людях. Несколько минут назад он воспылал стратью не только к молодой девушке, но и образу, который создало его подсознание. И так же, как он боялся «испортить» прикосновением предмет своей страсти, так же он боялся испортить и этот образ, прикосновением к ее мыслям. Лучше, пусть отчасти он витает в иллюзиях, чем рискнет разрушить это волшебство. Такие вещи он весьма ценил, возможно, более чем что-то иное в этой мире.
-Вот и отлично. Правда я не совсем уверен, есть ли на территории университета достойый кофе, тут пожалуй вам виднее. Но можно куда-нибудь поехать, а то и вовсе на Арканум, я знаю там великолепную кофейню. А делов, то, в общем, пол часа на самолете,- вампир осознавал, что все еще странно себя ведет. Скорее даже не так, он чувствовал себя, будто ему всего лет шестнадцать, и теперь он такой же неопытный и неуклюжий, будто и не было у него за спиной многолетнего опыта общения с дамами. Впрочем, с богинями у него действительно не было опыта, так что все логично.
-Прошу прощения, я кажется, совсем забыл о манерах. Но, в каком-то смысле, это вы в этом виноваты. Дело в том, что я художник, перед глазами которого сейчас самая невероятная и восхитительная муза, что он встречал в своей жизни. И все остальное кажется таким не важным... Но простите, кажется, меня немного несет. Меня зовут Дэвид Миллер, но зовите меня просто Девидом. И я передать вам не могу, на сколько я рад нашему знакомству. Наверное, я вас сейчас кажусь, по меньше мере, странным? А то и вовсе каким-то маньяком? Но на самом деле, просто пытаюсь быть искренним,- впрочем, восхищение, которое то и дело проскальзывало в словах вампира, без труда читалось и в его выражении. Причем, это все же было не выражение юношеского вожделения, увидевшего полуобнаженную красотку, нет. Было в нем что-то одухотворенное, как бы странно это не звучало в адрес старого пройдохе, обильно сдобренное творческой рассеянностью человека, испытывающего сильное вдохновение.
-И ничего удивительного, что вы меня тут раньше не видели, я тут не работаю и не учусь, и бываю тут крайне редко. На самом деле, просто зашел по просьбе друга, который сейчас весьма далеко, посмотреть кое какие данные, которых, представьте себе, не окзалось в интернете. И так бывает, оказывается.

-Знаешь, я думаю из этого и правда может получится что-то невероятное,- говорит он, все же, в какой-то момент останавливаясь и глядя на экран ноутбука, что сейчас стоит у него на коленях, и потирая слегка затекшую шею, а потом тянется к стакану, что бы еще выпить.

+1

11

В глазах Амели загораются искорки восторга и обожания, когда Алан говорит, что ночами ей будет совершенно точно не до книг. Это обещание, хоть произнесенное шутливым тоном, таит в себе массу всяких удовольствий, отчего ей начинает казаться, что в просторной гостиной, в которой благодаря кондиционеру всегда была комфортная обстановка, все же немного жарко и душно.
- Боюсь, что ты меня сейчас не напугал, а, наоборот, очень даже заинтересовал, – произносит Амели с веселой улыбкой, а на ее щеках все же выступает легкий румянец. - Ведь я совсем не боюсь этого маньяка, – добавляет она и снова целует Алана. - Потому что мне очень повезло стать жертвой не просто сексуального, а самого сексуального маньяка, и я настолько счастлива, что когда он затащит меня в свою спальню, то даже помогу ему запереть дверь и отключу его телефон на всякий случай, чтобы его ничего не отвлекало от меня…
Сопроводив свое собственное полусерьезное, полушутливое обещание еще одним поцелуем, Амели делает пару глотков вина, чтобы справиться с внезапно охватившей ее жаждой, после чего они снова возвращаются к новой книге, и разговор об их собственном прошлом навевает на нее легкую грусть.
- Конечно, я помню тот день, Алан, – вздыхает она, на несколько мгновений почти полностью погружаясь в воспоминания. - Разве я могу такое забыть? – немного грустно и одновременно мечтательно произносит Амели. - Я очень тщательно берегу этот день в своей памяти, как, впрочем, и все остальное, что связано с тобой. Но все же этот день занимает отдельное место, ведь когда-нибудь наши с тобой дети спросят, как их мама и папа познакомились, и я обязательно расскажу им об этом дне, чтобы они совершенно точно знали, что не только в сказках могут происходить настоящие чудеса, но и в реальной жизни тоже. И даже в таком обычном и абсолютно неромантичном месте, как библиотека, может произойти нечто такое, что перевернет всю жизнь, наполнит ее новым смыслом, который затмит все остальное, и сделает их самыми счастливыми людьми на земле. – Она улыбается, глядя на любимого мужчину, и постепенно грусть начинает уходить из ее глаз, уступая место привычным смешинкам. - А потом у нас появятся внуки, и им тоже предстоит выслушать эту историю, причем вне зависимости от того, захотят они этого или нет, – шутит Амели. - А что касается Дэвида и Эвелин, то… Может, ей и не нужен совершенно нормальный мужчина? – лукаво улыбается девушка. - Она, конечно, пока самая обычная, но что, если под личиной ангела прячется настоящий дьяволенок, которому только и нужно было попасть в правильные руки, чтобы раскрыться в полной своей красе, и этими руками как раз и являются руки Дэвида? Конечно, Эвелин не будет соревноваться с Дэвидом насчет того, кто из них станет более порочным, но я бы хотела, чтобы они менялись вместе, влияли друг на друга, становились другими, узнавали друг друга заново и влюблялись еще сильнее.
Алан берет в руки ее ладонь, нежно целует, и Амели улыбается, хотя и видит, что любимый начинает слишком поддаваться описанной им самим драме. И хотя легкая меланхолия и ее не обошла стороной, Амели все же стремится избавить Алана от подобных мыслей.
- Ну уж нет! – решительно заявляет она, накрывая своей ладонью руку Алана и слегка сжимая ее. - Никаких «прогонит»! И никаких других молодых людей! Пусть Дэвид как был эгоистичной скотиной, так и ею и остается, и если он любит Эвелин, то пусть держит ее возле себя. А если ангел чего-то не поймет и взбунтуется, то пусть ведет с любимой разъяснительную работу и объясняет, что он, конечно, не подарок, но любить ее меньше от этого он не стал. – Амели улыбается, вспомнив недавний разговор о сексуальном маньяке, и продолжает: - А еще лучше, если беседы о высоком ему удастся совместить с куда более приземленными вещами, такими, как, например, поцелуи… В конце концов, он ведь одержим похотью, и кто, как не Эвелин лучше всего подходит для того, чтобы король разврата мог продемонстрировать свое мастерство! Пусть и от порока будет практическая польза! – шутит Амели, фыркая от смеха. - И что-то мне подсказывает, что Эвелин вряд ли будет сопротивляться, а может, все так повернется, что и вовсе сумеет однажды удивить своего любимого каким-нибудь неожиданным поступком. Например, возьмет инициативу в свои руки или, скажем, «забудет» надеть трусики, отправляясь в общественное место.
Сюжет будущего совместного творения постепенно обрастает подробностями, и Амели согласно кивает, когда Алан напоминает о своей любви к глобальным сюжетам.
- Можно и усложнить сюжет, – предлагает она, вспоминая о том, что Алан начал писать роман, вдохновляясь их историей. - Эвелин может оказаться несвободной, и когда все же расстанется со своим молодым человеком ради Дэвида, то и он, и его, например, отец могут быть недовольны этим и когда-нибудь попытаться навредить им. Вот только… – Амели немного смущенно умолкает, опуская глаза, и только спустя несколько мгновений снова поднимает взгляд на Алана. - Только пусть их история все же несколько отличается от нашей… Понимаешь, люди, которые о чем-то очень долго мечтали и однажды все же столкнувшиеся со своей мечтой, не всегда верят в свое счастье. Им кажется, что это все неправда, что это сон или сказка, они просто не верят, что с ними может это все происходить  и ищут какой-то подвох… Но пусть Эвелин избежит этого, пусть Дэвид сразу даст ей понять, что любит ее, позволит заглянуть ей прямо в свою душу и почувствовать его эмоции, чтобы она с самого первого дня знакомства с ним ни на секунду не сомневалась в том, что он ее любит, и не думала, что может оказаться просто очередным развлечением для заскучавшего плейбоя. – Она неловко пожимает плечами, вздыхает и смущенно улыбается, наверное, впервые заговаривая с Аланом о том, что чувствовала по отношению к нему с того самого памятного дня знакомства. - Пусть она тоже влюбится в Дэвида с первого взгляда, как и я когда-то в тебя, но вместо сомнений и тревог по поводу взаимности пусть уж лучше она поволнуется о том, как ей побыстрее бросить своего парня, чтобы не тратить впустую драгоценное время и поскорее оказаться рядом с любимым мужчиной… Хотя, наверное, для бессмертных вампиров понятие скоротечности времени просто не существует, но все же и тратить его так бездарно тоже не стоит.
Алан, воодушевленный новыми подробностями и тем, что надиктовывает ему Амели, приносит ноутбук и сразу же начинает печатать продолжение, после чего зачитывает его вслух.
- Волшебно! – почти шепотом произносит Амели, словно боясь звуком собственного голоса вспугнуть снизошедшее на Алана вдохновение. - Ты гений! Хотя я тебе это уже, кажется, говорила сегодня, но, судя по всему, тебе теперь придется постоянно выслушивать мои комплименты, ведь чтобы в очередной раз напомнить тебе о том, какой ты замечательный, мне даже не нужно звонить или ждать очередной встречи, – веселится Амели, после чего заботливо спрашивает: - Ты не устал? Продолжим дальше?

Продожение

Ответ мужчины заставляет Эвелин весело рассмеяться и даже на несколько мгновений позабыть о том, что перед ней, возможно, вампир. Она все еще до конца не уверена в том, что правильно идентифицирует собеседника, это немного смущает Эвелин, но все же девушка решает отложить выяснение этого вопроса на «потом».
- Нет, что вы, ангел мне тоже очень нравится, - продолжая улыбаться, заверяет она мужчину, который предлагает отправиться на Арканум, чтобы попробовать тамошний кофе, затем представляется и говорит о том, что очень рад знакомству.
Эвелин все это слушает с легкой полуулыбкой на губах – мужчина определенно ей нравится, он с первых же минут произвел на нее прекрасное впечатление, и хотя она всегда избегала чересчур назойливых поклонников, не желая создавать себе проблемы, в его исполнении даже предложение отправиться на другой континент не выглядит неуместным. Скорее, наоборот – Дэвид играет с огнем, предлагая ей подобное развлечение, ведь она может и согласиться. Эвелин всегда была склонна к авантюрам, любила жизнь, избегала скуки и стремилась получить как можно больше новых впечатлений, разумеется, в рамках своих понятий о том, что хорошо и что плохо, и если раньше она старалась себя сдерживать, то после обращения эти черты характера стали проявляться все сильнее и сильнее. И сейчас в глазах ангела, глядящего на Дэвида, плясали озорные чертики, когда Эвелин представляла себе, как соглашается отправиться на Арканум. Впрочем, она не верит в то, что такое путешествие возможно, это просто шутка или неосторожная фраза, и если она все же ответит согласием, то, вероятно, поставит своего нового знакомого в неловкое положение, а этого делать ей совершенно не хочется. Слишком уж явно и открыто читалось восхищение в его глазах, чтобы это понять ей даже не требовались новые способности, достаточно было просто посмотреть на мужчину. И купаясь в этом мягком, обволакивающем взгляде, Эвелин совсем не желала каким-то образом обидеть Дэвида и еще больше не желала, чтобы это восхищение вдруг рассеялось, а взгляд стал совершенно обычным.
- Очень приятно, Дэвид, - вежливо произносит она. – Я тоже рада знакомству с вами, - совершенно искренне добавляет Эвелин.
В этот момент мимо них проходят несколько студентов, трое из них окликают Эвелин, и она, кивнув своим знакомым, снова поворачивается к Дэвиду. Разговаривать, стоя едва ли не на пороге читального зала, оказывается не слишком-то и удобно, а потому девушка мягко берет мужчину под руку и увлекает его за собой в сторону выхода в коридор, уже по пути предлагая ему альтернативу арканумской кофейне.
– Вы совсем не кажетесь мне странным, и уж тем более я не считаю вас маньяком, -  произносит она, мысленно забавляясь над сложившейся ситуацией, ведь если он вампир, то совсем обычным его вряд ли можно назвать. Как, впрочем, и ее саму. - Но все же давайте начнем с какого-нибудь заведения в Валенштайне. Эммм… - Девушка мысленно перебирает все известные ей кафе и клубы, но потом решает, что лучше пусть уж он сам выберет. – Любое заведение на ваш вкус, идет? – Она поворачивается и лукаво смотрит на Дэвида. – А по дороге вы мне расскажете о том, что именно вы рисуете. И может быть, я сумею вас уговорить нарисовать мой портрет?

