Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Through whatever, come what may


Through whatever, come what may

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Martina Gotti  & Daniel Rossi
26 мая 2016

+1

2

Последнее время чувствовала я себя слегка паршиво. Меня тошнило буквально от всего, за исключением только некоторых продуктов, и то, из-за того что я бесилась по этому поводу, меня начинало выворачивать и от них. Из-за этого я даже кухню старалась обходить теперь десятой дорогой, так как каждый запах я чувствовала настолько отчетливо, мое обоняние так обострилось, что это буквально сводило меня с ума. А так как я жила не сама, то это, не сомневаюсь, сводило с ума и итальянца. Но разве я виновата?! Признаю, я теперь хуже, чем капризный ребенок, который вечно всем недоволен (притом, что до этого я также не отличалась прилежным характером) и я понятия не имею, как мы с Дэнни до сих пор живем под одной крышей. Должна заметить, он даже перестал быть таким вспыльчивым, как раньше, научился, что ли, сдерживать свой буйный нрав, правда, теперь его внутреннее напряжение выдавала только пульсирующая жилка на виске и играющие на скулах желваки. Короче говоря, в большинстве случаев, мои безосновательные (хотя я считала их очень даже основательными) истерики разбивались о почти что каменную стену почти что хладнокровного спокойствия итальянца. Мне, по правде, даже это его поведение не нравилось, так как возникали чисто женские мысли, мол, он ко мне остыл и я теперь для него только лишь мать его ребенка. И, не сложно догадаться, моя кровь закипала, после этого и начинались слезы_сопли_битье посуды.
Сегодняшнее утро плавно переходящее в обед началось, к счастью, неплохо. Проснулась я довольно в хорошем расположении духа. Поворачиваюсь  к своему мужчине, приоткрыв глаза и мягко улыбнувшись, провожу пальчиками по его обнаженному торсу, чуть касаясь ногтями, пока тот мирно посапывал. Если честно, вставать мне никуда не хотелось - так бы и пролежала весь день, зарывшись в подушки. Спать же мне хотелось теперь постоянно. Обычно к моему сроку все эти прелести беременности у большинства женщин заканчиваются, но, видимо, у меня все происходило так, как обычно происходит у меня - не как у всех.
- Пойду себе чай сделаю. Ты что-нибудь будешь? Как обычно, кофе? - подперев лицо ладонью спрашиваю, хоть с последним напитком мои отношения были, мягко скажем, напряженными,  его запах был просто отвратительно тошнотворным, но казаться больной я уж точно не хотела, поэтому и поднялась с кровати прежде, чем мужчина успел что-либо возразить. Несмотря на то, что он, как и все мужчины, ничего не замечал, думаю, мое резко изменившееся состояние он заметил.
Опершись одной рукой о столешницу, второй насыпаю кофе в кофеварку, предусмотрительно немного отвернув лицо от раздражавшего меня запаха. И мне на мгновение показалось даже, что все прошло, пока я, не вернувшись обратно в спальню и не сделав нескольких глотков  мятного чая, не почувствовала как меня начало снова мутить, а горло сжало, - Черт, - сквозь зубы выругавшись, наспех ставлю кружку на тумбочку рядом с кроватью, при этом немного все же разлив содержимое, и бегу в туалет, благо, тот был рядом. Под носом продолжал стоять резкий запах кофе. Гребанного кофе. Правда, все так и закончилось одними лишь рвотными позывами и через некоторое время я выпрямила спину, откинув рукой непослушные волосы назад. - Ну что? Никогда такого не видел? - немного резко обращаюсь к Дэнни, перед этим глянув на себя в зеркало - мое лицо было мертвенно-бледным. Как же я устала. - Может сходим куда-нибудь? Пообедать, например? Ну, ладно, или просто погулять, - про пообедать я немного загнула - еды мне никакой сейчас не хотелось, но ведь это не значило, что и мужчина должен голодать. Готовить я точно не собиралась, пока чертов токсикоз не сбавит оборотов. Умыв ледяной водой лицо, таким образом приведя себя немного в чувство, прохожу обратно в комнату и  открываю окно настежь. Избавиться от посторонних запахов определенно надо было, так как чувствовала я себя не намного лучше. Сделав несколько вдохов свежего воздуха, возвращаю свое внимание итальянцу, - Так что? Я в порядке, правда, - чуть приблизившись к нему и обвив руками его шею, изучаю с усмешкой лицо мужчины.

+1

3

Проснувшись от игривого прикосновения тоненьких девичьих пальцев, растянул губы в ленивой улыбке,  нехотя продрал сначала один глаз. Затем, скорее по привычке, потянулся к мобильному, что бы проверить гаджет на наличие пропущенных звонков_смс и только после того, как убедился в их отсутствии, с удовольствием рухнул обратно на подушки, утягивая за собой и Мартину. Растрепанные волосы итальянки щекотали поросшие недельной щетиной скулы, окончательно пробуждая. Чтобы избавиться от раздражительной щекотки, пришлось захватить в охапку непослушные кудри.
- Ага, - все, что смог выдавить из себя, когда Мартина засобиралась на кухню. Останавливать ее не стал, только перевернулся на другой бок, предусмотрительно зарывшись лицом в смятые простыни. По правде говоря, я бы не отказался от чего-нибудь покрепче кофе, почти каждое утро я добавлял себе несколько капель виски в ароматное пойло, тоже самое проделывал и за ужином (разумеется, если успевал возвращаться к нему), наверное, именно потому мне удавалось сохранять хладнокровие в общении с Мартиной, чьим истерикам, честно говоря, я уже сбился со счету. Если и до беременности молодой женщине потрясающе удавалось находить причины для скандалов, теперь ей даже искать было не обязательно – посуда шла в расход скорее даже  от скуки, я полагал, уже к восьмому месяцу нам попросту не из чего будет употреблять пищу, не говоря уже про многочисленные фужеры, бокалы, роксы, даже чашки, в которые разливала тот же самый пресловутый кофе. И зеленела при одном только виде кофейной гущи, но продолжала каждое утро, чуть ли не по расписанию, носить его мне.  К тому же, готовила она его преотвратительно.  Вот и сегодня, едва только успела появиться в спальне и вверить мне в руки чашку, практически сразу же сорвалась с места – понятно в каком направлении.
Поднявшись с постели, потянулся, разминая затекшие шею и плечи, в чем был и с чашкой кофе в руках, проследовал за итальянкой. Остановившись в дверном проеме, потягивал ароматный напиток, на этот раз, даже получившейся более менее сносным для употребления, - Да вообще-то, в последнее время я как раз очень часто это наблюдаю. Слушай, может тебе прямо здесь постелить? Зато бегать никуда не надо, - Поддел и без того хмурую девчонку, от ее приподнятого настроения, казалось бы, не осталось и следа. В то время как я, напротив, немного взбодрившись, пребывал в прекрасном расположении духа, сейчас с улыбкой наблюдал за ее чертыханьями. После все же решил оставить женщину одну – наблюдать за тем, как та опорожняет желудок мне, разумеется, не хотелось. Хотя я действительно частенько за последнее время видел ее в таком состоянии, так и не смог привыкнуть и относиться как к чему-то нормальному.
Отставив чашку на прикроватную тумбу, натянул на руку золотые часы, бегло глянул на циферблат – мы проспали до полудня, неудивительно, что я чувствовал себя действительно хорошо. За последнее время частенько мучился бессонницей, к тому же я чертовски уставал. Но дома даже больше, чем на улицах. Поэтому и ночевал  в родных пенатах не чаще, чем два раза в неделю. Так и мне, и Мартине было спокойней. Хотя она и ворчала об этом, все же, не так уже темпераментно, как раньше.
- Чего? Пообедать? Да ты только что с чая, блять,  блевариум устроила,– Едва разбирая слова женщины из-за шума воды, удивился ее предложению куда-нибудь сходить. И когда она снова оказалась в поле моего зрения, я наверняка убедился в абсурдности ее идеи – выглядела итальянка отвратительно. Но, разумеется, сразу же попыталась убедить меня в обратном, я даже возразить ничего не успел, - Может быть, лучше закажем? Вот чего ты хочешь? – Притянув капризную девчонку ближе к себе, втянул еле слышный аромат марсельского мыла, что источала ее кожа, накрыл ладонями упругие бедра. Столкнувшись же с нетерпящим возражений взглядом черных глаз, все еще влажных после резкого приступа тошноты, остановился, искривил губы в понимающей усмешке; Мартина, наверняка, и есть то не хотела, но куда-нибудь выбраться за пределы участка была рада всегда. Не то, чтобы я заставлял ее сидеть дома, но все же предпочитал по возможности сопровождать ее в этих походах, - Ладно, собирайся. Решил не портить себе настроение очередными пререканиями.
Пока же итальянка приводила себя в порядок, подошел к распахнутым настежь окнам. Раздобыл сигарету, чиркнув зажигалкой, прикурил, затем недовольно нахмурился, заметив во дворе знакомого мексиканца, - Ты что, так и не уволила садовника? Марти, он своей блядской газонокосилкой вечно оросители сшибает! -  Возмущался я, естественно, не просто так, ведь еще неделю назад просил женщину рассчитать этого чиканоса и вышвырнуть к чертовой матери. Но у Мартины, судя по всему, на этот счет были другие мысли. Кроме того, что она стала ужасно нервной и рассеянной, к тому же поразительно чувствительной, ревела над социальными рекламами и даже вполне позитивными роликами, что уж тут говорить про живого человека, пусть и совершенно, блять, жопорукого.  Дожидаясь оправданий со стороны Готти (в общем-то, она могла и просто забыть), решил все же, что проще все сделать самому.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-05-21 01:49:29)

