Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Око за око


Око за око

Сообщений 61 страница 80 из 95

1

Участники:
шехзаде Осман и Айше Хафса Султан
Зульнара Хатун
Место:
Османская Империя
Время:
15-16 век
О флештайме:
Шехзаде Осман становится мишенью любимой наложницы султана, которая мечтает после кончины падишаха посадить на престол одного из своих шехзаде. И ей это почти удалось, поскольку султан едва не казнил своего старшего сына, но ... помиловал его, отправив в санджак.
Предупреждение:
это полностью альтернативная игра, в которой используется лишь горстка фактов прошлого. Мы подумали о том,  что было бы если бы шехзаде Мустафа (сын Сулеймана Великолепного) избежал казни в свое время, да и не только.

http://funkyimg.com/i/2cgb2.jpg

Отредактировано Tony Danziger (2016-06-10 14:24:17)

+1

61

[NIC]Ayşe Hafsa Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ch2e.jpg[/AVA]
Сомнения есть всегда. Особенно, когда человек понимает, какой груз ответственности ложится на его плечи. В прочем, разве только дело было в одной лишь ответственности? Последствия каждого решения – вот уж ли не самое важное и страшное?! Порой мы ведь просто забываем о том, куда нас приведет та или иная, избранная нами, тропа. Конечно, быть в каком-либо деле хорошим советником не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд. Нужно не только трезво оценить ситуацию и обстоятельства, чтобы высказать хоть какое-то предположение о положении вещей, но и прекрасно осознать, какие последствия могут прийти вслед за ним. И если не сейчас, так позже … через год, два или даже десятилетие.
Такова игра на шахматной доске с белыми и черными полями, которые можно сравнить разве с добром и злом. Таковой является и политика, где есть свои интересы и корыстные цели противников. Такова жизнь. Не зря говорят о том, что жизнь – игра. Не зря говорят, что в политике нужно уметь предвидеть не только все свои ходы, но и будущие ходы своих противников. Как в шахматах.
Валиде султан была, несомненно, почтена тем, что ее несравненный сын-повелитель спрашивает именно у нее совета, а не у своих советников. Вот это было настоящей наградой за каждую пролитую когда-либо слезу; за те ночи без сна и волнения о благополучии родного сына. Однако, как бы ни было приятно подобное отношение, женщина прекрасно понимала, что не может стать на место сына. Она не может указывать повелителю, стоит ли ему казнить или же помиловать. Особенно, если она желает и дальше помогать своему единственному уже сыну, а не вредить. Здесь должна была говорить совесть Османа, которого она, тут уж была уверенна, должным образом воспитала и вырастила достойным молодым человеком, который, даст аллах, будет мудрым правителем. Пусть только Всевышний выделит ему времени для этого.
Айше прекрасно понимала, как легко и просто было окунуться в то, что окружало их с Меликсимой – власть. А ведь погрузиться во власть, полностью перебрать ее бразды в свои правления и управлять так, как хочется и думается только тебе, разве не было тем еще соблазном? Перед подобным не устояла Меликсима. Она вмешивалась в решения государя, пытаясь всячески повлиять на них, убедить или настроить. Ну, а где хитростью не удавалось добиться своих целей, она находила друге пути, лишь бы получить неограниченную власть и силу, с которой должны были считаться все враги. Что же, Айше Хафса Султан также имела достаточное влияние, у нее были свои люди, которые беспрекословно слушали ее приказов и выполняли – в этом женщины были действительно схожи. Однако в отличии от своей давней соперницы султанша делала все лишь ради своих сыновей. Она прекрасно знала, что гадина нападет на ее Османа и лишит его жизни, если мать не заступится за своего львенка и не поддержит в его начинаниях. Именно поэтому она была готова к тому моменту, когда нападение свершилось. Но, когда один враг повержен, всегда находятся и другие – уж в этом женщина не сомневалась. И была готова впредь помогать сыну, защищать его, пусть даже он и не знает, как и когда. Жизнь и благополучие сына – разве это не та награда, которой рада будет любая мать?
- Я очень надеюсь, что мои слова помогли тебе, мой лев. И ты, несомненно, прав, сынок, – других наследников кроме Амина в столице не должно остаться, когда ты отправишься в поход, - поддержала сына, прежде чем они уселись за стол, куда служанки и начали приносить одно за другим блюдом. Естественно, султанша желала поднять настроение сыну, который был так задумчив, но не решалась заговорить о том инциденте, что приключился буквально на днях. Тогда, когда она уже надеялась на то, что Осман примет одну из рабынь, что должны были позаботиться о счастье ее сына, внезапно приключилась какая-то беда с Зульнарой Хатун, и сын сразу же сбежал к ней. Она понимала, как сын привязался к наложнице и даже, возможно, полюбил вопреки ее желанию и осмотрительности, с которой она выбирала каждую его спутницу. И ведь, не смотря даже на это, все равно опасалась за сына. Любая любовь способна поранить и ослабить так, как не навредит ни одно оружие в мире. Любовь – это слабость для повелителя мира, которой она не желала сыну.
Однако заговорить о возлюбленной хатун сына, валиде-султан и не довелось. Нигяр ворвалась в покои госпожи с радостной вестью – этим днем или этой ночью свет должен был увидеть еще один ее внук.
- Какая благая весть! Пусть Аллах подарит долгих лет жизни хатун и счастливой судьбы ребенку, - не удержалась валиде, улыбнувшись широкой и счастливой улыбкой. – Наконец-то, мы дождались, - вздохнула с облегчением султанша, прежде чем заметила волнение в глазах сына, коего раньше она не замечала. – Конечно, сынок. О чем речь? Я буду молиться, - не слишком поняв, зачем Осману бежать в лазарет – его ведь обо всем доложат, женщина все-таки не стала задерживать сына. В прочем, как и не стала заканчивать трапезу. Им еще не подали лукуум и другие сладости, которые в детстве так любил Осман.
Той ночью еще перед тем, как ложиться в постель, султанша еще раз отправила служанку к лазарету, дабы разузнать обо всем. И, как того и следовало ожидать, девушка сообщила, что все продлится достаточно долго. Так что, Айше Хафсан Султан пришлось дать четкое указание – даже среди ночи побеспокоить ее и сообщить, как и когда родился ее внук. Он всегда с особенным волнением ждала появление каждого своего внука, и этот раз не стал исключением. Спать в такую ночь она попросту не могла, поэтому, как только утром Нигяр вбежала в покои валиде, женщина была уже достаточно взвинчена из-за продолжительности этого процесса.
- Три внучки? Какое же это счастье! Нам нужно немедленно поздравить сына и сделать подарки. Но, пока мы выберем подарки для наших внучек – беги на кухню, пусть там приготовят сладости для всех и щербет, пусть раздадут золото и всем расскажут, какая милость нам выпала на долю, - довольная новостями, султанша сразу дала все необходимые распоряжения. После этого она занялась подбором достойных подарков для своих внучек и наложницы сына, которая и подарила им всем радость. Конечно, все ждали шехзаде, но и девочки – тоже неплохо!
- Осман, мне сообщили, что у тебя родилось сразу три дочки! Поздравляю, сынок! Это благословение Аллаха, не иначе, – встретив сына у двери лазарета, где и случились роды, Айше улыбнулась и указала сразу же на принесенные ей подарки. – Хочу поскорее посмотреть на моих прекрасных внучек, взять их на руки и озолотить их, - улыбнулась султанша, прежде чем они с Османом переступили порог в лазарет.

+1

62

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Когда человек порядком устал, то может уснуть в самой неудобной позе и даже не заметить этого - вот и Осман был достаточно измучен всеми переживаниями что свалились на него за последнее время, так что позволил усталости сморить себя прямо за столом. При этом, ему снилась какая-то совершеннейшая ерунда, без начала, конца и какого-либо смысла - он оказался в совершенно пустом дворце и искал там Зули, но никак не мог найти... Появление Зульфикера стало настоящим спасением от этого тяжелого и беспокойного сна, потому как открыв глаза, султан сразу услышал самую чудесную на свете новость: его любимая подарила ему сразу троих дочерей!
-Хвала Всевышнему... он решил безмерно одарить меня сегодня! -для Османа настала пора облегченно вздохнуть, ведь теперь все волнения были позади. Но прежде чем вскочить на ноги и мчаться к любимой, он принялся расспрашивать хранителя покоев о том, как же чувствует себя Зули. Родить одного ребенка для женщины порой бывает очень трудно и конечно же болезненно, а тут появилось на свет сразу трое... -Нигяр-калфа ничего не говорила больше? Я беспокоюсь о Зульнаре...
-Нет, повелитель - она лишь сообщила радостные вести и сразу же побежала к валиде-султан, -поклонился Зульфикер. -Дай аллах, Зульнара-султан тоже чувствует себя хорошо, как и маленькие принцессы.
-Аминь, -ответил Осман, прежде чем сорваться с места и быстрее стрелы помчатся в лазарет, где едва не столкнулся со своей матушкой. Айше-султан подготовилась ко встрече с внучками куда лучше своего сына, не забыв захватить достойные и богатые подарки для девочек и их матери - увидев их, молодой человек виновато улыбнулся. Однако, у него ведь еще будет полно времени чтобы вознаградить свою единственную, неповторимую и безмерно любимую? -Я очень счастлив, матушка... мне даже не верится, что наше счастливое ожидание наконец-то позади.
-Повелитель, поздравляем вас. Пусть аллах даст долгие годы счастливой жизни родившимся султаншам, -обернувшись, Осман увидел своих старших наложниц - как и полагалось по обычаю, они тоже пришли в лазарет. Султан благодарно кивнул в ответ и едва сдерживая собственное нетерпение, зашел в лазарет первым, радуясь возможности наконец-то обнять и поцеловать Зули. Она выглядела такой бледной и усталой, что у него невольно сжалось сердце - и Осман согласно кивнул, когда главный лекарь попросил его и валиде-султан позволить Зульнаре и детям отдохнуть как следует.
-Сегодня ты осчастливила меня, любимая, -тихо шепнул своей возлюбленной султан, прежде чем нежно поцеловать ее. -Отдыхай и ни о чем не беспокойся - а когда выспишься как следует, мы с тобой придумаем как назвать наших дочерей.
Отойдя от кровати Зули, Осман подошел к трем маленьким кроваткам, где безмятежно и сладко спали три виновницы утреннего переполоха во дворце Топкапы. Вспомнив о том, какими родились его старшие дети, счастливый отец не мог не заметить, что три его драгоценные дочки были намного меньше и казались слабыми и беззащитными.
-Аллах великий... какие же они маленькие.., -Осман присел рядом с одной из кроваток, очень осторожно коснувшись своими пальцами маленькой ручки одной из девочек. -Мне даже страшно брать их на руки...
-Повелитель, они очень скоро окрепнут и наберут нормальный для новорожденных вес, -с поклоном произнес главный лекарь. -И я уже сейчас могу за это поручится и не оставлю их без присмотра. Однако, несколько дней Зульнаре-султан придется провести в лазарете, чтобы как следует отдохнуть и тоже окрепнуть.
-Сделайте все возможное и невозможное, -кивнул Осман, после того как очень осторожно и нежно поцеловал каждую из спящих малюток. -Ваши старания не останутся без достойной награды.
Прежде чем покинуть лазарет, султан вновь присел на краешек кровати Зули - она была уже сонной, но все равно счастливо улыбнулась ему. А он, в очередной раз подарив ей ласковый и нежный поцелуй, подумал о том, что теперь готов принять окончательное решение относительно судьбы своих братьев. Ради блага всех своих детей и великого османского государства в частности...
Этим же днем, сразу после окончания заседания совета дивана, Осман направился к шейх-уль-исламу Эссату-эфенди. Откладывать этот визит было уже невозможно - это могло бы показать слабость султана в глазах его верных соратников и он не мог позволить подобного. Почтенный седобородый улем, радушно принял повелителя и пригласив его присесть, приказал своей дочери принести прохладного питья, потому как день выдался достаточно жаркий.
-Я пришел к вам сегодня с тяжелым сердцем, Эссат-эфенди... потому как обстоятельства вынуждают меня принять жестокое решение по отношению к моим братьям, -тихо прознес Осман. -Но я должен в первую очередь думать о своем сыне и его славном будущем - а он не сможет спокойно жить и править нашей великой империей, пока будут живы конкуренты на его престол. Я прошу у вас фетву на казнь четырех шехзаде...
Шейх-уль-ислам понимающе кинул, прежде чем что-либо ответить. Он прекрасно понимал причины побудившие молодого султана воспользоваться жестоким законом, согласно которому правитель имел право лишить жизни собственных братьев, ради блага государства. Еще четыре наследника на престол, оставленные в живых, обещали самую настоящую смуту в недалеком обозримом будущем, так что султану Осману II следовало сделать все чтобы остаться единственным представителем великой династии.
-Я займусь этим сегодня же, повелитель, -ответил старик. -И буду молить Всевышнего, чтобы направлял вас и удерживал от неверных решений в будущем.
Ну а пока Османа не было во дворце, одна из его старших наложниц решила навестить Зульнару в лазарете и заодно преподнести ее детям свои подарки. В отличии от Гюльбахар, черкешенка всегда была гораздо более умной и хитрой и давно уже поняла, что ей незачем ссорится с фавориткой повелителя.
-Как ты себя чувствуешь? -поинтересовалась Дильшат, когда ей позволили зайти в лазарет и ненадолго остаться (Нигяр естественно осталась возле своей госпожи на всякий случай). -Я принесла подарки твоим маленьким красавицам - это золотые браслетики-обережки, каждый со своим камнем. Мне кажется, что они помогут не только уберечь от злого глаза... но и различить их. Эти малышки истинное чудо, которым только мог одарить Всевышний. Я молилась за то чтобы все прошло благополучно и они родились здоровенькими.
Полюбовавшись сладко спавшими крохами. черкешенка обернулась к Зули, вспомнив новость, о которой потихоньку шептался весь султанский двор. Присев на колени, рядом с постелью Зульнары, Дильшат понизила голос, чтобы даже верная калфа ненароком не расслышала сказанного.
-Я слышала сегодня... что повелитель собрался ехать к шейх-уль исламу. Это значит что он принял решение относительно судьбы своих братьев и шехзаде Амин будет единственным возможным наследником. Его матушка итак задирает нос, словно она тут уже хозяйка! Если у тебя родится сын, то она обязательно станет тебе вредить...
-Дильшат-султан, госпоже надо отдыхать и ни о чем не волноваться, -несмотря на все предосторожности, Нигяр удалось расслышать каждое произнесенное черкешенкой слово. -И кажется, вы совсем забыли, что наша милостивая валиде нынче позволила вам прогуляться в саду с маленькой госпожой?
Дильшат не посмела спорить со старшей калфой, потому как знала что каждое ее слово обязательно станет известно могущественной валиде. Поспешно попрощавшись с Зульнарой, женщина поднялась и покинула лазарет, после чего послушно направилась в дворцовый сад. После инцидента с бассейном, она не доверяла нянькам гулять со своей любимой дочерью и не отходила от нее не на шаг в саду.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-07-11 00:26:31)

