Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, ноябрь.
Средняя температура: днём +23;
ночью +6. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Новый дом


Новый дом

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Она закрывает глаза и улыбается, когда Алан целует ее в макушку, затем смотрит на него сияющими обожанием глазами, слушая его слова о том, что они не просто пишут вместе книгу – это своего рода литературная игра, в которой она, Амели, принимает самое непосредственное участие. Она знала о существовании подобных игр, и даже сама играла, считая это не только отличным развлечением, но и возможностью реализовать свою потребность что-то сочинять, раз уж ей не суждено было стать писателем. Но благодаря Алану это развлечение вышло на новый уровень – во-первых, они будут делать это вместе, а, во-вторых, благодаря его таланту и фантазии это наверняка станет просто незабываемой игрой, которую к тому же прочитает потом масса людей.
- Это будет самая лучшая игра! – произносит Амели с восторгом. - Ну а что касается порока, то… – Она пожимает плечами, бросая на мужчину лукавый взгляд. - Если честно, то Эвелин у меня вообще не ассоциируется с какими-то пороками, по крайней мере, сейчас. Ей совершенно точно не подойдет уныние, как, впрочем, и гнев, лживость, чревоугодие и все остальное, что там еще может быть. Но похоть на фоне всего остального все же выглядит более безобидной, мне даже нравится эта идея, ведь можно будет сосредоточиться на удовлетворении порока с Дэвидом, а в этом ему, кажется, нет равных, – смеется она.
Как это часто бывает, Алан пытается отмахнуться от комплиментов, которыми она так щедро и совершенно искренне его осыпала, и Амели снова улыбается.
- Я тебя люблю, и если ты станешь красным, как вареный рак, то это ничего не изменит! – шутит она в ответ, затем обнимает его за плечи. -  И это не лесть, а суровая правда! А критики пусть не соглашаются! Зато со мной согласятся твои читатели, которые покупают твои книги огромными тиражами, создают фанатские форумы для того, чтобы обсуждать твое творчество, и ходят на встречи с тобой, чтобы получить автограф. Так что критики пусть сначала добьются хотя бы десятой доли такого успеха, как ты, и тогда к ним можно будет начать прислушиваться. А пока этого нет… – Амели умолкает ровно на одно мгновение, которое ей требуется, чтобы поцеловать Алана в щеку, после чего продолжает: - Тебе придется прислушиваться ко мне, ну и ко всем остальным фанатам, и мы единогласно считаем тебя гениальным писателем!

Отрывок текста, который она написала, производит на Алана огромное впечатление, и у Амели прямо от сердца отлегло, когда оказалось, что он не просто доволен, а вообще в восторге. Алан хвалит ее и целует, и на несколько мгновений Амели даже забывает про книгу, чувствуя вкус любимых губ, но потом мужчина выпускает ее из объятий, сетуя на то, что нельзя делать два дела одновременно – обнимать ее и придумывать новую главу. Амели смеется, слушая Алана, и ни капельки не обижается – в конце концов, у них впереди еще много времени, которое они проведут вместе, а упускать такой прилив вдохновения нельзя, и она это понимает.
- Продолжай! – улыбается она. - Конечно, есть большой соблазн попытаться тебя отвлечь, – лукаво добавляет Амели, - но я согласилась быть не только твоей женой, но и музой, а это все же накладывает определенные обязательства! В частности, не отвлекать маэстро от написания очередного романа, так что придется взять себя в руки и сосредоточиться на деле.
Амели с улыбкой наблюдает за тем, как пальцы Алана торопливо порхают над клавиатурой ноутбука – на первый взгляд в этом не было ничего особенного, но она все же чувствовала себя особенно счастливой, ведь сумела не только завоевать его сердце, но и стать источником вдохновения.
- Ты меня обманул! – в шутку воскликнула Амели, прочитав новый отрывок. - Ты говорил, что Дэвид – ужасный и порочный вампир, а он… Он… – От восторга она даже не сразу подбирает нужные слова. - А он самый романтичный мужчина, которого только можно себе представить! Возможно, потом в последующих главах как-то и отразится его натура, но сейчас он – просто идеальный герой-романтик, и я точно уверена в том, что после выхода книги у него будет огромная армия фанаток, которые будут завидовать Эвелин и мечтать о том, как окажутся на ее месте. – Она улыбается, глядя на Алана, затем продолжает: - Например, я уже его поклонница, правда, оказаться на месте Эвелин я, пожалуй, не буду мечтать, потому что у меня уже есть идеальный мужчина! – Ей очень хочется потянуться к Алану и снова его поцеловать, но Амели тут же вспоминает о своих обязанностях музы и решает его не отвлекать от романа, после чего пододвигает к себе ноутбук.