+1

12

-Вот и чудесно, но потом на моли его о пощаде,- смеется Алан шутке Амели про сексуальных маньяков, а его воображение уже начинает рисовать неприличные картинки. И первый порыв, как и следовало ожидать, прямо сейчас и начать исполнять свои угрозы! Но он все же сдерживается.
-Ты меня расстраиваешь,- сетует Алан и корчит притворную обиду на лице.
-Что значит, такое не романтическое место? Библиотека, разве может быть место лучше? Запах книг, что скрывают за собой множество миров и волшебных историй?- продолжает ворчать мужчина, а потом все же не выдерживает и смеется. Но смех его растворяется по мере того как он смотрит в глаза своей невесты.
-Ты правда так думаешь? Я имею ввиду, про самых счастливых людей на земле? Как же, все таки мне повезло, что я пошел в эту чертову библиотеку в тот день. Знала бы, как мне было лень. Но я откладывал тот поход не один день. В конечном итоге, решил, что хватит уже тянуть. А представь, если бы я все так не пошел? Тогда мы могли так никогда и не встретится. Представляешь?- Алан сам пытается себе это представить и на миг его передергивает от нахлынувшего на него холода и что бы согреться, а заодно почувствовать что все это на самом деле, не просто какая-то иллюзия. Что все правда и этот ангел действительно теперь принадлежит ему, если, конечно, можно так выразится, снова обнимает девушку, нежно и аккуратно поглаживая ее по спине, и целует в лоб.
-А ты что, уже детей планируешь? И сколько у нас их будет? Хотя я вот пока не уверен, готов ли для этого. А может я еще слишком молод для маленьких?- шутит он, а сам действительно на миг задумывается. Ведь за все это время и даже не смотря на то, что он сделал предложение, он еще ни разу не думал о потомстве вместе с Амели. Еще один ребенок? Это одновременно и немного пугало, и вызывало в нем приступ нежности. Пугало, потому что он помнил, сколь не просто это было. А нежность, потому что до встречи Амели, он не знал существа чудеснее и ближе, чем его собственный ребенок. Особенно учитывая, что первый брак у него не слишком сложился.
-Прячется дьяволенок? Пожалуй, мне это нравится. Да, я думаю так и должно быть. Пусть меняются вместе. Звучит просто потрясающе. И она мне говорила, что из нее никудышный писатель? Еще немного и ты переплюнешь меня! – закатывает глаза Грэй, а потом делает пару глотков виски.
-Идея с несвободной Эвелин тоже чудо как хороша. Вообще ее историю надо будет тоже раскрыть. Она ведь тоже вампир, но еще не понятно, как она ею стала. Но кажется очевидным, что она еще не слишком опытна. Но на счет глобализации, я имел ввиду немного другое. Ну знаешь... Конечно надо будет еще немного подумать о самом мире. Но я почти уверен, что сверхъестественное там рядом, при этом, похоже, скрывается. И у них тоже должны быть, вероятно, какие-то организации, кланы и прочие фракции. Культы, опять же. Каких-нибудь не особо добрых демонов или языческих богов. И наверное у всей этой братии есть какие-то свои мотивы. Земная власть? Это слишком скучно. А значит, наверное их больше интересуют всякие сверхъестественные же штуки. Тот же Матиас с ее матерью кроме прочего, может быть связан с каким-нибудь таким культом. Возможно они ввязались в него в поисках власти и силы. И это может быть довольно серьезно не только по отношению к ним. А потом они, например, специально или нет, но каким-то образом ввяжут в эту мистическую историю и наших героев? Как знать... Ну, пока это просто мысли, просто почва для размышлений, не более,- размышляет вслух Алан. Никаких конкретных мыслей у него действительно нет, но для него это нормально, придумать пару каких-то тезисов, и а детали придумывать по ходу дела. Иногда, конечно, это вызывает некоторые сложности, приходится следить за логикой повествования, иногда что-то править. Зато он и сам часто не знает, что же будет дальше, и это создает дополнительный интерес.
Затем девушка снова диктует, а Алан печатает вслед за ее словами.
-Мы так с тобой за день всю книгу напишем! А завтра уже понесем в издательство!- смеется он, пробегаясь глазами по тексту.
-Хм, итак, он сейчас повезет ее в какую-то кофейню. Думаю это должно быть очень творческое место, какое-нибудь арт кафе, где молодые поэты читают плохие стихи, а художники выставляют на показ свою мазню. Атмосфера в таких местах то что надо. А я вот не предлагал тебе в Париж съездить. Скупердяй!- продолжает веселиться Грэй, и снова отпивает из своего стакана. На это раз до дна.
-Ох, уже сколько времени прошло! Мы кажется немного заработались. Хотя я бы продолжил. Но у меня есть мысль, что если нам перебраться все же на кухню? Сейчас, только вот...

Текст

- Валенштайн, так Валенштайн. Значит на Аракнум в другой раз. Хотя если вы думаете, что я шутил, то это не так. Но вы совершенно правы, лететь туда, что бы выпить кофе далековато. Нам банально захочется выпить до того, как мы доберемся до места. Поэтому мы с вами как-нибудь слетаем туда поужинать. Вы же не откажете мне в таком маленькой удовольствии?- весело спросил Дэвид, давай увлечь себя девушки. Все это была чистая правда, если бы девушка сказала, что хочет выпить кофе на Аркануме, он бы ее туда отвез. Сам-то он частным самолетом не обзавелся, ведь с ними столько всякой мороки, бюрократии и прочей ерунды. А это Дэвид не слишком любил. Как и вообще, не слишком любил частную собственность, по тем же причинам. Как правило, она ему надоедала, поэтому ему было куда проще снять лофт или особняк, на неопределенный промежуток времени, чем в начале покупать, потом продавать. Это напоминало ему работу, которой он действительно, время от времени занимался.
Зато у него был внук, совладелец одной из самых крупных в мире транспортных корпораций, а потому, ему было достаточно сделать один звонок, и к тому времени, когда они бы добрались до аэропорта, их бы уже ждал частный самолет. Все очень просто, и совершенно никаких сложностей.
Ее прикосновения слегка будоражили его сознание, но он тут же попытался отвлечься с помощью разговора. Странным образом, он пока не испытывал сексуального влечения к девушке, крайне не типично для него, учитывая на сколько волшебным созданием она ему казалось. Впрочем, в этом, вероятно, и было все дело. Сейчас эстетические чувства и щемящая нежность которую он испытывал, и которая имела вполне конкретное название – влюбленность, замещала низменные пороки и плотские мысли, настраивая вампира на куда более возвышенный лад. И все таки ее прикосновение заставило почувствовать жар, который пробежал по всему телу. А ведь их кожа даже не соприкоснулись, лишь изящные пальчики коснулись его руки сквозь ткань пиджака, которая казалась ему сейчас невероятно и неправомерно толстой. Да, рано или поздно его будет влечь к ней в полной мере. Возможно так, как никогда раньше, к какой либо еще девушке. Но сейчас он совершенно не желал об этом думать.
-Я знаю одно уютную арт-кофейню в старом городе. Кофе у Коффы. Там не меньше сотни рецептов кофе, и готовят его не намного хуже, чем на Аркануме. А еще там отличные десерты, и очень творческая обстановка. Иногда даже читают стихи молодые поэты, а молодые художники устраивают небольшие, тематические выставки своих холстов. Я надеюсь, вам там понравится. Конечно я вам все расскажу. А на то, как вы будете уговаривать меня нарисовать ваш портрет, я бы посмотрел. Только ничего у вас не получится, в плане уговоров. Потому что я соглашусь, как только вы об этом заикнетесь. А если не заикнетесь, то сам начну вас уговаривать позволить запечатлеть вас на холсте ,- они уже вышли из здания и направлялись в сторону стоянки. Вроде бы погода не изменилась, все такая же не слишком приветливая, поздняя осень, но сейчас Дэвиду она уже совсем не казалось серой. Вот, что значит, внутреннее восприятие мира. Правду говорил пневматик Ричард, что каждый живет в собственном мире, ведь нет-нет, а если дела и дальше будут идти так, Миллер скоро услышит пение птиц, и увидит полные бутоны цветов, что вот-вот должны расцвести, проще говоря – с легкой руки минует несколько зимних месяцев, направляясь прямо в приветливую весну. Впрочем, ему вполне было по силам создать такую иллюзия как для себя, так, к примеру, и для своей спутницы. Но это казалось ему уж слишком банальным, да и пугать девочку проявлением своих способностей совсем не хотелось.
Наконец они добрались до стоянки и двенадцати цилиндровой Zagato изумрудного цвета – не самый новый, но довольно дорогой кабриолет класса грант туризмо. Глядя на нее можно было сделать ряд очевидных выводов о владельце. Вероятно, он любит путешествовать и ему не чужда большая скорость. В тоже время, он весьма ценит надежность, сама по себе машина далеко не дешева, да бензина потребляет не мало. А еще можно было сделать вывод, что владелец точно не педант, и если не неряшлив, то уж точно не аккуратен. И не слишком ценит дорогие вещи заодно, пара вмятин и царапин не сильно бросались в глаза, но внимательный наблюдатель вполне мог заметить. Иными словами, машину никто особо не берег.
Дэвид нажал кнопку на пульте, машина пикнул, и двери со щелчком отомкнулись. Миллер сделал шаг вперед, и открыл пассажирскую дверцу, предлагая девушке присаживаться.
Затем и сам занял водительское место. Покрутив ручку, музыкального центра он включил музыку и они тронулись с места.
-Не возражаете против легкого джаза?- с улыбкой спросил он, а затем глядя на дорогу, направил машину в сторону старого города. Ехал он не слишком быстро, хотя и любил по настоящему быструю езду. Но сейчас категорически не хотел давать даже повода, для возникновения каких-то неприятностей или историей. Ведь рядом сидел весьма драгоценный груз.
-За свою жизнь я пробовал себя в самых разных стилях и направлениях, начиная импрессионизмом и сюрреализмом, и заканчивая реализмом и даже цифровой живописью. Признаюсь честно, я даже балуюсь созданием комиксов. Баловство, конечно, но мне нравится,- и действительно, в последнее время он всерьез увлекся этим, весьма молодым, с его точки зрения, видом творчества, и даже кое-что издал, под псевдонимом Devil Miller. Не то что бы сильно оригинально, но ему нравилось.

-Как думаешь? Это слишком странно, что его псевдоним совпадает с моим? Вообще, мне иногда кажется я описывая самого себя. Хм... Может стоит что-то переделать?

+1

13

- Я тоже несколько дней откладывала визит в библиотеку, – сознается Амели. - Все тянула и тянула, а потом вдруг оказалось, что нужно подготовить реферат, времени оставалось совсем мало, и пришлось все бросить и пойти в читальный зал… – она усмехается, вспоминая тот день, и продолжает: - И оказалось, что очень вовремя! Правда, реферат я так и не написала тогда, но зато мне повезло в другом.
Амели снова улыбается и качает головой, когда Алан говорит, что они могли и не встретиться. Пусть они не так уж и много времени вместе, все же Алан, и так уже давно присутствовавший в ее жизни, после личного знакомства окончательно превратился в неотъемлемую часть этой самой жизни, без которой она уже себя просто не мыслила.
- Нет, не представляю, – отвечает Амели. - Я надеюсь, что это та самая судьба, от которой не убежишь, так что мы обязательно встретились бы, но уже в другом месте. Например, на одной из встреч с читателями, я ведь всегда мечтала побывать на таком мероприятии, но никак не получалось. Хотела получить автограф, постоять рядом с тобой пару минут и даже попытаться рассказать тебе, какой ты замечательный писатель, правда, насчет последнего я не уверена, – смеется она. - Вполне вероятно, что я просто стояла бы рядом и хлопала глазами, не находя от волнения ни одного подходящего слова. А может, мы бы столкнулись совершенно случайно в кофейне или даже просто на улице, – продолжает Амели и закрывает глаза, когда Алан целует ее в лоб, обнимая и ласково поглаживая по спине.
От всепоглощающей нежности, которой наполнены эти мгновения, замирает сердце, и Амели обнимает его в ответ, прижимаясь лбом к щеке Алана и вдыхая его запах. Кажется, она могла бы так просидеть целую вечность, нежась в его объятиях, закрыв глаза и отпустив все остальные мысли, кроме одной – как же она счастлива рядом с Аланом.
- Нет, детей я еще не планирую, – хихикает Амели, продолжая обнимать любимого, затем все же слегка отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. - Пока я планирую… – медленно произносит она, затем так же медленно облизывает губы, напуская на себя таинственный вид, но все же долго не мучает Алана и тут же признается: - Пока я планирую немного поработать над эээ… процессом, который предшествует их появлению на свет, а вот потом уже… Я не знаю, сколько у нас будет детей, - продолжает она. - Все, что я знаю, так что у них будет самый замечательный папа в мире, а большего и не нужно.
Амели довольно смеется, когда Алан одобряет ее идеи насчет книги, а когда сам начинает придумывать детали будущего романа, то ее глаза в очередной раз начинают сиять от восторга.
- Было бы очень здорово, если бы там появился какой-нибудь культ! – говорит она. - Это замечательная идея, к тому же появится интрига! Я уже представляю, сколько твоих читателей опоздает на учебу и работу, потому что до утра будут пытаться понять, что же происходит с главными героями, – смеется Амели. - А мир… Пусть мир будет похож на наш, только с капелькой мистики, чтобы читателям было легче разобраться и заодно глубже погрузиться в происходящее, ведь многие любят представлять себя на месте своих любимых героев. А какой из них получится замечательный пейринг! – уже заранее начинает восторгаться Амели. - Про них начнут писать фанфики, делать фан-арт, потом у тебя купят права на экранизацию, и все начнется по-новой! Только надо актеров выбрать походящих! Например… – она задумывается на несколько мгновений, после чего предлагает: - Как насчет Хайден Панеттьери и Леонардо ДиКаприо? По-моему, они очень подходят и здорово смотрелись бы в кадре.
Алан печатает продолжение, и она сидит рядом, положив ему голову на плечо. Слова про Париж заставляют Амели усмехнуться и ласково потереться щекой о плечо Алана – зачем ей Париж, когда с ним даже на простом диване настоящий рай?
- Как-нибудь съездим, например, после свадьбы, – произносит она. - Если захочешь, конечно. Погуляем по музеям и галереям, заглянем в какой-нибудь модный бутик… Ты, наконец, как все нормальные мужья, посидишь пару часиков рядом с примерочной кабиной, пока я буду выбирать себе какое-нибудь платьице, а потом согласишься заплатить любые деньги и даже будешь уверять, что платье мне идеально подходит даже в том случае, если на самом деле это будет откровенный кошмар, – смеется Амели. - И все это только ради того, чтобы побыстрее оттуда уйти. А вечером мы будем пить вино и пробовать что-нибудь из местной кухни, а потом… – она слегка запрокидывает голову, бросая на Алана лукавый взгляд. - Потом мы, наверное, будем мирно спать в своем номере, да? На такой огромной двуспальной кровати с шелковыми простынями, над которой будет зеркальный потолок…
Алан предлагает перебраться на кухню, и Амели тут же поднимается с дивана, прихватив с собой свой бокал и его стакан.
- По-моему, ничего переделывать не нужно, – отвечает она. - Идея с арт-кофейней мне очень нравится, к тому же Эвелин наверняка очень любит кофе, как и я, – улыбается Амели, перенося на литературную героиню свою страсть к этому напитку. - И это очень даже хорошо, что Дэвид похож на тебя! Это означает, что Эвелин очень повезло с возлюбленным, потому что он будет идеален!
Они покидают гостиную и заходят на кухню, где их встречает домработница Алана по имени Марта – обладательница больших форм и исключительной харизмы. Амели машинально берет Алана под локоть, глядя на Марту, которая уже, судя по всему, закончила с уборкой в доме и теперь направлялась куда-то по своим делам. Едва завидев парочку, она окинула их суровым взглядом, после чего произнесла вместо приветствия:
- Надеюсь, вы не думаете, что я сейчас буду готовить вам завтрак?
- Эммм… – неловко замялась Амели, как обычно, слегка робея перед Мартой. - Нет…
- И правильно делаете! – прогудела домработница, после чего, отодвинув мощным плечом с дороги своего хозяина и его невесту, направилась через гостиную к выходу, забыв попрощаться.
- Уф… – облегченно выдохнула Амели, после чего рассмеялась, взглянув на Алана, - Кажется, буря из-за моих коробок прошла стороной…
В этот момент дверь внезапно распахнулась, снова явив их взглядам Марту, которая ткнула пальцем в сторону ящиков, временно украшающих гостиную.
- И уберите к завтрашнему дню отсюда весь этот хлам, иначе я сама это сделаю! – отчеканила Марта, после чего дверь снова захлопнулась, оставляя хозяев дома наедине.
- Ну вот, – снова улыбнувшись, произнесла Амели, поворачиваясь к любимому, - а ты говорил, что мы будем разбирать их целую вечность. Придется разобраться с ними прямо сегодня.
Но вещи все же так и остаются в коробках, потому что Амели вовсе не хочет терять время, раз Алан так воодушевлен новой книгой. Вместо этого они устраиваются на кухне, и она пытается представить, какой могла бы быть реакция Эвелин на происходящее.

