Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Love, Joe.


Love, Joe.

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

Сегодня Виттория проснулась с чувством чего-то хорошего и необычного. В доме была тишина. Неужели мама уехала на работу, хотя обещала остаться дома. Девушка быстро выползла из кровати, потрепав себя по волосам, что те стали еще большей копной на макушке. Выходной от учебы это прекрасно. Можно было просто поваляться, походить по дому пижамным приведением. Хотя зная мать, девушка знала – они точно куда-то поедут. Хотелось бы в резервацию, к Ольянта. Он обещал ей прогулку к реке. После операции, про которую она лишь слышала, так как была совсем маленькой, ее дядя стал обычным ребенком. Дядя. Она рассмеялась, вспоминая как он ругался на это слово.
Спустившись вниз, Виттория поняла, что на кухне кто-то возится.
- Мам? – девушка с улыбкой обняла женщину, - ты вкусное готовишь. Я голодная.
- Доброе утро, милая, - Шейенна обняла дочь в ответ, - чай будешь?
- Да, - Торри забралась на стул с ногами, наблюдая, как женщина возится возле плиты. – Мы куда-то поедем?
- Я хотела к отцу в ресторан съездить. Сделаем ему сюрприз, и Мартино обещал мне придумать вкусное блюдо.
Торри знала, что Шейенна не ее родная мать, но другой девушка не знала, хоть брат раньше и упрекал ее в том, что мамой называла ту, кто не был таковой. Шейенна никогда не давала повода обидеться на нее. Всегда ласковая, мудрая и любила отца и их с Дольфо. Со временем и парень успокоился, понимая, что сестра не путает в своей голове - кто есть мама для нее. А уж когда сам подрос и после беседы со священником, своим духовником, принял для себя индеанку.
- Маааам, - Торри смотрела на женщину, словно что-то думала такое интересное, что ее милое личико стало шкодным, как в детстве, и на вопросительное удивление матери ответила, - можно я тебя расчешу. И почему ты не покрасишь волосы? Как раньше – смоль с отливом.
- Я неправильная женщина, ты же помнишь.
- Ну да, все природное это красиво. Забыла. Просто, в универе девушки меняются  чуть ли не каждый день. Одна даже зеленой ходила. А миссис Эндрюс пришла вчера с волосами красноватого отлива, хотя все время была черноволосой. А смотрю на тебя и понимаю, что седина бывает красивой.
Ближе к обеду, хотя это спустя полтора часа после пробуждения Торри, девушка получила от матери ключи к ее машине, и пока та собиралась, вывела автомобиль на дорогу. С грустью посмотрела на вход в дом. Не выбегает Боппо, не летает Каро. Грустно. Мама научила ее ценить природу, что в их доме никогда не было пусто, ну в плане без животных. Торри хотела волчонка, но родители запретили, чтобы не дай бог увидят и тогда разбирательств не миновать. Оттого девушку еще сильнее тянуло в резервацию. Дольфо, после смерти Боппо, отказался заводить собаку и настоял на том, чтобы вообще не было псов. Но потом, в один из вечеров, мама приехала с щенком непонятной породы. Рокко. Как оказалось, она его подобрала на улице, возле мусорного бака. Как потом сказали, это был лабрадор, только со сломанной лапкой и хозяин его выкинул. Щенка вылечили и он остался жить в их доме. Сейчас это был старый пес, чаще всего лежавший где-то в гостиной, но в отличие от Боппо, спал только в спальне родителей. И сейчас, каждый вечер мама с отцом его относят туда, а утром помогают спустится.
