vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Новый дом


Новый дом

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Она закрывает глаза и улыбается, когда Алан целует ее в макушку, затем смотрит на него сияющими обожанием глазами, слушая его слова о том, что они не просто пишут вместе книгу – это своего рода литературная игра, в которой она, Амели, принимает самое непосредственное участие. Она знала о существовании подобных игр, и даже сама играла, считая это не только отличным развлечением, но и возможностью реализовать свою потребность что-то сочинять, раз уж ей не суждено было стать писателем. Но благодаря Алану это развлечение вышло на новый уровень – во-первых, они будут делать это вместе, а, во-вторых, благодаря его таланту и фантазии это наверняка станет просто незабываемой игрой, которую к тому же прочитает потом масса людей.
- Это будет самая лучшая игра! – произносит Амели с восторгом. - Ну а что касается порока, то… – Она пожимает плечами, бросая на мужчину лукавый взгляд. - Если честно, то Эвелин у меня вообще не ассоциируется с какими-то пороками, по крайней мере, сейчас. Ей совершенно точно не подойдет уныние, как, впрочем, и гнев, лживость, чревоугодие и все остальное, что там еще может быть. Но похоть на фоне всего остального все же выглядит более безобидной, мне даже нравится эта идея, ведь можно будет сосредоточиться на удовлетворении порока с Дэвидом, а в этом ему, кажется, нет равных, – смеется она.
Как это часто бывает, Алан пытается отмахнуться от комплиментов, которыми она так щедро и совершенно искренне его осыпала, и Амели снова улыбается.
- Я тебя люблю, и если ты станешь красным, как вареный рак, то это ничего не изменит! – шутит она в ответ, затем обнимает его за плечи. -  И это не лесть, а суровая правда! А критики пусть не соглашаются! Зато со мной согласятся твои читатели, которые покупают твои книги огромными тиражами, создают фанатские форумы для того, чтобы обсуждать твое творчество, и ходят на встречи с тобой, чтобы получить автограф. Так что критики пусть сначала добьются хотя бы десятой доли такого успеха, как ты, и тогда к ним можно будет начать прислушиваться. А пока этого нет… – Амели умолкает ровно на одно мгновение, которое ей требуется, чтобы поцеловать Алана в щеку, после чего продолжает: - Тебе придется прислушиваться ко мне, ну и ко всем остальным фанатам, и мы единогласно считаем тебя гениальным писателем!

Отрывок текста, который она написала, производит на Алана огромное впечатление, и у Амели прямо от сердца отлегло, когда оказалось, что он не просто доволен, а вообще в восторге. Алан хвалит ее и целует, и на несколько мгновений Амели даже забывает про книгу, чувствуя вкус любимых губ, но потом мужчина выпускает ее из объятий, сетуя на то, что нельзя делать два дела одновременно – обнимать ее и придумывать новую главу. Амели смеется, слушая Алана, и ни капельки не обижается – в конце концов, у них впереди еще много времени, которое они проведут вместе, а упускать такой прилив вдохновения нельзя, и она это понимает.
- Продолжай! – улыбается она. - Конечно, есть большой соблазн попытаться тебя отвлечь, – лукаво добавляет Амели, - но я согласилась быть не только твоей женой, но и музой, а это все же накладывает определенные обязательства! В частности, не отвлекать маэстро от написания очередного романа, так что придется взять себя в руки и сосредоточиться на деле.
Амели с улыбкой наблюдает за тем, как пальцы Алана торопливо порхают над клавиатурой ноутбука – на первый взгляд в этом не было ничего особенного, но она все же чувствовала себя особенно счастливой, ведь сумела не только завоевать его сердце, но и стать источником вдохновения.
- Ты меня обманул! – в шутку воскликнула Амели, прочитав новый отрывок. - Ты говорил, что Дэвид – ужасный и порочный вампир, а он… Он… – От восторга она даже не сразу подбирает нужные слова. - А он самый романтичный мужчина, которого только можно себе представить! Возможно, потом в последующих главах как-то и отразится его натура, но сейчас он – просто идеальный герой-романтик, и я точно уверена в том, что после выхода книги у него будет огромная армия фанаток, которые будут завидовать Эвелин и мечтать о том, как окажутся на ее месте. – Она улыбается, глядя на Алана, затем продолжает: - Например, я уже его поклонница, правда, оказаться на месте Эвелин я, пожалуй, не буду мечтать, потому что у меня уже есть идеальный мужчина! – Ей очень хочется потянуться к Алану и снова его поцеловать, но Амели тут же вспоминает о своих обязанностях музы и решает его не отвлекать от романа, после чего пододвигает к себе ноутбук.

Свернутый текст

Ответ на свой вопрос, который больше всего ее сейчас волнует, Эвелин получает еще раньше, чем Дэвид произносит хоть одно слово. Стоит ей только коснуться его руки, как эмоции мужчины снежной лавиной обрушиваются на Эвелин, сметая все на своем пути и заставляя вампиршу оцепенеть от удивления, плавно переходящего в самую настоящую эйфорию. Счастье. Ничем не замутненная, кристально-чистая эмоция, невероятно сильная, причем настолько, что Эвелин сейчас даже не сомневается в том, что мужчина чувствует именно это. Способности девушки еще очень слабые, а эмоции окружающих ее людей обычно представляли собой довольно сложный коктейль, зачастую не позволяя новообращенному адепту пятой руны разобраться в этом хитросплетении, но сейчас Эвелин абсолютно точно уверена в том, что Дэвид счастлив. И она чувствует то же самое, глядя в его полные обожания глаза и понимая, что, испытывая такие сильные эмоции, просто невозможно в чем-то сомневаться или опасаться разочарования. Этим ощущениям просто нет места в сердце того, кто может быть так бесконечно счастлив.
Его слова лишь подтверждают ее правоту, и она вдруг снова оказывается где-то в параллельной вселенной, нарисованной ее воображением, где тоненькая фигурка по-прежнему опасливо балансирует над пропастью. Где-то там, впереди, на краю скалистого обрыва появляется силуэт, в котором она узнает Дэвида, и с его появлением Эвелин с удивлением обнаруживает, что тонкий канат, с которого можно было легко соскользнуть вниз в любой момент, прямо у нее под ногами превращается в надежный каменный мост.
Он не позволит ей упасть, всегда поддержит и убережет от беды, но она сама должна решить, в какую сторону идти – внять доводам рассудка и вернуться к налаженной и размеренной жизни или позволить чувствам взять верх и поступить так, как сейчас ей велит сердце. Иллюзорная Эвелин замирает на месте, ей сложно сделать выбор, она просто к такому не готова, так как все это слишком неожиданно, к тому же пропасть, разделяющая их, почти бесконечно велика, и это отнюдь не преувеличение. Она хорошо понимает, что Дэвид всегда будет старше ее на эти шестнадцать столетий, его невообразимо, просто запредельно огромный жизненный опыт, которым он обладает и который напрочь отсутствует у нее, двадцатидвухлетней девчонки, всегда будет довлеть над ней, а его способности и в самом деле наверняка могут ужасать, и все это ее заставляет сомневаться в том, что у нее хватит сил это все преодолеть.
Впрочем, раздумывать над этим не приходится, так как его слова о том, что судьба иной раз лишь единожды дает шанс все изменить, заставляют ее осознать, что выбор все же придется сделать, и отложить это на «потом», взять время на размышления не получится – сейчас или никогда, все или ничего, и Эвелин, пусть и неуверенно, но все же делает шаг навстречу Дэвиду. Оказывается, не так уж и сложно идти над бездной, видя его перед собой и чувствуя его поддержку, и за первым неуверенным шажком следует еще один, затем еще и еще. Фантомная реальность странным образом сочетается с действительностью, приводя Эвелин в еще большее смятение. Она задумчиво опускает взгляд на свою руку, пальцы которой пальцы по-прежнему слегка сжимают ладонь Дэвида, хотя теперь девушка уже не боится, что он уйдет, а просто… Просто держать его за руку – это правильно. И смотреть на него, и быть рядом, и верить каждому его слову – это все правильно. Как и правильно идти к нему навстречу, не обращая внимания ни на какие преграды.
- Дэвид, я… - тихо говорит она и тут же осекается, подбирая слова, но тоненькая иллюзорная фигурка в ее воображении, преодолев пропасть и собственные сомнения, легко соскальзывает с моста на твердую поверхность и уверенно становится рядом с тем, кого выбрало сердце, и Эвелин решается. Она поднимает взгляд и, встретившись с ним глазами, произносит: - Мне сложно сейчас разобраться в том, что я чувствую, слишком много эмоций и слишком много мыслей, это все очень неожиданно... - Она облизывает губы, ставшие вмиг сухими от волнения, и продолжает: - Но несмотря на весь этот сумбур, есть нечто такое, в чем я уверена и в чем я совершенно не сомневаюсь. Пусть мы едва знакомы, я все же думаю, что наша встреча была совсем не случайной, наверное, судьба и в самом деле благоволит ко мне, потому что я уверена в том, что, встретившись с тобой, я как раз и получила тот самый шанс, упускать который я не хочу. Наверное, с моей стороны это будет очень глупо и слишком поспешно, ведь мы провели вместе совсем мало времени, и наверняка найдется тот, кто меня осудит и скажет, что я чересчур легкомысленна и наивна… - На губах Эвелин мелькает горькая усмешка, когда она говорит об этом. – Я даже уверена, что именно так и будет, и, скорее всего, в какой-то другой ситуации я бы наверняка отступила под давлением доводов разума и общественного мнения, струсила бы и выбрала самый простой и безопасный вариант... - Эвелин нервно усмехается, признаваясь в собственной слабости и одновременно набираясь мужества произнести самое главное. - Но сейчас я точно знаю, что если отступлю, откажусь от твоих чувств и не позволю себе ответить на них, то буду жалеть об этом целую вечность. – Эвелин задумчиво улыбается, чувствуя, как в мятущейся душе после этого признания постепенно начинает воцаряться покой, а сомнения в правильности своего выбора окончательно рассеиваются. – Наверное, все это будет не просто, но я готова рискнуть, потому что, когда ты рядом, я чувствую себя счастливой и совершенно ничего не боюсь.

