Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Око за око


Око за око

Сообщений 81 страница 95 из 95

1

Участники:
шехзаде Осман и Айше Хафса Султан
Зульнара Хатун
Место:
Османская Империя
Время:
15-16 век
О флештайме:
Шехзаде Осман становится мишенью любимой наложницы султана, которая мечтает после кончины падишаха посадить на престол одного из своих шехзаде. И ей это почти удалось, поскольку султан едва не казнил своего старшего сына, но ... помиловал его, отправив в санджак.
Предупреждение:
это полностью альтернативная игра, в которой используется лишь горстка фактов прошлого. Мы подумали о том,  что было бы если бы шехзаде Мустафа (сын Сулеймана Великолепного) избежал казни в свое время, да и не только.

http://funkyimg.com/i/2cgb2.jpg

Отредактировано Tony Danziger (2016-06-10 14:24:17)

+1

81

[NIC]Ayşe Hafsa Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ch2e.jpg[/AVA]Становясь валиде-султан, султанша не только получает определенную власть в гареме сына или его дворце, что является в некоторой степени «благодарностью» за приведенного на свет и к той же власти султана. Этот титул и эта власть не даются даром. Они – следствие жертв, принесенных женщиной ради благополучия своего ребенка, своей плоти и крови, на которую не раз сваливались самые разные беды. Это путь, проделанный матерью и сыном вместе с того самого времени, когда молодой шехзаде был отправлен отцом в санджак. Это путь трудностей и испытаний, в котором мог быть только один победитель – один повелитель.
[float=left]http://66.media.tumblr.com/b73d6311961e6f167195f81c5610eaf5/tumblr_nymjavJuM51s5r5o5o6_250.gif[/float]Слушая своего сына, Айше прекрасно понимала, что имел в виду Осман. Ее кровиночка, что так была не похожа ни на кого… Хвала Аллаху, султан Осман не унаследовал у своего отца его скверный темперамент, подозрительность и жадность к власти, для которой не желал терпеть даже малейшей тени со стороны своего шехзаде, тогда как покорно прислушивался к советам простой рабыни-наложницы. Однако, женщина прекрасно видела, какую слабости испытывает ее сын к наложнице. Такую же, наверное, слабость или любовь – кто знает, как правильно обозначить это? - испытывал и его отец, когда влюбился, подобно мальчишке в одну из своих рабынь. И султанша очень надеялась на то, что Зульнаре хватит совести для того, чтобы и дальше оставаться в стороне от вопросов, затрагивавших государственные дела, пусть это и было не так-то просто, в случае, если она родит и подарит султану сына. Каждый мальчик в итоге должен будет стать на путь борьбы за наследие отца. Это неизбежно, как и неизбежно желание матери защитить своего сына, тем более первенца.
- Мой Осман. Мой лев, - мягко обратилась султанша к своему сыну-повелителю во время их разговора на балконе, - меня так по-особенному утешает то, что ты по-прежнему пытаешься меня убедить, что ты не ребенок. И, я прекрасно осознаю, что это давно уже не так. Но, я не могу не волноваться за тебя. Не могу перестать охранять сердце твоего султаната, - произнесла Айше, прежде чем позволить сыну говорить. В прочем, оба они знали, что он не должен был никаких объяснений даже своей матери. Тень Аллаха на земле, повелитель трех материков и морей, султан сердец и царь над царями просто не может ошибаться и уж точно никому ничего не обязан. Однако Осман не забыл своего пути к вершине власти. Он пока еще не забыл, кем был и кто его друзья, кто сражался за него и готов был умереть.
На лице женщины поселилась мягкая улыбка. Именно ее видит кареглазый правитель на лице своей матери, для которой было главным только благо династии, наследия ее сына.
В этот все еще теплый осенний день Осман поднялся со своего места и подошел к перилам на балкончике, начав свой рассказ. И в этот момент женщину поразило разительное сходство с почившим Баязид-ханом. Когда-то он также стремительно поднимался с этого диванчика и подходил к перилам, чтобы держась за них, рассказать о своих захватывающих дух планах. Страшно было подумать, как переменился ветер в его сердце. И в этот самый момент султанша испугалась того, что могло произойти подобное и с ее сыном.
Выслушав, Айше Султан склонила на бок голову, взвешивая каждое слово своего сына, после чего, глотнув воздуха, решила ответить ему и, возможно, даже предостеречь.
- Я не буду сердиться на твою наложницу, мой лев, - начала султанша. – Если ты ней доволен и знаешь, что делаешь – я постараюсь быть спокойной, хотя для меня это будет не просто. Я говорила уже тебе, что не могу не волноваться о тебе. В прочем, сейчас хатун нужен отдых – скоро она подарит тебе еще одного ребенка. Династии нужен еще один шехзаде, чтобы упрочить свое положение и заставить всех твоих врагов замолчать. Тебе не стоит беспокоиться же на мой счет – я постараюсь обеспечить в гареме порядок и покой для матери твоих детей, как и всегда делала. Просто … это письмо и для меня является вызовом, поскольку где-то среди верных нам людей находится предатель. Этот предатель мог дать кому-то дурной пример и должен в итоге расплатиться своей жизнью за этот проступок, - категорично заявила султанша. – Но, прежде чем я уйду, сынок, обещай мне одну вещь? Обещай мне, что никогда не станешь повторять ошибок своего отца – ты не будешь слушать то, что тебе советуют наложницы. Они здесь только для того, чтобы доставлять тебе радость, а не советовать. Спроси совета у визирей, у меня если хочешь, но не подпускай своих женщин к власти, иначе они ослепнут и утеряют свою искренность, - огласила свою просьбу Айше Хафса Султан, прежде чем распрощаться с сыном и заняться делами гарема. В некоторых декретах следовало поставить подписи, а еще пересмотреть прошения, которые еще не были рассмотрены – в скором времени ведь должно было наступить время нового сбора просьб от народа.
В тот день, когда слуга огласил валиде-султан важную весть – у Зульнары Хатун начались схватки, султанша находилась в своих покоях, готовясь присоединиться на прогулке к наложнице сына. Срок родов был близок, как никогда. Но, не смотря на то, что валиде оставила четкие указания служанкам быть всегда рядом с фавориткой султана, она не желала оставлять ее без личного присмотра. Она обещала сыну беречь его розу. И не важно, что он находился сейчас не в походе. Конечно, султанша сразу же направилась к наложнице и была свидетелем тому, как лекарша перерезала пуповину новому шехзаде, о котором все они и молились. Осман не заставил себя тоже долго ждать. Он приехал так скоро, как только мог, и был приятно удивлен тем, что ребенок уже родился.
- Легкие роды – награда от Всевышнего говорят, - усмехнулась султанша сыну, прежде чем он подошел к любимице. - Пусть Аллах подарит ему счастливую судьбу, - погодя вслух высказала свои пожелания султанша, хотя на душе ее была другая молитва. «Дай Аллах мне не увидеть того, как мои внуки будут стремиться к власти», - именно об этом молила султанша у Всевышнего, которому было виднее, какая кому судьба предписана была. В прочем, может быть, маленький ребенок Зульнары заставит венецианку вступить в борьбу за власть? В таком случае, Айше придется поддержать Амина, который лишился своей валиде не так давно. Но, все это казалось женщине каким-то страшным сном, увидеть которого она не желала и наверняка сделает все, чтобы подобного не возникло впредь.
- Если наш повелитель уже выбрал имя для сына, я отдам распоряжение для того, чтобы сюда пришли все члены династии для обряда имя наречения, - огласила султанша, держа на руках крохотного внука, что на диво был похож на Османа. Казалось, что это и был он – много-много лет тому назад.
[float=right]http://akgif0.ask.fm/animated_gifs/008/223/103/232/animated/tumblr_o1dfedMKIl1rl07pso10_250.gif[/float]- Ахмед – какое хорошее имя, - довольно произнесла султанша на празднике в гареме, устроенном в честь новорожденного шехзаде. Тогда же этим вечером султанша и решилась прийти к наложнице сына, пока к ней не пришел Осман, занятый государственными делами.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила сперва султанша, взяв на руки внука. – Кормилица выбранная для Ахмеда тебя устраивает? Всего хватает?
- Да, конечно, валиде. Все прекрасно, - улыбнувшись, осторожно ответила Зульнара. – Как мои девочки?
- Они тоже в порядке и повеселились сегодня на празднике, который я устроила в честь Ахмеда. Сегодня и первые дни, пока ты восстанавливаешься после родов, они пробудут со мной, - самое главное, наверное, в отношениях между фавориткой повелителя и его матерью было то, что обе сумели сохранить хорошее отношение друг с другом. Айше могла не одобрять привязанности сына к этой женщине, но это заставляло ее действовать против нее. Тем более, та ничего дурного не делала. И с должным уважением относилась к валиде. Именно это и дало надежду женщине надежду на то, что он смогут с ней … договориться.
- Знаешь, я пришла сюда не только для того, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Я пришла еще затем, чтобы договориться с тобой во благо для династии, ради Османа, - заявила султанша, чем не мало удивила фаворитку. – У меня было два сына, ты, наверное, уже слышала? Старший мой, Махмуд, был прекрасным шехзаде, достойным своего отца, который лишил его жизни, опасаясь за свою власть, - вспоминать былое было уже не так больно, как раньше. Но все еще не приятно. – Единственной моей надеждой и опорой c тех пор, как я потеряла своего первенца, а после и дочь, был всегда Осман, теперь и его дети – будущее нашей династии, - прежде чем продолжить, валиде султан уложила маленького Ахмеда обратно в колыбель. – Я пришла поговорить с тобой о будущем. Ты ведь еще не знаешь, какие порядки у нас: брат имеет право убить брата, чтобы обеспечить порядок в государстве. И теперь, когда у нас есть два шехзаде, они в ровной мере претендуют на то, чтобы наследовать трон своего отца – пусть Аллах дарует ему еще долгих лет жизни, - четким и ровным тоном голоса говорила каждое слово Айше Султан. – Амин – старший из наследников и с возрастом сумеет стать сильным претендентом, тогда как мы не знаем, каким еще вырастет наш Ахмед. Однако у Амина нет его валиде, а я не в том возрасте, чтобы надеяться, что мне хватит сил и лет, дабы поддержать его и наставить на этом не простом пути, на котором не удается выжить без матери.
- Что вы имеете в виду, валиде? – тихо поинтересовалась Зульнара, даже не представляя, к чему клонит Айше Султан.
- Я хочу договориться с тобой, чтобы ты не пыталась вмешиваться между братьев или делала между ними разницу. С этого дня, они оба будут тебе, как родные – ты будешь обоих поддерживать и растить в братской любви, а когда придет время кого-то из них на престол, станешь его валиде, - мягко произнесла султанша, прекрасно понимая, какой может ожидать на нее ответ.
- Валиде, вам не стоило даже начинать этот разговор, - не зная, воспринимать, как оскорбление или лесть слова матери Османа, ответила Зули. – Однажды Осман просил меня позаботиться о его сыне, что лишился матери и я это делала. Даже когда я знала, что рискую заразиться и навредить своему сыну, я выполняла обещание, данное Осману. И сейчас, мне кажется, ничего не изменилось. Однако, если вам нужно мое обещание – я даю вам слово, что буду растить мальчиков. Я буду их любить, потому что не любить Амина, как и Ахмеда невозможно для меня. Я сделаю все, что смогу, чтобы они выросли любящими друг друга братьями, - произнесла в ответ наложница, прежде чем Айше Султан довольно улыбнулась.
- Это было то, что я хотела услышать. Надеюсь, я смогу быть спокойна на этот счет, - заявила султанша, надеясь на то, что сумела нынче обрести хорошего соратника. Ту, которая будет после нее править гаремом.