текст

Дэвид соглашается остаться в Валенштайне, но и не отказывается от идеи посетить Арканум, только теперь речь идет об ужине. Эвелин усмехается, глядя на него – они едва только познакомились, а у Дэвида уже есть планы на следующую встречу, которые он начал составлять, не дожидаясь, чем закончится нынешняя. Впрочем, удивительно, но подобная самонадеянность ее совсем не отталкивает, совсем, наоборот, привлекает, и Эвелин ловит себя на мысли, что ее новый знакомый просто невероятно обаятелен. Она не сумела бы сейчас ответить, что именно заставляло ее так думать – восхищение, сквозившее в его глазах, весьма обходительное обращение, полное какого-то благоговения, или же те положительные эмоции, которые исходили от него и отголоски которых она уже могла различать благодаря своей руне, а может быть, все это вместе – в любом случае Эвелин была просто очарована Дэвидом. Рядом с ним ей было очень легко и спокойно, Эвелин даже и голову не приходила мысль о том, что знакомство и общение с ним могут обернуться бедой или хотя бы просто оставить после себя какой-то неприятный осадок, и поэтому она совершенно спокойно принимает предложение поужинать на другом конце света, раз Дэвид говорит об этом всерьез.
- Не откажу, - уверенно произносит она в ответ. – Я никогда не была за пределами Дюссельфолда, так что это будет, наверное, очень интересно.
Они покидают читальный зал и выходят в коридор, больше нет нужды держать мужчину за руку, и самое время отпустить его, но Эвелин, увлекшись разговором, не замечает этого, и ее ладонь так и продолжает покоиться на сгибе локтя Дэвида, не вызывая у блондинки ощущения, что она позволяет себе лишнее в отношении малознакомого человека.
- Впервые слышу про такую кофейню, - откликается Эвелин. - Но полностью доверяю вашему вкусу, - добавляет она и тут же улыбается, когда речь заходит про ее портрет, хотя после странной иллюзии, которую она увидела совсем недавно в читальном зале и происхождение которой так и не сумела понять, Эвелин невольно начинает задумываться о том, нет ли в этих событиях какой-то взаимосвязи. Сначала видение галереи, а спустя несколько мгновений – появление в ее жизни художника, который уже готов нарисовать ее портрет. Впрочем, заниматься гаданием ей сейчас совершенно не хочется, куда больше Эвелин интересует, каким бы получился ее портрет в исполнении Дэвида. – Уговаривать меня, наверное, не придется, - произносит она, продолжая улыбаться, - вот только в каком антураже вы бы меня нарисовали? Облака и белые крылья за спиной? Старинный замок и парчовое платье? А может быть, в облике вампира с зажатым кубком крови в руке? – перечисляет она несколько вариантов, лукаво глядя на Дэвида.
Тем временем они выходят из здания университета и отправляются на стоянку. Эвелин одной рукой запахивает на груди куртку, наброшенную поверх легкого платья, и начинает поеживаться на холодном ветру, но совсем скоро они оказываются на стоянке, и Дэвид распахивает перед ней дверцу своей машины. Девушка забирается внутрь салона, радуясь царящему там теплу, одобряет выбор музыки, и машина трогается с места. Эвелин, будучи когда-то очень дисциплинированным водителем, сейчас даже не вспоминает о том, что нужно пристегнуться, с некоторых пор считая это излишним, и провожает взглядом исчезающее из вида здание университета, после чего поворачивается к мужчине, рассказывающем о своем  увлечении живописью. Она даже не обращает внимания на то, как медленно они едут, хотя сама уже успела пристраститься к быстрой езде, и пусть машина явно позволяла развить большую скорость – Эвелин хоть и не слишком хорошо разбиралась в автомобилях, она все же успела заметить, что машина принадлежала классу «люкс» - сейчас ей совсем не хочется устраивать гонку. Совсем наоборот, Эвелин нравится находиться рядом с Дэвидом в такой тихой, почти интимной обстановке и слушать его мягкий, неторопливый голос.
- Дэвид, я вами восхищаюсь! – восторженно произносит она. – Серьезно! Вы, должно быть, очень талантливы, раз сумели попробовать себя в стольких направлениях. Это удивительно! Я вам даже уже немного завидую, ведь моих скромных талантов хватило лишь на участие в театральном кружке в университете. Мы совместными усилиями одолели несколько постановок, которые прошли в общем-то с определенным успехом, хотя меня до сих пор не оставляет ощущение, что некоторая часть зрителей аплодировала, скорее, из-за сочувствия и ради поддержки своих друзей, согласившихся участвовать в этом безобразии, чем от настоящего, неподдельного восторга от наших актерских и вокальных данных, - со смехом рассказывает Эвелин, вспоминая свое пребывание в театральном кружке. Затем Дэвид упоминает про создание комиксов, и вампирша, снова приятно удивленная многогранностью его таланта, заинтересованно переспрашивает: - Комиксы? Это здорово! И каков сюжет? О героях, побеждающих плохих парней? Или, наоборот, о том, как плохие парни спасают мир и становятся хорошими?

- Кстати, – спохватывается Амели, когда с очередным фрагментом текста покончено. - Как насчет легкого завтрака? Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю, раз уж Марта взяла самоотвод? – усмехается она. - Или хотя бы сварю кофе?

+1

14

-О да, предшествующий им процесс, звучит весьма соблазнительно! Но да, конечно, рано или поздно я хочу от тебя маленького, может даже двух,- шутливо говорит Алан, но его глаза совершенно серьезны. Думал он об этом или нет, не важно. Но детей от этой женщины он точно хочет. В конце концов, это и есть в каком-то мысли, самый главный продукт любви.
-Уверен, ты тоже будешь просто замечательной мамой,- улыбается он, впрочем сильно глубоко в эту тему он сейчас погружаться, почему-то не хочет, по крайней мере именно как в «серьезный разговор». Вообще этот день не слишком хочется вести действительно серьезные разговоры, они часто, так или иначе, навивают грусть. А потому, чтобы немного отвлечь Эвелин и вообще шутки ради, поднимает руку и слегка нажимает указательным пальцем на кончик ее носа.
-Пии!- говорит он и смеется.
-Да, Лео и Хайди – очень бы им подошли! А на счет интриг, надо еще будет подумать. Например, мне кажется, наша Эвелин, возможно, не случайная жертва. Может тому культу, именно она и будет нужна. Правда наши герои, возможно, поймут это далеко не сразу. Ну знаешь, может она – в каком-то смысле результат какого-то эксперимента. Вроде генетического, хотя гены возможно упоминать не стоит. Возможно таких экспериментов было не мало, когда разным людям, особенно умирающим, вводили что-то. Особую вампирскую кровь, или еще что-то более сложное. Возможно до этого момента все эксперименты были не слишком удачными, по тем или иным причинам. А вот с Эвелин, как раз что-то  получилось. Экспериментаторы могут сами не знать что именно, и внешне это все выглядит как обычное обращение человека в вампира. А может что-то они все же знают, и это только мы пока не знаем. Но у них, вероятно, есть какой-то особый интерес к ней. И рано или поздно они захотят ее похитить. А тут еще Дэвид нарисовался, и мешает. Поэтому, возможно, в начале они будут пытаться его убить. Только со стороны, даже это может быть не понятно, на кого на самом деле покушение? Например, наши герои могут решить что это ее бывший парень пытается отомстить. Ох... Что-то меня совсем несет...- немного недовольно морщится Грэй.
-А в Париж мы обязательно съездим. И вообще, можно будет мотнутся в кругосветное путешествие. Хотя я та еще ленивая задница. И часто, предпочитаю путешествовать исключительно в собственном воображении, сидя в удобном кресле. Ну знаешь, как Жак Паганель у Жюля Верна или вроде того,- смеется мужчина.
-Но после того, как ты все это расписала, я теперь точно хочу все это осуществить! Возможно, раньше, мне просто не доставало достойного спутника! Единственное, мне кажется, мы будем не только спать на той большой кровати, под зеркалом. Кстати, хочешь закажем зеркпло на потолок в нашу спальню?- смеется он это странной идеей.
-Правда я не знаю, что скажут на это твои родители, если увидят! Уверен, для своего папы ты все еще невинная девочка, которая... Хм, ну не знаю. Вот мне, если честно, представить, что моя дочка занимается с кем-то сексом? Нет, даже не хочу об этом думать!

-Марта,- строго говорит Алан, удаляющейся женщине, но та не обращает на него никакого внимания.
-Вот, что за прислуга пошла. Никакого уважения к боссу,- вздыхает он.
-Ладно, займемся твоими коробками, вечерком ну или попозже. Не знаю когда. Как говорится, не откладывай на завтра то, что можно сделать через год.
Мужчина устраивается на высокой табурете, ставя перед собой ноутбук и снова печатает за девушкой.
-У нас не слишком странный первый день? Сидим, как дураки, с ноутбуком? Это даже похоже на работу! Выходной же! Но чертовски сложно остановится! Да, бутерброд и кофе, было бы наверное плохо. Оу, я начинаю чувствовать себя настоящим женихом-тираном, нещадно эксплуатирующего свою невесту. Эх, но я пока кажется не могу помочь, простиии,- говорит он, ожесточенно стуча по клавишам. Потом он зачитывает очередной кусок, и на время отставляет от себя компьютер, чтобы полюбоваться на Амели.

