Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » now I'm screaming. part II ‡мы разделили.


now I'm screaming. part II ‡мы разделили.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


- - - -
мы  с м о т р е л и , как  солнце  тонет  в  волнах ;
мы  р а з д е л и л и  сон , что  видел  каждый  из  нас ;
и  мы  с д е л а л и  его  нашей  реальностью ;
- - - -
blackwood family
- - - -
https://pp.vk.me/c633622/v633622718/2914b/VPwssEY7wTM.jpg

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-05-18 01:57:13)

0

2

в колонках на первом этаже [следовательно, и во всём доме]:

Код:
<!--HTML--><iframe frameborder="0" style="border:none;width:600px;height:100px;" width="600" height="100" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/835452/93892">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/93892/track/835452'>Goodbye</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/239089'>My Darkest Days</a> на Яндекс.Музыке</iframe>

внешний вид: ссылка;

- - -

Выпиваю залпом пунш из красного пластикового стаканчика, пропорция 1/2 - фруктовый сок [или его подобие] и ром. Рядом что-то балаболит Джейсон - про предстоящую игру, сильную команду, выход в полуфинал и, возможно, похвале скупого до каких-либо эмоций тренера. Мол, что при этом не надо сегодня сильно нахлёбываться, а то завтра с девяти утра тренировка, уже на поле, опоздание равносильно расстрелу. Именно поэтому он предусмотрительно притащил своё пиво, corona extra, даже запарился с солью на самом горлышке и кусочке лайма. Похож со всем этим мандражом и паникой на бабу, но я не хочу лезть в его переживания - это как в дерьмовое болото, только хрена лысого ещё оттуда выберешься. Тем более, он мой кореш чуть ли не с пелёнок, а их семья живёт прямо в доме через дорогу. Переехали месяц назад, вот он весь и строит из себя правильного и ответственного, даже на тёлок стал других западать. Если раньше нам нравился одинаковый типаж [сиськи и жопы есть? ты уже в шорт-листе, ты красивая и горячая - добро пожаловать на мой член], то сейчас его вкусы резко изменились. Подавай чуть ли не монахинь-девственниц-мохнаток, я не уточнял, какие там параметры и критерии, но куда-то в ту глухую и волосатую степь. Жуть. Тем временем Джейсон предлагает покурить [табакозависимость, слава богу, у него осталось; если бы этот пидорас и курить бросил, я бы отвёл его к психологу] на крыльце или за домом, у бассейна, а я, кивнув, соглашаюсь. Весь дом ходит ходуном от количества гостей и музыки, танцев и количества выпитого алкоголя, увеличивая тем самым средний градус на всех этажах и прилегающих территориях. Отец свалил в командировку, наказав не шуметь, но говорил это как бы на автомате - знал ведь, что его просьба будет нарушена в тот же самый момент, как заказное такси завернёт за угол нашей улицы, а может и раньше. Отвалил порядочное количество бабла, всё-таки на неделю оставляет родной дом и любимых детей, и почти всю свою часть я вбухал в эту вечеринку. То ли из принципа, то ли по той причине, что больше не на что. Конечно, я мог бы найти им более достойное применение. Например, наконец-то купить новые кеды, презентабельнее, или купить парочку приглянувшихся игрушек на mac. Как итог - дохрена рома, вискаря, текилы, вина, колы, всевозможных чипсов и горячая линия пиццерии в круглосуточном доступе. Уже почти перевалило за полночь, а мы только разогрелись. Время тоже было удачное - перед экзаменами, когда понимающие и демократичные американцы сквозь пальцы смотрят на дурачества и кутёж молодёжи, которой предстоят адовые деньки. Мол, оторвитесь по полной. И ещё бы они сказали ли подумали иначе, ведь сами точно также убивались в пьяном угаре, хреначили один стакан с пивом за другим в процессе игры в beer pong и трахали всё, что движется и более-менее красиво упаковано в джинсы с низкой талии и блестящий топ [привет, Бритни!].

Выходя, замечаю в зале на диване Джен. Худая и стервозная, словно иголка в сене, она сидит рядом с двумя ребятами из нашей футбольный команды, закинув ногу на ногу и уткнувшись в экран мобильного телефона. Короткое чёрное платье, подчёркнутые чёрной тушью и подводкой глаза, аккуратно уложенные волосы, волос к волосу, бледные губы. От неё пахло слабым ароматом фиалок и чёрного чая, чем-то растительным, а может это были и её таблетки от нервоза или какой-то херни в этом духе, на которые она подсела с момента нашего разрыва и не смогла соскочить. С момента нашего перепиха мы вроде как снова в отношениях, если можно назвать жидкие встречи и разговоры "вторым дыханием". Прошло шесть дней. С того дня, когда многое для меня изменилось. Когда бывшая стала настоящей, а член встал на родную сестру. Кстати, о Чарли. Вечеринка вроде бы затевалась от нас двоих, но всё делал я. Она же ходила эту почти неделю призраком, тусила в компании и не написала ни одной смски, ни разу не звонила. Лишь её шаги по паркету, утром и ближе к ночи, а также диалоги с отцом говорили о том, что она всё ещё живёт в этом доме и согласна делить со мной крышу. Я же совершенно обоснованно избегал её, поэтому не могу сказать наверняка, делала ли она тоже самое или же, наоборот, искала встречи - глазами, в коридоре, между комнат. Повезло, что факультеты у нас разные и, следовательно, расписание. Не кардинально, но ощутимо - помогало всё это время избегать разговора и неправильных реакций организма. На седьмой день, то есть на этот, мне даже подумалось, что тот случай на чердаке был игрой моего грешного воображения, и в этом был смысл - ведь в сексе с Дженнифер я отбивал в себе всяческую способность организма даже реагировать на порно-журналы и Памелу Андерсон в молодости, плюс, как уже говорил, мы с Чарли не пересекались с глазу на глаз.

Всё было нормально. Так я думал.