+1

4

- Ха-ха! Шутник, - практически безразлично (хотя меня передернуло), холодно выплевываю я в чрезмерно самодовольное лицо итальянца, которого, наверное, внутри распирало от того, как же он удачно меня сейчас задел. Последнее время его шутки мною не воспринимались, может и потому, что понятны они были только ему самому? Меня же они сначала раздражали, сейчас иногда даже получается не обращать на них внимания. Правда, не всегда. Если есть соответствующее настроение. Но несмотря на то, что сегодня оно было немного подпорчено, я больше была сосредоточена на том, чтобы попросту не вырвать мужчине в чашку с кофе - посмеялись бы тогда вместе, чего уж мелочиться, - Если он или она унаследует твой характер, будете жить вдвоем, я застрелюсь, - пробурчав себе под нос, провожаю уже не таким недобрым взглядом Даниеля и наклоняюсь над раковиной. Несколько секунд стою над ней, уперевшись ладонями о края, пытаюсь понять, не повторится ли снова приступ тошноты и только после принимаюсь чистить зубы и  умываться. За те пару минут успела я успокоиться, поэтому и вышла из ванной уже будто бы совсем другим человеком. Отбрасываю на кровать полотенце, которым секунду назад вытирала лицо, и с удивлением уставившись на итальянца, отвечаю ему, - А ты, значит, не голоден? Ну нет так нет, сама тогда пройдусь, - хмыкнув, ухмыляюсь, так как знаю, что вряд ли Дэнни даст мне сейчас хотя бы малейший шанс уйти одной. А если и даже отпустит, то это будет скорее исключением из правил, ведь он по-прежнему контролировал мой каждый шаг, а я по-прежнему была не согласна с этим и делала так, как считала нужным. В конце концов, я ведь не принадлежала ему, чего он, наверное, не знал. Или может мне поблагодарить мужчину за то, что мне пока не запрещено выходить за пределы участка по своим делам или просто чтобы встретиться с друзьями/сходить на фитнес? Впрочем, в свою очередь, я не молчала, если Дэнни задерживался по какой-либо причине и что совсем не нравилось, так это то, что тот ночует дома только несколько раз в неделю. - Мне надоело уже сидеть здесь, - поджав губы говорю, когда итальянец притянул меня к себе с предложением заказать что-нибудь  лучше домой, - Тем более я хочу воспользоваться моментом, пока у тебя не появились очередные срочные дела, - последние слова проговариваю в нескольких сантиметрах от лица Росси и немного раздраженно закатив глаза, как обычно, короче. Мне, как и любой женщине, хотелось больше внимания со стороны мужчины, но у моего обычно были две крайности - либо он отсутствовал, либо его было слишком много. Но после того, как Дэнни все же согласился я не смогла скрыть своей улыбки и не медля ни секунды пошла собираться. Переодеваясь в шорты и легкую, в самый раз для такой погоды как сейчас, кофту, молчу, не спешу отвечать на вопрос итальянца о нашем садовнике. Мексиканец лично для меня был довольно приятным человеком, несмотря на то, что не всегда справлялся со своими обязанностями, он был мне намного, скажем так, милее, чем та же домработница вьетнамка (или кто она там?) Ким, которую Даниель уволил по моей же просьбе, - Но... У Хорхе ведь четверо детей, а где он найдет сейчас другую работу, - тем более мало кто платит садовнику столько, сколько итальянец, - Ну будь немного человечнее, - подойдя к мужчине и став рядом, смотрю также через окно, наблюдая за круглолицым мексиканцем, а когда последний заметил меня, его губы растягиваются под густыми усами в беззаботной улыбке ребенка, я же машу ему рукой в ответ. Я никогда не строила из себя Мать Терезу, но сейчас я не могла итальянцу дать уволить этого человека. Я действительно любила слушать  забавные истории и рассказы садовника о его большой семье. За последние несколько недель я стала слишком впечатлительной_сентиментальной, что нельзя было сказать о мне до беременности, по крайней мере, эти черты не были насколько выражены. Теперь я могла расплакаться в два счета просто от радости.  - Да что ты с самого утра на садовнике так зациклился? Расслабься, - положив руки на крепкие плечи Дэнни оставляю на его губах короткий поцелуй, - Собирайся давай, я уже почти готова, - нетерпеливо смотрю на дымящую, почти докуренную сигарету в руках итальянца, но насчет его вредной привычки никаких комментариев не отпускаю, - Куда поедем? - наклоняю голову и скрещиваю руки на груди.

Отредактировано Martina Gotti (2016-05-22 01:05:15)

