Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Кладбище таит в себе смерти, но ведь мафия бессмертна


Кладбище таит в себе смерти, но ведь мафия бессмертна

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://67.media.tumblr.com/32ccb497b4ce0093d705c30921dc23bc/tumblr_o76tx6Rfz31u2hjpto1_500.gif

Участники: Guido Montanelli/Lia Rash;
Место: Сакраменто;
Время: первые числа мая 2016г.;
Время суток: вечереет;
Погодные условия: тепло, сухо, ясно;
О флештайме: чья то смерть всегда меняет что то в жизни живых.

+1

2

Беда не приходит одна. Почему-то, в его жизни часто так получалось, что несчастья поступали с нескольких сторон сразу, причём и несчастья по своей сути были какие-то схожие; язык не поворачивается называть это совпадением, в совпадения Гвидо не верил в принципе - скорее уж не иначе, как рука самой Судьбы вмешалась, Господа, заставляя вновь расплачиваться за какие-то из своих грехов. И расплата эта, зачастую, приходила так, чтобы бить наиболее болезненно - во времена радости... как правило, и заканчивая эти времена. Чуть больше, чем через неделю после их с Шейенной свадьбы, её средний брат, Куан был найден со смертельными ранами - двумя огнестрельными, одной резанной; Мартин нашёл его у дороги - парень попросил позвонить сестре, и естественно, Шей в тот вечер сорвалась, поспешив к месту происшествия, но до того, как она достигла места назначения, брат уже был мёртв...
Они так и не сумели поладить - они с Гвидо. Не успели, вернее. Средний из младших братьев Шейенны считал, что Монтанелли не уделяет им столько внимания, сколько мог бы, при своём положении, что обращает внимания не на те вещи, на которые бы стоило обратить - не взлюбил он своего бледнолицего родственника, в общем, и его способов помочь своему младшему брату не разделял; и Гвидо это глодало теперь, когда Куан оказался мёртв, и он не мог, и раньше не смог, ничего с этим поделать... хоть и пытался. Пытался обратить его внимание на то, что могут быть способы заработать и помимо наркоторговли - ну, или, по крайней мере и этот способ можно было сделать более безопасным. Не вышло... молодой внук вождя, имевший все шансы унаследовать строящееся казино в своей родной резервации, а может - и самому стать вождём племени однажды, лёг в могилу...
А через несколько дней после его похорон - машина сбила сына Агаты, сильно того покалечив. Брат жены в могиле, племянник на больничной койке, Гвидо метался между одним и другим; скорбь и сочувствие - это само по себе сильные вещи, но когда речь одновременно идёт и о тех, кто погиб, и о тех, кто выжил - это уже что-то совершенно другое, это... не просто давит - ломает. Это способно с ума свести. И Монтанелли был неспокоен - как и обычно, такие вещи заставляли его мысленно искать какие-то совпадения между тем и другим случаем, искать послания в этом; в случайности он не верил - поэтому думал и о том, что кто-то пытался доставить сообщение таким образом... может, и оба случая. Мёртвое тело, с раной пулевой или резанной, впрочем - это всегда и само по себе "сообщение". А кто-то из конкурентов Куана вполне мог бы поработать...
Из-за этого, да и не только из-за этого, но и из-за стройки тоже (хоть в резервации теперь немногим было до неё) сейчас Монтанелли проводил часто больше времени у Шей, чем в Сакраменто, фактически живя и там, и там, с самих похорон - и много вещей своих в резервацию перевёз. Дольфо и Виттория тоже часто ночевали там - утром Гвидо отвозил их в школу, вечером - привозил обратно, хоть это и становилось уже проблематично. И Рона тоже навещали каждый день.
В целом... тяжело было на душе сейчас. И не только на душе. Видя, как переживала Шейенна - покидать резервацию вообще не хотелось; с другой стороны, беда Тарантино его не волновать тоже не могла. Непростые времена для его семьи не закончились - суды и бумажные разборки остались позади, посыпались более осязаемые несчастья. Неудивительно, что Монтанелли ходил хмурый...
- Эй! Ты кто такая? - окликнул он девушку, шатавшуюся по резервации уже пару часов, и как будто что-то выискивающую; чем заставляла нервничать местных - чужаков здесь не то, чтобы не терпели, но и не особенно любили, особенно тех, кто что-то разнюхивает, здесь нет достопримечательностей для публики - Кашайя на туристов, насколько Монтанелли мог понять, не работали. Они занимались волчьим питомником, в лесу, весьма близко, жили те, кто в этом питомнике выросли не так давно, несколько особей подходили к деревне очень близко, но не нападали на индейцев - по какой-то странной причине, с теми, кто тут жил, волки были дружны; знали их потому что, очень вероятно - чего нельзя сказать о чужих. Впрочем, нервировала гостья больше людей, чем животных; в итоге Гвидо сам решил подойти к ней - так сказать, как белый человек к белому человеку... лучше ведь сначала он, чем местный шериф - который тоже был из "коренных". Ну или волк Йовингул решил подойти ближе, учуяв чужого.
- Местные нервничают. Говорят, тебя тут никто не знает. - и имеют в виду, собственно, того белого, который поселился здесь и начал вести свои дела; хотя и сам Монтанелли с этой девушкой не знаком тоже. Казино решили строить своими силами (то есть, создав рабочие места на стройке для Кашайя - не считая образованных специалистов, конечно, но и тут в основном начали привлекать индейцев из других племён), неудивительно, появление чужих людей, в связи со всеми этими событиями, стройкой, трауром по внуку вождя, жителей несколько напрягало. Хотя вслух об этом они и почти не говорили - Гвидо это просто чувствовал. - Тебе что-то нужно? - в этом случае, лучше не молчать; народ тут незлобный и отзывчивый, даже при своей кажущейся суровости и некоей доли подозрительности. Но когда по их земле бесцельно бродят - этого не любят.

Внешний вид

+2

3

Внешний вид

https://pp.vk.me/c616729/v616729820/e013/1NpYL5k3iYc.jpg

У каждого человека есть такие люди, которые не относятся к разряду друзей. Да и приятелями их трудно будет назвать, но вместе с этим и просто знакомыми язык тоже не поворачивается обозвать. Словно приуменьшается ценность данной персоны. Есть люди, нишу которым выбрать очень трудно. Они вроде как и присутствуют, вроде как и какие-то связи происходят, но так, чтоб поток жизни с появлением или уходом слишком изменился не сказать. Понимаете? Блять, я знаю, что я чертовски плохо объясняю свои мысли. Потому что тупая. Да-да, я тупая, я не стану даже этого отрицать. Умные люди сидят где-то в офисах, или руководят компаниями, или создают вакцину от рака или там СПИДа. А я тупая. Я варю кофе и толкаю наркоту торчкам. На самом деле не только законченным торчкам, но это сейчас не имеет совершенно никакого значения. Вернемся лучше к людям. Существовал некий человек, который тоже не сидел в офисе, не писал книг, не защищал докторские диссертации. Имя ему Куан. Много ли я знала о нем? Нет, ровным счетом, как и он не знал практически ничего обо мне. Мы крутились в одной сфере. Точнее я по сей день кручусь, а он уже точно никогда не сможет вернуться в строй. Потому что в данном бизнесе такое случается и случается не так уже и редко. Смерть случается, такое вот дерьмо. И мне, наверное, стоило бы радоваться тому, что моего вроде как конкурента убрали. Но вот…как то не сложилось. Я не знаю почему меня понесло отвезти ему цветов. Что вообще мы с ним знали друг о друге? Пару стычек, когда я грозилась, что отрезу ему пару пальцев на руках в знак того, что лезть ко мне не нужно с разборками. Несколько угроз с его стороны в мою сторону. А после как-то уж прониклись мы недоприятельскими отношениями друг к другу. Конкуренты, которые в итоге пришли к тому, чтоб решать проблемы полюбовно. И мы даже могли просто сидеть и разговаривать. Разговаривать долго. Он казался мне человеком с другой планеты. Полярное мышление от моего. Я слушала его, как старшего товарища, хотя по факту я его старше на добрых пять лет. Мы говорили о мире, о людях, о чем-то таком глобальном, не вдаваясь в детали. Я знала, что он настоящий янки. Пусть это звучит и странно, но для меня этот паренек был созданием из какого-то другого мира, другой планеты. Только не стоит думать, что я каким-то образом была влюблена или что-то около того. Нет. В этой истории не было месту подобному. Мы были людьми которым комфортно было просто разговаривать. И новость о смерти…она меня не ранила. Понимаете ли, когда ты ощущаешь человека, как представителя другого мира, какой-то отдельной планеты, ты не можешь принимать его смерть, как смерть обычного человека. По моим ощущениям он всё так же существовал, просто в другой форме. И да, я училась в христианской школе, прекрасно знаю библию, заветы, и всю историю с Иисусом. Но я не могу сказать, что я окончательно согласна с данной теорией. Скорее я попросту принимаю то, что жизнь человека не оканчивается на смерти. Я скорее соглашусь с тем, что смерть дает возможность перейти какую-то грань видимого, отравится куда то дальше. Так вот… на фоне всего вышеуказанного, меня унесло в резервацию. Честно признаться, я не имела ни малейшего понятия о том где находится его могила и как выглядят их кладбища. Всё, что у меня было это его имя и расположение деревни. На этом пожалуй всё. Я взяла с собой вазон кал не совсем обычной окраски – белая окантовка по пурпурному покрывалу слегка волнистых лепестков укрывает ярко-лимонный початок. От чего-то невесты любят втыкать себе в букеты белые калы. Красиво, изыскано и..пахнет смертью. Для меня калы, ровно, как и орхидеи были цветками смерти. Неприхотливые, как сорняки. Еще и выглядят, словно сделанные из воска. Хотя..могу согласиться с тем, что свадьба по истине конец жизни. На плече у меня ранец, в руках вазон, в глазах абсолютное непонимание о том куда мне идти. И я скорее всего так и бродила бы до тех пор, пока меня не прогнали куда подальше, если бы не оклик сзади.
- Не слишком дружелюбно, - отзываюсь на вот это вот «эй». Ну, и подумаешь, что меня здесь никто не знает. Я тоже совершенно никого здесь не знаю, но это не повод говорить человеку эй . И может быть я стала бы сразу язвить, если бы не здравый смысл о том, что при данных обстоятельствах стоит быть более любезной.
- Я ищу кладбище. Мой друг умер недавно, хотела навестить его последнюю обитель.
Фактически я ничем не соврала. Ведь вникать в мелочи взаимоотношений двух людей абсолютно каждому нет совершенно никакого резона. Да и что я скажу? У меня тут собеседник умер, а я вдруг не понятно с хера какого решила припереться посадить цветом. Да, не знаю зачем мне это нужно, просто припадочная барышня, которая поступает так, как ей велит импульс какой-то там у неё в голове. А почему собственно и нет, если ничего плохого делать я не собиралась.
- Его зовут Куан. И я буду признательна, если ты окажешь мне помощь, - как то абсолютно беспардонно с моей стороны было обращаться на ты. Но привыкла ляпать быстрее, чем думать неискоренима. Да, я вижу, что этот человек старше меня раза в два с половиной, но…старые люди это такие же люди, как и более молодое поколение. Отличаются лишь чистом пережитых зим и морщин на лице. И раз уж он обратился ко мне на ты, то с чего либо я должна была бы обращаться к этому человеку иначе?