[float=right]http://savepic.ru/9778645.gif[/float] Раскурив по две сигареты и потушив бочки в оставленной на улице огромной пепельнице, которой служило вместительное жестяное дно из-под вымытой банки красной фасоли, мы с другом возвращаемся в дом, оставив входную дверь открытой - чтобы дать свежему ночному ветру освежить хотя бы первый этаж. Я направляюсь к дивану и Джен, Джейсон сваливает на кухню, решив обновить себе пиво, заодно я прошу его притащить мне ещё пунша, желательно в стакан побольше [на что он недовольно и театрально, клянусь, закатывает глаза, но всё-таки кивает, соглашаясь]. Увидев меня, блондинка лениво улыбается и, потянувшись словно кошка, встаёт с дивана. Приближается, целует в щёку. Я хочу по привычке закинуть на неё руку, но на этот раз мне не хочется, я даже не улыбаюсь, а просто принимаю её проявление нежности и, наверное, любви. В этот же момент в арке зала появляется Чарли под руку с Коулом, одним из ухажёров. Хоть между нами дохрена и больше народу, прыгающего, говорящего и попивающего алкоголь, я вижу стройный силуэт сестры особенно отчётливо и остро. Наши взгляды встречаются. Дженнифер перехватывает мой, машет рукой их паре и жестом зовёт к нам. Коул его считывает и, взяв Чарли за талию, пробирается сквозь толпу к нам. А я чувствую, как сосёт под ложечкой. И закидываю руку на плечо своей девушки, не сводя взгляда с сестры.
— Привет-привет! Так здорово, Чарли, это твой молодой человек? — Блондинка задаёт тупые и слишком очевидные вопросы, мне за неё становится стыдно, но давать назад уже нельзя. Молчу, не в силах отвести взгляд от тяжёлого взгляда младшей сестры. Мысленно молюсь, чтобы вернулся Джейсон и занял чем-то мои руки помимо худого женского плеча, но эта скотина куда-то проебалась. — Я - Дженнифер, для своих просто Джен. Чарли, ну что ты стоишь как воды в рот набрала, как зовут твоего красавчика? — Хохотнув, спрашивает девушка и приобнимает меня за талию. Слабый след от ожога, который стал уже светло-зелёно-коричневым, тянет тупой колкой болью. Словно задней стороной иголки. Быстро и болезненно.
[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-05-18 01:56:02)

+1

3

О каждой девушке брата я была осведомлена более чем подробно, во всех деталях, при желании, моём, нюансы секса и способности не быть бревном в постели тоже можно было запросто выведать. А если грамотно через подружек и знакомых, искренне изображая заботливую сестру, желающую отдать своего самого милого и отзывчивого брата отдать только в надёжные руки, разузнать об очередной пассии, то на руках у меня оказывались беспроигрышные комбинации против этих девиц, если вдруг их занесёт к нам домой. Как только у Чака возникали проблемы или он просто игнорировал своих "однодневок", то запросто находил убежище в нашем доме. Теперь у него возникала серьёзная проблема - как избежать родной сестры, на которую у него встал в стенах одного общего пространства. Меня это даже немного забавляло, но вместо того, чтобы изводиться в собственной комнате или мерить шагами чердак, я облегчила задачу брату - сама стала пропадать у подружек и своего "бойфренда", как его называли окружающие меня девчонки.

Теперь мой день начинался раньше, чтобы не столкнуться с Чаком в ванной, на этаже, кухне или в коридоре, - я уходила на часовую пробежку или появлялась на пороге какой-нибудь Мэнди, с ужасом рассказывая, что у нас проблемы с водопроводом, рабочий приедет только после полудня, а у меня свидание с Коулом или важная предпроектная работа, а я в таком ужасном виде. Если сталкивалась с родителями подруг, тут же начинала рассказывать, как тяжело переносить развод родителей, но учёба помогает забыться - это действовало, и они начинали ставить меня в пример дочерям, а я долго потом извинялась перед подружками, якобы не хотела селить конфликт в их семье.

А сегодня утром забралась рано утром в окно к Коулу, который ещё спал, и разбудила его довольно недвусмысленным способом - всего-то мне требовалось ощутить его мальцы между ног взамен на неплохой минет, чтобы кончить буквально за минуту, представляя на месте временного ухажёра своего брата. Мои руки уже не помогали. После чего скрылась в его ванной комнате, на всякий случай заперевшись, а потом расхаживая по его комнате полуголой, долго разглагольствуя на тему того, что все мои наряды мне наскучили. Вряд ли Коул слушал, похабно разглядывая мою фигуру, раздражая тем самым, но зато я могла вдоволь обдумать, какое платье сможет привлечь внимание Чака. Мы едва ли виделись эту неделю, и от предвкушения встречи изнывало всё тело. Пообещав незабываемый вечер своему "бойфренду", быстро удалилась с Тэмми и Грейс, забравшими меня на своей машине прямо от дома Коула.

Этот день казался бесконечным, несмотря на все попытки его сократить. Щебетание подружек действовало на нервы, но я продолжала улыбаться и скрывать раздражение за трубочкой коктейля, разгоняя плохое настроение алкоголем. Даже купленное платье не делало меня счастливее, хотя я была уверенна, что его облегающая ткань и разрез на бедре в полной мере предоставят брату соблазнительную фигуру. Почему-то охватила нервозность - а если Чак меня избегает вовсе не из-за влечения?

На вечеринку, в которую я вложилась, но не участвовала в организации, мы приехали позже на час или полтора. Взгляд скользил по лицам, но нигде не натыкался на брата. Не мог же он сбежать. Улыбаюсь гостям, киваю, приветствую их, из чьих-то рук забираю алый стаканчик с пуншем и залпом осушаю под осуждающий взгляд Коула. Кажется, он что-то говорил, но я теперь видела только Чака и его мымру, нахально целующую его в щёку. Идиот! Закатываю глаза, но стараюсь сохранять самообладание, цепляюсь за руку Коула и жмусь к нему грудью, отчего его внимание снизилось ровно наполовину, а на лице появилось туповатое выражение лица. Пусть и красавчик, но меня он дико раздражал сейчас, почти так же сильно, как и Дженнифер, ютящаяся под рукой брата. Бросаю на него взгляд полный недовольства.

— Ой, вы же расстались! — в излюбленной театральной манере удивляюсь, игнорируя все вопросы этой дуры, и смотрю на неё, злорадствуя при виде реакции. — Прости, — словно по-дружески касаюсь руки девицы, — должно быть, что-то напутала, — качаю головой и расплываюсь в улыбке, — это всё Коул, — машу рукой, которая тут же опускается на крепкую грудь моего спутника, пока взгляд встречается с братом, — он мне так вскружил голову, — с вызовом смотрю на него, расплываясь в нахальной улыбке.

— Коул, — мой спутник протягивает руку Дженнифер, а потом оборачивается к моему брату, так же собираясь поприветствовать его рукопожатием,  — даров, Чак! Как оно?

— Дженнифер, ты так похудела! — восклицаю, оглядывая блондинку. — Ты себя хорошо чувствуешь? — стоило заметить намёк на радость на её лице, как сразу осаживаю. — Это всё из-за моего брата? Ты такой мерзкий бываешь, — мои руки оставляют в покое Коула и ложатся на плечо Чака, — довёл девушку, — почти шепчу на ухо, качая головой и смотря прямо в глаза Дженнифер.

Нравится, братец? Ты же затеял эту игру - я поддержу.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

Отредактировано Aurora James (2016-05-28 22:12:13)

+1

4

Наверное, надо рассказать немного о Дженнифер? На этом моменте ты, Чарли, я уверен, сморщилась бы в негодовании и презрении, мол, не надо, это совершенно не интересно и не стоит твоего внимания. Именно по этой причине я бы посвятил своей бывшей, с недавних пор настоящей девушке несколько строк или даже абзац.