- Ну вот, как получилось… – снова заволновавшись, произнесла Амели, возвращая Алану ноут. - Наверное, Эвелин будут критиковать за поспешность, а кто-то и вовсе скажет, что она… эээм… ветреная особа, но я все же хочу, чтобы между ними сразу не было недомолвок, – она немного виновато улыбается, пытаясь объяснить свой каприз, который нашел отражение в романе. - Не хочу, чтобы герои мучались догадками и сомнениями, к тому же Дэвид и так все почувствует, наверное, так что в этом его некоторая мэри-сьюшность даже на руку. Что скажешь? – слегка замявшись, спросила она.

[AVA]http://cs615725.vk.me/v615725149/f356/Cx2xpLqUS-g.jpg[/AVA]

Отредактировано Amelie Matthews (2016-06-27 00:14:15)

+1

22

-Ну, если считаешь, что для Эвелин подходит похоть? Я совсем не против, скорее наоборот,-  на самом деле, такая идея кажется ему слегка противоречивой. Первая мысль, что приходит ему в голову, что уж слишком они похожи выходят, и так ли хорошо это для книги? Впрочем, размышляя чуть больше, он думает, что возможно в том ничего плохого нет. Тем более, что альтернативы в голову ему совершенно не приходят. И конечно же, следовало учитывать, что это все же не его героиня, а в каком-то смысле альтер-эго его Амели. А значит, кто он такой, что бы спорить? И все же он не может не высказать одно единственное, о чем его любимой стоит помнить, делая такой выбор.
-Только мне кажется, что похоть, в конечном итоге, не комбинируется с моногамией. Я хочу сказать, что чувства – чувствами. Она может любить только Миллера, но порок есть порок.  С таким пороком, она должна стать нимфоманкой, по идее. Если не сразу, то со временем эта черта должна развиться в ней довольно сильно. Для Миллера, конечно же, это будет сюрприз. В конечном итоге – вполне приятный, вероятно. Сам то он с этим пороком знаком не понаслышке. Но это твоя героиня, мы же договорились на счет игры? А значит... Решать исключительно тебе,- Алан ловит себя на мысли что почти отговаривает девушку от подобного выбора. И самом это факт ему совершенно не нравится, он не хочет ее отговаривать, скорее наоборот. Особенно учитывая тот факт, что размышление о потенциальном пороке Эвелин вызвала в нем и еще кое какие, не слишком то связанные с их книгой эмоции. Точнее, связанные лишь косвенно. В общем, вызывает волну возбуждения. Перед взором его вдруг начинают проплывать пошловатые сценки о жизни его героев. Например, о том, как Эвелин однажды «забыла» надеть трусики и при удобном случае сильно удивляется Миллера этим фактом, или как они она сидит у Дэвида на коленях в зеленом парке, слегка покачиваясь, а случайные прохожие даже не догадываются о том, что происходит на самом деле, ведь самое интересное скрывает ее длинная юбка. И на губах Грэй непроизвольно появляется немного развязное и мечтательное выражение а в его глазах начинают принимаются отплясывать алые искорки вожделения. Алан облизывает неожиданно пересохшие губы и чуть виновато улыбается любимой.
-Но вообще мне нравится. А что до возможных трудностей – порок он на то порок и есть, что-бы их вызывать. В конце концов все это может свести к каким-то внутренним порывам Эвелин, с которыми она будет успешно бороться. Но и это само по себе может быть источником каких-то интересных поворотов и внутренних переживаний героини,- пожимает он плечами. Затем встает с высокого табурета что бы слегка размять слегка затекшие от долго сидения на не слишком удобном для работы табурете ноги, тут же сталкиваясь с легким затруднением о котором почему-то не слишком задумывался. А именно, ему пришлось сунуть руку в карман, что-бы постараться поправить свое возбужденное «хозяйство». Не то что бы он этого стеснялся, просто момент казался ему не слишком подходящим. Хотя он все больше задумывался, а не стоит ли им перебраться с ноутбуком в спальню? Останавливало его в этом порыве только одно – он отнюдь не был уверен, что после этого продолжится какая-либо «работа». А какая-то внутренняя потребность «дописать главу» все же оставалось. Точнее не так, он был уверен, что на волне их творческого порыва, она должна выйти по настоящему интересной и какой-то завершенной, правильной, что ли. А если они прервутся, что-нибудь может пойти не так. Лови вдохновение за хвост – всегда было одним из рабочих девизов Алана.
-Туше, туше,- смеется Алан в ответ на «обоснованную похвалу» Амели и демонстративно поднимает руки. Мол сдаюсь и все такое. Затем приблизившись к девушке заключает ее в крепкие объятия, позволяя соприкоснутся из лбам и слегка трется носом о носик девушки. Конечно, поддавшись этому порыву нежности, он забывает о том, что возбужден, и сейчас, конечно же это уже точно перестало быть для нее секретом.
-И я тебя очень люблю, милая моя,- проникновенно шепчет он ей почти в ее губки, но все еще не соприкасаясь с ней в поцелуе, и тут же выпускает ее из объятий, поспешно отстраняясь.
-Ладно, не буду мешать твоей работе музы!- говорит он и в его голосе скользит легкое сожаление.
-И нет, он не самый романтичный мужчина, это точно. Но наверное, что-то в нем есть от романтика. Как правило, это его черта мимолетна и недолговечна. Но я думаю с Эвелин у него будет исключения. И все же его натура время от времени должна будет проявляется и не всегда «удобным» образом, что, возможно, будет порождать какие-то проблемы. Но я думаю это нормально, и они все равно со всем справятся. Зато так будет даже интереснее. Правда кто знает, может таким образом он потеряет пару поклонниц,- смеется мужчина.
-По моему это потрясающе,- наконец говорит он, после того дочитывает очередной кусочек их общей, фантастической истории. С одной стороны, события развиваются очень быстро, возможно слишком быстро. В том смысле, что идеалистическая любовь зародившаяся буквально на нескольких страницах начала книги – это действительно может показаться быстро. С другой, определенно, предстоящие им проблемы буду чувствоваться более ярко. Уже очевидно, что почти наверняка, несмотря ни на что, в этот вечер они не отправятся вместе домой, а каждый разойдется по своим углам, унося с собой кусочек сердец друг друга. Возможно крошечных, но достаточных, что бы более не чувствовать себя целостным без друг друга. И в этом Алан чувствовал какую-то магию. Очевидно, что не в последней степени это было связанно с его личными чувствами по отношению к Амели. В конце концов он сам никогда не был ни большим поклонником любовных романов, ни большим романтиком. Но это девочка что-то меняла в нем и его восприятии мира, заставляя все воспринимать совсем иначе. В непривычных или давно забытых красках. Ярких и заставляющих трепетать все внутри!
Он так и не уселся на свой табурет, а принялся печатать продолжение стоя, продолжая с того места, на котором остановилась Амели.