+1

63

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[STA]особо опасная[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cuxo.gif[/AVA]Каждый свершает ошибки, никто не без греха. Ошибкой же и грехом Зульнары был ее вчерашний поступок, продиктованный очень глубокими и сильными чувствами: сильнейшей любовью к Осману и собственной гордостью. Увы, но так уж она считала, что продолжать жить в мире без его любви не сможет, и совершенно позабыла о том, что подобные проделки не пойдут на пользу ребёнку. Да, о нем она тогда не думала совсем. Так что, наложнице не оставалось ничего другого, кроме как пытаться найти себе достойное объяснение. Однако, у Зульары Хатун не было достойнейшего объяснения, кроме того, что она уже успела назвать повелителю. Именно его она и озвучила ему.
- Я знаю, что не должна была так поступать, - подобно капризному маленькому ребенку, ответила на все слова молодого падишаха его любимая наложница. Ей казалось, что с тех самых пор, когда она решила лишить себя жизни прошел целый век, но сколько бы еще времени не прошло, Осман никогда не поймет её и не станет доверять, как прежде. – Ты можешь не бояться за меня, - Зули попыталась убедить Османа в том, что подобное больше не повториться, но не смогла. Знала, что побывай она снова в подобной ситуации, могла и не выдержать…
Из-за подобных мыслей на глаза наворачивались слезы, но женщина не поддавалась собственным эмоциям. Прекрасно понимала, что не это будет полезно ребенке, о котором должна была лучше заботиться. К тому же, не зачем Осману смотреть на слезы своей любимой наложницы. Тем более тогда, когда он простил ей ее прошлое, в котором не было и капли того счастья, что имела сейчас рядом с любимым и единственным мужчиной.
- Теперь все будет иначе, - с особенной и какой-то даже радушной надеждой на то обозримое будущее, которое им отвел Аллах. Правда, женщина даже не подозревала, сколько именно времени у них имелось в запасе. Тропы судьбы ведь так непредсказуемы! Зульнара накрыла ладонь Османа, пока он касался ее живота и в такой образ общался со своим малышом. Именно в это мгновение она была особенно счастлива, и совершенно не было важно то, что случилось не так давно. Но, все имеет обыкновение заканчиваться. Закончилось и это прекрасное мгновение, когда Нигяр вторглась со своим лекарем. – Я себя прекрасно чувствую, зачем лекаря? – она почти ловко солгала, однако вновь не слишком аккуратно повернувшийся в утробе матери ребенок заставил Зули тихо вздохнуть. – Я буду ждать тебя, Осман, - отпустив повелителя и совершенно не подозревая, что творится на его сердце сейчас, хатун дожидалась лекарши, что только констатировала факт: роды начались!
Сначала совершенно не опытная в подобных делах женщина, практически ничего, кроме временного дискомфорта не ощущала. Только погодя боли усилились. И ведь настолько, что сдерживать стоны и крики было уже просто невозможно. Тем более, боль все не прекращалась, хоть она уже и слышала, как плачет ребенок. А потом еще один… и на какое-то мгновение, женщине показалось, что она просто потерялась где-то между этим и иным мирами, потеряв сознание. Когда же ее привели в чувства, Зульнаре сообщили, что она дала жизнь трем прекрасным девочкам. Увы, но наложнице их не передали, поскольку она была еще слаба. Зато позвали Османа, а вместе с ним в лазарет примчались и другие. Среди всех без особенного труда Зули отметила то, как внимательно стреляла глазками Гульбахар. Она, подобно горному орлу высматривала свою жертву свысока и именно тогда наложница осознала, как Аллах, быть может, наградил ее дочерьми. Ведь она так хотела родить сына Осману… В прочем, как и любая наложница в его гареме.
Трех султанских дочек одарили подарками и самыми наилучшими поздравлениями, большинство из которых Зульнара слушала лишь вполуха.  Она была истощена и уставшая, поэтому она без каких-то возражений простилась с повелителем, а когда все оставили ее одну, провалилась в непродолжительный, но тревожный сон. В нем Зули видела знакомый дворец в Манисе, что очень быстро сменился дворцом Топкапы. Там блуждая коридорами, наложница снова носила ребенка, и заглянула в одну из комнат, где в кругу, нагнувшись над какой-то свечой что-то шепча, сидела Гульбахар.
- Что ты делаешь? – спросила Зули у матери шехзаде, прекрасно понимая, свидетельницей чего стала.
- Думаешь мне помешать? Уже однажды сработало, и на этот раз сила не подведет меня, - ответила женщина, прежде чем венецианка проснулась, едва не сев в постели. Именно тогда она и заметила неожиданного визитера.
К ней пришла Дильшат. С тех пор, как Зули спасла Айше, Дильшат очень переменилась в отношении фаворитки Османа, однако женщина все равно какой-то частичкой души не могла доверять этой женщины, пусть даже выглядела она очень правдоподобной в своей доброжелательности.
- Мне уже лучше, спасибо, - осторожно улыбнулась Зульнара наложнице, что пришла проведать мать и ее новорожденных дочерей в лазарете. – Ты очень добра, Дильшат. Но, не стоило, - скромно заговорила женщина, прежде чем белокурая наложница не присела рядом с ней на постели, чтобы поделиться последними новостями о том, что же делал Осман. И надо сказать, сердце кареглазой красавицы сжалось с сожалением от того, что она узнала. Ей было жалко бедных шехзаде, которых так любила Меликсима, которой еще повезло не видеть смерть своих детей. – Может даже и к лучшему, что Аллах подарил мне дочерей, - только и успела выдохнуть фаворитка, прежде чем калфа помешала двум наложницам продолжить свой разговор. – Передавай от меня Айше привет. Скажи, что я очень соскучилась по ней, - улыбнулась только Зули матери одной из дочерей Османа, прежде чем та оставила ее наедине с собственными мыслями. К тому же, наложница вернулась мысленно к тем образам, которые видела во сне. Неужели Гульбахар могла заниматься колдовством? Это ведь сурово карается!
- Нигяр, а ты веришь в колдовство? – спросила женщина у калфы.
- Еще чего?! Ты с чего это спросила? – прищурив карие глаза, Нигяр-калфа внимательней присмотрелась к молодой женщине.
- Да я просто так спросила… просто ощущение такое… не хорошее, - только и добавила она, поскольку последние слова были сказаны уже тихим шепотом, которым она обращалась сама к себе. – Когда же вернется Осман?

+1

64

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/en/a/af/Naval_Battle_of_Preveza,_Theodor_Christou,_Oil_paint.jpg
Четыре года спустя.
Близ залива Превезе (северо-запад Греции).

Время... его могущество настолько велико, что с ним ничего не может поделать как самый сильный из земных царей, так и самый ничтожный раб, что когда-либо только появлялся на этом свете. Оно неумолимо идет вперед, меняя как людей, так и окружающую их реальность... не избежал этого по прошествии почти десяти лет после своего чудесного спасения из зендана во дворце Топкапы и молодой султан великой Османской империи. В нем давно уже ничего не осталось от прежнего беззаботного мальчишки, проводившего свои дни под крылом любящих родителей. Однако, коварная судьба решила все по своему и благодаря всем испытаниям выпавшим на его долю, Осману пришлось изменится... Враги ненавидели его и называли жестоким, за продолжение весьма агрессивной политики по отношению к Венеции, а также Родосу и Мальте, те кто был ему верен, отмечали прозорливость и быстрый ум истинного тактика, умеющего верно распределить свои военные силы и побеждать противников на поле боя. При этом, те и другие не могли не относится к Осману без должного уважения, потому как факт оставался фактом - еще даже не достигнув рубежа тридцати лет, султан уже успел показать что является грозной силой, которую всем так или иначе придется принимать в расчет.
Очередной мягкий и теплый вечер застал Османа на его флагманском корабле. Удивительно... но все было почти так же как и во время похода на Родос, так что молодой человек ловил себя на некотором ощущении дежа вю (если можно так выразится). Вот только тогда, его будущее было сумрачным и туманным - и по сути зависело от воли отца-повелителя, который в любой момент мог сменить гнев на милость. Сейчас же, Осман сам был повелителем и мог распоряжаться судьбами своих приближенных и верных солдат, но в отличии от Баязид-хана, он взял себе за правило всегда поступать по-своему, даже если советники будут с ним не согласны. Именно это качество и сделало нового султана особенно опасным и непредсказуемым для его политических противников - даже самым искусным и искушенным в своем ремесле дипломатам не удавалось просчитать последствия того или иного разговора.
Итак... в этот вечер, молодой султан сидел в своей каюте и собственноручно писал письмо своей единственной и любимой женщине. Последнее время ему приходилось получать неутешительные вести, ведь в столице бушевала эпидемия черной оспы, так что двору пришлось переехать в Эдирне. Из прошлого письма Зульнары, Осман узнал что тяжело заболели Гюльбахар и Амин и мог только молится Всевышнему за их скорейшее выздоровление. Естественно, о том чтобы покинуть театр военных действий и речи не шло - поход был более чем удачным и собранных на суше и на море военных трофеев определенно хватит на несколько лет, чтобы как следует обогатить султанскую казну. И это не говоря уже о той дани что будет собираться после.
Вздохнув и продолжая произносить про себя молитву за здоровье своего единственного сына, Осман бросил взгляд на карту, что лежала на его столе. На ней еще совсем недавно была отмечена диспозиция будущего сражения с объединенным флотом христианских государств, вдохновленных очередной буллой папы Павла III. Совсем скоро с ними будет покончено, но пока что султану хотелось использовать минуты затишья перед грядущей бурей для того чтобы дописать начатое пару дней письмо Зули.

Моя прекрасная, любящая и нежная!

После твоего последнего письма, я непрестанно молю аллаха о том чтобы он отвел беду и спас всех моих подданных, что пали жертвой страшной болезни. От всей души надеюсь, что мой львенок скоро выздоровеет и я смогу его обнять и наконец-то облегченно выдохнуть... Смерть его матери не могла не опечалить меня, ведь Амин еще очень мал и нуждается в ее заботе и любви - но я покоряюсь воле Всевышнего и буду молится так же и о том, чтобы душа Гюльбахар нашла свое успокоение в райских садах. Я уже как-то говорил тебе, что не принес ей и Дильшат ничего кроме горя и слез, потому как никогда не любил их. Только ты всегда будешь царить в моем сердце и мыслях - даже сейчас, перед важным сражением, которое должно в очередной раз показать превосходство моего флота над остальными, я не могу не думать о тебе. Наши милые крохи наверное очень выросли за то время что меня не было рядом? Береги себя, моя любовь и не забудь поцеловать каждую из моих маленьких султанш - передай Айше, Руми, Макфирузе и Амире, что их отец любит их больше собственной жизни и беспрестанно молится и думает о них. Признаюсь тебе честно, любимая моя, что со страхом думаю о том времени, когда нам придется отпустить их и позволить им жить своим домом... и как верно сказал Яхья-паша, наш великий визирь, не один мужчина в османском государстве не будет для меня достойным моих дочерей.
Ты спрашивала меня, когда будет закончен этот поход... и пока что у меня нет точного ответа на этот вопрос. Я уже писал тебе, что папа Римский в очередной раз попытался объединить силы своих земель, а также генуэзцев и венецианцев чтобы дать отпор моему непобедимому флоту. Завтра будет дано решающее сражение, после которого я собираюсь забрать у Венеции их средиземноморские владения и обложить их данью. По воле Всемилостивого, эта военная кампания была более чем удачной и если бы не грустные вести из столицы, я чувствовал бы себя совершенно счастливым человеком.
Прошу тебя, пиши мне чаще, любимая моя - пока что мы можем говорить с тобой лишь посредством бумаги и чернил, но мне все равно намного легче таким образом переносить разлуку с тобой. Я молю Всевышнего чтобы он дал нам возможность как можно скорее увидется.

Бесконечно любящий тебя,
Осман.

Дню что наступил после этого вечера навсегда суждено было войти в историю - ведь несмотря на численное преимущество союзный флот под командованием адмирала Дориа потерпел сокрушительное поражение. Позже очевидцы со стороны коалиции, говорили что виной этому стало неудачное для коалиции направление ветра, а также постоянные дрязги между венецианцами и генуэзцами, мешавшие им сосредоточится на сражении. Так это было или нет, уже неважно - сокрушительная победа была с блеском одержана и в очередной раз доказала господство Османской империи как на море, так и на суше.
-Каковы потери противника? -поинтересовался султан у Хайреддина-рейеса, наблюдая поистине страшную картину после сражения - горящие корабли, идущие ко дну и великое множество трупов, покачивающихся на волнах залива.
-Мы потопили десять их кораблей, повелитель, -с поклоном ответил капудан-паша. -Признаться мне жаль тех что были сожжены - они могли бы пригодится для нужд нашего флота. Но мы все же захватили более сорока кораблей и это весьма неплохая добыча! Уверен что не пройдет и двух дней как их хваленая коалиция пришлет парламентеров и попросит очередного перемирия.
-Перемирия? Ну уж нет - мы не будем терять время на пустое сотрясание воздуха, Хайреддин-паша. Мне думается что сейчас самое время добить их. Мы идем на Корфу, -произнес Осман, повернувшись к капудан-паше. -Благодаря захваченным ценным трофеям и пленникам, я смогу выплатить двойную награду храбрецам что одерживают одну победу за другой.
Весть о победе османского флота благодаря налаженной шпионской сети, добралась до Ватикана достаточно быстро, заставив переполошится всех церковных дипломатов. Кардинал Верчезе, бывший вице-канцлером при папском дворе пребывал в глубокой задумчивости, после того как у него попросил аудиенции венецианский посол. В очередной раз вышло так что мальчишка, вставший во главе великой империи, утер носы спесивым итальянским аристократам... и при этом, они продолжали придумывать себе всяческие оправдания? То ветер подул не туда, то еще что-то... в общем, как и обычно.
-Ваше Преосвященство... думаю что вам хорошо известно, что у меня есть несколько надежных людей в Стамбуле - и пока что, они имеют возможность отправлять сведения без задержек, -тихо произнес маркиз Нарриа, прервав этим мысленные рассуждения кардинала. -Так вот они сообщают, что в столице эпидемия и по слухам, единственный и любимый сын султана тоже болен. В том случае если он умрет, у Османа II не будет наследников, потому как четыре года назад он приказал казнить четверых своих единокровных братьев.
-И что же дальше? Султану, как вам должно быть известно, всего лишь двадцать семь лет. Вы думаете что у него больше не будет наследников? Я бы на это не рассчитывал, -усмехнулся вице-канцлер. -Я знаю все что вы мне сейчас скажете - после смерти маленького принца, очередное покушение на султана может решить все проблемы одним разом. Но... позвольте вам напомнить, что на Османа уже покушались и все попытки закончились неудачей. Сколько ваших лучших людей погибли при этом?
-Я вас понял, Ваше Преосвященство, -маркиз вздохнул. -Но мы ведь не можем опустить руки, даже если все попытки избавится от султана провалились. Кстати... я же не рассказывал вам еще, что узнал совсем недавно - оказывается одна из наложниц Османа венецианка по происхождению. Что если она еще не забыла о своей многострадальной родине? Быть может нам удастся связаться с ней, чего бы этого не стоило...
-Еще один безумный план, -покачал головой кардинал. -Пока что ничего не предпринимайте и соберите мне сведения об этой женщине - где она жила до того как попала в гарем, кто ее родители и так далее. Как можно скорее. И пока я не получу всю эту информацию, больше никакой самодеятельности.
-Ваше Преосвященство, позвольте вам напомнить, что сеньор Гритти* так же требует решительных действий, -продолжил тем временем де Нарриа. -Я не могу игнорировать его приказы...
-Выполняя его приказы, вы, дорогой маркиз скоро дождетесь прибытия османского флота к Венеции, -устало произнес Верчезе. -Послушайте доброго совета и не порите горячку. Я прекрасно понимаю, что сеньор Гритти мнит себя знатоком стамбульской политики, ведь ему когда-то довелось служить дипломатом при дворе Баязид-хана. Однако, он забывает что султан Осман не похож на своего отца - у этого молодого человека есть весьма редкий талант управления как армией, так и своими приближенными советниками. Так что послушайте разумного совета и умерьте свой пыл до того как я получу сведения о которых просил вас.
-Все будет сделано, Ваше Преосвященство и в самые короткие сроки. Я сегодня же пошлю верного человека в Венецию и он достанет интересующую вас информацию даже из-под земли.
Ну а пока сильные мира сего продолжали играли в европейскую политику, в старинном дворце в Эдирне вел неравный бой со смертью единственный наследник османского султана. Амину было всего восемь лет и он конечно же не знал, что уже успел стать важной фигурой на политической шахматной доске. День и ночь придворные лекари пытались отыскать очередное лекарство, которое должно было облегчить выздоровление маленькому шехзаде, однако пока что их старания не приносили достойного результата. Амину было так плохо, что никто не решился сообщить ему о том, что его мать уже предстала перед Всевышним...

сеньор Гритти* - имеется в виду Андреа Гритти, бывший в 1537 году дожем Венеции

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-17 18:23:51)

+1

65

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://1.fwcdn.pl/ph/58/72/645872/595332.2.jpg[/AVA]
Этим днем султанский гонец прибыл во дворец в Эдирне сразу с двумя посланиями. Одно, естественно, передали незамедлительно валиде-султан, тогда как второе лишь после недолгих размышлений отправили в гарем. Все-таки ослушаться приказа султана, зная его решительность в пресечении подобных случаев, никто не осмелился. Так что Зульнаре доставили письмо великого падишаха сразу, еще никем не перечитанное и не изученное, согласно настоянию Айше Хафсы Султан. До сих пор мать султана держала на пульсе событий в столице и всех ее санджаках и провинциях руку, чтобы ее сына не ожидала какая-нибудь неприятность, когда он вернется с похода. И, как не трудно догадаться, валиде не желала упустить из виду также избранниц своего сына. Каждая наложница с тех самых пор, когда султан Осман отправился в поход, находилась под должным присмотром султанши. Однако никакой присмотр не смог уберечь Гульбахар и Амина от болезни, скрыться от которой вся султанская семья пыталась в Эдирне. Естественно, шансов на спасение было немногим больше, чем в столице, поскольку Топкапы был оснащен намного лучше любого другого султанского дворца. К тому же, меры предосторожности всегда и во всем, что касалось падишаха и его семьи, соблюдалось на самом высоком уровне. Увы, но валиде пришлось узнать о болезни внука и пока еще едином наследнике Османской Империи, практически сразу же по переезде в Эдирне. И кто бы только знал, как побивалась эта могущественная женщина? Мальчик заболел, а его мать не могла побыть даже рядом с ним. Болезнь и ее не пощадила, а потому ее разлучили с сыном. Так что мать шехзаде не смогла даже в последний раз взглянуть на сына, которому оставалось остаться сам на сам с болезней, косившей всех жителей вокруг, не разделяя никого на бедных и богатых, на султанов и нищих бедняков.
Обо всех этих событиях Осман узнал, конечно же, не только из письма своей матушки, но и из письма, написанного рукой венецианской наложницы султана. Да, женщина не так давно улучшила свои навыки письма, и сама выводила каждый знак в нем. Она не желала прибегать к посредственности писарей или калф, считая их услуги не совсем уместными. Все-таки, когда двое остается сам на сам, они не терпят посредственности или третьих и четвертых лиц между собой. Они доверяют каждое слово лишь друг другу, ведь оно принадлежит только им и никому больше.
Получив письмо от Османа, женщина сразу ощутила, как ребенок у нее под сердцем радостно и еще едва ощутимо зашевелился, тоже переняв радость своей матери, лицо которой озарила радостная улыбка. Она попросила служанок оставить ее наедине, так что никто, кроме троих прекрасных султанш, не мог стать свидетелем по истине умилительной сцены. Зульнара, устроившись на краешке тахты, дабы ненароком не потерять сознание во время чтения строк, написанных любимым, из-за своей особенной чувственности и эмоциональности, принялась читать письмо, от которого попросту не могла оторваться. Только дочери, которым наскучило общество друг друга, смогли оторвать Зули от письма, которое в скором времени наложница наверняка успела бы заучить наизусть.