+2

4

Куан сейчас в лучшем мире. Что по христианской вере, что по индейской; только по верованиям последних, быть может, мир этот просто находится ближе, чем тот, в который верят его новые итальянские родственники, но Гвидо привык почитать усопших по-своему - и тут этого ему никто не запрещал. Хорошее отличие индейской религии от христианства, вероятно - индейцы не так активно делят кого-то на своих и чужих, признавая целый мир таким, какой он есть, едва ли они смогли бы создать когда-нибудь какое-то подобие инквизиции. Так хотелось бы надеяться, что Куан попал в лучший мир, Монтанелли каждый день молил Бога - своего Бога, - об этом. А в остальном же - почти всё у краснокожих было по-другому... не противоположно религии белых - а просто, по-другому. Можешь понимать это, можешь не понимать, а относятся к таким вещам тут весьма терпимо. За то время, что он находился здесь, кое-что Монтанелли всё-таки начал понимать.
Куан был... воином, наверное. Так будет сказать справедливо. Как все мужчины-индейцы, по природе своей - воины, как триста-четыреста лет назад, так и сейчас; только таких межплеменных войн уже не ведётся, ровно как и с белыми, но всё это, прошлое их, осталось в их природе. И он верил в то, что то, чем он занимается - это на пользу его племени, его семье и слабому здоровьем младшему братишке, потому едва ли он боялся смерти - никто её не боится здесь, нету в них этого ужаса, к смерти краснокожие относятся просто с почтением; эта черта Гвидо как раз тоже понравилась, когда он её понял - черта не самая плохая, достойно некоего уважения. С этой позиции, умереть в драке, может, и не самая плохая смерть... для воина. Только всё равно... глупо. Брат Шейенны был достоин большего в этой жизни.
В любом случае - это тяжело, видеть кого-то молодого мёртвым. И то, что друзья приходят к кому-то на могилу - это совершенно нормально... Может, только из "своего" мира Монтанелли никого в их числе увидеть не ожидал. Пропустив комментарий мимо ушей, он окинул девицу взглядом, задержавшись на цветах в её растатуированных руках...
- Твой... друг? - или дилер?.. Ну, выглядела девчонка вполне себе под категорию покупателей - не из числа очень уж постоянных, быть может, хотя - у местных растений, и из числа тех, что продавал Куан, специфика немного своя. Не то, чтобы Гвидо был в этом деле экспертом, по части наркотиков и наркооборота в принципе, и местных трав в частности, но - кое-какие обряды он ведь видел... всё не намного страшнее той же марихуаны, что давно уж прописалась в колледжах, допустим, по всей стране. Может, эта девушка тоже какая студентка - кто её разберёт. Впрочем, с виду она и на "коллегу" Куана тянет... это некое особое искусство у драг-дилеров - быть заметными для клиентов, но притом одновременно - уметь скрываться в толпе. Эдакая разновидность городской маскировки.
- Так ты была другом Куана? - тон Монтанелли изменился в сторону более вежливую и тихую, покойный есть покойный, про них или хорошо, или ничего, и лучше бы - вполголоса, потому что - если им надо, услышат они и так. Если верить религии местных, особенно - его душа всегда будет где-то рядом... на местного, впрочем, Гвидо мало был похож, если не одежда - она как раз не очень отличалась от той простой, в которую облачались местные, здесь не было нужды носить костюмы с галстуками - так манера изъясняться, держаться, едва уловимые жесты, это выдавало в нём "макаронника" довольно легко. Этого он не стеснялся, хотя - Лие и вряд ли было какое-то дело до этого. Как ему - про то, читала ли она про него в газетах, фотография его тоже была в паре статей. - Пойдём со мной. - он кивнул головой, и показал ладонью одному из длинноволосых мужчин у ближайшего дома, приподнявшего голову - до этого он ковырял что-то под капотом старого пикапа, вполглаза наблюдая за перемещениями незнакомки.
Неспешно следуя через деревню, Монтанелли привёл девушку к кладбищу - показав на него ладонью; оно как раз не имело почти ничего общего с привычным для белого человека: обычная поляна в отдалении от жилого поселения, только где-то - вытоптанная, а где-то - поросшая травой, никаких видимых глазу опознавательных знаков для могил, даже холмики проглядывались не так уж явно. Разве что - тут было как-то очень тихо. Даже пения птиц не было слышно, и эхо из деревни не долетало, место прямо попадало под категорию "мёртвого", будто в отдалении от самой жизни. Было в этом месте что-то неуловимо-жуткое, пожалуй. Не вполне естественное.
- Вот кладбище. - кто где лежит здесь - непонятно; у индейцев вообще не особенно принято ходить к умершим родным на могилы, они их почитают больше памятью... но где лежал Куан - Гвидо знал, он был на его похоронах. Он подошёл к пышному розовому кусту, мягко коснувшись ладонью веток. Почва здесь была ещё заметно рыхлее, чем вокруг... - Куан лежит здесь. - и на могиле его растут красные розы. Шейенна много труда вложила в этот куст после его смерти, а Гвидо... он помнил каждую слезинку, что выкатилась из её глаз тогда. Глядя на розы, он склонил голову, едва слышно вздохнув.

+2

5

Что удивительного в том, что я назвалась другом Куана? У него не могло быть приятелей вроде меня? Или проблема в том что я девушка? Или в том, что белая? Вообще меня частенько удивляло то, как люди разделяют о том кто кому может приходиться или же вообще удивляются каким образом те или иные поддерживают хоть какой либо контакт. В понятии дружбы, как таковой вообще отсутствует принцип специального подбора. Просто люди, у которых есть схожие мысли, или взгляды, или же вообще ничего схожего! Порой мне кажется, что настоящая дружба имеет куда более интимный характер, нежели любовь. Возможно это потому, что я не могу утверждать, что мне вообще довелось любить по настоящему. Да и вообще. Я могу общаться, дружить, контактировать с теми людьми, с которыми я захочу. И при этом я не буду заморачиваться о том, как же это выглядит со стороны или же как это будут воспринимать. С одной стороны очень хорошее качество, с другой может принести определенные неприятности. Особенно когда ты переступаешь определенную черту в своей деятельности. Я порой отношусь ко всему излишне легко, излишне ветрено. Я не люблю заморачиваться, я не люблю вещи и людей, которые меня тупо парят какой-то неебической чушью. Я устаю от разговоров, которые никуда не идут до такой степени, что мне попросту хочется прилечь и переждать, пока потом слов умолкнет. Так вот, о чем это я. Немного занесло в сторону от событий, происходящих вокруг.
- А что странного в том, что я его друг? – отвечаю незнакомцу. Но несмотря на первичное вроде как не особо дружелюбие, он все же решил провести меня к месту захоронения. Меня совершенно не волновали взгляды местных, которые те бросали на меня. Я пришла сюда с определенной целью, а фон не играл никакой роли. Что же, мы прошли через фактически всю деревню и вышли к полю? Я бы ни за что не догадалась о том, что их кладбище выглядит подобным образом. И для меня это было странным. Нет, я не видела в этом чего-то плохого или неправильного. Просто странно, непривычно. Нет этой вроде как угнетающей атмосферы. Хотя её на новых кладбищах тоже не найдешь. А вот если кладбище старое, заброшенное. То совсем иное дело. Там как-то ощущается смерть. Кресты и памятники, фамильные склепы и прочая лабуда. Но здесь же..здесь просто тихое место. Слишком тихое. Казалось, что я слышу каждый удар своего сердца. 
- Ты ведь тоже знал его, да? В качестве кого? – спрашиваю у провожатого, но не смотрю на него. Вместо этого рассматриваю куст. Красивые сочные бутоны были хорошим контрастом этой поляне. Они дышали жизнью, они сияли этой жизнью, создавая словно ореол вокруг, они были жизнью на фоне пустоты. Я бы даже сказала, что это всё очень символично. Словно символ того, что человек, захороненный здесь будет вечно жить в воспоминаниях тех людей, которые его помнят. Да и по любым меркам можно сказать, что каждый из нас жив, пока есть хоть один человек, который о нас помнит. Я становлюсь на колени, не переживая о том, что испачкаюсь, достаю из ранца лопатку, купленную в детском магазине и бутылку с водой. Вырываю небольшую ямку. Ровно настолько, чтоб можно было посадить цветок и накрыть его корни землей. И поливаю водой. Я добавила свою лепту в маленький остров жизни. Посадила и как-то отлегло что ли? Даже нет, так было бы высказаться неправильно. Просто было ощущение, что я сделала что-то правильно. Что-то, что я должна была сделать. Я не могу объяснить почему это чувство появилось, не могу объяснить зачем мне так необходимо было побывать здесь.  Словно что-то вело меня сюда. Навязчивая мысль, навязчивая идея. Поднимаюсь на свои две, отряхиваю коленки.
- Он был очень интересным, словно жил намного больше, чем ему было лет. И рассказывал действительно увлекательные вещи, - обращаюсь к мужчине. Вдруг понимаю, что мы все еще не представились друг другу.
- Меня зовут Лиа, - протягиваю ему руку, - И честно признаться, я бы никогда в жизни не нашла Куана, если бы ты не оказал мне помощь гида. Могу я угостить кофе в знак благодарности?
Кофе, кофе, кофе, кофе…я не могла прожить и дня без него. Даже если бы не работала в кофейне. Этот по истине божественный напиток не зря является самым употребляемым в мире. А сколько видов и рецептов существует!
- Я правда не знаю есть ли здесь хорошие кофейни, так что буду солидарна с твоим выбором места.