Текст

Девушка еще не произнесла ни единого слова, но Дэвид уже внутренне ликовал. Сейчас, опьяненный эйфорией, на гребне собственных чувств, столь ярких, что он и не мог припомнить ничего подобного, он радовался как мальчишка. Радовался тому, что чувствовал, и тому, что девушка, что сейчас держала его руку и даже начинала чувствовать что-то подобное. Все произошло быстро, возможно слишком быстро, но он не думал об этом, пока она не заговорила.
С жадностью глотая ее слова, в какой-то момент, он все же ступил носком на грешную землю, осознавая, что все не так просто.  Он не мог не заметить оттенок грусти и в ее настроении и, конечно же, ее слова о проблемах не проскочили мимо его ушей.
Безусловно, все было не так просто и радужно, как могло показаться на первый взгляд. И вот что забавно, воспринимай Миллер девушку, что сидела напротив, так же, как всех остальных – все было бы предельно и кристально просто. Можно сказать – просто отлично. И плевал бы он на все эти проблемы с высокой башни. А что до того, что в результате разбил бы ей сердце, а может быть и жизнь испортил? Дэвида Миллера подобная ерунда никогда не останавливала. Если бы у него была такая штука, как совесть? То сейчас, с учетом того, что он натворил за свою жизнь, ему бы следовало покончить жизнь прямо здесь и сейчас, либо испытывать действительно невыносимые муки и сойти с ума по настоящему. Нет, у старого вампира-развратника не было совести.
Но все дело было в том, что в кое-то веке, это имело для него значение. Сейчас напротив вампира сидело его сокровище! Нечто, на столько дорогое и ценное, что все остальное в жизни Миллера ушло далеко на второй план. И будь это просто драгоценный камень, например, все было бы предельно просто. Схватить и спрятать так, что бы уж точно никто не нашел. От всех! И в одиночестве наслаждаться, никому не показывает, ни с кем не делясь собственным счастьем. Только Эвелин не была драгоценным камнем, она была живым существом, человеком... Ну или почти человеком. И это все неимоверно усложняло. С другой стороны? Ну скажите на милость, разве могла какая-то безделушка заставить воспылать его такой невероятной страстью? Верно, не могла.
Дэвид медленно перевернул собственную руку, все это время лежавшую совершенно неподвижно, будто боявшуюся спугнуть Эвелин. Замершую, в восторге он прикосновений.
Зато теперь их руки могли встретится «лицом к лицу», ответить на ласку, чуть сжать руку в знак взаимной поддержки и благодарности.
-Милый мой ангел... Ты ведь почувствовала, да? То что я чувствую. Мой восторг от происходящего? – это было скорее утверждение, чем вопрос. Он замолчал ненадолго, переводя взгляд на руку Эвелин и нежно поглаживая ее большим пальцем.
-Судьба... Если честно, я вообще не очень верю в судьбу. Но для меня, то что я тебя встретил, невероятная удача. Такое случается c вероятностью один на миллион. Или больше? Не знаю. Мне хочется быть совершенно откровенным с тобой. Мне бы не стоило это делать, но я не могу. Я не знаю... Не знаю, удача ли это для тебя. Я не слишком хороший человек. Да какой я человек? Скорее монстр, как раз таки из книжек про вампиров. Ты сейчас очарована моими чувствами, ты даже ими слегка заразилась. При этом, ты совершенно меня не знаешь. Ты такая...- он запнулся, не в силах подобрать слова, а потом просто решил ничего не говорить. Просто потому, что девушка и так сейчас знала, что он чувствует по отношению к ней.
-Наверное, мне следовало бы исчезнуть из твоей жизни. Восхищаться тобой на расстоянии, рисовать, не попадаясь к тебе на глаза. И мечтать, в одиночестве, о несбывшемся. Для твоего блага. Но я не могу, я не в силах. Я сделаю для тебя все, я буду защищать тебя, если понадобится, от всего мира. Хотя я вряд ли смогу защитить тебя от собственного прошлого. Честно говоря, я боюсь. Боюсь, что по мере того, как ты будешь узнавать меня, тебя ужаснет то, каков я, на самом деле, и ты можешь и вовсе меня возненавидеть. Но прошлое ведь не вернуть, не переделать, верно? Да и не умею я сожалеть о случившемся. Ты невинный цветок, который я боюсь испортить. Но знаешь? Если ты мне позволишь, я постараюсь сделать все, что бы ты была счастливой. Совершенно не обязательно принимать каких-то решений, время, это то, что у существ, вроде нас в достатке. Сейчас, для счастья, мне уже достаточно того, что ты меня не оттолкнула. И говорить с тобой, прикасаться к твоей руке... все это, невероятное наслаждение,- наверное вампир бы продолжил говорить, но к столику снова подошел официант, и Дэвид был вынужден замолчать.
На их столик легли две, довольно крупные, в сравнении с классическими кофейными чашечками, чашки, от которых исходил невероятный аромат. Рядом легли блюдца с пирожными, которые скорее были небольшими кусочками шоколадного торта. Не забыл официант и о блокноте с карандашом, и даже ластиком, о котором вампир не упоминал в заказе.
-Что ни будь еще, господа?- вежливо осведомился официант.
-Не, пока нам больше ничего не надо. Если понадобится, мы вас позовем. Спасибо большое,- ответил Дэвид, желая, что бы работник кафе поскорее снова оставил его наедине с девушкой. Официант, вероятно, это прекрасно понимал, и не желая смущать посетителей, поспешно удалился.
-Ну что, может все таки выпьем кофе? Последний раз, когда я пробовал здесь Эроскую ночь, она мне показалась почти точь-в-точь, как в небольшой кафе Россетти в Казони. Это удивительно заведение в глубокой провинции Эроса. Но лучшего кофе чем там, мне пробовать не доводилось. Кстати, его держит не человек. И если позволишь, я обязательно тебя туда свожу как-нибудь.

В этот момент он на ходу выдумывал географические названия, еще не догадываясь о том, что позже они с Амели вернут своих героев на Землю, хотя и немного переделанную. К примеру кофейня перенесется в Сицилию, и будет называться Метаморфозы. А ее обоятельного хозяина будут звать Ксенон Морфеус и конечно же, он не будет человеком. Но вспомнит ли об этом Эвелин в тот момент, когда они туда наконец доберутся? Маленькая загадка, ответ на которую еще предстоит узнать. Так же, как предстоит выяснить, а кто же на самом деле будет этот тезка   главного массовика-затейника и афроамериканца, из не безызвестного, мягко говоря, блогосфера?
-Ну вот, как-то так...- сказал Алан делая шаг назад.

+1

23

- Нууу… – неуверенно тянет Амели. - Не то, чтобы я так считаю, – сознается она. - Просто Эвелин… Ну, по крайней мере, сейчас она представляется мне такой… Ну как тебе сказать… Очень светлой что ли… Понимаешь? – Амели слегка улыбается, глядя на Алана и надеясь, что он ее действительно поймет. - Я уверена, что она вовсе не идеальная, да это и не нужно, потому что таких людей не бывает, а с точки зрения литературы вообще получится так называемый картонный персонаж, но все же мне она видится очень хорошим и позитивным человеком. Вернее, уже не человеком, конечно же, но и не вампиром. Мне бы хотелось, чтобы Эвелин побыла как можно дольше в этом пограничном состоянии, сохраняя свою человечность, и я просто не знаю, какой порок ей мог бы подойти. – Амели с улыбкой пожимает плечами. - Давай не будем сейчас тогда решать это, ладно? Оставим на «потом» и еще подумаем, а если не будет никаких идей, то выберем ей порок с помощью твоих любимых дайсиков, – смеется Амели, вспомнив об увлечении Алана и целой коллекции разноцветных кубиков. - А может быть… – на лице девушки появляется лукавое выражение, - у нее вообще не будет порока! Может, именно в этом и будет заключаться ее особенность, и Эвелин будет совершенно свободна от влияния пороков, которые одолевают всех вампиров. Ну, это так, как один из возможных вариантов на будущее, – улыбается Амели. -  Хотя все же идея разделить порок Дэвида пока явный фаворит, – признается она, глядя на Алана и стараясь избавиться от мыслей, которые навевает эта идея.
Впрочем, сила воли, с которой Амели борется с искушением, едва не дает сбой, когда руки Алана обнимаю ее, а сам он слегка прижимается к девушке. Амели сияющими от восторга глазами смотрит на него, слушая очередное признание в любви, и хотя они уже не раз говорили друг другу о своих чувствах, она все равно ощущает себя в такие мгновения самой счастливой девушкой в мире, как, впрочем, и в любые другие мгновения, когда Алан находился рядом.
- И я тебя люблю, – тихо произносит Амели, глядя в любимые глаза. Алан почти целует ее, и Амели тянется к его губам, забывая даже о своей решимости не мешать мастеру создавать новый шедевр, но он отстраняется, и девушка пытается вновь сосредоточиться на истории двух влюбленных вампиров.
- Не наговаривай на мою любимку Дэвида! – отвечает Амели, изо всех сил стараясь напустить на себя суровый вид, но потом все же не выдерживает и тоже смеется. - Он хороший!!! И его поклонницы никуда не денутся!
Получив одобрение Алана для своего отрывка текста, Амели улыбается и смотрит, как он печатает, даже не став присаживаться на табурет. Ее просто переполняет ощущение какого-то просто невероятного восторга и обожания, когда она смотрит на своего любимого, думая о том, что, наверное, навсегда запомнит этот день – начало их совместной жизни, ставшее одновременно началом творческой деятельности. И хотя вдохновение – дама довольно капризная, Амели все же уверена, что если Алан с таким энтузиазмом взялся за написание романа, то наверняка книга в скором времени будет уже закончена и выйдет в свет, а они закатят в честь этого события какую-нибудь вечеринку. Вернее, вечеринок наверняка будет две – одна для близких, друзей и тех, кто был причастен к изданию книги, а вторая только для них двоих. Улыбнувшись своим мыслям, Амели пододвинула к себе ноут, чтобы прочитать написанное Аланом и чтобы спустя всего несколько минут выдохнуть:
- Это так трогательно и проникновенно, что я даже не знаю, как выразить свой восторг! – Она вздыхает, с трудом отрывая взгляд от монитора и глядя на Алана. - Потрясающе! Подожди, я еще разочек прочитаю, – добавляет она, снова уткнувшись в ноут.
Перечитав текст, Амели тут же начинает печатать продолжение, очень стараясь не упустить заданную Аланом линию и не растерять эту невероятно чувственную атмосферу, в которой оказались герои будущей книги. Она старательно подбирает слова, иногда что-то удаляет или перефразирует, и спустя некоторое время слегка отодвигает ноут, давая Алану возможность оценить продолжение.