Душа моей души! Сердца моего повелитель!
Как же невозможно передать всю тяжесть ожидания того дня, когда исполнится наша заветная мечта и ты снова окажешься рядом, обнимешь меня и принесешь сердцу моему покой. Ведь нет ему никакого успокоения, пока не увидит твой светлый лик перед собой. Нет ему никакого покоя в тих просторных покоях, пока рядом не окажешься ты. А ведь тогда и птицы запоют иначе. Их песнь будет громкой и веселой, как и бывает на весне, прежде, чем им придется отбыть на юг. И отступит в тот час печаль и грусть, боль потери. И воскреснет надежда на то, что спасение есть, оно в тебе мой сладкий нектар.
Нашему шехзаде, твоему прекрасному и храброму львенку, однако доводится не просто. Он один сражается с болезнью, которой он, как ведают врачи, заразился у своей матери. Видимо, она была больна и скрыла свой недуг, отправившись вместе со всеми прочь из Топкапы в Эдирне. Этим она подвергла опасности маленького шехзаде Амина, а также сильно опечалила валиде. Но, право, не стоит говорить об этом сейчас. Ценить мне больше стоит строчки, которыми могу я обратиться к тебе, душа моя. Я знаю, как ты сильно любишь своего первенца и каждого из детей, поэтому сделаю все, чтобы оберечь их от опасной хвори. Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы маленький Амин не остался сам на сам с болезнью. Я буду рядом с ним, любовь моя. Я поддержу его и, дай Аллах, это ему поможет в борьбе с болезнью.

Как того и стоило ожидать, ответ Зульнара написала уже этим вечером, когда девочки уснули в своих кроватках, крепко-крепко обнимая друг дружу. Их сплочённости могли завидовать все вокруг, ведь маленькие султанши превосходно ладили, между ними не возникали ссоры, а обиды длились не дольше пары минут. И ведь тогда каждая из сторон была готова уступить и простить все. Дочери работали свою мать, которая этим вечером подошла к ним и подарила спящим султаншам по не одному нежному поцелую, ведь знала… то, что она задумало было опасно. Она рисковала заразиться сама и навредить ребёнку, которого носила под сердцем, надеясь на то, что это будет мальчик, ещё один шехзаде, что унаследует все самое лучшее у своего отца-повелителя. Однако, бросить на произвол судьбы маленького мальчика, нуждающегося в заботе и поддержке куда больше, чем во врачах, но нацепили на свои лица маски и повязки, она не могла. Знала, что не оставила бы собственного ребенка в беде, так и не могла оставить Амина, что потерял свою маму вопреки всем стараниям лекарей.
Когда гонец отбыл к султану вместе с ответными посланиями от его фаворитки и валиде, наложница воспользовалась мгновением и вошла в покои Амина, пока он был один. Мальчик пришел в себя и просил дать ему пить, но никого не оказалось рядом. Так что, женщина сразу же исполнила желание маленького шехзаде.
- Не бойся, Амин. Ты справишься со всем и победишь всех, - тихо произнесла Зульнара, прежде чем взять небольшую тряпочку, которой лекари вытирали пот с его лица и лба, макая в раствор уксуса. - Я с тобой. Все будет в порядке, все будет хорошо, - добавила женщина, улыбнувшись ребенку, испугавшемуся того, чего боялись все. – Хочешь, я расскажу тебе сказку? – предложила она, на что мальчик согласился. Правда, ребенок очень быстро уснул, так и не дослушав историю до конца. Но, когда вошли в покои лекари, женщине было, что сказать им.
- Почему вы оставили шехзаде одного? Ему было страшно! К тому же, методы вашего лечения совершенно не эффективны, нужны новые лекарства, которые спасут нашего шехзаде, - выйдя в коридор, чтобы не мешать маленьком Амину спать, говорила Зульнара. Свидетельницей этого разговора стала Айше Хафсан Султан, пришедшая справиться о здоровье внука, и была застигнута врасплох, увидев там беременную наложницу сына.
- Ты с ума сошла?! – громко обратилась она, как только узнала обо всем от лекарей, которые попросту нажаловались на хатун. – Хочешь заразиться?! Хватит и того, что Гульбахар умерла. Но, ладно, пошла бы ты одна, так ты еще и рискуешь моим еще одним внуком: из-за этого я запрещаю тебе видеться с дочерями. Будешь под присмотром врачей, а то я не смогу посмотреть в глаза сыну, когда он вернется и не сможет увидеть тебя, - на этом разговор был завершен. Зульнару сопроводили в отдельные покои, где она провела весь день. Но, болезнь не проявила себя ни этим вечером, ни даже на следующий, так что Зульнаре было позволено заходить к шехзаде и поддерживать его. Так маленький наследник пошел на поправку и к тому времени, когда пришло известие о возвращении султана, был почти здоров, о чем и написала валиде султан своему сыну, и на этот раз умолчав о том, какие сюрпризы ожидали на него дома.

+1

66

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Примерно полторы недели спустя после битвы при Превезе...

Для маленького мальчика, совершенно измученного страшной болезнью, все его дни давным-давно уже смешались воедино... с тех самых пор как он оказался прикован к сввоей постели. И если бы Амину вдруг довелось в этот самый момент узнать, что его судьбы со страхом ожидают сильные мира сего - ватиканские политики, князья церкви, дипломаты и даже короли - ему было бы абсолютно все равно... Даже смерть, что прошла слишком близко от наследника османского султана сейчас не пугала его - к тому же, для любого ребенка это понятие является абстрактным и размытым, пока не приходится столкнутся с ним лицом к лицу.
Но все же, даже в самые черные моменты этой жизни всегда есть луч надежды, способный осветить человеку путь из самой глубой бездны отчаяния. Для Амина таким лучом стала Зульнара - когда она была рядом, ему было куда легче переносить боль и в конце-концов ужасная болезнь была побеждена. Правда у маленького шехзаде на всю жизнь остались отметины от нее - по счастью, на лице куда в меньшей степени чем на руках и остальном теле. Однако, для всей его семьи спасение Амина было огромным счастьем, так что его любящая бабушка распорядилась раздать подарки в гареме и накормить всех бедняков в Эдирне за счет казны чтобы они молились за маленького шехзаде.
-А папа скоро вернется? -тихо поинтересовался мальчик, когда вечером Зули как и обычно присела возле его постели и подала ему его любимую сабельку. -Его уже так долго нет... и я скучаю по нему... И по маме тоже - когда она уже придет?
Зульнаре удалось отвлечь Амина от расспросов о матери рассказом о том как его любимый отец разбил целый флот неверных в битве возле залива с певучим итальянским названием. Шехзаде восторженно слушал, представляя себе отца на большом и красивом корабле, где-то в море - и улыбался, взяв за руку Зули.
-Я тоже хочу пойти в поход вместе с папой! -хихикнул Амин, устроившись в кровати поудобнее. -Учитель рассказывал мне о Венеции... и я бы хотел посмотреть на нее. Там и правда много каналов вместо улиц и у каждого в городе есть лодка?
Кто как не Зули мог удовлетворить любопытство маленького озорника? Она принялась рассказывать ему о родной Венеции до тех пор пока мальчик не уснул, поддавшись накопившейся усталости. А когда Амин проснулся утром, то не мог поверить своим глазам - ведь рядом с ним был его отец! Откинув одеяло, мальчишка тут же бросился Осману на шею и крепко-крепко обнял его...
-Мой любимый львенок, хвала Всевышнему, ты поправился, -тихо сказал султан, осторожно обняв любимого сынишку - ведь тот был еще очень слаб. -Я мчался домой так быстро как только мог - и теперь все будет хорошо.

Осман нисколько не кривил душой, когда сказал своему сыну о том как он торопился вернутся - после сражения за Корфу, которое тоже закончилось победой турецкого флота, он не медля ни минуты отдал приказ возвращаться. Трофеев как и пленных было более чем достаточно, чтобы наполнить казну и выручить немалые деньги на невольничьих рынках. И что немаловажно - солдаты что служили в победоносной османской армии были более чем довольны своим повелителем, чего последний собственно  добивался.
-Повелитель... верный человек из Рима передал сведения о том, что в последнее время шпионы которых оплачивает венецианский дож проявляют повышенную активность. Посол республики получает шифрованные письма едва ли не каждый день.., -сообщил Осману Яхья-паша. -Скоро нам доставят одно из них и если мы сумеем разгадать шифр, то узнаем что затевают наши враги.
-Было бы неплохо, но я и без расшифровки могу предположить, что они в очередной раз захотят убить меня. А их папа Римский даст на то свое благословение, -усмехнулся султан. -Убийство будет совершенно с одобрения викария Христа... какая ирония. Я уверен что воду мутит сеньор Гритти, которого я не раз видел при дворе моего отца. Насколько я помню, ему даже пришлось посидеть в Едикуле по обвинению в шпионаже, однако он сумел откупится и ускользнуть.
-Но при этом оставил своего сына в Стамбуле, -добавил великий визирь. -Прикрываясь торговлей, этот человек развил собственную шпионскую сеть, повелитель. И это весьма удобно, не правда ли? Принимать иноземных купцов, покупать их товары для перепродажи и заодно получать необходимые инструкции от своих хозяев.
-Но кто его хозяева, Яхья-паша? -тихо произнес Осман. -Пока мы этого не узнаем, нежелательно арестовывать Гритти-младшего. Пусть за ним продолжают следить и перехватывать его письма - а заключить его в крепость и добится правды мы всегда успеем.
Осман прекрасно знал, что в данный момент венецианский дож играет этакого миротворца, стараясь уговорить Габсгургов и императора Карла прекратить их вражду и обратить ее против турок, чтобы спасать жизни ни в чем не повинных христиан. Посредником в этих переговорах обычно выступал нынешний понтифик, так что можно было предположить что скоро османам будет противостоять новый альянс.
Но пока этого еще не произошло, у султана было время вернутся в столицу и заняться последствиями недавней эпидемии. И конечно же - как можно скорее увидеть Зули и своих детей. В Эдирне Осман прибыл ранним утром и даже не сняв еще боевых доспехов направился к своему сыну, застав поистине умилительную картину. Его любимая и единственная задремала рядом с Амином, обнимая его, так что султану пришлось разбудить обоих.

-Я тоже хочу пойти в поход.., -тихонько сказал Амин, с восторгом наблюдая как двое слуг сняли боевые доспехи с его отца. После Осман как следует умылся с дороги, после чего вместе с Зульнарой уселся возле постели своего сына. -Ты ведь возьмешь меня с собой, папа? Я уже почти поправился...
-Ну конечно, сынок - у нас впереди еще много славных дел и походов, -улыбнулся султан, накрыв ладонь Зули своей - пока что он успел подарить ей всего один поцелуй пока Амин был еще сонным. -Но сначала ты должен набраться сил. Как только ты совсем поправишься, поговорим о походе, хорошо?
-А ты привез мне что-нибудь? -хихикнул Амин, хитро посмотрев на своего отца. -Ты обещал что привезешь...
-Я обогнал всех своих людей и вернулся лишь с немногими сопровождающими, -ответил Осман. -Но как только доставят все мои вещи с флагмана Хайреддина-рейеса, у меня будет чем порадовать всех, обещаю. А пока что, давай-ка еще поспи? Мне еще нужно поздороваться с матушкой... я запретил слугам поднимать шум по случаю моего приезда чтобы побыть с тобой и Зули.
После того как довольный Амин согласился еще поспать, оставив его под присмотром одной из рабынь, Осман направился в покои Зульнары. Здесь можно было уже не сдерживать себя, так что он обнял свою возлюбленную и жадно поцеловал.
-Больше всего на свете я мечтал вновь тебя увидеть, -шепнул султан в губы любимой после очередного жаркого поцелуя. -Мне не хочется уходить, любовь моя... но я должен поздороваться с матушкой, иначе она смертельно обидится на меня. Ты отпустишь меня ненадолго?
Быстро переодевшись и приведя себя в порядок, Осман направился к покоям своей матери, где и застал за завтраком всех своих драгоценных дочек. Слуги не осмелились нарушить приказ султана и потому его неожиданное появление было приятным сюрпризом для Айше-султан.
-Простите меня, валиде - но я прибыл еще до рассвета и сразу пошел к сыну, -улыбнулся молодой человек после того как поцеловал руку матушки и по очереди обнял девочек. Его немного удивило, почему тройняшки тоже были в покоях его матери, на что Айше-султан тут же пожаловалась что Зульнара в последнее время постоянно рисковала своим здоровьем, ухаживая за Амином. Султанше, безмерно боявшейся за внучек, пришлось забрать их к себе до тех пор пока лекари не будут уверены в том что Зули ничего не угрожает. -Не сердитесь на нее, матушка... она просто любит Амина и не могла оставить его одного. Но теперь все уже позади, хвала Всевышнему и он скоро пойдет на поправку.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-19 00:26:53)

+1

67

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://1.fwcdn.pl/ph/58/72/645872/595332.2.jpg[/AVA]Помогли ли маленькому шехзаде новые лекарства, о которых врачей просила Зульнара, или же дело было в самой обычной поддержке и силе воли мальчика, которому пришлось не просто во время болезни, косившей всех без разбора на богатых и бедных – никто не скажет. Главным все-таки было то, что мальчик пошел на поправку. И это не могло не обрадовать как валиде-султан, так и Зули. Все-таки Амина все любили без исключения и именно поэтому переживали за него всем своим сердцем. Этот мальчик был чист сердцем и уже в столь юном возрасте демонстрировал потрясающие способности в тех дисциплинах, которым его начали уже давненько учить, дабы не терять драгоценное время маленького наследника престола.
Конечно, многие при дворе султана не ожидали от его фаворитки проявления милости и столь рискованного поступка, как и сама Айше Хафса Султан. Многие предполагали, что наложнице даже выгодна кончина сына повелителя от другой наложницы – и это было действительно так. Все-таки наследовать отцу мог только один сын султана, тогда как других ожидала незавидная участь, а зная, какими были отношения между Султаном Османом и Зульнарой – никто не сомневался, что придет день, когда она родит еще одного шехзаде. Да и может она уже носила под сердцем сына? Пусть только мужчина вернется с похода, все станет ясно, как день. Однако, как не трудно догадаться, наложница совершенно не думала о собственной выгоде, когда приходила к Амину. Она рисковала всем: собой, ребенком, которого носила под сердцем. Но, женщина попросту не могла себе представить, что все-таки скажет Осману, когда он вернется из похода и не сможет больше обнять своего сынишку. Разве она сможет сказать любимому мужчине, что для этого сделали все? Конечно же, не сможет, ибо это будет наглой ложью. А врать любимому султану она не могла никогда.
Когда же во дворец в Эдирне пришла весть о том, что султан возвращается с похода и скоро будет в своем дворце, все без исключения этому обрадовались. Но, конечно же, были те, кто радовался больше остальных. Среди них была и Зульнара, ведь она уже добрых полгода не видела любимого, которого ждала его главная новость, как говорится во плоти. Все-таки живот был уже заметно округлившимся, хоть  меньшим в размере, чем впервые, от чего все сделали выводы о том, что под сердцем у наложницы скрывается всего лишь один ребенок. Всего лишь? Что же, Зули хотя бы легче переносила эту беременность, но уж очень сильно соскучилась по Осману, поэтому не могла дождаться его возвращения домой. Весь день она не могла усидеть на месте, тщательно подбирая наряд, в котором должна была бы предстать перед ним, когда он вернется и даже не представляла, что эта встреча случится несколько раньше…
Вечером того дня, уложив дочерей в кроватках и, оставив их на попечение нянек в комнате валиде (она все-таки разрешила после выздоровления своего внука, матери вновь видеться с дочерьми, которым без нее было очень грустно), отправилась в покои шехзаде. Амин уже привык к тому, что Зульнара приходит навестить его, да и ранее она также уделяла ему свое внимание, поэтому он достаточно тепло принимал ее, пусть по-прежнему тянулся к матери. Но, увы, ее уже не было среди живых. И, как рассказать об этом она могла ребенку? Помнила, как ее сердце болело по родным, когда ее увезли пираты из Венеции, хоть и была тогда старше мальчишки, что осторожно притронулся к ее животу, тем самым давая привет своему брату или сестре, как только она уселась рядом с ним.
- Он скоро вернется, вот увидишь,- улыбнулась Зули, проведя ладонью по голове темноволосого мальчика, тем самым убирая несколько прядей на бок. Так ей больше нравилось, поэтому она улыбнулась мастерству своих пальцев. – Ну, ты знаешь, что папа не на охоту поехал. Он в походе против неверных, - осторожно отвечала женщина, старательно минуя тему Гюльбахар. Все-таки заменить мать ребенку очень трудно … и вряд ли он когда-либо забудет боль этой утраты? Но, хотя бы не услышит эту весть из ее уст. Она знала, что не вынесет слез ребенка.
Именно поэтому наложница начала рассказывать в красках то, как наверняка было в походе – и ведь отец наверняка обо всем расскажет еще куда интереснее?
- Когда ты подрастешь, отец возьмет и тебя с собой в поход, чтобы ты учился управлять армией, - улыбаясь, продолжила дальше Зульнара, которую ожидал весьма интересный вопрос. – Да, в Венеции все плавают на лодках. Их называют гондолами, - начала свой рассказ наложница, невольно возвращаясь в своих воспоминаниях к былым временам, когда она была еще совсем юной девочкой и также беззаботно каталась на гондоле вместе со своими родителями. Они не были самого знатного рода, но жили достаточно богато – торговля отца шла отлично, и они могли себе позволить практически все, даже походы в театр вечером, для которого мама надевала свое самое лучшее платья, а на шею вешала новые украшения. К сожалению, судьба распорядилась так, чтобы они больше не встретились, а Зульнаре пришлось оказаться во вражеском лагере, который стал для нее самым настоящим домом, а вовсе не клеткой, из которой любая птица ищет выход. Ее дверь давно уже отворилась. Вот только ней она так и не воспользовалась.
Так, за рассказом о прекрасной и такой далекой Венеции, покорить которую так мечтал маленький Амин, когда подрастет, уснул сначала сам шехзаде, а после и сама Зули, что проснулась лишь ранним утром, когда маленький озорник, спавший рядом с ней, проснулся и вскочил со своей постели. И, как только она открыла глаза, сразу же увидела, как Амин повис на шее у Османа, что даже не успел избавиться от своей брони и сменить одежду на более привычную и менее пугающую свой грозностью. Он присел рядом с ней на постели вместе с маленьким шехзаде, после чего накрыл ее ладонь своей. Тогда женщина понадеялась на то, что Осман заметит ее округлый живот, но … этого не случилось. Вниманием своего отца целиком и полностью владел маленьких Амин, чему мешать Зули не желала, ровно до тех пор, пока они не направились в ее покои.
- Осман, как же я рада, что ты уже наконец-то вернулся, - прошептала наложница, прежде чем султан Осман подарил ей длительный и весьма жадный поцелуй, отрываться от которого не было ни сил, ни желания. Но, все-таки была необходимость это сделать…
Ей нужно было обрадовать своего султана, что не обратил внимания на некоторые изменения у своей любимой рабыни.
- Конечно, если так надо… тем более, валиде и девочки ждали тебе не меньше меня, - она охотно согласилась и позволила Осману отстраниться, пусть и была немного расстроена тем, что не смогла открыть свою новость в нужный момент. В прочем, у них еще было время, разве нет? Так что, женщине не оставалось ничего иного, только прилечь на тахте, пока падишах направился к своей матери для приветствия. Там же на него наверняка и ожидали не самые приятные новости, которые так или иначе своему сыну раскроет Айше Султан. Иначе, как она объяснит то, что забрала в свои покои всех своих внучек?