+1

5

Мои шутки не воспринимались Мартиной не только в  последнее время, но и всегда - казалось бы, у нее уже давно должен был выработаться стойкий иммунитет к моему своеобразному юмору, как выработался он у меня к ее извечному недовольству. Потому я даже бровью не повел, встретившись с сердитым взглядом, но совершенно непроницаемым лицом - женщина отреагировала именно так, как я и думал она отреагирует.  А мне только и оставалось что, молча пожать плечами на ее бурчание, прежде же, чем покинуть комнату все же оставить на выступающей лопатке короткий поцелуй. Зная характер Мартины, не удивлюсь, если она и из совершенно безобидной шутки раскрутит целую историю, а мне совершенно не хотелось с ней ссориться, по крайней мере, не сегодня. Ведь в чем итальянка была права – это было первое по-настоящему свободное утро за последние несколько месяцев;  кроме того, что я выспался, а Мартина не спалила кофейные зерна, я никуда не торопился (по крайней мере, пока) и с удовольствием бы провалялся в постели целый день, если бы не уговоры Мартины и манящие солнечные лучи, что пробивались сквозь мягкие гардины и слепили глаза. Может быть, прогулка не была такой уж и дерьмовой идеей, но вслух я, естественно, произносил совсем другие вещи. Но когда все же согласился с идеей женщины, отпускал ее, неожиданно бойкую и вновь повеселевшую, из своих рук с большой неохотой. Ее тело претерпевало значительные (только, что удивительно, в области живота не такие явные) метаморфозы и эти изменения невероятно мне нравились. Поэтому Мартине меньше всего следовало беспокоиться о том, что я перестану воспринимать ее как женщину, а только как мать моего будущего ребенка. К тому же, я все еще не до конца осознавал в каком щекотливом положении она находилась, не смотря на  постоянные срывы и марафоны до уборной. По правде, представлять даже не старался, предпочитая, как и всегда, решать проблемы по мере их поступления. Сейчас же моей проблемой стало даже не вполне ожидаемое желание итальянки проветриться или ее резко ухудшающиеся самочувствие, а неожиданное малодушие.
- Чего, блять? - Неверяще поглядев в сторону Мартины, усмехнулся, не вынимая изо рта сигареты, - У него что, дети есть? И, погоди-ка, ты знаешь как его зовут? – Учитывая тот факт, что я понятия не имел о имени мексиканца (и уж тем более о его семье), а он ухаживал за моим участком задолго до появления Мартины в моем доме, мне, разумеется, казалась удивительной подобная ее осведомленность. Наблюдая же за реакцией мигранта, как раз заметившего в окне довольное лицо молодой женщины, и вовсе нахмурился, - Может быть, вы друг друга и на фейсбуке уже успели зафрендить?! Малыш, он – прислуга. Объяснять очевидные вещи Мартине мне приходилось постоянно, но, что удивительно, для нее они таковыми не являлись. Зная же мою природную нелюбовь ко всяческим перебежчикам, составляющим чуть ли не половину нынешнего населения Соединенных Штатов, тем более не удивительным кажется и мое резко негативное отношение к подобного рода вольностям, что позволяла себе итальянка. В то время как она сама, очевидно, не видела в этом ничего плохого, будучи натурой мягкосердечной, как и всякая женщина по своей природе, под зовом гормонов и вовсе начинала жалеть каждую побитую дворнягу. Другое дело, что не каждой дворняге за это я еще и платил.
Ловко выбравшись из мягкого захвата на удивление холодных девичьих пальцев, щелчком отправляю бычок в открытое окно, тут же его закрываю, задергиваю и шторы, устав от слепящего солнечного света. На призывы женщины ничего не отвечаю, мои решения, как правило, она пыталась оспаривать постоянно, вот только никакого результата не добивалась. И сейчас, наверняка, ни на что на самом деле не рассчитывала, на что могла положиться – на мою забывчивость. Действительно, кроме как заниматься увольнением некомпетентного служащего, мне было чем заняться.
- А куда ты хочешь? Помнишь, Майк говорил про ресторанчик ДиМанны? Ты ведь там не была еще, верно? – Пока натягивал джинсы, отвечал женщине, - Так вот, он не врал. Кухня там и в самом деле превосходная.
С удовольствием причмокнул губами, вспоминая изобилие кулинарных изысков истинно-итальянской кухни, что подавались в заведении Джо - я и в самом деле был голоден, а с учетом того, что Мартина в последнее время и вовсе обходила кухню десятой дорогой, надеяться на домашние лакомства не приходилось.
От приятных мыслей меня отвлекло настойчивое дребезжание, переступив через брошенную практически посередине комнаты дамскую сумку, извлек из ее кармана разрывающийся мобильный. Повернул экран гаджета в сторону итальянки, демонстрируя имя и фотографию звонящего. Со своей матерью по телефону женщина связывалась постоянно, а вот я не то что лично, даже заведомо познакомиться со своей будущей тещей, пока что, удовольствия не имел.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-05-29 13:33:05)

+1

6

Меня совершенно не удивила реакция итальянца насчет того, что я знаю о его садовнике в разы больше, чем он сам, включая и имя мексиканца и даже (о боже!) количество его детей. Это, в принципе, понятно, так как какой мужчина будет интересоваться этим? Тем более Дэнни, который со своей, так называемой, прислугой лишних разговоров никогда не заводил. Странно, что он вообще знает, как выглядит мексиканец, присматривавший за его участком вот уже сколько времени. Возможно, если бы я домой приходила только отдохнуть да поужинать, то точно так же ничего бы не знала о работающих у меня дома людях, но так как я почти все время провожу здесь, то очень сложно не перекинуться хотя бы словом с ними. Тем более, я не считала, что с прислуга - не люди. Подумаешь, перебежчики_иммигранты - какая разница? Итальянцы точно так же раньше бежали в Америку, так что точно не Даниелю Росси судить других.
Недовольно цокнув языком перевожу взгляд на нахмурившегося итальянца. Что ему сейчас снова не нравится? Не пойму. И чему удивляется, ведь знает меня не первый день. - Мог хотя бы раз меня послушать или может мне пойти газон стричь? За оросители не беспокойся, - сердито проворчав, наблюдаю как мужчина закрывает окна и задергивает шторы так, что комната снова оказалась в полумраке. Со стороны итальянца было бы разумно промолчать и не провоцировать меня на очередную бытовую ссору, возникшую, как обычно, из ниоткуда. Я же даже не задумывалась о том, что могла быть просто невыносимой, когда по любому поводу раздражалась и тут же через секунду забывала об этом, особенно если никто не акцентировал на этом внимания. Так же произошло сейчас. Правда, уволить садовника я итальянцу не разрешу. Может просто даже больше из-за собственного упрямства, капризов, меньше из-за сострадания.
- Можно и туда, я не против, - впрочем, в чем я безоговорочно доверяла Дэнни, так это в выборе места, где можно было вкусно поесть и хорошо отдохнуть вообще. Он был явно большим гурманом, мне, тем более теперь, плевать было по сути на любую кухню, лишь бы не стало снова дурно. Портить совместный выходной окончательно не хотелось. Тихо усмехаюсь, когда мужчина смачно причмокивает губами, напомнив, видать, себе кулинарные изыски в упомянутом им раніше ресторанчике.
Собрав пустые чашки, отнесла их на кухню (у меня выработалась стойкая неприязнь к вещам, лежащим не на своих местах) и возвращаюсь обратно, чтобы взять свою сумку. Меня же встречает Даниель с моим телефоном в руках. Звонила мама. Поджимаю губы, нажимая на экран, чтобы принять вызов. Обычно она звонила вечером, но ведь мало ли. Мы, по сути, и нормальное общение возобновили не так давно, а именно после смерти отца, когда мама  осталась практически одна. Детей, кроме меня, у нее не было. И, возможно, я сама неправильно поступала, когда свела практически на нет все общение с родными, поэтому сейчас старалась это хотя бы как-нибудь исправить, пусть и получалось это сначала не очень удачно. - Да, мам, - прижав плечом телефон к уху, закрываю сумку, - Что? - невозможно было не заметить, как постепенно изменялось мое лицо по мере осознания мною только что услышанного. Меня мигом бросило в жар и я круглыми от удивления глазами смотрела на итальянца, пытаясь выдавить из себя хотя бы слово, - Я слышу тебя, слышу, так ты уже в Сакраменто? Хорошо, тогда жди, я скоро буду, - сбрасываю вызов, медленно выдыхаю неотрывно глядя, будто бы сквозь мужчину. Не то чтобы я не была рада приезду матери, не то чтобы я не собралась ее пригласить, а то и предложить переехать сюда, но явно не сейчас, не сегодня и не в ближайшее время. Я и про беременность свою не говорила, в принципе, о Дэнни она также мало что знала. Ее визит был словно гром среди ясного неба. То ли еще будет. - В общем, едем в аэропорт, а потом уже и пообедаем вместе, хорошо? Если хочешь, можешь остаться, я сама поеду, - говорила я словно сама себе, не обращая внимания на присутствие итальянца и одновременно ища ключи от автомобиля. Я знала, что визит матери может в лучшем случае закончиться придирками к тому, как я живу, с кем я живу, не говоря о том, что если мать узнает, что я ношу под сердцем ребенка и при этом о свадьбе речи не шло и подавно, то это может быть неплохой такой вынос мозга под конец. С ней на этот счет (да вообще на любой счет) спорить было невозможно. Может быть я немного преувеличивала, но вряд ли она слишком изменилась с того времени, как мы виделись последний раз. - Кстати, о внуках и всем этом ни слова, ну, не сейчас, по крайней мере, - предупреждаю на всякий случай мужчину, несмотря на то, что он болтливым особо никогда не был. Да и понял уже, думаю, что я была слегка обескуражена неожиданным приездом мамы.