Свернутый текст

Ответ на свой вопрос, который больше всего ее сейчас волнует, Эвелин получает еще раньше, чем Дэвид произносит хоть одно слово. Стоит ей только коснуться его руки, как эмоции мужчины снежной лавиной обрушиваются на Эвелин, сметая все на своем пути и заставляя вампиршу оцепенеть от удивления, плавно переходящего в самую настоящую эйфорию. Счастье. Ничем не замутненная, кристально-чистая эмоция, невероятно сильная, причем настолько, что Эвелин сейчас даже не сомневается в том, что мужчина чувствует именно это. Способности девушки еще очень слабые, а эмоции окружающих ее людей обычно представляли собой довольно сложный коктейль, зачастую не позволяя новообращенному адепту пятой руны разобраться в этом хитросплетении, но сейчас Эвелин абсолютно точно уверена в том, что Дэвид счастлив. И она чувствует то же самое, глядя в его полные обожания глаза и понимая, что, испытывая такие сильные эмоции, просто невозможно в чем-то сомневаться или опасаться разочарования. Этим ощущениям просто нет места в сердце того, кто может быть так бесконечно счастлив.
Его слова лишь подтверждают ее правоту, и она вдруг снова оказывается где-то в параллельной вселенной, нарисованной ее воображением, где тоненькая фигурка по-прежнему опасливо балансирует над пропастью. Где-то там, впереди, на краю скалистого обрыва появляется силуэт, в котором она узнает Дэвида, и с его появлением Эвелин с удивлением обнаруживает, что тонкий канат, с которого можно было легко соскользнуть вниз в любой момент, прямо у нее под ногами превращается в надежный каменный мост.
Он не позволит ей упасть, всегда поддержит и убережет от беды, но она сама должна решить, в какую сторону идти – внять доводам рассудка и вернуться к налаженной и размеренной жизни или позволить чувствам взять верх и поступить так, как сейчас ей велит сердце. Иллюзорная Эвелин замирает на месте, ей сложно сделать выбор, она просто к такому не готова, так как все это слишком неожиданно, к тому же пропасть, разделяющая их, почти бесконечно велика, и это отнюдь не преувеличение. Она хорошо понимает, что Дэвид всегда будет старше ее на эти шестнадцать столетий, его невообразимо, просто запредельно огромный жизненный опыт, которым он обладает и который напрочь отсутствует у нее, двадцатидвухлетней девчонки, всегда будет довлеть над ней, а его способности и в самом деле наверняка могут ужасать, и все это ее заставляет сомневаться в том, что у нее хватит сил это все преодолеть.
Впрочем, раздумывать над этим не приходится, так как его слова о том, что судьба иной раз лишь единожды дает шанс все изменить, заставляют ее осознать, что выбор все же придется сделать, и отложить это на «потом», взять время на размышления не получится – сейчас или никогда, все или ничего, и Эвелин, пусть и неуверенно, но все же делает шаг навстречу Дэвиду. Оказывается, не так уж и сложно идти над бездной, видя его перед собой и чувствуя его поддержку, и за первым неуверенным шажком следует еще один, затем еще и еще. Фантомная реальность странным образом сочетается с действительностью, приводя Эвелин в еще большее смятение. Она задумчиво опускает взгляд на свою руку, пальцы которой пальцы по-прежнему слегка сжимают ладонь Дэвида, хотя теперь девушка уже не боится, что он уйдет, а просто… Просто держать его за руку – это правильно. И смотреть на него, и быть рядом, и верить каждому его слову – это все правильно. Как и правильно идти к нему навстречу, не обращая внимания ни на какие преграды.
- Дэвид, я… - тихо говорит она и тут же осекается, подбирая слова, но тоненькая иллюзорная фигурка в ее воображении, преодолев пропасть и собственные сомнения, легко соскальзывает с моста на твердую поверхность и уверенно становится рядом с тем, кого выбрало сердце, и Эвелин решается. Она поднимает взгляд и, встретившись с ним глазами, произносит: - Мне сложно сейчас разобраться в том, что я чувствую, слишком много эмоций и слишком много мыслей, это все очень неожиданно... - Она облизывает губы, ставшие вмиг сухими от волнения, и продолжает: - Но несмотря на весь этот сумбур, есть нечто такое, в чем я уверена и в чем я совершенно не сомневаюсь. Пусть мы едва знакомы, я все же думаю, что наша встреча была совсем не случайной, наверное, судьба и в самом деле благоволит ко мне, потому что я уверена в том, что, встретившись с тобой, я как раз и получила тот самый шанс, упускать который я не хочу. Наверное, с моей стороны это будет очень глупо и слишком поспешно, ведь мы провели вместе совсем мало времени, и наверняка найдется тот, кто меня осудит и скажет, что я чересчур легкомысленна и наивна… - На губах Эвелин мелькает горькая усмешка, когда она говорит об этом. – Я даже уверена, что именно так и будет, и, скорее всего, в какой-то другой ситуации я бы наверняка отступила под давлением доводов разума и общественного мнения, струсила бы и выбрала самый простой и безопасный вариант... - Эвелин нервно усмехается, признаваясь в собственной слабости и одновременно набираясь мужества произнести самое главное. - Но сейчас я точно знаю, что если отступлю, откажусь от твоих чувств и не позволю себе ответить на них, то буду жалеть об этом целую вечность. – Эвелин задумчиво улыбается, чувствуя, как в мятущейся душе после этого признания постепенно начинает воцаряться покой, а сомнения в правильности своего выбора окончательно рассеиваются. – Наверное, все это будет не просто, но я готова рискнуть, потому что, когда ты рядом, я чувствую себя счастливой и совершенно ничего не боюсь.

- Ну вот, как получилось… – снова заволновавшись, произнесла Амели, возвращая Алану ноут. - Наверное, Эвелин будут критиковать за поспешность, а кто-то и вовсе скажет, что она… эээм… ветреная особа, но я все же хочу, чтобы между ними сразу не было недомолвок, – она немного виновато улыбается, пытаясь объяснить свой каприз, который нашел отражение в романе. - Не хочу, чтобы герои мучались догадками и сомнениями, к тому же Дэвид и так все почувствует, наверное, так что в этом его некоторая мэри-сьюшность даже на руку. Что скажешь? – слегка замявшись, спросила она.

[AVA]http://cs615725.vk.me/v615725149/f356/Cx2xpLqUS-g.jpg[/AVA]

Отредактировано Amelie Matthews (2016-06-27 00:14:15)

