Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » bad karma


bad karma

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

http://funkyimg.com/i/2c2se.png

Сакраменто
студия танцевальной группы «CriminalZ» (описание студии)
16 марта 2016

0

2

Внешний вид
Placebo – Fuck U
[indent] В последнее время моя жизнь только и делает, что преподносит мне сюрпризы. Надо сказать, в 80% случаев сюрпризы эти неприятные. И это еще мягко говоря. Не далее, чем два дня назад мы с Джей встретились на очередной из фотосессий в "Фелисити", что для меня стало неожиданностью. В свете последних событий - неприятной. Неприятно потому, что уже какое-то время я нахожусь между двумя ее личностями как между огнями. Я попала в ловушку. И совершенно не ясно произошло это по моей собственной глупости или с таким человеком как Симон все просто не может закончиться хорошо? Может быть, мне надо было бежать от нее сломя голову в тот самый момент, когда мы познакомились? Видимо так оно и есть. Но я не сделала этого.
[indent]Раскаиваюсь ли я теперь?
[indent]Я не уверена в этом не смотря на все те трудности, что теперь встречаются на моем пути. И, вероятно, если бы я могла отмотать время назад, попробовать все сначала, я бы все равно вела себя точно так же, прыгнув с головой в омут этих чувств и эмоций, идя у них и у своего физического наслаждения на поводу, осознавая, что это сыграет со мной злую шутку. Вопрос в другом - как все это выдержать и не сойти с ума? Как не сойти с ума, сталкиваясь нос к носу не только с первой личностью Джей, которую я так отчаянно пытаюсь избежать, но и с девушками, которых она трахает? Я знаю, что должна держать себя в руках, но как же сложно сохранять самообладание! Сложно делать вид, что ничего не происходит, когда ты представляешь, как их тела касались друг друга, губы целовали, а руки ласкали. Итогом наших эмоций едва не стал срыв съемки, потому что я не могла смотреть на то, как Джей флиртует прямо у меня перед носом. Дя, я не имею права ревновать, потому что избегала общения с ней две недели. Но разве логика помогает, когда все внутренности скручивает, а сердце рвется наружу? Разве логика помогает, когда тебе морально больно так, что кажется сейчас стошнит.
[indent]Кручу в руке телефон и вот уже несколько минут размышляю на тему того, имею ли я право позвонить Реми, с которым мы познакомились относительно недавно. Имею ли я право навязываться и просить его о встрече? Мысленно пытаюсь отговорить себя от этой идеи, попутно блуждая по своей однокомнатной квартире и собирая одежду, которую собираюсь натянуть на себя, а потом все-таки собираюсь с силами и набираю номер Дё. На третьем гудке по ту сторону телефона раздается знакомый голос.
[indent] - Дё, привет! Это Денивел, - на секунду я застываю в нерешительности, а потом все-так произношу, - Мы могли бы сегодня увидеться? - я переживаю, что Реми может отказать мне, а потому мой голос слегка подрагивает от волнения, - желательно сейчас... - облегченно вздыхаю, когда понимаю, что отказывать мне не собираются. Тут же хватаю со стола первый попавшийся листочек и царапаю на нем адрес, по которому надо приехать. Нажав отбой, я тут же быстро начинаю щелкать пальчиками по экрану телефона, чтобы заказать такси - машину я водить не умею, в городе разбираюсь далеко не на все сто процентов, а поэтом общественным транспортом пользуюсь, мягко говоря, не часто.
[indent] Через пятнадцать минут я уже сижу в такси, поглядывая в окна на проносящиеся мимо автомобили, мотоциклы и спешащих куда-то людей. Убеждаю себя, что не делаю ничего странного и сверхъестественного. Только в мозгу все равно свербит мысль, что я навязываюсь. Прикрываю глаза, вслушиваюсь в музыку, которая гремит в наушниках, пытаясь отвязаться от всего того, что заполняет мой разум сейчас. Чертовски хочется хотя бы немного спокойствия, не отягощенного грустными мыслями.
[indent]Я снова набираю номер Реми, потому что когда машина подъезжает по нужному адресу, понимаю, что со своим топографическим кретинизмом запросто не смогу сразу найти нужный вход, - Я подъехала. Ты не можешь встретить меня? Боюсь уйти не туда.
Вот да. Сейчас ты посчитаешь, что вместо мозгов у меня розовый кисель.

Отредактировано Denivel Mouri (2016-05-21 13:28:41)

+1

3

Black Coast - TRNDSTTR (Lucian Remix)
Внешний вид

Около сорока минут назад, если верить часам на старой микроволновой печи, студию покинул последний человек из числа всех тех, кто в принципе мог находиться в ней во внеурочное время, занимаясь своими делами без посторонних глаз и включая в музыкальном центре такое, что в иной компании в голову не придет поставить, и репетируя то, что рано или поздно, да может пригодиться в том или ином случайно расставленном противостоянии, а значит должно до последнего момента в собственную же пользу держаться в тайне и не демонстрироваться никому, кроме зеркальных стен да собственного отражения, а потому, пока по студии носился, путаясь в собственных ногах в отчаянной попытке повторить волшебное перетасовывание шагов Бо, тихо выговаривающий себе под нос мексиканские проклятья Дьябло, я тарился в небольшой комнатушке, плотно надвинув наушники, сквозь которые не пробивался даже самый яростный бит, и потихоньку осваивал одну из многочисленных программ замиксовки, которые пару дней назад сдул с болванки одного из приятелей, не отдав в конечном счете ни цента, не считая тех, что потратил на лежалое пиво в магазине неподалеку от дома; хочешь жить без бедности и молевой пыли в карманах - привыкай к тому, что срок годности на продуктах должен иметь значение только для продавца, но уж никак не для твоего желудка, - вот то, к чему я учил бестолковых лоботрясов, пытающихся безбедно вырасти в нашем гетто, но отчего-то постоянно терпящих поражение в этом вроде бы благостном начинании. Для того, чтобы привлечь мое внимание и поставить в известность о том, что «хрен бы с ним, на сегодня хватит», Дьябло пришлось не только громко потоптаться своими кроссовками по моей комнатушке, но и потрясти меня за плечо, вынудив в конце концов снять наушники; я поднялся с места, чтобы проводить его до выхода и закрыть дверь: сегодня я планировал остаться здесь допоздна, если вовсе не скоротать всю ночь, и то только потому, что не хотел мешать брату выкрученными на полную громкость колонками, что мог позволить себе устроить здесь без всякой оглядки на чей-то еще комфорт. Ночью в этом районе никого не было, никаких жилых помещений не затесалось среди рабочих мест и бесконечных сот офисов, а значит и помешать кому-то своей музыкой, кроме скучающих охранников, готовящихся к нападению кроссвордов-убийц, было затруднительно.
У тебя мобила звонила, кстати, — прощаясь, парень изобразил характерный жест рукой - оттопырил из кулака мизинец и большой палец, потряс около своего уха, и был таков; мобильный телефон зазвонил снова спустя несколько минут после того, как я закрыл дверь за приятелем.
Денивел? — я прижимаю трубку к плечу, занятый подворачиванием рукавов рубашки, — pas de problème... приезжай, — диктую адрес. У меня нет никаких причин отказывать этой девчонке - называть ее девушкой, несмотря на приближающийся к законному совершеннолетию возраст, никак не поворачивается язык - особенно в такой день, когда для этого не требуется отменять никаких дел или даже просто прерывать занятий; рассудив, что продолжить свое общение с электронной музыкой посредством отбивания битов на экране планшета, я смогу в любом случае, с какой бы просьбой или с каким бы желанием Денивел не приехала, я спокойно надиктовываю ей адрес студи и перечисляю признаки, по которым ее можно обнаружить - вывеска у нас не подсвечивается в целях экономии. Потом сбрасываю вызов, бросая мобильник на невысокую тумбу рядом с кулером, после чего снова падаю в пышное, набитое гранулами кресло.
[indent]Это было около сорока минут назад и с тех пор я не перезвонил ни на один номер: как оказалось, только последний вызов, на который я так удачно успел подойти, принадлежал Денивел; два из предыдущих поступили с незнакомого номера, еще один от брата (и следом же висело непрочитанное сообщение с коротким «srr» в качестве извинения, наверное случайно нажал вызов), еще одно от секретаря Софи, подписанной не по имени, а французским «l'orange», и еще три - от приятелей, которые так и не смогли запомнить простую истину о том, что звонить мне бесполезно. Денивел - человек с определенной степенью везения за пазухой. Это становится очевидным, когда следующий звонок, пришедший с ее номера, я снова принимаю: замечаю вызов, когда иду ставить себе чайник, потому что в горле пересохло страсть.
Н-кей, — отставляю кружку и выключаю только-только начавший закипать дешевый пластиковый чайник; сбрасываю вызов. Заблудиться здесь?.. Мне кажется это странным, но это, в конце-концов, я - выросший в гетто, привыкший, что вместо улицы всегда есть дублер-переулок, что перемещаться можно не только вдоль, но и поперек, что крыши и пожарные лестницы это не зона «табу», куда попасть можно только с ключами или при экстренной ситуации, а пригодная для свободного прохода платформа.
[indent]Дверной замок сбоит. Несколько минут пободавшись с ним только ради того, чтобы повернуть ключ, я рассеянно забываю об этом, как только закрываю дверь в студию за собой и начинаю спускаться по лестнице - второй этаж, можно пробежаться. Выныриваю в полутемную улицу, к тусклым оранжевым фонарем, и практически мгновенно нахожу взглядом маленькую беленькую фигурку девчонки с мобильником, зажатым в аккуратных - и таких же белых - ручках; наверное мне никогда не удастся избавиться от восторга перед такими людьми, кажущимися идеально-правильными и такими хрупкими, что словно и не из этого мира вовсе. Еще в первую нашу встречу Денивел мне напомнила героиню какого-нибудь фантастического аниме: с огромными глазами, точеной фигурой и, конечно, с какими-то невероятными способностями. Последних я пока не заметил, но и общались-то мы?
— Хэй, — меня трудно не заметить, но я все равно машу в сторону девчушки рукой и кричу, давая знать о своем присутствии, — Дени! Сюда, — и, дождавшись, пока она подойдет, пропускаю в небольшой подъезд, — все в порядке? Выглядишь, — я пощелкал пальцами, подбирая слово, — perdu de, — до нужной двери всего этаж и пролет перейти, студию мы сняли не высоко (хотя следовало бы повыше - никто из ленивых бы точно не добрался), — как не в себе.
Нас нельзя назвать с ней закадычными друзьями, поэтому меня слегка удивляет то, что Денивел решила приехать ко мне, да еще и в такое время, но я ничего не говорю против - срабатывает, должно быть, природная общительность. Или, может быть, ей просто не к кому было пойти?..
Извини, что не домой, — когда замок поворачивается без вопросов, я пропускаю гостью вперед и даже не вспоминаю о том, что буквально пару минут назад едва смог выйти, — но сегодня я тут, — щелкаю выключателем, который зажигает свет в небольшом «предбаннике», который расписан моими граффити - в самом же зале я свет так и не погасил с тех пор, как ушел Дьябло, и скорее всего в конце месяца брат прочно присядет мне на уши за такие растраты, — чай? — алкоголя здесь у нас нет, так что и предложить-то нечего, — еще кофе есть. Сюда, — на секунду притормаживаю, чтобы указать направление в смежную комнату, — обувь можешь не снимать, только вытри, — и, открыв дверь в ту комнатушку, где до первого звонка занимался музыкальными проблемами, снова включаю чайник, — вещи можешь в гардероб, — я высунул руку из комнатки, чтобы показать на зеркальную створку, — или сюда заноси, — после чего начинаю шариться по коробкам, чтобы сыскать чью-нибудь незанятую кружку. Первая в руки попадается та, которую притащил пару недель назад Блако, планируя хорошенько ее «обмыть», но к которой с того времени так никто и не притронулся, — располагайся, — для того, чтобы сесть, здесь сразу множество вариантов: и старый табурет со следами краски, и автомобильное сиденье на полу, и два огромных мешка с гранулами, в одном из которых еще остался след от моего сидения; я выдергиваю шнур наушников из планшета и несколько раз ударяю пальцами по его экрану, чтобы добраться до эквалайзера и сделать заигравшую музыку потише, — ну, что такое?


*никаких проблем
**апельсин
***потерянной

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-23 00:20:55)