+1

7

Я с самого начала знал, какой упертой могла быть Мартина если действительного чего-то хотела, даже в таких, казалось бы, малозначительных вещах, как увольнение садовника или так раздражающей ее когда-то горничной. Отстаивая свою точку зрения, мне казалось, она была готова буквально вцепиться мне в горло, не столько даже из жалости к криворукому чиканосу, а чисто из принципа. В этом, впрочем, мы с ней были похожи - я так же не собирался уступать. Хотя бы потому, что услуги садовника оплачивал я.
- Что бы завтра его здесь не было, сapisce? – Строго, как ответственный родитель на нерадивое чадо, поглядел в глубокие карие молодой женщины, прежде, чем та успела хоть что-то возразить, выставил вперед украшенную массивными перстями руку. В последнее время я во многом потакал Мартине, прежде всего потому, что она носила под сердцем моего ребенка, но в этот раз сдаваться не собирался – дальнейшие споры не имели никакого смысла, но отчего-то итальянка отказывалась это понимать. Обычно, в принятых мною решениях я не позволял женщине сомневаться и, каких бы усилий ей это не стоило, в конечном итоге, она приняла это. И вот зачем-то снова решила вступить со мной в полемику, очевидно, напрасно. И ладно бы у нее имелась на то какая-то веская причина – дело было в каком-то долбанном мексикашке, к которому беременная женщина неожиданно прониклась неестественно теплыми чувствами.
За тем как менялось выражение лица Мартины по ходу разговора наблюдал с нескрываемым интересом и каким-то странным умилением;  выглядела итальянка растерянной, взволнованной и какой-то недовольной одновременно, в целом – очень комично.   Самого разговора я не слышал и даже не брался предположить, чем была вызвана подобная реакция. Но любопытство, в конечном итоге, взяло верх и я, сократив расстояние между нами, попытался пододвинуться поближе к телефонной трубке. Ничего более-менее вразумительного мне, однако, разобрать так и не удалось, но уже через секунду, Мартина сама озвучила причину своего беспокойства.
- Что-то случилось? – Неожиданный визит будущей тещи не был для меня серьезным поводом для волнения, поэтому в первую очередь подумал, что тревога Мартины была вызвана не самим фактом прилета ее матери, а его целью. Однако следующие ее слова все объясняли.
- Конечно, без проблем - скажем ей когда он пойдет в колледж, - Искривил губы в понимающей улыбке и развел руками, мол, ничего  странного в ее просьбе и не было вовсе. Затем, выхватив из трясущихся рук женщины ключи, отбросил их на ближайшую тумбу и накрыл тяжелыми ладонями ее хрупкие плечи, - О Madonna, что за бред?! Мы взрослые люди, у нас будет ребенок – что в этом такого? Почему ты ей еще ничего не сказала? Детка, она же твоя мать. Я решительно не понимал настроений Мартины и чем была вызвана ее категоричность. Итальянке, к слову, было уже не шестнадцать лет и даже не двадцать, но вела она себя как несмышленая школьница, залетевшая от своего недоумка-парня и теперь не знает, как преподнести эту «радостную» новость своей консервативной матери. Я не знал наверняка какие отношения сложились у  родительницы с ее невероятно самостоятельной,  сбежавшей аж в другой штат, дочерью и насколько они были близки друг другу, но полагал, что для нее новость о беременности Мартины станет сюрпризом скорее приятным.
- Расслабься, ясно! – Я считал, что итальянка понапрасну себя накручивает, может быть, из-за беременности или по какой-то другой причине, но что я точно знал – за руль ей в таком состоянии садиться было нельзя.
- Возьмем мою машину, - Наконец, выпустив женщину из своих объятий, торопливо взъерошил аккуратно уложенные кудри. Удивительно, но она даже не возмутилась – так и стояла на месте с мрачным выражением лица, как будто бы что-то обдумывала.  Зато хотя бы перестала мандражировать и дрожать, как липка.

+1

8

Мужчина словно и не слышал ни меня, ни моих просьб, даже не старался услышать, мне кажется. Как обычно, впрочем. Чем ему не угодил садовник? И он надеется найти кого получше или может сам решил заняться своим участком? Я бы с удовольствием на это посмотрела, если честно. Нахмурившись, я ничего не отвечаю на его не терпящие никаких возражений слова. Правда, он все же выставляет вперед руку, якобы предупреждая мои возмущения по этому поводу. Да, я считала, что он не прав и что нечего увольнять человека практически за просто так. Сама же несколько месяцев назад так поступила с его домработницей, но речь шла сейчас не о ней - ее присутствие меня откровенно раздражало, тем более двух хозяек в доме быть не может, а вот чем не угодил мексиканец моему мужчине я не совсем понимала. То есть, как по мне, причина была пустяковой, можно было просто сказать об этом человеку и он, скорее всего, в следующий раз был  бы немного аккуратнее. Но Даниель предпочитал решать проблемы другими способами, которые я не всегда, даже практически никогда, не поддерживала. От продолжения напрасных споров и пререканий спас звонок матери, которая радостно оповестила о своем приезде, отчего лично я не была в восторге и что было заметно невооруженным взглядом. Сам итальянец понял почти сразу, что что-то не так, судя по его нескрываемому удивлению и попытке подслушать наш разговор. Я же становилась все мрачнее, нервно покусывая губы, и в конце, отбросив телефон в сторону, - Да, случилось! - нетерпеливо выпаливаю я мужчине, отступая немного в сторону и измеряя его недовольным взглядом. Недовольство мое было объяснимо разве что тем, что я терпеть не могла чье-либо вмешательство в мои планы и тем, что я совершенно не была готова к приезду матери. Морально. У нас вроде вроде бы хорошо получалось ладить на расстоянии, не знаю, как нам это будет получаться сейчас, уже не по телефону. И еще Дэнни... Когда мать узнает о ребенке, а она узнает, она вряд ли будьте ходить вокруг да около этой темы, не будет спрашивать насколько серьезны намерения итальянца, она может сразу повести нас расписываться. Я же не знала, какая будет реакция мужчины на этот счет. Мы об этом на говорили, я и не особо заморачивалась. Я только-только начала привыкать к своей беременности, так что о замужестве времени думать не было. - Если бы я ей рассказала, она бы уже давно приехала со своими советами и многолетним опытом. И тебе бы избежать этого тоже не удалось, поверь мне, - честно говоря, это выглядело не иначе, как обычный каприз. Я сама от себя не ожидала, что восприму новость именно так. Дэнни меня также не понимал, оно и не удивительно, - Не надо только голос повышать, ясно? Я спокойна, - набрав полные легкие воздуха, выдыхаю, освобождаюсь от объятий итальянца. Я говорила немного резко, но не потому, что хотела , а потому что... По-другому просто не получалось.
- Ладно, только поведу я. И да, я себя чувствую прекрасно, - предугадав реакцию Даниеля, говорю, поднимаю на него взгляд и встретившись с его, сжимаю губы в тонкую полоску. За руль своей машины он меня не пускал после одного случая, когда я толком даже не отъехав от дома, врезалась в столб. Но это когда было! И в тот раз я была вся на взводе и, по сути, уезжать не особо хотела, так что это был предлог, чтобы остаться. Сейчас  просто мой настрой был не столь оптимистичен, как с утра, вот и все - Дорогой, с машиной ничего не случится, - с издевкой произношу я и с довольной улыбкой вытаскиваю ключи из кармана его джинс, - Спасибо, - говорила так, словно это не я всего несколько минут назад готова была вспыхнуть в каждую секунду. Не ожидая одобрения с его стороны выхожу на улицу и не медля, сажусь за руль автомобиля. Только то ли от своего волнения, то ли от чего, но почему-то уже такой уверенной в своем хорошем самочувствии я не была. Я, не говоря ни слова, поднялась с места и перебралась на пассажирское сидение, опустив голову и подперев ее рукой. Этого мне еще не хватало сейчас, - Слушай, давай быстрее.