Текст

-Не были? Тем более, в таком случае договорились. Пусть это будет началом вашей карьере путешественника, мне кажется, вам это может оказаться по душе. Хотя, если вдуматься, я ничего не знаю о ваших вкусах. Но как нибудь, если пожелаете, я могу для вас даже одолжить у...- на миг Дэвид замялся, впрочем, практически незаметно для окружающих. Говорить о то, что у него есть внук? Это казалось ему слишком странным, он боялся, что это может несколько отпугнуть девушку.
-...своего племянника настоящий пиратский корабль, который все еще на ходу. Не думаю, что долгое путешествие на нем – большое удовольствие, в те времена понятия комфорта сильно отличались от современных. Но покататься денек может быть весьма забавным.
Он солгал, и хотя ложь его была совсем невинной, внутри него проскользнул какой-то легкий, неприятный осадок. Лгать у него всегда получилось легко и просто, так или иначе, он лгал всем. Почти... Он не лгал Гилиан, и теперь ему совершенно не хотелось лгать Эвелин. Нет, они совершенно не были похожи друг на друга, но в его отношение к ним обоим было что-то неуловимо схожее. Так же, как он в свое время боготворил свою первую супругу, так же, он сейчас боготворил это юное создание.
-С крыльями и в облаках? Не знаю, мне кажется это будет выглядеть слишком религиозно, что ли. Я, конечно, знаю, что ангелы действительно существуют. Я имею ввиду, тех самых грозных рыцарей света, но признаться, называя вас так, я вкладывал в это слово несколько иной смысл. Не знаю, если бы я рисовал вас именно как ангела? Наверное, вы бы бежали по изумрудной траве... Точнее даже бежали по воздуху, не касаясь земли, но не слишком высоко, так что кончики лестных трав и цветов слегка щекотали ваши босые ножки. В простом, белом платье, слегка просвечивавшемся на ярком, полуденном солнце. Так, что бы слегка угадывался силуэт вашей, идеальной фигурки. Совсем не пошло, но с едва заметным налетом эротики. Позади бы вас развивались ваши золотые волосы, а на губах играла восхитительная и жизнерадостная улыбка. При этом, вы бы слегка светились, окрашивая мир вокруг еще «большей жизнью». Хм... Или это слишком банально?- Дэвид задумался погружаясь в размышления, казалось он прямо сейчас пытается создать перед своим взором нарисованный им только что, словесный портрет, и теперь с критическим взглядом его разглядывает. Каждую деталь и композицию в целом, пытаясь найти малейшие изъяны. Наконец он будто очнулся от дремы и с улыбкой, продолжил.
-А вот роль роковой женщины, мне кажется, вам не пойдет. Во всем виновата улыбка и ваши глаза, которые выдают в вас удивительного, жизнерадостного, доброго и открытого человека.  Хотя можно попробовать, кто знает, что из этого может получиться? Вы бы вполне могли сойти за сказочную принцессу, да. А вот в роли вампира мне пока сложно вас представить, как ни странно. Но я обязательно попробую, просто у меня было не так уж много времени, правда? В конечном счете, я бы начал с большого портрета, лицо крупным планом, без какого лишнего антуража. Все равно ваши волшебные черты оттянут все внимание на себя, каким бы удивительным не был окружающий вас антураж.
Все это время девушка могла без труда чувствовать настроение Дэвида, даже будучи неопытным абсолютом, даже просто человеком со сколько-нибудь развитой эмпатией можно было почувствовать, что мужчина буквально ощущает себя на седьмом небе от удовольствия, прибывает в очень хорошем расположении духа.
-Я конечно очень талантлив, не стану с вами спорить. А еще очень скромный,- рассмеялся Дэвид собственно шутке, а потом повернул голову и пристально посмотрел на девушку, следя за дорогой исключительно боковым зрением. Впрочем, для абсолюта его уровня, это не составляло большого труда.
-Но завидовать не стоит, дело тут совершенно не в таланте. Просто моя Вечность началась немного раньше вашей Вечности. У вас все еще впереди, и это мне следует вам завидовать. Первый опыт всегда самый ярки. Я вижу, что вы совсем недавно были обращены. Но вы ведь чувствуете, что я тоже вампир, верно? Я немного старше, чем выгляжу, поэтому у меня было достаточно времени, что бы всем этим успеть позаниматься. Изобразительное искусство всегда было моей страстью. Добавим к этому мою любовь к разнообразию, и станет совершенно понятно, откуда такое многообразие стилей,- наконец он снова повернул голову, машина выехала на узкую улочку из брущадки, и ему пришлось сильно сбавить скорость. Сделав пару поворотов, он остановился и поставив машину на ручник, снова посмотрел на девушку.
-В следующий раз обязательно позовите меня, когда будете демонстрировать новое представление. Не буду льстить заранее, о ваших актерских и вокальным талантам, я пока ничего не знаю, но на вашу игру посмотрю с удовольствием. И тем более послушаю ваш чудесный голос, даже если вы ужасно фальшивите, в чем я сильно сомневаюсь, уверен, мне все равно понравится. И я получу массу удовольствия. А вот, мы похоже и приехали,- после этих слов, он вышел из машины и поспешил  галантно открыть дверцу для Эвелин и протянуть ей руку, рискуя при этом, получить новую бурю эмоций от соприкосновения их рук.
-Вообще, мне кажется, мы слишком много говорим обо мне. Расскажите немного о себе? Хотя наверное, это слишком общий вопрос, иногда отвечать на такие бывает не так просто. Ну, скажем... Чем вы любите заниматься большего всего на свете? Самое любимое занятие?

-А, вообще над миром надо будет всерьез подумать. Ну например... Только не относись к этому как аксиоме, это просто мысли и поток сознания. Ну предположим наш мир – очень многослойный. И далеко не только в переносном смысле. Кроме людей его населяют множество других существ. Далеко не только люди, вампиры, оборотни и маги. А вообще, почти любая мифическая хренатень, и даже языческие боги. Ну может отдаленно, как в сериале Сверхестественное. Дальше – больше. Уровней реальности тоже много, не считая всякие карманные измерения, как у Булгакова или Асприна. Но эти уровни не совсем классические измерения, как любят писать фантасты. Ну или не знаю, как описать свою мысль... Боюсь она даже не до конца сформировалась. Ну вот например как у Роулинг. Помнишь, там был косой переулок? Вроде и другой мир и вроде и нет. А еще есть сумрак Лукьяненко. В общем и права, что-то совсем солянка получается не здоровая, кажется. Ну давай еще немного пофантазируем. Вот например Дэвид – он вампир. Причем довольно старый, и про все это знать должен. С другой стороны, возможно как вампир он может попадать только в «параллель» вампирскую. Т.е. вон повернул в этот переулок, прошел через старую скрипучую дверь, потом подошел к глухой стене с аркой. Присмотрелся – а это тоже дверь. Открыл ее и попал в мрачноватый мир викторианской Англии, декаденс и мир Дракулы. Ну, условно. И это действительно другой мир. Но, к примеру, в мир каких ни-будь джинов, похожих на арабскую сказку, он попасть не может. Разве что его туда проведут, или еще какими-то ухищрениями. Но мне кажется, даже провести – это может быть проблемой. Скорее это что-то очень неординарное. Хм... Зато могут быть какие-то общие уголки, недоступные для людей, но доступные иным. Ну вроде того же косого переулка. А какой ни-будь маг-торговец может сделать свою мелкую лавку  много больше внутри чем снаружи. А кто-то и вовсе может делать миры внутри бутылок, например. Как у Желязны, в Лорде Демоне. Там кстати, тоже что-то вроде такой вот слоистости было, кажется. Эх, давно я его читал... Что ты об этом все это думаешь? Слишком мудрено, да?

+1

15

- Нет, что ты! Тебя вовсе не несет! – восклицает Амели. - Это замечательные идеи! И я уже заранее предвкушаю, как Дэвид разделается со всеми недоброжелателями, – улыбается она. - А еще было бы неплохо, если бы сама Эвелин оказалась не просто удачным экспериментом, но и получила какую-нибудь особенность… Ну, знаешь, чтобы она была не просто молоденькой вампиршей, которая даже и кровь-то пить толком не умеет, а кем-то более… Даже не знаю… – Амели задумывается и пару мгновений молчит. - Кем-то более важным или ценным с точки зрения хотя бы самозащиты. Ну то есть если вдруг дело дойдет до какого-то столкновения, чтобы она тоже могла внести какой-то вклад, а не просто постоять за спиной Дэвида, ожидая, пока он победит всех врагов. Хотя он такой сильный, я даже боюсь себе представить, кто на них осмелится напасть и что с этими безумцами потом будет, – произносит Амели. - А вот бывший парень тоже вполне подходит на роль мстителя, может, даже и не один, а со своим папенькой или целым кланом, – размышляет она вслух, а потом весело смеется, когда Алан соглашается съездить в Париж.
- Никакой ты у меня не ленивый! – говорит Амели, обнимая Алана за шею и заглядывая ему в глаза. - И путешествия – это совсем не сложно, так что если захочешь, то я все устрою. Мы закажем билеты на самолет туда и обратно и снимем номер в хорошем отеле, расположенном в историческом центре города, потом соберем вещи. Совсем немного, чтобы путешествовать налегке, тем более, это будет летом, так что много вещей нам и не понадобится, а если что-то и забудем, то купим уже там. Потом просто сядем в самолет, где ты получишь удобное кресло в первом классе, и будем смотреть какой-нибудь ситком или, например, продолжим писать роман про Дэвида и Эвелин, и ты даже не успеешь как следует опустошить бар в самолете, как он уже приземлится в Париже,  - смеется она. - А потом и вовсе нас ждет отель, где наверняка будут все мыслимые удобства, и… – Амели бросает на любимого лукавый взгляд, - может быть, даже и зеркальный потолок в спальне, – договаривает она и тут же зажмуривается в притворном ужасе, когда Алан говорит, что если они сделают такое в своем доме, то Уилл может не оценить такую деталь интерьера. Затем Амели все же открывает глаза, в которых искрится веселье, и говорит: - Папа, может, и перепугается, а вот Кейт… – она шутливо прищуривается, словно задумывается над реакцией мачехи. - Может, она оценит и заставит папу потом сделать то же самое в их доме, – Амели даже слегка закусывает нижнюю губу, пытаясь представить себе реакцию отца и не рассмеяться, но скрыть улыбку и сохранить серьезный вид становится все сложнее.
Перебравшись в кухню, Амели уже не присаживается, вместо этого она моет свой бокал и стакан, из которого пил Алан, затем подходит к любимому сзади, обнимает его за талию и прижимается к его спине.
- У нас самый замечательный первый день! – произносит она в ответ на опасения Алана. - Я очень рада видеть тебя в таком воодушевлении и еще больше рада, что мы создаем это все вместе! А еще мне очень приятно побыть жертвой своего любимого тирана и поухаживать за ним, – добавляет Амели, становясь на цыпочки, чтобы поцеловать Алана в щеку, затем начинает готовить кофе. - В общем-то, нам даже повезло с Мартой, – продолжает она, пока Алан печатает текст. - Она наверняка не будет против, если я буду варить тебе кофе, готовить ужин и гладить твои рубашки хоть иногда. А я буду с удовольствием заботиться о тебе…
Она ненадолго умолкает, чтобы не мешать Алану, и продолжает сервировать стол к завтраку – возле мужчины, увлеченно склонившегося над ноутбуком, появляется тарелка с бутербродами, а спустя пару минут Амели ставит перед ним большую чашку горячего, ароматного кофе и пододвигает сахарницу. Затем усаживается рядом со второй чашкой кофе в руках, осторожно делает маленький глоточек, зажмуриваясь от удовольствия, и внимательно слушает Алана.
- Это не мудрено, – восторженно произносит Амели, качая головой, и даже отставляет чашку на стол. - Это потрясающе! Только представь, сколько интересного может быть в таком мире! Особенно хороша идея насчет общих уголков для всех иных, которые могут там встречаться, общаться друг с другом и при этом не бояться, что люди их обнаружат. А вот насчет перемещений в другие миры для представителей иных рас я бы подумала еще чуть-чуть, – улыбается Амели. - Просто если туда будет сложно попасть, то это… Ну… Немного ограничит возможности главных героев, а ведь они могли бы много где побывать! Одна восточная сказка чего стоит! А ведь там можно было бы провести отличный отпуск, ну или уик-энд хотя бы. Так что, может, все же в иные миры будет не так уж и трудно попасть? Хотя бы для тех, кто богат, к примеру, и может себе позволить какой-то амулет или просто пропуск в другой мир, – продолжает она фантазировать, затем спохватывается и пододвигает к себе ноутбук, после чего кивает на остывающий кофе. - Давай ты немного отдохнешь и перекусишь, а я пока напишу пару абзацев.

текст

Предложение попутешествовать на настоящем пиратском корабле вызывает у нее новый приступ веселья, хотя на этот раз Эвелин уже начинает сомневаться в том, что Дэвид шутит насчет подобного развлечения. Кажется, он вполне серьезно об этом говорит, как, впрочем, и о путешествии на другой континент, и, продолжая улыбаться, Эвелин представляет себе, как будет эпично смотреться на палубе старинного корабля. Тем временем, Дэвид начинает рассказывать о том, каким бы был ее портрет, и по мере того, как словесная картина обретает все новые и новые подробности, веселье начинает уступать место потаенной нежности, что сейчас расцветает в ее груди трепетным цветком. В мыслях девушки больше нет корабля и смешливой пиратки, позволяющей морскому бризу играть с прядями светлых волос, все это исчезает без следа, и живое, яркое воображение Эвелин устремляется вслед за словами Дэвида, словно призрачной кистью легкими, невесомыми мазками рисуя на иллюзорном холсте все то, что он сейчас описывает, и результат кажется ей поразительным. В машине на несколько мгновений воцаряется тишина, Дэвид о чем-то задумывается, а потрясенная до глубины души Эвелин, повернувшись к нему, рассматривает профиль человека, воспринимающего ее так, как никто другой.
- Нет, это совсем не банально, - тихо произносит Эвелин, с сожалением отпуская воздушное, эфемерное видение, нарисованное воображением Дэвида. – Я думаю, что это прекрасно. А вы просто гениальный художник, если способны так воспринимать окружающую действительность.
Дэвид улыбается и продолжает рассказывать ей о том, какие образы ей бы подошли, щедро одаривая комплиментами, и если раньше она только усмехалась с легким оттенком иронии, не слишком веря в их искренность, то теперь воспринимает его слова куда серьезнее. Она так и продолжает задумчиво смотреть на мужчину, сумевшего произвести на нее столь поразительное впечатление с самых первых минут знакомства, и когда Дэвид поворачивается в ее сторону, Эвелин совершенно спокойно встречается с ним взглядом, даже не подумав отвести глаза и как-то скрыть свой интерес к его персоне. Однако, дальнейшие слова Дэвида заставляют Эвелин удивленно моргнуть, выводя из состояния задумчивости и окончательно убеждая девушку в том, что ощущения ее все же не подвели. Дэвид на самом деле оказался вампиром.
- Почти три месяца назад, - с легкой хрипотцой произносит Эвелин, подтверждая его догадку относительно недавнего обращения, раз уже скрывать это, судя по всему, совершенно бессмысленно. – Не совсем так, - чуть замявшись, отвечает она. – Я чувствовала в вас нечто родное, но не была уверена в этом на сто процентов. Все эти странные ощущения, новые способности… Это все это так ново, мне сложно привыкнуть к этому и поверить в то, что это на самом деле происходит со мной, а не является плодом воображения.
Она все еще не отводит взгляд от его лица, раздумывая о том, насколько реальный возраст Дэвида может отличаться от видимого, любопытство настойчиво требует это выяснить, но Эвелин все же сдерживается. Тем временем, Дэвид выражает желание увидеть воочию тот кошмар, который в ее кружке именуется театральной постановкой, и Эвелин снова фыркает от смеха.
- А вы очень смелый и отважный, - произносит она с улыбкой. – Обычно на подобные мероприятия находится очень мало зрителей-добровольцев, чаще приглашения носят принудительный характер, и преподаватели тщательно следят за тем, чтобы все бедолаги, которым не повезло оказаться в числе приглашенных, все же прикоснулись к прекрасному вне зависимости от того, хотя они этого или нет. Но если хотите все же рискнуть, то совсем скоро вам представится такая возможность, так как перед Новым годом в университет наверняка будет организовано какое-то мероприятие, и вполне вероятно, что я так буду каким-то образом участвовать.
Пока Эвелин рассказывает своему собеседнику про свою сценическую карьеру, машина останавливается, Дэвид выходит и очень учтиво помогает ей выйти из машины. Эвелин, чуть улыбнувшись, вкладывает пальчики правой руки в протянутую ладонь мужчины и легко выскальзывает из салона авто.
- В отличие от вас, Дэвид, я, наверное, не слишком цельная натура, - отвечает она. – У меня нет четко выраженных увлечений или каких-то излюбленных занятий, я просто люблю жизнь, особенно после того, как едва не погибла. Раньше я никогда об этом не задумывалась, а теперь ценю каждый миг. И мне интересно все, что приносит новые эмоции, позволяет отвлечься от рутины и не дает скуке ни единого шанса. – Она неловко пожимает плечами и продолжает: - Я просто не хочу зацикливаться на чем-то одном, так как рискую упустить что-то наверняка очень интересное, а мне бы этого не хотелось.