+1

4

Я замечаю Реми сразу. Ничего удивительного или поразительного в этом нет. Во-первых, у Дё очень примечательная внешность. Во-вторых, на улице очень малолюдно. Сложим два этих пункта и как результат получим то, что не заметить Реми нет никакой возможности. И я неосознанно, но все-таки как-то вымученно улыбаюсь, глядя на человека, который приветливо машет мне рукой. В какой-то момент мне даже хочется развернуться и бежать отсюда со всех ног, чтобы никого не втягивать в проблемы, в которых я погрязла. Хорошие люди не заслуживают, чтобы их окунали в это дерьмо, которое носит характер наших с Джей отношений.
Но что-то заставляет меня двигаться и ноги несут меня вперед. Когда Реми говорит, что я выгляжу потерянной, внутренне я ставлю ему плюсик за сообразительность и умение читать состояние людей, а вслух лишь произношу:
- Все в порядке, - в прочем мой голос звучит не слишком уверенно, когда эти не хитрые слова срываются с моих губ, торопясь раствориться в окружающей нас тишине.
Я, как обычно, с трудом запоминаю как и куда мы идем, хотя путь на самом деле простой до неприличия. Мне даже становится стыдно за то, что я выдернула Дё из помещения и попросила меня встретить, хотя тут идти всего ничего и нормальный человек тут бы никогда не заблудился. К моему счастью никто не торопиться меня упрекать за такое глупое и детское поведение, от чего я облегченно вздыхаю. Мы подымаемся на второй этаж и я становлюсь так, чтобы не мешать открыть дверь.
- Не извиняйся, - это не кокетство. Я правда не вижу причин, по которым передо мной стоит извиняться. С другой стороны, наверное ты произносишь эти слова по инерции и скорее из вежливости, чем на самом деле извиняясь. В любом случае, это не имеет никакого значения.
- Извиняться стоит мне, что вот так вот взяла и напросилась, - и это чистая правда. Я даже не подумала о том, что у Ре может быть ревнивая девушка или что-то вроде того. Мне в голову не пришло, что своим навязчивым телефонным звонком я могла отвлечь от чего-то действительно важного. Но сейчас во мне говорил не эгоизм, а растерянность.
Когда ты щелкаешь выключателем и в помещении загарается свет, я невольно присвистываю и начинаю крутить головой по сторонам, разглядывая имеющиеся тут граффити. Мне нравится. Я люблю этот вид уличного искусства и считаю, что очень часто его недооценивают, стараясь "защитить" город от подобного вандализма. Да, есть здания, которые было бы просто кощунством украшать подобной росписью, но так же есть сотни, тысячи помещений, которым бы не помешал такой вот дизайн.
Сообщить о том, как я восхищена граффити, не успеваю. Вместо этого послушно вытираю ноги, чтобы в студию не попала лишняя грязь и начинаю осматривать, ощупывать ее глазами. Сразу же представляю, как здесь занимаются самые разные мальчики и девочки, тела которых наверняка очень пластичны, но я подозреваю, что до Дё им в самом деле далеко. В каждом его движении, пусть даже оно никак не относится к танцу, скользит что-то невероятное, неуловимое и притягательное. В какой-то момент мне даже хочется бросить все и попросить Реми научить меня хотя бы паре-тройке движений.
Я скидываю сумочку рядом с одним из мешков с гранулами и тут же плюхаюсь на него, попутно примечая то, что мешок рядом все еще хранит на себе очертания того, кто сидел на нем. Очевидно, это был мой сегодняшний спаситель, а потому я не претендую на насиженное место. Через голову стягиваю толстовку, потому что мне начинает казаться, что тут довольно жарко.
- Если не сложно, я все-таки выпила бы чай, - запоздало отвечаю, надеясь, что не выгляжу слишком заторможенной и погребенной под гнетом своих мыслей. Смотрю на Реми снизу вверх и в таком положении он мне кажется не просто высоким, а чертовски высоким. Вот уже в который раз мне приходит в голову сравнение с Эйфелевой башней.
Когда Реми ненавязчиво спрашивает о том, что стряслось, я вздрагиваю от неожиданности, потому что надеялась получить отсрочку и ответить на этот вопрос попозже. Удивительно, что я ехала сюда, чтобы поговорить, но теперь я представить себе не могу, с чего начать. Я даже не понимаю, что мне надо от Дё?
В какую-то секунду я начинаю злиться на себя, потому что мне кажется, я впутываю его совсем не туда, куда надо. Наверное, это была плохая идея, Денивел Мори.
Но черт возьми, как же приятно быть не одной. Как приятно видеть рядом с собой простого и приятного человека. Знаю, что совсем скоро Реми должен добиться бешенной популярности, потому что по-моему искренне глупо не замечать его таланта.
- Тебя не стали больше узнавать на улице после нашей фотосессии? - не знаю зачем я это спрашиваю, но мне правда чертовски интересно, изменил ли этот шоколад твою жизнь хотя бы немного. Все-таки билборды с нашими, хм, лицами и не только висят по всему городу и хрен знает сколько еще там проболтаются. Если честно, это вызывает у меня улыбку и воспоминания кажутся мне вполне приятными.
- И я все время задаюсь вопросом - как вы познакомились с Джей? - произношу я и в этот же момент замечаю, что Реми протягивает мне кружку с горячим чаем. Очень осторожно, чтобы не обжечься, забираю ее из больших и сильных рук.

+1

5

Чем больше в твоей семье людей, тем проще тебе потом, во всей такой из себя взрослой и самостоятельной жизни, ориентироваться в поведении и настроении даже совершенно чужих или не слишком близко знакомых - буквально на расстоянии одной, пусть даже довольно личной, съемке - людей: весь секрет в том, чтобы с самого детства иметь перед глазами такой количество разнообразных характеров, невероятно переплетающихся стремлений и в восхитительной непостоянности формирующихся ситуаций, на каждую из которых, за неимением возможности тактично свалить подальше в подавляющем большинстве случаев, приходится вырабатывать определенный набор реакций методом постоянных проб, ошибок, набитых шишек и надетых старшим братом в назидание штанах задом наперед, что потом уже мало какая попытка обвести твое выработанное годами чутье вокруг пальца действительно сработает; в этом были, конечно же, определенные плюсы, но вот сколько пришлось для этого пережить да перетерпеть - хватит на небольшую книжонку о собственной жизни, какого-нибудь мемуарного толка. Именно благодаря когда-то уже испробованным на зуб вариантам чужого увиливания от собственного настроения настроение Денивел, с виду не слишком очевидное, было предельно ясным для меня; сколько раз кузина, в кровь поссорившись со своим парнем, приходила к нам с братом и приседала на уши тому, кто не успел - опять же! - вовремя ударить по скоростям и покинуть опасное в разговорном плане помещение. На мою удачу чаще всего в качестве благодарного слушателя, умеющего кивать не просто так, а очень даже к месту, выступал Бо - я же рисковал в какой-то момент растерять последнее терпение и сделать только хуже, что, в свою очередь, только продлит пребывание расстроенной женщины в нашей компании. Это не значило то, что я совсем уж не умел слушать, нет: состраданием меня природа не обделила, да вот настроения на это дело выделяла слишком уж мало, что быстро приучало знакомых ничем такого рода не злоупотреблять. Конечно же, этого Дени не знала. Не могла знать: мы слишком мало общались. И это, должно быть, стало решающим словом в выборе собеседника; бывает ведь так, что тому, кто знает каждый излом твоей души, доверится куда как тяжелее, чем человеку со стороны - не берутся из ниоткуда рассказы о попутчиках, после которых чувствуешь себя ничуть не хуже, чем после общения с психологом за сотню баксов в час.
Фигня, — я только щелкаю несколько раз пальцами, ловя мысль, которую хотел озвучить еще пару минут назад, при самой встрече на улице, но забыл, отвлеченный разговором да ритмом, который все из головы не шел, требуя продолжения взаимного общения, — cette...um, да, — снова щелчок; я без какого-то сумрачного чувства оборачиваюсь к девушке и даже улыбаюсь, чтобы она не приняла мои слова укором в свой адрес и уж тем более вдруг не надумала сильнее винить себя за спонтанное вторжение, — не звони на мобильник, — поднеся к своему уху руку, я слегка оттопырил его ладонью, — не люблю разговаривать, — а после сделал характерный жест «замка» у себя перед губами, — лучше sms. Но сколько хочешь, — и подмигнул, подбадривая, — зато без лимита.
Дешевый электрический чайник негромко зашумел, начав нагревать залитую из стоявшего здесь же рядом кулера, пакетик самого обычного чая упал на дно так и не дождавшейся своего законного владельца чашки. Приготовление чая это то немногое, имеющее отношение к простейшей - как бы даже так сказать, "протокулинарии" - работе по кухне, где я еще не придумал никакого выдающегося способа напортачить; порывшись по полкам, я нахожу вытянутую банку из-под популярных в штатах чипс с маркерными рисунками и надписями, оставленными кем-то из ребят поверх заводской упаковки, внутри которой обнаруживается слегка поломанное, но вполне съедобное на вид печенье à la «крекеры с каким-то, попробуй угадать, если не лень, вкусом» - я протягиваю всю банку Дени, для чего приходится наклониться практически в три погибели: утонувшая в бесформенном кресле-мешке, она становится совсем далекой от моего роста, прячется, как жемчужинка - такая же белая - в пурпуре раковины.
Угощайся, — вроде бы надписей «не влезай - убьет» и «отравлено, противоядие у Мими» на банке не обнаружилось, что делало ее вместе со всем содержимым достоянием студийной общественности, — немного. В основном на занятиях спрашивали, как так, — смеюсь, чуть дергая плечом: да, после такого действительно стоило бояться, как бы не начали тыкать пальцем на улице, — это еще по TV не показали, — я изображаю над головой букву «V» двумя растопыренными пальцами, — а тебя? Ты же профессионально уже занимаешься? — это не самое простое, но достаточно благодарное дело - переходить с неприятной темы на что-то более легкое с первой же подачи своего собеседника, поэтому я без лишних зажимов и пауз подхватываю поднятую Денивел тему, тем более, что знакома она нам обоим и впечатления оставила, что сразу-то не забыть. Я на эти билборды уже всю прошедшую часть месяца наталкиваюсь: вроде бы их не так-то уж много отпечатали и развесили, ан нет, все равно в глаза как специально бросаются, — ты ведь несовершеннолетняя, — чуть прищурившись, я качнул головой в бок, но спустя пару секунд при том же выражении лица выставил большой палец вверх, — самое время начало карьеры, — мне еще помнится то время, когда Америка с ума сходила от такого типажа, как у нее: период поголовного помешательства Японией, всевозможные реплики, каноны, преобразования тех образов на свой новый лад, но даже сегодня ажиотаж не угас и то, что периодически маленькую светленькую девчонку хотят видеть то на пленке, то в динамике там и тут, было для меня чем-то очевидным, не заставляющим сомневаться ни на минуту, — было классно, — снова возвращаясь к воспоминаниям про съемки, я пытаюсь по-памяти принять «стартовую» позу и смеюсь, представляя, что только в том странном антураже это выглядело уместно, а сейчас едва ли тянет на дешевую театральщину, — оп... и шоколад! — ладонями изобразил, словно что-то льется сверху, — везде!..
Щелкнул, закипев, чайник.
Передав в руки девушки кружку, я падаю в «свое» уже облюбованное кресло и забрасываю руки за голову, сцепляя на затылке в замок. Сколько уже лет-то прошло? Пять? Наверное уже все шесть, и начало им было положено благодаря паршивой (ведь она всегда казалась мне таковой) учебе в калифорнийской университете, став одним из тех немногих событий, что произошли в то время. Знакомство с Джей стало чем-то вроде глотка свежего воздуха после всего того, что я успел наворотить. Из одной беды в другую, huh?
Это было давным-давно, — начав говорить в интонациях Дядюшки Римуса, я прикрыл глаза, вытянул ноги, — может сто лет, а может и двести... ха. Мы оба учились в местном университете, — вскоре, впрочем, я перешел на нормальные интонации, приоткрыл один глаз и потянулся к банке с крекерами, — Джей-Джей нужна была съемка, не помню уже для чего, но точно тебе скажу - крутая съемка. На тачке, в лесу. Скорость, ветер, визг шин, — и, добравшись все-таки до одного из сломанных крекеров, сунул его в рот; отряхнул пальцы, — а потом они проснулись. Alors voici, — я еще ниже сполз по своему «мешку» и почти лег в нем, насколько мог при своем росте: если Дени больше была похожа на птичку в уютном гнезде, то я походил не иначе как на перепутавшего лежанку крокодила, — с тех пор общаемся, иногда так, иногда по работе, — кивнул, — как с шоколадом было. Время от времени, — а после перевалился на бок так, чтобы все равно остаться частично в кресле, но теперь быть лицом к Денивел; лег, подперев голову рукой, усмехнулся по-доброму, — хотя в тот первый раз мне показалось, что она вообще не настроена заводить друзей, — слегка улыбнувшись, я махнул в воздухе свободной рукой - зажатый между пальцев крекер снова начал крошиться, заставив коротко чертыхнуться, — хн... но обошлось. Теперь только троллит иногда, — я не мог с готовностью утверждать, что знаю об отношениях между Денивел и Джей: напрямую никто не представлял, постельные фотографии не демонстрировал, а я был не из тех людей, кто стал бы лезть не в свое дело. Мне хватало знаний о том, что с Джей не все так радужно и просто, как может показаться.


*Это...
**Вот так вот.

Отредактировано Remy Le Besco (2016-05-25 00:53:50)