Старшая сестра в семье, сплошь состоящей из женщин. Так получилось. Её бабка рано овдовела, как и её сёстры, часть из которых [точнее, самая старшая] и вовсе никогда не узнала вкуса любви и жар тела во время секса. Либо одинокие, либо старые девы - эта тематика алой шерстяной нитью связывала запястья всех женщин из семьи Кливов; ходил, мол, такой слушок. Всё казалось нормальным, а "проклятие" глупой выдумкой, когда мама Джен, на тот момент ещё мисс Габи, будучи молодой и милой, вышла замуж за работящего парня, мистера Оуэна. Не смотря на разницу в сословиях и материальном благополучии, которое было со стороны матери Дженнифер и напрочь отсутствовало у молодого парня, за спиной которого были разве что годы работы на фабрике по переработке целлюлозы, этому браку были рады все, как со стороны невесты, так и со стороны жениха. Для одних он сулил налаженное финансовое состояние хотя бы у одного отпрыска, собственно, Оуэна, для других же мог произойти сбой в семейном недуге, про который говорили изрядно выпив или шёпотом, никогда в присутствии посторонних. Ведь откуда взяться густым и мрачным тучам над и внутри такой пары, которая души друг в друге не чаяла, постоянно держалась за руки и смотрела с благоговением как в глаза партнёра, так и в сторону горизонта.

Бабки не ошиблись - миссис Габи ловко избежала участь остаться вдовой или старой девой, обхитрив Судьбу. Она уже смело смотрела в это лицо, с вызовом в глазах, покачивая на руках второго ребёнка, опять девочку, и любовно поглядывала на старшую, Дженнифер, которая вот-вот должна была перейти в старшую школу, отпраздновав свои четырнадцать лет. Однако её ждала другая, новая кара, которая по силе своей была, конечно, слабее одиночества после смерти любимого мужа. Хотя, в каком-то смысле, она его потеряла. Морально, физически, духовно - он просто влюбился в коренастую толстобровую хохотушку с завода, на котором его к тому времени повысили до звания заместителя начальника. Оуэн не добился бы никогда этого за сравнительно небольшой срок, не имея нормального образования и харизмы, если бы не красотка жена и её девичья фамилия. Статная, хрупкая блондинка с тоненьким голоском и запястьями не могла состязаться при прочих равных условиях с низкорослой, грубоватой в поведении сотрудницы, имя которой миссис Габи так и не узнала, да и зачем? Не до неё ей было в то солнечное, тягостное утро, когда её муж забрал свои вещи, поцеловал в лоб спящую в люльке ангельским сном сестру Дженнифер и её саму, в тогда ещё мягкую и мясистую щёку, выглядывающую из-под тонкого одеяла. Мистер Оуэн больше никогда не видел и не увидит своих дочерей, будет раз в месяц и по семейным праздникам высылать чек, которого с лихвой хватает на жизнь детей. Сплетни и слухи доносят, что он переехал в соседний городок, пятый по численности в Калифорнии, стал отцом в третий раз, на этот раз ему подарила Судьба сына. Та же самая стерва, что отняла его у матери, сестры и Джен, каждая из которых по неведомой никому причине оставили себе фамилию Оуэна.

Нужно ли уточнять, в какой атмосфере росла эта девочка? Взращенная в любви и заботе, она часто улыбалась и беззаветно жила каждый день своей жизни, посвящая себя урокам, друзьям и интерактивным играм, собственно, делала всё то, что делают среднестатистические дети в полных семьях. Ей исполнилось четырнадцать, начались месячные и закончились вместе с ними все детские счастливые моменты, просачивались сквозь плотно сжатые пальцы, подобно песку, и никогда уже не возвращались в её существование, которое и жизнью-то не назовёшь. Теперь её воспитанием занималась родная бабка, три её сестры, а также вялая мать, которая потеряла всяческий интерес к уходу за своей внешностью, занявшись целиком и полностью воспитанием малютки. Не удивительно, что год за годом Дженнифер воспитывала себя сама и претерпевала метаморфозы собственного тела, что были сродни перехода для гусеницы от состояния куколки до бабочки. В случае с Джен получился чернокрылый и тщедушный махаон, с тоненькими костлявыми крылышками, некрепкой хваткой и истеричным голосом, когда состояние граничило с истерикой. Любой кризис или бытовые проблемы вроде сломавшегося крана в ванной комнате, дырявой майки в гардеробе, которой знатно насытилась моль, или заниженной оценки учительницы, она воспринимала слишком близко к сердцу и тут же хваталась за таблетки с растительными составляющими, типа ромашки, корня валерьяны и прочей мутосрани, которой нахваталась у матери, а та в свою очередь закупается ими раз в полтора месяца по совету младшей сестры своей матери. Одним словом, в семье Кливов по женской линии царил хаос, истерики и бытовуха, а их дом на улице все дразнили Ведьминским.

Наш краткосрочный роман мне ничем не запомнился, разве что высоким голосом Джен, когда она плакала, требовала к себе внимания, смеялась над странными мультиками или кончала, да и несколькими едкими запахами, среди которых были уже вышеописанные фиалки и чёрный чай. Одной из причин, из-за которых я перестал отвечать на её звонки и игнорировал попытки дать отношениям второй шанс, была и её семья в том числе. Единственный раз я был гостем в их доме, чисто из вежливости, ведь тогда был день рождения Джен, и отказаться зайти и съесть кусок именинного торта, испечённого бабушкой, было бы верхом невежества. Тем более она начала давить на чувство одиночества, мол, примерно в этой время энное количество лет её бросил отец, не попрощавшись [это тема вообще была хрупким льдом, учитывая тот факт, что и я остался без матери примерно со схожим сценарием; наверное, нас это объединяло, и в конечном итоге я возвращался только к ней, когда совсем уж претило быть одному или в обществе других девок]. Пришлось согласиться. Тот взгляд, тот напор и нажим, с которым меня встретили в тот вечер, оставил до того неприятный осадок, что он автоматически стал ассоциироваться с Дженнифер. Наверное, это "особое" отношение было всегда, однако я его заметил только во взглядах её бабки и матери, особенно первой, которая, я уверен, уже видела во мне продолжателя рода, банк сперматозоидов и отца десятка детей, причём всё сразу и одновременно.

Это я и высказал малышке Джен, когда мы уже расстались [до неё это дошло, когда одна из подружек сообщила, что видела меня в компании какой-то фигуристой девки из другого факультета, а может даже старше, за количеством косметики не определить; но правда, тогда эта овца переборщила с пудрой, от которой у меня выскочила аллергия]. Тогда она ещё сильнее подсела на всякие успокоительные и прочие якобы натуральные средства народной медицины, пока мне было как-то похуй. И вот сейчас мы снова вместе, она ещё более тощая и нуарная, нежели я её помнил, хотя прошло не так много времени с момента нашего расставания. Не до неё было, честно говоря. Вся эта тема с Чарли...