+1

82

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Судьба человека порой подобна участи рыбака, вверяющего свою судьбу безжалостной морской пучине - именно об этом думал уважаемый венецианский купец, когда вместе со своей супругой оказался на борту корабля, что должен был доставить их в османскую столицу. Это было "приглашение" из разряда тех на которые не отказываются... и вице-канцлер Ватикана наглядно дал это понять во время короткой беседы с сеньором Верньером. Увы, но Лоренцо слишком поздно понял, что его уже сделали марионеткой в политических играх Ватикана - и мог лишь подчинится, зайдя на борт "Девы Марии" и молясь о том, чтобы его присутствие не навредило Сесилии. Как и многие люди в Венеции, Верньер был склонен считать османов этакими варварами и безбожниками, живущими по собственным законам и не ведая никакого стыда. Иначе как можно было объяснить тот факт, что бедняжка Сесилия должна была жить в грехе с мужчиной, не получив на то благословения святой матери-церкви? Размышляя обо всем этом, итальянец не один раз тяжко вздохнул, наблюдая за тем как потемнело небо над бескрайним морем обещая скорую бурю. Жена, хоть и была порядком напугана, но нежно обняла его, постаравшись хоть как-то успокоить.
-Сеньор Россетти пообещал поговорить с султаном.., -тихо сказала женщина. -Возможно нам позволят увидеть нашу дорогую Сесилию - я хочу только этого, больше мне ничего не нужно в этой жизни. Знать что она жива и невредима, а остальное неважно.
-Нас с тобой заставили вступить на опасный путь, -ответил Верньер, посмотрев в глаза любимой жены. -Сеньор Россетти прежде всего политик, как и кардинал Верчезе... и постарается использовать нас чтобы добиться подписания договора о перемирии с турками. Всех этих людей мало волнуют наши чувства, а так же то что Сесилия может пострадать от гнева султана, в том случае если она станет просить за венецианцев. Я понял это из разговора с вице-канцлером... он пытался убедить меня что желает помочь, однако не раз повторил, что я должен в первую очередь думать не о свой дочери, а о благе государства.
-Эти люди жестоки и коварны... что мы можем против них? -вздохнула сеньора Верньер, подняв на мужа глаза, наполненные слезами. -Ты знаешь, что я пыталась спасти нашу дочь от пиратов... и клянусь тебе святым распятием, что лучше умру чем позволю чтобы она пострадала!
-Я знаю, любимая... и тоже клянусь тебе, что не стану послушной пешкой в игре этих людей. Пусть даже мне будет грозить смерть - но я расскажу Сесилии обо всем что мне довелось узнать. Никто не поймает ее в ловушку.., -тихо произнес Лоренцо, обняв жену. -Я верю, что господь в милости своей спас нашу дочь, потому что ей была уготована великая судьба. Но она будет вершить ее сама, а не по указке бессердечных людей, жаждущих лишь своей выгоды...
Провидение было благосклонно к "Деве Марии" и несмотря на начавшийся сезон штормов, корабль благополучно прибыл в Стамбул, где новому венецианскому послу предстояло начать новый акт политической игры с молодым султаном. Правда, до поры до времени, графу Россетти было приказано быть особенно осторожным и в шпионских играх не участвовать. Первоочередной задачей посла было начать переговоры о мирном договоре и заодно о судьбе младшего Гритти, до сих пор остававшегося в заточении - так что первым делом Россетти попросил об аудиенции у султана, пригласив Верньера в свою свиту. Купец согласился, пусть даже и не надеялся увидеть любимую дочь... однако ему было весьма интересно посмотреть на человека что фактически был сейчас ее супругом. Так что, где-то около недели спустя, венецианцы отправились в канцелярию совета дивана, куда и должен был прибыть повелитель османской империи.
-Признаться, я приятно удивлен, встретить в Стамбуле человека настолько хорошо знающего мой родной язык, -улыбнулся посол, после того как его поприветствовал великий визирь. -Мне хотелось бы надеяться, что переговоры пройдут продуктивно и будут выгодными для всех сторон.
-От имени моего повелителя, я рад приветствовать вас в Стамбуле, граф, -как и полагалось, ответил Яхъя-паша. -Прежде чем вы увидите нашего повелителя, я должен рассказать вам как следует себя вести при его появлении. Когда он войдет в зал, предназначенный для аудиенции, вы должны будете поклонится, как и все присутствующие и ждать момента пока вам не позволено будет поднять голову. После того как я зачитаю повелителю ваши вверительные грамоты, вы должны будете молчать и лишь отвечать на его вопросы. Надеюсь вы все поняли?
-Конечно, паша, -согласно кивнул Россетти. -Признаюсь, что мне и моей свите не терпится увидеть человека, которого боится вся просвещенная Европа... в дипломатических и светских кругах султана Османа уже стали называть новым Александром Македонским за его военные успехи в столь молодом возрасте.
-Я бы посоветовал вам не упоминать подобных сравнений, если вам будет оказана честь и повелитель заговорит с вами, -великий визирь усмехнулся. -Не забывайте где вы находитесь и тщательно взвешивайте каждое ваше слово.

Прежде чем поехать в город и принять нового венецианского посла, Осман пожелал позавтракать в компании своей возлюбленной. Ответа на письмо Зульнары не последовало, однако как докладывали верные люди, вместе с графом Россетти прибыл человек, фамилией которого было подписано самое первое послание. Молодому султану было весьма интересно, какую игру Ватикан начнет теперь и с какой целью они решили использовать отца Зули. По сути дела, подписание мирного договора было сейчас невозможно - Венеция была вовсе не в том положении чтобы начать диктовать свои условия. Казалось, что новая партия начатая итальянцами была проиграна заведомо до ее начала... однако, Осман прекрасно знал, что их политики были хитры, умны и коварны, так что не собирался почивать на собственных лаврах.
-Сегодня я должен поехать в город один, без Амина - поговори с ним пожалуйста, любимая и объясни что меня ожидали важные дела, -улыбнулся султан, когда Зульнара подошла чтобы собственноручно прикрепить рубиновую брошь к воротнику его шелковой рубашки. -А еще... вчера я получил важное донесение, о котором еще не успел тебе рассказать. В свите венецианского посла есть человек, которого зовут Лоренцо Верньер... мне подумалось что ты должна узнать об этом, Зули. Пока что я понятия не имею, чего ради он мог приехать в Стамбул - хотелось бы верить, что только для того чтобы добится возможности увидеть тебя - но очень скоро узнаю.
Отослав слуг, Осман обнял Зули и поцеловал ее, прежде чем покинуть свои покои. Как и всегда ему хотелось остаться рядом с любимой женщиной подольше, но, увы - его ожидали государственные дела, а ее заботы о маленьких озорниках, вверенных ее заботам.
-Обними меня и скажи что будешь с нетерпением ожидать моего возвращения? -мужчина улыбнулся, заглянув в глаза своей нежной возлюбленной. -Мне не терпится узнать, каков будет следующий ход моих противников.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-07-25 23:03:50)

+1

83

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]С того вечера, когда состоялся разговор между двумя султаншами прошло уже не много и немало времени, а он по-прежнему сидел в голове у Зульнары, что прибыла во дворец Топкапы самой обычной рабыней, но в последствии, не без благосклонности султана, стала отыгрывать весомую роль в жизни государства. И в первую очередь, ее роль в жизни детей теперь обрела совершенно иной, до сих пор не изведанный смысл. Все-таки одно дело было воспитывать дочерей султана, что вскоре станут самыми завидными невестами империи, но совершенно другое быть не просто матерью шехзаде, которого родила, но и принять на себя ответственность за ребенка от другой женщины, что нынче уже не могла позаботиться о своем сыне сама. Вообще, Зули была женщиной, не склонной бросать слова на ветер и, пообещав уже однажды Осману заботиться обо всех его детях, не исключала возможности опекать и Амина, который привязался в последнее время к фаворитке своего отца. Все-таки, пусть Амин и был далеко не маленьким ребенком, но по-прежнему нуждался в тепле и ласке матери, которой не всегда мог получить от своей бабушки, что всегда благоволила всем своим внукам одинаково, не делая между ними разницы.
Договор султанш, конечно же, не был скреплен печатью, но был основан лишь на доверии, которое не следовало нарушать. Это понимала не только искусная в политических делах Айше Султан, но и избранница падишаха мира. Их разногласия могли навредить детям, а этого нельзя было допустить. Необходимо было поддерживать между Амином и Ахмедом теплые братские чувства, которые не позволили бы случиться кровопролитию между ними. Все-таки вынести подобное уже доводилось на долю Айше, тогда как Зульнара могла лишь предполагать, какая это нестерпимая боль – потерять ребенка, частицу себя и любимого.
Но, надо полагать, враги империи постараются разрушить их союз своими происками? В прочем, главной фаворитке султана следовало быть очень осторожной и не давать возможности зерну сомнений упасть в сердце пока благосклонной к ней валиде-султан.
После родов прошло уже достаточное количество времени, и Зули чувствовала, что уже оправилась и была готова снова пройти по золотому пути в покои любимого мужчины, который не стал оттягивать желанный момент близости, которого им обоим пришлось терпеливо дожидаться. В прочем, ожидание делает долгожданный миг единения еще слаще? По крайней мере, фаворитка так полагала. И полагалась она, конечно же, на собственные чувства и ощущения. Все-таки этой ночью она сотню и тысячу раз сгорала в объятиях своего повелителя, даря ему свое тепло и нежность, делая его счастливым и становясь самой счастливой на свете.
Как уже традиционно сложилось, Осман пожелал позавтракать со своей возлюбленной хасеки. Конечно же, отказываться от подобной радости женщина даже не собиралась – скорее наоборот, она очень ценила проведенные мгновения наедине со своим повелителем, прекрасно понимая, что обязанности перед государством отнимают его у нее все чаще и чаще. Сперва был поход, потом те неотложные дела, в которые он погружается в течении дня и даже порой вечерами, когда она приходит к нему в покои, он продолжает ими заниматься, прежде чем наконец-то оторвется, чтобы подарить ей долгожданный и такой желанный поцелуй, после которого уже ничто не сможет заставить его оторваться. И вот весной ожидался новый поход… от этого каждое мгновение, проведенное вместе с Османом, было еще более ценным, чем прежде.
Чуть погодя султанша велит привести детей в покои их отца, чтобы они могли поприветствовать его, как годится. Правда, если на это будет его желание и возможность. Все-таки сегодня они непозволительно много времени провели в постели, от чего практически и не оставалось возможности повидаться с детьми. Но, еще ведь будет вечер? В любом случае, женщина не теряла оптимизма, когда помогала повелителю собираться.
- Конечно, я ему передам и, уверена, он поймет, что ты был занят, - улыбнулась Зульнара султану, отвечая на его просьбу. С этими словами Османа пришло также понимание того, что султан торопится и, значит, провести время с детьми сможет лишь вечером. Или завтра с утра?
Она всецело сосредоточилась на том, что делала: старательно выбрала идеальное место и угол для того, чтобы прицепить брошь на кафтане Османа, когда он продолжил. Благо, к тому моменту, когда он закончил говорить, брошь была уже на месте, иначе женщина вполне могла бы пораниться или допустить какую-то оплошность, ибо весть была шокирующей.
Лоренцо Верньер – так звали ее родного отца. Именно это носил мужчина, который был ее родителем и всячески опекал свою любимую младшую дочь, прежде чем она исчезла из того мира, в котором они привыкли жить. И именно этим именем было подписано письмо, на которое она ответила так холодно, ведь не могла иначе поступить. Она уже давно не была той Сессилией, которой ее помнил и знал отец, а вводить его в заблуждение она не могла. Да и как можно было?
Но она и подумать не могла, что отец осмелится приехать в Стамбул.
Зачем? Какие вообще цели мог преследовать он, когда ему было сказано, что черта не возврата была пройдена давно?
Замерев, женщина подвела растерянный взгляд своих карих глаз на Османа. Нарочно ли он не сказал ей эту весть накануне вечером? В прочем, она сама не дала ему такой возможности. Она нежно прикоснулась к щеке любимого мужчины, прежде чем дотянуться до его губ своими в длительном поцелуе, о котором и просил ее повелитель.
- Ты знаешь, что я буду ждать тебя с нетерпением, любовь моя. Мне так не просто дожидаться вечера, когда ты снова зовешь меня к себе, и только наши дети помогают мне пережить нашу разлуку, - мягко произнесла наложница, прежде чем подарить султану еще один, не менее требовательный поцелуй, чем прежде. – Только … - заговорила она, наконец-то решившись, - я прошу тебя, любимый, если мой отец и правда приехал в Стамбул – отправь его домой. Я не хочу с ним встречаться, и не хочу, чтобы его впутывали в эти игры, из-за которых он может пострадать. Он должен вернуться обратно домой, - тихо прошептала она, не отводя глаз от Османа.