+1

6

Что было удивительного... ничего, пожалуй - каждый имеет право на друзей. Только в их бизнесе, и в делишках Куана тоже, друзья бывают разные, и многие из таких "друзей" с понятием дружбы, в общем-то, общего мало что имеют, - это необязательно означает вражду, конечно, необязательно даже что-то именно негативное, ложное, но - настоящих друзей в таком деле бывает немного. Зато партнёров или приятелей - их может быть огромное количество. Едва ли так уж многие из них придут на могилу своего знакомого уже после похорон, когда вроде и мало-мальский знак уважения теряет какой-то смысл... Так что странного тут не было ничего - помимо появления самой девушки, с цветком в руках. Иронично, что уважение людям в наше время кажется странным, и это грустная ирония. Больше подозрений она вызывала, впрочем, когда он ещё не знал, зачем она здесь, а сейчас всё как раз вставало на свои места. Может, визит был немного странным, может, для друга индейца-наркоторговца она выглядела тоже слишком "белой", слишком женщиной, или слишком какой-нибудь ещё, но - плохого тут не было ничего. Здесь уважали дружбу - в первую очередь, как данность, несмотря на то, насколько она выглядит странной.
- Ничего. - пожимает плечами. Просто он всё ещё пытается понять, в какую именно "категорию" друзей попадает эта блондинка, и взгляд его внимателен точно так же, как и спокоен; Гвидо не очень-то знал друзей Куана - как старавшийся держаться в стороне от торговли наркотиками, тем более, но вполне понимал, что из себя такие молодые люди представляют. Но девушка не выглядит опасной, от неё не исходит этого чувства, опасности. В общем-то, опасной ей быть тут и не для кого. Для Куана - все опасности этой жизни были позади.
- Он был моим шурином. Я женат на одной из... местных. - пояснил Гвидо. А это не кажется достаточно странным?.. Этим и объясняется, что он ходит тут, как у себя дома, и, казалось бы, всех тут знает. Вообще-то, он не так уж давно состоит в браке с индеанкой, но мало-помалу, наблюдая за ними, учится у них, и перенимает какие-то навыки, где-то начинает себя вести, как они, сливается с этим обществом понемногу. Вот и сейчас - он просто садится на траву, складывая ноги, и тихо наблюдает за действиями девушки, с некоторой долей интереса, но не высказывая его громко и не мешая ей... выражать свои сожаления так, как она умеет. Был в этом, пожалуй, определённый смысл; который не понимал он, возможно, его не понимала и сама Лия, в таких вещах понимание играет менее важную роль, чем сердце - ни одному разуму не ведомо, что происходит в загробной жизни, но душа каждого попадает туда, как минимум, однажды, и уже потому имеет некую связь с ним... сердце этой блондинки всё приняло, как ранее всё поняло и приняло его собственное. И в конце концов, Шейенна посадила на могиле брата целый розовый куст - значит, нет ничего в этом неверного. Отчего-то сейчас стало легче и ему самому. Оттого, что у Куана были такие друзья при жизни, наверное. И от тех хороших слов, что гостья изрекла далее.
- Это правда, пожалуй. - кивнул Гвидо, не сводя глаз с куста. Жизнь местных - довольно непроста, Куан умел многое - больше, чем рассказывал Гвидо, и его дельце было не единственным его навыком тоже. Жаль только, что Монтанелли так и не узнал о нём достаточно. - Вы были так близки с ним? - поднял взгляд на девушку. Может, они любовниками были?.. Почему бы и нет, впрочем; хоть выглядит блондинка постарше Куана - в этом нету ничего такого уж преступного. - Жаль, что не могу сказать, что знал его очень хорошо. Говоря по правде, мы с ним даже не очень ладили... и это гложет меня теперь. - Монтанелли хотел это исправить, но судьба рассудила по-другому. Помириться с самим собой - это всегда труднее всего. А помириться с усопшим... это и означает найти мир с самим собой. Гвидо поднялся, заметив, что одна из веток неестественно загнулась, задев бутон - и, подойдя к кусту, осторожно вытащил её.
- Меня зовут Гвидо. - протянул свою ладонь, оглянувшись. "Услуги гида", забавно, что слово "гид" созвучно с его собственным именем. Раньше он прятал мёртвых людей; теперь помогает их находить... не хотелось бы это превратить в привычку. Впрочем, эти мысли - не для этой ситуации, не для этого человека и не для этого места. - Всё же, друзья Куана - это и мои друзья. - кивнул в ответ на её благодарность. Да и не только для него... здесь много других людей, что приходятся ему друзьями и родственниками, куда более близкими, чем муж его старшей сестры. - Это индейская резервация. Здесь нет кофеен. - тихо улыбнулся Гвидо, чуть пожав плечами. Кофе... для итальянца, кофе - это и вовсе отдельная тема; люди одной с ним национальности не умеют просто "попить кофе", они делают это с определённым, ни на что больше не похожим, стилем. Почему? Да хотя бы просто потому, что добрая половина названий этих видов и рецептов звучит по-итальянски... - Но одна идея есть... Пойдём. - кивнув головой в сторону деревни, Гвидо повёл её в сторону одного из домиков. Шейенны и детей ещё некоторое время не будет, пообщаться и попить кофе они вполне могут. Шей кофе вообще заваривает по-особенному, может, Лия даже и научится чему-то новому сегодня... Поднявшись на крыльцо, Гвидо оставил обувь на пороге перед тем, как войти.
- Заходи. - открыл дверь, пропуская девушку внутрь и вошёл следом сам. Шагнул на кухню, открыв один из ящиков, доставая турку, два разных пакета с кофейными зёрнами, выложил несколько приправ. - Я сейчас тебя сам угощу... Куан никогда не варил тебе кофе? - спросил, оглянувшись через плечо. Шейенна вот варила один из лучших кофе, который Гвидо пробовал в своей жизни; благодаря тем знаниям, что она получила, проведя большую часть своей жизни здесь - где и её братья тоже. Интересовало Гвидо, впрочем, не только это... - И другими местными фирменными угощениями он с тобой тоже делился? - прозвучало почти без нажима, если Лия не была связана с тем, что он имел в виду - скорее всего, попросту не поняла бы его. Здесь ведь множество и других "фирменных" угощений, помимо этих. Кукурузные лепёшки, например...

Домик

+1

7

- Если честно я вообще не могу дать четкого определения степени близкости отношений. Оно ведь для каждого по-своему. То что для меня близко – для кого-то может быть совершенно глупо и несерьезно. Либо же вообще недопустимо.
На самом деле большинство из того, что я себе могу позволить в отношении других или же себя можно отнести к разряду о недопустимом. Ведь нельзя так разговаривать, нельзя так себя преподносить, нельзя говорить всё, что приходит в голову, нельзя то, нельзя это. Нельзя грубить, нельзя хамить. Даже если сильно хочется, даже если этот человек реально напрашивается. Нельзя дать по роже тому, кто сам лезет на рожон. Нельзя говорить людям правду о них. Да с хуя ли. Если я вижу перед собой потаскуху  и хочу назвать её потаскухой, то мать его, почему я не должна себе это позволять? От чего лицемерие и лизание жопы считают допустимой нормой, а то, что я вольно излагаю то, что думаю – ненормальным. И меня саму причисляют к людям крайне пиздонутым. Естественно куда удобнее подмять под себя правильную тупую собаченку, читай девушку, которая вещается противным наигранным слегка писклявым голосом какую-то поеботу, которую ты готов жрать ложками и не давиться даже. По крайней мере первые полгода, год, два. У кого на сколько выдержки хватит. А потом эта собаченка непременно надоедает и, кстати, совершенно не понимает от чего же это она так заебала и себя и всех. Потому что сама эта тетя, к примеру, всю жизнь мечтала глушить дешевый портвейн с горла, курить тяжелые сигареты, отрывая фильтр и катать по стране автостопом совершенно не боясь и смущаясь никого. А вместо этого она выбрала какого-то дядю для которого стала правильно девочкой и лизала ему яйца. Просто потому что дядя действительно по всем правилам и даже замуж её взял. Чтоб всё было на зависть подругам. Чтоб колечко, цветочек и новые фото с очередного отдыха в инстаграме. От чего эта откровенная проституция в порядке вещей, а я вот такая блядь вообще какая-то бесноватая?
- Это так странно, когда нет кофеен, - озвучиваю Гвидо свою мысль, - Живя в Сакраменто, я привыкла, что они есть на каждом углу. Правда почти везде варят ужасное пойло, но легкодоступность кофеина обеспечивает.
Мы заходим в один из домиков. Они здесь выглядят весьма уютными и приличными. Вообще вся резервация создает впечатление совершенно другого мира. Мне в подобном месте бывать приходится в первый раз. И собственно сейчас ко мне атмосферно доходит понимание того почему Куан был именно таким Куаном, которым казался. Образ которого складывался. Если же я была скорее всего какой-то змеюкой, то Куан определенно молодой медведь. Полный сил, здоровья и в тоже время с этим медвежьим уютом. Он был таким себе большим братом.
- Обычно кофе нам варила я, - честно признаюсь. Вообще кофе это моя страсть, можно и так сказать. Я питаю к нему совершенно безграничную любовь, готова постоянно изучать новые рецептуры и технологии. И поверьте мне, учится и развиваться здесь поле огромное. Другое дело, что на это не уходит так много времени, сколько бы я могла уделять. Спишем это на молодость и желание зарабатывать больше денег, окей? Потому что роль драг леди приносит мне куда больше дохода, нежели должность бариста.
- Если ты о кукурузном хлебе, то  мы обходились без этих лепешек..ты знаешь кто убил его? – как это обычно и бывает, внезапно даже для самой себя я задаю вопрос в лоб совершенно не пытаясь как-то подвести к нему.  Я прекрасно знаю, что таких, как мы с Куаном убирают частенько. Наш бизнес жесток и не терпит конкуренции. А конкуренция есть, есть не маленькая и очень даже кровавая. И вполне возможно информация о том кто убрал Куана могла бы мне в какой-то определенный момент спасти жизнь. Знать в каком месте упадешь, так подложишь себе подушку под зад.