Из-за шторы показалась морда собаки, затем он весь проковылял на тропинку, и следом вышла Шейенна, аккуратно подталкивая собаку к машине
- Он не захотел оставаться.
- Мам, не сказал же он тебе этого, - Торри открыв дверь к заднему сидению, помогла псу залезть внутрь. Чуть сдвинув вперед сидение, чтобы Рокко смог лечь, потрепала того меж ушами.
- А тут и понимать нечего. Ты просто посмотри в его глаза.
- В ресторан ты не пойдешь, будешь ждать в машине. А то папа нам задаст за такого гостя.
- Да, Гвидо может отругать нас, ведь не положено собакам ходить ресторанам, тем более таким большим.
У ресторана, Торри притормозила в своем любимом местечке, под деревцем. К ним тут же вышел охранник. Шейенна что-то ему говорила, сама же девушка дала попить воды собаке. У матери в машине всегда есть вода и миска. Привыкшие, что всей семьей уезжают к деду и бабушке в резервацию, машины были наполовину собраны всегда. Не стал закрывать дверь, так как рядом с автомобилем остался человек отца, женщины вошли в ресторан, тихо о чем-то переговариваясь. Торри держала мать под руку, помогая ей во всем. Ведь с возрастом, Шейенна стала видеть хуже и порой могла споткнуться. Очки не помогали все рассмотреть.
- Я пойду к папе, - поцеловала мать в щеку, Торри постучала в кабинет. – Папа, привет.
Да, ее отец стал старым, но силы в нем были, как в те времена, когда она была маленькой. Торри не хотела и не будет думать, что папа перестанет заниматься делами, перестанет куда-то вечно ездить, возвращаться за полночь. Но отец всегда был гордым и не давал никому помочь себе, кроме матери. Это было священно между ними, родители оберегали свое от всех, даже детей. Вообще, родители у нее были прекрасными. Сколько энергии в маме, сколько в отце идей на что-то новое. Но Торри любила обоих сильно, и знала, что, придя с проблемами или радостью, всегда получит поддержку во всем.
- К тебе прогуливаемся. Мартино там что-то маме обещал изобрести новое. Нет, пап, давай вместе. Ну хоть посиди с нами. А то зачем мы приехали то вообще. У меня выходной в университете, думала, проведу его с вами, а ты с утра умчался сюда, мама за тобой. Родители, посидите дома, хоть один выходной.
Отошла за тростью, предлагая отцу свой локоть, чтобы он ухватился. Они вышли в небольшой коридорчик, и оттуда в зал. Торри нахмурилась, услышав разговор администратора и официанта. Пока отец выяснял, девушка посмотрела в сторону молодых людей, что сидели в уголке зала.
- Пап, Это Пейшенс. Да, да, она. С парнем? – Торри удивилась. Сколько знала Гейлов, Пенни воспитывалась в дозволении, но строгости. И вряд ли бы ее родители одобри такие посиделки с парнем, да еще в ресторане, где цены кусаются. Кивнув, пошла рядом с отцом, помахав заметивших их молодых людей.
[LZ1]ВИТТОРИЯ МОНТАНЕЛЛИ, 18 y.o.
profession: студентка
[/LZ1]
[NIC]Vittoria Montanelli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nRnt.jpg[/AVA]