+1

68

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Осман полагал что его слова хватит для того чтобы матушка сменила гнев на милость и позволила Зули вновь самой заботится о тройняшках... но тут валиде-султан сообщила ему потрясающую новость, от которой впору было хлопнуть себя по лбу - и никак иначе. Как оказалось, возлюбленная султана уже который месяц находилась в счастливом ожидании и поступила более чем неразумно, бросившись ухаживать за заболевшим ребенком. Конечно же Айше-султан могла понять причины побудившие Зульнару поступить именно так... но ей не следовало рисковать своими детьми, когда будущее династии и без того зависело от исхода страшной болезни.
-Но почему же вы не сообщили мне сразу эту радостную новость? -поинтересовался султан у своей матери. -Я должен знать обо всем что происходит во дворце, даже если нахожусь в походе. И о том что касается моих детей - в первую очередь.
Валиде-султан ожидала подобного упрека от своего сына и совершенно спокойно выслушала его, после чего ответила, что выгоднее для Османа было оставить это известие в тайне. Европейские шпионы не дремлют и как хорошо известно молодому султану, шлют донесения обо всем что происходит при его дворе... к тому же в свете страшной беды что постигла столицу великой империи, Айше-султан не захотела добавлять Осману дополнительных переживаний из-за Зульнары, тогда как он должен был быть сосредоточен на походе. Всевышний был милостив к возлюбленной молодого султана и она избежала черной оспы - однако все могло быть совершенно по-другому и Осман, вернувшись, мог не встретится больше не только с Зули, но и с тройняшками из-за крайне неразумного поведения их матушки.
-Вы поступили как всегда разумно и мудро, валиде, -ответил молодой человек после того как выслушал матушку. -Но все же, я бы просил вас смягчить наказание для Зульнары. Она прекрасная мать и я хочу чтобы наши дочери были с ней... теперь ведь уже очевидно что опасность миновала.
После разговора с валиде-султан, Осман вернулся к Зульнаре и застал ее лежащей на кровати. Не став зря терять времени, султан снял свой верхний кафтан и улегся рядом с любимой, положив ладонь на ее округлившийся живот.
-Ты не должна была рисковать собой, Зули... я могу понять твое беспокойство об Амине, но что делал бы я, если бы, не дай аллах, случилось несчастье? -тихо произнес мужчина, нежно прикоснувшись губами к щеке своей наложницы. -Обещай мне, что не станешь больше так поступать?  Сегодня я счастлив вдвойне, ведь Амин поправился и совсем скоро ты вновь одаришь меня - но мне страшно даже представить каким было бы мое возвращение, если бы Всевышний не защитил тебя.

В тот же самый момент когда молодой султан беседовал со своей матушкой, один весьма известный и уважаемый в своем кругу венецианский купец в сопровождении маркиза де Нарриа удостоился аудиенции у самого вице-канцлера святой матери-Церкви. Сеньор Верньер был порядком растерян и пока что не понимал что от него могло понадобится столь высокопоставленной персоне как сам кардинал Верчезе, один из доверенных лиц самого папы. Помня четкие инструкции полученные от кардинала, венецианский посол не стал рассказывать купцу каких-либо подробностей и доставив его, тут же покинул кабинет вице-канцлера.
-Уверен, что вы гадаете, зачем я пригласил вас приехать, сеньор Верньер, -Верчезе улыбнулся самой доброжелательной улыбкой на которую только был способен. -Но позвольте мне не сразу раскрыть все карты, а прежде расскажите немного о себе и своей семье.
-Господин маркиз ничего не объяснил мне, Ваше Преосвященство, -ответил Верньер, перед тем как поцеловать кардинальский перстень. -Я честный купец, как и мой отец - его привезли в Венецию когда он был еще совсем ребенком из Форли - можно сказать в поисках лучшей жизни. Он рассказывал, что мой дедушка лишился своего состояния, вложившись в авантюрное предприятия и затем решил уехать и начать все сначала. Но... возможно вам неинтересно слушать все эти подробности? Наверное мне стоит рассказать покороче...
-Подробности - бог, как поговаривают мудрецы, -ответил кардинал. -Рассказывайте все по порядку, сеньор Верньер, мне чрезвычайно интересно послушать вас.
Собственно говоря, история купца не особенно удивила вице-канцлера и он продолжил внимательно слушать и не перебивал своего собеседника, с нетерпением дожидаясь самого интересного в его рассказе.
-Дальняя родня приютила моего дедушку и пристроила к торговому делу, -продолжил тем временем Верньер. -С той поры мое семейство обосновалось в Венеции - там родился я сам и мои дети. Да и внуки тоже... моя дочь Ванесса не так давно вновь подарила своему мужу здоровенького и хорошенького мальчика, благослови их обоих господь. Они самая большая радость для нас с женой.
-Насколько мне известно... у вас не одна дочь, -тихо произнес Верчезе и заметил что купец сразу как-то сник. -Расскажите мне о ней?
-Это моя давняя и до сих пор еще не зажившая рана, Ваше Преосвященство... вы совершенно правы, жена подарила мне двоих прелестных дочерей, однако младшенькую мы потеряли... В тот год она часто болела зимой и я отправил ее с матерью на остров Парос - там у моей супруги живут родственники, -ответил купец и словно бы постарел на несколько лет, вспоминая о том что произошло. -Они провели там всег неделю и на остров напали пираты. Сесилию увезли, а мою жену едва не убили - она пыталась отбить дочь у этих головорезов. С той поры мы больше ничего не слышали о ней... и все наши поиски были безрезультатны.
-Что же, сеньор Верньер... вы были откровенны и я благодарен вам за столь подробный рассказ. Теперь настала пора объяснить зачем я заставил вас пережить давнюю боль и причинил вам страдания.., -кардинал Верчезе поднялся со своего кресла и прошелся по кабинету. -Ваша младшая дочь жива и здорова.
-Вы должно быть шутите, Ваше Преосвященство?? -Верньер побледнел, испуганно посмотрев на кардинала. -Но как... Как такое возможно???
Прежде чем ответить, Верчезе подошел к окну и открыл его - день был жарким насмотря на то что лето уже миновало и в кабинете было душновато. Сделав это развернулся к своему гостю и продолжил говорить, заложив руки за спину.
-После того как пираты увезли Сесилию с Пароса, ее ждал долгий путь до столицы османской империи. Судя по тем сведениям, что мне были предоставлены ее перепродавали два раза, прежде чем она попала во дворец султана. Пробыв там какое-то время, Сесилия была подарена наследнику престола Блистательной Порты... сейчас он известен всему миру как султан Осман II. Полагаю, вы слышали о нем?
-О боже.., -выдохнул купец. -Так значит моя дочь... и сейчас с ним?
-Именно так. И насколько я знаю, ваша дочь уже успела подарить султану троих детей, -продолжил вице-канцлер и видя как его гость еще больше побледнел, взял со стола колокольчик чтобы вызвать слуг. -Принесите сеньору Верньеру воды и позовите лекаря!
-Нет, Ваше Преосвященство, со мной все в порядке... просто я не могу поверить в это счастье... Неужели Сесилия жива?? -на глазах купца выступили слезы. -Благослови вас бог, вы снова вернули мне надежду, что я когда-нибудь увижу мою дочь..
-Для начала я бы предложил вам написать ей, -Верчезе подошел к своему столу и положил перед Верньером лист пергамента, а также придвинул прибор для письма. -Обещаю что позабочусь о том чтобы ваше письмо попало в руки Сесилии.

Вечером этого же дня все семейство султана собралось в прелестном дворцовом садике - даже еще слабого Амина было решено вынести на свежий воздух и позволить ему повидаться с сестрами. К этому времени как раз прибыл обоз с подарками, так что у Османа была отличная возможность обрадовать всех своих домочадцев - его храбрый маленький львенок получил великолепный кинжал превосходной работы, матушка, Зульнара и Дильшат - великолепные украшения которым не было цены. Естественно, без обновок не остались и четыре маленькие принцессы, каждой из которых была преподнесено по красивой диадеме. Дети были очень счастливы и тут же затеяли веселую возню, разглядывая свои подарки... как вдруг, сидевший на руках у султана наследник престола обернулся к нему и поинтересовался, что отец привез для его матери. И вот тут-то Осман и догадался, что пока что никто из его окружения не рассказал мальчику печальные новости.
-Сынок мой... эта ужасная болезнь, что терзала тебя, унесла твою маму, -тихо произнес Осман, ненавидя себя за ту боль, которую он должен был причинить своему сыну. -Она предстала перед Всевышним...
-Нет.., -даже не сказал, а выдохнул Амин, когда отец еще не договорил и как и следовало ожидать, горько расплакался. -Только не это... мама...
Султан мог лишь крепко обнять своего сына и прижать к себе, пока тот рыдал, уткнувшись в его шею. Смотря на братца, дружно начали всхлипывать и тройняшки, позабыв про свои красивые подарки, так что Зули нежно обняла дочерей и прижала к себе.
-Мой храбрый львенок, ты должен быть сильным, -Осман прижался щекой к темным волосам сынишки. -Так решил аллах... а мы, должны принять его волю и не роптать. Успокойся, мой хороший - я с тобой и никогда тебя не оставлю.
-Обещаешь? -все еще всхлипывая, Амин поднял голову, посмотрев на своего отца.
-Все время что Всевышний подарит мне на этой земле, я буду рядом с тобой и твоими сестрами, -султан нежно коснулся губами лба мальчишки и затем вновь крепко-крепко обнял его.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-20 23:40:05)

+1

69

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://1.fwcdn.pl/ph/58/72/645872/595332.2.jpg[/AVA]Секреты и тайны еще никогда не приводили к чему-то хорошему. Обычно секреты и тайны, которые мы храним и так тщательно скрываем на своем сердце, не больше, чем первые трещины в отношениях между двумя людьми, безоговорочно доверяющие друг другу. Зульнара была бесконечно счастлива, когда между ней и Османом не было никаких тайн. Еще бы! Чего стоила только одна страшная тайна, едва не разлучившая наложницу с повелителем мира? Тот урок хатун запомнила раз и навсегда, и впредь не собиралась повторять своих ошибок. Естественно, мысль о том, что нужно скрыть ее беременность женщине нисколько не понравилось. Она даже написать письмо с радостной вестью успела написать, вот только этот свиток пергамента в золотом футляре так и не покинул дворцовых стен, куда уже успели проникнуть шпионы врагов. В последнем Зули сомневалась, но не стала перечить валиде-султан, что знала о гаремной жизни куда больше ее. Именно поэтому ей пришлось подчиниться самой могущественной среди женщин империи, поступив по ее велению.
Устроившись в постели, фаворитка султана прикрыла глаза. Сейчас она не жалела о чем-либо. Не сожалела о том, что не ослушалась Айше Султан и не рассказала о своем деликатном положении. Не сожалела женщина также и о том, что рискнула всем ради маленького ребенка – хотя бы теперь ее совесть была кристально чистой, и она могла с уверенностью и спокойствием  посмотреть в глаза любимого и непревзойденного повелителя. Но, была только одна вещь, о которой сожалела Зульнара сейчас. Ей хотелось самой рассказать Осману о том, что носит под сердцем еще одного их ребенка, возможно еще одну дочь или сына, о котором только можно было бы мечтать. Вот только корить приходилось ей только себя за то, что не смогла быть более решительной в разговоре с любимым. Она от счастья голову потеряла и не была властна над собой. Кроме того, мужчина даже не заметил ее положения, из-за чего сердце Зули начали сразу же терзать смутные сомнения: неужели он забыл ее совсем за время этого похода? Неужели он успел позабыть о том, как выглядит та, которой он говорил столь красивые слова любви? Нет. В это не хотелось верить, но червь сомнений начал съедать молодую женщину изнутри, пока дверь в покои не открылась, пропуская вовнутрь Султана Османа. Но, к тому моменту хатун была слегка сонной и не сразу ощутила присутствие любимого рядом. Лишь только в то мгновение, когда он сбросил свой кафтан и устроился рядом, наложница встревожено охнула, но вовсе не из-за страха или испуга. Просто не ожидала того, что повелитель ее мира поступит именно так: нежно прикоснется к ней и прошепчет свой укор на ухо, вместо того чтобы обрушить на нее весь свой праведный гнев.
- Я знаю, что поступила необдуманно и рискованно, Осман, - повернув голову к султану, наложница накрыла его ладонь, устроившуюся на ее округлом животе, своей ладонью. – Но, никто не хочет понимать, почему я так поступила, - ее уста едва заметно дрогнули в полуулыбке, когда она продолжила. – Дело в том, что я знаю, какого это – быть беспомощным, лежать и ждать, пока свершится чудо и болезнь отступит. В детстве мне доводилось познать все ужасы болезней и то, насколько могут быть беспомощны люди перед ее ликом, - вспоминать свое прошлое Зульнаре не хотелось. Это вышло невольно, вне зависимости от ее желаний. Вот только никуда от него было скрываться. Оно было тем, что нельзя было изменить. – Я часто лежала, сгорая от жара, и только моя мама была рядом со мной и держала за руку. В те мгновения, когда я приходила в себя, я видела ее, и мне становилось хоть чуточку легче, и страх перед болезнью отступал. А Амин был совершенно один, - на это одно мгновение хатун остановилась, взяв небольшую паузу. – В своем письме я говорила тебе, что поддержу Амина, и выполнила свои обещания. Я не смогла бы посмотреть тебе в глаза, если бы не предприняла хоть что-то в тот момент, - тихо добавила она, прежде чем потянулась губами к устам Османа. – Прошу,  прости меня и не сердись, - продолжила она вслед за новым поцелуем.
Уже ближе к вечеру все семейство султана собралось в просторном дворцовом саду, где поставили специальную палатку, а также поставили низкие столики с угощениями. Для каждого члена династии предназначалась большая шелковая подушка, на которые они все устроились следом за тем, как повелитель сел на свой трон. Тогда же аги и принесли те подарки, которые Осман приготовил для каждого. Каждый получил по подарку от него, начиная с матери, заканчивая даже самыми маленькими госпожами, которые тут же захотели примерить свои украшения, чем, несомненно, насмешили и Дильшат, что также присутствовала, и валиде-султан, и Зульнару.
- Сейчас не самое подходящее время для примерки украшений, Румейса, - обратилась к одной из дочерей фаворитка султана. – Завтра мы подберем к новой диадеме подходящее платье и наденем его, - добавила женщина, прежде чем Амин обратился к своему отцу. Все промолчали тогда, когда он снова вспомнил о своей матери, однако больше молчать нельзя было. И Осман открыл жестокую реальность своему сыну, из-за чего тот расплакался и едва успокоился. После этого желание веселиться было основательно подорвано, от чего было принято решение отпраздновать уже в столице во дворце Топкапы. Тем более, уже через несколько дней был запланирован торжественный въезд падишаха в столицу. К тому моменту эпидемию удалось уже прогнать с пути султана. Ну, а пока … оставалось только насладиться долгожданной встречей. Зульнара эту и следующие ночи до отбытия в Стамбул, провела в объятиях любимого, прежде чем им пришлось отправиться в обратный путь на столицу.
Уже во дворце в руки Зули попал футляр с письмом, адресованным ей. От кого она могла получить его, женщина не представляла. Точно так же, как ее и беспокоило то, что уже много лет никто и не думал слать ей письма.  Она была бедной и никому не нужной рабыней, о которой все забыли, и никому не было дела. Но, сейчас, видимо, вспомнили? Оставив футляр на столике, хатун отложила его чтение  до следующего утра. Тем более, ее внимания нуждались дочери, а также сам повелитель…