Ах да, Чарли. Моя милая младшая сестра Чарли Блэквуд, пришедшая под ручку с каким-то чмом, актриса Чарли Блэквуд, напялившая на себя платье с такими разрезами и вырезами, что все парни, которых она оставила позади себя, бесстыдно пускают слюни и забывают про своих девушек, не обладающих и долей тех сексуальных форм и феромонов, которые распространяет вокруг себя моя сестра. Моя младшая сестра, сколько раз нужно ещё повторить это словосочетание, чтобы оно просочилось достаточно глубоко в сознание и отравило мне кровь, мешая тем самым её окончательно испортить и изгадить мыслями об инцесте?

Не обращай на неё внимания. — Говорю специально тихо, только на ухо Джен, которую приближаю к себе. Интимно, пускай и театрально. Если Чарли позволяет себе лишнего и при этом обращает на себя внимание всех и каждого, я пойду другим путём. Знаю, что это мерзко, ведь обрекаю бедняжку Клив на ложные надежды, которые ограничатся лишь сексом и скудными разговорами, уж никак не романтикой и нежностью, на которые она рассчитывает. Те чувства, что я питал к ней до помешательства на Чарли, прошли, и у меня нет желания их возвращать. Разве что на голову упадёт кирпич и у меня будет помутнение рассудка. Тем временем уже громче обращаюсь и к сестры, и к её широкоплечему ухажёру: — Ты и до Коула [до чего же мерзотное имя, где она его нарыла?] не отличалась сообразительностью. — Вторю её же словам и тону, с эдакой издёвкой. Смотрю в глаза, считываю взгляд - с вызовом. Словно мы избиваем друг друга, как в детстве, тяжеловесными родительскими подушками, пытаясь при этом удержаться на высокой кровати и не слететь на пол. Только сейчас всё по-взрослому, и в ход пошли слова, фразы, по своей колкости и болезненности готовые сравниться с наконечниками стрел. — Рад познакомиться. — Пожимаю руку этому тупице, сжимая её с такой силой, что встречаю на себе его непонимающий взгляд, а также испуганный со стороны Дженнифер. — Чувствуй себя, как дома. Говорю сразу - захочешь потрахать мою сестру, лучше у меня в комнате - там самая лучшая в доме шумоизоляция. — Хохотнув, освобождаю ладонь и ей же похлопываю по плечу Коула. Если бы не мой юмористический настрой, он бы, наверное, не оценил сначала болезненное рукопожатие, а следом и малоприятный хлопок тяжёлой ладони. Однако, тема была про секс, а сам я поржал со своей, очевидно же, шутки, что он предпочёл продублировать моё настроение и ответно посмеяться, многозначительно глянув при этом на Чарли. Мол, братан твой странный, конечно, но дело говорит - я этот факт запомнил.

Я бы вполне ограничился вот этим общением с парочкой и увёл Дженнифер подальше, точнее, себя в другую часть комнаты от Чарли, вблизи которой делалось не по себе гораздо быстрее и достовернее, нежели от выпитого пунша, перемешанного в желудке со светлым пивом. Отчаялся найти в этой толпе пропавшего кореша - он, видимо, зацепился языком, в прямом или переносном смысле, с какой-то тёлкой из черлидерш - и уже было рыпнулся в сторону стола с бухлом, как почувствовал пристальное внимание со стороны сестры. Сначала она обратилась к Джен, потом ко мне; более того, рискнула переступить через негласную разделительную черту между нами - положила руку на плечо, нарушив созданный в моём воображении "пакт о не нападении/ не касании". Перед глазами в ту же секунду возникли кадры из чердака, а они дали импульс по всему телу. Сглотнув, выдержал тяжёлый и вместе с тем колкий взгляд Чарли, который она переводит на мою девушку. Бьёт её по больному, по весу, потеря которого стала в окружении её ровесниц [а она была из одного потока с сестрой] чем-то вроде излюбленной темой сплетен за спиной, а иногда и в лицо. Повод для стёба и всевозможных карикатур. Даже мы, старшекурсники, знали парочку пародий и шуток, которые в моём обществе не имели популярности по понятным причинам.

Тебе-то какое дело, сестрица, до каких пределов я довожу свою девушку? — Усмехнувшись, хотя это только внешне выглядит круто и отстранённо, на деле мне трудно держать нейтралитет, который граничит с безразличием. — Ты какая-то помешанная на этой тематике, Чарли, у тебя проблемы? У вас проблемы? — Обеспокоенный взгляд на Коула, на которого смотреть как-то проще, даже весело, особенно когда видишь, как его весело-тупое выражение лица меняется на грустно-тупое. — Не надо хвастаться, Чакки. — Смущённо хихикнув, Дженнифер игриво хлопает меня по плечу, прижимаясь теснее. Это уже лишнее, но я терплю, ведь Чарли всё ещё рядом. На расстоянии вытянутой руки. Прямо как тогда. — Почаще бы тебе быть скромным. — Это не упрёк из её уст, а скорее очередная попытка казаться милой влюблённой дурочкой, что у неё, надо заметить, отлично получается даже без моей сторонней помощи и соучастия. Откуда малышке Джен, да и красавчику Коулу знать, что весь этот спектакль состоит из двух главных героев, а они лишь так, массовка, задний план. Пешки-гости на нашем с Чарли хозяйском шахматном поле. Чёрная королева, свободная в своих ходах и поступках, без предрассудков и ограничений. Белый король, сдерживаемый квадратными оковами, четырьмя сторонами - совестью, религией, моралью и страхом. — Принести вам чего-нибудь выпить? — Обращаюсь ко всем и одновременно ни к кому, к себе в первую очередь, ибо запас алкоголя сошёл на нет и нужна ещё порция, чтобы закинуться и относиться ко всему проще. Сгладить углы. И перестать обращать внимания на Чарли - на её лицо, на её ключицы, на открытые зоны гладкой кожи, на вырез на бедре, на фигуру. На все детали и на образ в целом. Тогда будет проще. Тогда король устоит на свой клетке и даст слабину.
[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-06-02 15:39:34)

+1

5

Чак никогда не выбирал девушек себе под стать - они, как на подбор, были дешёвыми и невзрачными, доступными и перепачканными своей косметикой, вешающимися на него хуже тряпок. Он не замечал стоящих, действительно привлекательных и бросающих на него жадные взгляды, готовые дать ему гораздо больше, чем все эти безделушки, пускай дело и могло касаться одного перепиха. Но брата словно патологически тянуло на тех, что грелись где-то у его ног и не достигали его уровня.