+1

8

Что допустимо, а что нет - пожалуй, этот один из тех самых вечных споров, что идут испокон веков, сменяя поколения людей, в какой бы стране те не находились, как бы ни жили, и что бы не происходило вокруг; но в итоге же, всё равно получается, что каждому - своё, и любой человек только сам за себя может решить, что ему допустимо, а что - нет... Со временем Гвидо просто и думать начал уставать об этом, не то, что осуждать других людей. Были какие-то моменты, которые и его могли привести в бешенство, конечно - но их круг имел свои рамки, либо же ограниченное по-другому - Монтанелли просто не трогал проблему, которая не касалась его. Что до остального - он считал и верил в то, что следовать надо за своим сердцем; но при этом не жаловаться, если не все остальные сердца смотрят туда же, не бояться, встречая несогласие, и не осуждая несогласных - но и не поддерживать тех, с кем не согласен сам. Вставать со своей судьбой лицом к лицу, а не рассуждать о чужих судьбах и взглядах - пожалуй, что так. Но всё это не давало ему полного понимания того, что имела в виду Лия, отвечая на его вопрос.
- Но ты здесь... Мне это кажется вполне серьёзным. - только и ответил, не став расспрашивать на эту тему дальше - из уважения к Куану, хотя бы; едва ли кто-то решится на подобную поездку, если человек для него не значил ничего, как друг, или как партнёр, или как часть работы, которую необходимо выполнить, хотя бы. И какие бы мотивы не двигали этой девушкой, она потратила своё время и силы, чтобы добраться сюда, в незнакомую ей местность, если не сказать чужую, чтобы почтить память знакомого - это определённо стоит чего-то, это... серьёзно, вне зависимости от его личного отношения к кольцам в носах. И даже если всё это просто дало ей внутреннее успокоение - хорошо, если так. Люди могут быть близки друг ко другу по духу, даже если не общаются много. Это не всегда просто понять... и не все могут понять. Кому-то проще это считать недопустимым.
- А мне кажется, раньше, лет десять-пятнадцать назад, их было не так и много в городе... может, я ошибаюсь, конечно, но по-моему, мода на кофейни появилась не так давно? - взглянул на неё. Вот кофеин тяжелодоступным никогда и не был, в принципе - заходишь в любой магазин или супермаркет, и на здоровье, полки ломились от банок различных марок, подойдёшь к любому автомату - он тебе тоже нальёт, но вот как раз всё это, баночное быстрорастворимое нечто, по мнению Гвидо и было "бурдой". - Но я не говорю, что это плохо. Скорее как раз здорово, что люди наконец-то научились проявлять к этому напитку хоть какое-то уважение. - из всех новомодных веяний, пожалуй, кофейни всех мастей были тем одним из немногих случаем, когда перемены шли на пользу. Лучше уж пусть молодёжь пьёт кофе в уютных забегаловках, с книжкой в руках, нежели глотает колёса в ночных клубах или сидит по грязным подворотням с бычками в зубах. - А ты в этом знаешь толк, не так ли? В кофе? - говорила Лия со пониманием дела, словно сама попробовала кофе в, как минимум, половине кофеен в Сакраменто и могла бы сделать больше, чем отличить эспрессо от каппучино. Сам Гвидо кофе предпочитал пить, наслаждаясь самим напитком - а не просто кофеина ради. Кофе - напиток всё-таки в определённой степени опасный, и некоторая доля зависимости от него вырабатывается, тот, кто слишком привыкает его пить - может начать чувствовать себя некомфортно, если кофеина нет в крови, а тут уже и "легкодоступные" дешёвые расстворимые гадости в помощь (и во вред) - не то, чтобы это всё было так страшно, но и хорошего тут мало. Как и с пивом происходит, в общем-то; сам факт дурной привычке страшнее, чем последствия дурной привычки. В жизни во всём хороша мера.
- Не сомневаюсь. - улыбнулся Гвидо. Кофе для неё - это не просто работа, похоже, а что-то большее; едва ли, впрочем, для бариста может быть как-то по-другому - кто не любит готовить кофе, тот не готовит его, а... заваривает; не делая из этого искусства. Как заправщик заливает топливо в бак автомобиля. Нет... тут уже другое. Он ведь уже упомянул об уважении к напитку? - Держи. - Монтанелли протянул ей заполненную молотилку для кофе с ручкой, а сам полез в кухонный ящик, извлекая немного лесных трав из запасов жены - Шейенна любила смешивать именно бразильский кофе с ними, это он запомнил ещё когда их отношения только начали развиваться; и рецепт этот ему нравился ещё с тех пор. Раскрывать её секретов Лие он не торопился, но мнение профессионала ему было интересно. Оказалось, что она в этом была с ним несколько солидарна...
Вопрос заставил его замереть на мгновение, посмотрев на неё как-то более внимательно, оценивающе, что ли - она не ответила на его вопрос явно, но то, как задала свой, каким тоном, сказало ему, что он всё-таки был прав - и каким-то образом Лия в делах Куана была замешана. В некоторой степени, это и их с ней делает чуточку ближе...
- Значит, ты в курсе, что это было убийство. - довольно спокойно подытожил затем, возвращая внимание к плитке, зажигая её. Ранее они говорили о смерти, не слово "убили" прозвучало впервые - Лие он ведь про это не сообщал... - Тот, кто убил его - уже сам мёртв. - твёрдо ответил, кивнув. Куана его убийца пережил ненадолго, и Гвидо это, в общем-то, приятно - пусть это и неправильно, быть может, злорадствовать это плохо. Монтанелли снова смерил девушку взглядом. А если бы убийца был ещё жив - у неё бы хватило смелости на что-то большее, чем посадить цветок на могилу друга? На что-то... личное.

+1

9

Он достает травы и кофе. Вообще в этом доме пахнет очень приятно. Я бы даже сказала пряно. Я влюблена в ароматы. Я люблю когда хорошо пахнет от меня, от собеседника, от мужчины, от вещей. Я люблю как пахнет на улице, когда цветут деревья. Воздух наполняется сладостным ароматом. О, вы, наверное, удивлены тем, что за последние пару предложений не появилось ни единого мата? Да, я и так умею тоже. Итак, вернемся к ароматам. Гвидо достает кофе. Я беру зерна в руки и вдыхаю их аромат. Вы определенно должны знать о том, что существует не одна степень прожарки зерен. От неё зависит и вкус и аромат самого напитка в будущем. В процессе обжарки зерна меняют структуру, цвет, размер. Венская, французская и итальянские обжарки ядреные, а вот сити рост может дать немного травяной привкус. Самая жестокая это итальянская. Или же испанская. Разные люди обзывают по разному. При такой прожарке нет да нет можно перестараться и получить угольки для рисования. Конечно же процесс создания вкуса для кофе очень творческий. Есл смешивать зерна разных степеней, можно получить совершенно непредсказуемые вкусы. Тут поле для фантазии огромное. И заметьте – это даже без добавления каких либо ингредиентов. Исключительно кофейные зерна. Я беру кофемолку и превращаю зерна в молотую заварку.  Гвидо берет какие-то травы. Я краем глаза пытаюсь их распознать. Любопытство. Но вместе с этим у меня есть желание быть удивленной конечным вкусом. Угадывать составь по послевкусию. О! О послевкусии можно говорить так же бесконечно. Оно априори важно во всем. Не только в кофейных напитках. Оно важно в работе, в общении, в любви. Оно важно, когда просыпаешься утром и когда укладываешься вечером в постель. Конечно же если у тебя есть время задумываться о подобных вещах. Я задумываюсь о бесконечном и вечном редко. Не тот ритм жизни на данном этапе. О вечном и бесконечном можно было говорить, сидя где-то на крыше, с Куаном. Кстати он меня сюда привел. Не так ли? Если опустить все детали, то этот тезис будет абсолютно верным.
Гвидо подытоживает то, что я таки знаю, что это было убийство. Ясен хуй, что я знаю! Да и как то было бы странно, если бы столь молодой парень ушел в мир иной просто решив прилечь на диван во время обеденной сиесты.
- Знаешь, я вообще не люблю всю эту тему с попытками выкручиваться и ходить вокруг да около, - продолжаю говорить прямо в лоб, - Ясное дело, что я буду знать о том, что это было убийство. Потому что тот, кто был бы не в курсе этого никогда не приперся бы в совершенно незнакомое место посадить рядом с ним цветок. И я должна была бы быть абсолютной идиоткой, чтоб не задать тебе прямой вопрос. Да, может быть мне стоило бы как то поюлить, как это делаешь сейчас ты. И не спрашивать в лоб то, что меня интересует, но я так не то, чтоб не умею, а попросту не люблю так делать.
Я беру пучок трав и подношу их к носу. Пахнет травяным настоем, но без горечи. Присутствует мята. С ней всегда следует быть очень осторожной, ведь она имеет очень яркий как вкус, так и аромат. Это может сыграть злую шутку с конечным результатом. Но вместе с этим, если знать пропорцию – вкус будет божественен.
- Если тебе интересно конкретно кто я такая, то следует так и спросить. Потому что я могу предположить почему тон вопроса о том, что я друг, был таким удивленным. Гвидо, если ты подумал, что я торчок, который брал у него и при этом назвался другом – то это самое абсурдное предположение, которое только может быть. Водить дружбу с теми, кому даешь товар вообще самое идиотское, что могло бы прийти на ум Куану. А он не был идиотом.
Мой тон совершенно спокоен. Точно такой же, как и атмосфера, что царит в резервации. Здесь в принципе создается впечатление того, что время остановилось. То есть оно есть. Оно там где-то за пределами местности обязательно спешит и движется вперед.
- И я не стану скрывать того, что меня определенно утешает мысль о том, что убийца мертв. Это не гарантирует того, что все, кто замешан безвредны, но в какой-то мере утешает. И нет, не потому что я бы в жажде мести пошли бы крушить и ломать, аки Халк, а совершенно из иных соображений.