+1

70

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Хитрый папский легат позволил растерявшемуся от внезапно свалившегося на него счастья остаться в его кабинете, заботливо отправив туда слугу с вином и закуской. Идея маркиза де Нарриа использовать любимую наложницу султана как поставщика ценной информации об османском дворе, в общем и целом нравилась Верчезе, но для того чтобы осуществить ее, следовало хорошенько подготовится. В воспоминаниях своих отца и матери, их похищенная дочь наверняка осталась прежней наивной девочкой для которой каждый новый день в этом мире был своеобразным открытием. Определенно, сейчас юная Сесилия уже наверняка стала другим человеком, но каким? Именно это вице-канцлер и собирался выяснить с помощью вполне безобидных писем отца к своей дочери - и самое первое из них кардинал планировал отправить не внося никаких правок в оригинал. Ну а что будет дальше зависело лишь от Сесилии - или, если говорить вернее, Зульнары-султан.
Тем временем, сеньор Верньер взялся за перо и буквально утирая слезы принялся писать. Эмоции буквально разрывали его - одновременно и счастье и жгучее чувство вины перед младшей дочерью. Он не должен был тогда идти на поводу у родни и позволять жене увезти Сесилию на Парос... да, девочке необходимо было как следует отдохнуть и вдоволь погреться на солнце, однако если бы Верньер тогда отговорил жену от этой затеи, Сесилия сейчас была бы дома. А еще вышла бы замуж и родила своих троих детей в законном браке, а не будучи игрушкой в руках жестокого турецкого султана...

Моя дорогая девочка!

Сегодня я узнал что ты жива и здорова... и не знаю как справится с чувствами что переполняют меня. Столько лет, я и твоя мать считали что тебя нет в живых - так что радостная весть была подобна удару молнии.Я одновременно растерян и счастлив, а еще благодарю господа нашего за столь великую милость к нашей семье. Пусть сейчас я не могу обнять тебя, но я буду надеяться на то что когда-нибудь это обязательно случится...
После того как тебя украли, моя родная, для нашей семьи наступили поистине черные дни. Я сбился со счета, сколько невольничьих рынков объездил в надежде найти тебя и вернуть домой... и уже начал бояться что с тобой случилось самое худшее. Прости меня, любимая моя доченька - я так старался уберечь тебя от всех невзгод этого мира, но не преуспел. Теперь я жестоко наказан тем что не смогу увидеть тебя, обнять и сказать как сильно я тебя люблю... разве может быть что-то хуже этого?
После того как мы отчаялись в своих поисках, нам пришлось вернутся к нашей прежней жизни. Мое предприятие достаточно процветает, так что наша семья ни в чем не знает нужды. Муж твоей старшей сестры Ванессы теперь мой компаньон, так что когда-то маленькая торговая лавка, с которой начинал мой дедушка сумела превратится в более чем выгодное дело. Кстати у твоей сестры уже трое деток, которые стали для нас с матерью истинным утешением в нашем горе.
Прошу тебя, милая моя дочка, напиши мне хотя бы пару строк - я просто хочу знать что с тобой все хорошо, даже если ты обижена на меня... Расскажи о своих детях и о том как ты сейчас живешь: даже самое короткое твое письмо будет истинной манной небесной для меня и твоей матери.
Я буду молится за тебя, любимая моя и очень ждать твоего ответа. Благословляю тебя и моих внучек - пусть наш милостивый и всемогущий Господь хранит их и убережет от любого зла.

Твой любящий отец,
Лоренцо Верньер.

Покидая папский дворец, Верньер по совету хитрого кардинала решил ненадолго остаться в Риме, дожидаясь какой-либо весточки от Сесилии. Ну а легат в тот же день отдал приказ доставить письмо в руки адресата и шпионская сеть в очередной раз пришла в действие, пока футляр с пергаментом не попал в самый эпицентр османской империи. Через Альвизе Гритти и подкупленных им людей оно благополучно достигло дворца Топкапы и словно по волшебству оказалось на столе в комнате Зульнары-султан.
Но... ему было суждено остаться непрочитанным, потому как султанша была занята любимыми дочками, а затем готовилась принять султана в своих покоях. Нынче вечером, Осман предложил возлюбленной поужинать только вдвоем, чтобы позабыть наконец о всех недавних проблемах и заботах. К тому же, у него был прекрасный повод подарить Зули очередной дорогой и красивый подарок за самую лучшую на свете новость и за счастливое спасение своего наследника. Едва ли не в первую очередь мальчик нашел в себе силы бороться с жестоким недугом, только благодаря тому что был не один в самые страшные для себя минуты.
-Я еще не успел как следует ощутить что вернулся как на меня свалилось великое множество самых разных дел, -сообщил Осман Зули, едва только усевшись перед столиком с угощением. -Столица пострадала от эпидемии и я должен как можно скорее принять меры чтобы помочь всем обездоленным людям, а также сиротам количество которых намного увеличилось. Думаю что есть смысл срочно собрать благотворительный вакф, чтобы мои паши тоже посодействовали богоугодному делу.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-22 17:42:08)

+1

71

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://1.fwcdn.pl/ph/58/72/645872/595332.2.jpg[/AVA]Дети – святое. Да и что еще было у женщины-рабыни, кроме ее детей? Вся ее сила, уважение и влияние при дворе напрямую зависело от наличия султанских детей от нее, как и тот факт, родит ли она наследника престола, маленького шехзаде, при котором женщина поднимется еще выше. Правда, сейчас, как бы ни было странным, Зульнара вовсе не думала об этом. Для нее, перво-наперво, существовала ее любовь к любимому мужчине, которому аллах уготовил судьбу великого правителя, а также естественное желание подарить ему детей, что будут не каким-то ключевыми фигурами при дворе или позволят ей отвоевать себе больше доли влияния при оном, но будут именно плодом их любви. А то, что будет потом? Далеко наперед женщина уже не загадывала. Вычеркнула подобное из списка своих привычек, ведь даже не желала думать о том времени, когда лишится возможности попросту обнять любимого. Да и было не так давно уже оставлено позади то время, когда Зульнара строила планы на будущее, мечтала о чем-то, что осталось какой-то заурядной несуразицей.
Весь вечер, пока ага не огласил о приходе Османа, его фаворитка провела в компании их девочек. Дочери отвлекли внимание своей матери от странного послания в футляре, до которого той было, откровенно говоря, безразлично. Все-таки девочки, а также маленький озорник под ее сердцем, были самым важным в жизни наложницы. Улыбнувшись любимому мужчине, женщина дождалась того момента, когда он устроится за столом и попросит ее пригласительным жестом составить ему компанию за столом, что он и сделал. Девочки в этот момент были заняты своими делами – игрушки, привезенные для них из похода, очень понравились маленьким султаншам, которых еще придет черед накормить. Ведь пока рядом не находилось служанок, Зули лелеяла надежду на то, что у них получится очень уютный ужин всей семьей – так, как когда-то давно, еще в ее далеком детстве было, когда после сумерек, опускавшихся на округу, семейство Верньер собиралось вокруг стола и проводило время только вместе, без посторонних.
Но, когда Осман заговорил, улыбка на лице Зульнары стала несколько более сдержанной. И пусть она смотрела на султана сейчас, на затылке у нее сохранялся третий глаз, чтобы не упустить того самого критического момента, когда дочери потребуют ее особенного внимания. Поэтому она могла сосредоточиться на своего любимого мужчину. Он не был расстроен или сердит, скорее озадачен из-за тех проблем, что обнаружились в столице, по приезде в столицу. На падишаха мира свалился груз всего мира в одночасье – это было то, чего было не избежать, в виду того, что даже падишах не был всесильным, а всего лишь обычным человеком. Но, все под силу, когда рядом есть плечо, на которое можно хоть на короткое время опереться.
- Я уверена, что при содействии Аллаха, удастся избежать множества бед, которые свалились на нас, - решила она подбодрить Османа, улыбнувшись ему сдержанной и понимающей улыбкой. Ее ладонь устроилась на плече султана, прежде чем она обняла его на мгновение позабыв обо всем на свете. – Если ты пожелаешь, я могу также поспособствовать делам вакфа. Ну, и, если валиде-султан не будет противницей этой идеи, - обнимая Османа, добавила женщина. В прочем, ей не зависело на разрешении или запрете заниматься вакфом, поскольку мыслями она была со своим малышом. Единственное, чего она желала – поддержать любимого, хоть и немного, в меру своих скромных сил.
И пока султан со своей фавориткой обнимались, одна из их девочек, подошла к ним, чтобы присмотреться к тому, чем же заняты ее прекрасные родители. Макфирузе с любопытством посмотрела на своих маму и папу. Маленькая султанша явно желала узнать у тех, о чем же они секретничать собрались, пока она и ее сестры так близко. Но, тут же за маленькой озорницей потянулись и другие ее сестры, так что Зули пришлось не только отстраниться от Османа, но и взять на руки маленькую дочку, тогда как двум другим пришлось устроиться на коленях у отца.
- Верно, давайте, мы поедим уже наконец-то, - поговаривала при этом Зульнара, пусть  прекрасно понимала, что поесть им с Османом удастся только после того, как их маленькие султанши покушают, и их няни заберут, чтобы уложить девочек спать, оставив тем самым султана и его фаворитку наедине. Девочки были послушными, в этом Зули повезло с ними, поскольку дочери всегда слушались ее и этот вечер не стал исключением. Он прошел в самом положительном ключе, словно одно счастливое мгновение, которое так хотелось растянуть на более длительное время и прожить его снова и снова.
Утром нового дня Зульнара проснулась от небольшого дискомфорта – ей было неудобно лежать в том положении, в котором она проснулась, а потому решила немного пройтись, а заодно и решила сразу же проверить, как там спалось ее дочерям, которые оставались в соседних покоях. Само собой в такую рань, они все еще сладко спали. Так что вскоре женщина поспешила к постели… И тут ее взгляд зацепился за футляр с письмом, который побудило к прочтению ее любопытство.
Было ли ошибочным решением, прочитать письмо, преодолевшим столь далекие расстояния? Зули надеялась, что нет. Но, уже с первых строчек на ее глазах заблестели слезы. Ведь она … так давно уже не вспоминала своих родителей, что искали ее, надеялись вызволить ее. И неужели ей не хотелось снова увидеть их? Хотелось! Очень хотелось сказать им, что она тоже соскучилась по ним, хочет обнять и поцеловать, вот только … прошло столько лет! И ведь не только время сменяло друг друга, но и сама Зули была давно уже не Сессилией, что была готова убить, лишь бы вернуться домой. Она была давно уже не той девочкой, которой помнил ее отец и, пожалуй, это ее все-таки немного огорчало. Ведь она любила своего отца и мать, мечтала их увидеть, а также своих маленьких племянников, которых и не помнила, и не видела. Слезы сами начали выступать наружу, пока женщина не начала с ними решительно бороться, ведь ей совершенно не хотелось портить это утро для Османа. Все ведь было так хорошо накануне вечером и ночью…

+1

72

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Ну а пока султан наслаждался драгоценными минутами отдыха в кругу семьи, этим же вечером в дом великого визиря Яхьи-паши нанес визит один из тех людей, кому было приказано следить за бастардом венецианского дожа. Человек этот давно уже был слугой в доме Альвизе Гритти и пользовался доверием своего хозяина благодаря умению мастерски менять маски и подстраиваться под ситуацию. Пока что визирь не давал этому умелому и ловкому агенту каких-либо серьезных поручений, дабы не ракрыть его случайно перед Гритти... и был весьма удивлен, увидев его на пороге своего дома.
-Господин, простите меня... я прекрасно помню все инструкции - однако, вы не раз говорили что я должен действовать по ситуации, в том случае если произойдет нечто из ряда вон выходящее, -произнес агент, после того как прошел следом за Яхьей-пашой в его кабинет. -Видите ли, день назад сеньору Гритти было доставлено одно письмо - и насколько я мог понять, оно особо секретное и важное. Он оставил его на столе, прежде чем снова запечатать и я успел запомнить содержание. Мне думается, оно вас заинтересует. И не беспокойтесь насчет безопасности - я отпросился у хозяина съездить домой в Эдирне и проверил несколько раз нет ли за мной слежки. Угодно ли вам выслушать меня?
Великий визирь согласно кивнул, прекрасно понимая, что у агента действительно был весомый повод чтобы прийти лично. Выслушав содержание письма, Яхья был немало удивлен... потому как в нем по сути дела не было написано ничего такого. Самое обычное письмо любящего отца к дочери и не более того.
Но так ли это было на самом деле? Отпустив своего человека, визирь поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, раздумывая... Какие выводы можно было сделать из прочитанного текста?
Первое. Ватикан заинтересовался наложницей молодого султана - это однозначно и не требует никаких доказательств. Сколько раз они уже пытались убить Османа? Определенно не стоит сбрасывать со счетов новую попытку подобраться к нему максимально близко.
Второе. Врагам известна вся история Зульнары-султан и они хотят использовать это знание для своих целей. Каких - еще только предстоит узнать, но они не стали бы стараться найти семью султанши, если бы не преследовали собственной выгоды.
Третье. Письмо подлинное и судя по всему отправители надеялись вызвать султаншу на переписку. Вот только отвечать ей в следующий раз будет явно уже не ее отец? Если он конечно еще жив и не писал это письмо в пыточном застенке.
Резюмируя все свои размышления, визирь решил что расскажет обо всем султану уже утром и посоветует ему вступить в игру, позволив своей наложнице написать ответ отцу. Пусть Ватикан думает что выиграл и сумел всех одурачить - следовательно с арестом сеньора Гритти тоже следует повременить. Хотя, если говорить начистоту, то следовало бы оставить этого сукиного сына на свободе, но держать его при этом на крючке. Ведь если Гритти окажется в зендане, то все его агенты надолго залягут на дно... а это было бы весьма нежелательно.
Пусть он продолжает думать, что сумеет всех одурачить, ведя свою игру под носом у султана - и если начнет зарываться, у меня всегда будет возможность набросить ему на шею петлю, -подумалось визирю. -Сейчас Гритти необходим для того чтобы продолжить игру с перепиской и понять зачем и кому она понадобилась...

На следующее утро Осман проснулся позже чем обычно - заседание совета было назначено на вторую половину дня, так что он мог себе позволить понежится в постели немного дольше чем обычно. Зули и дети слишком долго не имели возможности увидеть его, так что он решил что будет отдавать им максимум своего свободного времени. Нынче днем, султану предстояло обсудить со своими советниками ситуацию в городе, сложившуюся после эпидемии и принять все необходимые решения. Организовать приюты для бедняков и сирот, а также не забыть о вакфах, которые должны были помочь делам быстрее продвигаться. Да и те кому в этой жизни аллах в милости своей дал больше чем другим не должны были остаться в стороне от бед подданных великой империи. Плюс еще в честь великих побед одержанных Османом следовало бы заложить в Стамбуле новую мечеть, которая будет напоминать потомкам о славном прошлом их родины. Но это уже дело десятое... прежде, конечно же, следовало заняться неотложными проблемами.
Проснувшись этим утром, султан к своему удивлению увидел что любимая оставила его в одиночестве, чего он по правде говоря не особенно любил. Усевшись, Осман надел свою рубашку и затем подошел к Зули, чтобы узнать что случилось... не дай аллах, ей нездоровилось?
-Что-то случилось, любимая? -поинтересовался мужчина и тут увидел в руках у Зульнары сверток пергамента. Признаться, это удивило его, ведь султанше не от кого было получать писем... или же все-таки это было не так? -Что это такое?
Забрав пергамент из рук Зули, Осман развернул его, однако прочесть не смог - текст был написан латинскими буквами. Подняв глаза от письма, он вопросительно взглянул на свою любимую женщину - уже одно то что она выглядела расстроенной ему весьма не понравилось.
-Зули? Объяснишь мне что здесь происходит или нет?