Эта Дженнифер (безвкусное имя, навеянное сериалами 90-х или популярной когда-то своей задницей Джей Ло, увы, не передавшей в наследство с именем и достоинство) безликая. Разве что известна своей легендой, разнесённой по городу чужими языками и едва не почтовой рассылкой. Я была уверена, что это чёрный пиар для привлечения внимания. Возможно, это служило красной тряпкой для приходяще-уходящих парней, пользующихся "проклятием" лишь в корыстных целях, не обременяя себя обязанностями и спасаясь выходом, её же семьёй и предоставленным. Зато мой герой-братец решил построить подобие долгих отношений, вдалбливая в эту доску свой член и уверенность в любви. Честно говоря, меня мало волнует, кого он трахает, пока это не начинает попахивать в перспективе родственными связями. Только не с этими чокнутыми и ущербными.

Брат травит меня несуществующей привязанностью к девице. Брат, не способный поддаться искушению так просто, как идея закралась в моё сознание. Брат, чьё тело нависало надо мной, ещё немного и прижимало к полу чердака, преследующее в жарких и томительных фантазиях, довольно скудных для творчества, но слишком реалистичных для меня. Брат, в ответ которому медленно взмахиваю ресницами, вверх задирая подбородок и с томным вызовом смотря в его глаза. Брат, которому я адресую гораздо больше в каждом действии и слове, чем возможно допустить. Кто вообще посмеет помыслить о подтексте между нами?

Только он намеренно играет на моих перетянутых нервах, обжигая алкогольным дыханием ухо не той девушки, по глупости обрекая себя на очередную порцию истерик вместо кайфа. Он приводит бабу в надежде позлить меня или избавиться от навязчивого образа грехопадения, всё глубже утопая в болоте "Дженнифер", хотя мог сделать куда умнее. Я же привожу нового игрока на этом поле, пользуясь неосведомлёенностью всех участников нашей беседы на четверых, разворачивая своеобразный бой на их глазах, доступный только мне и Чаку.

— Да мне и не положено, — цепляю за углы губ туповатую улыбку и хлопаю ресницами слишком театрально даже для самой себя, но пускай у брата случится рвотный позыв. — Коул ценит мою сексуальность, а не мозг, — приторность слишком очевидно покрывает своей сахарной глазурью звучащие слова, воспринимаемые моим спутником взаправду, как и истерзанной нелюбовью девицей. Вызов во взгляде тщательно подведённых углами стрелок глаз, издёвка в изгибе губ и надменность вскинутой брови - всё это адресовано единственному человеку, способному понять истинный смысл.

— Чаааак, — подражаю подружке с дешёвым именем и якобы шутливо толкаю брата в плечо, надеюсь, острота в полной мере ощутилась в блеске глаз, — не распаляй желание раньше времени, — дарю Коулу соблазнительную улыбку, лишь бы поменьше сейчас думал, — лучше мы воспользуемся, — острый ноготь с алым матовым покрытием упирается в нижнюю губу, — чердаком.

Мы же с тобой, брат, именно этим и занимаемся - бьём под дых и продолжаем колоть друг друга тупыми ножами, нехотя и медленно раздражающими кожу и плоть, расцарапывающие намеренное спокойствие и саднящие своими зубцами, неспособными резать, но цепляющие за больное. Мои клыки обнажатся, алый рот растянется в новой чрезмерно приветливой улыбке, а ногти вонзятся в ладони, лишь бы не позволить эмоциям вырваться наружу и не впиться в горло проклятой блондинки, своим голосом и комментариями заставляющую ощущать мерзкий холод, червем пробирающийся по позвонкам и передёргивающий плечи, и одновременно жажду заткнуть ей рот. Чем угодно.

— Какие пошлости, — закатываю глаза, качаю головой и вздыхаю, потому что единственный вопрос, не несущий в себе чрезмерного откровения и пошлого подтекста, вызвал вовсе не ту реакцию, что ждала. Впрочем, особое удовольствие успеваю поймать от звучащего "Чакки", ухмыльнувшись, но скрыв насмешку в повороте головы к своему спутнику. Мои руки больше не касаются Чака, даже не смотрю в его сторону, но произношу именно то, что хочется:

— Мы скоро вернёмся с напитками, — ладонь опускается на грудь Коула, пока спина платья демонстрировала брату и его подружке прекрасно подчёркнутую задницу и изгиб поясницы, на который так удачно опустилась рука моего "парня", оставляю яркий след помады на шее парня, а потом и на его губах, жадно отвечающих на мои действия и пропускающих наши языки навстречу друг другу. Одно лишь мгновение и три секунды длится это представление, но уверена - Чак наблюдал пристально и не упустил этого. Нравится?

— Не скучайте! — словно захмелевшая от поцелуя, глупо улыбаюсь, прикусив губу и игриво махнув обеим пассиям, когда пальцы сомкнулись на запястье брата и потащили за собой сквозь толпу на кухню, к удивлению, пустующую.

— Ну что, Чааак-ки, — изображаю блондинку, часто моргая и подражая дакфейсу с любимых фотографий в сети, — смотрю, ты снова счастлив? — холод резко возникает в сощуренных глазах и напряжённом рте. Подтянувшись на руках, сажусь на край стойки, поддеваю пальцами высокую ножку одного из бокалов, которые мы намеренно не выставляем для гостей подобного масштаба во избежание битого стекла, и от души плескаю вино по прозрачным граням. — Думаешь, с этой, — презрительный смешок, — ты сможешь игнорировать моё присутствие? — нога медленно скользит вдоль второй, перекидывает ступню и опускается своим весом на колено, обнажая разрезом бедро. — Хочешь? — и я всего лишь протягиваю брату бокал с рубиновой жидкостью, из которого только что пригубила.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1

6

Грешник.
За что покарает его Господь после смерти? За грешные мысли или грешные действия?
Если за первое, то светлый путь мне заказан уже не первый месяц. Без шансов, без вариантов. Стоит уже сейчас готовиться к танцам на раскалённых углях, языках пламени, лижущих обнажённую плоть и покрывающих её уродливыми ожогами и шрамами. Но если расплата ждала лишь только за совершённые поступки? Вдруг они и только они подпишут мой смертельный приговор, затянут удавку на шее, сломают позвонки и выбьют точку опоры из-под ног? Я так рьяно хватался за правила, мораль, совесть и, в конце концов, животных страх перед разоблачением правды, которая повлечёт за собой реакцию отца. Чарли окажется полной дурой, если все её игры вызваны мыслями в мой адрес относительно недостаточного желания. Не это меня сдерживало, а боязнь разрушить всё собственными руками и членом, который наливался болью от количества сдерживающих факторов.