+1

22

-Ну, если считаешь, что для Эвелин подходит похоть? Я совсем не против, скорее наоборот,-  на самом деле, такая идея кажется ему слегка противоречивой. Первая мысль, что приходит ему в голову, что уж слишком они похожи выходят, и так ли хорошо это для книги? Впрочем, размышляя чуть больше, он думает, что возможно в том ничего плохого нет. Тем более, что альтернативы в голову ему совершенно не приходят. И конечно же, следовало учитывать, что это все же не его героиня, а в каком-то смысле альтер-эго его Амели. А значит, кто он такой, что бы спорить? И все же он не может не высказать одно единственное, о чем его любимой стоит помнить, делая такой выбор.
-Только мне кажется, что похоть, в конечном итоге, не комбинируется с моногамией. Я хочу сказать, что чувства – чувствами. Она может любить только Миллера, но порок есть порок.  С таким пороком, она должна стать нимфоманкой, по идее. Если не сразу, то со временем эта черта должна развиться в ней довольно сильно. Для Миллера, конечно же, это будет сюрприз. В конечном итоге – вполне приятный, вероятно. Сам то он с этим пороком знаком не понаслышке. Но это твоя героиня, мы же договорились на счет игры? А значит... Решать исключительно тебе,- Алан ловит себя на мысли что почти отговаривает девушку от подобного выбора. И самом это факт ему совершенно не нравится, он не хочет ее отговаривать, скорее наоборот. Особенно учитывая тот факт, что размышление о потенциальном пороке Эвелин вызвала в нем и еще кое какие, не слишком то связанные с их книгой эмоции. Точнее, связанные лишь косвенно. В общем, вызывает волну возбуждения. Перед взором его вдруг начинают проплывать пошловатые сценки о жизни его героев. Например, о том, как Эвелин однажды «забыла» надеть трусики и при удобном случае сильно удивляется Миллера этим фактом, или как они она сидит у Дэвида на коленях в зеленом парке, слегка покачиваясь, а случайные прохожие даже не догадываются о том, что происходит на самом деле, ведь самое интересное скрывает ее длинная юбка. И на губах Грэй непроизвольно появляется немного развязное и мечтательное выражение а в его глазах начинают принимаются отплясывать алые искорки вожделения. Алан облизывает неожиданно пересохшие губы и чуть виновато улыбается любимой.
-Но вообще мне нравится. А что до возможных трудностей – порок он на то порок и есть, что-бы их вызывать. В конце концов все это может свести к каким-то внутренним порывам Эвелин, с которыми она будет успешно бороться. Но и это само по себе может быть источником каких-то интересных поворотов и внутренних переживаний героини,- пожимает он плечами. Затем встает с высокого табурета что бы слегка размять слегка затекшие от долго сидения на не слишком удобном для работы табурете ноги, тут же сталкиваясь с легким затруднением о котором почему-то не слишком задумывался. А именно, ему пришлось сунуть руку в карман, что-бы постараться поправить свое возбужденное «хозяйство». Не то что бы он этого стеснялся, просто момент казался ему не слишком подходящим. Хотя он все больше задумывался, а не стоит ли им перебраться с ноутбуком в спальню? Останавливало его в этом порыве только одно – он отнюдь не был уверен, что после этого продолжится какая-либо «работа». А какая-то внутренняя потребность «дописать главу» все же оставалось. Точнее не так, он был уверен, что на волне их творческого порыва, она должна выйти по настоящему интересной и какой-то завершенной, правильной, что ли. А если они прервутся, что-нибудь может пойти не так. Лови вдохновение за хвост – всегда было одним из рабочих девизов Алана.
-Туше, туше,- смеется Алан в ответ на «обоснованную похвалу» Амели и демонстративно поднимает руки. Мол сдаюсь и все такое. Затем приблизившись к девушке заключает ее в крепкие объятия, позволяя соприкоснутся из лбам и слегка трется носом о носик девушки. Конечно, поддавшись этому порыву нежности, он забывает о том, что возбужден, и сейчас, конечно же это уже точно перестало быть для нее секретом.
-И я тебя очень люблю, милая моя,- проникновенно шепчет он ей почти в ее губки, но все еще не соприкасаясь с ней в поцелуе, и тут же выпускает ее из объятий, поспешно отстраняясь.
-Ладно, не буду мешать твоей работе музы!- говорит он и в его голосе скользит легкое сожаление.
-И нет, он не самый романтичный мужчина, это точно. Но наверное, что-то в нем есть от романтика. Как правило, это его черта мимолетна и недолговечна. Но я думаю с Эвелин у него будет исключения. И все же его натура время от времени должна будет проявляется и не всегда «удобным» образом, что, возможно, будет порождать какие-то проблемы. Но я думаю это нормально, и они все равно со всем справятся. Зато так будет даже интереснее. Правда кто знает, может таким образом он потеряет пару поклонниц,- смеется мужчина.
-По моему это потрясающе,- наконец говорит он, после того дочитывает очередной кусочек их общей, фантастической истории. С одной стороны, события развиваются очень быстро, возможно слишком быстро. В том смысле, что идеалистическая любовь зародившаяся буквально на нескольких страницах начала книги – это действительно может показаться быстро. С другой, определенно, предстоящие им проблемы буду чувствоваться более ярко. Уже очевидно, что почти наверняка, несмотря ни на что, в этот вечер они не отправятся вместе домой, а каждый разойдется по своим углам, унося с собой кусочек сердец друг друга. Возможно крошечных, но достаточных, что бы более не чувствовать себя целостным без друг друга. И в этом Алан чувствовал какую-то магию. Очевидно, что не в последней степени это было связанно с его личными чувствами по отношению к Амели. В конце концов он сам никогда не был ни большим поклонником любовных романов, ни большим романтиком. Но это девочка что-то меняла в нем и его восприятии мира, заставляя все воспринимать совсем иначе. В непривычных или давно забытых красках. Ярких и заставляющих трепетать все внутри!
Он так и не уселся на свой табурет, а принялся печатать продолжение стоя, продолжая с того места, на котором остановилась Амели.