Она печатает и одновременно проговаривает вслух текст, чтобы Алан все слышал, а потом, когда заканчивает свою часть, снова возвращает ему ноутбук, предварительно убедившись, что он позавтракал.
- Знаешь, – задумчиво произносит Амели, убирая со стола. - Какая-то она совсем… Ну совсем простенькая получается. Эвелин – всего лишь студентка, недавно была обращена и еще ничего не знает только даже про свои способности, за ней не стоит какой-то клан, а когда она уйдет от своего парня, то приютившие ее вампиры этого даже не заметят. Я имею в виду, то Дэвид так долго жил и столько всего повидал… Неужели она и в самом деле все же показалась ему какой-то особенной? – улыбнувшись, спрашивает Амели, усаживаясь рядом, затем кивает на опустевшую чашку Алана и предлагает: - Может, еще кофе?

+2

16

-Но думаю разделаться с врагами должно оказаться не так просто, иначе не интересно будет.  А Эвелин по любому должно будет стать какой-то особенной. Это же очевидно. Плюс, я думаю она вполне может довольно быстро учится всему у Миллера. Как думаешь? Всем этим внушениям и чтениям мыслей? А бывший парень и его семейство, да. Тоже могут оказаться неплохими антагонистами. Наверняка у него окажется преступный клан?!- смеется Алан, представляя отца парня Эвелин как некого мафиози вроде Аль Пачино, с сигарой.
-За ними будут гонятся толпы гангстеров с автоматами Томпсона! А они будут удирать по крышам! А еще Дэвиду будут делать предложение, от которого нельзя отказаться, а ему будет пофиг!- продолжает шутить Грэй.
-Ну хорошо, значит организация свадебного путешествия на тебе! С меня только кpeдитка! С твоих слов это все звучит очень просто. Может и правда так и есть? А чем нам вместе заняться, мне кажется мы всегда найдем. Так что? Завтра заказываем зеркало на потолок?-улыбается он, а потом млеет, когда девушка обнимает его сзади прижимаясь к его спине. Они лишь крепче прижимает к себе ее руки.
-Люблю тебя солнце,- тихо и очень нежно говорит он, прикрывая глаза и буквально растворяясь в ее и собственной нежности. Потом она целует его в щеку, а он успевает слегка погладить ее чуть пониже спины, прежде чем она ускользает из его рук по направлению к плите.
-А Марта точно не будет потив такого... Только я все же не хотел бы, что бы ты...- Алан задумался пытаясь подобрать нужное слово. Занималась бытовыми проблемами? Звучало странно.
-Напрягалась,- наконец закончил он и усмехнулся.
Через некоторое время, после того как возле него появилась большая чашка кофе, его аромат стало совершенно невозможно игнорировать и мужчина наконец оторвался от ноутбуку. Насыпает три ложки сахара, и размешав, берет чашку двумя руками.
-Спасибо, милая,- говорит он делая первый глоток.
-Про другие расы... Понимаешь, Дэвид живет уже очень давно, и судя по всему довольно могущественное существо. Ну, относительно. Если при этом ему было доступны все уголки, то он и знает почти все... Ну или скажем так, очень много. А мне это не очень нравится. То есть когда я говорю, что не всем доступно все, это на самом деле не значит, что это не будет доступно нашим героям. Просто когда они попадут в переделку, каким-то чудом попав в мир например джинов это должно быть сюрпризом для них обоих, а не только для Эвелин. Понимаешь? Но, конечно, можно еще подумать будет. Все это пока ведь только мысли, верно?
Потом пока Амели печатает, Алан с удовольствием съедает пару бутербродов и допивает свой кофе, и широко улыбается, когда любимая читает про свою героиню Амели.
-Знаешь, Эвелин и должна быть довольно простенькой по началу. Это ведь скорее женский роман, верно? А значит, потенциальной читательнице должно быть максимально легко встать на место главной героине. А раскрутить она должна уже позже, если ты понимаешь о чем я. Это кстати одна из причин популярности романов про всяких попаданцев. Хотя мне, если честно, по большей части они кажется банальными. Но возможно это именно потому, что тему немного изъездили. Вот к примеру Макс Фрай тоже пишет про попаданца, но там все... Не знаю даже. Необычно и волшебно, что ли? Ну а кроме того. Эвелин молода и очень красива! Прямо как ты! Умненькая и интересная! Почему вампир не может влюбится. Опять же, вот говорят любовь с первого взгляда. Это ведь значит, что до первого слова? Значит только в красоту. Так тоже бывает. В начале он полюбит ее за красоту, а потом и за все остальное. Верно? Ладно, давай я напишу продолжение. А еще кофе и правда можно!- усмехается он и забирает у девушки ноутбук.

Текст

-Я думаю, вы мне льстите. Мне конечно приятны ваши похвалы, но все таки стоит приберечь комплементы хотя бы до момента, когда я перенесу это на холст,- весело рассмеялся Дэвид.
-Иногда, не так уж важно, кажется ли нам, или все происходит на самом деле. Если иллюзия достаточно реальная, то она вполне может стать реальностью. Хотя для владельцев пятой руны, подобные убеждения могут быть опасны,- он неожиданно задумался над тем, стоит ли ему «фильтровать» свои мысли в разговоре с Эвелин, ведь они, будучи оформлены в слова, действительно могли быть опасны, особенно для столь невинного создания. С другой стороны, сейчас, когда он чуточку успокоился от пережитого потрясения, он понимал, что если он будет отстраняться, боясь «испортить прекрасный цветок», это может сделать кто-то другой. И это уж точно не будет ничем не лучше.
-Постарайтесь запомнить эти ощущение – способность отличать не людей очень полезный навык в нашей бытности.
Прикосновение руки вызвала в Дэвиде новую бурю эмоций, и окончательно осознание того, что они не хочет расставаться с этим чудом, и мысль о том, что бы отстранится и  довольствоваться лишь восхищением этой красотой на расстоянии, была окончательно погребена на кладбище глупых и ненужных мыслей, в мрачном сыром склепе, в самом грязном и темном углу.
Кафе приняло парочку теплой, в прямом и переносном смысле, атмосферой и ароматным запахом кофе. После улицы, теплое, искусственное освещение создававшее ощущение заката в теплый и солнечный день. В целом все было выдержано желто-коричневых и кофейных тонах, невольно наводившее на мысль о золотой осени. Тот момент, когда днем еще тепло и ярко светит солнце, а под ногами уже шуршит пожелтевшая листва, как и деревья, не успевшие избавиться от своих одеяний. Они устроились за небольшим столиком, утопая в мягких креслах, напротив друг друга.
-Прекрасный ответ. Он говорит о вас одновременно и очень много, и почти ничего. А что до целостности, смею вас уверить – это просто иллюзия. Есть люди увлеченные, как правило они весьма интересны, но ровно до тех пор, пока речь идет о предмете их интереса, но за пределами они становятся невероятно скучны. И это вовсе не делает их целостными, вне своей узкой зоны комфорта они неуклюжи и рассеяны. Есть люди пассивно-пустые, у которых и вовсе отсутствуют интересы. Они могут говорить, что развиты всесторонне, но как правило, это самообман. В большинстве своем они унылы и не интересуются ничем.  Как правило, и те и другие – живут в собственном мирке и совершенно не способны воспринимать что-то новое.
А есть люди, которые действительно любят жизнь. Зачастую, это самые интересные и приятные люди. Не благодаря каким-то своим достижениям, хотя рано или позно они появляются, а потому что видят мир под немного иным углом. Еще их можно назвать оптимистами, и вы как раз относитесь к этой группе людей. Это очевидно сразу, по вашей улыбке и по вашему выражению лица, даже без того, что вы о себе сказали. Возможно, они и есть самые целостные люди, их восприятие не замутнено предрассудками и они не ищут во всем что видят изъян. А потому мир, который их окружает наиболее близок к идеальному, в нем куда больше цветов и красок. Конечно, на этом пути их может подстерегать опасности – иногда плохое надо замечать, хотя бы для выживания. Хотелось бы верить, что я тоже отношусь к этому типу людей, но боюсь, это не совсем так. Круг моих интересов широк, но он ограничен, и у меня тоже есть собственная зона комфорта, как у первой категории людей. Впрочем, она достаточно широка, при этом я очень люблю жизнь и смотрю на мир не так, как большинство людей. Именно поэтому я смог увидеть в вас совершенство, а кто-то, наверняка попытался бы отыскать в вас недостаток. Некоторые даже красоту могут воспринимать – как изъян. Впрочем, прощу прощения, иногда меня заносит, и я становлюсь ужасным занудой,- Дэвид сделал извиняющееся выражение лица, в котором читалось не только раскаяние, но и говорила о том, что конечно виноват, но вряд ли с этим можно что-то поделать.
-Так или иначе, ваши жизненные принципы кажутся мне замечательными, особенно это справедливо для существ, вроде нас, у которых в запасе много больше, чем одна человеческая жизнь. Это единственный способ, из мне известных, позволяющих со временем не впасть в унылую скуку. И именно им я пользуюсь, что бы оставаться молодым не только внешне.
Тем временем к их столику наконец подошел официант, кладя перед посетителями по объемистому меня в кожаном переплете, такому же стильного как и само заведение.
-Мне меню не нужно, а леди возможно захочет полистать. Приготовьте для начала пару Эроских Ночей, а так же по порции ваших фирменных пирожных Темного Наслаждения. И еще, принесите мне, пожалуйста блокнот и карандаш.
Приняв заказ и забрав одно из меню официант удалился.
-Вы сказали,  что едва не погибли? Представлять, что это действительно могло случиться, я пожалуй не буду, думать о том, что этот мир может существовать без такого ангела – кажется мне довольно унылым занятием. Так что, главное, что этого не произошло, и это замечательно. Тем не менее, мое любопытство не дает мне возможности не полюбопытствовать, что именно произошло? Если, конечно, эта темы не слишком вам неприятна и не слишком личная. В таком случае, прошу прощения за то, что сую нос не в свои дела.

Алан печатает и одновременно проговаривает текст. Наконец он оставляет компьютер и потирает неожиданно затекшую шею.
-Вот кстати не знаю почему, но эта авараия, почему-то тоже кажется чуточку подозрительной. Ну или не подозрительной... Но возможно, не чистой. Хотя это точно перебор! Заговоры повсюду! Параноя! Враги повсюду! Караул!

+1

17

- Конечно, у них обязательно должны возникнуть какие-то сложности, – соглашается Амели. - Но мы ведь знаем, что какие бы трудности не встретились им на пути, герои все равно их преодолеют, хотя читатели, конечно, должны будут немного помучиться в неведении, – смеется она. - И, кстати, я очень даже надеюсь, что Дэвид на самом деле займется обучением любимой женщины! Ей просто больше не у кого перенимать опыт, а он обязан позаботиться о том, что она побыстрее стала полноценным вампиром. Разумеется, освоить навыки так же хорошо, как он, Эвелин не скоро сможет, но хотя бы в пределах своих скромных талантов… Это даже было бы интересно, как мне кажется, они получили бы какое-то общее дело, которое помогло бы им еще больше сблизиться… Вернее, не сблизиться, а узнать друг друга получше, – поправляет она саму себя. - К тому же если за ними будет гоняться целая толпа гангстеров, то можно будет потренироваться прямо в полевых условиях, – смеется Амели. - Хотя из Эвелин, наверное, вряд ли получится хороший боец. Она такая милая и нежная, мне даже сложно себе представить, что она кого-то бьет или вообще убивает. Хотя как знать, может, если речь будет идти о спасении Дэвида, то она, не моргнув глазом, убьет любого?
Она какое-то время так и стоит, прижимаясь к Алану и чувствуя, как его ладонь накрывает ее руки.
- Нет, завтра мы не будем заказывать зеркало на потолок, потому что даже небольшой ремонт – это всегда много мороки, а я не хочу, чтобы сейчас тебя что-то отвлекало от романа, – мягко произносит Амели. - Я теперь чувствую большую ответственность, – улыбается она, - и не могу мешать гению заниматься творчеством. А вот когда мы поедем в Париж… – многозначительно продолжает она, - и оставим дом на попечение Марты, то тогда можно и устроить небольшое обновление. Если захочешь, конечно.
Алан соглашается выпить еще кофе, и она спрыгивает со стула, наполняет его чашку снова и затем ставит перед ним.
- Знаешь, это вовсе не тяжело, – улыбнувшись, говорит Амели, отпивая глоток своего уже слегка остывшего кофе, и поясняет: - Заботиться о том, кого любишь, совершенно не тяжело, это все как-то естественно получается и к тому же позволяет сделать любимому человеку что-то приятное, пусть даже и с помощью каких-то мелочей, вроде сваренного кофе или вкусного блюда на ужин. Это не напрягает, по крайней мере, меня, так что готовься к настоящему испытанию! – в шутку грозится она. - Отныне я буду тебя холить и лелеять двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю!
Увидев, что Алан снова отвлекся от написания книги и взял чашку, Амели вновь пододвигает к себе ноутбук, продолжая историю Эвелин и Дэвида.