Родная сестра.
Родная.
Мы росли вместе, смеялись и плакали вместе. Я защищал её от дворовых собак, распугивая тех палкой, хотя сам боялся, наверное, не меньше самой Чарли. Я мог безжалостно издеваться над её смешным детским платьем, портить красивые хвостики и отворачивать головы куклам, зато во дворе все знали - обижать девочку из семьи Блэквуд нельзя, ибо нарвёшься на её старшего брата. За мной она могла чувствовать себя защищённой, ибо я никогда, никогда бы не предал её. Ни в глазах общества, ни в глазах родителей, ни для кого-либо ещё.

Трахнуться с ней, одноразово, всепоглощающе.
И разрушить всё то, что люди называют семьёй, семейными связями; называй, как хочешь. Видимо, она любит меня гораздо меньше, как брата, чем я её, как сестру. Мне есть, в отличие от Чарли, что терять. Родного человека. Для неё же это пустой звук, зато сбой в системе, кричащий, что надо послушать зов плоти, как какое-то животное, слышен громче всех остальных посылов извне.

Что ж.
Ты просто-напросто сломалась, младшая сестра. Как думаешь, тебя ещё можно вылечить?

×

[float=right]http://savepic.su/7289838.gif[/float]— Оно и видно, — говорю на выдохе, расплываясь в очень даже дружелюбной улыбке, обращённой к её этому Коулу. Моя сестра тоже ценит в нём только мышцы да хуй, это очевидно, ведь мозгов нет и не планируется, как хоть какого-то понимания во взгляде, что его стебут. Просто стоит, держит мою сестру за талию и улыбается в ответ, смотря то на неё, то на меня с Дженнифер. Не требуется даже каких-либо телодвижений, чтобы понять - моя девушка очень точно его зеркалит. Готовясь к подставе, перевожу взгляд с Коула на Чарли. Мне совершенно не нравится её тон. Стервы из американской киношки, одной из тех, кто оказывает пальцами у лба L [as loser] и подначивает других девочек, без задатков лидера, издеваться над самым слабым звеном. Как же она меня бесит, выводит из себя, умудряется это сделать, блять, всего лишь серией действий - фальшивый тон плюс совершенно тупой жест, приложенный палец к губе. — Дура, — говорю во всеуслышание, не желая продолжать этот спектакль. Чердак, да? Да хоть объеби там всё! Мою злость в голосе, судя по всему, никто из ближнего окружения не воспринимает всерьёз - Джен, глупо хихикнув, крепче прижимается, а Коул заливается смехом. — Обожаю их подъёбы в адрес друг друга. Эх жаль у меня нет такой младшей сестрёнки, как ты, зайчик, — Аполлон похабно обнимает и лапает Афродиту, а я чувствую, как у меня чешутся кулаки - дать этому полубогу, полупедриле по лицу.

Отворачиваюсь, когда Чарли в него всасывается. Не смотрю ни как они целуются, ни как аппетитно и вызывающе выглядит её фигура в этом плане. Ищу какую-то соломинку, спасательный круг в обществе Джен, но она лишь тщедушно вздыхает и, не моргая своими крупными глазами, смотрит на меня в ожидании выражения подобных чувств, что откровенно демонстрируются в шаговой доступности от нас. Чтобы я обнял её, как Коул обнимает её, чтобы толкнул язык в рот, как сделал он, чтобы показал при всех и очень громко, что у нас всё в порядке, ребят, смотрите, это ведь так важно - показать всем вокруг, что мы пара и пребываем в полной гармонии в обществе друг друга. Только вот врать мастерица в нашей семье Чарли. А я, сглотнув мерзкий ком в горле, не делаю ничего из того, что так хочет Дженнифер, пока моя сестра течёт в руках первого красавчика университета.

Всё ещё пребывая в каком-то состоянии беззащитной опустошённости, ничего не говорю Джен и тогда, когда Чарли отрывается от своего парня и тащит меня помочь ей принести напитки или что-то вроде того. Не то, чтобы слушал её, внимал каждому слову и был заинтересован вообще проводить лишнее время в её окружении.

Чё ты ко мне пристала? — смотрю на сестру спокойно, отдёрнув запястье и скрестив руки на груди. Дверь за нами в кухню плавно закрылась, отгораживая от общего шума веселья и рок-музыки. На кухне было прохладно и на удивление чисто. Наверное, сейчас это была самая огороженная от чужих ботинок, внимания и отпечатков пальцев часть дома. Наблюдаю с безопасного для меня расстояния, как Чарли разливает шампанское по бокалам. По двум бокалам. Усмехаюсь, покачав головой. Всё - постановка, от начала и до конца. — Я встречаюсь с Дженнифер, ты - с Коулом. Здесь всё предельно ясно, но нет, ты опять хочешь разыграть драму и развлечься, — перевожу взгляд на разрез её платья, на сочное бедро, на бокал в руке. Снова глаза в глаза. — Не хочу. Можешь выпить за меня - быстрее накидаешься до нужной кондиции, чтобы развлечь весь дом своими трахами на чердаке.
[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-07-07 18:40:25)

+1

7

Ты же так любишь правду, да, Чак? Тогда скажи прямо и откровенно, кем ты меня видишь? Вряд ли непорочной и неприступной девой, я себя так и не преподносила. Искусительницей, посягнувшей на твою святость принципов? Дьяволом, совращающим и не дающим встретиться с Богом? Кто я для тебя? Будь всё по-прежнему, воспринимай ты меня как младшую сестру, не избегал бы встречи. Почему так боишься снова остаться наедине после того, как чуть не преступил запретную черту? Ты и не пытаешься скрыть пожирающий взгляд, жадно снующий по открытым участкам тела. Ты привык обманывать своих однодневок, Дженнифер, но не меня. Попробуешь ещё раз?

Дверь тихо закрывается, отгораживая нас от столпотворения и шумихи, здесь звуки на порядок ниже и глухо звенят на стенках стеклянной посуды. Впервые за неделю ты смотришь в глаза и некуда прятаться. Если всё так очевидно, как утверждаешь, почему в голосе такая злость, такая колкость во взгляде, такая отстранённость? Почему стоишь на таком внушительном расстоянии, будто способен обезопасить. Кого? Нас? Себя?

— Не ясно, — голос становится жёстче и без игривых интонаций, их я оставила там, в гостиной вешающейся на брата девицей и рассчитывающим на лёгкий секс парнем, сейчас спектакли ни к чему. Я хочу услышать правду, Чак. Слабо сказать в лицо, а не исходиться желчью и цепляться за слова, как за спасение от существенного.