+1

84

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Для приема у султана, новый венецианский посол распорядился предоставить сеньору Верньеру богатую одежду, которую не стыдно было бы примерить и самому дожу... в ней Лоренцо чувствовал себя чертовски глупо, но спорить с графом не стал. Ему очень хотелось найти хоть какую-то возможность увидеть любимую дочь и предупредить ее о политических играх сильных мира сего. Высокопоставленным чинам в Ватикане не было никакого дела до того что они подвергали Сесилию опасности, когда вынудили ее написать то письмо... тогда как ее отец готов был без малейших сомнений и размышлений расстаться с жизнью, лишь бы уберечь родное дитя от беды. Ей и без того достаточно пришлось страдать на чужбине, без родных и друзей...
-Ну как я выгляжу? -поинтересовался Лоренцо у своей супруги, когда она помогла ему одеть очень богатый бархатный черный кафтан с серебряным шитьем. -Ни у кого в моей семье в жизни не было подобной одежды...
-Ты выглядишь как самый настоящий вельможа, мой дорогой, -улыбнулась сеньора Верньер, оглядев любимого супруга со всех сторон. -Поезжай уже с богом... я буду молить его, чтобы аудиенция прошла хорошо...
Собравшись во дворе резиденции посла, венецианцы уселись на конец и сопровождаемые эскортом из янычар (великий визирь не хотел каких-либо неприятных неожиданностей), направились во дворец Топкапы. Дорогой, Лоренцо с любопытством смотрел по сторонам, разглядывая дома и горожан, с не меньшим интересом рассматривавших сейчас иноземных гостей. Воистину, Стамбул не был похож ни на один итальянский город, в котором довелось побывать купцу... пожалуй можно было сказать о том, что здесь царил совершенно неповторимый восточный колорит, навевавший воспоминания о волшебных сказках "Тысяча и одной ночи". И как-то непривычно было осознавать, что безмерно любимая дочь теперь сравнялась по своему статусу с европейскими королевами - ведь господь не дал Сесилии родится в семье коронованных особ, но по своему усмотрению, изменил ее судьбу, возвысив простую девушку до небес.
-Скажите сеньор Монтальви... а каков из себя султан? -негромко обратился Верньер, пустив коня шагом и получив возможность перекинутся парой слов с секретарем посла, пока процессия ехала через базарную площадь. -В Венеции о нем рассказывают всяческие ужасы, так что мне сложно представить его себе. Вы слышали о нем что-нибудь достоверное и достойное доверия?
-Я имел честь говорить с одним из наших адмиралов, что присутствовал на последней морской битве, выигранной султаном. Так вот, он был вместе с сеньором Дориа на флагманском корабле Османа II, когда они вели переговоры насчет наших пленных, -ответил секретарь, придержав свою лошадь. -Так вот, этот адмирал рассказал мне, что правитель великой империи очень молод и совершенно не похож на свои портреты - те что привозили к нам в Венецию. Честно признаться, я представлял его этаким огромным мужчиной с широкой бородой, ястребиным носом и взглядом, мечущим молнии и повергающим в страх всех противников... а мой хороший знакомый поведал, что мое представление далеко от реальности. Но в любом случае, мы вот-вот его увидим и составим собственное мнение....
-Я тоже недалеко ушел от вас в своих предположениях, -вежливо улыбнулся Верньер. -Мне кажется что вся Венеция представляет султана именно так как вы сейчас описали - истинный и жестокий правитель, способный держать в страхе всю просвещенную Европу. Я молюсь лишь об одном сейчас... чтобы он был милостив к моей дочери... ведь женщина у османов является собственностью мужа. А султан ей не муж...
-Мой дорогой друг, а разве в нашей, старой и доброй Венеции дело обстоит не так? -Монтальви посмотрел на своего собеседника. -Каждая женщина рождается для того чтобы стать собственностью своего супруга... но не каждой из них достается достойный брак - тот самый о котором можно сказать, что он заключен на небесах. Насколько я знаю, всего у молодого султана шестеро детей - и четверых из них подарила ему ваша дочь. Одно это говорит о его особом отношении к ней.
-Надеюсь что вы правы.., -тихо вздохнул Верньер и оставшийся путь до дворца прошел уже в полном молчании. Проезжая мимо знаменитой Айя-Софьи, бывшей когда-то христианским храмом, купец не мог не подивится в очередной раз феноменальному упорству и можно даже сказать упрямству османских султанов. Долгие годы Константинополь считался неприступным, однако воля одного человека сумела все изменить - отчаянной смелостью и конечно же дьявольской хитростью. Огромные цепи, охранявшие древний город и залив Золотой Рог от вражеского вторжения не спасли его, когда Мехмед II приказал протащить свои корабли по суше при помощи досок смазанных жиром. -Кто знает... не готовит ли молодой султан и Венеции подобную участь? И ведь нам нечего противопоставить ему, кроме вечных ссор и дрязг с Генуей и Папской областью...
Так думалось честному купцу, когда он спешился во внутреннем дворике огромного дворца, дожидаясь вместе с остальными, пока посла сопроводят на аудиенцию. Но от всех размышлений его отвлек громкий голос какого-то вельможи - минутой позже, Верньер узнал, что это был сам великий визирь Османского государства. Он превосходно говорил по-итальянски, даже без какого-либо намека на иностранный акцент.
-Господа, позвольте поприветствовать вас во дворце Топкапы! -приветливо улыбнулся Яхья-паша. -Наш повелитель оказал вам великую честь, принимая вас именно здесь, а не в канцелярии совета дивана. Прежде чем он выйдет к вам, я должен рассказать вам несколько простых, но очень важных правил.
-Мы внимаем вам и готовы подчинится, -как и полагалось ответил граф Россетти, поклонившись визирю.
-Прекрасно. Итак... все очень просто, господа. Первым делом, вы сдадите свое оружие и затем будете ожидать султана - когда же он войдет в комнату, поклонитесь. Поднимать голову, пока он не позволит вам, запрещено, как и заговаривать с ним первыми. Я зачитаю ваши вверительные грамоты, после чего он возможно захочет с вами побеседовать. Надеюсь, вам все ясно?
-Предельно, паша, -согласно кивнул венецианский посол. -Мы благодарим повелителя за то что он согласился принять нас в своем великолепном дворце. Я еще не видел ничего подобного в своей жизни.
-Тогда отдайте оружие дворцовой охране и следуйте за мной, -распорядился визирь, оставив восторги итальянца без внимания. Верньер пошел следом за остальными, пока не оказался в просторной комнате с богатой отделкой, по всей видимости предназначенной для аудиенций. Из мебели в этой комнате был только небольшой диванчик под балдахином, очевидно предназначенный для султана - его гостям сидеть явно не полагалось.
-Дорогу! Султан Осман-хан Хазретлери! -раздался возглас на турецком, который Яхья-паша любезно перевел посольству, после чего сделал им знак поклонится. Узорчатые двери искусной работы раскрылись и на пороге появился тот самый человек, которого боялась и ненавидела вся просвещенная Европа... вот только огромного роста, ястребиного носа и мечущих молний глаз не было и в помине. Это был самый обыкновенный молодой мужчина с цепким взглядом умных темных глаз. Бороды как у многих сановников у Османа не было - гладко выбритый подбородок и коротко остриженные волнистые волосы делали его похожим на мальчишку. Вот только этот самый мальчишка уже успел доказать, что умеет распоряжаться огромной властью, сосредоточенной в его руках...
Ну а пока итальянцы изучали султана, он сделал знак визирю зачитать грамоты, как и полагалось по обычаю. Пока Яхья-паша был занят этим Осман так же внимательно всмотрелся в лица посла и его свиты, гадая кто же из этих людей является отцом его возлюбленной? Попрощавшись с ней в своих покоях, султан пообещал что сделает все чтобы уберечь Верньера от возможной беды.
Но об этом он еще подумает, а пока что...
-Господа, я рад приветствовать вас в столице мира, -произнес Осман, когда великий визирь закончил чтение. -Чтобы показать мою добрую волю по отношению к Венеции, я решил пригласить вас в Топкапы - подобного не происходило при моем отце и его предшественниках. В моей стране не принято сразу заводить разговоры о делах, так что мы вернемся к ним позже... а пока что, я приглашаю всех вас быть моими гостями на вечернем праздничном пире.
-Я и мои спутники благодарны за великую милость к нам, -почтительно поклонился граф Россетти. -Быть вашими гостями, величайшая честь, повелитель и мы с почтением принимаем ваше приглашение. Если позволите, я хотел бы передать великому визирю бумаги, подготовленные моим господином - проект мирного договора, а так же прошение о помиловании сеньора Альвизе Гритти.
После того как Яхья-паша перевел все вышесказанное, Осман милостиво кивнул, усмехнувшись про себя. Он предполагал, что венецианский дож сделает попытку спасти своего не в меру прыткого сынка и не казнил младшего Гритти до сих пор, лишь потому что хотел использовать его в своих целях. Но... послать его голову дражайшему родителю еще будет возможность, не так ли?
-Паша, передайте нашим гостям , что за ними заедут наши люди и сопроводят на пир к указанному времени, -распорядился Осман, после чего поднялся с дивана, показывая что аудиенция закончена. Следом за ним вышли двое телохранителей и затем узорчатые двери вновь закрылись.
-Что же это за пир, Ваше Сиятельство? -поинтересовался один из итальянцев у графа, когда их вывели обратно во дворик. -Нас привезут на него не как гостей... а как глупых ягнят на убой. У меня сложилось именно такое впечатление.
-Помолчите и улыбайтесь, -ответил Россетти. -Не забывайте что вы не в Венеции, а наш дипломатический статус нас не спасет, если мы разгневаем султана. Его отец был милостив с иностранными послами... а вот дед как-то раз приказал отрубить головы нескольким венецианцам, когда посчитал что их слова оскорбляют его достоинство.
Поднявшись в башню Справедливости, Осман долго наблюдал за тем как итальянцы покинули внутренний дворик, после чего обратился к визирю.
-Узнайте, кто из этих людей Лоренцо Верньер и привезите его во дворец до начала сегодняшнего пира. Я хочу поговорить с ним.
-Будет исполнено, повелитель, -поклонился Яхья-паша. -Как сообщают преданные нам люди, он приехал вместе со своей женой...
-Привезите пока что его одного. Я должен узнать что они задумали... и хочу надеяться что отец Зульнары не захочет быть пешкой в этих играх, -оборвал великого визиря султан. -Возможно, они сделали ошибку и рассказали ему о своих замыслах... но в любом случае, Верньер и его жена должны будут покинуть Стамбул в самое ближайшее время.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-08-10 23:22:31)