Текст

Девушка еще не произнесла ни единого слова, но Дэвид уже внутренне ликовал. Сейчас, опьяненный эйфорией, на гребне собственных чувств, столь ярких, что он и не мог припомнить ничего подобного, он радовался как мальчишка. Радовался тому, что чувствовал, и тому, что девушка, что сейчас держала его руку и даже начинала чувствовать что-то подобное. Все произошло быстро, возможно слишком быстро, но он не думал об этом, пока она не заговорила.
С жадностью глотая ее слова, в какой-то момент, он все же ступил носком на грешную землю, осознавая, что все не так просто.  Он не мог не заметить оттенок грусти и в ее настроении и, конечно же, ее слова о проблемах не проскочили мимо его ушей.
Безусловно, все было не так просто и радужно, как могло показаться на первый взгляд. И вот что забавно, воспринимай Миллер девушку, что сидела напротив, так же, как всех остальных – все было бы предельно и кристально просто. Можно сказать – просто отлично. И плевал бы он на все эти проблемы с высокой башни. А что до того, что в результате разбил бы ей сердце, а может быть и жизнь испортил? Дэвида Миллера подобная ерунда никогда не останавливала. Если бы у него была такая штука, как совесть? То сейчас, с учетом того, что он натворил за свою жизнь, ему бы следовало покончить жизнь прямо здесь и сейчас, либо испытывать действительно невыносимые муки и сойти с ума по настоящему. Нет, у старого вампира-развратника не было совести.
Но все дело было в том, что в кое-то веке, это имело для него значение. Сейчас напротив вампира сидело его сокровище! Нечто, на столько дорогое и ценное, что все остальное в жизни Миллера ушло далеко на второй план. И будь это просто драгоценный камень, например, все было бы предельно просто. Схватить и спрятать так, что бы уж точно никто не нашел. От всех! И в одиночестве наслаждаться, никому не показывает, ни с кем не делясь собственным счастьем. Только Эвелин не была драгоценным камнем, она была живым существом, человеком... Ну или почти человеком. И это все неимоверно усложняло. С другой стороны? Ну скажите на милость, разве могла какая-то безделушка заставить воспылать его такой невероятной страстью? Верно, не могла.
Дэвид медленно перевернул собственную руку, все это время лежавшую совершенно неподвижно, будто боявшуюся спугнуть Эвелин. Замершую, в восторге он прикосновений.
Зато теперь их руки могли встретится «лицом к лицу», ответить на ласку, чуть сжать руку в знак взаимной поддержки и благодарности.
-Милый мой ангел... Ты ведь почувствовала, да? То что я чувствую. Мой восторг от происходящего? – это было скорее утверждение, чем вопрос. Он замолчал ненадолго, переводя взгляд на руку Эвелин и нежно поглаживая ее большим пальцем.
-Судьба... Если честно, я вообще не очень верю в судьбу. Но для меня, то что я тебя встретил, невероятная удача. Такое случается c вероятностью один на миллион. Или больше? Не знаю. Мне хочется быть совершенно откровенным с тобой. Мне бы не стоило это делать, но я не могу. Я не знаю... Не знаю, удача ли это для тебя. Я не слишком хороший человек. Да какой я человек? Скорее монстр, как раз таки из книжек про вампиров. Ты сейчас очарована моими чувствами, ты даже ими слегка заразилась. При этом, ты совершенно меня не знаешь. Ты такая...- он запнулся, не в силах подобрать слова, а потом просто решил ничего не говорить. Просто потому, что девушка и так сейчас знала, что он чувствует по отношению к ней.
-Наверное, мне следовало бы исчезнуть из твоей жизни. Восхищаться тобой на расстоянии, рисовать, не попадаясь к тебе на глаза. И мечтать, в одиночестве, о несбывшемся. Для твоего блага. Но я не могу, я не в силах. Я сделаю для тебя все, я буду защищать тебя, если понадобится, от всего мира. Хотя я вряд ли смогу защитить тебя от собственного прошлого. Честно говоря, я боюсь. Боюсь, что по мере того, как ты будешь узнавать меня, тебя ужаснет то, каков я, на самом деле, и ты можешь и вовсе меня возненавидеть. Но прошлое ведь не вернуть, не переделать, верно? Да и не умею я сожалеть о случившемся. Ты невинный цветок, который я боюсь испортить. Но знаешь? Если ты мне позволишь, я постараюсь сделать все, что бы ты была счастливой. Совершенно не обязательно принимать каких-то решений, время, это то, что у существ, вроде нас в достатке. Сейчас, для счастья, мне уже достаточно того, что ты меня не оттолкнула. И говорить с тобой, прикасаться к твоей руке... все это, невероятное наслаждение,- наверное вампир бы продолжил говорить, но к столику снова подошел официант, и Дэвид был вынужден замолчать.
На их столик легли две, довольно крупные, в сравнении с классическими кофейными чашечками, чашки, от которых исходил невероятный аромат. Рядом легли блюдца с пирожными, которые скорее были небольшими кусочками шоколадного торта. Не забыл официант и о блокноте с карандашом, и даже ластиком, о котором вампир не упоминал в заказе.
-Что ни будь еще, господа?- вежливо осведомился официант.
-Не, пока нам больше ничего не надо. Если понадобится, мы вас позовем. Спасибо большое,- ответил Дэвид, желая, что бы работник кафе поскорее снова оставил его наедине с девушкой. Официант, вероятно, это прекрасно понимал, и не желая смущать посетителей, поспешно удалился.
-Ну что, может все таки выпьем кофе? Последний раз, когда я пробовал здесь Эроскую ночь, она мне показалась почти точь-в-точь, как в небольшой кафе Россетти в Казони. Это удивительно заведение в глубокой провинции Эроса. Но лучшего кофе чем там, мне пробовать не доводилось. Кстати, его держит не человек. И если позволишь, я обязательно тебя туда свожу как-нибудь.

В этот момент он на ходу выдумывал географические названия, еще не догадываясь о том, что позже они с Амели вернут своих героев на Землю, хотя и немного переделанную. К примеру кофейня перенесется в Сицилию, и будет называться Метаморфозы. А ее обоятельного хозяина будут звать Ксенон Морфеус и конечно же, он не будет человеком. Но вспомнит ли об этом Эвелин в тот момент, когда они туда наконец доберутся? Маленькая загадка, ответ на которую еще предстоит узнать. Так же, как предстоит выяснить, а кто же на самом деле будет этот тезка   главного массовика-затейника и афроамериканца, из не безызвестного, мягко говоря, блогосфера?
-Ну вот, как-то так...- сказал Алан делая шаг назад.