Ты был моим героем. Не приторно-сладкая характеристика, полная витания витания в облаках, завышенных требований и наивных ожиданий без собственных действий. Не человек со сверх-способностями и не вызывающий зависть у подруг парень. Герой, позволяющий себе то, что никогда не разрешил бы другим, оберегающий, несущийся вперёд на свору собак, будто он самый смелый и сильный, которого хотелось хвалить и о ком с гордостью рассказываешь родителям. Мой герой постепенно становился лучшим другом, таким, с кем все тайны на двоих, кому о самом личном и больном, с которым самый громкий смех и самые шумные ссоры и последующие примирения со сдавленным от страха горлом, когда просишь прощения. Теперь мой герой и лучший друг превратился в идеал, мой личный, пьянящий и запретный.

В кого для тебя превратилась я?

— Тебя бесит, что у меня будет секс, что младшая сестрёнка станет окончательно взрослой, что кто-то будет касаться меня, целовать, — сделав глоток вина с характерным звоном отставляю бокал в сторону на столешницу, убираю ногу с ноги, обеими руками теперь опираюсь о самый край, — или что это произойдёт на нашем чердаке? Можешь не отвечать.

Хмыкнув, соскакиваю на пол, расправляю платье, придирчиво осматривая себя, и поднимаю взгляд прямо на Чака.

— Если всё так ясно, почему ты меня избегаешь? М, Чак? Боишься? Меня или себя? — даже под уже тонким слоем помады ощущаю, как сохнут губы, бегло провожу по ним языком. — Почему ты бесишься, раз одной мне, такой непонятливой, невдомёк твоё поведение? Раньше ты бы посмеялся или пояснил, — скопившая злость или обида, не знаю, что сейчас перевешивает, прорывается наружу, делая голос ниже и грубее, заставляя хмуриться и сжимать ладони в кулаки. — Я отстану и оставлю тебя в покое, если ты скажешь, что тебе плевать, — в несколько шагов оказываюсь напротив брата, взирая на него снизу вверх. — Скажи, что ты меня не хочешь, Чак. Или твой Бог запрещает даже произносить подобные формулировки?

Да, во мне бушует гнев, и тут не играет роли, что собственного брата не могу получить во всех смыслах, а в том, что он как трус убегает и больше не ставит меня ни во что, будто мы прекратили быть самыми важными людьми друг для друга.

[NIC]Charlie[/NIC][STA]Careful what you're asking of me[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA][SGN]   [/SGN]

+1

8

Не ясно? Тебе не ясно, Чарли? — мне хочется смеяться. Нервно, с разорванными сухожилиями, сломанным пополам хребтом, с хрустом трескающихся зубов. Чтобы до раскрасневшихся и кровоточащих дёсен, выпирающих мышц, обломков костей. Слова сестры, её глухота и тотальное непонимание, слившись воедино, бурей надвигаются на мою фигуру, что похожа на одиноко стоящее пугало в центре обезвоженной земли. Уверен — снесут, уничтожат, оставят лежать под многотонным натиском проблем, о которых моя сестрица даже не удосуживается задуматься.
А мне вот, знаешь, что не ясно, — смотрю себе под ноги, на шнуровку кед, косо при этом слушая шум за дверью — не приближается ли кто по ошибке к кухне? Не хотелось бы, чтобы этот разговор растянулся, подобно прожёванной по n-ному кругу жевательной резинке, ещё на несколько дней, недель, месяцев. Ставить точки — наша семейная особенность. Там, где я ставлю одну, сестра добавляет её две. — Почему ты так упорно хочешь довести до ручки именно меня, чтобы я срывался и делал неведомую хуйню, терял контроль. Ты ведь такая крутая, Чарли, раскованная, смелая, — развожу руками в стороны, с усмешкой глядя на младшую сестру, — но почему-то хуйню должен творить кто-то другой, а тебе лишь останется лихо подхватить. Очень круто, я не спорю, удобная позиция, — за ней всегда числилась жажда чего-то нового, острое чувство независимости фонтанировало в этом хрупком теле чуть ли не с детства — если я был спокойнее, ибо мне нравоучали с ранних пор стараться быть своего рода наставником для сестры, её опорой, компасом, стеной, то у Чарли был полный спектр и всевозможные вариация развития событий. Хочешь быть паинькой? Будь ей. Хочешь быть стервой? Пожалуйста. Есть же Чак, он всегда подстрахует, будет твоим парашютом, решись ты прыгать в бездонную пропасть. Он не сможет тебя остановить, зато смягчит падение. Замечательно жить с таким 24/7 телохранителем, правда?

Меня бесит, что ты из своей пизды сделала какой-то культ и превратила секс в крысиные бега, — говорю, поражаясь стойкости собственного голоса. Правильно сделал, что не стал пить — мне хватило пива. Оно приятно грело изнутри, давало приятную уверенность и расслабление. То, что надо. Позволь я Чарли влить в себя вино, которое она поглощала, как леди Батори — кровь, была бы беда. Наверное, на эту беду и рассчитывала сестра. Я уже не знаю, какими мотивами руководствуется её подсознание.

Она слезает со стойки, расправляет вульгарное платье, сидящее точно по фигуре. Смотрит с вызовом в мой адрес. Сосёт под ложечкой — я не люблю, когда она обращает на меня столь проникновенный, острый взгляд. Словно оказался зажат между двумя прозрачными лабораторными стекляшками. Непроизвольно сглатываю слюну.

Моя сестра — суккуб чистой воды, последовательница Салазара Слизерина, королевская змея среди прочих представителей своего вида.
Щурюсь, не перебивая; даю ей высказаться, попробовать услышать в этом потоке слов хотя бы долю того, за что сам могу зацепиться и потянуть на себя, вывернуть наизнанку, узреть намёк на невинность и человеческую глупость, которую можно простить.

Однако. Пока я слушаю, она действует. Говорит, обманывая мои уши, мои глаза, моё тело, и приближается, с каждым шагом становясь всё реальнее. Именно так соблазнял Змей Еву, свисая с плодоносного дерева?

Мой Бог?
С каких пор ты стала поклоняться язычеству, Чарли?
Спрашиваешь, что мне позволяет, а что запрещает мой Бог, который и твой Бог тоже?

Я не буду врать, — сжимаю сильнее пальцы, вжимаю в свои плечи. Говорить тяжело, но надо. Ведь она права. Чёрт возьми, моя сестра права, как бы меня не бесил этот факт, как бы не прожигал своей горечью сетчатку, гортань, внутренние органы. — Я хочу тебя, — не слышу себя, не слышу ничего вокруг. — Хочу, как девушку. И ты знаешь это, прекрасно знаешь. Но ты моя сестра, Чарли, — мне хочется её коснуться. Я опускаю руки, сжимаю ладонями теперь уже её плечи. Мне всё также страшно, но сейчас я предельно честен и открыт — ударить сейчас было бы низостью с её стороны. Она сделает так, если будет просто одной из многих. И не посмеет, если всё ещё считает себя моей сестрой. — И мне страшно. Я не знаю, стоит ли игра свеч, понимаешь? Пути назад не будет. Неужели ты не думаешь об этом и живёшь только одним животным позывом? — не обвиняю её сейчас, я говорю лишь то, что вижу.