+1

6

Дё сообщает мне в свойственной для одного его манере о том, что на телефон лучше не звонить. Лучше писать смс. Много смс. Из этого я тут же делаю вывод, что мне очень повезло в тот момент, когда он подошел к телефону. Мог бы не подойти. Мог бы не снять трубку. Мог бы просто оставить телефон дальше заливаться мелодией звонка, разрывающей его на части. Мысленно благодарю свою небольшую удачливость за то, что все сложилось именно так. И я даже не думаю возражать на эту маленькую просьбу. Реми не первый в моем окружении, кто не переваривает телефонные разговоры. Я знаю еще как минимум одного человека. Софи. Она тоже никогда не отвечает. Единственный способ общения для нее, если два человека не рядом – переписка. Я легко смеюсь, когда Реми спрашивает профессионально ли я занимаюсь съемками. Да, надо признать, что я совместила свое желание быть фотомоделью со своей профессией в дальнейшей жизни, но я все еще не могу назвать себя профессионалом этого дела. Я не высокомерна. И иногда мне кажется, что сколько бы не прошло времени, у меня язык не повернется сказать о себе такое. Наверное. И поэтому я произношу уклончивое:
- Наверно профессионально.
Меня радуют мысли о том, что у Де, как и у меня, о фотосессии остались теплые и приятные воспоминания. Меня радует, что для него это тоже был хороший опыт. И я надеюсь, что он считает нашу с Джей компанию приятной. Или считал в тот момент. Как бы там ни было, не припомню от него даже капли негатива. В моих воспоминаниях после того дня Реми остался человеком-улыбкой и человеком-движением. В принципе, я и сейчас могу подтвердить, что мои первые впечатления были верными. Мы находимся в студии уже минут двадцать и я пока не нашла причины чтобы опровергнуть хоть что-то из того, что подумалось мне при нашей первой встрече. Возможно, я не отрицаю этого, а наоборот, даже уверенна, Де не целиком и полностью такой, каким кажется. Уверенна, что есть в нем что-то еще кроме подвижности, любви к танцам и хорошему настроению. Но мне пока не удается узнать, что это. Да и стоит ли?
Я делаю первый глоток чая в тот момент, когда Реми закидывает руки за голову, сцепляя их в замок, и ненадолго задумывается, очевидно, прикидывая что-то у себя в голове. Горячий чай обжигает горло, но я даже не думаю подождать, отставив его в сторону, потому что люблю горячий. Не важно холодно или жарко на улице. Я люблю горячий чай без сахара. Искренне считаю, что сахар только и делает, что перебивает вкус. Однако, я не заставляю кого-либо думать так же, как я. Я не адепт культа горячего чая без сахара, чтобы таким заниматься.
Де начинает свой рассказ со слов «это было давным-давно», чем заставляет меня рассмеяться. Я не стесняюсь в его присутствии, не тянусь прикрыть рот ладонью, чтобы приглушить звук. Мне хочется быть естественной. Да и имеет ли смысл быть другой рядом с человеком, который видел тебя в нижнем белье, прижимал к себе, но при этом остался всего лишь дружелюбным и ничего более. Никаких пошлых намеков или лишних движений Реми себе не позволял ни на съемке, ни сейчас. И для меня это было просто как спасение. После изнасилования в возрасте пятнадцати лет, а потом еще одной попытки изнасилования совсем недавно, мне сложно доверять мужчинам.
Я бы хотела опровергнуть своим существованием все дурацкие предрассудки о том, что лесбиянками являются только те девушки, которым не повезло с мужчинами, но я не могу. Я не могу, потому что не имею права заявить теперь, что это не сыграло никакой роли. Если бы этого не случилось, я бы могла. Я бы засчитала себе в копилочку первый поцелуй с девушкой в тринадцать. Я бы засчитала себе в копилочку первый секс с девушкой в семнадцать. Я была бы счастлива и горда собой. Но я не могу. Не имею права сказать, что случившиеся события не оставили в моей жизни никаких следов и страхов.
- Скорость, ветер, тачка– это в стиле Джей,  - я следую примеру Реми и тоже беру крекер, отставляя кружку на пол так, чтобы можно было дотянуться до нее рукой. Откусываю печеньку и неторопливо жую, пока Ре кратко излагает мне суть отношений с Симон. Улыбаюсь. Нет, правда, это лучшее, что я когда-либо слышала о Джей от постороннего человека, кроме похвалы ее профессиональных качеств.
- Да, Джей не слишком располагает к дружбе – я смеюсь и почему-то продолжаю, - гораздо больше она располагает к сексу. Но обычно после него она дружить не хочет, - знаю, к Реми это никак не относится. Реми это никак не касается. Джей спит только с девушками. Спит случайно, спит умышленно. Спит только однажды или несколько раз к ряду. Но Джей не заводит дружбу с девушками. Не общается на посторонние темы, если уже добилась своего. Не впускает в свою жизнь. Я стала поразительным исключением. Только стоит ли мне радоваться случившемуся? Я не уверена, если честно.
- Ты, наверное, гадаешь, почему я пришла? – мой вопрос звучит прямолинейно и в какой-то момент я пугаюсь, не обидит ли он Дё. – Мне просто хотелось побыть с кем-то, кто ее знает. Пусть не понимает до конца, потому что понять ее невозможно, но близко знаком, - я вздыхаю, вываливая эту информацию, а потом снова тянусь к кружке с чаем и делаю глоток, увлажняя неожиданно пересохшее горло. Поднимаю взгляд к высокому потолку и сильнее разваливаюсь на мешке – будь он чуть побольше, я бы вообще смогла на нем спать, словно на кровати.
- Мы, конечно, не озвучивали, но, наверное, понятно, что мы – я запинаюсь и почему-то краснею, пытаясь подобрать слово, характеризующее наши ненормальные отношения. Спим? Любим? Встречаемся? – не просто подруги, – решаю, что будет уместнее всего применить именно эту формулировку. Краем глаза слежу за реакцией Реми на мои слова. Думаю, что никакого удивления не последует, ведь об этом можно легко догадаться. Прикрываю глаза и думаю о том, что единственная деталь, которая может удивить тебя во всем происходящем, это мой возраст. Как ты сказал мне раньше, я же не совершеннолетняя. С другой стороны, возможно, мне только кажется, что люди придают этому значение.
На самом деле я сама не знаю, чего я хочу. Рассказать Дё, в какую ситуацию я попала, чтобы просто стало значительно легче оттого, что разделила свой секрет с кем-то еще? Или отвлечься с помощью приятной компании, чтобы на какое-то время выбить из своей головы все мысли о Джей и наших отношениях? Я знаю, что ни то, ни другое не решит наших проблем, но если вариться во всем этом в гордом одиночестве, то можно сойти с ума. Единственное, что сейчас отрезвляет меня и заставляет попридержать коней, чтобы взять и раскрыться перед Реми – я не уверена, могу ли выдавать секреты Джей. Я не знаю, в курсе ли Рё ее особенностей хотя бы отчасти. Поэтому я начинаю уламывать судьбу, чтобы она дала мне какой-нибудь знак.

+1

7

Покачивая ногой в такт негромко наигрывающему зацикленному биту, я замолкаю - ложусь на спину, отставив на пол кружку с остатками чая и с полный рост растянувшись по мешку, запрокидываю голову так, чтобы было удобно лежать, и поднимая к потолку обе руки, смотрю на увешанные кольцами пальцы, слегка перебирая ими - металл бряцает практически в ритм, хотя специально попадать я не стараюсь; Дени действительно оказывается есть что рассказать, но то ли держит она это в себе, то ли начинает постепенно видеть во мне практически полностью чужого (знакомого только по одной встрече да и со слов Джей, если она, конечно, вообще что-то рассказывала обо мне) человека, к которому может быть недостаточно доверия и расположения, а номер был первым попавшимся в списке... я задумываюсь, потирая пальцем зубы золотого черепа, выбитого на перстне.
N-uh, — неопределенно усмехнувшись, я возвращаюсь к прежнему занятию: уж кто-кто, а Джей никогда мне не казалась дурной. «Какой-то не такой» - вполне себе нормальная девица, с которой было о чем потрепаться; не знаю уж что там до какой-то полноценной по общепринятому мнению дружбы, а ухо с ней держать приходилось не острее, чем с некоторыми менее эпатированными людьми моего круга общения. С другой стороны, и как объект интереса я ее тоже не воспринимал. Было бы нелепо. Девица, способная на дружественные отношения, иначе бы давно шла лесом из калифорнийского. Я знаю, какая там атмосфера. Сам учился. Поэтому либо Джей уже к тому году прокачала нехилый скилл мастерского притворства, либо действительно умела поддерживать дружественные контакты.
Я молча слушаю, что продолжает говорить Дени, и только деловито макаю крекер в чашку с чаем, чтобы размочить и съесть с приумноженным удовольствием. Пальцы облизать, покосившись на девчонку, не напрягает ли ее, но она к этому моменту уже укладывается поудобнее в бесформенном мешке и вряд ли вообще как-то интересуется процессом бесхитростного и в определенной степени скромного ужина. Наверное, стоит заказать что-нибудь посущественнее.
Неопределенно пожимая плечами, я вполне очевидно, по своему мнению, стараюсь показать ей, что нет, никакими такими сакраментальными вопросами по поводу того, зачем ей понадобилось переться в гости (да чего там, не в гости даже - буквально на рабочее место, бессменное и постоянное, как республиканская партия) к практически незнакомому мне, гнетущими вопросами не задаюсь и даже мысли не имею о том, чтобы начать строить предположения по поводу такого странного выбора собеседника на поздний вечер, раннюю ночь; вопрос меня не обижает, скорее вызывает улыбку: в конце-концов я не из тех людей, кто задает вопрос только своей голове и ждет ответа от стенок черепа, у меня мысленные и зрительные потоки, по словам всех старших родственников, как одного, напрямую к языку привязан и обычно не встречает никаких препятствий для выражения.
Лесби, — я практически без паузы продолжаю - вернее, заканчиваю - ее фразу, чуть поджимая угол губ в полуулыбке, потому что мне явно проще подобрать определение тому, что я успел увидеть и услышать: когда живешь в большой семье, приходится тренировать сразу все предоставленные природой навыки, иначе рискуешь остаться не только босым да голым, но голодным и конкретно обставленным собственными старшими братьями и сестрами, потому что недостаточно расторопному младшему ребенку в семье вообще щелкать клювом противопоказано - это серьезно навредит процессу его выживания в окружающем мире в целом и в своей семье в частности; а что до общепризнанных кем-то табу - я могу только пожать плечами или изобразить тяжелый вздох, такой же, наверное, как издал брат во время очередного моего загула по чужим квартирам с приданым и моих же новых отношений, в другой стороне которых была - что стало, конечно, неожиданностью, но едва ли какой-то катастрофичной - пассия мужского пола: для Бо вот точно ничего не изменилось, вещи пришлось затаскивать обратно в лофт спустя примерно такой же промежуток времени и примерно в таком же количестве. Разве только подъебывать стал меня чаще, но это в порядке вещей. Для друзей ничего не изменилось. Для родственников. Потому что мозги другими вещами заняты, у нас времени никогда не было, чтобы придавать большое значение еще и чужим постельным марафонам, — ага, и чего? — я скосил на Денивел один глаз, прищурив другой из-под упавших на глаза кос, — ну, вы же в паре? — и даже если дело не в этом, если мое предположение не верное, зазорного в нем я углядеть бы не смог; пожав плечами, я сцепил пальцы в замок и закинул начавшие слегка затекать руки за голову:
Проблемы? — слушать я умел. Но вот сочувствовать... проблемы отношений - последнее, что когда-либо меня волновало. Нет, то есть неприятности были, и желание пересчитать зубы было, и попытки присесть на уши старшему тоже были, потому что подростковый максимализм всегда тянул то в одну, то в другую сторону без возможности даже подумать о золотой середине, но как-то уж так выходило по жизни, что никогда проблемы романтического фронта не классифицировались в нашей семье именно, как «проблемы». Неприятности, может быть. Временные какие-нибудь неурядицы, не требующие каких-то долгих переживаний в отличие от потерянного Лисет талона на чертову замороженную курицу или вот, как совсем недавно, потянутой мышцы. Даже не знаю, было ли это везение (и рано или поздно случится в моей жизни такое, что равнодушным остаться не выйдет) или действительно воспитание так работало, но так или иначе, а понять то, к чему клонит Дени, я не мог, — надо поесть, — и поэтому пытался решить назревающее отлично себя показавшими способами. Этот вот срабатывал всегда, — сестра всегда говорила, что если какие-то неприятности, то нужно взять и забросить в себя еды. Можем пиццу заказать и проверить, — я перевалился на живот, распластавшись на мешке, — она юрист. Плохого не посоветует, — значительно поднял вверх указательный палец, — или все настолько хреново? — вопросительно изогнув бровь, я глянул на Денивел.

+1

8

Лесби.
Ты коротко и ясно озвучиваешь то, кем мы с Джей являемся. И я почему-то удивляюсь тому, как давно не слышала этого слова. Удивляюсь тому, что никто и кажется никогда, кроме меня самой, вслух не произносил этого обо мне. Странно, но видимо люди в самом деле пытаются упустить этот момент в разговоре. И у меня есть два варианта ответа - им это не важно, либо они не хотят заострять на этом внимание как на неприятном для себя эпизоде.
Реми же так просто, так легко произносит это слово, оно срывается с его губ и не повисает стеной молчания в воздухе, а растворяется между нами. Я не чувствую от него ни разочарования, ни неприязни, ни чего-либо еще отрицательного и поэтому мои губы легко складываются в улыбку в ответ на хорошую реакцию моего собеседника. В какое-то мгновение я даже понимаю, что чувствую себя теперь лучше и уверенней, хотя ничего глобального не изменилось. По сути говоря, вообще ничего не изменилось.
- Да, мы в паре. Очень специфичной, но все же... - я прикусываю себе губу, потому что никто из нас никогда не озвучивал вслух того, что мы пара. Да, мы с самого начала решили, что между нами отношения. Но отношения абсолютно другого рода чем то, что в народе именуют парой. Изначально мы не собирались ни влюбляться, ни строить планы на жизнь друг с другом - просто хотели хорошо провести время с удовольствием друг для друга. Джей нужен был сабмиссив, а мне доминант. Мы хорошо смотримся вместе и в ней я почувствовала ту силу и власть, которая необходима мне чтобы чувствовать себя комфортно. К тому же, как бы это не было банально, мне сразу крышу снесло от ее внешнего вида. Да, я знаю, что Джей далеко не каждой может понравится и вообще выглядит специфично, но для меня это просто десять из десяти. Она попала в яблочко своим стилем. Ее взгляд с первого момента выбил у меня землю из под ног и я поняла, что это именно то, чего я хочу.
Но сейчас мне пора вынырнуть из воспоминаний. Я прекрасно помню - я здесь из-за того, что все пошло под откос. Как бы могла сказать сама Джей: все пошло по пизде.
- Проблемы, - я согласно киваю, показывая, что Дё попал в точку. Собственно говоря, догадаться, скорее всего, было не сложно. Скорее всего все написано на мое лице или таится в глубине моих глаз. Иногда мне даже кажется, что весь мой внешний вид кричит о том, как рушится мой мир. Иногда мне кажется, что каждое движение во мне выдает напряжение, выдает отчаяние, хотя я стараюсь не замечать этого. Я стараюсь не замечать как подрагивают мои пальцы на кружке чая, который я пью размеренными глотками, стараясь насладиться горячей жидкостью. Не то чтобы в этом чае было что-то особенное, скорее это чувствую именно я - люблю чай. Люблю его насыщенный вкус не затуманенный нотками сахара. И не важно в каком я настроении и расположении духа, если в моих руках оказывается кружка с чаем, я всегда стараюсь насладиться этими мгновениями, а заодно и успокоить свои расшатавшиеся нервишки хоть немного.
Я смеюсь, когда Реми говорит о том, что нам надо поесть и предлагает заказать пиццу. Я смеюсь абсолютно искренне этому такому простому, нехитрому способу, предложенному его сестрой. Мне правда кажется по-хорошему забавным то, что кто-то пытается лечить душевные раны или проблемы таким способом. Меня приятно удивляет, что не все в этом мире предлагают в такой ситуации залиться алкоголем, хотя, признаться, и от этого бы я не отказалась, но почему-то делаю вывод - раз Дё не предлагает пить, значит не пьет.
- Все правда хреново, но знаешь, от пиццы я не откажусь, - поворачиваю голову и перевожу взгляд на Реми, улыбаясь ему так, словно подтверждая, что все в порядке, хотя ничего не в порядке - в чем-то твоя сестра права - голодный желудок это плохо, - я немного хмурюсь, прислушиваясь к ощущениям в себе и понимаю, что и правда голодна, а потому киваю для подтверждения своего решения, непонятно конечно для кого я киваю больше - для Реми или для себя?
- Какую будем заказывать? - и вот мои мысли неожиданно переключаются с образа Джей на образ сочной, свежей пиццы, от которой так и хочется ухватить кусочек и смотреть, как растягивается расплавленный сыр, тянется тонкой ниточкой, которую так и хочется  оборвать языком, - я люблю с чем-нибудь мясным, - подымаю глаза к потолку и размышляю вслух, - ну знаешь там ветчина или колбаска или еще что-то в этом духе, - к концу моей речи даже желудок сдается и издает какое-то сдавленное поскуливание, а потому я тороплюсь сделать еще один глоток чая и закусить печеньем. А потом я вдруг резко меняю тему, решая узнать наверняка одну важную для меня вещь:
- Ты же знаешь, что у Джей диссоциативное расстройство идентичности? Ну, раздвоение личности, если говорить проще, - я выдыхаю и смотрю в глаза Дё с надеждой, что он кивнет. Я смотрю в темные омуты его глаз, а внутренне содрогаюсь, переживая, не выдала ли чужую тайну. Прекрасно знаю, что почти никто не в курсе того, что происходит с ней на самом деле, но от чего-то посмела надеяться, что Реми знает.
Пожалуйста, скажи что я не ошиблась.
Пожалуйста, скажи что мне повезло.
Я прошу не так уж много.