текст

Девушка заворожено наблюдает за тем, как ладонь Дэвида осторожно накрывает ее руку и слегка сжимает ее ладонь. Ей кажется, что этот удивительно простой жест не только полон невероятной нежности, которая заставляет девушку неподвижно замереть от охватившего ее восторга и даже, кажется, забыть о том, что нужно дышать, но и носит некий сакральный характер. Люди, пытаясь придать своим отношениям какой-то определенный статус, изобретали различные церемонии, такие как, например, помолвка или бракосочетание, которые в свою очередь обрастали дополнительными ритуалами, и все вместе это превращалось в довольно сложное действо, но Дэвиду оказалось достаточно лишь взять ее за руку, и Эвелин тут же показалось, что именно в этот момент линии их судеб начали сплетаться воедино без всяких клятв, обещаний и церемоний.
Потрясенная этим открытием и не сводя глаз с его пальцев, поглаживающих ее ладонь, девушка лишь кивает головой в ответ. Да, она почувствовала его эмоции. Это просто невозможно было не почувствовать, и даже, наверное, люди, находящиеся вокруг них и не обладавшие никакими способностями, все же ощутили некий прилив положительных эмоций – настолько сильными были переживания Дэвида. Он продолжает говорить, и Эвелин, наконец, отрывает взгляд от его руки и недоуменно смотрит в лицо мужчине. Нехороший человек? Монстр? О чем это он? Тем временем Дэвид продолжает, и  недоумение Эвелин сменяется откровенным испугом, когда он говорит, что для нее было бы лучше, если он все же исчез из ее жизни. Парализующий страх настолько оказывается силен, что Эвелин, оцепенев от ужаса, беспомощно смотрит на мужчину, и только в висках бьется одна-единственная настойчивая мысль: «Нет! Нет-нет-нет! Только не это!» Но Дэвид и сам не готов к такому, и страх, полоснувший сердце, словно острый клинок из закаленной стали, постепенно уходит, оставляя Эвелин с убеждением, что ничто не способно испугать ее настолько, чтобы она отвернулась от него. Каким бы кошмарным не было его прошлое, какие бы чудовищные поступки он не совершал, она всегда будет видеть Дэвида таким, как сейчас – мягким, заботливым и любящим.
- Спасибо тебе за то, что даешь мне время, - тихо произносит Эвелин. – Мне действительно это нужно… - Девушка на мгновение опускает взгляд, решая, стоит ли сейчас озвучивать причину или нет. Она несвободна, и от этого факта невозможно просто так отмахнуться, по крайней мере, Эвелин так поступить не может. Ей нужно время – не на раздумья, вовсе нет, ведь она уже все для себя решила, а для того, чтобы собраться с силами и поступить достойно. «Не такой уж я и ангел», - с грустью думает она, понимая, что на пути к собственному счастью ей придется причинить боль тому, кто этого совершенно не заслуживает. Это открытие неприятно царапает душу, оставляя кровоточащий след, но, подумав, Эвелин все же решает промолчать. Она обязательно все расскажет Дэвиду, ведь не собирается ничего утаивать от него, но только не сейчас, так как такой дивный день просто нельзя ничем омрачать.
- Что касается прошлого, - продолжает она, - то пусть оно там и останется, не будем ворошить его без лишней надобности. Возможно, я просто не представляю, о чем идет речь, и поэтому так легко об этом говорю, но думаю, что если оно и вернется, то мы постараемся это как-то пережить. – Она замолкает и спустя секунду добавляет самое главное: - Вместе.
Их разговор, начавшийся как вполне обычный обмен любезностями двух собеседников, получающих удовольствие от общения, и закончившийся тем, что жизнь Эвелин снова заложила лихой вираж и приняла совершенно неожиданный поворот, прерывается появлением официанта. Он приносит заказ и оставляет посетителей наедине, и атмосфера, которая, кажется, стала немного напряженной, стоило только Эвелин задуматься о последствиях своего решения, снова разряжается, когда Дэвид предлагает выпить кофе. Девушка улыбается, и поселившаяся в ее глазах грусть снова начинает постепенно уступать место привычному огоньку живого интереса ко всему окружающему. Она пододвигает к себе чашку, аккуратно берет ее кончиками пальцев обеих рук и, поднеся к губам, осторожно пробует горячий напиток.
- Ммм… Это очень вкусно, - произносит она и снова улыбается, с восторгом и нежностью глядя на Дэвида, который обещает ей еще одно путешествие. – Ты, наверное, весь мир объездил, - говорит она с легким оттенком зависти, в чем тут же и признается. – Мне уже очень завидно. Я всегда мечтала где-нибудь побывать, но обязательно что-то останавливало, хотя теперь это, наверное, будет еще сложнее, так как в аэропорте я вряд ли сумею объяснить, что в моем багаже делает парочка пакетов с донорской кровью, – смеется Эвелин, представляя себе вытянувшиеся лица сотрудников аэропорта, после чего задумчиво смотрит на мужчину, вспоминая, что до сих пор не знает о нем еще одной важной, как ей кажется, детали. Это все равно рано или поздно выяснится, и любопытная Эвелин решает, что лучше это не откладывать. – Дэвид, какая руна? И как далеко ты способен зайти, применяя ее?

- А может это будет чревоугодие? – с усмешкой произносит Амели, неожиданно возвращаясь к теме пороков. - И Эвелин придется пить больше крови, наверное. Чаще охотится, а еще она будет пить кровь Дэвида, и когда они будут ссориться, то он будет так и кричать «Эвелин, ты у меня всю кровь выпила!!!» –  смеется Амели. - Но потом они будут мириться, и Дэвид, наверное, уже не будет против, если Эвелин снова его укусит, – Амели с шаловливой улыбкой протягивает руку, и ее ноготки слегка прихватывают кожу бедра Алана не так далеко от паха, недвусмысленно намекая на то, в какой обстановке это может происходить. - Но это тоже просто идея для размышлений, – с невинным видом добавляет она, затем кивает в сторону ноута. - Что скажешь?

+1

24

-То есть, если у персонажа есть порок, то он уныл и вообще сволочь?- Алан скривил обиженную гримасу.
-И еще и темный? Даже, вероятно нигер, да?- долго сохранять серьезное выражение лица, да еще и демонстрирующее крайнюю степень недовольства он не мог и наконец весело рассмеялся.
-Конечно, мы можем пока ничего не решать. Но вообще, наличие порока вовсе не делает человека порочным. Все может ограничиваться внутренними переживаниями. Демонами, если угодно. Ну, знаешь. Сражаюсь со своими демонами! Плечом к плечу!- продолжает шутить Алан. Ему вдруг стало совсем весело и по дому разносятся отголоски его смеха.
-Но на счет фишки отсутствия какого либо порока и свобода, я, все же, не совсем уверен. Но действительно, это все можно будет решить и как ни будь потом,- наконец пожимает он плечами, немного успокоившись.
-А он уже успел стать твоим любимчиком? Этот унылый темнокожий порочный персонаж?- Алан все же не удерживается от очередной шутки.
Затем он терпеливо ждет, пока Амели напишет очередной кусок. Ему вдруг приходит в голову, что он даже не помнит когда писал так плодотворно. А уж в соавторстве? Пару раз он пробовал писать с другими писателями, правда через интернет. И это было даже близко не так вдохновенно. Да что там? В жизни своей он не получал столько удовольствия о совместной деятельности с кем либо! Да и писали они, будто в унисон. Ему совершенно не хотелось что-то исправлять или делать какие-то замечания. В этом просто не было необходимости. Это было идеально!
А тем временем девушка прекращает печатать и начинает шутить про чревоугодие. Или это не шутка?
-Эвелин – обжора?- недоверчиво переспрашивает он, а потом чувствует нежный пальчик на своем бедре, и по телу непроизвольно прокатывается волна жара.
-Нуу, даа, может,- слова его звучат рассеяно, даже заторможено. Будто он пьян, да наверное так и было. Только не от алкоголя, от страсти к этому прелестному создания. С большим трудом он «разрывает» навалившуюся на него «завесу» желания и похоти, отрывая взгляд от девушки, что бы сосредоточится на тексте. Ему приходится перечитать первую строку пару раз, что бы наконец по настоящему переключить внимание, зато после этого он буквально проглатывает слово за словом, предложение за предложением.
-Это потрясающе,- еле слышно произносит он.
-Вообще, странное чувство. Знаешь...- говорит он задумчиво все еще глядя на экран монитора.
-Это наше с тобой творчество гразит мне настоящим безумием! Серьезно, у меня кажется начинается раздвоение личности,- усмехается он и тут же перехватывает эстафету, даже не взглянув на Амели. Впрочем, делает он это намерянно, рискуя утонуть в зелени ее глаз и не найти сил снова оторваться от нее, что бы сосредоточится на тексте. А текст будто льется из под его пальцев, льется будто вода из прохудившейся бочки, неудержимым потоком!