Сейчас, Чарли, мне нужна опора, безопасность, запасной парашют. Я — не ты. Я не прыгаю, не подумав, зная, что приземлюсь на все четыре лапы.

Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь. И пусть твои слова не будут затуманены лишь фактом того, что я сказал вначале. Хоть ты и дура, но не глупая. Подумай. Первый раз в жизни подумай о последствиях.

[NIC]Chuck[/NIC][STA]≠[/STA][AVA]http://savepic.ru/9620189.gif[/AVA][SGN]- - - -[/SGN]

Отредактировано Elaine Ratched (2016-09-05 22:57:43)

+1

9

Меня словно прошибло ледяной волной, скользнувшей под самую кожу тонкой иглой с прочной нитью, пронизывающей каждый нерв, натягивая до предела, вырвавшейся наружу вместе со словами и проникшей теперь и в тебя, Чак. Нас качает этой блестящей леской, рвущей из-за расстояния наружу органы, напряжение сковало мышцы и вызвало холод во взгляде. Мы шатаемся на непривычной поверхности противостояния, чуждого, незнакомого, принципиального, готового пустить трещины по нашей близости, человеческой, родственной, самой важной до последних событий. У нас всего два шага, брат: вперёд или назад. С первым рухнет мораль, со вторым - мы. Нельзя моргнуть и вернуться к изначальной точке, сохранив стойкость и непоколебимость, упорно притворяясь, будто не происходит ничего, меняющее отношение друг к другу. Быть слепым - вот удобная позиция, да.

Взгляд непроизвольно задерживается на лице брата; его волосах, в которых привычно путались пальцы в желании успокоить и проявить нежность или же развеселить, иногда - немного побесить; лице, искажённом злобой, по-прежнему сохраняющем сходство с моим, напоминая о родстве. Доли секунд поддаюсь слабости, позволяю ослабить бурю и натиск, свойственные мне едва ли не в любом проявлении, но в следующее же мгновение с новой силой, подобно кораблю в открытом море во время шторма, взлетаю на пенящийся гребень гнева.

— Знаешь, в чём разница? Между нами, — только не перебивай и не вставляй едкие комментарии о половой принадлежности. — Да, я слишком быстро поддерживаю сумасбродные затеи и с лёгкостью ввязываюсь в авантюры, но я не боюсь своих желаний. А ты, — бросаю взгляд на Чака, — тебя всегда надо тянуть за собой. Если хочешь, будешь молчать или долго вынашивать, чтобы потом прийти к очевидному выводу. Пока тебя мягко или жёстко - в зависимости от ситуации - не подтолкнёшь, ты так и будешь только наблюдателем, — в какой-то степени эта черта раздражала, порой бесила, потому что брат хотел жутко что-то попробовать, но лишь мялся, списывая всё на отсутсвие интереса, опасность или любое другое оправдание, только бы не выходить из своей узкой зоны комфорта, в итоге - лишался шанса на новое. С другой стороны, он - единственный, кто уверенно стоял на земле обеими ногами, наверное, даже слишком, чтобы вовремя одёрнуть и напомнить о реальности.

— Может быть, культ в этом видишь только ты? — поджимаю губы, отчасти соглашаясь, но не признавая поражения. — Мы всегда свободно говорили на тему секса, особенно твоего, — не сдерживаю смешок, — но вдруг это стало табу, как только... — не вижу смысла заканчивать предложение - всё и так предельно ясно нам обоим, только пожимаю плечами.

Я ожидала чего угодно, скорее всего, даже грубой пощёчины в жажде заткнуть рот, но никак не честности, предельной откровенности, от которой кровь застыла в жилах, а следом помчалась с удвоенной силой, своим жаром заставляющей захлебываться и давиться, молча изучая кадык брата и стараясь дышать не так шумно, вздрогнув от прикосновения тёплых ладоней к плечам. Скулы свело горечью, слюна обильно копится под нёбом. Прикусываю губу, напряжённо хмурюсь и поднимаю взгляд на Чака.

— Не делай из меня полную дуру, — сердито бубню под нос, сглатывая. — Будь ты прав, я бы давно тебя трахнула, — мне кажется, что помада пропиталась вкусом терпкого вина, опьяняя и подталкивая озвучивать то, что так громко билось в голове. — Я думаю об этом слишком долго, — качаю головой, с чрезмерным интересом рассматривая россыпь родинок у его ключицы, — ты вряд ли представляешь, насколько, — криво усмехнувшись, хмыкаю. С очередной слабостью - уже дважды за один лишь вечер, за последний десяток минут - обнимаю брата, недолго, вряд ли перевалило и за полминуты, но успеваю прикрыть глаза, вдохнув аромат его одеколона вперемешку с естественным запахом. — Пути назад уже и так нет, — отстранившись, смотрю в упор, непривычно серьёзно и не моргая. — Это не отношения с твоей дурой, — презрительно кривлюсь, — не глупости с приходяще-уходящими, — и я говорю о нас обоих, — в этом доме уже некуда будет сбежать. Но у нас и без того всё слишком серьёзно, Чак, — невесело хмыкаю. — Думаешь всё само собой сойдёт на нет? Получится не обращать внимания? Чем дольше игнорировать, тем будет хуже - уж поверь, — почти год собственных попыток отвлечься давал мне полное право впервые поучать старшего брата. Приподнявшись на цыпочках и положив ладонь на его грудь, медленно касаюсь губ, едва-едва, почти невесомо, как иногда бывало раньше в знак приветствия или прощания. — Я свой выбор сделала, — ещё один взгляд в глаза. — Если ты сделаешь противоположный, я его приму.

Рука быстро отстранилась от тела, словно от опасного жара, больше ни разу не посмотрела на брата, только стремительно покинула кухню. Он не увидит, как лицо залила алая краска, как пылают от стыда и желания щёки, не услышит, как колотится сердце и сбилось дыхание. Чёртов алкоголь слишком сильно развязал мне язык. Ещё несколько часов назад я и подумать не могла, что стану так откровенно говорить о своём влечении. Одно дело играть с этим, развлекаться с теми, кто жаждал моего тела. Но совершенно другое - говорить подобные вещи, раскрывать самые-самые тёмные секреты тебе.

Проскальзываю вдоль стены, избегая разговоров и встречи с вечерними пассиями. Мне нужно выкурить сигарету и привести в норму пульс, согнать румянец и перестать прокручивать раз за разом в голове твои признания.

У нас всего два шага, брат: вперёд или назад. С первым рухнет мораль, со вторым - мы.

[NIC]Charlie[/NIC]
[STA]careful what you're asking of me[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2bu7R.gif[/AVA]
[SGN]   [/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » now I'm screaming. part II ‡мы разделили.