+1

9

В ответ на невразумительное (сама итальянка, разумеется, свои аргументы считала вполне разумными) объяснение Мартины о том что именно стало причиной ее нежелания рассказывать матери о своем интересном положении, только покачал головой. Напугать меня всеобъемлющей материнской  экспансивностью было довольно сложно, итальянка уже успела познакомиться с моей матушкой лично и должна была это понимать. Не сказать, что та встреча прошла гладко и спокойно, прежде всего, для самой Мартины, но как раз новости о ее беременности, ставшие для пожилой итальянки, уже не чаявшей понянчить внуков, огромной неожиданностью, и спасли положение. Когда я мысленно ровнял свою женщину со своей матерью я, на самом деле, сильно преувеличивал;  в дополнение к и без того скверному характеру прибавилась теперь и старческая заносчивость, сосудистая деменция и куча других, прочих, малозначительных фактов – и если эту женщину я стойко выносил всю свою жизнь, пару дней, - да и даже неделю, - в компании вдовы Готти, пожалуй,  пережить был способен. Но наблюдая за реакцией Мартины какое-то время, все же решил не зарекаться.  Может быть, и не преувеличивала она вовсе? Только чего конкретно боялась больше -  поучений матери или ее придирок, - я так и не понял.
- Давай-ка вот только без этого дерьма, - Мартина начинала заводиться, а  чего я точно сейчас не собирался делать, так это выслушивать ее истерики, совершенно беспочвенные, к тому же даже не мной спровоцированные. Я не то что не кричал на нее, а, в отличие от самой женщины, как раз был совершенно спокоен. Настолько спокоен, что ей следовало  начинать волноваться. Совершенно не свойственная мне флегматичность обычно была знаком недобрым. Хотя я сам сейчас ничего даже близкого к раздражению не испытывал и на итальянку совсем не злился за ее рассеянность и пустые капризы. Но уже через минуту, когда женщина пожелала сесть за руль моей(!) машины, конечно, напрягся.
- Ну-ка нахуй! Забыла, что произошло когда я в последний раз доверил тебе свою тачку? – Несвоевременно возмутился, когда Мартина уже вытаскивала ключи из моего кармана.  Было потянулся вперед, собираясь вернуть их, но итальянка, неожиданно проворно  вывернулась и отправилась в сторону лестницы. Доверил, впрочем, было громко сказано - она у меня и разрешения то тогда спрашивала. Действительно, с того вечера_ночи, когда разъяренная женщина расхерачила бампер моего Мерседеса  о фонарный столб я не позволял ей садиться за руль своего автомобиля, более того, волновался даже когда она колесила на своем. Я относился к тому типу мужчин, кто считал, что женщина и вождение вещи априори не совместимые и Мартина, несмотря на то, что в тачках более-менее разбиралась (все-таки, она довольно долго работала в «Беллини») великое множество раз подтверждала это. Но пускать ее за руль сегодня не хотел, в общем-то, по другой причине. Как бы она не храбрилась, чувствовала себя не так уж и превосходно, как хотела показать.  Нездоровилось ей с самого утра, теперь же  нервничала еще и из-за неожиданного визита матери. 
Твердо решив настоять на своем и вразумить норовистую мать, следом за ней выходил на улицу; по пути успел натянуть на нос солнцезащитные очки и подкурить сигару. Заметив же, что итальянка, вопреки моим ожиданиям, устроилась вовсе не за водительским, а на соседнем ему кресле, усмехнулся непонятно чему. Но остроты пока что оставил при себе, молча забрался в тачку и, не глядя, забрал у Мартины ключи. Почему она передумала я так и не понял, а вот разбираться не стал.
Большую часть пути мы провели в тишине, женщина была подозрительно молчаливой и неестественно бледной, я, впрочем, обратил на это внимание только тогда, когда мы въехали в город.
- Уверена, что нормально себя чувствуешь? – Однако женщина ничего не ответила, только начала настойчиво теребить мою руку, видимо, призывая остановиться. Не то, чтобы это было сейчас очень просто, однако мне меньше всего хотелось, чтобы Мартина решила опорожнить желудок прямо в салоне Кадиллака. Вдавил педаль тормоза, не обращая внимания на довольно плотный поток машин и, в результате, чуть было не врезался в представительского класса внедорожник, что плелся впереди, - Только не в салоне. Серьезно, детка, даже не думай! - Буквально взмолился, рассматривая нездорового вида лицо своей спутницы, впрочем, причиной для экстренной остановки послужил вовсе не очередной приступ тошноты.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-06-04 02:09:50)

+1

10

Возможно, Даниель в своих мыслях был прав, я несколько преувеличивала, когда говорила в таких красках о своей матери, но я бы не стала напрасно нервничать и волноваться, если бы не было на то действительно никакой причины. Боюсь представить, что будет, если, например, итальянец ей придется не по душе - ей редко когда нравился мой выбор. Нет, конечно, ее мнение ничего не изменит и никак не повлияет на мое, но потрепать на этот счет нервы она считала бы своим материнским долгом, не сомневаюсь. Да, я продолжала себя накручивать, хотя может все пройдет не так плохо, как я думаю? Я, в принципе, также волновалась из-за встречи с мамой Дэнни, впрочем, переживания мои напрасными не были, но прошло все намного лучше, чем я думала. И то, отчасти благодаря тому, что я вынашивала под сердцем ребенка ее драгоценного сына. Тем не менее, несмотря на то, что в глубине души я понимала, что нужно было успокоиться и подумать, в первую очередь, о малыше, меня сердило непробиваемое спокойствие итальянца, такое несвойственное ему. Все опять шло будто бы по заранее приготовленному сценарию, где все должно было закончиться моими словами «ты меня никогда не понимаешь!», которые звучали в этом доме последнее время слишком часто и, каюсь, из-за моих личных и понятных только мне прихотей. Впрочем, итальянец сам часто давал повод для моих истерик, а потом сам недоумевал с чего я так бешусь.
- Долго ты будешь мне это напоминать? Это было всего один раз, - проговариваю с упреком в голосе, потому что его постоянные напоминания о том случае у меня давно уже сидели в печенках, но мужчина не уставал это повторять каждый раз, главное только бы случай подходящий подвернулся. Сегодня я же была настроено более решительно и не хотела вдаваться в никому не нужные бесполезные споры, благо, мне удалось вывернуться из его крепких рук, когда он попытался забрать у меня ключи. Все это походило больше на ребячество, если честно.
Оказавшись в Кадиллаке, но на пассажирском сидении, я никак не объяснила смену своего решения, Дэнни и не спрашивал, отчего я вздохнула с облегчением, если можно было так сказать. Легче мне нисколько не было, только пока о постепенно ухудшавшимся самочувствии я делиться с мужчиной не спешила. Не спешила, пока мы не въехали в город и я не почувствовала, как все содержимое желудка снова просится наружу (хотя кроме чая там ничего и быть не могло). Прикрыв вспотевшей ладонью рот, другой дергаю за руку Дэнни, давая понять, что сейчас произойдет, если он не остановится. И плевать на дикий поток машин. Объедут. Рваным движением открываю дверь машины и согнувшись пополам резко поднимаюсь с места,  - в этом и была моя ошибка. Меня вдруг бросило в жар, а в глазах резко потемнело. Земля начала будто бы уходить из-под ног, но к счастью, рядом оказался итальянец (видимо вышел, когда увидел, что я еле держусь на своих двоих) и я успела схватиться за него. - Не уверена, - запоздало отвечаю на вопрос Дэнни, приседая обратно на кресло, но все же не поднимая головы. На улице было чрезвычайно душно, из-за чего дышать было еще труднее. Я не желала сейчас никого и ничего слышать и ни о чем не могла думать, кроме ребенка. А если с ним что-то случится? Раньше ведь у меня такого не было, это меня и больше всего пугало. Я не обращала внимания на периодически останавливавшихся особо сострадательных с предложением помощи, даже слово сказать было тяжело, так как во рту все пересохло. Закинув ноги обратно в салон, закрываю дверь и облокачиваюсь на нее, подпирая голову. Резких движений я старалась не делать. - Я жива, - не глядя на Даниеля, я ощущала на себе его тяжелый взгляд, как будто я была в этом всем виновата! Тем не менее, доля моей вины была, от этого я чувствовала себя еще отвратительней. Голова не переставала кружиться, все тело словно покрылось испариной. - Позвони маме, скажи что мы в пробках стоим или придумай чего, не важно. Мне надо выйти подышать воздухом. Вон, там останови, - в салоне автомобиля еще воняло сигаретами вперемешку с духами, потому там было еще невыносимее, чем на жаре под палящим солнцем. Махнув рукой, показываю где остановиться и выхожу, присаживаясь в тени на свободную скамейку. - Сейчас, всего пять минут - произношу, краем уха слыша о предложении (которое как обычно не терпит возражений) отвезти меня к врачу. Все-таки, речь шла не столько о моем здоровье, сколько о здоровье ребенка.

