Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » talk some sense to me


talk some sense to me

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


Charlotte Allen and Paul Hudson
25 марта 2016 | офис Пола Хадсона
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
"It's easier to be alone. Because what if you learn that you need love? And then you don't have it. What if you like it? And lean on it? What if you shape your life around it? And then it falls apart? Can you even survive that kind of pain? Losing love is like organ damage. It's like dying. The only difference is, death ends. This? It could go on forever..."

http://funkyimg.com/i/2aAir.png


Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
@import "http://webfonts.ru/import/bebasneue.css";

+1

2

SHE'S SO SCARED TO GET CLOSE TO ANYONE, BECAUSE EVERYONE THAT EVER SAID — «I'LL BE THERE» — ALWAYS LEFT.

Код:
<!--HTML--><center><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="480" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#a8c0c4">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/so-skyler/folders/Default/media/9bc9f528-3f22-4180-878e-fac6ad248084/Grayson%20Sanders%20-%20Beautiful%20Crime.mp3"></object></center>


Счастье таилось в мелочах, которых Шарлотта прежде не замечала, принимая как должное, а потому неотъемлемое; теперь же, вновь опуская голову на прохладную подушку и пустым взглядом скользя по пустой половине широкой постели, она куда острее ощущает нехватку того, что давно перестало быть привычкой, превратившись в зависимость. Ещё недавно она, подобно прирученному котёнку, сворачивалась в клубок у Пола на коленях, вырисовывая кончиками пальцев одной лишь ей понятные узоры на его ладони; засыпала на его плече, устав возиться с Эм и Люком и перестав различать происходящее на экране, убаюкиваемая голосами актёров и льющейся из колонок музыкой; просыпалась у него на груди, капризно зарываясь холодным носом мужчине в шею и желая остаться в его объятиях на весь день, лишь бы не выскальзывать из-под одеяла и не терять это ощущение умиротворённой безмятежности, согревающее изнутри всякий раз, когда его руки опускались на её талию. Всего пару недель назад она наливала кофе в его чашку и раскладывала приборы по обе стороны тарелок с приготовленной Полом яичницей (они разумно условились не подпускать её к плите лишний раз, чтобы ремонт косметический не перерос в капитальный после пожара или потопа, случившегося в попытке потушить огонь во вспыхнувшей сковороде), обиженно надувала губы, пытаясь красиво завязать ему галстук и терпя очередной провал, и настойчиво требовала прощальный поцелуй перед тем, как расстаться на парковке и разойтись по офисным высоткам, стоящим друг напротив друга; теперь же всё это кажется будто случившимся в другой жизни и не с ней, и каждая упущенная возможность, каждый вычеркнутый из плана на день короткий эпизод — всё это ощутимым болезненным уколом чувствуется где-то под рёбрами с левой стороны, не давая сконцентрироваться ни на чём ином.
Шарлотта, прижимая к груди одеяло, ещё раз прокручивает в сознании слова Жизель, что звучат по-прежнему чётко и ясно, словно записанные на плёнку; ответы, данные на каждый вопрос, заданный француженкой, не внесли абсолютной ясности, лишь только добавив сомнений в правильности принятых и запланированных решений, однако здравый смысл, сквозивший в каждой осторожно подобранной реплике, прокрадывается в хитросплетение мыслей, поражая разум словно вирус. Она не может просто тряхнуть головой, чтобы выбросить из неё эти непрописанные истины, что оказались так понятны шведке и совершенно незнакомы ей; не может сказать себе "хватит" и тут же перестать думать о том, что позволила себе допустить ошибку, исправить которую с каждым днём становится всё сложнее, а она до сих пор чего-то ждёт; не может и дальше продолжать цепляться за свою гордость и свободу, проведя весь вечер за чтением женских форумов и поняв, что быть независимой в окружении выводка котов ей совершенно не хочется. Ей если чего и хочется, так это просто поставить точку в череде однотипных серых будней, наполненных самокопанием и бессмысленными попытками найти выход из ситуации, не предполагающей компромиссов. Ей просто хочется вернуть его.