текст

Разговаривая на ходу, Эвелин в сопровождении Дэвида заходит в кофейню и с любопытством оглядывается по сторонам. Здесь приятно пахнет, помимо аромата кофе она различает еще тонкий, едва уловимый запах корицы, имбиря и карамели, а мягкий, чуть приглушенный свет и теплые оттенки внутреннего интерьера окончательно убеждают девушку в том, что она правильно поступила, доверив выбор заведения Дэвиду.
- Здесь очень уютно, - произносит она, присаживаясь за столик, и снимая куртку.
Она с интересом слушает собеседника, Дэвид совсем не кажется ей занудным, хотя ремарки о возрасте и вечной жизни то и дело возвращают ее к вопросу о том, сколько же ему лет. На вид, разумеется, Дэвид был молод, а вот на самом деле ему могло бы и сто, и двести лет, а может, и еще больше. Эвелин продолжает мучить любопытство, ведь вполне вероятно напротив нее сидит тот, кто своими глазами видел многие исторические события, которые были описаны в учебниках, а может, даже и принимал в них самое непосредственное участие.
- Вам не за что извиняться, - торопится заверить его Эвелин, - совсем наоборот, вы очень приятный собеседник.
Ее прерывает подошедший официант, который вручает вампирше увесистое меню, но девушка не торопится изучать весь ассортимент местной кухни – ей вполне достаточно того, что Дэвид заказал, и она откладывает меню на край стола.
- Зачем вам блокнот? – не выдерживает любопытная Эвелин и тут же улыбается, когда речь заходит про аварию. Собственное, в самом факте катастрофы нет ничего смешного, и улыбка девушки вызвана шутливыми словами Дэвида, который снова называет ее ангелом. Или он все же не шутит? – Нет, эта история совсем не личная, хотя и не сказать, что очень уж приятная, - произносит Эвелин, - впрочем, по прошествии некоторого времени я уже совершенно спокойно воспринимаю эти события.
- Меня подвело самое банальное желание побыстрее оказаться в уютной гостиной родного дома, когда на улице была довольно ненастная погода, и к тому же оставалось совсем мало времени до начала комендантского часа. Я возвращалась домой на своей машине, которую папа не так давно подарил мне на день рождения, еще не совсем привыкла к ней и не справилась с управлением. Ну, знаете, поздний вечер, вокруг очень темно, мокрое шоссе, большая скорость… - Она чуть смущенно пожимает плечами и продолжает: - Машину начало заносить в сторону, я очень испугалась и, наверное, это окончательно усугубило дело. Последнее, что я помню, это огромное дерево, которое мелькнуло в свете фар и в которое я умудрилась врезаться, затем глухой удар, вспышка сильной боли и спасительное беспамятство. Машина превратилась в груду искореженного металла, а вот мне повезло чуть больше, так как кто-то из свидетелей аварии вызвал спасателей, и они очень быстро приехали, несмотря на поздний час и ливень. – Эвелин ненадолго замолкает, все больше погружаясь в воспоминания и отводя взгляд куда-то в сторону. – Собственно, мне вообще в тот день очень повезло, только я это поняла значительно позднее, и иногда мне кажется, что это обращение в вампира было словно предопределено свыше, так как слишком уж все прекрасно складывалось в тот вечер, даже несмотря на аварию. – Помолчав еще пару мгновений, она продолжает: - Меня вытащили из машины и даже успели доставить в больницу, где попытались собрать едва ли не по кусочкам, и где-то там, в реанимации, нашелся пакет крови вампира, который мне и перелили. – Эвелин поднимает глаза на Дэвида и усмехается. – А что бывает дальше вы, наверное, знаете, не так ли? Остановка сердца, и да здравствует новая жизнь! Вообще забавно вышло. Насколько я понимаю, вампиры, мягко говоря, не слишком афишируют свое существование, но сохранить это в тайне все же не удалось, какие-то сведения просочились в массы и со временем стали частью фольклора. Искусство навязывает нам определенные стереотипы, рисуя кровожадных монстров, и после обращения я очень боялась, что тоже стану зверем, у которого на уме только кровь невинных жертв, но все оказалось не так уж и страшно. Вернее, вообще не страшно. Сначала мне было очень обидно, что кто-то без моего ведома распорядился моей судьбой, и очень хотелось выяснить, кто это сделал и зачем, но сейчас меня это уже не волнует. Скорее, наоборот, если бы я встретилась с человеком или вампиром, который все это устроил, то я бы поблагодарила его, ведь он помог мне не только выжить в ту ночь, но подарил вечную жизнь. Конечно, не все так гладко. Необходимость пить человеческую кровь – это… эммм… не так уж и весело, но, к счастью, от моих укусов еще никто не пострадал за исключением полиэтиленовых пакетов с логотипом банка крови, - признается Эвелин, слегка смущаясь, и тут же вновь улыбается. – Зато теперь можно спокойно лихачить на дороге и ничего не бояться, - шутит она и, наконец, решает позволить своему любопытству хоть немного проявить себя. – А что насчет вас, Дэвид? Как так вышло, что вы стали вампиром? Ну, если это не секрет, разумеется, - добавляет Эвелин, помня о хороших манерах и, даже несмотря на жгучее любопытство, не желая вторгаться в ту часть жизни Дэвида, которую он, возможно, предпочел бы сохранить в тайне от нее.

- Вот, кстати, можно сказать, что Дэвид уже начал ее учить, – перечитав текст, произносит Амели. - Посоветовал запомнить свои ощущения при виде нечеловека, например. А вообще будет очень интересно, если они на самом деле столкнутся с чем-то таким, что даже Дэвида сначала поставит в тупик. Он, наверное, будет очень забавно изумляться чему-то такому, чего никогда не видел за все свои годы невероятно долгой жизни. Так что ты прав, пожалуй, так действительно нужно будет сделать, это отличная идея. Впрочем, – она наклоняется к любимому и целует Алана в щеку, - у тебя все идеи гениальные!
Амели снова поднимается, затем пододвигает Алану ноутбук, а сама убирает пустые чашки, после чего возвращается обратно.
- Вообще мне кажется, что Эвелин будет довольно беспомощной и всячески цепляться за свою человечность. У вампиров благодаря литературе и киноискусству сложилась нехорошая репутация, и она будет очень бояться стать монстром. Ей в какой-то мере повезет, что она встретила того парня и даже стала частью его клана, но в целом она так и останется сама по себе. В клане она просто никому не нужна, ну кроме этого парня, хотя и отношения с ним больше будут напоминать не большую любовь, а, скорее, станут следствием того, что оба попали в одинаковую ситуацию и стали вампирами совершенно неожиданно для себя. Так что вряд ли там кто-то будет с ней особо возиться, а с учетом того, что клан будет заниматься преступной деятельностью, то и вовсе будут держать Эвелин подальше от фамильных тайн, чтобы она ничего не узнала. – Амели улыбается, глядя на Алана. - И Дэвиду придется здорово повозиться, научить ее пить кровь, объяснить о том, как устроено вампирское сообщество, показать, как пользоваться способностями… В общем, с Ангелом будет уйма проблем! Надеюсь, Дэвид не боится трудностей? Или ему, наоборот, будет интересно с таким молоденьким вампиром? Заодно и вспомнит свою молодость, если, конечно, такие воспоминания еще не улетучились после стольких лет. Хотя он уже начал ее обучать в каком-то смысле, правда, он еще не знает, что ему это пригодится. – Она подозрительно прищуривается и пытается перестать улыбаться. - Или уже знает и просто ждет удобного момента, чтобы ей во всем признаться?

+2

18

-Главная проблема с этими трудностями в том, что кажется, Дэвид слишком Сьюшный персонаж. Просто потому что он изначально делался не для того. Знаешь... Я ведь его делал для всякой пошлятины, такой себе Дориан Грэй. Причем в отличии от Оскара Уайльда, я не пытался добавить в истории о нем какой-то морали. Это такая себе пошлятина ради пошлятины. Ну и немного драмы. Например, Эхо войны, где он подбирает невинную, в сущности девочку. С одной стороны, он вероятно спасает ее от куда более страшного будущего. Представляясь в ее глазах как своего рода добрый крестный фей! С другой, в конечном итоге раскрывается как та еще сволочь. Хотя, в каком-то смысле, конец этой истории хороший. При условии, что мы сможем откинуть общепринятую мораль. Но суть в том, что в этой истории ему совершенно не были нужны слабости, исключая его некоторое моральное уродство. Короче, тот еще персонаж. Но сейчас, в этой истории все по другому. Тут его придется раскрывать совсем с другой стороны. Он должен стать куда более мягким, причем чем больше он будет проводить с Эвелин, тем становится лучше, сам того не осознавая. Открывая в себе новые грани, о которых он, возможно, даже не догадывался. Но если писать только об этом, история может оказаться скучной. Повествованию обязательно необходимо добавить преодоление. А значит ему придется добавлять каких-то слабостей. О которых, возможно, он тоже не слишком догадывался. Конечно они их преодолеют, рано или поздно, так или иначе. Но чувство опасности предстоит испытать им обоим. И понервничать тоже. Если мы конечно хотим, что бы это было интересно не только нам,- усмехается Алан.
-Потому как, можно конечно фантазировать исключительно о хорошем нам может быть вполне интересно, я думаю. Только не для читателей. А обучением Дэвид обязательно займется, это позволит и раскрыть отчасти мир и особенности вампиров. Ну и мне кажется это хорошо для повествования. Такие вещи люди любят. Представлять себя на месте главной героини, и представлять, как они сами постигают какие-то чудеса и сверх способности! А что до хорошего бойца из Эвелин? Я не так уж уверен, что это нужно. Хотя тут, почему-то приходят на ум некоторые анимешные клише. Ну знаешь... Когда какая-нибудь слабая и невинная на первый взгляд девочка, в критичной ситуации выкидывает невероятные вензеля, которые не то что с ней проассоциировать, сложно. И вообще, кажется почти невозможным с точки зрения мира. При этом, сама не понимая, что делает. Такое себе «секретное оружие». В этом есть своя прелесть.  Это позволяет сделать персонажа с одной стороны, довольно крутым! И в то же время, не делает его абсолютным оружием, потому как эти способности обычно не поддаются контролю. Т.е. можно довести повествование до ощущения безысходности и полного тупика для героев и читателей, за которым очевиден плачевный конец. А потом разрулить это неожиданным проявлением такой вот неординарной способности. Ну знаешь... Ты ведь смотрела Светлячка? А потом была полнометражка – Сиринити. Что-то подобное сценаристы продели с Ривер. Когда все плохо, плохо, плохо. А потом девочка зажигает и всех спасает. При этом, по окончанию эпизода, она снова может быть такой же милой и невинной как была. Нуу... Почти,- смеется Алан.
-Да, ты права, милая. Ремонт – это не то что нам сейчас нужно. Но не забудь, гению иногда надо отдыхать!  И в обязанности музы входит не только вдохновлять, но и помогать проводить досуг! Например, в виде всяких изощренных, парных физических упражнений! Если ты понимаешь о чем я!- смеется мужчина, и не удержавшись, легонько хлопает девушку пониже спину.
-Бедная, бедная Амели. Она еще не понимает к какому монстру и тирану в лапы она попала!- говорит зловеще он и пытается изобразить хохот злодея. Получается не очень, и он смущенно смеется, пытаясь скрыть неловкость, снова ухватившись за чашку кофе.
-Знаешь, на счет холить и лелеять. Это все еще кажется мне, каким-то... Странным? Нет... Даже не знаю, как подобрать слово. Но одновременно звучит настолько заманчиво, что я постараюсь с этим смирится! Но ты должна позволить иногда мне тоже приносить тебе завтрак в постель и все такое. Иначе, кончится тем, что мне таки придется тебя запереть в спальне! Как у Кинга... Забыл, как называлась та книга! И фильм заодно. Ну там, где фанатка заперла любимого писателя у себя и заставляла его писать книги! -шутит мужчина, а потом на время замолкает и просто прохаживается по кухне, пока девушки печатает очередной кусок повествования, слушает и параллельно размышляет о продолжении.
-Так, вот знаешь. Я больше тебе не верю, что твои рассказы были неудачными!  Это великолепно!- восторгается он.
-А удивлять Миллера, мне кажется нам придется не редко. При этом, одним из источников загадок, я бы в любом случае сделал Эвелин,- усмехается Грэй.
-Причем в самых разных направлениях. Хотя посмотрим. В любом случае, ведь если у нас получится... А мне кажется, у нас обязательно получится, на одной книге мы не остановимся. А значит пытаться воткнуть все возможные идеи в первую же, совсем не обязательно! И да, Дэвид определенно не боится трудностей, по крайней мере когда это касается его любимой. Ведь он души в ней не чает, прямо как я в тебе! Так что, уверен, он будет с ней весьма терпелив. Хотя, возможно ему тоже предстоит понервничать, что-бы не отпугнуть своего ангела. Так, дай ка мне бук!- Алан снова погружается в свои мысли, принимаясь печатать по клавиатуру. Через некоторое время он все же прекращает печатать и задумчиво глядит на экран.
-Хм, вот, послушай...- говорит он и принимается читать.