Текст

Дэвид видел, что девочку что-то гложит. Возможно, у нее кто-то есть? Это было бы самым логичным объяснением. Так или иначе, расспрашивать он ее не собирался. Если захочет, сама расскажет. Когда будет готова, а до тех пор? Одно из особенностей Дэвида Миллера – было полная неспособностей к ревности. Он просто не понимал этого чувства и все тут. Даже, несмотря на его чувства к Эвелин, он все равно не мог почувствовать ничего подобного. И сейчас он думал, что ему как-то стоило бы объяснить это девушке. Но даже это было крайне не просто, он совсем не был уверен, что Эвелин сможет это воспринять. Ведь если он заговорит о свободе, в которую так верит, она может сделать логичный вывод, что вещь эта взаимная. А это значило, что человек с более «традиционным» взглядом на жизнь, просто не примет этого. Сейчас-то он вполне готов был играть по новым правилам, сейчас ему не был никто нужен, кроме Эвелин. Сейчас его похоть, спряталось где-то на дне его сознания, потому что наверх вылезло нечто совершенно иное! Прекрасное, волшебное, невероятное! Но сможет ли он все это объяснить Эвелин? Что она может продолжать встречаться с кем встречалась, и его это совершенно не будет задевать? Это была одна из тех проблем, которые Дэвиду предстояло решить. Впрочем, трудности его бы все равно не остановили...
-Не думай ни о чем. Главное, что бы мы могли хотя бы иногда видеться, потому что, боюсь, ты теперь мой наркотик,- Дэвид весело улыбнулся и подмигнул Эвелин. Сейчас ему не хотелось думать о трудностях, в невозможное он не верил, по большому счету. Но зацикливаться на проблемах он не любил. Да и вообще не хотелось омрачать это день лишними проблемами. Все у них получится, все решится, он сейчас не сомневался в этом.
-Вы все переживем, со всем справимся,- говорит он совершенно уверенно, поглубже пряча свои тревоги, так глубоко, что бы даже он сам не мог их разглядеть. Когда их руки наконец «распались», вампир невольно испытывает легкое сожаление. Зато он может теперь удовлетворить свою другую потребность, думает он про себя и усмехается.
Миллер взял блокнот и предворительно раскрыв, положил почти на самый на край стола, справа от себя.
-Ты же не против, если я тебя немного порисую?- улыбается он, беря карандашь в правую руку. А потом его рука началя плясать. Она как будто зажила своей собственной жизнью, потому что Дэвид как ни в чем не бывало, взял левой рукой чашку, сделал глоток и удовлетворенно кивнул.
-Да, не хуже чем в последний раз когда я здесь был,- он снова взглянул на девушку и улыбнулся. При этом его рука продолжала быстрые движения карандашом по бумаге.
-У моего внука есть самолет. На самом деле, у него их много. Несколько тысяч, на сколько я знаю. Так или иначе, в любой момент дня и ночи, в нашем распоряжении может быть один из них. С багажным отделением забитым такими пакетиками!- Дэвид снова не удержался, негромко рассмеявшись.
-А завидовать не стоит. Да, я действительно объездил весь мир. Но я это все уже видел, а тебе лишь предстоит. Так что это мне стоит тебе завидовать. Но я тебе покажу. Все покажу! Все самое интересно. Какая у меня руна? Я магистр пятой руны, и могу я таки довольно много. Ну, например...
Он улыбается, а мир вокруг них начинает меняться...

Они стоят на вершине высокой скалы на площадке диаметром не более пятидесяти метров, а в лицо их обдувает теплый бриз. Далеко внизу бушует океан разбиваясь о камни, а дальше на скалистом берегу, на другой скале величественно возвышается замок. Солнце начинает клонится к закату, окрашивая весь мир в теплые тона. Где-то вдали виден зеленый лес, такой же изумрудный, как глаза Эвелин.
-Я тебе обещаю, что не буду читать твои мысли, если ты разве-что сама того не попросишь,- говорит вампир беря за руку. Сейчас он одет в черный камзол, а на его шее висит большой кулон в виде серебристо-черного дракона, сжимающего красную розу.
-И никогда не стану принуждать к чему либо. Но, зато я могу показать тебе кое-что, даже не покидая Валенштайна. Это не только другое место, это другое время... Мое прошлое, а там вдалеке мой замок.

Наконец он отрывается от ноутбука что бы посмотреть на любимую. На него снова накатывает, но он понимает, что сейчас не стоит стоять между ней и ноутбуком. Кто бы мог подумать?
-Я решил добавить чуточку чудес,- немного смущенно произносит он.

+1

25

- Дэвид? – уточняет Амели и тут же делает вид, будто старательно роется в памяти, после чего с улыбкой произносит: - Он всегда был моим любимчиком! Мммм…. Как минимум целый час, который я его знаю, - смеется она, а потом оглядывается в поисках часов.
Однако в кухне нет настенных часов, а наручные Амели не носит, довольствуясь хронометром в мобильном телефоне, который благополучно забыла в сумочке, лежавшей сейчас на диване в гостиной, и о котором она даже ни разу не вспомнила, переступив порог своего нового дома. Обычно телефон всегда находился в зоне досягаемости на случай, если позвонит Алан, папа, бабушка, Кейт или кто-то из многочисленных друзей и коллег, но стоило Амели только оказаться наедине со своим любимым, как весь остальной мир словно переставал существовать. Любые вопросы и проблемы могли подождать, ей не нужны были встречи и разговоры, как и совершенно переставало волновать время, потому что его тоже не было. «Счастливые часов не наблюдают» - кажется, именно так уверял русский классик, и Амели была ярким примером того, что он был прав.
Так и не выяснив, который сейчас час, Амели снова повернулась к Алану и усмехнулась, продолжая говорить о Дэвиде.
- Ну или больше, - слегка пожав плечами, произнесла она. – С тобой время летит незаметно, поэтому мне сложно сказать. Но в любом случае, Дэвид прекрасен, так что никакой он не унылый! Ну слегка порочен, конечно, - лукаво взглянув на Алана, снова улыбается она, - но это его отнюдь не портит, скорее, наоборот, делает ярким и живым!
Когда Алан одобряет ее вклад в написание романа и даже начинает опасаться раздвоения личности, Амели закусывает губу и даже слегка розовеет от смущения и удовольствия одновременно. Эта спонтанная идея Алана написать книгу затмила собой даже такое невероятно важное событие, как ее переезд, и Амели совсем забыла про свои вещи, которые так и стояли горой посреди гостиной и которые Марта пригрозила выбросить, если обнаружит завтра на том же месте. Сейчас судьба всех этих коробок ее совершенно не волновала, потому что, глядя на Алана, словно излучавшего вдохновение и, казалось, полностью погрузившегося в придуманный мир, который на их глазах начинал оживать и наливаться яркими красками, невозможно было думать о чем-то другом. Да и ей самой было очень интересно изучать этот мир, путешествовать в нем вместе с Аланом и помогать раскрашивать его.
- Пусть будет безумие, - тихо произносит Амели, с нежностью глядя на Алана, увлеченно печатающего новый отрывок. – Если обе твои личности будут любить меня, то я не боюсь этого безумия.
Она молча сидит рядом, так и продолжая смотреть на Алана, терпеливо дожидаясь продолжения этой дивной истории и одновременно сгорая от любопытства. И когда Алан слегка отодвигает от себя ноутбук, говоря о чудесах, которые он решил привнести, Амели тут же принимается жадно скользить глазами по монитору, буквально проглатывая текст. – Потрясающе! – восторженно восклицает она, вслед за героиней романа представляя себе то, что могла увидеть Эвелин. – Оказывается, быть абсолютом – это не только очень круто с точки зрения безопасности, но и очень интересно! Жаль, что такое встречается только в книгах, - вздыхает она. – Вот только представь, что можно было бы отправиться куда угодно – хоть на соседний континент, хоть в соседнюю галактику – при этом не покидая свою собственную гостиную. Так, наверное, очень удобно путешествовать, а когда надоело, то очень-очень быстро вернешься домой, - смеется Амели.
Она снова перечитывает текст, а потом ненадолго отвлекается, чтобы посмотреть на Алана.
- Вот знаешь, эта черта Дэвида – не зацикливаться на проблемах – мне очень нравится! Я думаю, что Эвелин будет тоже точно такой же в этом отношении… - Она снова задумчиво смотрит на монитор, случайно цепляясь взглядом за абзац, в котором Дэвид рисует портрет Эвелин, после чего у нее появляется еще одна идея. – Кстати, а как насчет того, чтобы не только написать этот роман, но и сделать иллюстрации к нему? – спрашивает Амели, пододвигая к себе ноутбук. – Мне кажется, у тебя бы отлично получилось, правда, в этом я не могу тебе помочь… Разве что позировать, когда ты будешь рисовать Эвелин…