Весь день сжимая телефон в ладони, Шарлотта то и дело открывает список контактов, прокручивая его до нужного номера, но нажать кнопку вызова так и не решается, кидая взгляд через затемнённое стекло на окна здания напротив; она боится услышать десяток длинных гудков, за которыми не последует ответа, но куда больше опасается услышать в трубке их же укороченную версию, говорящую о том, что Пол не просто не хочет с ней говорить, но и даже не терзается сомнениями, лишая себя мучительных долгих колебаний и безразлично сбрасывая её звонок. Одолеваемая неопределённостью и страхами, француженка старается отвлечься, добровольно вызываясь помочь Джейн, а в итоге не замечает, как уже составляет документы для очередного совещания Энтони, отправив его ассистентку, год назад пришедшую на её место, за кофе, потому что это "единственное, что она может сделать, не наломав дров".
Вечер опускается на город, затягивая небо тёмной пеленой сумрака; офис редакции постепенно погружается в тишину — даже самые отъявленные работяги спешат к своим семьям, выключая негромко гудящие компьютеры и щёлкая переключателями на настольных лампах. Джейн, вытянув губы уточкой и сосредоточенно нанося на них слой красной помады, кидает взгляд в сторону Шарлотты, сортирующей отчёты для Девенпорта по папкам, и предлагает присоединиться к забегу по барам; француженка в ответ лишь качает головой, ссылаясь на тонну дел, которые лучше закончить сегодня и не откладывать на понедельник, и обещает закрыть редакцию сама. Механическая работа, подверженная следованию алгоритму рутинных действий, в моменты откровенной запутанности в себе и в жизни в целом, выручает её уже в который раз и куда лучше, чем бессмысленное стучание по клавишам в попытках получить на выходе приличную статью; в отличие от журналистики секретарские обязанности не требуют прилива вдохновения и позволяют перевести поток мыслей в фоновый режим, лишив необходимости сосредотачиваться на логических цепочках и следующих за ними выводах.
Эмили снова под присмотром Тедди, и раз на телефоне нет пропущенных вызовов, то познающий все прелести отцовства Трабл прекрасно справляется с поставленной задачей и не впадает в панику при виде капризно дергающейся нижней губы дочери, готовой расплакаться в любой момент ради утешения конфетой или яблочным соком. Лишённая повода спешить домой, Шарлотта позволяет себе потерять счёт времени и на часы обращает внимание лишь тогда, когда остывает второй стаканчик кофе из автомата в холле. Её взгляд невольно соскальзывает в сторону высоких окон здания напротив, одно из которых — то самое — по-прежнему залито жёлтым светом, а не погрузилось во мрак подобно остальным. Француженка, теряясь в сомнениях, кусает губы, пытаясь найти хоть одну причину, по которой ей не стоит напоминать о себе; старается внушить, убедить себя же, что он ещё не остыл и не будет рад её видеть; упорно сопротивляется порыву, набирающему силу и захватывающему власть над её рассудком. Всего лишь кратковременная вспышка проскальзывает перед глазами, и она точно знает ответ на все вопросы, которые не давали ей покоя.
Шарлотта выключает свет, отдавая ключи охраннику, и быстрым шагом пересекает площадь меж высотками, молясь на удачу и благосклонность Хадсона; в конце концов, если уж она готова задавить своё упрямство и наступить гордости на горло, то он точно должен рассуждать трезво, а не идти на поводу у неутихших эмоций. Тяжёлая стеклянная дверь поддаётся на удивление легко (в бизнес-центр, один этаж которого арендован редакцией, в такое время проникнуть уже практически нереально), а за стойкой сидит всё тот же охранник, что встречал их в день первого свидания. Кажется, удача в кои-то веки на стороне Шарлотты ван Аллен. Пожалуй, стоит обвести этот день красным кружком в календаре. Ну, или закатать губу.
Остановившись у двери нужного кабинета, Ширли чувствует накатившую неуверенность, и вся затея тот час из гениальной кажется неудачной, провальной и глупой. Однако, отступать уже поздно — не для того она пять минут вежливо кивала и приветливо растягивала губы в улыбке, слушая рассказ охранника Боба о семье, жене и детях. Выдохнув, француженка постукивает по двери, и тянет ручку на себя, тут же начиная жалеть, что вообще всё это начала.
Привет, — осторожно и тихо произносит она, нервно покручивая одно из колец на пальце. Привычный жест, говорящий о волнении, был бы уместен в любой момент, но сейчас кажется лишним — всё равно что напоминание, что если бы всё сложилось иначе и по другому сценарию, то рядом с ним красовалось бы ещё одно, выбранное Полом. — Я соскучилась. Поехали домой?