+1

23

- Нууу… – неуверенно тянет Амели. - Не то, чтобы я так считаю, – сознается она. - Просто Эвелин… Ну, по крайней мере, сейчас она представляется мне такой… Ну как тебе сказать… Очень светлой что ли… Понимаешь? – Амели слегка улыбается, глядя на Алана и надеясь, что он ее действительно поймет. - Я уверена, что она вовсе не идеальная, да это и не нужно, потому что таких людей не бывает, а с точки зрения литературы вообще получится так называемый картонный персонаж, но все же мне она видится очень хорошим и позитивным человеком. Вернее, уже не человеком, конечно же, но и не вампиром. Мне бы хотелось, чтобы Эвелин побыла как можно дольше в этом пограничном состоянии, сохраняя свою человечность, и я просто не знаю, какой порок ей мог бы подойти. – Амели с улыбкой пожимает плечами. - Давай не будем сейчас тогда решать это, ладно? Оставим на «потом» и еще подумаем, а если не будет никаких идей, то выберем ей порок с помощью твоих любимых дайсиков, – смеется Амели, вспомнив об увлечении Алана и целой коллекции разноцветных кубиков. - А может быть… – на лице девушки появляется лукавое выражение, - у нее вообще не будет порока! Может, именно в этом и будет заключаться ее особенность, и Эвелин будет совершенно свободна от влияния пороков, которые одолевают всех вампиров. Ну, это так, как один из возможных вариантов на будущее, – улыбается Амели. -  Хотя все же идея разделить порок Дэвида пока явный фаворит, – признается она, глядя на Алана и стараясь избавиться от мыслей, которые навевает эта идея.
Впрочем, сила воли, с которой Амели борется с искушением, едва не дает сбой, когда руки Алана обнимаю ее, а сам он слегка прижимается к девушке. Амели сияющими от восторга глазами смотрит на него, слушая очередное признание в любви, и хотя они уже не раз говорили друг другу о своих чувствах, она все равно ощущает себя в такие мгновения самой счастливой девушкой в мире, как, впрочем, и в любые другие мгновения, когда Алан находился рядом.
- И я тебя люблю, – тихо произносит Амели, глядя в любимые глаза. Алан почти целует ее, и Амели тянется к его губам, забывая даже о своей решимости не мешать мастеру создавать новый шедевр, но он отстраняется, и девушка пытается вновь сосредоточиться на истории двух влюбленных вампиров.
- Не наговаривай на мою любимку Дэвида! – отвечает Амели, изо всех сил стараясь напустить на себя суровый вид, но потом все же не выдерживает и тоже смеется. - Он хороший!!! И его поклонницы никуда не денутся!
Получив одобрение Алана для своего отрывка текста, Амели улыбается и смотрит, как он печатает, даже не став присаживаться на табурет. Ее просто переполняет ощущение какого-то просто невероятного восторга и обожания, когда она смотрит на своего любимого, думая о том, что, наверное, навсегда запомнит этот день – начало их совместной жизни, ставшее одновременно началом творческой деятельности. И хотя вдохновение – дама довольно капризная, Амели все же уверена, что если Алан с таким энтузиазмом взялся за написание романа, то наверняка книга в скором времени будет уже закончена и выйдет в свет, а они закатят в честь этого события какую-нибудь вечеринку. Вернее, вечеринок наверняка будет две – одна для близких, друзей и тех, кто был причастен к изданию книги, а вторая только для них двоих. Улыбнувшись своим мыслям, Амели пододвинула к себе ноут, чтобы прочитать написанное Аланом и чтобы спустя всего несколько минут выдохнуть:
- Это так трогательно и проникновенно, что я даже не знаю, как выразить свой восторг! – Она вздыхает, с трудом отрывая взгляд от монитора и глядя на Алана. - Потрясающе! Подожди, я еще разочек прочитаю, – добавляет она, снова уткнувшись в ноут.
Перечитав текст, Амели тут же начинает печатать продолжение, очень стараясь не упустить заданную Аланом линию и не растерять эту невероятно чувственную атмосферу, в которой оказались герои будущей книги. Она старательно подбирает слова, иногда что-то удаляет или перефразирует, и спустя некоторое время слегка отодвигает ноут, давая Алану возможность оценить продолжение.

текст

Девушка заворожено наблюдает за тем, как ладонь Дэвида осторожно накрывает ее руку и слегка сжимает ее ладонь. Ей кажется, что этот удивительно простой жест не только полон невероятной нежности, которая заставляет девушку неподвижно замереть от охватившего ее восторга и даже, кажется, забыть о том, что нужно дышать, но и носит некий сакральный характер. Люди, пытаясь придать своим отношениям какой-то определенный статус, изобретали различные церемонии, такие как, например, помолвка или бракосочетание, которые в свою очередь обрастали дополнительными ритуалами, и все вместе это превращалось в довольно сложное действо, но Дэвиду оказалось достаточно лишь взять ее за руку, и Эвелин тут же показалось, что именно в этот момент линии их судеб начали сплетаться воедино без всяких клятв, обещаний и церемоний.
Потрясенная этим открытием и не сводя глаз с его пальцев, поглаживающих ее ладонь, девушка лишь кивает головой в ответ. Да, она почувствовала его эмоции. Это просто невозможно было не почувствовать, и даже, наверное, люди, находящиеся вокруг них и не обладавшие никакими способностями, все же ощутили некий прилив положительных эмоций – настолько сильными были переживания Дэвида. Он продолжает говорить, и Эвелин, наконец, отрывает взгляд от его руки и недоуменно смотрит в лицо мужчине. Нехороший человек? Монстр? О чем это он? Тем временем Дэвид продолжает, и  недоумение Эвелин сменяется откровенным испугом, когда он говорит, что для нее было бы лучше, если он все же исчез из ее жизни. Парализующий страх настолько оказывается силен, что Эвелин, оцепенев от ужаса, беспомощно смотрит на мужчину, и только в висках бьется одна-единственная настойчивая мысль: «Нет! Нет-нет-нет! Только не это!» Но Дэвид и сам не готов к такому, и страх, полоснувший сердце, словно острый клинок из закаленной стали, постепенно уходит, оставляя Эвелин с убеждением, что ничто не способно испугать ее настолько, чтобы она отвернулась от него. Каким бы кошмарным не было его прошлое, какие бы чудовищные поступки он не совершал, она всегда будет видеть Дэвида таким, как сейчас – мягким, заботливым и любящим.
- Спасибо тебе за то, что даешь мне время, - тихо произносит Эвелин. – Мне действительно это нужно… - Девушка на мгновение опускает взгляд, решая, стоит ли сейчас озвучивать причину или нет. Она несвободна, и от этого факта невозможно просто так отмахнуться, по крайней мере, Эвелин так поступить не может. Ей нужно время – не на раздумья, вовсе нет, ведь она уже все для себя решила, а для того, чтобы собраться с силами и поступить достойно. «Не такой уж я и ангел», - с грустью думает она, понимая, что на пути к собственному счастью ей придется причинить боль тому, кто этого совершенно не заслуживает. Это открытие неприятно царапает душу, оставляя кровоточащий след, но, подумав, Эвелин все же решает промолчать. Она обязательно все расскажет Дэвиду, ведь не собирается ничего утаивать от него, но только не сейчас, так как такой дивный день просто нельзя ничем омрачать.
- Что касается прошлого, - продолжает она, - то пусть оно там и останется, не будем ворошить его без лишней надобности. Возможно, я просто не представляю, о чем идет речь, и поэтому так легко об этом говорю, но думаю, что если оно и вернется, то мы постараемся это как-то пережить. – Она замолкает и спустя секунду добавляет самое главное: - Вместе.
Их разговор, начавшийся как вполне обычный обмен любезностями двух собеседников, получающих удовольствие от общения, и закончившийся тем, что жизнь Эвелин снова заложила лихой вираж и приняла совершенно неожиданный поворот, прерывается появлением официанта. Он приносит заказ и оставляет посетителей наедине, и атмосфера, которая, кажется, стала немного напряженной, стоило только Эвелин задуматься о последствиях своего решения, снова разряжается, когда Дэвид предлагает выпить кофе. Девушка улыбается, и поселившаяся в ее глазах грусть снова начинает постепенно уступать место привычному огоньку живого интереса ко всему окружающему. Она пододвигает к себе чашку, аккуратно берет ее кончиками пальцев обеих рук и, поднеся к губам, осторожно пробует горячий напиток.
- Ммм… Это очень вкусно, - произносит она и снова улыбается, с восторгом и нежностью глядя на Дэвида, который обещает ей еще одно путешествие. – Ты, наверное, весь мир объездил, - говорит она с легким оттенком зависти, в чем тут же и признается. – Мне уже очень завидно. Я всегда мечтала где-нибудь побывать, но обязательно что-то останавливало, хотя теперь это, наверное, будет еще сложнее, так как в аэропорте я вряд ли сумею объяснить, что в моем багаже делает парочка пакетов с донорской кровью, – смеется Эвелин, представляя себе вытянувшиеся лица сотрудников аэропорта, после чего задумчиво смотрит на мужчину, вспоминая, что до сих пор не знает о нем еще одной важной, как ей кажется, детали. Это все равно рано или поздно выяснится, и любопытная Эвелин решает, что лучше это не откладывать. – Дэвид, какая руна? И как далеко ты способен зайти, применяя ее?