Отредактировано Martina Gotti (2016-06-04 21:05:22)

+1

11

Напоминать Мартине о том случае я считал своим долгом и, действительно, пускался в воспоминания при первой же возможности. И вовсе не из вредности, как считала сама женщина, а для того, чтобы она никогда не забывала о печальных последствиях своей принципиальности. Мартине, я считал, давно пора было учиться нести ответственность за свои поступки. Любое ее решение, принятое на эмоциях, на моей памяти, ей же самой боком и выходило, октябрьская история была далеко не самым ярким тому примером, даже не самым справедливым. В тот раз она отделалась легким испугом и незначительными ушибами, куда больше пострадала, когда решила оттащить рассвирепевшего пса от малодушного ломбардиста, когда же, из одной только ей понятных соображений, собрала свои вещи и ушла из дома, обрекала своего будущего ребенка расти без отца – и подобных ситуаций, ошибочных, глупых решений в ее арсенале было великое множество.  Только жизнь, судя по всему, и даже собственный опыт, итальянку, так ничему и не научили.  Сделал такой вывод, наблюдая за тем как девчонка, позеленев лицом, буквально вывалилась из салона, когда я остановил автомобиль. Сколько раз я спросил Мартину о ее самочувствии? И какие ответы получал?  «Прекрасно» совершенно не подходящее для описания сегодняшнего состояния будущей матери слово. Теперь я начинал на нее злиться, по-настоящему, и своих эмоций не скрывал. Однако для нотаций время было совершенно не подходящее, к тому же, кроме раздражения я испытывал сейчас еще и тревогу – за своего будущего ребенка и его мать, разумеется, тоже. Она едва стояла на ногах, благо, я вовремя оказался рядом, чтобы подхватить ее за плечи и помочь устоять на месте. Горячо ругаясь, так, что даже манилу изо рта выронил, помог итальянке забраться обратно в машину, а сам остался стоять на улице. Утерев со лба капли пота тыльной стороной ладони, присел на корточки напротив женщины и опасливо на нее таращился; на предложения помощи от благожелательных незнакомцев, как и на ругательства недовольных образовавшейся,из-за вставшего посереди дороги Кадиллака, небольшой пробки, я отвечал раздраженным взглядом, - мол, езжайте уже отсюда нахуй, - и, вскоре, желающих помочь или обматерить значительно поубавилось. Мартина за все это время не произнесла ни слова, как и я, только, как и обычно, поспешила уверить меня, что все у нее в порядке, что ей всего-то и нужно для счастья -  это воздухом подышать.
- Да ты, блять, издеваешься? – Вместо того, чтобы волноваться о своем собственном положении и самочувствии ребенка,  женщина просит меня позвонить ее матери, выдумывать какие-то отмазки и причины незапланированной задержки встречающих. Подобной ерундой я заниматься не собирался, поэтому, припарковав автомобиль в указанном месте и проводив итальянку до скамейки, вывалил все содержимое ее сумки на заднее сидение, схватил в руки телефон женщины и отправил ее матери короткое смс с адресом больницы. Именно туда я собирался отвезти Мартину, а не в аэропорт.
- Говорил я тебе, что не надо было сегодня никуда ехать, - Как бы между делом произнес попечительно, присаживаясь рядом с итальянкой. Стянул очки, запихнув их в нагрудный карман темно-синей рубашки-поло, заботливо убрал с побледневшего лица девушки спутанные пряди, - Это ведь не нормально, Марти. Раньше ведь с тобой ничего такого не происходило, правда?  Я, все же, сомневался. Я довольно часто отсутствовал дома, потому не имел возможности наблюдать за Мартиной и следить за ее самочувствием постоянно, полагал, что в случае чего, она обязательно поставит меня в известность. Но, судя по сегодняшней ситуации, и дальше рассчитывать на ее честность  мне не стоило. Я ведь и сейчас не до конца понимал, как должен поступить и как себя вести, о том, как протекает беременность у женщин ничего не знал, в общем-то, даже и не пытался углубляться в это дело.   Мартине, как женщине, было лучше знать и именно она, как мать, должна была заботиться об этом, - Поехали, покажем тебя доктору, - Наконец, озвучил свои мысли Мартине, затем поднялся и протянул девушке руку, - И не надо мне говорить, что в этом нет необходимости. Сама знаешь, что есть. Блять, ты же будущая мать! Давай как-то поответственней.

Когда мы приехали в больницу, миссис Готти уже была там. Я почти сразу узнал ее среди остальных посетителей, хотя никогда раньше ее не видел – Мартина была практически точной ее копией, разве что была немного ниже ростом и больше ссутулилась. Вдова человека чести, живо размахивая руками, о чем-то шумно переговаривалась с приземистой медсестричкой, хорошенькой, но глуповатой на вид. Последняя, видимо, что-то пыталась объяснить немолодой женщине, зато выдохнула с явным облегчением, когда ее собеседница заметила появившуюся в дверях дочь и, тут же отложив споры, двинулась к ней навстречу.
- Пресвятая Дева Мария! – Зажав ухоженными ладонями тонкий рот, заохала женщина, затем стиснула в объятиях свое изумленное чадо, - Милая, я так за тебя волновалась. Когда получила смс, подумала, что с тобой случилось что-то ужасное и сразу же приехала! Какая ты бледненькая, девочка, что с тобой произошло? - Закончив с обниманиями, напуганная мать окинула Мартину придирчивым взглядом, сомкнула  губы в тонкую полоску и недовольно нахмурилась, - А куда делись твои кудри? Ты что, обрезала волосы? Такие чудесные у тебя были волосы!
Кажется, я начинал понимать, о чем говорила Мартина и почему незапланированный визит матери так ее нервировал. Еле слышно усмехнулся себе под нос - этим, вероятно и привлек к себе внимание, потому что тут же почувствовал на себе тяжелый взгляд точно таких же черных, пронзительных глаз, обладательницей которых была  и Мартина.