Отредактировано Charlotte Allen (2016-06-25 23:44:49)

+1

3

HOW CAN i PUT IT DOWN INTO WORDS
WHEN IT'S ALMOST TOO MUCH FOR MY SOUL ALONE

Код:
<!--HTML--><center><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="450" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#560319">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/charlottesmusic/folders/Post%20saund/media/c35f51f2-694e-4991-80aa-c65fb911e4e7/Fleurie%20-%20Hurts%20Like%20Hell.mp3"></object></center>

I LOVED AND i LOVED AND i LOST YOU
A N D   I T   H U R T S   L I K E   H E L L


[indent] Боли нет. Нет того невыносимого чувства, рвущего нутро на куски, от которого хочется избавиться любыми способами, даже зная что ни один из них не принесет реального облегчения. Сердце не скачет, как ненормальное, от мимолетного воспоминания, когда перед глазами вдруг встает знакомое до зубного скрежета лицо. Голова не разрывается от тысячи вопросов и противоречащих друг другу желаний. Необжитый, почти стерильный, номер отеля не раздражает своей пустотой и отсутствием какого-либо намека на уют, даже наоборот - облегчает существование, не напрягая деталями и лишая мозг нужды проявлять лишние эмоции. Вопреки даже своим ожиданиям Хадсон переживает это время "раздумий" на удивление спокойно, не вмешивая никого в свои проблемы и не показывая реальные чувства даже своему отражению в зеркале. Казалось, эти самые чувства его и не беспокоят вовсе, словно в очередной раз теряя Шарлотту в мужчине успел выработаться иммунитет или же это своеобразное шоковое состояние организма, защитная реакция. Как бы там ни было, но внутри него не бурлил вулкан страстей, гнев и разочарование не сжигали внутренности; все, что в нем осталось - это пустота, расширяющаяся с каждым новым днем, что он проживал без неё, сдавливающая все внутри до неясного напряженного шума в голове, трещащего непрерывно, не переставая, заглушая все звуки окружающего мира, сжимающего вселенную до одной крошечной точки, где рано или поздно произойдет тот самый big bang. К чему он приведет? На этот вопрос ответ может дать только время.
Работа, как всегда, спасала от свободного времени, которое обычно приводит к душевным мукам, так что последнее редко настигало Пола, окунувшегося в работу с головой, что ему удавалось куда лучше отношений по всей видимости. Но порой на него накатывало, растягивая края пустоты шире и шире, стоило повернуть голову и посмотреть на соседнее здание. Он точно знает, где Шарлотта сейчас и с легкостью мог представить, как она стучит пальцами по клавиатуре, заставив рабочий стол стаканчиками с недопитым давно остывшим кофе, но предпочитал этого не делать, чтобы не окунаться в зеленую тоску, из которой слишком сложно выбираться своими силами. Он не боролся с привычками забирать ее после работы и вместе ехать домой, обедать за одним и тем же любимым столиком в кафе, мужчине легко этого не делать, так как он старательно избегал случайно встречаться с француженкой, но вот избавиться от невольного движения руки, тянущейся к телефону, чтобы набрать знакомый номер, ему не так просто. И много раз Пол думал о том, чтобы просто позвонить, услышать ее голос, забыть про все, что случилось, вернуться к предыдущей контрольной точке, когда все еще слаженно работало... но это означало бы продолжить избегать проблем, а он больше не хотел делать себе эту медвежью услугу. Ему пора разобраться в своей жизни и именно это блондин намеревался сделать.