текст

Эвелин, слушая Дэвида, улыбается, чувствуя, как тревога, словно осколок, засевшая в груди, отступает все больше и больше. «Мы все переживем», - мысленно повторяет Эвелин его слова, пока он рисует ее портрет в блокноте. Это самое «мы» по отношению к ней и Дэвиду еще звучит очень непривычно и странно, и ей потребуется время, чтобы начать воспринимать такие слова как само собой разумеющееся, но уже сейчас Эвелин точно знает, что ей нравится это. Нравится, что Дэвид так думает и как произносит это вслух, нравится быть частью этого «мы».
Упоминание о внуке окончательно заставляет девушку если не забыть о грядущих проблемах, то, по крайней мере, ненадолго отключиться от них – настолько ее забавляет эта ситуация. Она весело смеется, глядя на молодое лицо Дэвида, чей внук, судя по всему, владеет какой-то транспортной компанией, и чей облик совершенно не вяжется со статусом деда, и даже вынуждена поставить чашку на стол, чтобы случайно не расплескать кофе. Дэвид легко отмахивается от проблем, кажется, для него нет ничего невозможного, и эта уверенность постепенно передается и ей, помогая вернуть привычное душевное равновесие и жизнерадостность. Эвелин так и продолжает беззаботно улыбаться, когда точно также легко и непринужденно Дэвид называет свою руну, и только лишь отмечает про себя, что хорошо понимает, о чем он говорит. «Хм… Пятая руна? Такая же, как и у меня», - мелькает у нее в голове, прежде чем память услужливо подсказывает ей, что означает ранг магистра. «Ой…» И, кажется, она все же успевает поменяться в лице, когда привычная картина мира уже второй раз за этот день начинает распадаться на куски, складываясь, словно мозаика, в нечто совсем иное.
Ощущения просто невероятные, так как эта иллюзия не только визуальная – Эвелин чувствует, как ее лицо ласкает теплый бриз, слышит шум океанских волн и явственно различает соленый запах ветра. Она растерянно оглядывается по сторонам, подмечая мельчайшие детали – иллюзия невероятно реалистичная, если бы Эвелин не ощущала сам момент перехода из настоящей реальности в вымышленную, она была бы уверена, что видит это все наяву. Вдалеке виднеется старинный величественный замок, и Эвелин несколько мгновений внимательно его разглядывает, после чего поворачивается к Дэвиду, стоящему рядом. Вместо обычного, современного костюма на нем надет черный камзол, и Эвелин, не удержавшись, проводит рукой по его груди, чувствуя, как ладонь скользит по мягкой, бархатистой ткани, а это значит, что иллюзия способна изменить даже тактильные ощущения. Мастерство Дэвида поражает и пугает одновременно, и он, разумеется, понимает это.
- В моих мыслях нет ничего такого, что я хотела бы скрыть от тебя, - тихо произносит девушка, - но я не хочу быть для тебя открытой книгой. Это будет слишком скучно, банально и предсказуемо. К тому же, - засмеявшись, добавляет Эвелин,  - реальность такова, что я могу увлечься и разболтать все свои секреты самостоятельно, избавив тебя от необходимости искать их в моей голове.
Она замолкает на несколько мгновений и начинает слегка хмуриться, глядя на него и вспоминая недавнее происшествие.
- Так, значит, это был ты… - прищуривается Эвелин и тут же поясняет, о чем идет речь. – Там, в читальном зале университета… Мне вдруг показалось, что я попала в огромную галерею, состоящую сплошь из моих портретов, решила, что со мной происходит что-то ужасное, и хотела уже сбежать домой, потому что думала, будто схожу с ума, могу в любой момент сорваться и кого-то поранить. Зачем ты это сделал? – с напускной обидой восклицает Эвелин, хотя даже в шутку не может сейчас злиться на него и тут же снова улыбается. Впрочем, улыбка очень быстро как-то исчезает с личика девушки, когда она вдруг понимает, что впервые Дэвид находится так близко. Пусть это мастерски наведенная иллюзия, пусть они на самом деле все еще сидят в кофейне по разные стороны стола, но все же его близость не оставляет Эвелин равнодушной, и ровно на одно мгновение в зеленых глазах девушки вспыхивают золотые искорки, чтобы тут же погаснуть. Пытаясь сбросить с себя наваждение и убедить себя же в том, что все это только лишь игра воображения, Эвелин оглядывается назад, чтобы бросить еще один взгляд на замок, который, как оказалось, принадлежит Дэвиду, а заодно и в очередной раз оценить всю красоту нарисованной его разумом картины, затем снова переводит взгляд на мужчину и мягко улыбается.
- Твой замок? Звучит очень здорово, - произносит Эвелин и только сейчас замечает драгоценный кулон, украшающий камзол Дэвида. Она протягивает руку и осторожно касается пальцами серебристо-черного дракона, сжимающего красную розу. – И кем ты был, когда жил здесь? Как тебя звали? Рыцарь Черного дракона?
Она все еще улыбается, но Дэвид так соблазнительно близко, что Эвелин все же не выдерживает, подается чуть вперед и прижимается к его груди. «Это всего лишь иллюзия», - успокаивает она себя, а вслух шутливо произносит:
- Ты меня обманул! Твое прошлое совсем не страшное, оно… - Эвелин слегка пожимает плечами, окидывая взглядом окрестности. - Оно красивое. Прекрасное. – Кажется, ей пора взять себя в руки, и девушка с сожалением немного отстраняется, почти серьезно глядя в глаза Дэвида. - По крайней мере, эта часть твоего прошлого мне очень нравится, и я совсем не против, если она будет иногда возвращаться.

- К сожалению, я не могу ответить тем же и добавить еще каких-нибудь чудес, - слегка смущенно произносит Амели, поставив точку в заключительном предложении. – Но я постараюсь это компенсировать любовью и обожанием, которые испытывает Эвелин и которые Дэвид наверняка почувствует. По крайней мере, я надеюсь на это, - улыбается Амели.

+1

26

-Как, оказывается, легко стать твоим любимчиком!- усмехается Алан.
-Достаточно быть повесой и извращенцем. Вроде меня! Похоже мне стоит получше за тобой присматривать!- с деланной строгостью добавляет он, затем не удержавшись улыбается.
-А теперь ты еще и хочешь, что бы я сошел сума? Да ты коварна, женщина! С кем я связался?
Впрочем, во взгляде его читается только нежность и более ничего. Хотя нет, похоже Грей был совершенно счастлив. Счастлив тому что Амели наконец к нему перебралась, что они вот так сейчас сидят и вместе занимаются его любимым делом, а вдохновение так и струится, словно  капли воды в осеннюю, дождливую погоду. Все это настолько хорошо, что даже немного жутко. Ведь он писатель, а значит знает, что хорошо в начале повествования — это грозит серьезными проблемами дальше. Кто-то умрет, или кого-то похитят? Что-то случится, по настоящему, и какое-то из сердец должно быть разбито! Так диктуют литературные жанры. Оставалось надежда только на то, что к жизни эти литературные законы никакого отношения не имеют.
От странного поворота мыслей его отвлекает восторженный отзыв девушки, дочитавшей очередной кусочек их совместного творчества.
-Ну почему, только в книгах? Виртуальную реальность изобрели уже довольно давно. Очень-очень давно. Художественная литература называется!- хихикает он.
-Почему-то вспомнился Паганель.  Был такой персонаж, которому казалось, что он обошел весь мир и побывал чуть ли не в каждом уголке планеты, не покидая собственного уютного кабинета. А с современными беспроводными технологиями, интернетом, так и вовсе... Какой нибудь окулус рифт позволяет по настоящему почувствовать себя где-то в другом месте. Хотя говорят и это уже вчерашний день. За прогрессом не уследишь. Представляю, как сложно этим вампирам, что живут века на пролет подстраиваться под изменчивый мир! Вот ты родился в древнем риме, среди рабов. А вот ты уже в 21 веке, и между тем и этим миром нет ровным счетом ничего общего. Интересно, а сами люди, сильно изменились?
Затем он замолкает на какое-то время, что бы не мешать любимой работать и терпеливо ждет глядя на то, как ее тонкие пальчики пархают над клавиатурой, словно руки пианиста над инструментом. Даже звук клавиш кажется какой-то необычной, футуристической музыкой.
-Ну не знаю, я не так уж хорошо рисую,- пожимает он плечами.
-Хотя концепция где ты мне позируешь, кажется весьма заманчивой, что бы попробовать,- шутит он и наконец углубляется в чтение.
-Чудесно,- наконец говорит он восторжено.
-А действительно, интересно, каково это быть, абсолютом?

Эвелин была совершенно права, говоря, что чтение человека – может привести к банальной скуке. По крайней мере, если это не просто поверхностный взгляд на то, о чем думает человек в это мгновение. Он и не собирался, но ведь репутация абсолютов невольно заставляет собеседников волноваться. А потому дать подобное обещание он был точно должен.

Для разнообразия, Алан стал одновременно зачитывать то что печатает вслух.
-Вот пытаюсь представить. Прочесть человека- другого наверное было бы безумно интересо. Хотя учитывая сколько у людей в голове всякого хлама, наверное — чертовски утомительно. Но если прочесть дюжину-другую? Или даже сотню другую? Наверное это станет невыносимо скучно, как думаешь? Люди как открытые книги? Это же наверное полный конец обеда? Как бы там ни было, но определенно Миллер не захочет читать мысли Эвелин. Это может грозить ему потерей его нежных чувств, как мне кажется…

-Мне все про тебя интересно, но я хочу услышать это именно от тебя,- все что он сказал в ответ на это.
-Ты видела галерею?- Дэвид искренне удивился, будучи уверенным, что это было его личное наваждение.  Он даже успел почувствовать некоторое смущение, ведь выходило, что их знакомство началось вовсе не с банального приглашения на чашечку кофе. А с того, что он невольно позволил Эвелин заглянуть в собственную душу, в свой сакральный мир.

-Хотя кто знает? Некоторые книги можно зачитывать до дыр и не надоедают! Может Эвелин для Миллера как раз окажется такой книгой? Так, что там дальше...

-Я не специально, прости. Наверное, в тот момент я совсем себя не контролировал,- сказал он так, будто не видел, что обида девушка притворная. Но затем, он и сам состроил обиженную гримасу, и шутливым тоном произнес.
-Неужели все это было настолько ужасно? Ах, право, вы разбиваете мне сердце!
Дэвид вдруг осознал, что это была ошибка, показать ей эту иллюзия. Очень сильно пожалел, ведь наверное даже не прошло и пяти минут, как он пообещал девушке время. Но желание обнять, прижать к себе, и прижаться к ее губам. Как же ему захотелось ее поцеловать, до дрожи в коленях и немоты во всем теле. Невероятной мощи  притяжение, с которым не было никакой силы бороться. Посмотри он сейчас на себя со стороны – наверное заржал бы в голос, и принялся язвить, как это все прозаично и банально. Мальчишка потерявший голову, который ведет себя как дитя мало. Нелепые ограничения, которые он сам себе навязал и теперь зачем-то следовал им. Но только совсем ему было не смешно. Потому что это происходило на самом деле и не с кем-то, а с ним. Грешным делом он даже подумал воспользоваться руной, что бы успокоить свои чувства. Но тут же отбросил эту мысль, ведь столь сильные эмоции было сложно представить. И отказываться от них, смалодушничав – было бы преступление. Он неожиданно усмехнулся, осознавая, каким не простым будет у него ближайшее время. До какой степени он успеет закипеть! И каким же невероятным наслаждением будет потом отбросить преграды. Прижать этого ангела к себе, наконец почувствовать вкус ее губ, ее дыхание на своих губах. Увидеть опьянение в этих прекрасных, зеленых глазах. И не скрывать собственного! Засмущаться собственному возбуждению. О, смущенный Дориан – это будет нечто, подумал старый вампир, и не удержавшись, даже немного  рассмеялся.