Отредактировано Daniel Rossi (2016-06-06 03:31:35)

+1

12

Последнее, что меня сейчас волновало, так это недовольство итальянца моим поведением. Он думает, я это нарочно делаю? Или осознанно рискую здоровьем своего будущего ребенка ради собственных прихотей? Может быть раньше я могла бы поставить их выше всего остального, но теперь я была матерью, а значит мои интересы отходили на второй план. Мужчина всего не знал, это правда. Но он ошибался в одном, будь это что-нибудь серьезное, он бы об этом узнал, мне нечего было скрывать, если бы это касалось и его ребенка тоже. Или может мне начать с ним по всех делах таскаться, включая и врачей, как это делают многие женщины? Я же не считала это чем-то необходимым. 
Что насчет моего самочувствия, так когда я дома говорила, что все хорошо, это была правда. Впадать в панику только из-за банального недомогания, как у большинства беременных, я не привыкла, но должна согласиться, то, что произошло в машине меня все же насторожило, ведь за все три, даже четыре месяца у меня такого ни разу не случалось. Обычно все начиналось и заканчивалось приступами тошноты, сейчас я чуть было не потеряла сознание.
Я совершенно не обращала внимания на смачные ругательства, которыми сыпал Дэнни, продолжая молчать. Здесь можно было даже поспорить, кто из нас двоих большая истеричка.
- Так было все нормально, - сквозь зубы процеживаю, отчеканивая каждое слово на раздражающее меня «говорил я тебе» мужчины. Он, конечно, справедливо мог меня обвинять в том, что я предпочитала иногда умалчивать, напрасно храбриться, не желая посвящать его в подробности своего самочувствия. Я конечно, старалась делиться с ним этим, но не всегда у меня это получалось. - Правда, - взглянув в его черные глаза, встречаюсь с уже более тревожным нежели сердитым взглядом. В его голосе звучали нотки сомнений, но я могла только пожать плечами - я ничего не собиралась доказывать.
Посидев в тишине (не считая гула машин) несколько минут, я немного успокоилась, приведя прерывистое дыхание в норму. Когда итальянец озвучил свои мысли насчет того, что хочет отвезти меня в больницу, я даже не возражала, обессилено кивнув головой, так что зря он так распинался. Нахмурившись, но не сказав ни слова взяла его за руку и прошла к Кадиллаку. Только бы все было в порядке, - лишь об этом я сейчас могла думать, ни на что другое внимания не обращая. Я забыла и о приезде матери, ровно до того момента, пока итальянец не припарковался рядом с больницей. - Что ты написал ей? О Господи! - догадавшись сама, тяжело вздыхаю и  пытаюсь представить предстоящую встречу. Естественно, ведь ничего лучше он придумать не мог, чем позвать мою драгоценную мать сюда. Мало того, что она переживать будет, так мне от ее присутствия легче также не станет. Как и Дэнни, кстати.
Войдя в помещение, я сразу же попала в родные объятия, сопровождаемые оханьями Лукреции Готти. Не давая мне вставить ни слова, она тут же перешла к критике новой длины моих волос. Впрочем, именно этого я и ждала, но к сожалению в данный момент сил у меня слушать это не было. Гробовое молчание наступило после еле уловимого смешка итальянца после которого мама наконец-то обратила на него внимание, для начала окинув его с головы до ног холодным оценивающим взглядом. - Это Дэнни, мам, - ее лицо тут же озарилось притворно-дружелюбной улыбкой с которой она протянула свою, украшенную многочисленными кольцами, руку мужчине. Она умела играть на публику и ей это получалось. Я и понятия не имела, что сейчас творилось в ее голове и о чем свидетельствовала ее усмешка. - Что произошло, Даниель? Когда я звонила Мартине все было в порядке, почему же мы здесь? - небрежно очертила рукой полукруг, зазвенев своими браслетами, но так и не спуская пронизывающего взгляда с мужчины, -  O mio Dio, девочка моя! - всплеснув руками она оборачивается ко мне, когда я, побледнев еще сильнее, опустилась рядом на стул. Как же мне сейчас хотелось избавиться сейчас от них двоих, не передать словами. - Только не волнуйся, ма, пожалуйста, - я бы уже объяснила причину своего состояния, если бы меня кто-нибудь слушал. Вместо этого мать продолжала гнуть свою линию - Как ты могла себя до такого довести, Мартина? А ты разве не замечал, что с ней что-то не так?

Отредактировано Martina Gotti (2016-06-06 19:56:33)

+1

13

- Что не так то? Хрен его знает, как долго мы здесь пробудем, а так твоей матери не придется все это время в аэропорту торчать, -  Я, разумеется, считал, что все сделал верно, а мнение Мартины на этот счет меня не сильно волновало,  ей сейчас следовало не о матери волноваться, прежде всего, а о себе и о здоровье нашего ребенка. А с напором будущей тещи, так уж и быть, я и сам как-нибудь справлюсь, - Не волнуйся об этом, - Попытался успокоить молодую женщину, открывая перед ней больничные двери и пропуская вперед себя. Практически с порога та оказалась в крепких объятиях своей любящей матушки, настолько крепких, что мне показалось на секунду, что Мартина еще сильнее побледнела в лице. Я же решил пока что не вмешиваться, приняв позу стороннего наблюдателя, молча слушал нескончаемые вопросы встревоженной женщины, но отвечать не спешил.  Я наблюдал за реакцией Мартины и пытался понять - была ли она вообще готова к подобным беседам. Но, судя по всему, девушка в принципе сейчас не была настроена на разговоры, время для расспросов вдова человека чести выбрала совершенно не подходящее. Сначала нужно было показать Мартину врачу, а уже после выяснять у дочери причины ее недомогания. Как мать Лукрецию можно было понять, она волновалась за своего ребенка ничуть не меньше, чем мы с Мартиной за своего и чем скорее, я считал, она узнает правду, тем скорее все это закончиться.
- Как-то не так я представлял наше знакомство, но все равно очень рад встрече, - Отвечал женщине точно такой же натянутой улыбкой, с какой встречала она и меня, - Ничего серьезного, я уверен, нам всем не о чем волноваться. Такое случается, правда, Марти? – Обратился к итальянке вовсе не случайно, ведь я по-прежнему не хотел лишать ее права самой сообщить матери радостные новости. А вот и дальше просиживать в приемной отделении не собирался и, легко подхватив Мартину под локоть, заставил ее подняться. Резкий подъем для молодой женщины не прошел незамеченным, протянув руки, она посильнее сжала обессиленными пальцами мою кисть. Миссис Готти наблюдала за происходящим с откровенным неприятием, судя по всему, секреты любила не больше, чем ее собственная дочь. Однако от дальнейших расспросов пока что решила воздержаться, подхватив свою сумку, засеменила следом за нами в сторону регистрационного пункта. По дороге она то и дело поправляла растрепанные волосы Мартины, смахивала с ее одежды несуществующие пылинки и, время от времени, одаривала меня косыми взглядами. Наверняка считала, что именно я виноват в недомогании ее дочери, как раз на это и намекала своим последующим вопросом,  - Вы же знаете Мартину, какой упрямой она иногда бывает. Я не знаю, что должно произойти, чтобы она добровольно согласилась обследоваться. Не тащить же мне ее в больницу силой, в самом деле, -  О том, что я действительно мог так поступить заботливой матери сообщать, разумеется, не стал. Тут усмехнулся, искоса поглядев в сторону итальянки. Та, впрочем, никакого внимания на меня не обратила, в принципе мало интересовалась происходящим вокруг. Даже в разговоре с дежурной мед.сестрой, той самой, что некоторое время назад терпела неугомонную гостью столицы, была немногословна, только назвала фамилию врача,  у которого наблюдалась и, оставив все прочие формальности на меня, отправилась дальше по коридору. 
Миссис Готти, порывисто встряхнув копной каштановых волос, аккуратно уложенных в затейливую прическу, отправилась следом и, нагнав дочь уже возле кабинета, заботливо сжала ее тонкие пальцы, - Так что, все-таки, происходит, милая? – Строго, но выдержанно изрекла глубоко засевший вопрос, на который пока что  так и не получила ответа. Я специально решил притормозить у кофейного автомата, чтобы дать женщинам поговорить. Вмешиваться в семейные неурядицы нужным не считал, Мартина сама заваривал эту кашу, решив умолчать о своей беременности – пусть разбирается. Однако, когда взглянул на Мартину, сразу же передумал. Переживаний на сегодняшний день ей уже хватило, а, судя по ее виду, как преподнести эту новость матери она до сих пор не придумала. Хотя, казалось бы, что может быть проще?  Но переживала, вероятно, именно о том, как Лукреция отреагирует не на сам факт беременности, а на то, что собственная дочь так долго от нее это скрывала. Делала эта Мартина, как мне казалось, вовсе не специально, ей хватало забот за эти несколько месяцев, включая и наши личные дрязги. В общем, отправив стаканчик с нетронутым кофе в ближайшую урну, оказался рядом и, натянув легковесную улыбку, со спины приобнял Мартину за плечи.
- Вы только не волнуйтесь, - Попросил женщину, почти точно повторив сказанное самой Мартиной. Немолодая итальянка, впрочем, только сильнее от моих слов занервничала, и я тут же поспешил ее успокоить. По крайней мере, собирался. Но продолжить свою мысль не успел, как раз в этот момент к кабинету, облаченный в белоснежный халат, подоспел врач. И тут пришла моя очередь  возмущаться, пусть и пока что только мысленно. Пропустив будущую тещу вперед, подхватил Мартину за локоть и придержал в дверях, - А что, во всей больнице, блять, не нашлось ни одного, - Поднял взгляд на табличку, висевшую на двери, - акушера-гинеколога без яиц? 
Вообще-то, в вещах, не касающихся работы или семьи, я имел довольно прогрессивные взгляды, но меньше всего мне хотелось, чтобы мой ребенок, появившись на свет, первым делом увидел, как его мать раздвигает ноги перед другим мужиком.