Множество дорог маячат впереди, нужно только выбрать одну наиболее приемлемую. И чем больше Пол задумывался над этим, тем больше склонялся к варианту начать все с чистого листа: без привычной и знакомой Холли, к мыслям о которой возвращался, когда его одолевали сомнения, без той простой жизни с ней, когда даже задумываться не имело смысла, потому что вся жизнь была предопределена вплоть до завещания и последних посмертных распоряжений; и даже без Шарлотты, без которой сама мысль о существовании кажется невозможной и неприемлемой, но вместе с ней никак не получается - она, как опухоль, опутавшая каждый нерв и кровеносный сосуд, ставшая неотъемлемой частью, но разрушающая изнутри, и при любом раскладе, хоть выкромсай ее из своего тела, хоть оставь, летальный исход обеспечен. Холли - как синоним контракта, который подписываешь и бездумно выполняешь условия, не отклоняясь от плана, а Шарлотта - синоним настоящей любви, неизменно разбивающей жизни миллионам людей во всем мире. И если контракт легко было разорвать, то разбитую жизнь собрать обратно в разы сложнее, как и отказаться от самой причины. Если Хадсон хочет получить еще один шанс, то должен перевернуть эту страницу.
Через плотно закрытые жалюзи уже не пробивался свет из остального офиса, который давно опустел. Работники молча расходились по домам, понимая, что закупоренные окна и двери кабинета означали - начальство лучше не трогать. Бумажной работы всегда хватало и Пол в который раз не спешил домой. В принципе ему и спешить некуда, и дома у него сейчас как бы нет. Он не пытался связаться с Шарлоттой или забрать свои вещи из квартиры, где они не провели и дня, это значило бы самый настоящий конец их отношений, а признать это мужчина еще окончательно не был готов, растягивая свое "мне надо подумать" на недели. Она тоже держалась в стороне, так что похоже все свелось к тому, кто первый решится сказать это вслух. Робкий стук в дверь и мужчина удивленно отрывает взгляд от изучаемых бумаг, встречаясь глазами с Шарлоттой, которую никак не ожидал увидеть здесь. Долгую минуту они просто смотрят друг на друга и Пол понимает, что тот самый момент настал, она первая набралась смелости, на это ее хватило, что даже и не удивительно.
Более удивительно то, что ее слова отличаются от того, что Хадсон ожидал услышать. Девушка пытается вести себя так, словно ничего не произошло, она стащила его собственный план отодвинуть реальность до последней сохраненной точки. Полу требуются непростые тридцать секунд прежде чем отреагировать. Он поднимается, с привычной улыбкой на лице подходя к Шарлотте. В этот миг ее лицо кажется одновременно таким знакомым и уже словно позабытым и блондину хочется запомнить каждую черточку, рассматривая ее, как в первый раз; или в последний. Притянув ее к себе, мужчина жадно вдыхает ее запах, едва заметный аромат духов и ее кожи, прижимаясь губами к ее виску и крепче сжимая в теплых объятиях. На секунду все становится так же, как было - уют и спокойствие, надежда. Отстранившись, Пол заглядывает в глаза девушки, держа ее лицо в ладонях. Он так скучает по ней...
- Я не могу. - В ее глазах гаснет огонек веры, сменяясь разочарованием, и Хадсон не может ее винить. Он проводит ладонью по лицу Шарлотты, чувствуя как пальцы буквально сводит судорогой от того, что он должен отстраниться. - Ничего не получается, сама видишь... - он пожимает плечами, поминая, что именно он станет тем, кому придется сказать все вслух. - Мне нужно тебя отпустить. Стоило давно это понять, а не пытаться переделать тебя. Я больше не хочу тебя ломать.