- А может это будет чревоугодие? – с усмешкой произносит Амели, неожиданно возвращаясь к теме пороков. - И Эвелин придется пить больше крови, наверное. Чаще охотится, а еще она будет пить кровь Дэвида, и когда они будут ссориться, то он будет так и кричать «Эвелин, ты у меня всю кровь выпила!!!» –  смеется Амели. - Но потом они будут мириться, и Дэвид, наверное, уже не будет против, если Эвелин снова его укусит, – Амели с шаловливой улыбкой протягивает руку, и ее ноготки слегка прихватывают кожу бедра Алана не так далеко от паха, недвусмысленно намекая на то, в какой обстановке это может происходить. - Но это тоже просто идея для размышлений, – с невинным видом добавляет она, затем кивает в сторону ноута. - Что скажешь?

+1

24

-То есть, если у персонажа есть порок, то он уныл и вообще сволочь?- Алан скривил обиженную гримасу.
-И еще и темный? Даже, вероятно нигер, да?- долго сохранять серьезное выражение лица, да еще и демонстрирующее крайнюю степень недовольства он не мог и наконец весело рассмеялся.
-Конечно, мы можем пока ничего не решать. Но вообще, наличие порока вовсе не делает человека порочным. Все может ограничиваться внутренними переживаниями. Демонами, если угодно. Ну, знаешь. Сражаюсь со своими демонами! Плечом к плечу!- продолжает шутить Алан. Ему вдруг стало совсем весело и по дому разносятся отголоски его смеха.
-Но на счет фишки отсутствия какого либо порока и свобода, я, все же, не совсем уверен. Но действительно, это все можно будет решить и как ни будь потом,- наконец пожимает он плечами, немного успокоившись.
-А он уже успел стать твоим любимчиком? Этот унылый темнокожий порочный персонаж?- Алан все же не удерживается от очередной шутки.
Затем он терпеливо ждет, пока Амели напишет очередной кусок. Ему вдруг приходит в голову, что он даже не помнит когда писал так плодотворно. А уж в соавторстве? Пару раз он пробовал писать с другими писателями, правда через интернет. И это было даже близко не так вдохновенно. Да что там? В жизни своей он не получал столько удовольствия о совместной деятельности с кем либо! Да и писали они, будто в унисон. Ему совершенно не хотелось что-то исправлять или делать какие-то замечания. В этом просто не было необходимости. Это было идеально!
А тем временем девушка прекращает печатать и начинает шутить про чревоугодие. Или это не шутка?
-Эвелин – обжора?- недоверчиво переспрашивает он, а потом чувствует нежный пальчик на своем бедре, и по телу непроизвольно прокатывается волна жара.
-Нуу, даа, может,- слова его звучат рассеяно, даже заторможено. Будто он пьян, да наверное так и было. Только не от алкоголя, от страсти к этому прелестному создания. С большим трудом он «разрывает» навалившуюся на него «завесу» желания и похоти, отрывая взгляд от девушки, что бы сосредоточится на тексте. Ему приходится перечитать первую строку пару раз, что бы наконец по настоящему переключить внимание, зато после этого он буквально проглатывает слово за словом, предложение за предложением.
-Это потрясающе,- еле слышно произносит он.
-Вообще, странное чувство. Знаешь...- говорит он задумчиво все еще глядя на экран монитора.
-Это наше с тобой творчество гразит мне настоящим безумием! Серьезно, у меня кажется начинается раздвоение личности,- усмехается он и тут же перехватывает эстафету, даже не взглянув на Амели. Впрочем, делает он это намерянно, рискуя утонуть в зелени ее глаз и не найти сил снова оторваться от нее, что бы сосредоточится на тексте. А текст будто льется из под его пальцев, льется будто вода из прохудившейся бочки, неудержимым потоком!

Текст

Дэвид видел, что девочку что-то гложит. Возможно, у нее кто-то есть? Это было бы самым логичным объяснением. Так или иначе, расспрашивать он ее не собирался. Если захочет, сама расскажет. Когда будет готова, а до тех пор? Одно из особенностей Дэвида Миллера – было полная неспособностей к ревности. Он просто не понимал этого чувства и все тут. Даже, несмотря на его чувства к Эвелин, он все равно не мог почувствовать ничего подобного. И сейчас он думал, что ему как-то стоило бы объяснить это девушке. Но даже это было крайне не просто, он совсем не был уверен, что Эвелин сможет это воспринять. Ведь если он заговорит о свободе, в которую так верит, она может сделать логичный вывод, что вещь эта взаимная. А это значило, что человек с более «традиционным» взглядом на жизнь, просто не примет этого. Сейчас-то он вполне готов был играть по новым правилам, сейчас ему не был никто нужен, кроме Эвелин. Сейчас его похоть, спряталось где-то на дне его сознания, потому что наверх вылезло нечто совершенно иное! Прекрасное, волшебное, невероятное! Но сможет ли он все это объяснить Эвелин? Что она может продолжать встречаться с кем встречалась, и его это совершенно не будет задевать? Это была одна из тех проблем, которые Дэвиду предстояло решить. Впрочем, трудности его бы все равно не остановили...
-Не думай ни о чем. Главное, что бы мы могли хотя бы иногда видеться, потому что, боюсь, ты теперь мой наркотик,- Дэвид весело улыбнулся и подмигнул Эвелин. Сейчас ему не хотелось думать о трудностях, в невозможное он не верил, по большому счету. Но зацикливаться на проблемах он не любил. Да и вообще не хотелось омрачать это день лишними проблемами. Все у них получится, все решится, он сейчас не сомневался в этом.
-Вы все переживем, со всем справимся,- говорит он совершенно уверенно, поглубже пряча свои тревоги, так глубоко, что бы даже он сам не мог их разглядеть. Когда их руки наконец «распались», вампир невольно испытывает легкое сожаление. Зато он может теперь удовлетворить свою другую потребность, думает он про себя и усмехается.
Миллер взял блокнот и предворительно раскрыв, положил почти на самый на край стола, справа от себя.
-Ты же не против, если я тебя немного порисую?- улыбается он, беря карандашь в правую руку. А потом его рука началя плясать. Она как будто зажила своей собственной жизнью, потому что Дэвид как ни в чем не бывало, взял левой рукой чашку, сделал глоток и удовлетворенно кивнул.
-Да, не хуже чем в последний раз когда я здесь был,- он снова взглянул на девушку и улыбнулся. При этом его рука продолжала быстрые движения карандашом по бумаге.
-У моего внука есть самолет. На самом деле, у него их много. Несколько тысяч, на сколько я знаю. Так или иначе, в любой момент дня и ночи, в нашем распоряжении может быть один из них. С багажным отделением забитым такими пакетиками!- Дэвид снова не удержался, негромко рассмеявшись.
-А завидовать не стоит. Да, я действительно объездил весь мир. Но я это все уже видел, а тебе лишь предстоит. Так что это мне стоит тебе завидовать. Но я тебе покажу. Все покажу! Все самое интересно. Какая у меня руна? Я магистр пятой руны, и могу я таки довольно много. Ну, например...
Он улыбается, а мир вокруг них начинает меняться...