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-22 22:59:15)

+1

73

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Воспоминания… чем бы мы были, не имея их за собой? Каждое из них несло свое тепло, свою горечь. Каждое воспоминание дарит нам бесценный жизненный урок, без которого никто бы и никогда не назвал тебя именно так, а не иначе. Именно они делают нас уязвимыми и слабыми. Однако они также могут сделать нас и более сильными и устойчивыми – зависит все только от того, позволишь ли чувствам взять верх над собой или сделаешь правильные выводы. Будешь ли ты сильнее их?
Неспроста Зули получила от Меликсимы Султан такое имя. Зульнара – это значит огненная, страстная. Огненная стихия ведь так завораживает, но и она же так опасна для всех вокруг. Эта стихия должна была обжечь Османа, а после … девушка должна была спасться от рабства. Хотя, сейчас это обещание фаворитки бывшего султана – даровать ей свободу в обмен на жизнь шехзаде - казалось венецианке самой настоящей ложью, в которую она поверила лишь из-за безысходности и туги по родне. Но, тогда она была готова на все, чтобы добиться желаемого. Она была готова пойти по кровавому пути, тогда как сейчас она и себя не пожалела бы. Вот только ценнее самой себя для хатун был только ее возлюбленный Осман и их дети. Ничто иное не имело для нее значения. Ведь так?
Зульнара постаралась вытереть свои слезы, выступившие на глаза так неожиданно и так болезненно. Конечно, вспомнив отца и представив себе все то, что приключилось с ним и с матерью, она не могла не остаться безразличной. Любовь к родне никуда не исчезла из ее сердца. Да и как могла рабыня прогнать ее прочь? Каждый день она опиралась на пример своей семьи и также тщательно и заботливо воспитывала своих дочерей. Не ранее, как вчера она вспоминала то счастливое мгновение, когда все ее семейство собралось за столом, дабы разделить вечернюю трапезу всем вместе. Тогда она еще не прочитала слов, обращенных к ней отцом; слов таких родных и дорогих ее сердцу. Но, сейчас на ее глаза просились слезы, которых она не желала лить. Но, ничто не ранит нас так сильно, как воспоминания о том прошлом, с которым давно уже следовало проститься. В прочем, сердце Зульнары дано сделало свой выбор. Оно полюбило свою золотую клетку, в которую влетело с одной целью – вернуть себе свободу; и даже теперь не сожалело о сделанном выборе.
Вот только почему совесть сейчас взыграла? Или это вовсе не совесть терзает ее сердце о том, что женщина должна была бы сделать – дать знать о себе отцу и матери, что искали ее? Почему терзает ее сердце так больно?
Но, увы, никакого ответа у Зули не было. А в прочем и не нужно было его искать. Ведь все было предрешено еще задолго до нее. Неспроста письмам был заказан путь в гарем. Ничто не должно отвлекать мать от воспитания ее детей, даже новое и очень сильное напоминание о том, как близко находится то прошлое, которого больше было не вернуть. Все-таки отец все еще наверняка надеялся и не понимал, что это было невозможно. И не только потому, что его Сессилию охраняют, как самую ценную жемчужину султана, но и просто потому, что она не за что не сможет оставить своего падишаха. Пусть, как бы там было, а боль от потери родителей начала миновать уже, тогда как пережить боль от утраты Османа, она не смогла бы… и знала это не понаслышке.
Когда Осман проснулся, Зульнара все так и не вернулась в постель. Признаться по правде, женщина даже не заметила поначалу, что он уже поднялся из постели и обнаружил ее отсутствие в постели. Иначе бы она постаралась скрыть свое растерянное, и даже в больше мере расстроенное состояние, причиной которому было письмо. При этом, кто скажет, что это не подделка? В мире политических интриг нельзя было исключать ничего. Вот только, кто счет наложницу султана важной фигурой в этой опасной игре, женщина так и не могла предположить. Да и попросту не успела. Осман уже подошел к ней и потребовал объяснений у любимой женщины. И она, само собой, не желала ничего скрывать от него.
- Если бы я знала, любимый, как это понимать… - тихо произнесла она, присмотревшись к падишаху. Ей хотелось предположить, расстроился или разозлился ее повелитель, вот только не могла знать наверняка, поэтому просто решила рассказать все, как есть: - Мне доставили это письмо еще вчера вечером. Не знаю, кто его привез во дворце и почему, но и главное зачем… - тяжко вздохнула Зульнара. – Его написал мой отец, Осман. Он говорит в письме, как они с мамой скучали по мне, как искали и думали, что я уже погибла. В прочем, для них я уже ведь давно мертва, но они узнали недавно, что это не так, - на глазах у женщины снова блеснули слезы из-за растревоженных воспоминаний, вот только поддаваться им она не собиралась. – Столько лет прошло, и он еще просит написать мне. Но… зачем? Не понимаю. Почему именно сейчас? Разве не должен был он меня возненавидеть за те страдания, что они познали из-за меня? А вдруг это ошибка или обман? Вдруг кто-то хочет просто причинить боль такими словами? – добавила она, не сдержавшись от объятий, в которые сразу же заключила Османа. И единственное на, что она сейчас надеялась - это его объятия и хотя бы уверение в том, что больше никому не захочется воскресить те воспоминания, которые давно были уже погребены в прошлом. Ведь прошлое должно оставаться в прошлом.

Отредактировано Tony Danziger (2016-06-22 18:34:52)

+1

74

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
http://travelermap.ru/wp-content/uploads/2015/04/Zamoc-Edicule-Stambul-6-870x340.jpg
Честно говоря, Осман был более чем удивлен услышав от Зульнары о том письме что она получила - поначалу самим фактом существования оного, ведь как известно, попав в гарем все наложницы начинали новую жизнь в которой не было места прошлому. Никаких писем попросту быть не могло... и наличие этого пергамента в руках Зули говорило лишь об одном - во дворце Топкапы действовали предатели. Султан решил что ему следует обсудить эту тему с главным визирем и хранителем покоев еще до заседания совета дивана. Осману очень интересно было узнать как два государственных мужа, обличенных его доверием, могли упустить подобный совершенно недопустимый момент? Сегодня во дворец передают письма, а что будет завтра?
-Вот как.., -тихо произнес Осман, взяв в руки пергамент и осмотрев его со всех сторон - собственно говоря, ничего необычного в нем не было. Разве только путь, который оно проделало до столицы всего мира? -Зули... мне не хотелось бы расстраивать тебя, однако это письмо может быть жестокой и хитроумной ловушкой. Вполне возможно что оно было написано вовсе не твоим отцом, либо его кто-то заставил написать его. Зачем? Это хороший вопрос... но я обещаю тебе, что совсем скоро узнаю кто решил поиграть на твоих чувствах и с какой целью. Пока что - напиши ответ так называемому "отцу".
У султана не было причин сердится на свою возлюбленную, однако он был более чем сердит на своих приближенных сановников. Сколько раз они уверяли что приняли все меры безопасности?? Но вот теперь, как оказалось, кто угодно может зайти в покои султанши и принести с собой все что захочет! Сейчас это было всего лишь письмо, а мог быть яд или клинок...
-Прикажи подавать завтрак, любимая, -улыбнулся Осман, обняв и поцеловав Зули. -Я ненадолго покину тебя, но скоро вернусь - мне нужно срочно поговорить с Зульфикером-пашой. Поцелуй за меня наших девочек, хорошо?
Покинув покои Зульнары, молодой султан направился в свои, где и приказал вызвать к себе хранителя покоев. Только то что Зульфикер всегда был преданным и верным слугой как Османа так и его матери, без сомнения и спасло ему жизнь этим утром. Увы, но до придворного интригана бывшему янычарскому аге было далеко, потому он и пропустил момент когда в гареме завелся опасный предатель. Разговор с Зульфикером был прерван появлением великого визиря, несколько опоздавшего со своими новостями о переданном султанше письме.
-Получается так, что я и моя семья находимся под ударом в собственном дворце? -поинтересовался Осман у визиря. -Это был первый и последний раз, когда я простил вам обоим подобную оплошность - запомните это хорошенько. Еще одна такая ошибка и не сносить вам головы.
-Простите своего недостойного раба, повелитель, -первым ответил Зульфикер. -Больше подобного не повторится и я дам четкие указания людям что охраняют покои всех султанш и ваших детей. Туда не пронесут ничего без моего ведома - начиная от кушаний.
-Мне думалось, что итальянский поход и три покушения на мою жизнь, научили вас бдительности, -процедил сквозь зубы султан. -Но как видно нет? Я хочу сейчас же узнать кто принес это письмо!
-Простите, повелитель... я точно знаю, что письмо привезли сеньору Гритти, до того как оно попало во дворец. Мой человек это подтверждает, -ответил Яхья-паша. -Но если мы сейчас его арестуем, то все его люди надолго залягут на дно...
-То есть я должен сидеть и ждать, когда сеньор Гритти подошлет ко мне убийц? -Осман усмехнулся. -Вот мой приказ вам обоим - собрать всех кто прислуживает Зульнаре-султан и любыми способами узнать кто принес письмо в ее покои! Гритти сегодня же заключить в Едикуле и выбить из него все сведения! Его отец в свое время успел там посидеть, однако ускользнул от правосудия и продолжает плести интриги, считая себя умнее всех на этом свете. Если бастард заупрямится, то я отошлю его голову в подарок венецианскому дожу и обрублю все щупальца ядовитой гидре что зовется Ватиканом!
Хранителю покоев, как и главному визирю ничего не оставалось кроме как поклонится и отправится исполнять полученный приказ. Зульфикер собрал всю прислугу в комнатах где были казнены маленькие братья султана и позвав четверых немых палачей без особого труда добился признания от одного из слуг. Как оказалось, за письмо нечестивец получил от Гритти целых четыре тысячи акче, о чем и рассказал хранителю, едва не плача, когда понял что ему некуда деваться. Что же до итальянца, то он был арестован во время прогулки по базарной площади, где его и схватили янычары не став церемонится с охранниками. Поняв что дело плохо, Гритти порядком струхнул - и именно на это и рассчитывал великий визирь, когда решил использовать янычар. Двое убитых охранников должны были развязать язык сеньору Альвизе, если конечно тот действительно хотел сохранить свою никчемную жизнь.
Ну а пока происходили все эти события, султан вернулся в покои Зульнары, где присоединился к завтраку вместе с ней и любимыми тройняшками. Нынче он решил, что немного позже зайдет к своей матери для привычного утреннего приветствия и был уверен, что Айше-султан прекрасно поймет все причины задержки. Чтобы отвлечься на какое-то время от насущных забот, Осман приказал рабыням привести Амина и Айше к завтраку, чтобы побыть со всеми своими детьми. По счастью, Амин уже достаточно окреп и набирался сил с каждым днем, поправляясь после страшной болезни - а общение с сестрами, тому несомненно способствовало, ведь девочки просто обожали своего старшего брата.
-Ты поедешь сегодня в город, папа? -поинтересовался шехзаде, не забывая о своей порции вкусного завтрака. -Я тоже хочу поехать с тобой... ну пожалуйста? Я уже совсем здоров и у меня ничего не болит...
-Ты обязательно поедешь со мной, сынок, когда я буду выбирать место для постройки новой мечети, -улыбнулся Осман. -А пока что главный лекарь советовал тебе больше гулять в саду и дышать свежим воздухом. Как только он позволит тебе ездить верхом, я подарю тебе нового боевого коня - как тебе такая идея?
Мальчик с восторгом кивнул, не скрывая собственной радости и заметив грустный взгляд Айше тут же спросил насчет лошадки для нее. Естественно, любящий отец не хотел чтобы его драгоценная дочка грустила и пообещал сделать подарок и ей - а вот тройняшкам было сказано немножко подрасти.
-Но папа, мы ведь тоже большие.., -тут же надула губки малышка Руми, сидя на руках у матери вместе с Макфирузе. Амира же сидела возле Айше и Амина, с аппетитом лопая свежую и ароматную пахлаву.
-Конечно большие и мои любимые, -улыбнулся султан, посмотрев на дочурку. -У вас тоже будут настоящие большие лошадки. Но не сейчас, а со временем.
-Повелитель, простите за вторжение, но у меня сообщение от великого визиря Мустафы Яхьи-паши, -тем временем, сообщил один из слуг, зашедших в покои Зульнары-султан. -Он передает что ваш приказ был исполнен - итальянец уже доставлен в Едикуле и находится под надежной охраной.
-Отправляйся к великому визирю и передай ему чтобы немедленно отправлялся в канцелярию совета дивана. Я поговорю с ним как только приеду, -ответил слуге Осман, после чего накрыл ладонь Зульнары своей. -Мне уже пора идти, любимая и я вернусь как только закончу со всеми делами в городе. Думаю что к этому времени я уже буду знать всю правду о том письме что ты показала мне утром.
Попрощавшись с Зули и детьми, султан первым делом навестил свою матушку и затем направился на совет, где его уже с нетерпением ожидали государственные чиновники. Позже он собирался посетить Едикуле и лично поговорить с итальянцем, чтобы наконец узнать всю правду.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-06-24 00:49:47)

+1

75

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Интриги всегда несут в себе опасность. И ведь не только потому, что они запутывают твоих противников, заманивая в свои сети, но и потому, что заставляют чувствовать твоего противника слабым и подчиненным какой-то высшей власти, что стоит позади всех интриг и только дергает за нужные ниточки, подобно искусному кукловоду. Пожалуй, где-то примерно так себя почувствовала и Зульнара сейчас. Словно трепыхающийся мотылек, попавший в сеть из тонкой и липкой паутины, сотканной из коварной лжи и обмана, выбраться из которого было невозможно, ибо палач уже близится и готовится съесть свой обед. Да, определенно, женщине хотелось верить в то, что отец ее был непричастен к тому, что стояло за тем письмом. Ведь отец никогда не сделает намеренного вреда своей любимой дочери? В это верила наложница и прекрасно понимала, что, быть может, зря так расчувствовалась и позволила слезам омыть ее глаза этим утром. Но, видимо, любовь, которую она испытывала к родным, не исчезла из ее сердца полностью, как она полагала. Какая-то крупица осталась и теперь заставляла сердце терзаться смутными сомнениями о том, что было в том письме правдой, а что ложью. Увы, но поверить в подлинность письма она не хотела. Да и не могла верить. Во дворце верить можно только себе и любимому, а также детям – больше правды ни от кого не жди.
Со всеми словами Османа Зули была согласна. Она согласно кивала в ответ, подведя на него свои глаза, вот только … на мгновение замерла, стоило ему только огласить свою волю.
- Написать ответ? Как так? – удивилась женщина, не понимая тонкой дальновидности любимого султана. В прочем, ослушаться она не могла, именно по этой причине она покорно приклонилась перед желанием мужчины. – Как скажешь, - только произнесла Зульнара, утвердительно кивнув в такт своим словам, дабы они были более убедительными что ли. Ведь написать это письмо, Зули знала, ей будет очень и очень не просто. Ведь в своем сердце давно уже не обращалась к отцу, у которого ей следовало просить прощения. Она забыла дом и изменила тем обычаям, в которых она росла; теперь она была любимой наложницей падишаха, а не дочерью знатного венецианского купца.
- Хорошо, - снова согласилась мать детей султана, когда Осман пожелал готовить завтрак, а сам отправился по каким-то неотложным делам. И, раз уж дело не медлило отлагательств, что-то подсказывало фаворитке, что связано оно было именно с письмом. Так что, проводив любимого к двери, женщина велела начать приготовления. К возвращению Османа их дочери должны были уже быть одеты, а стол накрыт. И пока маленький мир ненадолго погрузился в хаос всех нужных приготовлений, Зульнара опустилась на тахту, чтобы поразмыслить о том, что написала бы в письме. Ее воля – она бы позабыла о нем и даже не вспоминала, словно и не было его вовсе.
От размышлений Зульнару отвлекли дочери. Амира подошла к ней и, уткнувшись лицом в подол ее платья, вцепилась ручками в него, стремясь забраться к матери на руки. При этом маленькая девочка беззаботно улыбалась своей затее, в которой непременно бы приняли участие и Макфирузе с Румейсой, если бы только не находились бы в руках у рабынь, что занимались внешним видом маленьких султанш. Не смогла воздержаться от улыбки и сама Зули.
- И что ты тут затеяла? Решила ускользнуть от нянек и не причесываться? – спросила женщина у дочери, на что девочка решительно покачала головой.
- Причеши ты! – пожелала она, обняв при этом мать, у которой не оставалось более вариантов, кроме выполнить такое невинное желание дочери. Так что, когда Осман вернулся к завтраку, на него уже все ожидали в покоях. Но, Осман пришел не один. Также в покои привели Айше и Амина, которым также нашлось место за столом. Как бы там ни было, а Зульнара любила детей и не могла не питать нежных чувств к сыну любимого мужчины, который был лишен в последнее время материнской заботы и ласки. Мальчик уже устал от постоянной опеки и здравиц, поэтому Зули не стала тревожить маленького шехзаде подобными вопросами.
Это утро было положительным. В прочем, как и каждое утро, которое они обычно проводили все вместе. Дети заставляли улыбаться своих родителей тем вопросам, которые они задавали, чем только отвлекали от тех многих серьезных вопросах, что лежали на их сердцах. О том, что наступит день, когда их маленькие султанши подрастут и выйдут замуж, Зульнара не желала думать, как и о дне, когда их усадят на лошадей, ведь это будет значить только одно – пришла неизбежная пора расставаний.
- Пусть Аллах будет с тобой весь этот день, мой повелитель, - прежде чем проститься с Османом, когда тому пришла пора оставить свою наложницу с детьми, произнесла она, поцеловав ладонь султана. Ну, а после, Зули не оставалось ничего иного, кроме как вывести детей на небольшую прогулку, после которой их ожидал отдых и занятия с учителями. И пока дети были заняты, их мать могла посвятить несколько бесценных минут своего внимания тому письму, написать которое велел Осман.
Устроившись на подушке возле низкого столика, женщина долго думала над листом чистого пергамента, прежде чем макнула в чернила перо.