+1

85

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA][float=right]http://funkyimg.com/i/2eCkS.gif
Bir Gün / One Day (Aytekin Ataş)[/float]За то время, которое Зульнара провела в Османской империи, женщина преодолела свой длинный и тернистый путь. Она проделала свой путь от простой рабыни к любимой наложнице старшего шехзаде, что ныне правит самым сильным государством в мире. Конечно, такой головокружительный взлет определенно может вызвать со стороны свой восторг: да, для большинства наложниц гарема, что без надежды на возможность пройти по усыпанному золотом пути, ждали возможности увидеть хоть краем глаза султана, она была блестящей звездой, которой безумно повезло. В какой-то степени, да, без всякого сомнения, была своя доля везения в том, насколько сильно успел привязаться Осман к своей венецианской наложнице. Ведь он мог всегда отказаться от нее и открыть свои объятия для любой другой женщины, жаждущей оказаться на месте удачливой Зули. В прочем, у него были реальные причины для этого: стоит только оглянуться назад и припомнить ту историю, что до сих пор оставалась для большинства тайной. Она ведь должна была в подходящий момент убить шехзаде, которого успела полюбить всем своим свободолюбивым сердцем.
Да, жизнь Османа поставили на одну чашу весов, тогда как на другой находилась свобода и вся родня Зульнары, которая наверняка волновалась о ее благополучии с тех самых пор, когда пираты похитили ее одним солнечным днем. Порой султанша, естественно, вспоминала свой родной край, своих родителей – особенно теперь, когда Венеция так активно начала выходить на контакт с империей, которой руководил ее любимый и единственный мужчина. [float=left]http://funkyimg.com/i/2eCkT.gif[/float]Однако женщина никогда не жалела о том, что преодолела весь этот путь – и тем более теперь, она не жалела, ведь любовь превратила золотую клетку в настоящий райский сад, в котором она была счастлива и любима. Пожалуй, еще пройдет не один год, прежде чем она свыкнется со всеми без исключения традициями, но большинство она уже успела усвоить и принять, чтобы выпросить у Османа защиты для своего отца. Увы, но она не могла строить предположений относительно целей прибытия ее отца в столицу мира. И пусть страх о том, что отец мог согласиться на какую-то глупость, позволить себе окончательно от него отвернуться женщина не могла и сделала то, что было ей под силу. Пусть она не увидится с родным отцом, но хоть будет знать, что он жив. Этого будет ей достаточно, чтобы вновь закрыть сердце от воспоминаний о своем прошлом, к которому она более никогда не будет принадлежать.
- Ты сегодня очень тихая и вдумчивая, - обратилась Айше Султан к фаворитке своего сына, когда они ненадолго остались наедине. Дильшат тем временем отвлеклась на игру с дочерью и отошла от общего тента, под которым на мягких подушках сидели наложницы вместе с валиде-султан. День был солнечный, но не было жарко, поэтому они даже маленького Ахмета в колыбели взяли ненадолго прогуляться в саду. Маленький шехзаде мирно спал в своей колыбельке, в которую Зульнара время от времени заглядывала, то и делала, что улыбалась спящему сыну. Правда, султанша очень часто задумывалась. Зульнара часто погружалась в свои мысли, была не слишком внимательна к беседе, которую пыталась поддержать валиде между двумя наложницами. И это не укрылось от внимательного взгляда мудрой женщины.
- Простите меня, валиде, я задумалась,- сразу же извинилась Зули, виновато приподняв уголки своих тонких губ в улыбке.
- Рассказывай, что тебя гложет, - пожалуй, особенным свойством Айше Хафсы Султан было то, что эта женщина была способна сделать правильные выводы. Поэтому она и потребовала ответ от наложницы сына, подозревая, что было что-то такое, за чем она не уследила.
И надо сказать, фаворитка и мать шехзаде не стала делать из встречи Османа с венецианцами большой тайны, упомянув о том, что также, возможно, на встрече будет присутствовать и ее родной отец. Это, конечно, было встречено Айше Султан достаточно спокойно. Казалось, султанша только приподняла одну тонкую бровь, раздумывая о том, что происходит у всех под носом. Но, на самом деле, валиде оценила честность наложницы, поскольку любимый и единственный сын не посчитал за необходимое делиться подобной информацией с ней.
- Наш сын знает, что делает, - разумно заметила она. – Он разберется, а ты не переживай. Лучше удели внимание детям, - произнесла Айше Хафса Султан, прежде чем девочки прибежали к своей матери, чтобы обнять ее и заслужить по поцелую от нее. Ну, а заодно еще и угоститься сладостями, которые находились перед женщинами на столе.
Погодя, валиде-султан первой решит оставить наложниц сына с детьми в саду, где они могли насладиться более-менее приветливой улыбкой солнца, которое быстро скроется за тучами. Так ведь всегда бывало в эту пору года. Ну, а сама женщина направилась к сыну, о прибытии которого на женскую часть дворца донес верный ей уже многие годы евнух. Так что, султанша поспешила навстречу сыну, которого озарила своей улыбкой.
- Мой лев! Осман, - с радостью поприветствовала она сына, подав ему руку для того, чтобы благословить его, как делала обычно по утрам или при любой другой встрече с ним в течение дня. – Надеюсь, все хорошо? – спросила она, давая понять, что не имеет ничего конкретного. – Я слышала, что ты решил устроить праздник и пригласил на него послов из Венеции, - произнесла она вскоре, выдав сразу же то, что ей успел донести главный белый евнух. – Сынок, не думаешь же ты, что стоит отказывать этим европейским женщинам в культурном уроке? Почему бы нам не устроить в гареме праздник и дать им возможность посмотреть на то, какая у нас счастливая жизнь? – предложила она. – Они ведь до сих пор считают нас варварами, - последнее валиде высказала с некой долей пренебрежения и даже отвращения. Но, не к себе и своим традициям. Это относилось к тем иностранцам, что позволили себе быть столь низкого мнения о повелителе мира и его семье. – Мы давно уже не устраивали праздников, - добавила она, будто бы это было так важно.

Отредактировано Tony Danziger (2016-07-26 21:41:21)

+1

86

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Покинув башню Справедливости, молодой султан направился на женскую половину дворца, чтобы рассказать Зульнаре о своем замысле - как только ее отца привезут, она сможет поговорить с ним и наконец узнать что за игру затеяли европейские дипломаты. Пока что было отчетливо ясно лишь одно - пользы все эти конъюнктуры великой империи не принесут, если только Осман не примет все необходимые меры, чтобы обставить Венецию и Ватикан. И в первую очередь следовало отдать все необходимые распоряжения относительно грядущего праздника верному Бюль-Бюль-аге - этот ужин должен был поразить венецианское посольство и заодно показать им блеск и красоту османского двора, о котором в просвещенной Европе отзывались как о варварском.
Встретив на женской половине любимую матушку, Осман как и всегда почтительно поприветствовал ее, прикоснувшись сначала губами, а затем и лбом к тыльной стороне ее ладони. Бюль-Бюль как обычно следовал за ней словно верная тень, будучи в любой момент мчаться выполнять очередной ее приказ. И тут Айше-султан в очередной раз дала своему сыну весьма мудрый совет, посоветовав устроить во дворце праздник не только для иностранных послов, но и для женщин что их сопровождали. Это была поистине превосходная идея, так что султан решил изменить свое первоначальное решение, относительно организации ужина в честь послов.
-Я полностью согласен с вами, валиде, -кивнул Осман, улыбнувшись своей любящей матери. -Иностранцам будет полезно получить хороший урок нынче вечером. Так что, Бюль-Бюль, у тебя сейчас прибавится хлопот - кроме торжества в честь послов, подготовь все необходимое для праздника в гареме. Прием должен быть безупречным, так что поторопи поваров на дворцовой кухне и распорядительницу гарема.
-Аллах... мне тогда надо спешить! -воскликнул в своей привычной манере верный и преданный ага, поклонившись султану. -Повелитель, позволите ли тотчас удалится, чтобы немедленно выполнить приказ?
-Да, ступай и займись всеми приготовлениями немедленно, -ответил Осман, после чего, Бюль-Бюль тут же сбежал, сопровождаемый несколькими слугами. После того как аги и след простыл, султан вновь обратился к своей матери. -Валиде, вы знаете, что вместе с посольством в Стамбул приехали родители Зульнары... пока что я не знаю с какой целью и потому приказал привезти его до начала праздника. Я позволю этому человеку поговорить с Зули и тем самым надеюсь узнать правду. Хотелось бы надеяться что венецианские дипломаты не смогли заставить его забыть о родственных чувствах и сеньор Верньер не станет предателем собственной дочери.
После недолгого разговора с матушкой, султан направился в дворцовый сад, где в этот самый момент его ненаглядная и единственная женщина гуляла с детьми. Амин весело играл со своими сестричками, в то время как малыш Ахмед мирно спал в своей колыбельке под удобным тентом от солнца. Присев рядом с Зули на роскошном и мягком ковре, Осман первым делом, наклонился над своим драгоценным сыном, легонько дотронувшись до его маленькой ручки, которой мальчик смешно держался за край теплого одеяла.
-Зули... я отдал приказ привезти твоего отца во дворец. Скоро он будет здесь и я позволю тебе встретится с ним в одном из павильонов, -тихо произнес султан, пользуясь тем что его старшие чада пока что не заметили его появления. -Надеюсь, тебе удастся узнать, в какой игре его используют. Потом я устрою так, что он и твоя мать, как можно скорее вернутся в Венецию.
В этот самый момент, Амин и маленькие султанши помешали разговору Османа и Зульнары, подбежав и весело плюхнувшись на ковер рядом с ними. Дети тоже уже слышали о приезде иностранцев, так что старшие забросали своего отца самыми разными вопросами - можно ли будет посмотреть этих людей и какие они из себя?
-У вас еще будет возможность посмотреть на них, -улыбнулся Осман. -Пока что вам достаточно знать об этих людях лишь одно - совсем скоро я сделаю земли на которых они живут данниками нашей великой империи. Новый весенний поход расставит все по своим местам.
-Повелитель, прошу прощения.., -в этот самый момент к тенту подбежал один из слуг. -Меня прислал великий визирь Яхъя-паша и он просил доложить вам, что нужный человек доставлен в Топкапы.
-Прекрасно, -кивнул Осман, после чего обернулся к Зульнаре. -Распорядись чтобы детей отвели в их покои и пойдем со мной. Настала пора узнать в чем состоит хитроумная венецианская игра...

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-08-16 20:48:18)

+1

87

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Основой любой большой династии является в первую очередь вовсе не громкое имя оной, что было только укреплено с каждым новым днем правления сильнейшего среди наследников империи, а те многовековые традиции, которым она неустанно следует вне зависимости от того, насколько склонен к переменам мир, неумолимо стремящийся куда-то вперед навстречу неизвестности. Мир должен видеть то, перед чем он склонит голову в итоге: величие, богатство и роскошь дворца Топкапы, конечно же, удивят их. В ровной степени, как и удивит безропотное подчинение правилам, по которым живет правитель Великой Османской Империи. Именно впечатлить и обескуражить прелестных гостей своего сына и намеревалась валиде. К тому же, она предусмотрительно оговорила этот вопрос с глазу на глаз с сыном. Так что, женщина предполагала то удивление, которое настигнет всех от увиденного на женской части дворца. Вот только не испортит ли все присутствие родителей Зульнары в столице? А во дворце? Этого Султанша не могла знать наверняка, однако не стала перечить сыну, напоминая ему о тех же традициях, по которым они живут и по праву называются самой влиятельной Империей всем изведанного мира. Она надеялась, что он прекрасно помнит то, что его женщина – всего лишь его рабыня, долгом которой являлось услужить ему и подарить счастье. Конечно, она подарила султану сына, упрочив его мощь, а также взяла под свое крыло осиротевшего Амина, однако это не меняло ее главного предназначения.
- Будем надеяться на это, мой лев, - мягко улыбнувшись, согласилась с сыном женщина, не став задерживать его последующим желанием высказаться о том, как ей все-таки не нравилась эта его идея со встречей Зульнары со своим отцом.
Тихо вздохнув, Айше Султан поклонилась своему сыну-повелителю, после чего проследила за тем, как он направляется к своей фаворитке, с которой у них был прочный договор, и пока еще ей не доводилось сомневаться в его силе. Однако сейчас, она не могла не подумать о том, как же отразиться на женщине встреча с родней? Неужели они напомнят ей о том, откуда она? Затуманят ей разум своими словами? Родители порой и сами того не желая способны были испортить жизнь своим детям. Ответы на все вопросы она получит уже совсем скоро: стоит только дождаться вечера, когда начнется праздник, к которому стоило уже тщательно подготовиться, отдав некоторые распоряжения.
А что же Зули?
Темноволосая венецианка, продолжала наблюдать за детьми, улыбаясь вместе с ними и старательно прогоняя тревожные мысли о том, что же за опасная игра закрутилась вокруг ее семьи. В прочем, она сама уже давно привыкла к мысли о том, как часто ее возлюбленный мужчина рискует, выступая в поход. И пусть с ним была огромная армия, она не могла не переживать и бояться за его благополучие. Однако сейчас впервые за все время, она опасалась неизведанной силы дипломатов, которые сплели сеть интриг так ловко, что она даже не знала, как все повернется к ней, к ее сыну и мужчине; но, хуже всего было то, что она не могла защитить своего отца и мать, кроме как, отослав их подальше в Венецию, где ей оставалось надеяться, они будут более осторожны и не станут встревать в интриги высших мира сего.
Когда Осман оказался рядом с ней, Зули улыбнулась повелителю, что наклонился к их маленькому сыну, пока тот мирно спал. Еще какое-то время новорожденный шехзаде проспит, прежде чем потребует накормить его. И пусть кормление шехзаде было поручено кормилице, избранной специально для этой цели, женщина все равно любила давать грудь сыну, чтобы вскоре его довольного и сытого, прижать к себе. Ну, а пока … у женщины было еще время, насладиться прогулкой и побыть рядом с султаном, которому удалось вырваться к ней раньше обычного.
Однако именно тогда Осман и огласил свою непоколебимую волю, заставив свою фаворитку удивиться: она совершенно не ожидала того, что увидит сейчас своего отца. Кажется, прошло так много лет с тех пор, когда они простились в Венеции, прежде чем она взошла на тот корабль…
- Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь, мой повелитель, - заглянув в глаза своего мужчины, ответила Зульнара, вложив в свой взгляд немое прошение, избавить ее от этой необходимости. Ей так не хотелось сейчас оставлять сына на попечение нянек, ведь кто лучше самой матери присмотрит за ним? Но, нет. Это она должна была сделать для Османа и постарается в наилучшем виде. Когда же к ним подбежали дети, она сразу же постаралась избавиться от нерешительного взгляда и улыбнуться так, как делала это обычно, когда ее дети и цветы жизни были рядом с ней. Вот только этой улыбке было суждено продержаться на лице женщины ровно до тех пор, пока Осман не повелел ей следовать за ним, ибо время пришло…
- Ты будешь рядом со мной? – спросила она дорогой до павильона у Османа. – Или будешь где-то там? Что мне говорить? – от волнения, казалось, у нее пересохло во рту, но женщина быстро справилась с ним, сделав несколько глубоких вздохов.