Они стоят на вершине высокой скалы на площадке диаметром не более пятидесяти метров, а в лицо их обдувает теплый бриз. Далеко внизу бушует океан разбиваясь о камни, а дальше на скалистом берегу, на другой скале величественно возвышается замок. Солнце начинает клонится к закату, окрашивая весь мир в теплые тона. Где-то вдали виден зеленый лес, такой же изумрудный, как глаза Эвелин.
-Я тебе обещаю, что не буду читать твои мысли, если ты разве-что сама того не попросишь,- говорит вампир беря за руку. Сейчас он одет в черный камзол, а на его шее висит большой кулон в виде серебристо-черного дракона, сжимающего красную розу.
-И никогда не стану принуждать к чему либо. Но, зато я могу показать тебе кое-что, даже не покидая Валенштайна. Это не только другое место, это другое время... Мое прошлое, а там вдалеке мой замок.

Наконец он отрывается от ноутбука что бы посмотреть на любимую. На него снова накатывает, но он понимает, что сейчас не стоит стоять между ней и ноутбуком. Кто бы мог подумать?
-Я решил добавить чуточку чудес,- немного смущенно произносит он.

+1

25

- Дэвид? – уточняет Амели и тут же делает вид, будто старательно роется в памяти, после чего с улыбкой произносит: - Он всегда был моим любимчиком! Мммм…. Как минимум целый час, который я его знаю, - смеется она, а потом оглядывается в поисках часов.
Однако в кухне нет настенных часов, а наручные Амели не носит, довольствуясь хронометром в мобильном телефоне, который благополучно забыла в сумочке, лежавшей сейчас на диване в гостиной, и о котором она даже ни разу не вспомнила, переступив порог своего нового дома. Обычно телефон всегда находился в зоне досягаемости на случай, если позвонит Алан, папа, бабушка, Кейт или кто-то из многочисленных друзей и коллег, но стоило Амели только оказаться наедине со своим любимым, как весь остальной мир словно переставал существовать. Любые вопросы и проблемы могли подождать, ей не нужны были встречи и разговоры, как и совершенно переставало волновать время, потому что его тоже не было. «Счастливые часов не наблюдают» - кажется, именно так уверял русский классик, и Амели была ярким примером того, что он был прав.
Так и не выяснив, который сейчас час, Амели снова повернулась к Алану и усмехнулась, продолжая говорить о Дэвиде.
- Ну или больше, - слегка пожав плечами, произнесла она. – С тобой время летит незаметно, поэтому мне сложно сказать. Но в любом случае, Дэвид прекрасен, так что никакой он не унылый! Ну слегка порочен, конечно, - лукаво взглянув на Алана, снова улыбается она, - но это его отнюдь не портит, скорее, наоборот, делает ярким и живым!
Когда Алан одобряет ее вклад в написание романа и даже начинает опасаться раздвоения личности, Амели закусывает губу и даже слегка розовеет от смущения и удовольствия одновременно. Эта спонтанная идея Алана написать книгу затмила собой даже такое невероятно важное событие, как ее переезд, и Амели совсем забыла про свои вещи, которые так и стояли горой посреди гостиной и которые Марта пригрозила выбросить, если обнаружит завтра на том же месте. Сейчас судьба всех этих коробок ее совершенно не волновала, потому что, глядя на Алана, словно излучавшего вдохновение и, казалось, полностью погрузившегося в придуманный мир, который на их глазах начинал оживать и наливаться яркими красками, невозможно было думать о чем-то другом. Да и ей самой было очень интересно изучать этот мир, путешествовать в нем вместе с Аланом и помогать раскрашивать его.
- Пусть будет безумие, - тихо произносит Амели, с нежностью глядя на Алана, увлеченно печатающего новый отрывок. – Если обе твои личности будут любить меня, то я не боюсь этого безумия.
Она молча сидит рядом, так и продолжая смотреть на Алана, терпеливо дожидаясь продолжения этой дивной истории и одновременно сгорая от любопытства. И когда Алан слегка отодвигает от себя ноутбук, говоря о чудесах, которые он решил привнести, Амели тут же принимается жадно скользить глазами по монитору, буквально проглатывая текст. – Потрясающе! – восторженно восклицает она, вслед за героиней романа представляя себе то, что могла увидеть Эвелин. – Оказывается, быть абсолютом – это не только очень круто с точки зрения безопасности, но и очень интересно! Жаль, что такое встречается только в книгах, - вздыхает она. – Вот только представь, что можно было бы отправиться куда угодно – хоть на соседний континент, хоть в соседнюю галактику – при этом не покидая свою собственную гостиную. Так, наверное, очень удобно путешествовать, а когда надоело, то очень-очень быстро вернешься домой, - смеется Амели.
Она снова перечитывает текст, а потом ненадолго отвлекается, чтобы посмотреть на Алана.
- Вот знаешь, эта черта Дэвида – не зацикливаться на проблемах – мне очень нравится! Я думаю, что Эвелин будет тоже точно такой же в этом отношении… - Она снова задумчиво смотрит на монитор, случайно цепляясь взглядом за абзац, в котором Дэвид рисует портрет Эвелин, после чего у нее появляется еще одна идея. – Кстати, а как насчет того, чтобы не только написать этот роман, но и сделать иллюстрации к нему? – спрашивает Амели, пододвигая к себе ноутбук. – Мне кажется, у тебя бы отлично получилось, правда, в этом я не могу тебе помочь… Разве что позировать, когда ты будешь рисовать Эвелин…