+3

22

"Маленькая Сицилия", или Сицилия большая, город Сакраменто, резервация племени Кашайя, неизменным оставалось уважение Гвидо к земле, на которой живёт и находится, и во многом он этому научился благодаря родственникам Шейенны - не имевшим в своей крови и капли того миграционного духа, который не смог выветриться полностью из итало-американцев даже через многие поколения жизни в Штатах; пусть его оставалось мало - но всё же, он до сих присутствовал в них, давая о себе знать изредка, и наверное, это даже неплохо - они потеряют часть себя, когда последняя часть покинет их души навсегда; тот миг, когда вечный зов Сицилии, схожий с прибоем Средиземного моря, прервётся навсегда - будет последний миг, когда они ещё смогут называться сицилийцами. Нечто всегда будет звать их назад... и нечто другое - заставлять оставаться здесь. Дом. Семья. Конфликт морального и материального, в котором материальное всегда будет выигрывать засчёт своего большего веса - самый большой парадокс в нации потомков эмигрантов, что они на самом деле не любят куда-то съезжать; среди итальянцев - много знаменитых путешественников, но они не забывают о своём доме. И если уж какое-то место и стало их домом, то должно произойти что-то воистину непоправимое, чтобы они решились его покинуть. Вроде того, что случилось с Помпеи, наверное, примерно той же силы. Поэтому у итальянца всегда будет две Родины, два дома - там, где он живёт, и там, где его всё ещё ждут... поколение эмигрантов создало этот раскол, который вряд ли когда-нибудь сомкнётся обратно. У народа Шей этого нету - есть другое, у них есть память об изменениях, произошедших на земле, на которой они живут, о том, как их земля становилась мудрее, и сильнее, встречая новые испытания, впитывая пролитую кровь своих детей, но всё ещё оставаясь их матерью. Проводя немало времени в резервации, Гвидо тоже словно впитывал в себя эту память; и, хоть никогда не смог бы стать одним из Кашайя - становился чем-то похожим на них; его часто можно было заметить сидящим в неподвижной позе на смотровой площадке, на крыше их казино, оглядывавшим окрестности - как смотрит старый индеец с высоты песчаного каньона. Отпрыск Европы, он смотрел не на то, где жил - а на то, что построил; с европейской же гордостью собственным творением.
Хотя "Nullah" - далеко не самое главное его творение и гордость. И близко нет, не главное, даже являясь одним из самых глобальных.
- Хорошо, хорошо, я перекушу с вами. Должен же я хоть попробовать, что ещё там придумает Мартино... - согласился Гвидо, улыбаясь. Итальянская кухня - удивительное явление: ты можешь быть связан с ней всю жизнь, но всё равно обнаруживаешь что-то новое; хотя и состоит она, казалось бы, из каких-то довольно повседневных и простых элементов... многие из которые не кажутся такими уж простыми здесь, в Америке, превратившись в деликатесы, если не сказать, в изыски; особенно, что касается морепродуктов, но для сицилийских рыбаков - это было чуть ли не самое простое, что можно было достать, не самое сытное даже. Считавшееся чуть ли не мусором, который валяется под ногами повсюду, если уж совсем честно - который можно было есть только для того, чтобы не умереть с голоду, устрицы, кальмары - это не считалось попросту "настоящей" рыбой. Вот так всё поменяло время. Но это - тоже их История. - Но это ведь и есть дом! - воскликнул Монтанелли, чуть приподняв руки, словно стараясь охватить всю "Маленькую Сицилию" этим жестом - а может, кто знает, и гораздо больше, нечто куда более необъятное, чем отдельно взятый итальянский ресторанчик. Для него он был домом - неотъемлемой его частью, уже много лет... с тех пор, как Торри была маленькой. Вот кто мог видеть, как новая "Маленькая Сицилия" крепнет, пуская корни в Сакраменто, растёт вместе с ней. Новое поколение Монтанелли... - Значит, мама на кухне, с Мартино? - наверняка повар захочет и продемонстрировать что-то из того, что хочет ей преподнести, если не весь процесс приготовления, в том случае, если нельзя раскрывать всех секретов - то хотя бы какую-то часть; и Шей всегда это нравилось наблюдать, а ему - нравилось наблюдать за ней, когда она смотрит за действиями поваров или его собственными, когда он начинает стряпать что-нибудь. Давно уже взрослая женщина, в этот момент миссис Монтанелли расцветала, светилась воистину детской любознательностью - прямо как Джованни, или сама Торри, особенно когда была ещё маленькой. Но до кухни они не дошли чуть-чуть.
- С другом... А почему нет? - приглушив голос, ответил Гвидо, глядя в сторону молодых людей и улыбнувшись им. Затем приблизился к уху дочери на ходу, с той же улыбкой прошептав: - А когда я тебя увижу так же, за одним из наших столиков, с хорошим мальчиком напротив?.. - так и сказав, "мальчиком", не "парнем" или "другом", словно взглянув с высоты своей старости, пусть даже и намекая на то, что и Пейшенс, и Торри становятся уже взрослыми; и быстро поцеловал дочку в щёку, пошаркав дальше, почти не снижая скорости и не оставляя особой возможности ответить - на случай, если бы необходимость отвечать её бы как-то смутила. Как любой пожилой итальянец, Монтанелли-старший мечтал увидеть свою дочь в свадебном платье, грезил о том дне, когда поведёт её к достойному кавалеру, который дожидается её у алтаря... иногда это и в прямом смысле ему снилось, и это были одними из самых счастливых его сновидений.
- Мисс Гейл, какой приятный сюрприз увидеть Вас здесь! - не вполголоса, но и не так, чтобы мешать людям за соседними столиками и в глубине зала, воскликнул Монтанелли, чуть разведя руками словно приглашая девушку в объятия - и будто сделав их уже свершившимися, вернул трость на пол с тихим стуком. Прерываться, чтобы подняться ему навстречу, не обязательно. Они не то, чтобы очень близки, но добрые намерения прекрасно демонстрируются и без лишних церемоний. - Да ещё с таким милым спутником. - повернул голову в сторону парня напротив, протянув ему ладонь. - Гвидо Монтанелли, я владелец этого ресторанчика и знакомый родителей мисс Пейшенс. Кстати, как они - как дела у семейства Гейл? - обратился снова к Пейшенс.