+1

88

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
В этот вечер дом венецианского посла в Стамбуле напоминал самый настоящий улей, если не сказать больше - там шла подготовка к вечернему приему в Топкапы. Слуги посла носились словно перепуганные пчелы, чтобы успеть подготовить господам подходящую одежду для вечера, дабы они не ударили в грязь лицом перед султаном. В самый разгар этой суматохи совершенно неожиданно заявился отряд янычар, передав сеньору Россетти два новых приказа: первый - человек, называющий себя Лоренцо Верньером должен срочно следовать за ними во дворец, и второй - все женщины, что сопровождают венецианцев сегодня будут приняты на праздничном ужине, устроенном милостивой валиде-султан. Естественно, на все это граф мог ответить лишь почтительным согласием, приказав Верньеру срочно собираться и ехать в Топкапы...
-Прошу господ подождать пока я приведу себя в надлежащий вид, -Лоренцо не стал спорить, обратившись к переводчику, что был во главе отряда. -Мне бы не хотелось как-либо оскорбить султана...
-Мы понимаем и будем ждать у дверей, -вежливо ответил переводчик, поклонившись Верньеру, после чего покинул дом посла вместе со своим сопровождением. Лоренцо тяжко вздохнул и хотел было пойти в свою комнату, но Россетти остановил его.
-Надеюсь, вы понимаете, что вам сейчас придется взвешивать каждое произнесенное вами слово? Нам поручена ответственная миссия и у нас нет права на ошибку... так что хорошо думайте что будете говорить султану, если он удостоит вас аудиенции. Забудьте о себе и о своем прошлом, Верньер - нам нужен мирный договор и именно об этом должны быть все наши помыслы. Вы ведь не хотите увидеть османский флот возле Венеции?
-Сеньор граф, я постараюсь быть в высшей степени корректным и вежливым, -ответил честный купец. -Буду отвечать на все вопросы султана, чтобы не разгневать его неосторожным словом... но вы знаете, что я не политик и не придворный интриган. Я сказал Его Преосвященству кардиналу Верчезе и повторю вам - подвергать опасности свою дочь я не стану не при каких обстоятельствах.
-Никто от вас этого и не требует, -елейным голосом ответил посол. -Я лишь хочу напомнить вам об опасности, которой вскоре может подвергнутся наша с вами родина - в случае нападения османов, многие невинные люди могут попасть в рабство, как и ваша дочь, Верньер. Как добрый христианин вы должны сделать все чтобы не допустить подобного - подумайте о моих словах и ступайте. Не стоит заставлять Повелителя ждать.
Лоренцо развернулся и ушел в свою комнату, где перепуганная жена уже приготовила ему еще один выходной костюм - такой же богатый как и первый. Едва ли не дрожа от страха, эта добрая женщина сообщила супругу что тоже поедет нынче во дворец... и совершенно не знает как следует вести себя на празднике у могущественной султанши. В Венеции об османском дворе говорили как о варварском...
-Мужайся, жена... если бог будет милостив, мы переживем этот вечер, -ответил Верньер, в очередной раз тяжко вздохнув. -Будем надеяться на лучшее... и мне кажется, что не стоит думать о людях самое плохое, совершенно не зная их.
Быстро собравшись, Лоренцо присоединился к отряду янычар, ожидавшему его возле дома посла и затем, направился во дворец. Дело близилось к вечеру и улицы Стамбула мало-помалу начинали пустеть: горожане и торговцы возвращались домой к ужину, чтобы провести время с родными и близкими. Верньер же молился про себя... потому как несмотря на все слова графа Россетти, отступать от своего первоначального намерения - делать все на благо своей дочери - он не собирался. Спустя минут пять-семь, небольшой отряд достиг дворца и там, переводчик и двое янычар привели купца к небольшому мраморному павильону на территории Топкапы. В комнате, в которую привели Лоренцо, была лишь пара кресел и узорчатая ширма... и прежде чем оставить Верньера одного, сопровождающие приказали ему присесть и дожидаться аудиенции.
Ну а что же Осман и Зульнара?
Обняв и расцеловав всех шестерых детей, они отправили их в покои в сопровождении верных служанок. Амин позвал своих сестер посмотреть на чудных иноземцев из окна его покоев и девочки охотно согласились - им было интересно взглянуть на людей, живущих за морем. Султан лишь улыбнулся, посмотрев вслед своим драгоценным чадам и затем подал руку любимой Зули, чтобы сопроводить ее в павильон.
-Зули, я хочу чтобы ты поговорила с отцом наедине - надеюсь, что так он скорее расскажет тебе о кознях своих соотечественников, -ответил Осман своей любимой. -Но я буду рядом... К тому же, я распорядился начать приготовления для праздника в гареме, чтобы достойно встретить женщин что сопровождают посла и его спутников - так что у тебя будет возможность увидется и с матерью сегодня. После сегодняшнего приема я исполню тво просьбу и как можно скорее отправлю твоих родителей обратно в Венецию.
Неторопливым шагом они прошли через дворцовый сад к павильону, возле которого выстроилась охрана. Ради безопасности своего господина присутствовал также и великий визирь, доложивший Осману, что его приказание исполнено в точности. Молодой султан кивнул и затем приказал слугам открыть двери комнаты в которой находился сейчас отец Зульнары.
В полнейшей тишине - Верньеру даже показалось что стук его сердца мог сейчас слышать не только он, но и все кто присутствовал в комнате - Осман зашел в комнату и довел Зульнару до ширмы. За ней она могла снять покрывало, которое набросила на голову и плечи, как и полагалось по дворцовым правилам.
-Сеньор Верньер, я еще поговорю с вами сегодня - но позже и уже во дворце, -произнес Осман, а Яхъя-бей перевел его слова купцу. -Ваши соотечественники изображают меня жестоким чудовищем... однако, я решил быть милосердным. Даю вам полчаса на разговор.
От волнения, Верньер не нашел слов чтобы ответить султану - но по счастью не забыл почтительно поклонится, дабы ненароком не разгневать его. После того как Осман вместе с визирем вышли, Лоренцо с замиранием сердца обернулся к своей дочери... но неужели, эта красивая женщина в богатом наряде и есть его Сесилия? Искусно сделанную корону из золотых листьев и драгоценных камней было бы не зазорно одеть и королеве...
-У нас мало времени... а я растерян и не знаю что и сказать..., -срывающимся голосом произнес итальянец. -Ты ли это, моя дорогая? Я счастлив, что господь в милости своей, сохранил твою жизнь...

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-09-04 23:21:12)

+1

89

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Тот час, когда Зульнара бесповоротно и безоговорочно простилась со своим родным домом в Венеции, а также дорогими и не безразличными ее сердцу людьми, ради возвращения к которым она была готова пойти даже на преступление, что осуждает любая религия и вера, казалось, давно осталось в прошлом, и было даже забыто ней. Кажется, в совершенно другой жизни все еще стройная и молодая темноволосая женщина носила другое имя, следовала моде и традициям другого государства, как и почитала совсем другого бога. Однако в памяти венецианки, попавшей в Топкапы в качестве рабыни, но остававшейся здесь фавориткой Повелителя Мира уже не один год, до сих пор жили воспоминания былых дней. Как оказалось, было достаточно только дать мимолетную свободу собственным воспоминаниям детства, чтобы сохранившиеся наверное до конца жизни ожили воспоминания о ее счастливой и дружной семье, в которой она была любимой дочерью у своих родителей, которые пытались дать своим детям, пожалуй, все то, что только могли обеспечить.
Нет, она уже не помнила наверняка, как выглядит ее отец. Она знает только, какие у него были добрые глаза, какие крепкие объятия у него были. Ведь в них она чувствовала себя защищенной, а также любимой дочерью, даже маленькой принцессой, которую защищали от всех жизненных перипетий, словно драгоценный цветок в лучшем цветнике королевства.
А мать?
О матери она, конечно же, помнила чуть больше, и все равно время постаралось над тем, чтобы искоренить детали ее образа, оставив только облик. Она помнила, какой доброй и заботливой она была; а еще какой отважной она была, когда пыталась отбить свою дочь у пиратов, захвативших корабль, из которого она чудом спаслась.
Но Зульнара променяла все это на взгляд любимых глаз Османа, в которые вглядывалась так испуганно сейчас, надеясь на то, что он по-прежнему будет рядом с ней. Она променяла родительские объятия на любовь и страсть Повелителя Мира, что мог дать любой приказ, который будет исполнен в тот же час и мгновение. Вот только не капризов ради она стремилась оставаться рядом с султаном. Держали ее здесь, как и любую другую влюбленную птицу возле своего гнезда их дети и чувство, превратившее совершенно чужую страну с ее особенными традициями и законами, на дом любимый и уютный, покидать который она никогда более не стремилась. Ведь и не видела жизни в счастье за его пределами.
И как сейчас должна была она взглянуть в глаза своего отца? От части, она боялась, что встретит в глазах некогда родного и близкого человека осуждение за то, что она предала веру, забыла дом и традиции, в которых росла. Но, с другой стороны она боялась, взглянуть в глаза отца, ведь они тоже могли с течением времени измениться…
Или, вдруг, она не узнает его?
В прочем, она могла продолжать прятаться за ширмой, оставленной в комнате, где и должен был пройти разговор матери шехзаде. Все-таки согласно правилам и традициям, бытующим в Империи, даже ее отец не был вправе увидеть ее лицо. Смотреть на женщину Повелителя, посторонним было строго запрещено, и позволялось лишь немногим, вроде евнухов, призванием которых была служба валиде и султану.
Дорогой до мраморного павильона Зули было о чем подумать. Она, конечно же, позаботилась о том, чтобы набросить на себя покрывало, за которым скрыла свое лицо, а также не скрытые участки кожи и тела под тканью ее платья. Однако из головы не выходило то, что она должна была сказать отцу? Как она должна была вести себя с ним? И с матерью тоже …
Времени на размышления оказалось не так уж и много.
Они с Османом довольно-таки быстро добрались до павильона, где на них уже ожидал визитер, приглашенный султаном. Усевшись в кресло, возле узорчатой ширмы, через небольшие дырочки которой она могла попытаться разглядеть своего собеседника, Зули ощутила, как страшно волнуется и посмотрела на любимого мужчину своими испуганными глазками, прежде чем улыбнуться ему и себе самой. Ведь она не подведет султана, когда он так доверяет ей.
- Судьба нам подарила шанс, который выпадает немногим, - тихо ответила Зули на своем родном языке, как только услышала слова, сказанные ей отцом, после чего между ними воцарилась снова тишина. – Я не думала, что когда-нибудь снова увижу вас с мамой, хотя я и очень хотела к вам вернуться… первое время именно эта цель помогла мне выжить здесь, - вспоминая былое, Зульнара позволила себе ненадолго ухмыльнуться, прежде чем продолжить. – Но мой дом теперь здесь. Я счастлива тут, пусть и живу в совершенно другом мире, чем тот, к которому меня готовили, - добавила молодая женщина, прежде чем подняться из своего кресла, на котором не долго восседала и выйти из-за ширмы, чтобы взглянуть в глаза своего отца, для которого годы не прошли даром.
В прочем, ни для кого время не прошло зря…
- Папа, я знаю, что многое изменилось в мире и наших жизнях, но ты ведь до сих пор любишь меня? Ты ведь предупредишь меня, если будет опасность? Венеция ведь использует тебя в своих целях? Хочет навредить Нам? – как спросить более деликатно у отца, Зульнара не знала. Она была очень взволнована и боялась того, что Осману может не понравиться ее решение, выйти из-за ширмы, где ей и следовало оставаться, скрывая свое лицо.