+1

9

Хорошо это было или плохо - не мне судить и не мне решать, я только плечами пожимал, если речь каким-то неведомым и очевидно непредсказуемым образом начинала касаться таких вот тем, требующих от большинства людей какого-то специфического отношения или готовности к нестандартной реакции, если их отношение вдруг недостаточно специфично, даже больше сказать - то, что в последнее время тема однополых отношений начала мусолиться и пережевываться везде, где только можно и нельзя, от центральных каналов до последних газетенок, даром что не школьного тиража, начинало меня серьезно напрягать невозможностью как-то избежать подобного потока ненужной мне информации; порой хотелось сложить руки рупором и гаркнуть: ебите кого хотите! - но едва ли бы это имело какой-то смысл, не будь этот рупор размером с весь этот штат. С таким отношением не удивительно, что я чувствовал нарастающее раздражение от того, как мялась и пыталась что-то передать мне Дени, а потому я то и дело стрелял в ее сторону напряженным взглядом, словно это могло бы как-то помочь разрушить ее странную по моему мнению неловкость, так сильно напрягающую в разговоре, который начался, вроде бы, за здравие ее личных отношений, а закончиться пытается за упокой моего настроения.
Да не важно, — пожимая плечами, я снова обращаюсь к потолку, столь же содержательному на вид, как все мое внимание к нашей беседе: с тем же успехом можно перебирать кольца на пальцах или перетасовывать браслеты. Лисет была права: слушатель из меня еще ничего, а вот собеседник исключительно бестолковый, — чего специфического? — я всплеснул руками у себя над головой и даже глаза успел закатить, прежде чем неловко осечься, — а… ну тебе шестнадцать, — звонкий щелчок пальцами, — семнадцать? У нас возраст согласия с пятнадцати, — я опустил руки, закидывая их за голову, — во Франции. А тут, вроде, с восемнадцати... — чуть нахмурил бровь, но в следующую секунду просветлел, — в Нью-Йорке с семнадцати, — и с легкой усмешкой обернулся к Денивел, стараясь продемонстрировать искреннее равнодушие к факту существования какой-то проблемы. «Проблемы» - говорит она практически в тот же самый момент. Усмешка медленно сходит с моего лица, я смотрю уже более серьезно, внимательно, понимая, что девчушка вовсе не притворяется… но у меня нет умения догадываться о том, что происходит с человеком что-то такое вот, дурное и недоброе, что у него язык не поворачивается просто взять и рассказать: в нашей семье если что-то приключалось, то вскоре на ушах был каждый, кто не страдал расстройствами слуха или проблемами внимания, а значит даже дедушке Марселю не удавалось избежать потока информации о неприятностях, приключившихся с кем-то из родственников. Привыкнув к тому, что любая девица из рода Ле Беско с порога начнет загонять на полной громкости обо всем, что с ней случилось, я чувствовал себя неловко в общении с Денивел, явно не обладающей таким же лихим складом характера. Она слишком тихая для того, чтобы выпалить во весь опор о том, что с ней случилось. Она слишком нежная для того, чтобы навалить на меня свои проблемы, а потому ограничивается только лишь тем, что в принципе о них как-то сообщает. И, в конце-концов, она не одна из моих сестер, кузин или племянниц. Просто белая девочка, которая еще не может даже алкоголя легально купить. Скромная. Нежная. Она пьет чай и очень гармонично смотрится с чашкой, сама напоминая кусок сахара, способный растаять в горячей воде.
Знаешь... — я задумчиво жую нижнюю губу, несколько секунд прежде чем сесть и скрестить ноги по-турецки, — вот говорят, что если ты можешь решить проблему - можешь вообще не беспокоиться о ней. А если не можешь, — я поднял вверх обе руки, выставив указательные пальцы в потолок, — если не можешь, — прикрыл глаза, стараясь придать лицу просветленное выражение, — то нет смысл беспокоиться.
В конце-то концов, не могут же все мои занятия буддизмом взять и даром пройти?
Да, — упершись ладонью в колено, я другой рукой поводил по своему животу, — чего-нибудь понажористее, — и весомо подвел черту перечисления мясных компонентов: была у нас тут рядом недорогая пиццерия, позволяющая разойтись настолько, что можно в приятную сумму напихать на кусок раскатанного теста и ветчины, и салями, и обжаренного мяса, чтобы уж если есть, то есть от всей души, — сейчас все будет, — я потянулся к мобильнику, мельком отметив, что зарядки осталось буквально на минуту разговора, но только успел набрать номер и остановил палец над иконкой «вызова», — а?
Знаю ли я о психических проблемах одной из самых неординарных своих знакомых?
Что-то вроде... — я покрутил пальцем у виска, но не так, как показывают психов, а просто описав несколько окружностей, и кивнул, утвердительно отвечая на вопрос, — ...когда шарики за ролики. Никогда не вдавался в подробности. А что?
Так непривычно: она смотрит мне в глаза, словно ищет что-то. Смотрит, не отводя буквально ни на секунду, и чашку сжимает так, что будь из богемского стекла - давно бы раскололась.
Да что случилось-то?

+1

10

В какой-то момент мне начинает казаться, что я раздражаю Реми своей нерешительностью, своим желанием прощупать почву под ногами и выдать информацию постепенно и мягко. Да, возможно проще было бы заявить обо всем с порога, просто вывалить на него поток из слов, который едва ли имеет какой-то смысл для кого-то, кроме меня. Да, возможно Реми не привык к тому, что всякие там светленькие девочки заваливаются на его территорию и пытаются рассказатб о себе, вторгнувшись в личное пространство и отнимая время. Время, которое скорее всего предназначалось для чего-то другого. Для чего-то более интересного. Время, которое предназначалось не мне. Выходит, я краду его у Дё. Хотя все еще есть вероятность, что я зря загоняюсь. Все еще есть вероятность, что мои мысли это мои мысли, а мой сегодняшний собеседник вовсе не думает ни о чем плохом.
Когда Реми искренне не понимает что специфичного в наших отношениях, я начинаю улыбаться. Да, возраст конечно немного смущает, но дело не в нем. Мне кажется очень милым, как он начинает перебирать все возможные известные цифры возраста согласия. Я киваю, подтверждая, что я уже в нем нахожусь. Более того, находясь в Калифорнии даже имею право выйти замуж, чего делать пока не собираюсь, но держу это информацию у себя в голове типа "а вдруг пригодиться". На мой взгляд наши отношения куда более специфичны по той причине, что в голове Джей две личности, у каждой из которых свои тараканы. На мой взгляд наши отношения куда более специфичны по той причине, что я сабмиссив, а она доминант. И вот тут уже вспоминая мой возраст становится не по себе. Хотя, опять же, все еще возможно, что я только загоняюсь. Я же ни с кем не говорила на эту тему. Я не знаю что об этом думают другие люди. Но почему-то в голове красной лампочкой горит слово "Осуждают".
- Мне страшно, - озвучиваю я почти одними губами, даже не зная, можно ли услышать мои слова, когда Реми изрекает умную мысль о том, что если я не могу ничем себе помочь, то и беспокоиться не стоит. Да, не стоит. Да, видимо я не могу себе помочь, потому что попала в ловушку, попала меж двух огней. Но кому от этого легче? Возможно, кого-то бы на самом деле успокоила мысль о том, что ничего изменить нельзя. Кого-то, но не меня.
Еще один глоток чая. На этот раз нервный и быстрый, я даже вкуса не почувствовала, пока ждала реакции на мой вопрос о Джей.
Но кто-то там наверху услышал мои молитвы, хотя я никогда не была верующей. Я никогда не считала религию чем-то большим, чем навязанной культурой, средством сбора денег и оружием, которое ловко манипулирует людьми. И даже сейчас мое мнение не изменилось, но что-то внутри меня радостно всколыхнулось и разлилось непонятным теплом, когда Дё не сделал вид, что не понимает о чем речь, а напротив подтвердил мои слова. Да, возможно он не вникал в тонкости. Да и зачем ему это? Но суть была в другом - Реми знал. Знал, что Джей не самый обычный человек. Знал, что с ней что-то не так. Знал, но все равно общался и водил приятельские отношения.
И от этого осознания мне стало тепло и на какое-то мгновение легко. Так легко, что я не заметила беспокойства в голосе Дё, когда он не выдержав спросил что случилось. Ощущение внутри меня было таким, словно я сбросила что-то очень тяжелое. Что-то изо всех сил тянувшее меня к земле и не дававшее взлететь. Я только сейчас поняла, что хранить все тайны в себе было сложно. По-настоящему сложно молчать и делать вид, что все идеально и меня ничего не беспокоит. А стоило только озвучить начало проблемы, как мне стало значительно проще.
- Не уверена, что ты хочешь все это знать и слышать, - я делаю еще один глоток, а затем отставляю кружку в сторону. Секундная заминка - я покусываю губу, - В ее голове две личности. Джей и Астарта. Они ненавидят друг друга. Вот представь самую лютую неприязнь на свете, а потом еще умножь ее в несколько раз - так они относятся друг к другу, - если бы у меня были сигареты, я бы закурила прямо сейчас. Но сигарет нет и я абсолютно не знаю, как к этому относится Реми, но что-то подсказывает мне - отрицательно, - Но они обе любят меня. И не хотят ни с кем делить. Даже друг с другом, - я знаю, что говорю рвано и скомкано, но при этом пытаюсь быть предельно точной, чтобы все было хотя бы отдаленно понятно. Знаю, что мои слова звучат дико, словно я сама только что сбежала из психушки, но я говорю правду.
- Наверное, это сложно понять. И советы тут правда давать бессмысленно, - мой голос с каждым словом становится все тише и тише, пока совсем не умолкает. Опускаю глаза и смотрю на свои руки с тонкими длинными белыми пальцами, на которых сегодня нет ни одного кольца, потому что я стремилась как можно быстрее уйти из дома и покончить со своим одиночеством, - Мне просто нужен человек, который будет знать о наших отношениях и сможет сказать "Не парься, все в порядке", - я снова говорю, но голос предательски дрожит, - Это очень эгоистично, я знаю. И я не в праве требовать от тебя чего-то подобного, - снова подымаю взгляд, вглядываясь в лицо Реми на этот раз абсолютно беззастенчиво. Уверенна, что выгляжу в этот момент так, словно именно сейчас решается моя судьба. Цепляюсь взглядом за косички, за ткань рубашки и зачем-то пытаюсь запомнить каждую деталь в Дё, отложить ее в памяти, закрепить на как можно дольше. Абсолютно другой человек. Люди, которые снимали с нами рекламу были правы - мы противоположности. Противоположности абсолютно во всем. Отличаемся не только внешне, но и внутренне. Есть ли в нас вообще что-то общее и похожее, кроме того, что мы люди?
- Извини, что доставляю неудобства. И нам все же стоит заказать пиццу, - я пытаюсь улыбнуться Реми уголками губ, - в которой будет много мяса. Не знаю как ты, а я люблю его больше, чем сладкое.