Текст

-Зачем мне блокнот? Хм... Боюсь, это проявление моего легкого помешательства, если я не сделаю между делом, хотя бы несколько набросков, то рискую сойти сума. А зачем вам безумный собеседник, верно?- весело подмигнул вампир Эвелин, понимая, что со стороны наверное это смотрится, по меньше мере странно. Но не в силах с собой что-то поделать.
Дэвид внимательно слушал рассказ девушки, а в его голове, спонтанно возникал странный образ, который не имел ничего общего с реальностью. И тем не менее...
В этом образе, или наваждении, если угодно, он уже давным-давно знает Эвелин. Знает он, но не она. Он с маниакальным фанатизмом следит за ней, вынашивая свои коварные планы. Он подстраивает аварию, и он же поит бессознательное тело собственной кровью. В его версии, кровь вампира попадает к ней вовсе не в больнице. Полнейшая ерунда, учитывая, что он бы никогда не стал рисковать жизнью этого, казавшегося ему идеального, создания. Да и безумие его, которое, безусловно, в какой-то мере, в нем присутствовала, было не столько сильным, как у героя его видения. А потому, когда девушка заканчивает свой рассказ, он лишь мысленно мотает головой, пытаясь избавиться от назойливой иллюзии.
Дэвид тихо смеется, шутки Эвелин, на счет лихаченья на дороге, а потом, немного помолчав, говорит.
-Некоторые вампиры, почему-то считают, что это прокльятьем. Я никогда этого не понимал, если честно. Я не могу воспринимать это иначе, как дар. Вечная жизнь и вечная молодость – о чем еще может мечтать человек?- говорит он, одновременно осознавая, на сколько, все таки, различны их моральные принципы. Впрочем, у Дэвида с моральными принципами вообще обстояло очень плохо. А вот Эвелин как изначально казалась ему кристально чистой и непорочной, так и продолжала казаться таковой, по мере того, как он узнавал ее все лучше. «Негодяй и Ангел – странная парочка» - усмехается он про себя и задумывается над вопросом своей спутницы. Весьма сложным, если разобраться, ведь Дэвид все еще сильно боится ее отпугнуть. Но он при этом испытывает сильно желание раскрыться, и по возможности не скрывать от нее ничего. Нет, определенно, некоторые вещи ему придется скрывать, размышлял он. Ведь перед ним сидела отнюдь не Гилиан. И он не сможет, к примеру ей рассказать, про свою свиту. Это было за гранью, даже для некоторых прожженных вампиров – а Эвелин никогда этого не поймет. Вероятно... С другой стороны, скрывать свое происхождение и свое прошлое, свой возраст, в конце концов? Ему уже совсем не хотелось. Тем более не хотелось придумывать очередную лож. В тоже время, он чувствовал, что это веселое и любопытное создание должна воспринять такую информацию не столько со страхом, сколько с любопытством. Не мог он влюбиться как мальчишка, в того, кого испугает такая, в сущности, ерунда. И в этом мысли, Дэвид, скорее всего обманывал самого себя. Вампир, которому более 16 веков, магистр пятой руны. Да, иной раз, это пугало не только людей...
-Да нет, не секрет, на самом деле,- Дэвид потер лоб, и демонстрируя смущенную улыбку.
-Ладно, расскажу. Но обещайте, что не будете меня после этого боятся, ладно?- вампир снова рассмеялся, в который раз уже за этот день, а потом тяжело вздохнув, начал свой рассказ.
-Боюсь, я не совсем стал таким. Скорее я таким родился. Да, я тоже проходил обращение, и мое сердце тоже останавливалось. Но мой отец, древний носферату, и моя судьба в этом смысле, была предопределена с момента рождения. Хотя, учитывая как мы ладили с Корни, думаю он был не прочь оставить меня человеком,- Дэвид улыбнулся, пытаясь показать, что его семейные проблемы – вовсе и не проблемы, а скорее повод для шуток. Так ли это было на самом деле? Дэвид верил, что именно так. Тот факт, что он был, в каком-то смысле разочарованием собственного отца – давно не волновал его. По меркам его века – практически всю жизнь.
-Так что, никакой особой истории у меня нет, об этом. Просто пришло мое время и мне дали испить крови моего родителя. И это было, по-настоящему давно. Мне даже сложно припомнить, изменился ли я после этого, или нет. С тех пор я успел побывать и королем и шутом, и вообще, кем я только не был,- вампир усмехнулся, чувствуя как его рассказ, неожиданно оказавшийся таким коротким, превратился то ли в фарс, то ли в шутку. Этого немного смутило его. С одной стороны, это было вполне в его духе, а с другой, было ли это достаточной «ценой» за откровения Эвелин?
-Если честно, мне не слишком хочется это говорить. Но я совершенно уверен, что этот вопрос вертится у вас в голове с тех пор, как вы узнали, что я тоже носферату. И вы верно стесняетесь спросить, но он все равно не дает вам покоя, верно? Я так думаю, потому что меня бы это так же интересовало, будь я на вашем месте. Ну что же, не буду я от вас это скрывать. Я родился в 357 году, т.е. чуть больше шестнадцати столетий назад. Тем я выгляжу в ваших глазах еще страннее, верно? Древний старикашка влюбившийся с первого взгляда в юную девушку?- впервые на лице Миллера мелькнуло грустное выражение, все таки он чувствовал, что вероятно сболтнул лишнего. Но в присутствии Эвелин ему, почему-то, вообще оказалось чертовски сложно действовать, в соответствии с его, что называется, возрастом и опытом. Влюбленные люди, вообще склонны совершать глупости, и как оказалось, Дориан Орфейский не был счастливым исключением из этого правила. И это бы даже вряд ли его сильно волновало – показаться глупым он не боялся. Зато боялся потерять Ангела, которого он случайно нашел в библиотеке.

-Не слишком странное признание в любви, как думаешь?

+1

19

Амели с улыбкой слушает первоначальную идею, ради которой создавался Дэвид Миллер – беззаботный, судя по всему, повеса, берущий от жизни все и не обременяющий себя переживаниями на морально-этическую тему. Ей кажется, что этот образ в некоторой мере характеризует самого Алана, вернее, тем, кем он был до той знаменательной встречи в библиотеке. И дальнейшие метаформозы, происходящие с Дэвидом – есть отражение того, как поменялось мировоззрение самого Алана.
- Я не читала «Эхо», – сознается Амели. - Это, наверное, одна из тех книг, что ты выпустил под псевдонимом? Интересно… – лукаво улыбается она, помня о некотором смущении, с которым Алан рассказывал о той серии. - А вообще я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что Дэвид получается слишком сьюшный! Хотя бы потому, что у него есть как минимум одно уязвимое место в лице Эвелин, которая даже если и получит какую-то способность, то явно не будет всесильной, да еще и наверняка придется здорово повозиться, чтобы выяснить, что она умеет и как пользоваться своим даром. Так что ему все равно придется заботиться о ней, а в случае какой-то опасности нагрузка на бедного Дэвида будет двойной, ведь ему придется спасать не только себя, но и ее. К тому же в их мире столько всяких чудес, что наверняка найдутся какие-то существа, которые окажутся еще более могущественными, чем Дэвид. Ну, например… - Амели ненадолго задумывается. - Например, какие-нибудь джинны или демоны… А еще у самих вампиров могут найтись какие-то слабости, которые на них оказывают воздействие независимо от возраста. Помнишь, был такой сериал «Дневники вампира»? Так вот там вампиры боялись вербены, которая была для них настоящим ядом, а еще после укуса оборотня они и вовсе погибали мучительной смертью, хотя даже в таких ситуациях все равно были исключения.  Так что не стоит беспокоиться, к тому же я уверена, что ты обязательно что-то придумаешь! – снова улыбается Амели, слегка прижимаясь к нему и положив голову на плечо Алану. - Кстати, а ты уже придумал, какой порок будет у Эвелин? Тоже похоть? Дэвид, наверное, здорово удивится или, наоборот, обрадуется? – Улыбка Амели становится откровенно игривой, особенно когда Алан, слегка шлепнув ее, отвлекается от сюжета романа, снова возвращаясь к их совместной жизни.
- Муза будет счастлива вдохновлять гения и скрашивать его досуг, – в тон ему произносит Амели. - Она готова приложить максимум усилий, чтобы гений не заскучал, а что касается парных упражнений, то… – она выдерживает драматическую паузу, хотя и не слишком длинную, а потом и вовсе снова улыбается. - Если бы гений сейчас так не вдохновился романом, то, наверное, именно этими упражнениями он бы и был сейчас занят, благо Марта ушла и весь дом в нашем распоряжении. – Затем она спрыгивает со своего стула и обнимает Алана, прижавшись к его боку. - Никакой ты у меня не тиран и не монстр! – поцеловав его в щеку, произносит Амели. - Ты самый замечательный, внимательный и заботливый, – ее речь прерывается ради еще одного поцелуя, после чего Амели продолжает: - И любимый, которому можно все, даже иногда приносить мне завтрак в постель, – смеется она. - Это не совсем похоже на тирана, но ведь это любимый тиран, так что я согласна помучиться даже таким необычным образом, – продолжает веселиться Амели.
Когда новый отрывок романа, в котором Дэвид признается в любви Эвелин, готов, девушка, обычно такая разговорчивая, несколько мгновений молчит, пытаясь подобрать слова, чтобы описать свой восторг.
- Ты все-таки настоящий гений, – наконец-то произносит она, с обожанием глядя на Алана. - Это просто невероятно трогательная и проникновенная сцена, и это самое лучшее, что мне когда-либо проходилось читать… Потрясающе! И я… – она неуверенно усмехается, будучи все еще под впечатлением. - И я даже не уверена теперь, что у меня получится написать что-то достойное, чтобы ответ Эвелин не выглядел жалкой тенью… – Амели на самом деле теряется, ведь даже несмотря на недавний комплимент Алана, она хорошо помнит, кто из них признанный писатель, а кто – студент-филолог.
Оробев, она все же пододвигает к себе ноутбук, после чего быстро несколько раз пробегает глазами по строчкам, которые напечатал Алан, снова и снова погружаясь в эту дивную атмосферу. Талант любимого неоспорим, и воображение Амели очень живо рисует ей описываемую в романе картину – пару, сидящую в уютной кофейне, за окном которого царит промозглая холодная погода, они совсем друг друга не знают, как и не знают о том, что их судьбы уже крепко связаны воедино. Мужчина оказывается смелее, он бессмертен и все же не хочет тратить ни одной лишней минуты, скрывая свои чувства, и вот звучат слова признания в любви. А Эвелин… Она совсем обычная, к тому же у нее есть парень, и такая ситуация ее, скорее всего, только смутила бы, а то и вовсе напугала, но все же Амели совсем не хочется делать героиню настолько банальной, и, еще немного подумав, она начинает сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее печатать текст, постепенно воодушевляясь и даже немного торопясь, словно опасаясь, что вдохновение ее покинет в такой неподходящий момент.

Текст

Слова Дэвида о том, что вампиризм – это вовсе не проклятие, а замечательный дар, оказываются удивительным образом созвучны тому, что сама Эвелин думает по этому поводу. Раньше у нее не было возможности пообщаться с тем, кто был обращен хотя бы на пару десятков лет раньше нее, расспросить о том, что будет дальше, узнать, каково это – быть вампиром год или два, а может, и больше. И сейчас Эвелин с жадностью ловит каждое слово Дэвида, мысленно радуясь тому, что она все же не заблуждалась, и обращение не только спасло ее, но и стало благом, а не наказанием.
Дэвид чуть смущенно улыбается, и Эвелин тут же начинает жалеть о том, что не удержалась и дала волю своему неуемному любопытству. Это в ее истории, как, впрочем, и во всей жизни, нет ничего такого, что можно или даже нужно было бы скрывать от окружающих, к тому же она всегда была открытым человеком и не видела ничего плохого в том, чтобы рассказать о себе какие-то подробности тому, кто сумел завоевать ее расположение, а Дэвиду это определенно удалось сделать, причем с поразительной легкостью. Девушка уже готова взять свои слова обратно или попытаться перевести все в шутку, хорошо понимая, что просто не имеет права вызывать его на откровенность, ведь как знать, что ему пришлось пережить в прошлом и, возможно, он вовсе не горит желанием вспоминать об этом, но не успевает, так как Дэвид все же соглашается ей рассказать о себе. Заинтригованная Эвелин, затаив дыхание, неосознанно подается чуть вперед, словно опасаясь пропустить хоть одно слово, на ее слегка приоткрытых губах замерла полуулыбка, а внимательный взгляд зеленых глаз прикован к его лицу, однако когда Дэвид просит пообещать ему, что она не будет бояться его после всего, что услышит, девушка все же не выдерживает и тихо смеется, зажмуриваясь на несколько мгновений. Открыв глаза, в которых вовсю плещется веселье, она поднимает правую руку и прикладывает ладонь к груди там, где бьется сердце, затем чуть церемонно кивает, стараясь придать своему лицу торжественное выражение, хотя уголки ее губ предательски подрагивают от с трудом сдерживаемого смеха.
- Клянусь, что не буду вас бояться! – шутливо произносит Эвелин, глядя на Дэвида и отчетливо понимая, что ей даже сложно себе такое представить, и она очень сомневается, что когда-нибудь такое произойдет на самом деле. Иррационально? Возможно. И, тем не менее, Эвелин уверена в этом и, по крайней мере, сейчас оказывается совершенно права. Цифра, озвученная Дэвидом, заставляет ее удивленно распахнуть глаза и беззвучно произнести:
- Оу… - Впрочем, никакого страха нет и в помине, только лишь восторг и неподдельный интерес, и Эвелин быстро приходит в себя. – Это… Это потрясающе! И совсем не страшно, – с усмешкой добавляет она.
Она смотрит на Дэвида так, словно сейчас видит его впервые. Он – живое воплощение того, что все эти разговоры о вечности отнюдь не являются преувеличением, это правда, и ее надежды о том, что можно быть вампиром, жить долго и наслаждаться каждым днем, вполне реальны. Кажется, он уверен, что все это делает его странным, и Эвелин поспешно начинает возражать:
- Нет, что вы, это вовсе не странно, совсем наоборот, это… - Девушка хочет ему сказать о том, что ничего странного в этом нет. Непривычно – да, потому что ее восприятие мира еще не слишком изменилось, в ней все еще довольно много от обычного человека, который мыслит несколько другими категориями хотя бы в силу того, что его жизнь имеет определенный срок, но это точно не странно. Однако последняя фраза Дэвида заставляет ее замолчать, а все слова, которые Эвелин хотела произнести сейчас, мгновенно исчезают, оставляя ее наедине с мужчиной и его признанием в любви. В ее глазах больше не искрится веселье, а улыбка не касается губ, и вмиг посерьезневшая Эвелин сейчас чувствует себя так, будто она замерла, стоя на тонком канате, натянутом над пропастью – один неверный шаг, и ее поглотит бездна. Совершенно бесхитростная фраза, произнесенная с легким оттенком грусти, внезапно оказывает на нее очень странное впечатление – Эвелин становится страшно. Невыносимо страшно одним неловким словом оттолкнуть его, отобрать надежду и заставить пожалеть о сказанном, ведь глядя сейчас на Дэвида, Эвелин постепенно начинает осознавать, что где-то в глубине души она готова поверить ему. Просто поверить, не требуя никаких подтверждений, лишних слов и доказательств, опираясь лишь на все то же иррациональное убеждение в том, что он не станет ей лгать. Поверить и шагнуть навстречу, принимая его бесценный дар и щедро вознаграждая взамен. Это убеждение крепнет в ее душе с каждым мгновением, пока Эвелин растерянно смотрит на мужчину, ничего не замечая вокруг, и лишь слабая тень того здравого смысла, который всегда был ей присущ, заставляет девушку тихо сказать:
- Дэвид… - Новый всплеск паники, связанной с тем, что он может неправильно истолковать ее замешательство и уйти, заставляет Эвелин протянуть правую руку и накрыть своей ладонью его ладонь, слегка сжав ее. – Дэвид, но ты совсем не знаешь меня, - так же тихо произносит она, переходя на «ты» и ненамеренно разрушая ту дистанцию, которую они оба по негласному соглашению соблюдали с самого начала знакомства. – Ты видишь только внешний облик, но уверен ли ты, что тебе понравится то, что за ним скрывается? Ведь ты совсем не знаешь, какая я на самом деле. – Эвелин машинально начинает поглаживать большим пальцем его ладонь, собираясь с силами, чтобы озвучить свой, пожалуй, самый главный вопрос. – Не боишься разочароваться, когда узнаешь меня поближе?