-Ох, как же все это отличается от Миллера, к которому я привык. Но да, обычная манера поведения его тут совершенно не уместна. В иной ситуации он конечно мог бы посакрушаться о том, что даль ей время и все такое. А через пол часа оказалось бы, что выделенное им время уже истекло!

-Нет, не рыцарь. Это княжество Орфейское. А я был в то время Князем Дорианом де Орфи, и главой клана Черного Дракона. Хорошо, будем считать, что я тебя обманул... Так или иначе, думаю я вполне смогу показать тебе кое-что из своего прошлого. Слушай. Я хочу тебя спросить. Я знаю, это может быть очень личным, но... Ты ведь знаешь, что у каждого вампира есть порок? Слабость, наваждение, то что с чем бывает невыразимо сложно бороться. Ты уже знаешь, какой у тебя?- произнес он с нежной улыбкой, но в нотках его голоса, тем не менее, мелькали нотки грусти. Его порок? Который он любил, сейчас был против него. А когда сама Эвелин приближается ближе, прижимается к нему, в нем буквально что-то взрывается. Он буквально дрожит, всячески пытаясь сдержаться, но обнять ее в ответ. Так вот, стоя на вершине высокой скалы, две фигуры, что так тянет друг к другу, и все же…

-О, а этот его порок я люблю больше всего. Знаешь, он ведь им в какой-то смысле гордится. Обожает его, чуть ли ни эды ему поет. Я хочу сказать, мужик извращенец и гордится этим! Не каждый готов признать свои пороки, а уж любить их столь нежно и трепетно? Что называется, истинная самовлюбленная скатина! А тут он кажется его немного стыдится. Мыслимо ли? Впрочем, все бывает в первый раз, даже у вампира прожившего две дюжины столетий.

Он окончательно осознает, что эму стоит срочно прекратить это представление, пока желание, начинавшее пробуждаться в нем, не поглотило его разум. Как же, все же, близки были любовь его личная ахиллесова пята. И тут же Дэвид развеял наваждение, снова возвращая их в кофейню, а с его уст вырывается тяжелый вздох.
Тут же ему захотелось курить, но он сдержался, и вместо этого вцепился в собственную чашку кофе, выпустив даже карандаш из собственных рук.

-Вот даже не соображу, а его ли это желания, или все таки мое?- говорит Алан ставя точку.
С этими словами он поднимается с высокого табуреты и стеклянной двери ведущей на виранду. Обычно он курил прямо дома, не задумываясь о всяких там проветривание и прочем. Пагубная привычка, давно вышедшая из моды. Открыв ее, он остался стоять на пороге что бы это не мешало им разговаривать, и извлек из кармана сигарету.
-Похоже Дэвид перенял одну из моих пагубных привычек. Хотя, одну ли?- улыбается Алан прикуривая от серебряной зажигалке, на боку которой выгравирован черный дракон.

+1

27

Когда Алан начинает подтрунивать над ней из-за того, что достаточно быть повесой и извращенцем, чтобы попасть в число ее любимчиков, Амели начинает смеяться вместе с ним и даже прячет лицо в ладонях, затем принимает нарочито покаянный вид, однако, в ее глазах сияет лукавство. Она пожимает плечами, дескать, ну да, ты меня раскусил, но продолжает улыбаться и решительно мотает головой, когда речь снова заходит про сумасшествие.
- Нет-нет-нет! Никаких «сошел с ума»! Ну, во-первых, у нас летом свадьба, – начинает перечислять Амели причины, по которым Алану лучше не расставаться с рассудком в ближайшее время. - Во-вторых, у нас должно быть свадебное путешествие, правда, мы еще не выбрали место, но тем не менее. – Она загибает на правой руке сразу два пальчика для наглядности и продолжает: - В-третьих, у тебя уже, как минимум, один начатый роман, который ты просто обязан дописать до логического конца, чтобы осчастливить героев, а заодно и читателей, и пока ты будешь его писать, я приложу просто фантастические усилия, чтобы один роман превратился в целую серию. В-четвертых, у тебя молодая невеста, которой тоже нужно уделять внимание, – на лице Амели появляется хитрющая улыбка, а тем временем она продолжает загибать пальцы, правда, при этом немного жульничает, и поэтому уже почти обе руки сжаты в кулаки. - К тому же, насколько я знаю, у тебя только в этом году запланирована уйма встреч с читателями, несколько интервью для журналов и телевидения… – Амели с улыбкой демонстрирует два уже полностью сжатых кулака, доказывая то, что причин сохранить рассудок слишком много, и наконец-то отвечает на шутливый вопрос о том, с кем же Алан связался: - Конечно, список получился впечатляющий, но ты связался с самой заботливой женщиной, которая будет беречь тебя.
Услышав о том, что виртуальная реальность существует уже давно, Амели вопросительно поднимает брови, уже хорошо зная, что за этими словами кроется нечто совершенно неожиданное, и оказывается права. Ей никогда и в голову не приходило, что литературу можно воспринимать именно так, и только Алан с его богатой фантазией и неординарным взглядом на казалось бы привычные и всем знакомые вещи может вот так запросто изменить и ее восприятие.
- О, я помню Паганеля! – улыбается восхищенная Амели, когда Алан вспоминает этого сейчас уже наверняка совсем забытого литературного героя, который, к огромному сожалению, уступил место сияющим на солнце вампирами, влюбляющихся в школьниц. - В детстве я обожала эту книгу и не один раз ее перечитывала, хотя в определенный момент уже могла наизусть ее пересказывать.
А вот сложности, которые теоретически могут ожидать существ, родившихся в древние времена и доживших до современности, она совсем не может себе представить.
- Я думаю, что вампирам из Древнего Рима было бы интересно наблюдать все это время за тем, как меняется окружающий мир, – задумчиво произносит Амели. - Вот только представь, как это здорово, когда у тебя на глазах одна эпоха сменяет другую, правда, насколько я помню из уроков истории, в Средневековье было не так уж и весело – болезни, инквизиция, войны… А вот потом уже наверняка было поинтереснее, когда начался расцвет в искусстве и науке, люди стали развиваться, совершать разные открытия и путешествовать по миру. Может быть, этими первооткрывателями как раз и были вампиры, которым до чертиков надоело видеть одно и тоже унылое зрелище каждый день, – усмехается Амели, продолжая фантазировать. - А быть абсолютом, наверное, очень здорово, правда, стоит приложить усилия, чтобы научиться не читать всех людей подряд. Каким-то образом научиться абстрагироваться от ненужных мыслей ненужных людей, чтобы точно не сбрендить от такого количества информации. Если сравнивать с литературой, то в целом здорово уметь и любить читать, но не стоит хвататься за все книги подряд.
Она замолкает, слушая Алана, который теперь зачитывает ей текст вслух, а потому не успевает возмутиться, когда он говорит, что Дэвид может разлюбить Эвелин, если будет читать ее мысли. Ей просто не верится, что у такой удивительной истории может быть такой финал, но слова Алана насчет книги, которую можно перечитывать бесконечно, ее обнадеживают, и Амели тихо произносит:
- Очень на это надеюсь…
Амели все больше и больше проникается новыми подробностями знакомства главных героев – это и не мудрено, ведь теперь Алан не только пишет текст, но и читает его вслух. Она даже закрывает глаза, сидя рядом с мужчиной и положив ему руку на колено, чтобы можно было отпустить на волю воображение, которое под звуки любимого голоса воссоздавало те картины, которые описывал автор. Правда, Амели пребывает в этом блаженном состоянии совсем недолго – ровно до того момента, когда Алан, прервавшись, говорит о том, какое поведение было бы более характерным для главного героя. Зажмурившись, Амели начинает хохотать, правда, делает это беззвучно – не хочет мешать, но прекратить представлять себе обомлевшую Эвелин, которая бы обнаружила, что время ожидания истекло уже через полчаса, было просто выше ее сил. Хотя когда взаимное притяжение героев становится едва ли осязаемым, она все же перестает смеяться и мечтательно вздыхает.
- Как же красиво ты все это описываешь… – произносит Амели, несколько мгновений глядя на экран ноута, где все это волшебство облечено в слова и можно снова и снова перечитывать и смаковать его. - И Дэвид не скотина! Прекрати его так называть! – притворно хмурится новоиспеченная фанатка Дэвида Миллера, глядя на его автора. - Я, конечно, еще не знаю, что там было про него в предыдущих романах, и, возможно, меня ждет немало сюрпризов... – не выдержав, лукаво улыбается Амели, - но здесь он совсем не похож на какого-то извращенца.  Он… – она задумывается, пытаясь описать свое впечатление от персонажа. - Он просто давно живет, и если порок является неотъемлемой частью личности любого вампира, то, собственно, у него было всего два пути. Ну мне так кажется… Первый – это вести вечную борьбу со своим пороком, но, согласись, что это даже звучит утомительно, а уж на самом деле такое выдержать и вовсе невозможно, наверное. А второй путь – принять себя таким, какой он есть, научиться жить с этим, полюбить себя, полюбить жизнь… Мне кажется, что это тоже не так уж и просто, наверняка у Дэвида ушло на это много лет. Он знает, что нужно делать, и когда у Эвелин тоже найдется какой-то порок, то поможет ей справиться с этим и продолжать наслаждаться вечной жизнью. Уж что-что, а Дэвид точно знает, как получать удовольствие от жизни, – фыркает Амели, забавляясь над некоторой двусмысленностью этой фразы.
Алан поднимается со своего места, и Амели тут же пододвигает ноут себе. Пришла ее очередь внести свой вклад в развитие дальнейших событий, и она, перечитав последний отрывок еще раз и ненадолго задумавшись, начинает печатать, однако, на первой же фразе останавливается и оборачивается к мужчине.
- Алан, – с легкой укоризной произносит она, затем кладет ладонь на соседнюю табуретку и слегка похлопывает по ней, показывая жестом, чтобы он вернулся на свое место. - Давай договоримся, что мой переезд не заставит тебя отказываться от любимых, пусть даже и вредных привычек. Я люблю тебя и хочу стать частью твоей жизни, а не помехой, из-за которой ты будешь вынужден себе в чем-то отказывать. К тому же, ты ведь знаешь, что у нас в доме тоже курили, – Амели, до этого говорившая совершенно серьезно, слегка усмехается, вспомнив родных. - Папа периодически троллил бабушку и говорил, что она дымит, как паровоз, но при случае не стеснялся стрелять у нее сигаретки, так что я вполне привыкла к тому, что рядом кто-то курит. И я тебе уже говорила как-то об этом, так что прекрати топтаться на пороге веранды в собственном доме и вернись ко мне.
Еще раз похлопав по табурету и послав Алану просительный взгляд, призывая его прислушаться к ее словам, Амели вновь возвращается к роману. Какое-то время она просто набирает текст, не рискуя ничего зачитывать вслух – она ведь начинающий писатель, а потому ей требуется время, чтобы представить себе то, что сейчас происходит в романе, затем придумать возможную реакцию героини и постараться подобрать нужные слова, чтобы Эвелин не казалась совсем уж бледной тенью на фоне роскошного образа Дэвида. Наконец, она заканчивает писать, дает Алану возможность прочесть текст и все еще слегка волнуется насчет того, как он оценит ее старания.