+1

90

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Принято считать, что только горе и невзгоды способны убить человека... однако, и неожиданная радость, временами тоже способна заставить потерять почву под ногами. Достойный венецианский купец испытал именно такое чувство, когда за узорчатой ширмой увидел свою любимую и давно уже потерянную дочь... и слушая Сесилию, он еще раз, мысленно вознес благодарственную молитву богу за великое чудо.
И если подумать... то что могла ждать юную сеньорину Верньер на родине, если бы не капризный господин случай? Вернувшись домой, Сесилия наверняка бы стала женой какого-нибудь купца, как и ее старшая сестра и проживала бы свои дни в трудах и заботах. Но божий промысел никому не дано разгадать, так что Лоренцо счел нужным покорится ему - хотя и нелегко будет смирится с тем, что покинув Османскую империю, он не только не увидит дочь, но и не сможет написать ей.
-Конечно же я люблю тебя всем своим сердцем, моя дорогая.., -срывающимся от волнения голосом ответил Верньер, когда Сесилия вышла из-за ширмы и подошла ближе. -И я хочу предостеречь тебя от возможной опасности... потому как те письма тебе я написал по приказу влиятельного кардинала из самого Ватикана. Сначала мне казалось, что он решил утешить меня и твою матушку надеждой что ты жива из христианского милосердия - но я ошибался...
Лоренцо тяжко вздохнул, вспомнив с каким благоговением он шел по папскому дворцу в Риме - подумать только, его, простого торговца удостоили такой великой чести! Тогда мужчина смотрел по сторонам, на окружавшую понтифика и его окружение роскошь и так же как и сейчас, не верил собственным глазам. Вот только за золотом и могуществом Ватикана прятались коварство, предательство и гниль... и кардинал Верчезе вовсе не старался излечить исстрадавшуюся от тоски по погибшей дочери душу Верньера - его куда больше интересовала политика.
-Выслушай меня, родная моя... я постараюсь говорить кратко, -Лоренцо очень осторожно коснулся плеча Сесилии ладонью и вновь вздохнул, словно ужасная ноша не оставляла его. -После того как кардинал открыл мне свои истинные намерения, я поклялся спасением своей души. что не позволю ИМ навредить тебе. Ты должна знать, что Венеция охвачена страхом перед твоим супругом...
Конечно же Верньер помнил, что правитель великой империи не является мужем его дочери, но не сумел найти более подходящего определения в данный момент. Время поджимало, а ему нужно было так много успеть рассказать!
-...из-за этого страха - увидеть османский флот возле Венеции - сеньор Гритти написал письмо в Ватикан, прося помощи. И узнав о тебе, дипломаты решили использовать твое происхождение в своей игре, полагая что ты сумеешь убедить султана заключить выгодное перемирие с родной республикой и помиловать внебрачного сына дожа, -продолжил купец. -Им известно, как великий султан относится к тебе... и они решили сделать тебя пешкой в своей игре. Как и нас с твоей матерью. Нам пришлось подчинится и поехать в Стамбул вместе со свитой нового посла - я очень боялся, что эти люди, не знающие жалости как-либо навредят твоей сестре и ее детям. У нас не было выбора...
Лоренцо на пару минут закрыл лицо руками, собираясь с мыслями. По сути дела он буквально только что предал свою родину, рассказав дочери все что ей не нужно было знать - однако, предать родное дитя было еще страшнее и непростительнее.
-Теперь ты знаешь все... и сможешь оградить себя от возможной опасности. -тихо произнес Верньер, посмотрев на свою дочь. -Я не знаю, суждено ли нам еще увидится... но будь сильной и смелой, дитя мое. А еще - береги своих детей и да хранит вас всех господь и Святая Дева.
В этот самый момент двери павильона открылись и Верньеру пришлось поспешно отступить на шаг от Сесилии. Не заходя в комнату, великий визирь сделал знак итальянцу подойти и затем повел его в общий зал, где должен был состояться пир по случаю приезда венецианского посла. Едва только Яхья-бей увел Верньера, в павильон зашел Осман и подойдя к своей возлюбленной, обнял ее. Он хорошо понимал, что означала для нее эта встреча - единственная, перед очередной разлукой с отцом и потому не сразу начал разговор.
Лучи вечернего солнца блеснули на бриллиантовой броши султана, в центре которой был крупный  сапфир, цвета насыщенного вечернего неба, которому мог бы позавидовать сам папа Римский в тиаре которого не было подобного камня. Осман ласково коснулся ладонью щеки Зульнары и улыбнулся ей.
-Я знаю, что это была нелегкая встреча, любимая... и мне показалось, что твой отец человек чести, в отличии от многих других венецианцев. Предчувствую, что новости мне не особенно понравятся... но все же - рассказывай. У меня есть немного времени перед приемом для итальянского посла.
Узнать тайные помыслы противника, накопить силу и затем нанести смертельный удар - разве не об этом мечтает каждый мудрый и расчетливый правитель? Осман прекрасно понимал, что всех европейских конъюнктур и шпионских игр ему конечно не открыть... но зато можно приоткрыть завесу тайны хотя бы над частью коварных планов Венеции и Ватикана? Прежде чем начнется новый победоносный поход, который заставит всю просвещенную Европу дрожать от страха.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-09-13 03:03:55)

+1

91

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2dh5c.jpg[/AVA]Поначалу, теряя в жизни что-то очень важное и дорогое нашему сердцу, очень часто нам кажется, что эту боль утраты и потери мы будем чувствовать вечно. Конечно, ведь ничто не сможет восполнить то, что вырвали из нашей груди и ничего не вернули взамен этого бесценного ощущения счастья, безмятежности, любви и покоя. Взамен утерянного счастья приходит только боль и горечь потери, которая болит и ноет, болит и ноет, болит, не переставая…
И кто-то опускает руки, покорившись своей судьбе, в то время, когда некоторые ищут выход. Или выход находит сам их.
Так уж случилось, что Зульнара, некогда носившая имя Сесилии, в свое время потеряла не только своих родителей, которых очень любила и готова была ради них на все, но и уверенность в своем будущем, когда с корабля ее отца похитили пираты. Ведь именно с той поры, когда ее насильно унесли с того корабля и переправили в Стамбул, перед ней начал стелиться ее долгий и тернистый путь к звездам. Это сейчас, стоя перед своим отцом, время над которым порядочно поколдовало, она была Султаншей, матерью детей Султана Османа и его любимой наложницей. Это сейчас она преданна своему сердцу и любви, пылающей в нем к одному-единственному мужчине, что стал для нее всем и сумел незаметно восполнить ту брешь, которая образовалась в нем от потери родни, чем-то более светлым и сильным, чем можно было себе только вообразить. Однако, даже пройдя весь этот длинный и сложный путь, молодая женщина до сих пор помнила, как болело ее сердце по родне, которую ей посчастливилось увидеть годами позже.
Так неужели Всевышний все-таки выслушал ее молитвы?
Вряд ли. Ведь эта встреча была ничем иным, кроме очередной преграды судьбы, которая возымеет свое действие лишь погодя. Забыл ли отец, как любил свою дочь? Променяет ли счастье и процветание дочери и ее детей в стране, что так агрессивно смотрит на весь Европейский мир, и имеет свою собственную, столь отличающуюся от остальных, религию и, конечно же, традиции. Именно эти традиции, многие были уверенны, делали Османскую Империю не просто непобедимой, но непоколебимой. Это в Англии женщин берут в жены, делают своими королевами, а потом отправляют на казнь, когда королю хочется снова жениться. Это во Франции король выбирает себе королеву по «уговору», чтобы не отпустить лакомый кусочек земли восвояси. Здесь, в Османской Империи она навеки принадлежала своему мужчине, своему Осману, и их детям. И, конечно же, должна была сделать все ради того, чтобы ее дети стали хорошим наследием своего отца. Быть может, здесь и не было той мнительной свободы, которой обладали женщины Западного мира, и уж точно не обладали равенством или братством, однако и этим не обладали женщины из того мира, в котором выросла и воспитывалась Сессилия. В том мире женщина, так или иначе, но обязана слушать отца, а потом своего мужа, которого для нее выберет именно отец. И что с того, что девушки и женщины могли гулять улицами городов своих, не прикрывая своих прекрасных лиц и даже кисть рук? Здесь в Топкапы у Сессилии была свобода гулять в благоухающем самыми цветами саду, в котором они расцветали на протяжении целого года и каждый сезон. Везде свои трудности и невзгоды, но по большему счету они все сводятся только к одному: счастлив ли ты там, где находишься?
На самом деле, Зульнара не хотела начинать свой разговор с расспросов или допросов о том, что же все-таки задумали видные политики той далекой страны, любовь к которой давно уже увяла в сердце темноволосой женщины. Но, времени было не так уж и много. Вечер приближался, как и приближалось время для встречи венецианских гостей с Султаном, который еще должен был услышать все то, о чем он, возможно, даже догадывался.
Выслушав ответ отца, что последовал практически сразу же, Зули тихо вздохнула. А ведь она даже подумала, что то письмо, которое она получила от отца, было написано не его рукой – но, она ошиблась. То был отец и те слова, что та растрогали ее, принадлежали его перу. Именно поэтому на глазах Султанши заблестели слезы. Она опустила взгляд на свои руки, облизав губы, что пересохли, когда отец прикоснулся к ее плечу, привлекая к себе внимание потерявшейся и вновь нашедшейся дочери.
- О, папа! – выдохнула она, выслушав все то, что решил ей рассказать отец. Ему было не просто, он едва справлялся с собственным волнением, но сумел донести истину до своей не глупой дочери. И теперь она поняла, как жестоко использовали кардиналы и прочие венецианские дипломаты ее дорогих и все еще любимых отца и мать. Они преследовали, конечно же, свою выгоду. Но, могла ли теперь так запросто вернуться в свою страну чета Верньер? А если после неудачного захода на нее с целью подобраться ближе к Осману, они навредят ее отцу и матери? Допустить такое было ужасно. И эта мысль упала тяжкой ношей на сердце женщины вместе с рассказом ее отца о том, чего ей стоит ожидать.
- То, что ты сказал и сделал, отец, я никогда не забуду, - тихо произнесла она, позволив себе не только улыбнуться любимому родителю, но и подойти к нему, чтобы обнять, пока их никто не видел. Все-таки он заслуживал хотя бы такого утешения, тогда как она сама явно не могла найти его в объятиях отца, которого видела, возможно, в последний раз в своей жизни. Что же, пусть даже так! Но лишь бы Аллах уберег их с матерью от всех опасностей, которые могли ожидать их в дальнейшем. - Я люблю тебя, папа. Люблю и сделаю все, что нужно, чтобы оберечь тех, кого я так же сильно люблю, - добавила она, прежде чем отступила на несколько шагов назад. И как раз вовремя, ведь за отцом уже пришли – ему пора было покинуть павильон, чтобы вскоре присоединиться к остальным гостям Султана.
Осман не заставил долго ждать свою возлюбленную. Он появился практически сразу же после ухода ее отца, и точно также быстро заключил ее в свои объятия. На какое-то мгновение повисла комфортная и такая располагающая тишина, что прикрыв глаза, Зульнара наслаждалась ней. Но, открыв глаза и наткнувшись на синий сапфир в броши Османа, она уже знала, что должна была бы сказать и сделать. Она, конечно же, ничего не скрыла от любимого мужчины, рассказав ему все, что услышала от отца. Однако, закончив с этим рассказом, она задержала ладонь мужчины в своей, не давая ему так быстро уйти. Было еще кое-что, что она хотела сказать Осману.
- Я боюсь за отца, Осман, - тихо произнесла султанша. – Я боюсь, что на родине ему будет плохо, и ему отомстят за то, что он предал Венецию, рассказав мне все, как есть. Когда я просила тебя отослать его обратно, я думала, что он готов убеждать меня вернуться, просить предать тебя, но … нет. Он ничего этого не сделал. Так может, есть какая-то возможность защитить их с мамой? – спросила она, хоть на уме у нее и был небольшой план. Вот только, насколько этот план был способен принести, желаемый результат? Не сочтет ли дерзостью мужчина эту мысль, что засела у нее в голове с той поры, когда она взглянула на его драгоценную брошь? Все-таки играть с огнем бывает очень даже опасно.