+1

11

Наверное, мое отношение можно было назвать чем-то вроде здорового равнодушия: то состояние, когда тебя чужое дело в принципе-то и не касается, но помолчать и пару раз кивнуть с более-менее умным видом ты все равно можешь, потому что в этом тоже не видишь ничего напрягающего. Или как?..
К нерешительности Денивел постепенно добавляется какая-то неясная мне параноичность; я потираю двумя пальцами переносицу, хмурясь, но понимая, что в свою очередь не имею никакого права возмущаться ее отношением - она знает обо мне примерно столько же, сколько и я о ней, это как судить книгу по двум прочитанным абзацам и одной главе, вырванной откуда-то из середины, да и то в самом лучшем случае, как верить болотистой местности, удачно наступив на единственный во всей округе камень, как ходить по дну сквозь поднятый течением песок, будучи отчего-то уверенным в том, что точно ни на что не наступишь, хотя буквально вчера вытаскивал из ноги очередной бутылочный осколок от разбитого блестящего кольца. Это правильно даже на общем уровне, а что говорить про такие различия, как у нас? Как минимум, выросла она не в нашем районе и даже не близко, а значит не обладает сколько-нибудь похожими навыками социального контакта; чувствуя напряжение, от которого доброго настроения точно не прибавлялось, я сжал пальцами кожу на переносице и переспросил ее на французском:
Effrayant? — секунду назад на ее губах была улыбка, чуть более спокойная, чем прежде: словно бы мне удалось ее как-то расслабить, как-то примирить с той мыслью, что выгонять ее или обрывать на полуслове я не собираюсь даже в мыслях, а хотел бы - так развернул бы еще с порога, но вот теперь она снова жмется по краям только ей видимой перламутровой раковины и смотрит оттуда, из глубины, огромными светлыми глазами. У меня нет способа бороться с таким состоянием. Не знаю. Обычно, когда к нам в дом приходил кто-то из приятельниц сестер, те быстро выгоняли нас с братом куда подальше, а Мари, с которой мы общались постоянно, шла в дикий резонанс с сидевшей напротив меня девчушкой - примерно как черная мамба и полуночный мотылек, лоснящаяся чешуя панциря уверенности и мягкая опушка на хрупких, как восковая пластинка, крыльях. Мы смотрели друг на друга - два человека, у которых нет опыта таких разговоров. Денивел явно не привыкла такое рассказывать. Я - явно не привык на такое реагировать. Отложив телефон на колено, я сложил руки ладонь к ладони в перевернутом молитвенном жесте и устроил их на перекрестье ног.
H-uh, — неопределенно дергаю плечом, стараясь показать, что теперь-то уж, после такой подготовки, готов выслушать практически все, что угодно, и даже постараюсь сделать для этого осмысленное лицо. И я действительно его делаю. Действительно слушаю, краем сознания подмечая то, что музыка, игравшая на фоне, почему-то затихла, и то, что такой рассказ я мог с куда большей вероятностью услышать в каком-нибудь популярном телесериале по кабельному, но уж точно никак не в своей жизни лично. Потому что если до этого складывающаяся ситуация просто казалась мне странной, то теперь дошла до той стадии, когда любой нормальный человек, в жизни не видавший проблем с головой такого размаха, впадет в здоровый и невооруженным глазом заметный столбняк.
Звучит безумно, — я несколько раз быстро моргаю; мне становится жалко эту девочку: одно дело, когда у тебя какие-то неприятности личного толка, а другое - когда ты действительно ничего сделать не можешь. Ну, разве что взять свою благоверную и силком оттащить в психиатрическую клинику к хорошим специалистам за нехилые деньги, однако что-то мне подсказывает, что едва ли Денивел обрадуется такому предположению с моей стороны. Если они уже не первый день вместе, то конечно же такой вариант всплывал. Это, во всяком случае, было бы крайне логично: как машину отдать на техобслуживание. Как машину, только голову, — ну… не слишком просто, — короткая улыбка углом губ, — бессмысленно, — кивок, — особенно мне, — и громкий вздох, — я вообще не рублю в психологии… психиатрии? — я медленно качаю головой из стороны в сторону, потому что я только это и могу - просто посидеть напротив, пристроив задницу в кресле-мешке, да занять собой пространство. Создать тот самый пресловутый эффект присутствия, которого некоторые добиваются включением какого-нибудь канала на фон.
Несколько секунд я молчу. Сцепляю пальцы в замок и снова возвращаю к молитвенному положению, а после так и поднимаю на уровень груди, коротко киваю к плечу:
Не парься, — вновь улыбаясь краем рта, продолжаю, — не могу сказать, что в порядке совсем уж все… но знаешь, — развожу в сторону руками, — кое-как о ваших отношениях я в курсе, — быстрое указание пальцем в сторону собственного уха и легкая усмешка, — слух у меня еще есть, так что вполне можешь вываливать на меня это, — я поболтал в воздухе головой и обеими руками, стараясь изобразить первобытный хаос, — бардак этот. Если считаешь, что это поможет, — и, опуская руки обратно к коленям, пожал плечами, — я просто не знаю. Но если тебе будет лучше, что почему нет, — улыбнулся, — никаких проблем.
В этот момент мне хочется предложить ей курнуть - не сигарету, травки. Я точно знаю, что у нас по студии есть далеко не одна кладка - и это, на нашу обоюдную с Блако радость, знает только один человек с моим лицом, иначе бы Бо не только раздраконил все это дело с яростью японского камикадзе, но и вставил бы нам по первое чесло своим чертовски важным мнением на счет нашего - и моего в частности - физического здоровья. Но я ума не приложу, как предложить закинуться по косяку девчонке, которая гармонично смотрится в студии под светом софитов, в шоколаде, в конце-концов, а не в сизоватом мареве терпкого кумара. В конце-концов, я вообще не был уверен, что она курит.
Нет проблем, — вместо просящегося на язык предложения, я делаю взмах рукой, чтобы подтвердить свои слова, и все-таки нажимаю кнопку вызова на своем мобильнике - к сожалению, при всей своей ненависти к телефонным разговорам, сделать заказ каким-то иным способом я не могу. Можно было бы, конечно, прибегнуть к помощи интернета, но у этой забегаловки не было своего сайта. Такие дела.
Yep, — спустя пару минут разговора с Микки, бессменным официантом, кассиром и курьером в одном лице, я шлепнул телефон на кресло рядом с собой и звонко хлопнул в ладоши, — минут пятнадцать, может двадцать, — а после завозился, собираясь вставать, — тут прямо рядом. А я пока покурю, ты не против? — но, прежде чем встать, шлепнул пару раз пальцем по клавише пробела, чтобы вернуть в студию негромкую ремиксовую подборку, — брат всегда бесится, но его тут нет, — я потянул из нычки под кулером небольшую пластиковую прямоугольную коробку - портсигар на четыре сигареты. Вернее, на одну сигарету и два косяка, — но мы ему не скажем, да? — и подмигнул Денивел. После чего все-таки поднялся на ноги и выбрался из комнатушки в основной зал - там окно открыть было гораздо сподручнее, потому что можно было не бояться своротить что-нибудь вниз, — выбирайся, — я сдвинул в сторону один створ. Пошарил по карманам в поисках зажигалки, — на сытый желудок думать лучше. Вы как-то решаете эту проблему? — облокотившись задом на достаточно высокий подоконник, я раскрыл коробку, высыпал на ладонь ее содержимое. Как под учет, — ну, этот ее бардак, — послюнявив пальцы, перетер между ними криво вставленный фильтр самокрута, чтобы не отвалился при попытке затянуться, — извини, я вообще в этом не понимаю, — и, сунув косяк между губ, попробовал прикурить: в начавшемся по студии сквозняке сделать это было не так-то уж и просто.

+1

12

Это не только звучит безумно. Это и есть безумие. Безумие чистое и абсолютное, добротно приправленное специями в виде эмоций и соусом из любви. Но я никогда не встречала в своей жизни другого такого же человека, как Джей, никогда не была одновременно так счастлива и несчастна, да и вообще никогда ничего подобного не испытывала. Рядом с ней жизнь не может быть скучной, напротив, она фонтанирует, бьет ключом, задевает тебя с ног до головы. Джей сама не понимает, но она заставляет чувствовать и жить на полную катушку. В отличие от меня она не приемлет полумер и полутонов.
Джей абсолютна.
Я брожу взглядом по фигуре Дё и вперемешку с мыслями о Джей думаю еще и о том, что не боюсь его. Думаю о том, насколько давно я не находилась с мужчиной один на один. И у меня нет абсолютно никаких идей, почему я без всякой задней мысли сама понеслась к нему, ни разу даже не вспомнив о том, что после некоторых событий моей жизни мужчины в основном меня пугают. Иногда я даже с собственным отцом видеться не хочу только потому, что он представитель противоположного пола. Да, я знаю, что в этом нет ничего хорошего и мне как-то необходимо с этим справиться. С другой стороны вот именно теперь я могу тешить себя надеждой, что раз нахожусь в одном помещении с Реми и не думаю о том, как себя обезопасить, значит прихожу в норму.
Или просто один стресс в моей жизни выбил другой?
Неосознанным движением руки тянусь к волосам и начинаю нервно теребить их и рассматривать. Некоторые детские привычки не дают спокойно жить даже сейчас. Ощущение, что от некоторых вещей невозможно избавиться, чтобы не случилось, какой бы путь не был проделан и каким бы человеком в итоге ты ни стал. Подымаю на Дё взгляд и внимательно слушаю его не слишком ровную, местами рваную речь и слежу за такой активной мимикой и жестикуляцией. Мне хочется извиниться перед ним за то, что я так долго не могла ничего сказать. Хочется извиниться за то, что отвлекаю и отнимаю время. Хочется извиниться просто за то, что так нелепо рассказываю о своих проблемах, зная, что Реми не обязан их слушать.Но я ничего не говорю. Язык не поворачивается, хотя я не вижу этому никакого объяснения. Вместо этого я расплываюсь в улыбке, когда мой собеседник наконец резюмирует что в том, чтобы меня выслушать нет никаких проблем.
- Спасибо, - я благодарю искренне и правда очень признательна тому, что меня не выставили на улицу, оставив мучиться своими далеко не приятными мыслями в одиночестве. Я блуждаю взглядом по стенам вокруг меня, пока Реми делает заказ. Тут же вспоминаю, что он не любит говорить по телефону. Задумываюсь о том, что иногда в жизни нам приходится делать то, что нам не нравится, чтобы получить взамен. Запоздало соображаю, что я могла бы позвонить вместо него, раз это вызывает такие неудобства, но, судя по всему, Дё делает заказ уже не в первый раз, его там знают, а потому справится с этой задачей он гораздо быстрее меня. Что ж, справедливо.
А потом Дё произносит волшебное слово «покурю» и у меня, кажется, загораются глаза. Это то что нужно, да! Внешне же я стараюсь казаться спокойной, хотя, кажется, у меня плохо получается. Сказывается нервное перенапряжение, которое я испытываю не только последние несколько часов, но и последние две недели. Час за часом. День за днем. Именно потому сейчас мне так хочется откинуть с себя все проблемы и постараться стать чуточку счастливее.
Реми, ты ведь идеально для этого подходишь, да?
По крайней мере мне так кажется в тот момент, когда музыка отражается от стен, заползает мне в уши и наполняет своими битами все мое существо. Я люблю музыку. В определенной обстановке она может очень сильно задавать атмосферу и менять настроение. Вот и сейчас я невольно улыбаюсь, немного погружаясь в происходящее, увязая в нем. Я не позволяю себе выбраться обратно на поверхность проблем, наоборот, стараюсь потопить себя и свои паршивые мысли.
- Конечно не скажем, - я подмигиваю, - буду твоей соучастницей по этому небольшому преступлению,- мне нравится как это звучит.
Подымаюсь с кресла следом за Дё, иду след в след. Думаю, что из-за его спины меня будет совсем не видно. Да, я легко бы могла спрятаться за Реми, если бы это пришло мне в голову. Я легко могла бы укрыться в его тени. Могла бы.
Подхожу к окну и по мне порывами ветра ударяет сквозняк.
Приятно. Я люблю ветер. Люблю его импульсивность и особый характер. Люблю чувствовать, как он развевает мои волосы, приводя их в полный беспорядок. - Джей лежала в больнице. Ей стало хуже, - кратко резюмирую и потираю пальцами переносицу, улавливая запах явно не сигарет, перевожу взгляд с окна на своего собеседника и улыбаясь спрашиваю – Поделишься?
Если честно, я ожидаю от Реми положительный ответ, потому что он не то что жадным не выглядит, он выглядит добрым и способным поделиться. Даже если это было бы что-нибудь другое. Наверное, этому учат в большой семье.
- Тебе нравится ветер? – я знаю, что вопрос звучит странно, но, возможно, если ты сделаешь еще пару затяжек, то он будет выглядеть уже более чем адекватно, - и можно спрошу… почему ты не любишь говорить по телефону? – секундное молчание и еще одна фраза, - Софи тоже не любит.

+1

13

TroyBoi - Afterhours (feat. Diplo & Nina Sky)
Покачивая головой в такт мелодии, я задержал в легких терпкий дым и медленно, медленно выдохнул, прикрывая глаза от славного ощущения гелиевой легкости в голове, в том месте, где у всякого человека должны давить умной тяжестью на костяные стенки все бесконечные мозговые извилины - прикурить удалось только со второй, а то и с третьей попытки, но положительный результат был достигнут и не пришлось даже устраивать сомнительных танцев с бубном, чтобы дорваться до заветной дозы того, за что брат, окажись он здесь в эту секунду, вставил бы мне претензий по самые гланды, ничуть не смущаясь присутствия несовершеннолетней девчонки в моей компании и даже, скорее, наоборот - еще больше бы взъярившись именно от факта ее присутствия. Именно во спасение его нервов и своих барабанных перепонок мы с Мари осваивали навыки современного промышленного конспираторского дела и прогрессивного шпионажа двадцать первого века, а вовсе не потому, что боялись каких-то проблем с законом - если у вас нет своего собственного отражения во плоти и во крови, то можете просто поверить на слово мне, человеку бывалому и битому этой проблемой: ссора с настолько близким родственником во сто крат страшнее аналогичной ссоры с представителем закона в практически любой стране. Разве что, может быть, где-нибудь на Востоке похуже. Но мы же, в конце-концов, не там?..
Глянув на Денивел сверху вниз, я вопросительно изогнул одну бровь и, привычным жестом подняв руку к голову, отбросил косы к затылку. Соучастницей, значит? Сам я начал гонять дурь в еще более раннем возрасте, поэтому о том, чтобы устраивать какие-то показательные разборки на тему современной молодежи, не мог даже подумать, но удивляться имел полное и безраздельное право. В конце-то концов, девочкой она мне казалась благополучной и тихой. Как мышка, которая живет в старой церкви - никто не гоняет, потому что белая и вроде бы к счастью, но и сама не показывается на глаза лишний раз, чтобы не рисковать тонким хвостиком. Я выдохнул остаток дыма, сложив губы кольцом, и тяжелый кумар повторил заданную форму. Дымное колечко рассыпалось спустя несколько секунд, разбитое сквозняком, а я снова потянулся за коробочкой, которую не успел еще убрать далеко, раскрыл, высыпал только что убранное добро обратно на ладонь и в таком виде протянул в сторону Дени. Косяки, кажется, крутила нам заботливая, как мамочка, подруга Мари, смешная такая девчонка с диким и необузданным, как тот самый Запад в лучшие его года, афро на голове.
И об этом мы тоже никому не расскажем, — чуть покачиваю рукой и перебираю пальцами под звон колец, бьющихся боками друг об друга, — personne.
Ветру быстро удается превратить ее жемчужно-белые волосы в настоящий хаос, не знающий покоя - сквозняк задорно перебирает пряди и сквозь вторую затяжку я, слегка «залипнув», смотрю за тем, как время от времени та или иная тонкая прядка поднимается вверх почти перпендикулярно полу и опадает вновь, оставленная без внимания следующим шальным порывом. Почти как смотреть на воду, если позволяет настроение в голове.
Не думал, что так бывает, — сначала я стараюсь казаться умудренным, даже поджимаю губы с левой стороны, но после раздосадованно машу рукой, — а, никогда не любил больницы. И врачей, — поморщился, — хрень это все, дорогая и не безопасная ни разу, — и наверное действительно могу поверить в то, что нашей общей знакомой могло стать только хуже от чисто вымытых светлых стен и аккуратно выбеленных решетках на окнах, чтобы никто из пациентов, даже пришедших «сдаться» самостоятельно, все равно не лелеял надежду о скором избавлении не только от своих головных проблем, но и от всего заведения в целом. И это хорошо еще, если не государственного порядка. А если государственного? Это же запись в дело, в карту там или куда? Черта с два потом на работу устроишься!.. Нет, среди моих близких родственников не было никого с психическими расстройствами, но вот среди знакомых, ближних и дальних, такое встречалось. Вспомнить бы хотя бы забавную девчонку Рикендру, у которой в голове было на порядок выше «людей», чем досталось Джей. Хотя, с другой-то стороны, насколько я знал - они были гораздо более мирными, нежели «та», о которой дрожащим голосом рассказывала Денивел. Перевести со всего этого тему - почти как спасение. Наша панацея, но ведь все равно, поди ж ты, постоянно возвращаемся обратно. В этот раз уже по моей вине.
Нравится, — я улыбаюсь, зажимая косяк между пальцев, чтобы никуда не делся, и опираясь обеими руками от себя на подоконник, — поэтому мы с братом живем на девятом этаже и у нас - o-la-la! - есть выход на крышу, — я подмигиваю девчушке, нарочито-долго, чтобы жест выглядел совсем уж шутовским, — и когда погода с ветром, там - просто офигенно. Приездай как-нибудь, свожу, — откидывая назад голову, я шумно втягиваю ноздрями воздух. Кумар действительно душный и свежий, его так просто не выветривает даже в распахнутый створ, — если высоты не боишься.
Почему не люблю говорить? Несколько секунд я жую нижнюю губу, не меняя при этом своей позы, а после возвращаюсь обратно, фокусируя взгляд на Дени. Качаю головой вправо, влево, размышляя, прежде чем ответить:
Понятия не имею, — вполне себе честно: это началось очень давно, я еще в подростковом возрасте постоянно игнорировал звонки матери на старенький телефон и вечно забывал его в самых недобрых местах, среди которых как-то раз встретился даже сливной бачок, — да, у нас с ней вечно конфликт контактов, — коротко хохотнул: так и общаемся sms-ками, как незадачливые любовники в тайне от своих благоверных, — как-то так сложилось. Это всегда проблема, понимаешь... маленькая смерть, — щелчок пальцев, — иди сюда, — я кивнул в сторону свободного пространства у подоконника. Хорошо, что высокий - из такого даже я не выпаду при всем желании, не то, что маленькая Денивел. Протянув руку, приобнял девчушку за плечо, слишком уж грустной она мне казалась, потерянной, как маленький ребенок, которому хоть бы кто слово доброе сказал, — наладится все, слышишь меня?