Отредактировано Lia Rash (2016-06-03 22:50:11)

+1

10

Монтанелли с интересом наблюдает за махинациями Лии, как она собрала в ладони зёрна, оглядела их, понюхала, неторопливо так и с заметным наслаждением. Приятно наблюдать за кем-то, кто занимается чем-то, что ему нравится; говорят, мол, можно бесконечно наблюдать за тем, как кто-то другой работает - на самом деле, наблюдать приятно за профессионалом, и не то, что в работе - в любой области, и приятно видеть, когда кто-то трудится (трудится - потому что "труд" и "работа" это всё-таки довольно разные понятия) не просто со знанием дела, но и с любовью. Особенно когда дело касается чего-то, употребляемого в пищу; вот почему Гвидо не любил фаст-фуды абсолютно всех мастей, и недолюбливал кулинарные шоу по телевидению, эти используя только для простой информации, того, чтобы получить точные сведения о каких-то новых для себя рецептах - и то, и другое, это конвейер, пластиковая кухня - в прямом и переносном смысле этого слова, в это не вкладывают душу - в это вкладывают только деньги. И этого самого привкуса не было сейчас в действиях Лии, даже той его щепотки, что придала бы униформа работницы кофейни и прилавок, или что-то вроде того, что-нибудь, что сделало всё это - работой. В глазах молодой девушки блестел живой интерес к тому, что происходило, и его видеть было приятнее, чем блеск того же бриллианта... потому что такого рода вещей, на самом деле, в мире осталось довольно мало. Честность и искренность - уже не на вес золота, искренности стало в мире ещё меньше. Золото... по сути, оно и само по себе - обман. Из него нельзя построить дом, оно непрактично как металл для автомобильных или заводских деталей, всё, что золото может - блестеть. То ли дело - кофе... Кофе можно пить. Чем они сейчас и собирались заняться - просто выпить кофе; пусть вся ситуация и располагала скорее к чему-то более крепкому, но - кому какое дело.
В прожарке зёрен Гвидо разбирался слабо - хотя и несложно догадаться, что предпочитал итальянскую; просто потому, что она - итальянская, а итальянское не может быть плохим. В этом плане угодить ему было несложно, практически всё, что происходило с его исторической родины, Монтанелли могло бы впечатлить и влюбить в себя. В какой-то мере такой подход, может быть, способен сделать человека закрытым от всего остального мира - и это пожалуй, справедливо, для чего-то другого Гвидо открываться было немного труднее, не было такого доверия, как к родному; однако - он это переборол, как следует из того места, где он находился сейчас.
- Я бы так не сказал. - отозвался Монтанелли на её уверенное изречение о том, что друзья цветы сажают цветы только на могилах убитых. А если бы Куан умер бы от болезни, или был бы сбит машиной, или погиб бы на охоте - а здесь существует и такой риск - Лия не стала бы приезжать?.. Впрочем, может, и не стала бы. А смерть Куана трогает её в немаловажной степени потому, что она может оказаться в один прекрасный момент сама на его месте. Понятно... это тоже, впрочем, имеет смысл. И неуважения тут нет никакого; это хороший тон к своему "коллеге", можно сказать. Остальную часть исповеди Лии Гвидо словно попросту пропустил мимо ушей, разве что усмехнулся над словом "поюлить".
- На торчка ты не слишком похожа - это правда...
- заключил Гвидо, добавляя травы, чуть попозже, дав кофе повариться немного. Любой торчок деньги предпочтёт спустить на дозу, а те рисунки, что покрывают тело Лии - творчество явно не такое уж дешёвое; для самодельных полупрофессиональных наколок, вроде тюремных - выглядят они слишком ярко, чётко и свежо. Впрочем, главным образом рассказали о девушке не они - а она сама про себя всё сказала невольно, раскрыв правила их "корпоративной этики". Товар, значит, у неё было, кому давать - чтобы было, с кем ни в коем случае не заводить дружбу. - Рад за тебя. - улыбнулся Монтанелли, вытаскивая из шкафчика две чашки, а затем - выключив плитку. Всю остальную речь он снова проигнорировал, хоть мысль о том, что убийца мёртв, несколько утешала и его самого. - Ты с сахаром пьёшь или без? Пойдём на крыльцо. Этот кофе лучше пьётся на свежем воздухе. - разлив напиток по чашкам, Гвидо протянул девушке одну из них.
С крыльца открывался неплохой вид на часть индейской деревни, на тотемный столб, что торчал чуть поодаль, и лес, что подходил своей границей почти к самым домам. Отряхнув немного пол, Гвидо уселся прямо на крыльцо, подув на свой кофе, и отхлебнув немного, начав, как будто издалека:
- Да, ты не торчок, и не идиотка... ты у нас повязанная, значит? Прошаренная? Деловой человек? - поставив чашку на крыльцо рядом с собой, поглядел на Раш. Он и сам себя причислял к людям деловым, и связи его были достаточно обширными даже без необходимости торговать наркотиками - в данный момент Гвидо, может, и не выглядел как крупная фигура, но Лия не ошиблась в том, что попытка говорить с ним прямо не заставит его умчаться от неё в ужасе. Разговор переходил на уровень общения двух криминальных элементов. - А знаешь, чего я не люблю? Я не люблю деловых разговоров у себя в доме. - просто хорошая привычка, способная спасти жизнь, или свободу, в определённый момент времени - федералы уже которое поколение не гнушаются прослушивать жилые дома. И пусть даже Гвидо был, технически, не у себя дома сейчас, и вряд ли прослушивать его стали бы на территории резервации (даже с ордером - попробуй, проникни сюда незамеченным, чтобы прикрепить жучок) - правило есть правило. - Не думаю, что тебе и другим угрожает что-то. То, что произошло между Куаном и его убийцей - это, вроде как, личное. - Гвидо снова отхлебнул кофе, взглянув на девушку. Они за пределами дома - так что можно и о делах поговорить... - И какого рода товар ты толкаешь?

+1

11

Пить кофе с сахаром… как по мне извращение. Ну, просто что ты вообще хочешь – почувствовать сам напиток или же выпить сладкую жижу. Хочешь сладкого – жри конфеты. Рафинад хоть пачками, как лошадь топчи. Кто ж не дает. Как по мне сахар портит всё. Другое дело молоко. Или же мёд. Оно и смягчает вкус и придает совершенно другой оттенок. Но вместе с этим совершенно не портит. Конечно же многие могут со мной не согласиться. Кроме разве что ценителей чая. Я думаю, что любой ценитель столь же благородного напитка с уверенностью скажет, что час следует пить без сахара. Чтоб в первую очередь ощущать вкус именно чая, а не тупо сладость. А сладкое я, к слову, люблю. Особенно творожное. Чизкейки всевозможные, творожные суфле, даже творожное мороженое. Пробовали такое? Оно же просто верх кулинарии. Сугубо моё мнение. Имеет своеобразные привкус. И шоколад. Притом не черный и даже не молочный, а белый. Эта исключительно масляная жижа, формированная в плитку тающего на языке сладкого наслаждения. Я люблю сладкие каши, варенья, джемы. Люблю мармелад, лакрицу и повидло. Я люблю засахаренные фрукты и ягоды, и в свежем виде тоже люблю. Вообще, была бы возможность, я бы жрала круглыми сутками. Пока хлебало бы не разорвалось и не расперлось окончательно. Я то итак девочка не самая худенькая. Все мы не без жирка, как говориться.
Мы с Гвидо вышли на крыльцо. Последующая фраза заставила меня просто пырскнуть со смеху. На самом деле было как-то нелепо и смешно слышать о том, что я прошаренная или как там он выразился повязанная. Куда больше мне нравилось обозвание – барыга. Вообще по факту барыга это такое обусловленное слово. Барыжить можно чем угодно. Вот хотя бы конфетами. Любой торговец, он е и барыга. По крайней мере в моей голове. Ой бля, вообще картина сложилась то. Если уж воссоединить вышеупомянутое, то я получаюсь эдаким Вилли Вонко. Хозяин шоколадоной фабрики. Хотя нет, Вилли Вонко скорее Юль. Я же его юный Чарли. Так вот, в любом случае как-то в отношении меня звучало с уст Гвидо это все забавно и весело.
- Прости, не удержалась, с твоих уст это звучит как-то особенно по…идиотски, особенно в отношении меня.
А идиотского было мало на самом деле. И дело не в том, что я вот сейчас торгую, а дело в том, что влезть в это всё не так легко. А еще труднее от сюда вылезти живым. Мертвых выносят часто и охотно. Потому что если брать какие-то более серьезные дела, то смерть того или иного элемента будет заметной. Смерть же таких сошек, вроде меня, не играет абсолютно никакой роли. И тут уж решать каждому самостоятельно – либо рвешь жопу для того, чтоб весить побольше, либо так и остаешься на том же уровне. Да, даже на той ступени, что я есть можно разрастись и жить себе вполне и вполне. Так, чтоб по минимуму, но в какой-то мере на всё в жизни хватало. Даже на относительно высокую стабильную цифру выйти. А пока что у меня одни торчки мрут, другие появляются. Кого-то садят. Меня хвала святым коврыжкам пока что засадить не пытатся.
- Твой дом, твои правила, - я поднимаю руки в жесте «сдаюсь». И к слову о кофе. Оно довольно таки неплохое. Хороша и прожарка и аромат, который дают травы. Насыщенный и терпкий вкус.  Я киваю на пояснение о том, что смерть Куана была делом личным.
- Толкаю, как придется. От каннабисов до черного. Мы с Куаном были конкурентами. В какой-то степени. Но в итоге всё решили вполне мирным путем. Я не соврала о том, что мы были друзьями. Просто друзьями довольно своеобразными, -  я делаю паузу. Перед глазами возникла наша последняя с ним встреча. Мы виделись от чего-то всегда глубокой ночью. Как призраки бродили по улицам, или прятались где-то на крыше. Он в основном говорил, я слушала. Стало несколько тоскливо. Я делаю еще один глоток кофе, достаю сигарету.
- Не против? – подкуриваю и продолжаю диалог, - Ты ведь определенно связан с криминалом. Это очевидно. И мне кажется твое лицо знакомым, но я совершенно не могу понять где я могла его видеть. Мы не встречались.
А если бы встречались, то раз не я, то меня обычно запоминают все без исключения. Не самое хорошее качество для человека, которого в любой момент могут посадить.