Отредактировано Tony Danziger (2016-09-11 19:00:09)

+1

92

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Прежде чем ответить Зули, Осман сделал знак великому визирю удалится. Сейчас он хотел поговорить со своей возлюбленной наедине, прекрасно понимая как нелегко ей далась эта встреча с отцом. И после того что Зульнара рассказала, султан не был удивлен неожиданной просьбой защитить ее родителей - надо полагать, Верньера вовсе не похвалят за то, что он не стал предавать собственную дочь?
-Честно признаться... вариант воздействовать на мои решения с твоей помощью кажется мне неожиданным и оригинальным - раньше Ватикан просто полагался на своих убийц, но теперь они решили поменять методы? -усмехнулся Осман, посмотрев на свою любимую женщину. -Должен заметить, что известие о том, что они опасаются нашего флота на рейде Венеции, меня более чем радует. Если на то будет воля аллаха, весной я начну новый поход и не обойду своим вниманием эту чванливую республику, способную лишь на чтобы подсылать шпионов. Посмотрим какой мирный договор готов предложить мне Ватикан... что же до твоих родителей, Зули - я полагаю, что мы сможем спрятать их от гнева венецианского дожа и прочих его прихлебателей. Я подумаю над этим после приема и пока что задержу сеньора Верньера в Топкапы в качестве дорогого гостя. А пока что - пора послушать что мне прощебечут иностранные птицы.
Протянув руку Зульнаре, Осман направился к главному зданию дворца. Там им предстояло разойтись - султан направлялся в зал где слуги уже заканчивали приготовления к пиру, а его возлюбленной следовало посетить праздник в гареме, где собиралась присутствовать сама могущественная валиде-султан. И конечно же, Зули не могла сейчас знать, как была напугана ее бедная мать, когда вместе с другими женщинами оказалась в огромном помещении гарема - той самой нижней террасе, что обычно служила спальней наложницам. Только теперь все их постели были убраны и на их место слуги постелили мягкие ковры и положили удобные шелковые подушки, чтобы гостям было удобно сидеть. Также были расставлены и низкие столы под различное угощение, так что сеньора Верньер безропотно заняла указанное ей место рядом с прочими дамами. Оглядываясь по сторонам и слушая приятную музыку, итальянка убедилась в правоте слов своего мужа - о том, что нельзя предвзято относится к людям другой культуры и называть их варварами. Во всяком случае, ничего варварского в том что ее сейчас окружало, достойная госпожа Верньер не заметила... напротив, убранство зала, как и посуда на столиках, было роскошным, если не сказать больше? Когда же в зале появилась мать самого султана, то матушка Зульнары подумала о том, что достойная сеньора Гритти, при всей своей знатности и богатстве, попросту бы не посмела даже приблизится к этой женщине. Валиде-султан была истинной королевой, рожденной повелевать - и даже если бы она не одела сегодня особенно богатый наряд и изысканные украшения, это можно было без труда заметить. Сеньора Верньер с каким-то благоговейным трепетом рассматривала султаншу, отметив про себя, что она не утратила красоты, несмотря на то что ее возраст наверняка уже перешагнул полувековой рубеж. Рядом с султаншей на золоченые подушки усадили ее любимицу - белоснежную и очень пушистую кошку в рубиновом ошейнике. Лениво осмотревшись и потершись о холеную руку хозяйки, эта кошка принялась есть из золоченой тарелки, которую ей поднес один из слуг.
-Боже... я никогда в своей жизни не видела подобных камней, -тихонько шепнула графиня Россетти дамам что сидели рядом с ней за столом. -У моего батюшки была неплохая коллекция бриллиантов... но те что в короне валиде-султан не идут с ними ни в какое сравнение.
-А ее ожерелье? -так же шепотом ответила одна из итальянок. -Те драгоценности что были привезены в подарок султану вашим мужем просто жалкие безделушки по сравнению с этим богатством!
Тем временем, Айше-султан приказала начать праздник и поприветствовала гостей через переводчика, пожелав им хорошо провести время этим вечером. Что же до гопожи Верньер - она лишь тихонько молилась про себя и мечтала о том, чтобы хотя бы мельком увидеть свою дочь.
Ну а пока шел праздник в гареме, начался и пир в главном зале дворца, где венецианскому послу следовало показать свои способности в красноречии, попытавшись подготовить султана к разговору об обсуждении мирного договора с Венецией. И даже не зная итальянского, Осман без труда уловил все эти хитрые нотки в тоне голоса посла - тот явно был уверен, что Верньер ничего не расскажет?
-Яхъя-бей... скажите графу, что в нашей стране не принято вести деловые разговоры за столом, -снисходительно улыбнулся молодой султан. -Для них будет другое время и другое место - а пока что, пусть забудет о политике и просто насладится угощением и вином. Специально для посла и его спутников, я распорядился привезти самое лучшее красное вино с Родоса, которое привез из похода еще мой отец.
В лице Османа не дрогнул не один мускул, когда он говорил о своем отце... но тем не менее, мельком он вспомнил день переворота, когда прежний султан завершил свой путь на этой земле. Подумать только... ведь отцовская рука не дрогнула, когда он собрался нанести смертельный удар своему сыну? А ведь все могло быть иначе, если бы великий падишах не попал в свое время под власть женщины...  и тогда, быть может сейчас на троне Блистательной Порты сидел любимый старший брат Османа и ему не грозило бы пасть от предательской руки.
-Желание Повелителя - закон для его преданных слуг, коими мы являемся, -ответил граф Россетти, учтиво поклонившись и послушно отведав действительно превосходного вина. Осман тем временем обратился к великому визирю.
-Яхъя-бей, я хочу чтобы сегодня после окончания пира ты отвез сеньора Верньера и его жену в Едикуле. Ты сделаешь так, чтобы их провели мимо камеры Гритти... и чтобы кто-то из надежных стражников сказал ему, что эти люди осуждены на смерть. Верньер и его жена пробудут в крепости до поздней ночи, после чего ты приведешь туда палача - чтобы Гритти был уверен что приговор был приведен в исполнение. Затем увезешь наших гостей из крепости и найдешь им в городе приличный дом. Позже я скажу тебе, куда их следует перевезти.
-Повелитель, если желаете, я могу устроить этих людей в своем доме, -ответил визирь, поклонившись молодому султану. -И все устрою так, что никто ничего о них не узнает.
-Наши венецианские друзья должны быть уверены, что Верньер и его жена мертвы. А еще я даю тебе шанс узнать наверняка кого из стражи сумел перекупить наш сладкоречивый сеньор Гритти, -ответил Осман. -Я уверен, что он не терял зря времени даже находясь за решеткой.

Отредактировано Dietrich Danziger (2016-10-13 07:57:47)

+1

93

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hUWv.jpg[/AVA]
Политический язык нужен для того, чтобы ложь звучала правдиво, чтобы убийство выглядело респектабельным и чтобы воздух можно было схватить руками.
© Джордж Оруэлл

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Заслужить доверие – не просто; говорят, что потерять его куда проще. Для этого даже не нужно особенно стараться, стоит просто несколько раз попасться на лжи и обмане того самого человека, чье доверие к тебе безгранично. Это ведь так просто – сказать всего лишь один раз неправду, которая впредь, подобно липкому и сладкому мёду, будет цепляться за нас снова и снова, пороча и очерняя то, что было некогда непорочным и чище белоснежного покрывала, которым порой на зиму укрывалась земля в холодные года. Правда, это же покрывало быстро таяло и смешивалось с грязью, словно желая подтвердить простую истину – в этом мире нет ничего вечного, ничего бесконечного и ничего безгрешного. Рано или поздно что-то пойдет не так, как обычно, нарушится порядок и пойдет под откос. Это такая сладкая напасть, избежать которой бывает так не только не просто, но и практически невозможно. Особенно тогда, когда блеск власти и золота ослепляет и не дает оценить некоторые вещи такими, какими они являлись на самом деле.
Соблазн ведь был таким сильным, что устоять перед ним было не просто…
И, пожалуй, Мелексима тоже не устояла? В прочем, знать наверняка планы прежней Хасеки, Зульнара не могла. Та женщина действовала по своему страшно странному плану, плетя настолько тесную паутину интриг, в которой сама могла запутаться и не раз. Однажды в ее сети попалась и Зули, которую она решила использовать в своей хитрой игре, отправив в Манису к старшему, а значит и сильнейшему из всех наследников султана, намереваясь избавиться от него при помощи глупого и недалекого создания, которым она посчитала венецианку. Но, Зульнара удивила всех? Ее безграничная любовь к Осману спасла ему жизнь еще задолго до того, как хатун получила приказ об убийстве.
Конечно, ту историю женщина помнила слишком хорошо. В точности, как и помнила то время, когда решила избавить себя от жизни, свершив тем самым самый страшный грех, который только существовал в любой религии мира. К самоубийству относились одинаково и в христианстве, в котором растили Сесилию, и в мусульманстве, которое она приняла по собственной воле, дабы быть рядом с любимым мужчиной еще ближе.
Вот, казалось бы, и сейчас, обладая безграничным доверием Османа, который глядя в глаза своей любимой фаворитки, так иронично говорит о тех заговорах, что плетутся за его спиной в далеком Ватикане и Венеции, она могла позволить себе затеять хитрую игру с ним, постаравшись повлиять на его решение. Ведь, действительно, с одной стороны – война и распри с родиной, о которой в сердце остались теплые воспоминания, не были желанны. Да и разве приносят они счастье простым жителям тех стран, на местности которых и развиваются сражения? Пожалуй, страдает всегда две стороны – побежденная и победившая, поскольку потери есть всегда.
Однако Зульнара не могла себе позволить роскоши вновь потерять хоть на мгновение доверие своего мужчины. Точно также  женщина знала, что не может вмешиваться в дела своего мужчины, великого падишаха мира, которому вполне возможно будет наследовать именно ее сын. Или Амин, что по крови не был ей родным сыном, но в душе и сердце Султанши занял особенное место.
Зули помнила те часы и даже день, когда была уверена, что потеряла расположение Османа и более не могла назваться его фавориткой, даже нося его дитя под сердцем. Но, к счастью, султан сумел простить ее ошибку, основанную лишь на желании вернуться в свой родной дом, которого только что лишила и отца, и свою мать.
- Ты прав, моя любовь, нам уже пора возвращаться, – согласилась с мужчиной темноволосая венецианка. - Уже темнеет, - она тихо вздохнула, даже не зная, как перейти в своей речи к более конкретному. К примеру, самому обычному факту того, что ей не хотелось присутствовать на празднике, пусть даже валиде пустит не только благосклонной пыли в глаза женам дипломатов, но и постарается на славу, желая быть правдоподобной. – Хотя, знаешь, мне не доставит никакого удовольствия возможность присутствовать на этом празднике. Сложно расслабиться и веселиться, зная, что все мои соотечественники, которых ты пригласил – самые настоящие акулы в море, пришедшие к нашим берегам, чтобы разведать ситуацию, - произнесла она в ответ султану, за руку которого она сразу же ухватилась. Они последовали неспешным шагом к основной части дворца, в которой расположился гарем, где уже велись последние приготовления к празднику.
С султаном Османом женщина простилась на пороге гарема, где на нее уже дожидался главный среди черных евнухов, которого за фавориткой сына и матерью его детей отправила валиде, требующая, чтобы та почтила праздник своим визитом. Понимая, что это неизбежно, ведь этого хочет не только любимый, но и Айше Султан, Зули подчинилась и отправилась в хамам, после которого сразу же переоделась в красивое платье цвета зеленой листвы. Из-за того, что она немного задержалась в мраморном дворце вместе с Османом, Зули немного припозднилась. Гости уже собрались и уселись в покоях гарема, что по-настоящему преобразился, словно по волшебству. И зная, что за гарпии на нее смотрят сейчас, султанша вела себя соответственно своему статусу и положению, высоко приподняв свой подбородок, прошлась по сеньорам с тем самым взглядом, с которым они смотрят скорее всего на чернь.
Она коротко и сдержано улыбается, словно бы и не им, а себе и своим фатальным мыслям.
- Я рада приветствовать вас, сеньоры. Надеюсь, вам нравится дворец султана Османа-хана? - произносит Зульнара, не Сесилия, едва ли взглянув на мать, смотреть на которую без слез в глазах она не могла. Ведь не могла сейчас ее просто и незатейливо обнять и подарить не один рассказ о том, как она живет здесь, словно у бога за пазухой. Правда, теперь у нее бог был другой.