+1

14

Никаких нравоучений, никакой морали. Это обстоятельство радовало настолько, что захотелось потрепать Реми по его прекрасным афрокосичкам, но чтобы это сделать мне бы пришлось, наверное, встать на цыпочки. Да я и не уверена вовсе, что ему понравится то, насколько я захотела сблизить наш контакт, вторгаясь в личное пространство. Я ведь и без того вторглась на его личную территорию. Ну, судя по всему, не совсем личную, потому что студия для танцев чаще всего оккупирована не только им, но и братом. Братом, которого я ни разу не видела в живую, но имела счастье лицезреть где-то в газетах и на ютубе. Возможно, что по телевизору этих талантливых парниш тоже показывают, но я включаю его настолько редко, что шанс попасть именно на их выступление или интервью сводится почти к нулю.
Я смотрю за тем, как Дё выпускает идеальное по своей форме кольцо и легко хлопаю в ладоши. Да, вот так искренне, по-детски и непосредственно. Меня правда очень часто радуют такие вот мелочи жизни и я искренне восхищаюсь людьми, которые умеют делать что-то из того, чего не умею я. Пускать дым кольцами я не умею. Мне кажется, даже для этого нужен определенный талант. А вот уж чего-чего, а талантов у Дё пруд пруди. Я еще никогда не видела другого такого же человека, который двигается столь пластично и уверенно. Как бог. Хотя нет, вру. Видела. Его брат. Но это ведь не считается, правда?
Когда сквозняк разрушает сделанное Реми идеальное колечко из дыма, я словно выпадаю из мира иллюзий обратно в реальности и каким-то слегка отрешенным взглядом слежу за тем, как он выбивает еще один косяк из своей заветной коробочки. Я не колеблюсь, принимая от него самокрутку, хотя раньше делала это всего пару раз. Снова смотрю на него ясными и чистыми глазами, отпуская ситуацию, не желая ее удерживать и устав постоянно переживать. Будь что будет. Рука не дрожит, когда я прикуриваю, а затем делаю затяжку. Внутри ничего не сжимается. Уже сейчас я чувствую, как меня медленно и уверенно окутывает своими волнами спокойствие, затягивает внутрь и покачивает на волнах. Уже сейчас я чувствую, что проблемы с Джей, хоть мне теперь и есть с кем их обсудить, могут подождать до утра. 
Мне нравится стоять рядом с Реми, неспешно говорить, неспешно затягиваться, вдыхать запах травы и свежего воздуха, который влетает в студию с сильными порывами ветра, которые теребят косицы на голове Реми и путают мои волосы. Я не переживаю. Как-нибудь распутаю их потом. Потом.Новая затяжка дарует еще больше блаженного спокойствия и удовлетворения. Я все еще расстроена, но уже не так глобально, не так неистово. Я отстраненно думаю о том, что наверное кажусь Реми странной – белоснежная ранимая девочка, скромная, тихая, нерешительная. На самом деле это не совсем обо мне, кроме ранимой, конечно. То что я сентиментальная до неприличия, чувствующая до дрожи это неоспоримый факт моей личности. А еще вместе с этим я всегда боюсь причинить людям неудобство наличием своей компании. Я вообще всегда переживаю, чтобы людям рядом со мной было комфортно. Такой я человек. Но вместе с тем я правда могу быть веселой и очень разговорчивой. Не душа компании, но обычно мне легко находится найти с людьми общий язык. И вообще я отношусь к тем людям, которые любят других людей, а не бросаются на них с ядовитыми словами и презрительным взглядом.
- Выход на крышу? – я глупо переспрашиваю, словно не поняла его слов, но на самом деле просто акцентирую внимание, - это очень здорово, Дё! Там красиво?
И Реми предлагает мне как-нибудь приехать, чтобы самой побывать на их крыше. Так сказать, предлагает мне ненавязчиво вторгнуться еще глубже в его частную жизнь, приоткрывая передо мной занавес. Это приятно. Мне хочется думать, что это не просто правила приличия, ведь если бы Реми была неприятна моя компания, то он мог бы просто промолчать, не упоминая о
своей квартире на девятом этаже с выходом на крышу. Но он сообщает мне об этом и приглашает посмотреть. Значит, я не кажусь ему отвратительной и навязчивой маленькой девчонкой, которая лезет куда не надо и примеряет жизнь не по возрасту. Значит, я зря волновалась.
- Нет, я не боюсь высоты, а потому обязательно приеду, - про себя я думаю о том, что ехать надо точно не тогда, когда есть желание умереть, пусть даже неосознанное и только зарождающееся на границах подсознания, а вслух произношу, - когда-нибудь…
Я понимающе киваю, когда Дё сообщает, что каждый разговор с кем-то по телефону это как маленькая смерть. Я немного понимаю его. Совсем немного, но все же. Я могу разговаривать без проблем с близкими людьми, трещать хоть часами и это не вызывает во мне дискомфорта, но как же бывает трудно заставить себя взять телефон и набрать номер какого-то госучреждения, начальства или даже заказать доставку на дом. Почему-то всегда кажется, что облажаешься. Почему-то всегда кажется, что выглядишь как полная дура и не справишься с такой простой вещью.
И когда Реми говорит «иди сюда», я не думаю возмутиться или отказаться, я шагаю навстречу ему, словно он луч света в темном тоннеле или соломинка для утопающего. Чувствую, как большая сильная ладонь накрывает собой мое плечо, слегка прижимая к груди этого темнокожего парня. Я не боюсь. Глубоко вдыхаю, а потом делаю еще одну затяжку, позволяя себе окончательно расслабиться, растаять. Как давно меня никто не обнимал просто так. Просто чтобы пожалеть или потому что я хороший человек. Да если хорошенько подумать, то меня даже в детстве особо не обнимали. Моим родителям всегда было не до меня, а нянькам разве есть дело хватает ли ласки ребенку, когда он сыт и находится в безопасности? Если меня кто-то и обнимал, что это была Френки, любовница моей матери. Вот она всегда относилась ко мне по-доброму и трепетно. Никогда не приходила без какой-нибудь приятной мелочи, всегда прижимала к себе при встрече и даже могла чмокнуть в щеку или лоб, если это казалось ей уместным. Но с Френки мы не общаемся уже года два, с того момента, как я поняла, что она смотрит на меня уже не как на маленькую девочку. Она смотрела на меня как на девушку. И в ее взгляде уже сквозило далеко не умиление хорошенькой малышкой.Я опускаю руку с косяком вниз, осторожно, чтобы не задеть Реми и не обжечь его ненароком, а сама разворачиваюсь к нему лицом и так по-детски утыкаюсь носом в его грудь, прижимаясь. Я чувствую себя в безопасности и это осознание неожиданно бьет меня током. Удивительно, что на свете все-таки есть мужчина, близость с которым не вызывает у меня опасения или паники. Зато вызывает чувство защищенности. Без всяких там интимных подтекстов и прочей мишуры. Просто в какой-то миг я испытываю непонятное ощущение, будто он не только брат Бо, но и мой тоже. Заблуждение конечно, но какое приятное.
- Спасибо, что поддерживаешь, - я шепчу об этом, стараясь не испортить атмосферу, которая сейчас стоит в студии, боюсь разрушить ее громким голосом, - ты не обязан был это делать, а все равно не оттолкнул. Приятно, Дё.
Хорошие люди существуют, необходимо только об этом помнить. Хорошие люди существуют вне зависимости оттого, сколько дерьма произошла конкретно в твоей жизни.
Я разворачиваюсь спиной к Реми, но все равно все еще стою к нему вплотную, наслаждаясь теплом его тела и спокойствием от него исходящим. Взгляд мой стремится за пределы студии, я смотрю на асфальт под окнами и замечаю человека с коробкой.
- О! А это не к нам? – произношу вопросительно, оглядываясь через плечо на своего соучастника в нашем маленьком грешке. Мне комфортно стоять вот так рядом с ним еще и по той причине, что на общей фотосессии у нас, по сути говоря, был куда более тесный контакт. Мы же там изображали страсть, прижимались друг к другу почти без одежды, едва ли не сливались в единое целое. Благо, этого от нас не требовали.

+1

15

Становится спокойнее. Теплее. Так оно всегда бывает: чем сильнее нервничал перед, тем приятнее становится после.
Yep, — киваю, подтверждая ответ на вопрос - на крышу, даже из квартиры выходить не нужно, достаточно подняться по винтовой лестнице на второй этаж и открыть снизу люк, что после небольшой тренировки начинает удаваться практически без проблем, — особенно на закате, — и улыбаюсь, потому что теми видами действительно стоит наслаждаться: не даром у меня энная часть фотографий относится именно к тому месту, то с одного огороженного края, то с другого, то с фигурой брата в прыжке... и мне действительно кажется, что Дени там понравится. Мне хочется поделиться с нею этими видами, тем, как выглядит город на закате в красном мареве или на восходе - в золотом, потому что впечатлениями, событиями, ощущениями, всем тем, что не передать на словах или фотографиях, я любил делиться всегда и со всеми, охотно погружая их в эти маленькие фрагменты своей жизни. И любил, когда таким делились со мной. Пожалуй, весь мой эгоизм успешно концентрировался на вещах и брате, благополучно не относясь к таким вот приятным мелочам, — будет круто, — утвердительно. Весомо, — и Бо будет рад, хоть познакомитесь.

Такая маленькая, она прижимается ко мне, доверительно роняет голову на грудь, так трогательно, что то ли смеяться, то ли тосковать в странной ностальгии: сколько в своей жизни девчонок мы с братом привечали вот так вот запросто и сколько вздохов, полных не страсти, а какого-то горевания, слышали? За себя скажу: не мало. Наши сестры, несмотря на то, что были старше. Наши подруги, с которыми не было мыслей о сексе, и наши подруги, с которыми редко проскальзывали мысли иного толка. Наши племянницы, кроме, разве что, Мари: она предпочитала садиться напротив, скрещивая ноги и туго переплетая тонкие ломкие пальцы вокруг тлеющей сигареты. Теперь вот Дени - и ничем она не отличалась в моих глазах от девчонок, давно ставших «нашими», от сестер или подруг, и дело даже не в том, что я знаю об ее ориентации или она не относится к категории «девушек моего вкуса», просто это же Денивел, это же восторженная девчушка со съемочной площадки, девчонка с потешного селфи в самом начале и еще более забавного селфи в конце. Я не сильно сжимаю пальцами ее маленькое плечо и снова задерживаю дым в легких. Потерянная девочка Дени, напоминающая мне мою дорогую сердцу и душе Аими. К таким людям не возникает других желаний, кроме как обнять и уберечь. По крайней мере, у меня. Наверное, тут дело в том, что у меня было слишком много дальних и ближних родственниц. Я отвел руку с косяком в сторону, когда Дени чуть отстранилась и развернулась ко мне, неожиданно утыкаясь мне в грудь лицом. Другой рукой я, помедлив несколько секунд, коснулся ее затылка и пару раз огладил, как котенка: бережно, медленно. Мягко.
Молча кивнул, издав легкий смешок: «не за что».
Медленно выдохнул дым.
Обязан, — так же тихо: мы же, как никак, заговорщики, подельники в маленьком преступлении против норм нравственности и общественной морали, — я же хотел так поступить? Хотел, — короткая затяжка; я снова убираю руку, когда Дени разворачивается, и даже поднимаю у себя над головой, чтобы точно ее не задеть, — значит обязан, ну, хотя бы себе, — я негромко рассмеялся. Так себе, конечно, шутка липовой философии.
Невольно подумалось о том, что вот оно, первое мнение: тогда, на съемках, я и подумать не мог, что буду обнимать эту девочку вот так, стоя в пустой студии, с запахе травы и ветре с улицы. Хотя, конечно, тогда я не мог подумать даже о том, что начало происходить под светом направленных софитов буквально десять минут спустя нашего знакомства. Повернув голову вслед за вопросом Дени, я глянул на темную улицу, приметив знакомую бодро чешущую по направлению к нашему дому фигуру.
К нам, — мой голос прозвучал довольно забавно и низко, потому что дым я выдыхал одновременно с тем, как начал говорить, и дым заволок не только окружающее пространство, но и мое горло и рот изнутри, — как англичанин. Даром, что мексиканец, — сделав еще одну короткую тяжку, я послюнявил два пальца и притушил тлеющий огонек косяка, чтобы добро попусту не пропадало: когда наступит тот черный день, что принесет в голову добряка Блако мысль о серьезной таксе на это хозяйство, кончатся все славные часы нашего разморенного веселья с легким амстердамским запахом; прикрыв окно, я задвинул помусоленный косяк в стратегически важную щель на подоконнике, благополучно избежавшем устроенный два года назад ремонт и, на чистом автомате отряхнув ладони об джинсы, двинул через весь зал в сторону двери, от которой с минуты на минуту должен был донестись характерный мелодичный стук Микки, который никогда не мог обойтись без определенной степени театральности.
Минута в минуту, — я развернулся в сторону Дени, за своей спиной нашаривая ручку двери, и указательным пальцем свободной руки указывая в потолок в назидание всем нерадивым курьерам, которые вечно то привозят все уже насмерть холодным, то привозят с таким опозданием, что ничего уже не нужно, то еще какой-то казус в дороге с ними случается - я, как человек, имеющий огромный опыт в общении со службами доставки, в типажах современных агентов доставки разбирался ничуть не хуже, чем в классических видах пицц и wok в стильных картонных коробках, — вот так бы... — полностью игнорируя тот факт, что ее только что провернули на месте и сняли с замка, дверная ручка издала тихий щелчок, после которого не произошло ровным счетом ничего: дверь не открылась, язык замка не спрятался обратно в паз, не заиграла триумфальная мелодия на мобильнике показавшегося в проеме Микки. Ничего. Все еще стоя спиной к двери я еще раз подергал ручку, надеясь, что просто не довернул ее, но как бы не так: снова деловито обернувшись по вокруг своей оси, она встала на прежнее место, дожидаясь моих каких-то новых и, возможно, чуточку более оригинальных, дальнейших действий. Нахмурившись, я обернулся к мерзавке и подергал ее из стороны в сторону. Ничего? Потянув ручку на себя, я повторил тот же самый набор нехитрых манипуляций раз, другой, но никаких особых изменений в положении двери не произошло, что просто не могло не вызывать у меня здорового недоумения: да какого черта происходит, если совсем недавно я открывал эту же самую дверь для Денивел, а еще раньше выпроваживал за нее Дьябло и ровным счетом ничто не предвещало какой-то беды? С обратной стороны постучали - музыкально так, на три такта. Я снова подергал ручку. Ага. Как же. Ничего магического в стуке не было, поэтому он, к сожалению, никак не повлиял на поведение нашего неожиданного тюремщика; с сомнением вскинув одну бровь, я обернулся в сторону Дени и, обращаясь к ней, указал на дверь, как на главную виновницу того, что у нас в студии еще не пахнет свежей и горячей едой, а по-прежнему стоит сиротливый, хоть и тоже весьма свежий, запах кумара:
Заклинило, — не уверен, конечно, что эта жалоба в принципе как-то могла повлиять на ситуацию, но внести ясность в происходящее стоило. Вернувшись после этого обратно к двери, я пару раз стукнул ладонью над замком, навалился плечом, но очевидный факт того, что даже мускулы культуриста не помогут выломать железную дверь к чертовой бабушке вместе с замками и петлями, не отступал даже при всем изобилии стремления как можно скорее добраться до еды. Одно дело, если бы мы пили - так бы жрать не хотелось. Но нет: мы во-первых разговаривали, а разговоры всегда пробуждали у меня недобрый аппетит, а во-вторых мы курили, пусть не долго, но достаточно результативно. Отойдя от двери, я поднял одну ногу, примериваясь, как бы так поудачней в нее бахнуть, но вовремя передумал. Встал ровно, уперев руки в бока, — nique ta mère, — душевно получилось. Пару раз пнув дверь носком кеда, я отошел в сторону, задумчиво закинув одну руку к затылку, потом вернулся обратно к двери, еще раз подергал ручку, наклонился к ней ближе, — Мик, это ты? — с той стороны донеслось утвердительно-вопросительное восклицание, — Мик, мы похоже застряли, — новое восклицание окрасилось явным недоумением, — и похоже серьезно,встряли?!за-стря-ли, Мик,чего? Дё, какого хрена?la verge... Мик, иди к окну,чего?к окну!
Отходя от двери, я махнул рукой Дени, чтобы она разворачивалась к окну, все к окну, больше людей у окна - и почти вприпрыжку метнулся в ту же сторону, привалившись к подоконнику и высунувшись наружу почти по пояс.
Дверь не могу открыть, понимаешь, — не оборачиваясь к Дени, я тем не менее успешно продолжал ей жаловаться, — фигня какая-то. Я никуда не тороплюсь, утром придет Чачи, но... о, Микки! Мик! Эй! — я пронзительно свистнул, махнул рукой, когда через минуту-другую внизу показалась фирменная кепка с дурацким рисунком - всего-то второй этаж даже без пролета, видно, как с другого конца студийного зала.
Ну какого хрена? — запрокидывая голову, парень сбил кепку на затылок. Я развел руками: а мне бы кто сказал, какого, я бы с радостью этим и поделился, — и че теперь? Отказ?
Черта с два! — я протестующе замахал обеими руками, — стой там! Сейчас что-нибудь придумаем... — и, обернувшись к Дени, уставился на нее, как на волшебный шар, помогающий всяким остолопам принимать нелепые решения. То есть, как на последний генератор гениальных мыслей, — так. Есть идеи? Нам нужна еда, Дени, еда, — забористая травка пусть и не сеяла панику и не бодрила без меры, как что-нибудь потяжелее, но свое воздействие тоже имела, — может... э... не знаю, давай быстро думать, — корзинку какую-нибудь? Я потер пальцами переносицу. Веревку найти или скотч на худой конец.