Отредактировано Paul Hudson (2016-06-25 22:25:31)

+1

4

Where do we belong, where did we go wrong
If there's nothing here, why are we still here?

IT'S ANOTHER TIME, IT'S ANOTHER DAY
NUMBERS THEY ARE NEW, BUT IT'S ALL THE SAME

R U N N I N G  F R O M   Y O U R S E L F ,   I T   W I L L   N E V E R   C H A N G E

Минута, наполненная молчанием и страхом перед неизвестностью, казалась бесконечной. За эти короткие шестьдесят секунд, которые вязкой патокой неторопливо тянулись, сменяя одна другую, Шарлотта успела убедить себя в том, что опасаться ей нечего — в конце концов, она, имеющая привычку убегать от проблем (порой даже в буквальном смысле, чего поклялась больше не делать и до сих пор старательно придерживалась данного обещания), всё же сделала шаг навстречу первой, а это уже означает многое, и Пол попросту обязан это отметить и принять во внимание; поддаться мимолётной панике, сочтя затянувшуюся паузу дурным знаком и начав лихорадочно продумывать дальнейшие реплики в попытке выстроить связный монолог, который заденет Хадсона за потаённые струны его души и переменит его настрой в противоположную — правильную и сулящую примирение — сторону; успокоилась и вновь поверила в наилучший исход, углядев во взгляде мужчины что-то мимолётное, едва заметно промелькнувшее и давшее ей новую надежду, которая попросту не могла оказаться ложной. Куда лучше ей давались скандалы: разгоняться за одну секунду от безразличной холодности до обращающей всё на своём пути в пепел ярости француженка могла с лёгкостью; поднимать белый флаг и ладони в сдающемся жесте, находить правильные слова, осторожно перебирая все синонимы и допустимые комбинации, обличать скрытые и слишком непростые даже для её понимания эмоции и чувства во взгляды, жесты и интонации оказывалось же куда сложнее: страх сделать неверный шаг приравнивался к прогулке по минному полю, где одно неловкое движение грозилось запустить цепную реакцию и разорвать в клочья всё то, что выстраивалось так кропотливо, бережно и любовно. Их отношения состояли из затянувшейся череды переломных моментов, каждый из которых мог стать завершающим, и сейчас если чему Шарлотта и намеревалась положить конец и поставить точку, так это глупой ссоре, разделившей то, что некогда казалось наконец-то целым, на две половины и раскинув между ними растягивающуюся с каждым днём всё шире пропасть.
Ей его не хватает. Не хватает так сильно, что цепляться за свою гордость, ранее выступавшую в роли главного припрятанного козыря и самого весомого аргумента, пресекающего даже мысль о том, чтобы что-то исправить, ей больше не хочется, и те чувства, которые она упрямо отрицала, топила в себе, душила в зародыше, достигли той точки невозврата, когда не остаётся иного выбора, кроме одного единственного — пойти у них на поводу. В неравном сражении обида и упрямство проигрывают всепоглощающему ощущению недостаточности, лишающей мир ярких красок и оставляющей исключительно чёрно-белые тона со всеми оттенками мрачно-серого, которое высокой волной обрушилось на Шарлотту в тот же миг, как за Полом в очередной раз глухо захлопнулась дверь, проводящая черту и создающая условные "до" и "после". И вот сейчас, когда уголки губ мужчины осторожно приподнимаются вверх, внутри Аллен что-то обрывается, стремительно несясь вниз и разбиваясь на осколки; вкрапления пастельных тонов проступают через монохромную гамму, и ей кажется, что сейчас всё вновь вернётся на круги своя, запустит приостановленные системы и начнёт набирать обороты вновь, навёрстывая упущенные моменты, коих за это время накопилось немало. Шарлотта прижимается к нему ближе, чувствуя тепло его тела, тепло, которое