- Вот… – произносит Амели, наконец-то поставив точку после заключительного предложения. Она заметно волнуется, пододвигая Алану ноутбук, так как очень боится, что ему не понравится. - Я думаю, что все могло бы именно так, вернее, мне бы хотелось, чтобы было так, но, разумеется, все на усмотрение автора. Если захочешь, то можем переписать, но мне почему-то кажется, что именно так будет правильно. И больше похоже на нас, – улыбается она. - Что скажешь?

+1

20

-Ну хорошо, будем считать, что ты меня убедила в том, что сьюшность Миллера не так страшна, как мне показалось на первый взгляд,- усмехнулся Алан, не слишком уверенно. В том, что им удастся придумать себе достойных врагов, в принципе он особо не сомневался. Вот интриги и расследования с вампиром, который может с легкостью проникать в чужой разум? Впрочем, может оно и действительно не так страшно, всегда можно выкрутиться, решил Грэй. Так даже интереснее!
-Джины и демоны, хм... Да, думаю что-то такое обязательно найдется. Хотя у меня почему-то перед глазами нарисовалась такая странная парочка. Ну, мужчина в темном костюме, с рогами, а рядом с ним спутница, в не слишком длинном, вечернем платье. Девушка такая… Хм, голубоватая, слегка просвечивающаяся, а вместо ног такой, хвост что ли? Ну знаешь, как джин из диснеевского Алладина? Держит под руку мужчину и оба они ехидно улыбаются, стоя на крыше высоченного здания и глядя вниз, на другую парочку. Как раз таки наших вампиров,- смеется Алан.
-А Дневники вампиров я, конечно же смотрел. Приходится знакомится с современной поп культурой, профессия обязывает. Честно говоря, не сильно в восторге от этого сериала. Хотя некоторые из персонажей даже ничего. Но идею я понял. Да, наверное, и у наших вампиром есть какие-то слабости. Ну а что до порока Эвелин?- мужчина улыбается и не удержавшись, поворачивает голову и нежно целует девушку в макушку.
-Я думаю, решать тут только тебе. В каком-то смысле, я считаю, что она – это прежде всего твой персонаж. Это как своего рода ролевая игра. Литературная. По сути, мы сейчас в нее и играем. Я думаю у нас будет много персонажей в нашей истории, и в целом они буду общие. Кроме двух, Дэвид будет моим, и Эвелин будет твоя. Так что решать тут только тебе,- ответил мужчина, чувствуя игривые нотки в голосе  Амели, но старательно пытаясь их игнорировать. Хотя это становится не так уж и просто, пусть он и был поглощен сейчас их совместным творчеством с головой, все же совсем игнорировать другие мысли и позывы было не так просто. И некоторые пошлые мысли, что имели привычку лесть в его голову, каждый раз, когда это чудесное и прекрасное создание было рядом с ним. Возможно пройдет время, они поженятся, проживут вместе год и другой, и его страсть по отношению Амели станет слабее, а чувства спокойнее, но пока? Пока они слишком легко и слишком сильно будоражило его чувства и тело заодно!
-Сколько лести, я сейчас начну густо краснеть и стану похож на варенного рака! Ты любишь раков?- смеется мужчина, когда девушка начинает то и дело называть его гением.
-Кроме того, уверяю, как минимум литературные критики с тобой точно не согласятся! Называть мое «бульварные писульки» гениальными? Это точно вызвало бы в них приступ страшного негодования и нескончаемый поток нецензурной брани! -шутит Грэй, хотя это скорее больше похоже на самую настоящую правду, и сдержанно смеется. Критиков он не слишком любит, но они были и всегда будут неизбежным злом в его профессии. И если он хочет оставаться популярном писателем, ему следует как минимум проявлять к ним некоторую толерантность. И уж точно не убивать каждого, кто пишет о его трудах не лестные отзывы! Хотя видит бог, иногда Алану очень этого хочется.
Впрочем его мысли сейчас больше заняты не критиками, сколько его музой. Чем больше он ее слушает, тем больше задумывается о том, что может ну ее, эту книгу, по крайней мере на сегодня?  И все же?
-Все так плохо?- с легкой тревогой в голосе переспрашивает он Амели, когда та ненадолго умолкает, после прочтения его отрывка. Впрочем, ответ девушки заставляет его довольно рассмеялся.
-Поверь гению! Все у тебя получится! Даже не сомневайся! - говорит он, отдавая Амели ноутбук. Пока она печатает, он слазит с высокого табурета и принимается мерять кухню шагами, в ожидании, заодно разминая собственные конечности. Когда Амели наконец заканчивается печатать, он подходит к ней сзади и обнимает ее и скрещивая собственные пальцы в районе ее живота, мягко кладет голову ей на плече. И принимается читать, что же написала девушка, что бы скорее выяснить, почему она так волнуется. Впрочем, по мере чтения, он и сам не на шутку разволновался, столь проникновенным и чувственным был текст. У него даже слегка сперло дыхание, когда он читал, как Эвелин поглаживает пальцем руку Дэвида.
-Это... Это просто волшебно!- с придыханием говорит он, дочитав до конца.
-Тут вовсе не я гений, а ты!- продолжает искренне хвалить девушку мужчина, а затем разворачивает ее к себе лицом. Несколько мгновений он смотрит в ее изумрудные глаза, не в силах оторваться, а потом недолго, но страстно целует, крепко сжимая ее за талию.
-Я как будто окунулся в наши первые встречи. Они все таки очень похожи на нас, да? Я понимаю почему Миллер так влюбился в Эвелин... Если она хоть на половину такое же чудо, как ты!- говорит он. Оторваться от любимой сейчас стоит Алану немалых усилий. И все таки, он делает это, потому что непроизвольно в голове его роятся мысли, требующие что бы их скорее записали. Тяжело вздохнув, он все же разжимает свои объятия и отстраняется от Амели.
-И все таки, я должен продолжить. Я и не знал, какая это пытка, разрываться между желанием не выпускать тебя из собственных объятий и вдохновением, требующим срочно что-то записывать!- жалуется он, снова усаживаясь на табурет и придвигая к себе ноутбук. А потом принимается быстро печатать, не обращая внимание на опечатки.

Текст

Глядя на то, как сменяется выражение лица девушки, Дэвид почувствовал как сердце его стремительно, с невероятной скоростью проваливается в бездну, утаскивая следом его несчастную тушку. Страх... Давно забытое чувство, неожиданно сковал все его тело, заставляя цепенеть конечности. Нет, не страх, ужас охватывает старого вампира, как будто прямо сейчас решается вопрос его жизни и смерти. Они видит в глазах Эвелин испуг, видит нерешительность, видит переживания. И, тем не менее, не смеет прикоснуться к ее сознанию. Даже не может разобраться в хитросплетении ее эмоций, потому что в его собственном сознании сейчас творится полнейший хаос. Так глупо, и в то же время, так по человечески. Все таки он не просто развратный и беспринципный монстр, он нечто более сложное.
«Дэвид» звучит как гром, и его глаза непроизвольно расширяются, а сердце замирает, в панике ожидая приговора.
Тук-тук-тук. Сердце бешено колотится, а на его лице появляется неподдельное изумление, когда рука девушки накрывает его собственную. Мир вокруг стремительно меняется, будто наливаясь красками. Если миг назад все представляло собой блеклый и серый, черно белый набросок, то теперь быстрые движениями кисти, наносит слои яркой, насыщенной красками, превращая в шедевр. Впрочем, меняется вовсе не мир, а сам Миллер. Точнее его настроение, заставляя сердце биться быстрее, заставляя тело пылать ярким огнем. И действительно, жар буквально разливается по всему телу, а на лбу, кажется, выступает легка испарина. Впрочем, может это ему лишь кажется, вампиры редко потеют. Время, похоже, и вовсе остановилось. Все еще не произнесено никаких слов, но страха уже нет. И сейчас Дэвид чувствует себя самым обычным мальчишкой, но это невыразимое удовольствие. Для обычного человека – наверное, вполне естественное явление, но не для существа прожившего шестнадцать столетий, и привыкшего чувствовать подобное только читая чужие эмоции. Наслаждение, затмевающее все, даже удовлетворения его собственного порока. Столь яркие эмоции, щемящие где-то внутри. Наверное, если бы он мог– он бы остановил время, пожелав навечно остаться в этом мгновении. Нет, никакой четкой определенности, но это прикосновение сделало его счастливым, возможно самым счастливым существом на планете. И ничто более не имело значение...
Но время, пусть медленно, но неизбежно двигалось вперед, мгновение за мгновением, образую секунды. Заставляя стрелку часов с оглушительным звуком совершать движение, отсчитывающее «вечность».
Слова Эвелин заставляют расплыться Дэвида с нежной улыбке, а глаза загореться еще большим обожанием.
-Нет,- банальный ответ, тихо, почти одними губами произносит мужчина, чувствуя, как першит горло и пересохли губы от волнений. Совсем короткое слово, способно ли оно передать все, что он сейчас думает? Он не знает, банально не знает ответа на этот вопрос, но что-то внутри заставляет его говорить. Слова, которые, возможно и не нужны, но он не может молчать. Просто потому, что если этот миг продолжится, он рискует взорваться, сойти сума от переполнявших его эмоций. Он невольно прочищает горло и облизав губы, начинает негромко говорить.
-Не боюсь. Глупо боятся того, что может произойти, чувствуя то...- он запинается, без труда подбирает слова, пытаясь описать даже совершенно безумные и сюрреалистичные вещи, но сейчас, все иначе. Но он пытается снова, не таясь, без ужимок, просто откровенно говоря то, что у него на уме.
-Совершенно не важно, что я знаю, а чего нет, не важно сколько у меня опыта, и на сколько я разбираюсь или не разбираюсь в людях. Когда дело касается чувств – нет места рациональному мышлению. Оно совершенно не уместно. Не надо задумываться ни о прошлом, ни о будущем. Есть здесь и сейчас. Есть то, что я чувствую, и я передать не могу, как это ценно и много для меня. У вечности есть свои недостатки, хотим мы того или нет, но с годами все неизбежно становится более блеклым. Я всю жизнь борюсь с этим, как мне кажется, довольно успешно. И тем не менее. А то, что я чувствую сейчас – это настолько ярко и восхитительно, что я даже не могу припомнить, что бы испытывал что-то подобное. Это само по себе так чудесно и восхитительно, что ровным счетом не оставляет места каким либо сомнениям.  Впрочем, я вообще не склонен испытывать сомнения. Я лучше ошибусь, чем позволю страху заставить меня что-то упустить. А на этот раз я даже не допускаю мысли, что могу ошибаться. Я просто уверен и все. И пусть это иррациональное чувство, но для меня этого более чем достаточно. Иного мне не нужно,- мужчина чувствует, что слишком много говорит сейчас, но это позволяет ему не сойти сума. Что бы окончательно не утонуть в этих изумительных, изумрудных глазах.
-Можно боятся разбиться и никогда не прыгнуть с парашюта, не почувствовать восхитительного ощущения полета. Только прыгнуть можно всегда, не сейчас, так в через месяц или год. Но в жизни бывает иначе, некоторые шансы, будучи упущенными, могут более не повториться, даже в вечности. То, что я чувствую сейчас к тебе - много сильнее, чем небольшой всплеск адреналина. Так разве имею я права бояться?- наконец поток слов вампира иссяк, а вместе с ними и иссякли его мысли. Можно сколь угодно рассуждать об этом, приводя разные примеры и эпитеты, но все уже сказано. Возможно, хватило бы и простого «нет». А что говорить сейчас еще, он не знает. Повторять слова любви сейчас, кажется ему бессмысленным, все и так более чем очевидно, по большому счету, даже без слов. Зачем затирать смысл слова «люблю», бесчисленными повторениями. По крайней мере в этот миг? Сейчас, когда с ним самим все уже совершенно ясно и он свой выбор сделал, но когда девушка, хоть и склонившаяся, но все же на перепутье. Ведь для нее все это как снег на голову, и никак иначе...

-Ну вот, как-то так,- говорит он, заканчивая.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Новый дом