+1

16

Иногда людям просто необходимо чувствовать, ощущать всем своим естеством, что они не одни. Иногда все мы нуждаемся в простом человеческом тепле и, возможно, сочувствии, поддержке. Потому что мы живые. Потому что мы чувствуем. Я же чувствую остро. Так было всегда. Или, может быть, в моей жизни просто было много моментов, которые заставили меня быть такой, какая я есть. Заставили меня стать эмоциональной. Странное дело, проблемы и препятствия действуют по-разному на людей. Нет никаких аксиом на этот счет. Кто-то бы на моем месте стал жестче и грубее, в ком-то бы совсем умерли эмоции или, по крайней мере, их внешнее отображение. Я же вместо этого чувствую еще острее, чем раньше. Переживаю все так сильно, неистово, дико. Что бы ни случилось. Но вместе с тем могу выстоять. Наверное, могу. По крайней мере до сих пор у меня получалось. Но жизнь с Джей преподносит такие сюрпризы, а судьба такие удары, что иногда не знаешь, как выстоять и не сломаться. Прогибаться все же приходится. Под Джей по крайней мере точно.
Рука Дё гладит меня по голове, его пальцы осторожно пробегают по моим гладким белоснежным волосам и я неожиданно чувствую себя совсем маленькой и такой хрупкой, еще более ранимой чем обычно. Я чувствую как сквозь эту мимолетную ласку, легкие движения, он пытается передать мне свою энергию, свою силу. Ощущаю себя каким-то маленьким и милым белоснежным животным. Котенком? Крольчонком? А может быть, ну я не знаю, песцом каким-нибудь? Надо будет как-нибудь спросить, какой видит меня Реми. Чистое любопытство и ничего более. Мимолетная человеческая привязанность без контекста и подтекстов. Как же приятно, когда отношения между людьми предельно ясны – двойное дно отсутствует. Не надо пытаться понравиться, быть не собой, надевать какие-то маски. Хотя, если честно, я всегда стараюсь быть собой. Только иногда я сама не понимаю, что из себя представляю.
Я улыбаюсь, когда Реми произносит свои слова о том, что был обязан. Видимо, в его голове есть свод своих, известных ему одному, правил и принципов. Мне приятно слышать слова этого гениального на мой взгляд танцора, что он хотел поступить именно так. Я еще раз убеждаюсь в том, что Дё – хороший человек. Не знаю как для остальных, но для меня точно.
- Ого! Пицца совсем близко! – я делаю очередную затяжку, заглатываю дым, а потом выпускаю его из легких, заполняя пространство вокруг себя белым, молочным, тяжелым словно туман, кумаром. Из-за этой пелены я наблюдаю за тем, как Реми оканчивает свидание со своим косяком, гася его и откладывая. Атмосфера между нами, определенно, стала более расслабленная, чем была до этого. Да и я чувствую себя легче. Гораздо легче.
- Да, он весьма пунктуален, что радует, - и это факт. Пунктуальные люди всегда радуют. Ну, за исключением тех моментов, когда ты сам вдруг опаздываешь.
А дальше происходило что-то совсем невероятное, словно с участием меня и Реми снимали не то ток шоу, не то эпизод для развлекательного «вас снимает скрытая камера». В любом случае, сначала я старалась выглядеть спокойной и не удивляться тому, что дверь не поддается, ведь я же тут первый раз и не знаю, может оно так всегда. Может, к этой двери нужен особый подход и ну никак не открывается она, если не поплясать вокруг с бубном. Однако, вскоре стало понятно, что ситуация все же вышла из-под контроля. Ну, примерно в тот самый момент, когда Дё произнес сакральное «заклинило». Я не испугалась даже, только удивленно округлила свои и без того большие глаза, сделала последнюю тяжку, после которой потушила косяк точно так же, как несколько минут назад это сделал мой товарищ.
Пока Реми безнадежно пытается высадить дверь, которая, естественно, слишком крепка для этого и никак не поддается,  я подхожу ближе на пару шагов, склоняю голову на бок и соображаю, чем могу помочь в этой нелепой ситуации. К сожалению, вскрытием замков мне  в своей жизни заниматься не приходилось, а силенок у меня маловато, посему приходим к выводу, что я могу лишь морально поддерживать.
Прислушываюсь к разговоу, пытаясь понять что из-за двери отвечает собеседник Дё. Кажется, он не слишком доволен тем, что мы не можем забрать свой заказ и оплатить его. Ну тут надо помнить, что мы этим тоже не довольны, потому что после пары тяжек, которые мы сделали, есть захотелось еще сильнее.
Мечусь по студии вместе со своим соучастником, пытаясь придумать как нам раздобыть пиццу. И даже перспектива провести здесь ночь абсолютно не пугает, если удастся получить еду. Если нет, то нам будет грустно. И голодно. А когда голодно, тогда вдвойне грустно. Я внутренне смеюсь своим мыслям, потому что абсолютно уму непостижимо быть моделью, которая любить поесть. Это про таких как я говорят, что мы ведьмы, которые жрут и не толстеют. 
- Дё, а есть веревка? Мы могли бы скинуть один конец, - нервно пританцовываю на месте – ну а он бы там обвязал пиццу как тортик, а мы бы потянули. Знаешь, как перевязывают тортик? Ну, крест на крест, - я смотрю на него с такой надеждой. Не хватает только помолиться. Давай же, скажи мне, что у вас тут есть веревка!
Выглядываю в окно и примерно прикидываю расстояние до земли. Второй этаж это не десятый, много не надо. Если человек внизу встанет на цыпочки и поднимет руки с пиццой, то веревку можно вообще не длинную.
- Блин, скажи, что у вас тут есть веревка где-нибудь! – я даже подпрыгиваю на месте от нетерпения, ведь там внизу нас ждет пицца. Когда я снова думаю о ней, желудок отзывается жалобным урчанием.

Отредактировано Denivel Mouri (2016-07-03 21:14:34)

+2

17

Думать приходилось быстро, а принимать решения - еще быстрее, может быть даже слегка быстрее, чем думать, а может быть это все последствия принятого на голову славного, заботливо скрученного кем-то из девчонок косяка, а может быть просто ума у нас на двоих с маленькой Дени было не так-то уж и много, зато активной инициативности хоть отбавляй: мы таскались по студии из угла в угол с завидным ажиотажем, генерируя идеи со скоростью машины для поп-корна - спуститься по трубе! спрыгнуть на козырек! вынести дверь тараном из двух пластиковых стульев и одной железной вешалки! уговорить Микки закинуть нам пиццу в окно и прославиться в качестве самого крутого латиноамериканского футболиста! сложить пиццу самолетиком и повторить подвиг Стюарта Литтла! обвязать пиццу веревкой!.. Я звонко щелкаю пальцами и тычу указательным в сторону Денивел, словно боюсь, что она потеряет эту золотую мысль и мы останемся куковать в студии наедине с печеньем и практически бесконечным, если припомнить объемы недавно поставленного бака для кулера, запасом воды. Я несколько раз трясу сначала одним пальцем, потом всей рукой, потом наконец-то хлопаю в ладоши несколько раз подряд и делаю лихой бросок в сторону нашей излюбленной студийной подсобки, так быстро, словно от этого зависит без малого судьба всего человеческого рода в преддверии Страшного суда и на бегу кричу Дени:
Скажи ему, пусть ждет! — а сам уже закатываюсь сначала под стул, потом в дальний угол, заставленный трофейным стулом из какого-то бара. Комната наполняется бодрым шумом и шорохом, когда я с головой ныряю в скопление пакетов, в которых наши ребята хранят сменную одежду, сменную обувь, футболки для тех, кто пришел в студию первый раз и нуждается в чем-нибудь, чтобы переодеться для занятия (почему-то чаще всего проблема была именно в детях, поэтому ушлые девчонки затарились по бросовым ценам безразмерными футболками да майками и теперь могут хоть свою собственную коллекцию на их основе создавать или перепродать выгодно), защиту, которой пользовались у нас все брейкеры, чтобы не разбить себе колени после первого же нижнего прокрута, и другие необходимые для сытной студийной жизни расходники, вроде носков там, упаковки пластырей, купленных оптом в аптеке и сваленных целой кучей в отдельном пакете, и, наконец, шнурков, того самого гастрономического спасения, который я сейчас искал с упорством деловитой землеройки. Вытащив из скопления пакетов тот самый, необходимый нам сию же секунду, я уселся на задницу и, зажав его между коленями, начал ворошить некрепкие узлы, чтобы как можно скорее добраться до содержимого. Терпения хватило не на долго: спустя несколько секунд я, подхватив пакет, вприпрыжку несся обратно в зал, к окну:
Нашел, нашел! Ща! — я высунулся по пояс, потрясая пакетом над головой и встречая полный сомнения взгляд стоящего внизу Микки, которому явно наша возня казалась непонятной и неясно к чему ведущей. Но у нас был план. Гениальный план. Веревки у нас не было, а план был, — во! — отлипнув от подоконника, я продемонстрировал добычу Дени и, перевернув пакет к верху дном, вытряхнул на пол большую часть его содержимого. Длинные, в семьдесят сантиметров, шнурки, как задорные змеи кислотно-яркой расцветки, рассыпались возле окна; я уселся рядом с ними, махнув девушке рукой, мол, присоединяйся, — сейчас будет веревка, — и, взявшись за первые два шнурка, я начал деловито связывать их между собой, — тут около шести метров, — от травки хотелось говорить и отказывать себе в этом начинании было бы нелепо, поэтому я частил что есть мочи с все усиливающимся французским акцентом, всегда неизбежно пробивающимся, стоило начать произносить английские слова слишком быстро, — в одном шнурке около семидесяти сантиметров, — вязать нужно было прочно, потому что не было ничего страшнее, чем развалившаяся коробка из-под пиццы, лишающаяся у нас на глазах своего содержимого, — нам нужно штук десять связать, — а что, уроки математики даже в нашей довольно скромной школе даром не проходят, даже если не прибегать к знаниям с достаточной для их постоянного обновления частотой, — вяжи! Мик, мы сейчас! — гаркнул я в окно, запрокидывая к нему голову, словно это вообще как-то могло помочь меня услышать, — отличная идея, — улыбнувшись и протянув у себя перед глазами очередную связанную пару, я радостно посмотрел на Дени. Абсурдность происходящего не сильно бросалась в глаза, притупленная нашим задорным состоянием, — этот пакет спустим, как корзинку, и в нем потащим, и все в сохранности будет, — и еще пара шнурков. Подергал, проверяя прочность, — давай.