+1

94

[NIC]Osman[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cnwf.jpg[/AVA]
[STA]султан великой империи[/STA]
Едва только во дворце начался праздник в честь иностранных послов, в покои султанских детей также был подан вкусный ужин - обычно в вечернее время они трапезничали вместе с родителями, но сегодня им пришлось довольствоваться компанией друг друга. Амин тихонько вздыхал, принявшись за свою порцию, поглядывая на сестер, что продолжали беззаботно болтать - вот как им удается усидеть на одном месте?? Старшему шехзаде просто не терпелось взглянуть на приезжих иностранцев хотя бы одним глазком... но мальчишка прекрасно знал, что няньки и слуги его никуда не пустят, боясь гнева отца-султана и потому загрустил.
-Что случилось, Амин? -поинтересовалась Айше, посмотрев на старшего братца. -Ты даже не попробовал свои любимые орехи в меду... у тебя что-нибудь болит?
-Нет... просто мне надоело сидеть на одном месте, -снова вздохнул мальчик. -Почему отец не позволил мне посмотреть на праздничный пир? Я хочу посмотреть на итальянцев...
-А я хочу посмотреть на праздник в гареме.., -в тон брату ответила Айше. -Там и моя мама и валиде-султан... я очень хочу посмотреть на ее красивое платье. Моя няня сказала что еще не видела ничего подобного.
-И я тоже хочу на праздник... почему нас не взяли? -тут же выдала Руми, а за ней повторили и Амира с Макфирузе. -Там наверняка раздают много-много сладостей. Давайте туда сходим?
-Подождите! -видя как тройняшки вскочили с места и решительно направились к выходу из покоев, Айше побежала следом за ними. -Если вы туда пойдете без разрешения, нас накажут...
-А мы хотим к маме! -хором ответили девочки и толкнув дверь, выбежали в коридор. Естественно, стражники не посмели прикоснутся к маленьким султаншам и могли лишь последовать за ними, вместе с перепугавшейся нянькой и двумя служанками. Воспользовавшись удобным моментом, к главному помещению султанского гарема пулей помчались и Амин с Айше, решив в случае чего сказать бабушке и Зульнаре, что хотели поймать тройняшек и привести их обратно в комнату.
-Румеиса-султан! Ваша матушка будет очень вами недовольна! -попыталась воззвать к благоразумию тройняшек нянька - но куда уж там? Ведомые заводилой Руми, девочки и ухом не повели, вбежав в общий зал и затем помчавшись к Зульнаре.
-Айше... Амин... что вы здесь делаете? -испуганно воскликнула Дильшат, обратив внимание Зули на непослушных детей и понизив голос. -Теперь валиде-султан на нас рассердится... о аллах великий, мне нужно было остаться с детьми и приглядеть за ними самой!
Тем временем, Руми как ни в чем ни бывало, подошла к валиде и быстренько забралась на богато украшенную скамью рядом с ней, попутно отпихнув в сторонку Елизавету - персидскую любимицу всесильной султанши.
-Позвольте нам остаться на празднике... пожалуйста? -попросила Румеиса, посмотрев на свою бабушку. -Мы с братом и сестрами хотим сладостей... Айше сказала что их скоро будут раздавать...
-Ох уж Айше... я же просила тебя и Амина присмотреть за девочками! -тяжко вздохнула Дильшат и поспешно поднявшись, поклонилась валиде-султан. -Прошу простить, валиде... позвольте, я уведу детей в их покои?
-Нам просто стало скучно одним.., -ответил Амин, усевшись рядом с Зульнарой и сестрами. -Можно мы хотя бы немного побудем здесь?
Еще до того как султанские дети прибежали в общий зал, сеньора Верньер не сводила глаз со своей дочери... неужели, это и правда была ее Сесилия? Роскошное платье и украшения сделали ее какой-то совершенно другой, неузнаваемой, величественной и прекрасной. И это темно-зеленое платье, с богатой вышивкой золотыми нитями и драгоценными камнями безумно шло ей и наверное говорило о благосклонности ее повелителя? Сесилия упорно избегала смотреть в сторону тех столов, за которыми сидели нынче венецианки и ее бедная мать, настрадавшаяся за время долгой разлуки... так что госпожа Верньер подумала о том, что дочери наверняка не позволят подойти к ней и едва сдерживала слезы. А потом случилось нечто совершенно чудесное - в зал вбежали три чудесных девочки, похожих друг на друга словно три капли воды. Жена честного купца вспомнила о том как муж говорил ей о четверых детях, которых их дочь успела подарить великому султану - так неужели... это они и есть? Темноволосые малютки тоже были одеты в великолепные платья из дорогой ткани и конечно же роскошные диадемы искусной работы, подобные тем что красовались на их матери и бабушке. С замиранием сердца взглянув на тройняшек, сеньора Верньер мысленно вознесла благодарность богу за этот поистине чудесный момент... она убедилась, что ее дочь жива и в безопасности, а еще увидела своих внучек. Теперь и умереть будет не страшно?
Ну а пока наследный шехзаде и султанши устроили озорную проделку, их отец продолжал неторопливую беседу со своими гостями в другом зале Топкапы. После того как Осман запретил говорить о делах, венецианский посол поспешил сменить тему и заговорил об искусстве.
-Повелителю наверняка известно о том, что итальянские мастера живописи славятся по всей просвещенной Европе? Я взял на себя смелость пригласить одного такого художника приехать вместе с моей свитой в Стамбул... быть может Повелитель захочет запечатлеть себя для истории? -начал граф Россетти. -Я знаю что в вашей прекрасной стране не принято рисовать человека... однако, некоторые из моих соотечественников уже работали при османском дворе и благодаря им весь мир смог увидеть правителей блистательной Порты.
-Я подумаю над вашим предложением, -ответил Осман, усмехнувшись - неужели послу мало тех шпионов что уже есть при его дворе? - и сделал слугам знак подлить графу еще сладкого вина, развязывающего язык. -И полагаю что совсем скоро все великие мастера так называемой просвещенной Европы захотят так или иначе предложить свои услуги мне. Предлагаю всем моим гостям выпить за исполнение моих желаний?
Россетти вымученно улыбнулся, приняв очередную чашу и благодарно кивнув при этом. Он прекрасно понимал к чему сейчас клонит султан... о том что возможно скоро вся Европа будет лежать под османской пятой. Интересно, возможны при таком раскладе хоть какие-то беседы относительно возможного мирного договора? Граф вздохнул и как и прочие его спутники, послушно осушил свой кубок до дна.

+1

95

[NIC]Zulnara Sultan[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2hUWv.jpg[/AVA]
Чем отличается праздник в султанском дворце от тех празднеств, на которых доводилось ранее бывать Зульнаре еще юной девушкой? Пожалуй, на первый взгляд – всем. Однако, если все-таки присмотреться боле внимательно, можно предположить, что различий было не так уж и много. В первую очередь любой праздник не может состояться без вкусных блюд, которыми принято угощать своих гостей, а тогда уже идут песни, танцы и прочие развлечения, которые так любят все молодые особы. Да-да, все те же самые танцы, угощения и веселье – ничего нового и, казалось бы, не обычного. Вот только здесь, в Османской Империи каждому празднику был присущ свой колорит и, помнится, изначально Зули было не просто свыкнуться с мыслью, что султан проводит свой праздник исключительно с государственными мужами, не демонстрируя свое достояние и гордость – свой гарем тем, кто не входит в круг доверенных лиц и то, даже им не всегда выпадала честь увидеть святая святых Топкапы. Помнится, она когда-то тоже смотрела широко открытыми от удивления глазами на все то, что окружало ее, и обещала себе, что обязательно вернется к той жизни, к которой она привыкла. Тогда еще воспоминания о праздниках, на которые съезжалось, казалось порой полмира, были слишком свежи и близки девушке, на которую только заглядывались молодые люди. Это были всего лишь сыновья различных купцов, дипломатов и аристократов, среди которых она мысленно избирала того, кого хотела бы назвать своим супругом.
А ведь она даже не могла подумать о том, что когда-нибудь станет Султаншей, примет традиции своего мужчины и позволит в их окружении расти своим детям…
Дети… при одной только мысли о своих маленьких звездочках и сыне Зульнара не могла не улыбнуться, посмотрев в сторону своей матери, что казалось, вот-вот расплачется то ли от счастья, то ли от горя. Ох! Как все-таки хотелось фаворитке султана донести до своей матери осознание того, насколько привычным и любимым стал ей именно такой быт, именно такое положение любимой женщины Османа, которую он призовет к себе в покои вечером, как того и хочется ему, им обоим. В прочем, ей безумно повезло, ведь завоевать расположение молодого султана она смогла будучи наивной и глупой рабыней, строившей призрачные надежды на побег из золотой клетки. А ведь она и не знала, что из нее выхода нет.
Когда стражник предупредил о приходе маленьких султанш, они уже были далеко за порогом распахнутой двери и стремительно приближались к валиде султан, а также своей матери. Растерянная в этот момент Зульнара не знала, что может сказать или как вообще сгладить эту неловкую ситуацию, ведь на подобных празднествах не было принято, чтобы дети присутствовали во время прихода множества гостей из далеких стран.
- Не говори глупостей, мне тоже стоило остаться с детьми тогда, - пробормотала темноволосая женщина, тихо вздохнув, прежде чем к ней подошли двое из ее дочерей, тогда как главная заводила всей этой компании заняла почетное место возле своей бабушки, что благосклонно или даже снисходительно улыбнулась Румейсе.
Айше с Амином также подошли ближе к наложницам султана, что сидели возле валиде, которую они почтили в присутствии гостей со всем необходимым уважением, прежде чем устроились на шелковых подушках возле Зули и Дильшат, что уже намеревалась высказать свои сожаления и готовность покинуть праздник с детьми по первому слову Айше Султан.
Но, этого не последовало…
Праздник продолжился, не смотря на то, что дети не должны были присутствовать на нем. Но, что поделать с детской непосредственностью и искренней тягой к веселью? Для них не существует по большей степени запретов, кроме советов и оберегов. Именно ради того, чтобы оберечь их от дурных глаз врагов империи их отца, детей предпочитали скрывать в глубинах гарема. Ведь именно на этом вечере все без труда могли увидеть с какой привязанностью относится старший шехзаде к фаворитке своего отца, о которой не зря говорили, будто бы она заменила ему мать.
Это наблюдала также и мать Сессилии, открывая по-новому ту женщину, в которую превратилась ее дочь вдали от дома. Она была далеко уже не задорной девчонкой, но величественной султаншей и доброй матерью, которую любили все дети султана. Можно ли сомневаться в том, что сам султан не любил ее? Однако на празднике и даже после него, матери так и не удалось перемолвиться хотя бы словом с дочерью. Она вела себя отстраненно от гостей, давая понять всем видом, что полностью ее вниманием располагают лишь дети, тогда как удовольствием кормить разговорами гостей была прерогатива валиде Султан. И с ней она всегда справлялась безупречно.
Что же, после вечернего приема и того, как дети были уложены в своих постелях, за Зульнарой пришли… Осман ожидал на нее, и она не стала заставлять его ждать. Поправив свои украшения, султанша поспешила к своему повелителю, чтобы снова доказать ему свою преданность и любовь, рассказав о том, как прошел праздник. Османа позабавила выходка детей. Благо, он не разозлился на матерей, которые, возможно, не были строги с детьми, раз они посмели ослушаться… и вскоре рассказал о том, что уже этой ночью ее родители будут свободны в его империи, а шпионам придется поискать других способов влияния на молодого султана…

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Око за око