Дорогой отец!
Я долго думала, прежде чем сесть за написание ответа Вам. Я долго сомневалась, стоит ли доверять чернилам и бумаге свои мысли и слова, которые вслух так и не произнесли. И вот решилась.
Вам, конечно, мой дорогой отец, не стоит считать меня обиженной. Напротив, это я прошу Вас извинить меня за то, что больше мы с Вами не увидимся. Увы, но правила гарема, где я живу счастливой и полноценной жизнью, этого не разрешают.
Ваше письмо меня очень растрогало и удивило меня. Никогда прежде я не получала писем во дворце Топкапы, тем более на родном языке и от такого родного человека. Здесь, на чужбине я почти и забыла, как тосковала по Вам с матерью, как хотела вновь обрести свободу и вернуться в родную Венецию. Я стремилась вырваться из рабства, где все были мне чужими и незнакомыми, а еще жестокими, но судьба распорядилась иначе, отец. Судьбе было угодно, чтобы я осталась здесь, позабыв о своем прошлом, память о котором покоится теплым воспоминанием на моем сердце. Милостью Всевышнего, не иначе, жизнь осталась моя при мне. Однако вы, должно быть, уже знаете, раз пишете это письмо, что принадлежит она не мне, а повелителю мира – султану Осману-хану Хазретлири. Мое сердце бьется в моей груди только ради него одного, а еще наших трех прекрасных дочерей, родившихся в один день. Чем-то они похожи на нас с Ванессой, только их трое. Представьте себе, что бы делала матушка с такими озорницами! В прочем, я очень надеюсь, что в скором времени смогу подарить султану также и еще одного наследника, что будет во многом на него похож.
Надеюсь, что у вас с матушкой, а также у семьи моей сестры будет все в порядке. Не терзайте свое сердце. Ведь то, что было велено судьбой – нельзя было никому изменить. Отпустите меня из своего сердца и не беспокойтесь обо мне зря.
Любящая дочь,
Зульнара-султан


Это письмо, Зули писала очень долго. Прерываясь на какие-то мгновения для того, чтобы осмыслить каждое слово, выведенное в нем. Ведь, чтобы она не написала адресату, она не была уверена, что оно дойдет до ее отца. Но, в одном она была уверена точно: прежде это письмо должен был прочитать Осман. И лучше было, чтобы она сама прочитала его ему. Так что, тем вечером в покои повелителя, женщина отправилась именно с письмом в руке, которое и передала ему, как только оказалась перед ним.
- Если желаешь, я перепишу его. Если там что-то неподобающе написано, - пожала плечами Зульнара, после того как перечитала вслух письмо любимому султану.

Отредактировано Tony Danziger (2016-06-24 00:34:54)

+1

76

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Подъезжая к Едикуле, Осман в очередной раз подумал о том, как должно быть устрашающе выглядели ее огромные башни, когда Мехмед Завоеватель решился забрать себе древнюю столицу Византии. Те давние битвы были прославлены в веках, наглядно доказывая всем военно превосходство и мощь османской армии. Наверное только человек не боящийся мечтать о великом мог взлелеять подобный замысел и исполнить его, благодаря своей хитрости, смелости и поистине дьявольской находчивости. Правда в те давние дни знаменитая стамбульская тюрьма еще не имела всех своих башен - они были построены уже после завоевания Константинополя и сделали крепость еще более неприступной, что и позволяло потомкам Мехмеда Фатиха хранить здесь свою казну и наказывать преступников.
От всех размышлений о славном прошлом, Османа отвлек великий визирь Яхья-паша - как и полагалось, он вышел навстречу молодому султану и почтительно дождавшись пока тот спешится, начал свой доклад.
-Повелитель, мы арестовали сеньора Гритти на городском рынке - судя по всему, он ожидал чего-то подобного и потому взял с собой охрану. Я приказал янычарам не церемонится с ним... так что не удивляйтесь когда увидите пленника. Кажется, он задавал слишком много вопросов.., -сообщил визирь, прежде чем сопроводить Османа к камере где находился итальянец. -Он весьма хитер, к тому же куда лучше своего отца знает наш язык и обычаи. Пока что Гритти играет этакого удивленного дурачка, делая вид что не понимает за что был задержан.
-Посмотрим, сумею ли я развязать ему язык, -коротко ответил Осман, направившись следом за Яхьей-пашой. -Думаю что мои аргументы будут убедительными, либо венецианскому дожу сегодня же будет отправлена совершенно особая посылка.
Подойдя к камере итальянца, султан смерил его внимательным взглядом, отметив про себя, что этот человек был действительно хитрым и ловким, иначе бы попросту не смог заниматься организацией шпионской сети. Теперь оставалось узнать как дорого Альвизе Гритти ценит свою жизнь... потому как шутить с ним и играть в дипломатические игры Осман не собирался.
-Повелитель... я и предположить не мог что увижу вас, -тихо произнес Гритти, почтительно поклонившись султану. Естественно, итальянец не мог не заметить нескольких человек что зашли следом за правителем великой империи - высокие, в темной одежде и с закрытыми лицами, но не был бы самим собой если бы не продолжил держать хорошую мину при плохой игре. -Если позволите... я бы хотел сказать что произошло какое-то недоразумение....
-Не позволю, -абсолютно спокойно ответил Осман, усевшись в кресло, которое для него поставил великий визирь. -Сеньор Гритти, я более чем лояльный человек... и только поэтому до сих пор не приказал убить вас словно бешеную собаку. С того самого момента как ваши хозяева послали вас в Стамбул, ваш дом в центре моей столицы стал сосредоточением всех европейских интриг. Мне было весьма любопытно до чего же вы осмелитесь дойти в своих играх... но я никак не ожидал открытого оскорбления в свой адрес. И потому, я пришел чтобы не уговаривать вас открыть какие-либо тайны  - я хочу сделать подарок вашему отцу. Отошлю ему вашу голову с одним из кораблей христиан что стоят в порту...
-Повелитель... о каком оскорблении идет речь? Простите, я не понимаю.., -посмел ответить Гритти, но великий визирь тут же оборвал его.
-Как ты посмел открыть свой рот, неверный пес? -Яхья-паша весьма выразительно кивнул палачам в сторону итальянца и тот тут же упал на колени, едва они приблизились к решетке.
-Прошу вас... я расскажу все что знаю, повелитель... То письмо, что было доставлено во дворец Топкапы пришло с особым курьером... он ожидает ответа султанши в надежном месте и когда получит его тут же вернется в Италию. Больше я ничего не знаю, клянусь вам!
-Сколько слуг в моем дворце у вас на жаловании? Где этот курьер и кто должен исполнять ваши обязанности в случае ареста? -поинтересовался Осман и заметив как скривилось выражение лица итальянца тут же добавил. -Советую долго не раздумывать, потому как мое терпение на исходе.
-Только один ага, повелитель... его семья бедствует и он согласился отнести письмо за две тысячи акче - он же должен принести ответ в условленное место, -торопливо ответил Гритти. -Кроме меня есть еще один человек в Стамбуле... еврей-меняла, лавка которого находится неподалеку от порта. Если со мной что-то случится, мои люди должны обратится к нему. Я готов сделать все что вы захотите, только не убивайте меня - с моей помощью вы сможете разгадать все шифры, которыми пользуются при написании дипломатической почты.
-Хорошо. Пока что я сохраню вам жизнь, но вы должны запомнить, что она ничего не стоит. Любая провокация с вашей стороны, попытка побега либо передачи писем будет строго наказана... и я даю вам свое слово, что пострадаете не только вы, но и христиане в Стамбуле, -тихо, но отчетливо произнес Осман. -Они живут, охраняемые законом моего деда - но я в любой момент могу отменить его и приказать янычарам отправить всех в Босфор. Смерть этих людей будет на вашей совести, так и знайте.
Приказав великому визирю узнать всю информации относительно менялы и того курьера что ожидал ответа на письмо отца Зульнары, султан направился обратно в Топкапы, по пути посетив дворцового конюшего. Этому достойному человеку было приказано подобрать двоих лошадей-двухлеток для Амина и Айше - смирных, хорошо объезженных и конечно же хороших кровей. Для того чтобы шехзаде окончательно поправился, нужны были не только лекарства, микстуры и различные притирания, что советовали придворные лекари - ребенку прежде всего необходимы были позитивные эмоции. А что может быть лучше и веселее чем конная прогулка?
Отдав все необходимые распоряжения, Осман вернулся в свои покои, где и выслушал доклад Зульфикера-паши. Провинившийся ага пока что сидел в дворцовом зендане, где султан и приказал его держать пока Зули не напишет отцу ответное письмо.
-А потом, повелитель? Мне избавится от этого предателя? -поинтересовался хранитель покоев. -Тот кто предал однажды, предаст еще не раз...
-Пусть живет, пока я не узнаю зачем была затеяна вся эта переписка, -ответил молодой султан. -Но предупреди его, паша, что я больше не буду милосерден. Если попробует ослушаться хоть в малом... то я казню всех его родных, а его заставлю смотреть на это.
-Как вам будет угодно, повелитель, -поклонился Зульфикер.
Дальнейший день до вечера Осман провел в своих покоях, разбирая прошения от нуждающихся после вспышки эпидемии подданных, так что увидется с Зульнарой он смог лишь когда она сама пришла в его спальню. Внимательно выслушав содержание письма своей возлюбленной, султан кивнул головой, прежде чем нежно обнять ее.
-Мы с тобой принимаем вызов в опасной, но интересной игре... по большей части каждый противник в ней старается перехитрить другого. Сегодня я наказал послушных марионеток, что вели подрывную деятельность в столице - однако, я хочу знать кто является кукловодом. У него есть время до нового похода моей победоносной армии чтобы проявить себя во всей красе...

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-07-01 23:45:41)

+1

77

[NIC]Ayşe Hafsa Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ch2e.jpg[/AVA]
Терпение – качество присуще далеко не всем и не каждому, однако без него невозможно в мире политике и закулисных игр, среди которых немалую роль играла и Айше Хафса Султан. Однако то положение, которое было у нее, досталось ей вовсе не из-за благоволения судьбы. Не за красивые глаза ее уважали и боялись в гареме. Не за красивую улыбку ей беспрекословно подчинялись все евнухи, и никто не желала встать на ее пути с тех самых пор, когда давний враг ее был повержен. В прочем, кем был ее враг? Меликсима Султан? Или, быть может, Султан Баязид-хан Хазретлири? Что же, дабы защитить и привести к престолу сына, ей пришлось выступить против всех. Ведь власть не терпит даже малейшей тени, а эту тень мог бросить на власть своего отца каждый из ее сыновей, будь то Махмуд или Осман. Но, судьбой было предназначено, чтобы новым султаном стал именно Осман, вместе с которым они проделали этот не простой путь к вершине. Мало-помалу ей доводилось идти самой вперед и вести по опасному пути сына. И пусть бы что он не говорил, а мать по-прежнему не оставляла своих тревог о нем, продолжая держать руку на пульсе событий. Именно поэтому султанше донесли о том, что еще вечером случилось в гареме – Зульнаре, любимой наложнице и фаворитке повелителя мира доставили какое-то письмо. Естественно, то, что в гарем проносят письма, для Айше Султан не было новостью. Сама она вела переписку с нужными ей людьми. Вот только использовала она более тонкую связь и не делала столь очевидных ошибок. В прочем, иначе она бы не узнала о том письме, которое наложница вскрыла только на следующее утро.
Когда Осман пришел утром после этого к своей матери для привычного уже приветствия, женщина сразу же заметила, насколько встревоженным был ее сын. В прочем, разве только встревоженным? Нет, скорее разъяренным львом, который только и искал, на кого спустить всю свою злость. Увы, но сын так и не рассказал своей матери о том, что случилось, хотя женщина и подозревала о той причине, что стояла за таким настроением Османа, которому она дала свое благословение, и ожидала дальнейших новостей, которых, к сожалению, не было даже вечером.
- Мой лев, не рассказал нам о письме, - уже вечером произнесла вслух султанша, поджав тонкие уста. Признавать подобное ей не хотелось, однако таковой была правда. Увы, но она сама позволила ему сблизиться с той венецианкой, что теперь наверняка получает какие-то указания от своих соотечественников. Если бы он так не привязался к своей наложнице, что даже не родила ему шехзаде, разве ей пришлось бы признавать столь простую истину – царственный сын начал отдаляться от нее. Дела государства занимали практически все его время, тогда как остатки оного доставались детям и любимой наложнице. И все бы хорошо, если бы она только не боялась, чтобы из-за нее, он не отдалился от собственного сына. Ведь, как известно, дети от любимой женщины куда ближе детей от другой, возможно, менее любимой женщины…
Следующим утром султанша сама поспешила в покои сына. Именно по пути в его покои Айше Султан и заметила, как слуги уносят столовые приборы и остатки еды со стола повелителя, что завтракал нынче с детьми и Зульнарой. В прочем, как и вчера. И этому не была противницей султанша.
- Доложите повелителю, что я пришла и хочу с ним поговорить наедине, - повелела она агам, стоявшим на страже покоя Султана Османа.
И, надо сказать, долго ей не предстало ждать. Уже спустя несколько мгновений султанша вошла в покои сына, из которых как раз выходила его любимица. Ей она подарила только мимолетную улыбку, тогда как настоящую широкую белозубую улыбку она дарила только Осману, которому и подала руку для приветствия и благословения.
- Мой лев, сегодня я не стала ждать, когда ты ко мне придешь и решила сама нанести тебе визит, если позволишь, – произнесла валиде-султан, немного умерив свою улыбку. – Признаться, по правде, для этого у меня есть причины, - добавила она, прежде чем они вместе с Османом вышли на балкон, где был расположен низкий диванчик, на котором повелитель мог наслаждаться свежим воздухом, не открываясь от государственных дел.
- Я беспокоюсь, сынок, - честно призналась женщина. – Беспокоюсь о тебе еще больше, чем раньше. Так, наверное, всегда есть, что мать надеется на то, что беспокойство о сыне пройдет со временем, тогда как оно только крепнет в ее сердце. А мое беспокойство сейчас связано с твоей фавориткой, как ни странно, - продолжила султанша, не отводя взгляда от своего сына. – До меня дошли кое-какие слухи о том, что ты мне так и не сказал, мой лев. Не скажу, что я опечалена этим, ведь это не так. Но, скажу то, что должна тебе сказать: будь осторожен с ней. Все-таки не зря именно ей, а не Дильшат посылают письма. И то, что она на них позволяет даже отвечать – просто возмутительно! Такого не должно быть. Ты должен запретить ей писать письма, как и любой другой женщине в гареме. Ты и так ее слишком выделяешь. Чего только стоила ее выходка с больным Амином, дорогой, - заботливо добавила Айше Султан, надеясь достучаться до сына. Но, глядя ему в глаза, она прекрасно понимала, что должного эффекта ее слова не возымели. Все-таки, да! Ее сын давно уже вырос и приехал из последнего похода совсем другим мужчиной!