+1

12

Когда Лия от сахара отказалась, Гвидо кивнул, сахарницу оставив в покое - в его возрасте, с сахаром, шоколадом и прочими такими сладостями, вообще стоило относиться с осторожностью: полезного в сахаре немного, он вреден для зубов и костей, жир на боках - дело после пятидесяти уже вторичное, если ты не какой-нибудь киноактёр, конечно. И соль в этом плане тоже пользы не приносит. Сахар, соль и кокаин - вот это и есть три белых человеческих смерти. Сладкого же Монтанелли не то, что не любил - постепенно просто перестал чувствовать к нему влечение, все эти конфеты и шоколад, в какой-то момент жизни, стали казаться ему какими-то... простыми, что ли. Не в том плане, что их производство было несложным, дело скорее в употреблении - привкус чего-то сладкого во рту перестал поднимать настроение, конфеты перестали выполнять свою задачу; следовательно, и проблемы помогать решать - тоже. И Гвидо давно стал предпочитал более "сложные" вкусы. Более того - полюбил, чтобы вкусы, которые он ощущал, совпадали с тем, что происходит в его жизни в настоящий момент, чтобы чувствовалась какая-то определённая гармония - может, это можно сравнить с рептилиями, которые меняют температуру своего организма, попадая в иные условия. Вот сейчас был такой момент. Вкус свежего горячего кофе с лесными травами по фирменному рецепту Шейенны сочетался с обстановкой, да и вообще - с ситуацией в целом... было в этом что-то умиротворяющее, пусть и далеко не лёгкое. Что-то серьёзное, тяжёлое, с твёрдой основой под собой... а смерть - ну что ещё может быть более тяжёлым и твёрдым?
- Но ведь ты делаешь бизнес, а значит, кого-то знаешь, с кем-то знакома. Следовательно - с кем-то связана.
- в их бизнесе тяжело быть... не "прошаренным", вопрос только в том, насколько ты прошарен, как далеко можешь видеть и как много знаешь. В бизнесе не бывает не деловых людей. И как их не назови, барыгами, пушерами, рэкетирами или попросту ворами, правила так или иначе знают все. Даже такие мелкие сошки, вроде вот Лии, смерть которых мало на что повлияет и которых заменить, казалось бы, можно запросто. Только вот Гвидо от этой области отдалён достаточно, чтобы не видеть очень уж далеко - с Лией он познакомился вот только сейчас, можно сказать, что Куан их познакомил; кого ещё она знает - ему неведомо, но - интересно, о человеке практически всё могут сказать его связи. С кем он там "повязан". Без общих знакомых - доверия в любом преступном деле быть не может никакого, и даже стены дома не спасут, если доверишься кому-то, кому доверять бы не следовало. Идиотизм ситуации тут в другом, впрочем - но раз Лия сарказм оценила, засмеявшись, значит, всё и без слов поняла. Нет, когда человек знает своё место, и когда на этом месте он хорош - это прекрасно. Это очень ценно. Найти таких людей тяжело, а потери их стоят дорого... даже если это кто-то из "тех, кого легко заменить".
Просто бывают люди толковые - а бывают бестолковые.
- Это я понял. - благосклонно улыбнулся Гвидо. А бывают люди своеобразные, и дружба тоже иногда принимает очень странные и неожиданные оттенки, человеческие чувства - это то, что нельзя подводить под какие-то общие рамки, потому что и проявляют их люди, а не животные. Но насколько у них всё было своеобразно, и как именно своеобразно, Монтанелли пока не понял (возможно, не поймёт никогда, но это не так страшно), но одно предположение всё-таки имеет. - Извини за вопрос - но ты сама сказала, что ценишь прямоту. Вы спали вместе? - может, так они и решали свои вопросы. В голосе Гвидо нет осуждения - нет, ничего тут такого уж предосудительного, двое молодых людей, в одной сфере, видятся друг с другом периодически, из них никто проблем со здоровьем не имеет... как будто в собственной его жизни таких "служебных романов" никогда не было. Эта теория Гвидо многое бы объяснила. Но хотелось бы надеяться, что если она не подтвердится - кофе его не обольют.
- Закуривай. - разрешил. Дым скоро рассеется - вот к курению внутри дома Монтанелли относился так же отрицательно, там жили его дети, никотин которым пользы принесёт ещё меньше, чем конфеты и сахар. - Нет, прямолинейность твоя тебя погубит однажды... - поморщился Гвидо на слове "криминал". Вот так, напрямую, окрестить преступлением род своих занятий, немногие осмеливались; просто потому, что ощущать себя преступником, плохим человеком, нравилось немногим - сознаться себе же в своих тягчайших грехах бывает тяжело. Но у кого-то получается жить с этим. Хотя, заявлять об этом напрямую даже в этом случае не стоит, потому что жить с этим можно и в тюрьме тоже, признание вины - оно и на суде признание виды. С раскаянием или без. Интересно, а как Лия выдержит полицейский допрос, со своей сокрушительной искренностью? Потому что с такой манерой общения с малознакомыми людьми - попадёт она на него запросто... хотя в той сфере, где они оба находятся, этот риск существует всегда. - Можно сказать, что я "в игре", да. - подтвердил, не кивая, глядя куда-то вдаль. Они не встречались ранее - это очевидно; но его лицо могло бы быть многим знакомо из газет и телевизора - если Лия читает газеты, конечно, и смотрит телевизор; память на случайные имена и лица у большинства людей гражданских, слава Богу, не очень сильная - хотя его род занятий в какой-то степени всё равно делает из него эдакую "знаменитость". Ему этот образ не очень по душе, но иногда - он бывает и полезен. - Но играем мы явно за разными столами. Кто играет за твоим? - и друг друга они не знают; даже если оба знакомы Куана - он мёртв, подтвердить ничего не может. То есть, любой, кто знает о его существовании, может назваться его "другом".

0

13

Спали ли мы с Куаном? Я не знаю почему но это было само по себе недопустимо. Не потому что он казался мне непривлекательным. Вполне даже наоборот. Он притягивал к себе, манил, восхищал. И тоже время он мог вызывать у меня неловкость и смущение. А смущение по определению исключает секс. Мне кажется, что он так же находил меня вполне себе привлекательной. И между нами существовала такая себе, можно даже выразиться, что интимная связь. Мистическая. Что-то, что выше просто желания потереться гениталиями. Вообще секс сам по себе не значит абсолютно ничего. Обыкновенный инстинкт размножения, физическая потребность. И в наше время переспать с кем то вообще не составляет огромного труда. Так же как и не придается огромному значению. Я конечно могу предположить, что у Гвидо вполне возможно другое отношение к этому, нежели у меня. Разница в возрасте и в восприятии мира. Это нормально. Так же, как и нормальным является то, что связь духовная играет большую роль. Я могла разговаривать с ним и ощущать себя голой, хотя на мне был полный набор одежды.
- Нет, мы не спали, - сдвигаю плечами, - Если бы мы просто спали, то меня здесь не было. Правда я не совсем понимаю, что даст ответ на этот вопрос. Словно секс вообще может играть настолько важную роль, чтоб что-то значить. Мы с ним были своего рода конкурентами, которые смогли решить проблему дележки так, чтоб в выгодном положении оказались, как он, так и я. Это играет больше значения, чем вопрос постели. Так, как и гораздо большую весомость имеет то, что я могла с ним поговорить о чем то более глобальном, чем сиськи письки и тусовки.
Вполне возможно, что именно так и есть – моя прямолинейность вполне может меня загубить. Но ведь пока что этого не произошло, не так ли? Если ангелы хранители таки существуют, то у моего нервы должны быть, как канаты. А ведь только представьте себе! Раз за разом, когда моей жопе реально угрожает беда, мой ангел хранитель должен взять себя в руки, оторвать руку от лица (а то ведь с таким количеством раз, когда ему определенно хотелось делать жест а ля рукалицо, эта самая рука должна бы прирасти уже), поднять зад и что-то сделать, чтоб меня не убило. И если там у них есть премии какие-то, то ему уж точно следует выписать. Побольше и вне очереди. От его то я уверенна, что это именно он. Может быть потому что с мужиками у меня априори клеится лучше? Женщины же головой ударенные. Нет, скорее не так. Женщины не терпят конкуренции и тех самок, которые по их мнение наиболее конкурентно способны, они пытаются выжить на корню. Вот так и получается, что меня исключают заранее, чтоб уж наверняка не подвинула никого с их воображаемого пьедестала.
- В игре? – я не спешу сразу же давать ответ на поставленный вопрос. В конце концов я не на допросе, не так ли?
- А разве то, в чем я замешана игра? То на что ты явно потратил не один год своей жизни – это быть  игре? Разве что я бы назвала это русской рулеткой, когда не знаешь выстрелит в голову тебе или же твоему соседу. Мне просто повезло с тем, что мне до сих пор не размазало мозг по асфальту. Так что выражение «в игре», как по мне является далеко не самым верным. И раз уж мы играем за разными столами, то имеет ли смысл мне говорить о тех людях, кто стоит у меня за спиной или со мной под руку. Не имеет значения как именно выразиться.
Люди постоянно играют во что-то. Примеряют себе роли, чувства, образы. Играют с другими людьми в отношения, дружбу, доверие. Я согласна с тем, что мы постоянно ведем какую-то игру. Но то, что несет смерть… можно обозвать игрой, но я бы не стала этого делать. Смерть не любит игр. Смерть просто берет и забирает тех, кто думает, что сможет её обхитрить.
- Разве это игра, где ты, в своем не молодом возрасте еще можешь раскинуть пару колод, а того же Куана уже нет, - я замолчала. Кажется я немного увлеклась. Вполне возможно с колокольни Гвидо я сейчас выглядела абсолютной идиоткой и тем еще дитём.