+1

18

Происходящее напоминает что-то очень динамичное и очень абсурдное. Низкий и высокий. Черный и белый. Мужского пола и женского. И оба носятся по студии как угорелые, не зная в какую сторону бежать дальше, что делать и за что хвататься. Пиццу мы, без разговоров, очень хотим. Потому я вижу как мозг Реми со страшной силой генерирует идеи прямо на ходу. Правда, озвучивать он их не решается, видимо, считая слишком абсурдными. Ну или мысли так быстро сменяют одна другую, что он бы просто не успел произнести вслух ни слова и они бы слились в один поток отрывков фраз и слов. Возможно. Все это прекращается в тот момент, когда Дё все-таки хватается за мою идею о том, что пиццу надо забрать с помощью веревки. Его напряженное до этого момента лицо светлеет, он больше не хмурится, но двигаться по студии не прекращает. Напротив, мне кажется, что бегать туда-сюда он стал со скоростью в два раза превышающей номинальную. Сначала я пытаюсь сдержаться, чтобы не рассмеяться, но потом понимаю, что просто не в силах это сделать. Потому почти сгибаясь пополам от смеха, я шагаю в сторону окна, чтобы задержать парнишку, который принес нам пиццу.
- Эй, подожди, пожалуйста! – я говорю так, чтобы меня точно можно было услышать. Микки, кажется, его так зовут, подымает голову и я одаряю его такой лучезарной улыбкой, что теперь уйти отсюда ему будет сложно. Да и я готова поспорить, что он не хочет лишиться денег, оставшись наедине с приготовленной для нас пиццей, - Мы кое-что придумали! Спустим веревку!
Я отворачиваюсь от окна, надеясь, что Микки никуда не исчезнет за эти мгновения, которые в стрессе и ожидании еды кажутся вечностью. Живот тихонько подвывает, напоминая мне о том, что я давно ничего  не ела, а печеньки немного не в счет. Взглядом слежу за Реми, который куда-то залазит, в совершенно неестественных позах что-то ищет при этом, кажется, что-то то ли бормоча под нос, то ли напевая мотив. Секунды растягиваются, превращаясь во что-то абсолютно нереальное и время до того момента, как Реми достается пакет с непонятным для меня содержимым, кажется бесконечным.
Я подпрыгиваю на месте и хлопаю в ладоши, надеясь, что Дё правда нашел то, что может нам помочь и достать пиццу из рук Микки, который все еще послушно стоит внизу, притопывая ногой от нетерпения. Ничего удивительного, время уже позднее, а тут мы со своими проблемами и непонятками. Дё возвращается ко мне с пакетом, содержимое которого все еще остается для меня загадкой. Мне остается только надеяться, что там есть веревка. Ну или хотя бы нитка. Ну или что-то еще в этом роде. Я думаю об этом, пока озорной Реми машет Микки этим самым пакетом, пытаясь убедить его в том, что все под контролем и решение проблемы уже есть.
Каково же мое удивление, когда на пол передо мной сыплются шнурки. Самые настоящие, разноцветные, довольно крепкие шнурки. Я стараюсь быть серьезной, когда Реми рассказывает мне про длину шнурков и про то, сколько их надо связать. Да, он прав, если приблизительно руководствоваться математикой. Но происходящее сейчас кажется мне таким забавным, далеким от реальности и ее проблем, что я не сдержавшись снова начинаю смеяться. Впрочем, это не мешает мне кивать на все фразы моего нового друга и тянуться к шнуркам для того, чтобы связать их. Впрочем, каждый завязанный мной узел я отдаю перепроверить Реми – у меня довольно слабые руки, а распрощаться с пиццей, так и не попробовав ее на вкус я не готова. В подтверждение моих мыслей живот снова делает уруруру, заставляя меня еще сильнее рассмеяться. Мне остается только надеется, что мой смех не обижает Дё
Когда необходимое количество шнурков связано, я подымаюсь на ноги, чтобы размять их и заодно проверить, на месте ли Мик. Облегченно вздыхаю, увидев, что он все еще там. Никуда не делся, родненький. И пицца при нем. Правда, думаю, мы конкретно его подзадолбали.
- Давай, я держу пакет, а ты привязывай к нему нашу веревку из шнурков – я смотрю на все это разноцветное великолепие, которое вьется змейкой по полу у нас под ногами, - наверное, надо сразу туда денег закинуть, да? – если честно, понятия не имею, сколько стоит пицца, но знаю точно, что деньги у меня есть, - сколько стоит эта пища богов?
Я смотрю на Реми привычно снизу вверх, хлопая длинными ресницами, а он в этот момент последний раз проверяет на прочность «веревку» и привязанный к ней пакет.
- Микки, мы спустим пакет на веревке! Надо чтобы ты положил туда пиццу, - кричу я, выглядывая в окно, и не особо задумываясь о том, как выгляжу в этот момент со стороны и что думает о нас этот самый Мик.

+1

19

Когда наступает тот самый отчаянный момент, когда любое, самое малое, самое крохотное промедление просто смерти подобно, ты сразу, безошибочно, в одно ослепительно-яркое мгновение вдруг понимаешь, что вот же, вот это именно он, это тот миг между победой и чудовищным поражением перед слепым роком, перед ухмылкой неподкупной стервы судьбы, и ни с чем нельзя перепутать лихорадочно бьющееся под кадыком сердце, встающее комом, не дающее сглотнуть, ни с чем не сравнить мелкий тремор вынужденных заниматься более-менее мелкой работой рук и шум в голове по вискам, по лбу... нет, на самом деле это я все себя накручивал и Мик был вовсе не из тех людей, кто мог бы послать наш сомнительный тандем в далекое пешее путешествие и гордо удалиться в закат (а хотя сколько там уже оставалось до рассвета, пока мы гоняли чаи в уютной комнатушке?) вместе со свежей, манящей, с хрустящей сочной корочкой, от которой слюна подступает под язык... я резко мотнул головой и сделал глубокий вдох прохладного воздуха, врывающегося в окно. Отставить панику. Отставить мельтешение. Мы методично связывали шнурки один за другим, постоянно перепроверяя прочность узлов, на которые готовились вложить всю ответственность за сохранность своего продовольственного запаса.
Отличный план, — я несколько раз киваю, чтобы эта фраза прозвучала как можно убедительнее, и растягиваю очередной фрагмент импровизированной веревки на всю ширину раскинутых в сторону рук; слегка дергаю. Несмотря на то, что я явно голоден не до такой степени, как маленькая Дени с ее подающим отчаянные сигналы о спасении от незавидной голодной доли животом, я всеми мыслями уже предан содержимому картонной коробки, а потому даже не могу поддержать веселье девчушки: она хохочет, а я очень и очень сосредоточенно проверяю яркие, веселых расцветок шнурки раз за разом, чтобы уж точно ничего не разошлось в самый ответственный момент.
Ага, — узел на пакете заканчивается символическим бантом, что несколько укорачивает длину шнура спасения, но мы же не зря все-таки брали материала с запасом, должно хватить, — баксов шесть... семь, — я с сомнением изгибаю бровь и бросаю взгляд в сторону окна: пицца у этих ребят была дешевая, потому что для своих и в таком вот славном месте, но я совершенно не помнил, водилась ли у них какая-то ночная наценка на это дело и стоило ли как-то отдельно оплачивать период ожидания Микки под окнами студии на стылой ночной улице; решив, что все-таки стоит, ведь даже таксистам уплачивают за простой, а некоторым курьерам за срочность, я передал пакет в руки Дени, а сам полез в задний карман штанов за бумажником. Вытащил десятку и, продемонстрировав ее своей незаменимой подельницн, сунул изрядно потрепанную бумажку в пакет, — с Богом, — и, мелко перекрестившись, двинул в сторону окна. Перегнулся снова по пояс, выискивая взглядом кепку парня, — вот в него! — крикнул, поддакивая словам Дени, тоже высунувшейся следом и  также ажиотажно жестикулирующей в сторону курьера. Судя по его виду, шутки он не оценил, но сдавать назад было уже поздно, поэтому пакет, как знамя великой победы, был торжественно выброшен нами из окна и хорошо еще, что мы додумались держать веревку из шнурков покрепче, иначе действительно пришлось бы уговаривать Мика пытаться добросить коробку до нашего окна, — деньги там, сдачу оставь, — ну, я надеялся на то, что какая-никакая сдача от десятидолларовой купюры все-таки могла бы остаться.
Пакет предательски сносило ветром, но, несмотря на все риски, связанные с подоконником этажом ниже или какой-нибудь трубой, или даже водостоком, все-таки достиг своей цели и вскоре оказался в руках Микки, очевидно не знающего уже, смеяться или рыдать от разведенного нами фарса. Но что за предвзятое отношение? Мне план казался восхитительным.
И вот - знаменательный миг.
Все или ничего! Пан или пропал!
Шнурки натянулись, когда Мик отпустил пакет с заботливо пристроенной внутри коробкой.
И мы потащили.
О, сколько было пугающих мгновений, сколько волнительных вздохов и цыканья друг на друга, сколько причитаний, беспокойного шепота, пока, наконец, заветный пакет не оказался у нас в руках - я чувствовал себя без малого Индианой Джонсом, добывшим хрустальный череп, и был готов плясать на месте, хлопая в ладоши, полный опьяняющего чувства восторга.
Пицца, Дени, пицца! — я метнулся к окну, глянул вниз. Мик держал в руках пластиковую вилку и нож, которые, по всей видимости, решил не совать в пакет, чтобы не рисковать его целостность, — спасибо, брат!
Окно закрывать не стали - кому оно нужно, когда теперь перед нашими голодными глазами вожделенная добыча. Я бодро сбегал в комнату, вскоре вытащив из нее оба мешка кресельного типа и, поставив их рядом почти посреди зала, шлепнулся на тот, на котором сидел раньше:
Не знаю, где нож. Будем рвать, — и деловито засучил рукава рубашки.
Не знаю уж, насколько была права Ники, утверждая, что еда избавляет от дурных мыслей, но, так или иначе, в этот-то раз действительно сработала - кажется мы вообще ни о чем другом думать не могли.
Иттадакимас, — я первый, на правах старшего и более длиннорукого, дотянулся до коробки и открыл ее, с удивлением обнаружив не только нашу заветную круглую пиццу, но и два зажаренных в масле пирожка, заботливо пристроенных сверху. К ним прилип подплавившийся сыр и колбаса, но пирожок это все равно пирожок, как ни крути. Сложив ладони на уровне груди, я довольно улыбнулся, — бонус за сигареты, учись.

+1

20

И я смотрю во все глаза на то, как пакет, покачиваемый ветром, мотаемый им из стороны в сторону, стремительно опускается вниз на импровизированной веревке из шнурков. Я смотрю во все глаза и молюсь и богу и черту, хоть не верю ни в какую религию, чтобы трюк удался. От напряжения я пританцовываю на месте, покусываю нижнюю губу и едва не подскакиваю. Чертовски сложно сдержать бурю рвущихся эмоций в себе и мне до нестерпимости хочется или ущипнуть или укусить Реми за руку, чтобы хоть как-то дать волю тому урагану, который бушует внутри меня. Трудно быть маленькой эмоциональной девочкой. Я пытаюсь сдержаться, потому что у меня нет никакой уверенности, как к этому отнесется мой ночной соучастник. Я пытаюсь сдержаться, потому что, наверное, это вообще не слишком нормальное поведение и желание. Хотя, нельзя вообще ставить в один ряд меня и понятие нормальности. Вижу, как Микки осторожно помещает пиццу в пакет  и сразу становится заметно, каким он стал увесистым и тяжеленьким. Напряженно сглатываю.:
- Только бы не порвался! – произношу сдавленным голосом, а затем сама же себя ругаю за эти слова, потому что кажется, будто так я могу сглазить. Глупости какие! Я же была совсем не суеверной и всегда считала, что все это ерунда полная. Шумно вздыхаю и слежу взглядом за тем, как пакет с пиццой проделывает свой путь на верх. В какой-то момент я перестаю не то что приплясывать, а, кажется, даже дышать забываю. Обстановка накаляется, пицца преодалевает расстояние, которое нас разлучает и… победа!
Всего через несколько минут наша амброзия оказалась рядом с нами и мы смогли перевести дыхание. Я даже позволила себе радостно захлопать в ладоши и закружится.
- Спасибо! - радостно выкрикнула в окно и послала воздушный поцелуй парню, который наконец-то выполнил свою миссию и собирался убраться отсюда, пока с нами не приключилась еще какая-нибудь катастрофа. А катастрофа, надо сказать, никуда и не девалась - мы как были заперты в студии, так и остались. Но сил и желания думать об этом не было абсолютно. Не сейчас. Когда-нибудь позже, когда мы поедим и наступит утро.
Реми занимался тем, что перетаскивал наши кресла прямо сюда, вместо того, чтобы отнести пиццу туда. Впрочем, меня это устраивало. Мне нравится, что тут окна и много пространства. Именно поэтому, как только кресло-мешок оказалось рядом со мной, я уже привычно плюхнулась на него, больше не чувствуя себя рядом с Реми неловко или нелепо. Теперь мне кажется, что я вполне себе на месте. И даже если назвать меня желанной гостьей сложно, то уж выгонять точно никто не собирается. Напротив, Реми выглядит дружелюбным, сообразительным и очень веселым.
Вытягиваю ноги, развалившись на мешке, пока Дё открывает коробку с пиццей, которая досталась нам таким нереальным трудом.
Иттадакимас! - вторю я Реми и, наверное, нет ничего удивительного в том, что девочка с белоснежными волосами, большими и ярко подведенными глазами знает, как переводится это слово. Правда, не знаю как видят меня остальные, но мне кажется очевидным то, что мой внешний вид сформировался под влиянием каких-то извращенных японских вкусов. Не то чтобы я была фанатом аниме, j-rock или самой Японии, но в определенной мере они увлекали меня и казались интересными. Но вот меня искренне удивило то, что сам Реми с этим тоже как-то связан. Признаться, мне такое и в голову не приходило.
- У тебя есть чему учиться, - говорю это на полном серьезе и подмигиваю, а затем тянусь рукой к пирожку, искренне считая, что могу съесть один из них, раз уж их тут два. Пирожки уже не горячие, пальцы не обжигают, но все равно безумно вкусные, хоть и чертовски жирные. Но я как ведьма ем и сладкое и жирное и вредное. И да, не толстею. Сама себе завидую, если честно.
- Вкусно, - я кратко констатирую факт и продолжаю жевать, уставившись в потолок, - хорошо знаешь японский? - поворачиваю голову в сторону своего собеседника и продолжаю такое увлекательное занятие, как поглощение пирожка. Не тороплюсь, смакую каждый кусочек, наслаждаясь происходящим и компанией.
- Это было весело! Честное слово, я никогда в такую смешную ситуацию не попадала, - будет о чем вспомнить унылыми вечерами, когда не чем заняться и некуда идти.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » bad karma