+1

78

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Этим утром Осман проснулся раньше чем обычно и обнимая сладко спавшую Зули, раздумывал о том что произошло за последнее время. Победоносный поход его великой армии не мог не встревожить европейских дипломатов - в первую очередь конечно же венецианцев, стремительно терявших свои владения на Средиземноморье. Их вечная вражда с Генуей, Неаполем и Папской областью была более чем на руку молодому султану - пока они пытаются выступать каждый за себя, их легко победить. По счастью как церковники, так и вельможи мало думали о своих странах, отдавая пальму первенства только лишь наживе и собственному благополучию. Осман попросту не мог себе позволить такого, прекрасно помня одно-единственное правило Блистательной Порты - если армия будет недовольна султаном, он недолго просидит на своем троне. А для того чтобы флот и янычары были довольны, нужны были военные походы и конечно же богатые трофеи, для того чтобы вовремя выплачивать жалованье героям сражений. Переворот, совершенный самим же Османом многому научил его - в первую очередь, что он должен быть хитрее и умнее даже собственных советников, клявшихся ему в верности. Пусть они живут словно на пороховой бочке, опасаясь своего повелителя и уважая его... ну а теми кто называет себя воротилами европейской большой игры, Хазретлери решил разделаться при помощи их же оружия. Они мнят себя умнее всех, засылая шпионов в Стамбул и стараясь подобраться как можно ближе к нему... но забывают при этом, что шпионаж - палка о двух концах.
И плох тот правитель, что не может использовать своих врагов для собственной пользы. Так что пусть пока Гритти посидит в Едикуле и подумает о своей никчемной жизни... а Осман тем временем позаботится о том чтобы еврей-меняла, что должен стать связным для ватиканских агентов, из шпиона стал доносчиком. Казнить их всех пока что рано - по крайней мере до того момента пока не станет ясно зачем была затеяна та игра с письмом отца Зульнары.
Они пожелали сыграть на ее чувствах, напомнив о семье и явно постаравшись вызвать ощущение вины.., -подумалось Осману, когда он нежно и ласково прикоснулся губами к шее Зули. -Пусть же думают что мы попались на их крючок... и рано или поздно совершат ошибку. В любом случае, у меня есть время лишь до весны, чтобы развязать этот узел раз и навсегда.
Когда Зули открыла глаза и сонно улыбнулась, Осман не отказал себе в удовольствии коснутся ее желанных и сладких губ своими. Эта ночь в ее объятиях, как и всегда пролетела слишком быстро - и как бы султан не желал продлить удовольствие и побыть с любимой дольше, ему пришлось вспомнить о неотложных делах, что ожидали его сегодня.
-Как ты себя чувствуешь, любимая моя? -обратился султан к своей возлюбленной, пока слуги помогали ему одеваться . Одна из верных рабынь в этот самый момент причесывала роскошные длинные волосы своей госпожи, прежде чем одевать алмазную диадему. -Я собираюсь сегодня съездить в город и проверить как идут приготовления к строительству новой мечети - распорядись чтобы Амин после завтрака  собрался ехать со мной. Я уже давно обещал ему это...
-Повелитель, валиде-султан желает видеть вас, -доложил тем временем один из слуг, появившись в покоях Османа. -Госпожа приказала вам передать, что хочет поговорить наедине.
Султан был несколько удивлен ранним визитом матушки, потому как собирался сам зайти к ней для обычного утреннего приветствия. Согласно кивнув слуге, Осман еще раз нежно поцеловал Зули, прежде чем отпустить ее и затем обернулся к двери, дожидаясь появления Айше-султан.
-Валиде, я всегда рад вас видеть, -подойдя к матери, султан как и всегда поцеловал ей руку. -Правда я немного удивлен, что вы решили лично меня навестить... давайте поговорим на балконе?
Они вышли на балкон султанских покоев и удобно устроились на мягком диванчике, после чего Айше-султан поведала сыну о причине своего визита. Слушая мать, Осман без труда догадался, что ей уже доложили о том письме, что "таинственным образом" попало в гарем. Конечно же, сей факт не мог не встревожить искушенную в политических играх султаншу...
-Я понимаю ваше беспокойство, матушка... но вы ведь знаете, что я уже не ребенок, -Осман улыбнулся выслушав любимую мать. -Помните тот вечер, когда я спрашивал вашего совета, относительно судьбы моих братьев? Вы тогда сказали, что я должен всегда и во всем выбирать только свой путь и осознавать последствия всех принятых решений. Я не стал рассказывать вам об этом письме, потому как предполагал что оно возбудит ваше недоверие к Зульнаре... но раз уж у нас произошел этот разговор, то я должен объяснится перед вами.
Осман поднялся с дивана и сделав несколько шагов оказался у самых перил большого балкона, с которого когда-то смотрел на Стамбул будучи беззаботным мальчишкой и сидя на руках у доброго и любящего отца. Время прошло и судьба приготовила Осману не самую лучшую долю... пройти по пути предательства и ненависти и в финале сместить повелителя трех континентов с трона. Один аллах знает, насколько молодому султану хотелось избежать гибели отца... но похоже что сам ангел смерти в тот день стоял за плечом Баязид-хана, отравляя воздух и души людей вокруг себя своим смертоносным дыханием.
Все предопределено... и Осман уже не мог сойти с выбранного пути.
-Я уверен, что вам хорошо известно, матушка, что великие победы нашей армии не могли не заставить Европу переполошится. Все их "крестовые походы" против меня и убийцы, которых подсылали с благословения Папы не принесли должного результата... и тогда кто-то из ватиканских или венецианских политиков решил использовать Зульнару. Для чего - я пока что не знаю. Однако, это письмо самое начало новой партии, которая была затеяна для того чтобы навредить мне. Я позволил Зули написать ответ и позабочусь о том, чтобы он попал в нужные руки - только так мы сможем узнать, кто из европейских политиков взял на себя роль кукловода и приказывает агентам что сейчас находятся в Стамбуле. Одного из них я приказал арестовать лишь для того чтобы остальные получили шанс проявить себя и совершили ошибку.
Закончив говорить, султан повернулся к своей матери. Она слушала его очень внимательно и не перебивала, так что молодой человек подошел ближе и присел перед ней, поцеловав ей руки.
-Теперь вы знаете все... и надеюсь, не станете сердится на Зульнару. Все что она сделала, было сделано только лишь ради меня. Прошу вас, валиде, взгляните на нее благосклоннее? Она спасла вашего внука и скоро снова безмерно одарить меня. Я не хотел скрывать от вас что-либо... однако, теперь вам не нужно защищать меня. Это я должен сделать все возможное и невозможное чтобы вы всегда были в безопасности.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-07-03 23:05:41)

+1

79

[NIC]Zulnara Hatun[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Великая политика, влияние на решения, принимаемые мужчиной, или нечто в таком духе никогда не было интересно Зульнаре. В прочем, даже в то далекое время, когда она еще была совсем юным и неоперившимся птенцом, выпавшим из своего родного гнезда, разве тогда она проявляла интерес к государственным делам? Ее растили затем, чтобы она была хорошей матерью и хозяйкой в доме своего мужа. Она умела многое, если не все, что только могла пожелать. К тому же, получила хорошее или даже лучшее образование, как для дочери купца. Она была обучена грамоте, счету и даже по сей день помнила латынь, которую приходилось зубрить, иначе учитель грозился всыпать неусидчивой ученице розг. Так что, слушая повелителя трех континентов, женщина осознала наконец-то, что с некоторых пор является важной фигурой в мире интриг и заговоров. И, конечно же, не может не помочь любимому Осману, когда это нужно. И не важно, настоящее письмо или фальшивка, призванная для того, чтобы сбить с толку наложницу, заставив ее вспомнить свою далекую родину, о которой оставались только блеклые воспоминания.
- Я надеюсь, что так оно и будет, любимый. Ты победишь своих врагов не только в открытом бою, но и в этой тайной схватки, ведь я никогда не пойду против тебя, - тихо и воодушевленно прошептала Зули, словно молитву. – А если мы не успеем до твоего похода – ты можешь мне довериться. Я сделаю все, что нужно, лишь бы ты был счастлив и спокоен, - добавила она, обвив плечи мужчины своими руками, тем самым привлекая его к себе. Никакие дела и никакие интриги не способны будут испортить им их вечер и ночь, царство которой уже началось…
Ночь пролетела, словно одно мгновение, воспоминанием о котором была приятная истома по всему телу. Блаженство, испытываемое этим утром, когда она открыла глаза, ощущая движения ребенка под сердцем. И, конечно же, первый из тех поцелуев любимого мужчины на этот день, без которых обычно так не просто было дожидаться вечера, когда они снова встретятся. Она улыбалась, будучи счастливой. Ведь, чего еще она могла желать? Наверное, только задержать это мгновение на более длительный срок. Еще хотя бы на минуточку…
Однако подниматься с постели было необходимо. Они не могли забыть о делах. Точнее султан не мог себе такой вольности. Так что, заставив себя подняться, женщина замерла перед зеркалом, в котором рассматривала себя, когда дитя толи выпрямилось внутри нее, толи толкнул. Возможно, Осман заметил то, как сменилось безмятежное выражение лица его фаворитки. А может, просто решил поинтересоваться ее самочувствием, как делал всегда, при любой возможности…
- Все хорошо, не беспокойся. Наш малыш толкается и дает о себе все чаще знать. Значит, срок уже подходит к концу, - ответила Зульнара, пока служанки помогали ей привести себя в порядок. Именно тогда, слуга огласил о приходе валиде-султан, что желала поговорить со своим сыном наедине. Естественно, Зули не собиралась мешать им, но насторожилась. Все-таки обычно, Айше Хафса Султан оставалась в своих покоях до самой прогулки по саду, тогда как сейчас с самого утра пришла к сыну в покои.
- Сейчас же и займусь этим. Уверена, он очень обрадуется такой вести и быстро соберется, - произнесла наложница, прежде чем поклониться султану, как это велел обычай, и направиться к выходу. Именно там она и встретилась с валиде-султан, которой поклонилась и просила благословения. Беременной фаворитке сына та не отказала и подала руку для поцелуя, прежде чем пройти в покои повелителя.
На этом Зули забыла о письме своего отца, как и о своем ответе. Да и как можно было забивать голову такими пустяками? Тем более, когда внутри тебя маленький озорник, всячески привлекавший к себе внимание. Да и вокруг тебя дети, требовавшие к себе не меньше внимания. Особенно Амин, что был, пусть и старшим среди детей султана, но не меньше остальных нуждался в ласке, грустя о своей матери. И Зульнара давала столько своего внимания окружавшим ее детям, сколько могла. Вот только одним ноябрьским днем, когда они все гуляли в дворцовом парке, женщина ощутила, что малыш не просто ужасно пинается, но … уже рвется на белый свет. Наложницу едва успели сопроводить в лазарет, когда начались схватки. Она не могла даже идти, так что евнухам пришлось ее отнести туда, где лекари взяли фаворитку под свое крыло. Аги успели донести весть о началах родов у Зульнары, тогда как вестник, направлявшийся к повелителю, даже не успел выехать за ворота, когда дело было сделано, и детский плач был услышан в комнате.
[float=right]http://66.media.tumblr.com/7fb22821b6115be4899bdd731cdf003f/tumblr_n0uhvuTdbN1s4pr6ko9_250.gif[/float]- Это мальчик! Султанша, поздравляем вас с вашим первым шехзаде, - торжественно произнесла одна из повитух, подав Зули крошечного малыша, что только успокоился, когда она приложила его к своей груди.
- Неужели? Неужели это правда? Аллах послал мне такое легкое разрешение от бремени, хотя с девочками мне пришлось так долго мучиться, - женщина тихо прошептала свою благодарственную молитву, при этом облегченно вздохнув. Она не верила до сих пор, что родила Осману здорового сына. Еще одного шехзаде, судьба которого будет вступить в борьбу за престол. Но, пока об этом женщина не думала. Она для этого была слишком счастлива.
- Осман, посмотри, какой он хорошенький – наш сынок, - счастливо произнесла Зульнара, когда в комнату вбежал султан растерянный и, не менее удивленный, чем она сама немногим ранее.
- Пусть Аллах подарит ему счастливую судьбу, - произнесла находившаяся в покоях валиде, напоминая о своем присутствии сыну.
- Иншаллах, - только подхватила она, улыбаясь.

Отредактировано Tony Danziger (2016-07-05 16:38:31)

+1

80

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Вечерняя тьма накрыла вечный город, когда кардинал Верчезе подошел к окну своего кабинета, задумавшись обо всем что случилось за последние несколько дней. Из Стамбула наконец-то прибыл тайный курьер с письмом от молодой султанши, в котором она просила своего отца забыть о ней, потому как ее жизнь принадлежала с некоторых пор одному лишь отцу ее дочерей. Пока что Лоренцо Верньер не видел послания своей дочери - вице-канцлер решил хорошенько все обдумать прежде чем окончательно решить, использовать ли купца в своей игре дальше. Определенно, молодой султан был не так прост и уж точно не глуп - арестовав Гритти, он все же оставил его в живых, решив по всей видимости использовать итальянца для собственной выгоды. Сеньор Альвизе был конечно же человеком хитрым и умным, иначе попросту бы не смог заниматься шпионажем в пользу Венеции... однако под угрозой смерти или пытки, он мог рассказать султану все что знал. По понятным причинам, Верчезе не мог теперь доверять и донесениям от человека что должен был заменить Гритти - он также мог писать их с приставленным к горлу ножом.
Так что кроме купца, хитрому ватиканскому дипломату нужен был еще какой-то козырь... человек, которого следовало внедрить в ближайшее окружение султана, при этом не вызвав никаких подозрений. Но кто мог согласится на столь опасную игру со смертью?
-Простите за вторжение, Ваш Преосвященство, -приоткрыв тяжелую дубовую дверь, в кабинет вице-канцлера заглянул венецианский посол. -Но ваш секретарь сказал что вы еще работаете... а мне очень хотелось узнать что вы думаете по поводу полученного письма. А еще, я буквально только что получил шифрованное послание, содержание которого вас очень заинтересует.
-Проходите, маркиз... я как раз думал о нашем деле, -Верчезе обернулся к своему гостю. -Признаюсь честно, я не так уж уверен в успехе затеи с перепиской и сеньором Верньером. Даже если ему удастся увидеться с Сесилией, она навряд ли согласится поддерживать интересы родной Венеции - и не только потому что она теперь мусульманка. Просто она не из тех женщин что стремятся к власти - ей достаточно любви султана, вмешиваться в его дела Сесилия скорее всего не станет.
-Знаете... я сейчас вспомнил о фаворитке покойного Баязид-хана - эта женщина была готова на все чтобы посадить на трон одного из своих сыновей. Она настолько влюбила в себя султана что практически правила империей, пока была рядом с ним. Но... даже если бы Сесилия была похожа на нее, валиде-султан не позволила бы ей вмешиваться в дела государства, -ответил маркиз де Нарриа, присев в удобное кресло возле стола вице-канцлера. -Я восхищаюсь этой женщиной - это истинная султанша.
-Я согласен с вами... однако, мать султана навряд ли станет с нами сотрудничать, -Верчезе позволил себе улыбнутся. -Можно попробовать внедрить в гарем своего агента - я имею в виду женщину... но подобная затея требует длительной и тщательной подготовки. Так что пока что мы продолжим игру с сеньором Верньером... и кстати - что вы хотели мне сообщить?
-Мне сообщили что несколько дней назад Сесилия вновь благополучно стала матерью - на этот раз она подарила султану сына. Если этот ребенок выживет, то у престола Блистательной Порты будет два претендента, -произнес де Нарриа. -Я подумал, что в свете ареста сеньора Гритти нам с вами надо бы обсудить кандидатуру нового посла. Этот человек до поры до времени не должен будет участвовать в общей игре и не возбудит подозрений. А еще я взял на себя труд послать за супругой сеньора Верньера - мне кажется что будет лучше, если она сопроводит своего мужа в Стамбул. Быть может вдвоем им удастся убедить свою дочь поддержать Венецию?
-Идея неплоха... и хотя я сомневаюсь в успехе, давайте так и сделаем, -кивнул вице-канцлер. -А что до нового посла... какие у вас есть варианты?

Примерно за неделю до этого разговора, Осман находился в канцелярии совета дивана и вместе с писцом, просматривал прошения, собранные его матушкой на главной площади. Айше-султан была верна старым традициям и каждую неделю, перед пятничным приветствием неизменно показывалась подданным своего сына, выслушивая обездоленных и оказывая посильную помощь. По счастью, богатые военные трофеи из последнего похода позволяли делать это и столица постепенно оправлялась после страшной эпидемии черной оспы. Старший сын Османа тоже был совершенно здоров и с радостью сопровождал своего отца во время поездок на строительство новой мечети, а так же на верфь в порту Золотой Рог. Сразу после похода там было заложено более восьмидесяти новых боевых кораблей, которым предстояло весной присоединится к флотилии капудан-паши. В данный момент, Хайреддин-рейес оставался в Средиземном море, нападая на торговые европейские суда и став самым настоящим кошмаром для купцов из Генуи, Венеции и  остального Средиземноморья.
-Повелитель, простите.., -после стука в двери, на пороге показался один из слуг и почтительно поклонился молодому султану. -Только что прискакал гонец из дворца - у Зульнары-султан начались схватки.
-Прикажи Зульфикеру приготовить лошадей - я возвращаюсь во дворец, -ответил Осман, даже и не предполагая что ребенок уже успел появится на свет. Убрав все документы до следующего своего визита, султан покинул канцелярию и оседлав Серую Мглу, в сопровождении охраны и Зульфикера-паши, вернулся в Топкапы, где его ждала самая большая радость, которую только можно было себе представить.
-Осман, посмотри, какой он хорошенький – наш сынок, -улыбнулась счастливая Зули, протянув своему повелителю самого красивого на свете ребенка - во всяком случае, именно таким он показался своему порядком растерявшемуся от радости отцу.
-Он чудесный, -Осман легонько поцеловал лоб маленького сынишки, что продолжал недовольно шевелится и похныкивать, перестав ощущать тепло материнских объятий. -Сегодня я стал самым счастливым во всем мире человеком. Спасибо за этот драгоценный подарок, любимая моя.
Передав ребенка валиде-султан, Осман присел на край кровати Зули и нежно коснулся ее губ своими. Сейчас ему не хотелось думать о том, что возможно в будущем его младшему сыну придется стать политическим противником собственного старшего брата. Для этого у султана еще будет время - а пока что, он и его безмерно любимая женщина просто наслаждались посланным Всевышним счастьем быть родителями.
-Я хочу назвать сына Ахмед, -улыбнулся султан, после того как матушка вновь передала ему сынишку. -Пусть аллах пошлет ему долгую жизнь и много счастливых и радостных дней.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Око за око