окутывает её всякий раз, когда он оказывается рядом, и тянется вперёд, чтобы произнести всего лишь одну фразу, добровольно принимая поражение, но... он отстраняется прежде, чем она успевает сделать вдох, и француженка, подняв на него глаза, понимает, что всё-таки ошиблась. Она знает этот взгляд. Знает, к чему эти объятия и для чего это лёгкое касание губами её виска. Знает наперёд, что он скажет, и отказывается в это верить, потому что так попросту не может быть, не должно. Но слова, которые он произносит, лишь только подтверждают её догадки и вновь выводят все красочные и нежные оттенки из стоящей перед глазами картины, оставляя лишь чёрно-белую пустоту.
Ладонь, осторожно скользящая по щеке, обжигает подобно раскалённому железу, и Шарлотта отстраняется, разрывая этот контакт и оставляя лишь только зрительный — в её взгляде недопонимание сменяется смирением, которое мгновением спустя перетекает  в подчёркнутую холодность. Всего лишь нескольких секунд хватило Аллен, чтобы преисполненной надежд рухнуть с пьедестала, с высоты которого можно было разглядеть заманчивые перспективы их совместного будущего, падая в пропасть на груду осколков их "возможно", что теперь уместно лишь только с приставкой "не". Она отводит взгляд в сторону, старательно удерживая просящиеся наружу слёзы детской обиды и рвущихся из груды вопросов "почему?", отключается от происходящего на пять секунд, собираясь с мыслями, и всё равно не может отделаться от ощущения, что это происходит не по-настоящему, не в самом деле и уж точно не с ними.
Хорошо, — собственный голос кажется Шарлотте чужим и звучащим как из-под толщи воды, шум которой заполняет сознание и не даёт сосредоточиться. — Если это то, чего ты хочешь, — она обещала отпустить его, но сейчас они поменялись ролями. Впрочем, одно осталось неизменным: постоянно напоминающее о себе, тревожащее сознание и никуда не уходящее чувство страха быть не той, кого он достоин, оказаться неподходящей партией, стать полной противоположностью того, чего он хочет, возвращается, с тройной силой нанося удар по хрупкой оболочке самообладания — нервные нотки прокрадываются в одну короткую фразу, превращая её из решительной в жалкую. Шумно выдохнув, Аллен кивает головой, словно давая самой себе согласие с тем, что так будет правильно, сжимает губы в тонкую полоску и разворачивается на каблуках, желая уйти отсюда как можно скорее, снова выстроить между ними расстояние, чтобы так было легче привыкнуть к его отсутствию в её жизни с этого момента и впредь. Её хватает всего лишь на два шага, и она останавливается, будто столкнувшись с невидимой стеной, не дающей уйти так просто, без боя.
Ты солгал, — не оборачиваясь, произносит Шарлотта, сжимая пальцы в кулаки. Вся недосказанность, все недомолвки и попытки скрыть неприглядную правду, всё, что француженка пыталась утаить, не раз вставало между ними, и ей, привыкшей искать лёгкий выход из любой ситуации, отмахиваясь от моральных установок, приходилось учиться быть искренней и говорить ему только правду. Она пообещала ему больше не лгать, но он не клялся ей в том же, однако сейчас она чувствует, словно он её предал. — Ты обещал не давать мне больше уйти, и ты нарушил это обещание, — Шарлотта качает головой и возвращает Полу свой взгляд, полный разочарования. — Ты был готов купить билет на любой рейс, лишь бы не дать мне улететь, и пересечь пол страны, чтобы вернуть меня. Куда это ушло? Теперь ты готов "отпустить меня", — она рисует пальцами кавычки в воздухе, — готов не быть со мной вовсе, если я не соглашаюсь на твои условия?

+1

5

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » talk some sense to me