+1

14

В настоящее время отношение людей к сексу действительно явно поменялось. Человечество стало определённо как-то более развязным в этом плане, иногда даже и до крайностей, но если без них - секса просто перестали так стесняться, как раньше, если вообще стеснялись когда-нибудь, конечно - его просто тыкали везде, где только возможно, он превратился в эдакую универсальную затычку для заполнения пустоты. Удивительно ли, что после этого молодёжь начинает относиться к этому, как к чему-то неважному и ничего не значащему? Нет, конечно, никто ведь не удивляется асфальту, по которому ходит, или воздуху, скажем, которым дышит. Хорошего, конечно, в этом Гвидо не видел ничего - занятие любовью сводится к чему-то обыденному, а затем и вовсе - незначительному, ничего тут нету хорошего. Это уже возвращение обратно к животному миру, получается. И ладно, пусть секс не придаётся огромному значению - но и сказать, что он не значит совершенно ничего, было бы неправильно.
- Кое-что он уже дал... Хотя, если бы ты ответила, что вы с ним делили постель - это объяснило бы больше, не скрою.
- тихо усмехнулся Гвидо в ответ. Общество, быть может, и катится по наклонной; но люди - всё ещё не животные, и два человека, которые имели сексуальную близость, не забывают об этом тут же, как выскочат из постели, или где бы их там не застала эта близость. Ответ Лии, впрочем, не только об этом сказал - девушка рассказала ему о своих взглядах, а значит - и о себе самой. И несмотря на то, что он не был во всём с этими взглядами согласен, в какой-то степени был даже рад, что ошибся в своих предположениях. Рад, что в отношениях его шурина и этой девушки было нечто большее, чем сексуальное влечение - было ли оно включено при этом или нет. - Секс - вполне может быть способом такой делёжки, знаешь ли. - хмыкнул Монтанелли, но как-то едко, невесело. - Если делишь с человеком постель, то сможешь найти способ разделить с ним и другое. Поверь мне, я, вроде как... сам проходил через это. - правда, "делили" не сферы наркосбыта, а другие вещи, и не то, чтобы конкуренция там имела так много места быть, но в целом, Гвидо мог бы сказать, что на собственном опыте понимает, как такие вещи происходят. Впрочем, он бы про это мог бы сказать и по чужому опыту тоже - в самой человеческой природе ничего бы от этого не поменялось. Бить по лбу - это свойство грабель. И долбанут они любого человека, вне зависимости, кто он там есть и что из себя представляет; главное - наступить. - Хорошо, что у вас не так. Впрочем, я уже говорю об этом слишком много. Это уже какое-то неуважение к Куану, пожалуй... - Монтанелли коротко перекрестился и коснулся губами своих больших пальцев, прикрыв глаза на пару секунд. О чём-то более глобальном... если и существует нечто более глобальное, во что верят хотя бы половина из семи миллардов людей на планете - Куан теперь знает, как это нечто выглядит и на что похоже. И пусть он не христианин, Гвидо молится за его душу, желая, чтобы она попала в хорошее место... будь это христианский рай, или то, во что верили его предки, не столь важно - главное, чтобы ему там было хорошо.
Ну а живым остаётся только верить. И, может быть, Куан теперь будет помогать её ангелу-хранителю справляться со своей работой, если найдёт немного времени... впрочем, наверное, своему старшему брату в тюрьме он, скорее всего, нужнее. Если смотреть на мир с такой позиции - теперь Куан наконец-то может быть всегда рядом с Гийвата, как он сам хотел. Хотя скорее всего - душа Куан всё ещё находится где-то здесь. Дома. На своей священной земле. Ведь в это верит его народ... может, поэтому их земля благосклонна к ним - даже когда весь остальной мир против них.
- А ты боишься этого? - чуть помолчав, Гвидо отхлебнул из своей чашки. Кофе уже подостыл, и вкус его начал раскрываться немного по-другому. Каждый из них знает, что рискует - пусть склонен риск этот называть разными словами. А Монтанелли уже давно не боялся умереть - видя много смертей, видя много жизней, он прекрасно знал, что его и день придёт однажды. И принял тот факт, что может сам не знать, когда этот день придёт, и что это будет хороший день... Что не известно, будет ли собственная смерть быстрой и бесболезненной, и что, быть может, от него попросту не останется и следа - как не оставлял следов и он от многих, когда кого-то знал. И это страшно, пожалуй; но он перестал бояться. Бояться смерти - это значит, бояться жизни. Вот представления индейцев об этом были как-то сходны с его видением - они уважали смерть, но не значит, что боялись её. И каждый из них чувствовал, когда приходит собственный; не пытаясь убежать, наоборот, встречая смерть лицом к лицу... не надеясь, что она отвернётся. Но иногда - она в этом случае сама отворачивается. Пугается, быть может. Вероятно, вот причина, по которой Монтанелли хорошо сдружился с местными. Он был близок с ними не по религии, но по духу. Так же, как Лия с Куаном... вероятно, нашла бы и с остальными общий язык.
Ладно, может, девчонка оказалась и не такой уж бесхитростной: сообщников своих она ему называть не поторопилась, на что Гвидо пожал плечами, допивая кофе из чашки. Он тоже не будет спешить называть своих... соигроков. Хотя очень вероятно, что общих знакомых у них довольно немало.
- Ты ведь осознаёшь, что я о тебе справки и так могу навести? - что он и сделает, но чуть позже. Может, завтра, может, послезавтра, когда поедет в город в следующий раз - если поспрашивать на улицах, улицы в конечном итоге о Лие всё расскажут сами, где она, с кем она, и ей самой не придётся отвечать ни на какие вопросы. Будет довольно честно и правильно.
- Ну спасибо, что напомнила про мой возраст... на самом деле, я надеюсь, что могу раскинуть всё же больше, чем пару.
- усмехнулся Гвидо. Из одного из соседних домов выбежал большой чёрный дог и понёсся в их сторону; за ним из дверей выглянула пожилая индеанка, подняв левую руку; Монтанелли сделал тот же самый жест в ответ своей тёще, а затем провёл ладонью по макушке подбежавшего пса - но тот, едва коснувшись хозяина, оглянулся на гостью, и шумно втянул носом воздух. - Ты относишься серьёзно. Но к чему именно - к тому, чем занимаешься, или к человеческой жизни? Или только к жизни собственной? Куан был одним из тех, кто был с тобой рядом... а вдумайся, сколько людей ежедневно становится разменными монетами в этой игре. - покупатели, которым они сбывают товар; от студентов колледжа, которые хотят себе промыть мозги от учёбы, до совсем опустившихся торчков, которые уже одной ногой в могиле, все они - и есть те карты, что они сдают. Сама Лия раздаёт несколько из этой колоды. И это тоже - чьи-то дети или друзья. - Вся эта игра строится на человеческих судьбах. А конкретно в вашей игровой комнате - и карты, и игроки меняются наиболее часто. Поэтому я не люблю сидеть за вашим столом... я привык знать тех, с кем играю. - он чуть подтолкнул собаку, разрешая познакомиться с Лией. Что Боппо тут же и сделал - обнюхал её руки, лицо, а затем поднял тяжёлую лапу, положив ей на колено. Гвидо чуть улыбнулся. Его покойная жена хорошо натаскала щенка, которого он ей подарил; и одним из его тестов был поиск микрофонов - тех, что так любят в ФБР. Раш этого даже не поняла, полагая, что пёс попросту проявил дружелюбие - а её, тем временем, проверили...
- И это одна из причин, по которой я вообще дожил до такого возраста - я нечасто оказывался за вашим столом. Capisce?..