[LZ1]ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, 72 y.o.
profession: гангстер
[/LZ1]

[AVA]http://s9.uploads.ru/57s31.jpg[/AVA]

+3

23

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/N8Igx.jpg[/AVA]Дожидаясь, когда принесут их заказ, Джо украдкой поглядывал в зал. В начале вечера народу здесь было немного, но это же не общественная забегаловка вроде Макдака, где поток посетителей не иссякает в течение всего дня. Сюда заходят не перекусить впопыхах и убежать дальше по делам, бросив на столе недоеденный бургер, а провести время в приятной обстановке за чашкой чая или бокалом вина, наслаждаясь изысканной итальянской кухней. Примерно так и выразился ведущий субботнего кулинарного шоу, которое иногда посматривал Джо. Такого рода заведения не для уличного отребья, у которого в карманах не найдется и лишней пары долларов, они для людей состоятельных, имеющих определенный статус. Поэтому Джо сидел и хлопал глазами, разглядывал здешнюю обстановку и на всякий случай держал руки на коленях, чтобы не задеть чего-нибудь ненароком: вокруг столько старья и всяких памятных штучек, которые, как известно, вообще не имеют цены. Временами он становился неуклюжим, как слон в посудной лавке, и умудрялся расколотить всю посуду на кухне.
Пенни чувствовала себя не так скованно, как её спутник; она с любопытством крутила головой, улыбалась людям за столиками по соседству и продолжала болтать, словно они были здесь совершенно одни. И напряжение, моментально сковавшее Джо по рукам и ногам, стоило ему оказаться в незнакомой обстановке и на чужой территории, как-то незаметно ушло.
- Наверное, твоему отцу нравится Хеллоуин, - заметил он, когда Пенни поделилась с ним впечатлениями от первого знакомства с тыквой.
Для Джо все праздники проходили одинаково, то есть никак. Но у большинства людей имелись свои семейные традиции, и у Гейлов, наверное, они тоже были. Он попробовал представить, как в семье Пенни празднуют День всех святых, Рождество или Пасху, и в груди у него потеплело. У девушки напротив была хорошая семья и прекрасная жизнь, и осознание этого наполняло Джо тихой радостью.
- Кажется, я догадываюсь, почему он дал тебе такое прозвище.
Пенни выжидающе молчала, слегка приподняв светлую бровь, и Ригсби довольно прищурился.
- Тыква похожа на солнце. Только оно не на небе и не для всех, а как будто… ну, твоё собственное, личное солнце. Замечала, что когда берешь в руки тыкву, она еще тёплая, как будто только что с грядки? Она за лето нагрелась, впитала солнечный свет и сохранила тепло. И его хватает потом на целую зиму… И ты тоже такая.
Их прервали, принеся долгожданный заказ. Официант поставил тарелки и разложил столовые приборы, а посередине водрузил большущее блюдо с пиццей. Когда он ушёл, Джо потянулся за вращающимся ножом и ловко и аккуратно разрезал пиццу на четыре куска. Пока он занимался своим делом, колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, и Пенни машинально взглянула в ту сторону. Приподняв кусок горячей лепешки, Джо положил его собеседнице на тарелку и лишь тогда поднял глаза, чтобы увидеть удаляющуюся пару, чьё появление вызвало такое оживление среди посетителей ресторана.
- Клёво смотрятся, - согласился парень и пододвинул к Пенни тарелку. – Ешь давай, а то остынет и будет уже не то.