текст

Дэвид точно так же шутливо обижается из-за галереи, и Эвелин, мысленно вызывая в своей памяти то видение, медленно произносит:
- Нет, галерея была… - Ей немного неловко, но все же иллюзия произвела на нее такое незабываемое впечатление, что все же стоит, наверное, сказать об этом. – Она была потрясающей. На несколько мгновений я почувствовала себя настоящим божеством, которое спустилось с небес на землю, и оказалось в собственном храме. Просто все это было очень неожиданно, я понятия не имела, что такое вообще возможно. Я приблизительно знаю, что из себя представляет эта руна, но никогда не сталкивалась с ее воздействием, и решила, что начинаю сходить с ума.
Он рассказывает о себе и что-то спрашивает, но Эвелин едва понимает о чем он говорит, потому что стоит ей только не выдержать и прижаться к нему, как Дэвид обнимает ее в ответ. Эвелин закрывает глаза, чувствуя себя на вершине блаженства, ей очень хотелось сейчас остановить время, а и то вообще навсегда остаться в этой иллюзии, но воображаемый мир, покорный воле своего создателя, уже снова распадается на отдельные составные части, сквозь которые начинают проступать очертания окружающей действительности, и девушка вновь обнаруживает себя сидящей за столиком в кофейне напротив Дэвида. Пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, Эвелин хватается за чашку кофе, делает глоток и, слегка нахмурившись, вспоминает, о чем совсем недавно шла речь.
- О каких пороках ты говорил? – спрашивает она, чувствуя легкое беспокойство. В ее глазах жажда крови уже сама по себе выглядела жутким наваждением, с которым было сложно справляться, и Эвелин до сих пор немного переживала, что однажды может сорваться в самый неподходящий момент, но, кажется, это еще не все, с чем ей предстоит столкнуться. – Гедеон ничего мне о них не говорил… - растерянно произносит девушка и тут же прикрывает глаза, понимая, что сказала лишнее. Но сказанного уже не вернуть, и она медленно ставит чашку обратно, затем грустно улыбается. – Ну вот видишь, совсем нет необходимости читать мои мысли, я сама все скажу.
Она вздыхает, понимая, что, несмотря на желание оставить объяснения на «потом», все же лучше их не откладывать. Скрывать просто бессмысленно, к тому же Дэвид, наверное, все же должен представлять себе, что она из себя представляет, как человек, да и как вампир тоже. Эвелин опускает глаза, собираясь с мыслями, и медленно начинает говорить – без лишней, совершенно неуместной драмы, просто перечисляя факты.
- Вернувшись домой после больницы, я чувствовала себя очень странно. Какое-то двойственное ощущение – я была здорова, но при этом мне было плохо. Я не знала, что обращение уже началось, и в один прекрасный день отправилась побродить по городу, пытаясь немного отвлечься. По дороге я зашла в кафе, села за столик, совсем вот как сейчас, а рядом со мной кто-то уронил стакан. Подошла официантка, начала собирать осколки и порезала руку, и когда я увидела ее кровь, меня потянуло к ней словно магнитом. Я почти не осознавала, что делаю, но прежде чем я успела сделать что-то такое, о чем потом бы пожалела, ко мне подошел незнакомый молодой человек и увел меня оттуда. Его звали Гедеон Джованни, он был обращен чуть раньше меня и все в той же больнице. Сначала я решила, что все эти разговоры про вампиров – это какой-то бред, а у парня слишком оригинальный способ познакомиться с девушкой, но потом мне стало плохо, я потеряла сознание, а когда очнулась, то была уже в доме Джованни. И уже там я выяснила, что стала вампиром. – Она поднимает взгляд на Дэвида, пытаясь по его лицу понять, о чем он сейчас думает. – Все, что я знаю о вампирах, я знаю со слов Гедеона, мне просто больше не у кого было это спрашивать, а к обращению не прилагался курс молодого кровопийцы или хотя бы тоненькое учебное пособие с основными фактами, - грустно усмехается она. – Я многого не знаю, понятия не имею, о каких пороках ты говоришь, а после того, как напала в доме Джованни на служанку и сломала ей запястье, очень боюсь причинить боль человеку и поэтому пью кровь только из стаканчика. – Эвелин снова усмехается, только теперь уже чуть повеселее. - Так что хоть я и вампир, но какой-то… неправильный, наверное. – Девушка вздыхает, а веселье, вспыхнувшее мимолетным огоньком в глазах, снова уступает место легкой грусти. – Что касается Гедеона, то, наверное, тебе стоит знать, что именно в этом и заключается главная причина, по которой мне нужно немного времени. Общая проблема сблизила нас, к тому же он много сделал для меня, оказался рядом в нужный момент, поддерживал, оберегал и даже попросил отца принять меня в клан, и хотя я  уже понимаю, что мне придется с ним расстаться, я хотела бы сделать это достойно.
Выговорившись, Эвелин становится легче, так как одной проблемой в жизни стало меньше, и она даже находит в себе силы, чтобы почти весело улыбнуться.
- Так что же это за пороки? - спрашивает девушка. - В списке есть любопытство? Кажется, это и есть мой самый главный порок, хотя иногда благодаря ему случаются удивительные вещи. Например, не будь я любопытной, я бы и в самом деле ушла бы домой из читального зала, а не стала бы выяснять, вампир ты или нет. - Все это она говорит довольно спокойным тоном, но все же "порок" звучит явно негативно, и Эвелин против воли начинает тревожиться. - Или там куда более серьёзные штуки, и мне уже заранее нужно начинать волноваться?

- А все-таки забавная эта тема с пороками, – произносит Амели, мысленно прокручивая в голове все то, о чем они с Аланом разговаривали. - Забавная и сложная одновременно, потому что я упорно не могу представить себе какой-то из традиционных пороков подошел бы Эвелин. Ты оказываешь на меня какое-то магическое воздействие своими словами – стоило тебе только один раз назвать ее ангелом, как я уже по-другому и представить себе не могу. Хотя и однозначно положительной она тоже не будет, по крайней мере, мне так кажется. Со временем Эвелин обязательно изменится еще больше, прекратит бледнеть при одной только мысли, что нужно укусить человека, да и вообще станет меньше носиться со своей человечностью, к тому же наверняка прошлое Дэвида даст о себе знать… – Амели многозначительно покосилась на Алана, усмехнулась и продолжила: - Какие-нибудь семейный тайны, всякие там скелеты из шкафов посыпятся, и ей придется как-то это принять… Вернее, принять не столько саму тайну, а тот факт, что обожаемый Дэвид мог натворить что-то страшное. В общем, интересно должно быть… – мечтательно вздыхает она, после чего спохватывается: - А какие еще привычки мог перенять Дэвид у своего автора? Ну, разумеется, помимо курения и любви к хорошеньким блондинкам.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Новый дом