Боппо

+1

15

Боюсь ли я смерти. Это хороший вопрос. НА самом деле я никогда четко не задумывалась о том боюсь ли я умирать. Как-то, когда ты живешь себе и живешь, то такие мысли не шибко лезут в голову. Почему в свои 23 я должна была бы вообще думать о том, что я чего-то боюсь или не боюсь. Как-то в моем возрасте о страхах думается мало. Моя бабушка говорила о том, что молодость не боится ничего, молодость глупа и ветрена. Она создана для того, чтоб познавать себя и мир. Для того, чтоб делать то, что хочешь и не всегда даже задумываться о последствиях. Ведь потом, когда обрастаешь какими-то житейскими заботами, то уже не можешь позволить себе безрассудств. И я вполне согласна с ней. Она дала мне эту мысль, я же с радостью её приняла.
- Нет, я не боюсь смерти, я попросту не хочу умирать. Умереть в 23 тоже самое, что уйти в девять с нереально крутой вечеринки, - я выдыхаю дым из легких и делаю следующую затяжку, - То есть ты вроде бы и не знаешь что именно теряешь, уходя, но в тоже время скорее предпочел бы узнать не по рассказам, а самолично и на своей шкуре. Вот я на своей шкуре еще испытала не всё, что могла бы. Включая и хорошее, и дерьмо.
Иногда хлебнуть дерьма куда веселее, чем жить в абсолютном спокойствии и гармонии. Потому что для людей вроде меня покой – это страх и ад. Таким, как я обязательно нужен какой-то движняк, чтоб меньше задумываться. А то ведь только задумаешься и наступает какая-то хана. Сразу депресняки ловишь, мысли дурные в голову лезут. А так живешь себе, бежишь постоянно куда-то и чувствуешь себя при этом может и измучено устало, но вполне себе хорошо. Это дать возрасту и мировоззрению. И нет в этом ничерта удивительного. Удивительно то, что многие двадцатилетние девочки живут так, словно они уже дряблые старухи. Крутятся и вытанцовывают возле какого-то самовлюблённого мальчика, который обязательно выпьет из них всю кровь. А потом начинается соплежуйство на фоне того, что она потратила все свои лучшие года на него козла неблагодарного. А кто ж её просил то тратить свои лучшие годы? Кто, а? Она сама решила себя загнать в быт сорокалетней. Вообще каждый сам выбирает то, как будет жить и что его будет окружать. Никто не заставляет выбирать скучные профессии, спать или жить не с теми людьми. Каждый сам кует свой персональный кошмар, а потом винит в этом кого угодно, но только не самого себя. Или же как отвратительно выглядит то, что родители первыми вносят настоящий шлак в головы детям. Что-то в стиле «милочка, даже не думай, все эти мечты и амбиции проблески сатаны для того, чтоб отвлечь тебя от готовки обеда».
- Если это настолько важно, чтоб удосуживать себя тем, чтоб наводить справки обо мне – то пожалуйста, - сдвигаю плечами. Я смотрела на собаку, которая приближалась к нам. Так сложилось, что животных я не боюсь, в том числе больших животных. Не смотря на то, что на меня в детстве пару раз нападала злобная соседская психа, никакого пунктика в голове относительно собак не возникло.
- Я скорее отношусь серьезно к тому, что может убить меня. Притом что эта серьезность в некоторой степени своеобразная. По большому счету меня вообще мало волнует то, что происходит с другими. Смысл лицемерить и рассказывать о том, как сильно я переживаю о других людях, если это не так? Да, есть ряд персонажей за которых я готова порвать задницу, но не подставить голову. Но не стану отсекать вероятность того, что могут появиться и те, за кого и голову не жалко. Пока что же таких нет.
Я глажу пса, который подошел ко мне поздороваться. Животные мне нравятся очень часто гораздо больше людишек. Они конечно хитрые частенько, но не лживые и не лицемерные. Если ты не нравишься животному оно никто не придет лизать тебе руки.
- Ты говоришь, как в крестном отце, - растягиваюсь в широкой улыбке, - Любая деятельность н6есет опасность. И свои риски. То, что не имеет рисков не ведет ни к развитию, ни к финансам, ни к получению интереса от дела.
Опускаюсь на колени на землю и беру морду пса в свои руки.
- Кто здесь у нас такой хорошееееенький, а? – затем обращаюсь уже к Гвидо, - Как зовут этого красавчика?

+1

16

Умирать-то никому не хочется - ни в двадцать три, ни в тридцать два, ни в пятьдесят, ни, пожалуй, в восемьдесят; и если в молодости у тебя имеется достаточно безрассудства, чтобы не бояться - ты слишком занят познанием себя самого и мира вокруг - то потом уже, погрязнув в чём-то бытовом и ежедневном, не только начинаешь задумываться о последствиях, но и не чувствуешь за собой права такого - умирать. Даже если эта яркая вечеринка уже начинает двигаться к той стадии, когда веселье потихоньку перерастает в необходимость убирать за собой помещение. А страх - он не причём, в общем-то. Смерти бояться не стоит, по-настоящему плохие вещи - не в ней самой заключены, а в тех вещах, что идут рядом с ней. Мёртвому уже всё равно, от потери горько бывает живым... Куан вот уже ничего не боится. Он уже не чувствует боли, он свободен теперь от любой ответственности. Но такой его уход незамеченным не остался - и, как видно из всего того, что происходит сегодня в его родной деревне, не только для его родных. Один из самых гадких спутников смерти - это внезапность; и если бы сам Куан знал заранее, что ему суждено умереть вот так, и был бы способен определить, сколько ему осталось, хотя бы примерно, чтобы быть способным озаботиться тем, что останется после него - возможно, было бы легче, всем, и ему самому тоже... Если уж суждено умереть, то по-настоящему счастливым умирают только те, кто сумел перед своей кончиной привести свои дела в порядок. Победители. Вот почему на войне герои умирают с улыбкой - они знали, что сделали всё правильно, что выполнили своё, скажем так, предназначение. И вот почему у индейских народов старики уходили умирать в одиночестве, в пустыню или лес, когда чувствовали, что их жизненные силы начинают заканчиваться. Это выбор, пресекающий внезапность. В этом трагедия Куана - не было у него никакого выбора.
- То есть, жизнь тебе удобно видеть вечеринкой, но свой бизнес не нравится называть игрой?
- усмехнулся Монтанелли, взглянув на девушку, чуть приподняв брови. Нет, позиция Лии ему казалась довольно правильной. Не то, чтобы жизнь сама по себе это коробка полная развлечений или безостановочный праздник, и не то, чтобы стоило бы сильно рваться всё и вся в ней попробовать, сильно торопиться с этим тоже не стоит, но и бояться - не надо. Нет, иногда действительно приходится уйти с вечеринки раньше всех - просто потому что... приходится. Потому что так нужно. Потому что развлечение есть развлечение, но есть вещи и поважнее. - Вопрос в том, что именно ты хотела бы испытать... - тихо улыбнулся, словно бы так невзначай проследовав взглядом по татуировке на её руке. В этот бизнес - да и в любой криминальный бизнес, по сути - обычно не приходят просто так; у каждого есть какая-то цель, как правило, цель довольно-таки приземлённая и реальная, удалённая от мечтаний и воздушных замков, потому что таким элементам в этой жизни и не место. Куан - не исключение; он совершал преступления, делал плохие вещи, но ради хорошей цели - пытаясь помочь своему младшему братишке. Верил в это, во всяком случае. И Лия тоже вряд ли впуталась во это всё только затем, чтобы испытать побольше и развлечься на вечеринке подольше. Впрочем, наверняка Гвидо это сказать не мог. - Но мне можешь на этот вопрос не отвечать, сочтём его риторическим. Главное, чтобы ты могла ответить на него сама себе. - особенно, когда всё-таки придёт время оглянуться назад, начиная подводить какие-то итоги. Можно сколько угодно строить планы, философствовать на их тему, да и двигаться куда-то, воплощая их в жизнь - но на самом деле, человеку не так уж сложно сбиться со своего пути, как кажется, и даже не заметить этого. Монтанелли кивнул, пообещав "навести справки" - в конце концов, в разряд знакомых они уже перешли, а проверить такие контакты необходимо в любом случае. Девчонка казалась если не умной, то смышлёной - а люди с головой в рядах знакомых лишними не бывают. Враждебности в этом никакой, и всё будет по-честному.
- Что ж, довольно честно, как по мне. Кто-то может сказать, что немного эгоистично, но - честно. - усмехнулся Гвидо; но скорее - с одобрительной ноткой. А кто из них не эгоист, в конце концов?.. Он не считал самого себя героем. И в тяжёлые времена, он будет помогать своим родным и друзьям, а не пытаться спасать мир. Просто вопрос приоритетов. Пусть даже это делает его эгоистом или даже трусом... есть и в его случае ряд правил и исключений, конечно, но по большому счёту - дела обстоят так. Ему понравилась эта формулировка, порвать задницу, но не подставить голову. В двадцать три, когда достаточно безрассуден, можешь позволить себе такое отношение - однако, стоит иметь представление и о том, где начинается голова и заканчивается задница. А если в целом, вообще трудно быть готовым подставиться ради кого-то, кто не готов подставиться ради тебя; такие вещи базируются на отношениях нескольких людей, а не на мыслях одного человека.
- Теперь и ты говоришь, как в "Крёстном отце". Или в каком-то подобном фильме, уже не помню...
- тихо улыбнулся в ответ. - Хорошее кино. А вот риски... как по мне, есть способы выиграть столько же и при меньшем риске. Правда, стоить это может немного большего терпения... Впрочем, каждый играет там, где он привык. Интерес - тоже штука немаловажная. - и выигрывать, выдерживая приемлемые (а иногда и повыше, чем приемлемые) для себя риски, и если ты побеждаешь - это уже не столь важно, ты просто сдаёшь следующий кон и продолжаешь играть. Каждому - своё. И "стол для нетерпеливых" тоже имеет место быть.
Пёс фыркнул, вывернув морду из её ладоней, и отступил назад, заметно напрягаясь и оглянувшись на хозяина. К незнакомцам он относился настороженно - хотя по характеру не был злобным; такое откровенно фамильярное отношение к своей персоне собаку скорее смутило, чем разозлило.
- Amico*. - произнёс Гвидо на его немой вопрос, после чего получивший разрешение дог сам шагнул, ткнувшись в ладони Лии влажным носом. - Его зовут Боппо. - и некоторые его побаивались из-за размеров. Но не Лия... что тоже момент не безынтересный. - Он тебя обнюхивает как-то внимательно... у тебя дома собака или кошка?

* - друг (итал.)

+1

17

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Кладбище таит в себе смерти, но ведь мафия бессмертна