+1

14

- Конечно, ты же прав как всегда, - невольно перехожу снова на язвительный тон, но все-таки подаю руку итальянцу, когда выхожу из машины. Я сейчас была похожа на ворчливую старушку и чувствовала себя, наверное, точно так же, как и выглядела. Короче говоря, слегка дерьмово. И в глубине души я удивлялась терпеливости своего мужчины к моему явно плохому настроению, которого я никак скрывать не собиралась, - Вот как здесь не волноваться, а?! - разведя руки в стороны обращаюсь к Дэнни повысив на секунду голос, хоть злилась я скорее на саму себя, чем на него, но это не значило, что мужчина не мог попасть под горячую руку даже ничего толком не сделав, а может именно из-за этого. Я понимала, что лишнее волнение мне может только навредить, но от этого спокойнее я не становилась, тем более, встреча с матерью меня не совсем радовала, как можно было уже понять. Тем не менее я все-таки улыбаюсь усталой улыбкой оказавшись в ее крепких теплых объятиях, лицом зарывшись в копну ее темных волос. И если бы моя любящая матушка не начала придираться к моему несколько измененному внешнему виду, то я бы подумала, что она все-таки изменилась, но не тут-то было. И я была даже рада, когда она обратила внимание на стоявшего в стороне итальянца, перестав при этом задавать много лишних вопросов, которые я, честно говоря, пропускала мимо ушей последовав  все же совету мужчины не волноваться. Наблюдая за их натянутыми до предела усмешками в адрес друг друга, я начинала снова терять терпение. - Мы сюда поговорить пришли или как? Да, случается и я хотела тебе рассказать, - снова замолкаю, так как в очередной раз после резкого подъема я чуть было не потеряла равновесия, только сильнее вцепилась тонкими пальцами в руку итальянца, что не осталось незамеченным Лукрецией. Ее восклицания наверное слышала вся больница, но ей было абсолютно на это наплевать. Сейчас ее заботила только я, что не было странным, но, как и ожидалось, она тут же напала с расспросами на Дэнни, а я ловко освободилась от его рук и, оставив их вдвоем, прошла к дежурной медсестре узнать есть ли на месте и принимает ли сейчас мой врач. Предупредив, что на все остальные вопросы ответит «вот этот мужчина», я отправилась к кабинету. На половине дороги меня нагнала встревоженная мама в этот раз меня гипнотизируя своим твердым взглядом темно карих глаз. Или она действительно так ничего и не поняла или как раз все хорошенько поняла, но хотела услышать что случилось лично от меня, пристыдив еще, что я скрывала от родной матери свою беременность. Вовремя подоспел Дэнни, практически повторив за мной, прося Лукрецию не волноваться. Естественно, ее это только раззадорило и она не собиралась сдаваться, пока во всем не разберется.
Когда появился мой врач, я была остановлена итальянцем и его несколько гневным вопросом. - Он отличный специалист, не выдумывай, или может ты еще со мной зайдешь, проследишь? - прошептала вслед своему мужчине и не дожидаясь его ответа, прошла в кабинет. Хорошо, что Даниель не знал, что роды обычно принимает не врач, у которого женщина наблюдается всю беременность, а дежурный по больнице акушер-гинеколог, то есть, даже неизвестно кем он будет. Расстраивать мне Дэнни этим не хотелось.

- Мартина беременна? - как только за ее дочерью закрылась дверь, Лукреция тут же поднялась с мягкого кресла, подступив ближе к Дэнни и возмущенно уперев руки в боки - И когда вы собирались мне это сказать? - смерив мужчину глазами и раздраженно покусывая губу она не сводила с него рассерженного взгляда, - Мадонна! - театрально возведя руки вверх, женщина придала своему лицу страдальческое выражение, жалостливо пролепетав, - Я - мать и я узнаю о своем внуке последней! - обессилено опустившись на кресло, она кивнула отцу своего внука, чтобы тот присел рядом с ней. - Вы с моей дочкой, надеюсь, знаете, что ребенок должен воспитываться в полноценной семье, - под понятием полноценной семьи она имела в виду то, что родители обязаны быть в браке, иначе как это можно будет назвать - сожительство? Когда же Лукреция подняла последнюю тему, она вмиг стала серьезной, уже не разыгрывала спектакля.

То, что происходило за дверью кабинета я себе не представляла и не очень-то и хотелось. Ответив на ряд вопросов прошла стандартное обследование - доктор Робертс измерил мой вес, давление, которое, что не удивительно, было пониженным, что меня еще сильнее обеспокоило. Также после того как медсестра взяла кровь на анализ, я легла на кушетку для того, чтобы пройти и ультразвуковое исследование. Пока доктор Робертс водил датчиком по моему животу и изучал появившееся на экране изображение, - Все в порядке, никаких патологий и нарушений я не вижу, - задумчиво произнес врач, а мне осталось лишь выдохнуть с облегчением. Главное, что с малышом все в порядке. - Вот, смотри, - немного оживившись произнес мужчина, указывая пальцем на экран, - Вот его ножки... Вот ручки, -  наверное, именно в этот момент я забыла о всех своих недомоганиях, в тот момент, когда увидела своего ребенка. Я даже не заметила, как мое лицо расплылось в самой счастливой улыбке, - Это мальчик, - услышав эти слова, мое сердце начало так бешено биться, странно, что этого слышно не было в коридоре. Господи, у меня будет сын! Я была безумно рада этому, хотя, по сути, я была бы точно так же рада и дочке, но все это было невероятно волнительно, - Правда? Это уже точно? А можете позвать Даниеля...и маму? - обратилась к доктору Робертсу, попутно вытерев ладонью влажные от счастья глаза. Думаю, Дэнни также захочет увидеть своего сына.

Отредактировано Martina Gotti (2016-06-11 23:51:51)

0

15

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Through whatever, come what may