текст

Эвелин, слушая Дэвида, улыбается, чувствуя, как тревога, словно осколок, засевшая в груди, отступает все больше и больше. «Мы все переживем», - мысленно повторяет Эвелин его слова, пока он рисует ее портрет в блокноте. Это самое «мы» по отношению к ней и Дэвиду еще звучит очень непривычно и странно, и ей потребуется время, чтобы начать воспринимать такие слова как само собой разумеющееся, но уже сейчас Эвелин точно знает, что ей нравится это. Нравится, что Дэвид так думает и как произносит это вслух, нравится быть частью этого «мы».
Упоминание о внуке окончательно заставляет девушку если не забыть о грядущих проблемах, то, по крайней мере, ненадолго отключиться от них – настолько ее забавляет эта ситуация. Она весело смеется, глядя на молодое лицо Дэвида, чей внук, судя по всему, владеет какой-то транспортной компанией, и чей облик совершенно не вяжется со статусом деда, и даже вынуждена поставить чашку на стол, чтобы случайно не расплескать кофе. Дэвид легко отмахивается от проблем, кажется, для него нет ничего невозможного, и эта уверенность постепенно передается и ей, помогая вернуть привычное душевное равновесие и жизнерадостность. Эвелин так и продолжает беззаботно улыбаться, когда точно также легко и непринужденно Дэвид называет свою руну, и только лишь отмечает про себя, что хорошо понимает, о чем он говорит. «Хм… Пятая руна? Такая же, как и у меня», - мелькает у нее в голове, прежде чем память услужливо подсказывает ей, что означает ранг магистра. «Ой…» И, кажется, она все же успевает поменяться в лице, когда привычная картина мира уже второй раз за этот день начинает распадаться на куски, складываясь, словно мозаика, в нечто совсем иное.
Ощущения просто невероятные, так как эта иллюзия не только визуальная – Эвелин чувствует, как ее лицо ласкает теплый бриз, слышит шум океанских волн и явственно различает соленый запах ветра. Она растерянно оглядывается по сторонам, подмечая мельчайшие детали – иллюзия невероятно реалистичная, если бы Эвелин не ощущала сам момент перехода из настоящей реальности в вымышленную, она была бы уверена, что видит это все наяву. Вдалеке виднеется старинный величественный замок, и Эвелин несколько мгновений внимательно его разглядывает, после чего поворачивается к Дэвиду, стоящему рядом. Вместо обычного, современного костюма на нем надет черный камзол, и Эвелин, не удержавшись, проводит рукой по его груди, чувствуя, как ладонь скользит по мягкой, бархатистой ткани, а это значит, что иллюзия способна изменить даже тактильные ощущения. Мастерство Дэвида поражает и пугает одновременно, и он, разумеется, понимает это.
- В моих мыслях нет ничего такого, что я хотела бы скрыть от тебя, - тихо произносит девушка, - но я не хочу быть для тебя открытой книгой. Это будет слишком скучно, банально и предсказуемо. К тому же, - засмеявшись, добавляет Эвелин,  - реальность такова, что я могу увлечься и разболтать все свои секреты самостоятельно, избавив тебя от необходимости искать их в моей голове.
Она замолкает на несколько мгновений и начинает слегка хмуриться, глядя на него и вспоминая недавнее происшествие.
- Так, значит, это был ты… - прищуривается Эвелин и тут же поясняет, о чем идет речь. – Там, в читальном зале университета… Мне вдруг показалось, что я попала в огромную галерею, состоящую сплошь из моих портретов, решила, что со мной происходит что-то ужасное, и хотела уже сбежать домой, потому что думала, будто схожу с ума, могу в любой момент сорваться и кого-то поранить. Зачем ты это сделал? – с напускной обидой восклицает Эвелин, хотя даже в шутку не может сейчас злиться на него и тут же снова улыбается. Впрочем, улыбка очень быстро как-то исчезает с личика девушки, когда она вдруг понимает, что впервые Дэвид находится так близко. Пусть это мастерски наведенная иллюзия, пусть они на самом деле все еще сидят в кофейне по разные стороны стола, но все же его близость не оставляет Эвелин равнодушной, и ровно на одно мгновение в зеленых глазах девушки вспыхивают золотые искорки, чтобы тут же погаснуть. Пытаясь сбросить с себя наваждение и убедить себя же в том, что все это только лишь игра воображения, Эвелин оглядывается назад, чтобы бросить еще один взгляд на замок, который, как оказалось, принадлежит Дэвиду, а заодно и в очередной раз оценить всю красоту нарисованной его разумом картины, затем снова переводит взгляд на мужчину и мягко улыбается.
- Твой замок? Звучит очень здорово, - произносит Эвелин и только сейчас замечает драгоценный кулон, украшающий камзол Дэвида. Она протягивает руку и осторожно касается пальцами серебристо-черного дракона, сжимающего красную розу. – И кем ты был, когда жил здесь? Как тебя звали? Рыцарь Черного дракона?
Она все еще улыбается, но Дэвид так соблазнительно близко, что Эвелин все же не выдерживает, подается чуть вперед и прижимается к его груди. «Это всего лишь иллюзия», - успокаивает она себя, а вслух шутливо произносит:
- Ты меня обманул! Твое прошлое совсем не страшное, оно… - Эвелин слегка пожимает плечами, окидывая взглядом окрестности. - Оно красивое. Прекрасное. – Кажется, ей пора взять себя в руки, и девушка с сожалением немного отстраняется, почти серьезно глядя в глаза Дэвида. - По крайней мере, эта часть твоего прошлого мне очень нравится, и я совсем не против, если она будет иногда возвращаться.

- К сожалению, я не могу ответить тем же и добавить еще каких-нибудь чудес, - слегка смущенно произносит Амели, поставив точку в заключительном предложении. – Но я постараюсь это компенсировать любовью и обожанием, которые испытывает Эвелин и которые Дэвид наверняка почувствует. По крайней мере, я надеюсь на это, - улыбается Амели.

+1

26

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Новый дом