Итальянцы разбираются в пицце и подают её именно такой, какой она и должна быть – настолько горячей, что сыр обжигает губы и рот. Прожевав первый кусок, Ригсби на несколько мгновений погрузился в нирвану: пицца была божественно вкусной! Прежде он такого не пробовал; обычно Джо брал маленькую «Маргариту» на вынос, а Пенни выбрала для них пиццу с салями, курицей, говядиной и ветчиной и острым калабрийским перцем. После первого же куска во рту у него запылал костёр, который требовалось срочно залить. Выдохнув, точно дракон, Джо отхлебнул из своей чашки и украдкой перевел дух. Пицца была очень острой, от неё защипало кишки, а желудок сжался от страха и предвкушения. Следующая порция пошла уже легче, и Джо понял, что, несмотря на остроту, ему нравится вкус. Он жевал медленно, смакуя каждый кусочек, и старался, чтобы сырные нити не тянулись как слюни, делая его похожим на Бетховена – не композитора, а собаку.
Вопрос Пейшенс застал его врасплох,  от неожиданности Ригсби поперхнулся и захрипел. Откашлявшись, он положил недоеденный кусок обратно на тарелку и посмотрел на девушку. Под его пристальным взглядом она, кажется, еще сильнее смутилась и спряталась за чашкой.
- Я за тобой следил. – Сообщил Ригсби и широко улыбнулся, увидев, как Пенни изменилась в лице. – Поверила, да? И испугалась. Я, правда, следил, но после того, как ты запостила то уравнение. Заходил на твою страницу, смотрел фотки и записи. Чтобы, знаешь… ну, помочь, если что. С математикой.
Бывали случаи, когда Джо становился до ужаса косноязычным, и сейчас был именно такой момент. Он догадывался, что мелет какую-то чушь, и Пенни по вполне понятным причинам сочтёт его психом, но только не мог же он сказать ей: слушай, ну ты же сама мне написала, забыла? А потом скинула фотку, ту самую, с Капри, и я пялился на неё – на тебя – как дурак, и ты просто очень-очень красивая, а еще с тобой классно трепаться вообще обо всём, слушать музыку, веселиться, ржать по ночам и молчать. Засыпать на рассвете и вставать где-то днём, спрашивать «эй, ты живая?», «ты дома?», «о`кей, напиши, как придешь». А еще ты – моя первая девушка.
- И ты просто… ты классная, Пенни. И до жути настырная, признай, да, это есть!
Он засмеялся, а потом как-то сразу напрягся и подобрался, заметив, что на них давно и пристально смотрят сотрудники ресторана. Какой-то прилизанный хмырь в дальнем углу тычет в них пальцем и кивает стоящему рядом чуваку, который обслуживает их столик.
- Что за фигня? – пробормотал Ригсби, приподнимаясь и с вызовом глядя на этих двоих.
Хрен бы с ним, он тут явно не к месту, чего не скажешь о Пейшенс. Интересно, они так на всех посетителей смотрят, кто паркует под их окнами не Бугатти, а велик? А дамочки, на которых все пялились, небось, на вертолете прибыли или как?
Незаметно для себя, Джо конкретно завёлся. Ему было дико обидно за Пенни, на которую из-за него смотрят так, словно она заняла здесь чьё-то место.
Выйти из-за стола и наломать дров он не успел; к ним через весь зал направлялся какой-то старикан, перед которым, как перед библейским Моисеем, расступалось людское море. Он шёл медленно, видно было, что любой пустяк требовал от него значительных усилий. В одной руке он сжимал трость, а другой деликатно касался руки молодой симпатичной девушки, придерживая ту чуть выше локтя. Со стороны выглядело так, словно это девушка ведёт старика, не  позволяя ему споткнуться и кулем свалиться на пол, в действительности же это он поддерживал её, как кавалер свою даму.
Прикусив губу, Джо упал обратно на стул и отвел взгляд. Но поднял голову, услышав, как старикан обращается к Пенни по имени и спрашивает её о родителях. Заметив протянутую ему руку, Ригсби в первый момент растерялся и, поднявшись на ноги, машинально стиснул сухую жёсткую ладонь. Ответное рукопожатие оказалось на удивление уверенным и крепким, давая понять, что внешность может быть на редкость обманчива.
- Джо Ригсби, - проговорил Джо и кинул вопросительный взгляд на сопровождавшую мистера Монтанелли девушку.
- Приятно познакомиться, мисс.

Отредактировано Jared Gale (2017-03-24 16:34:58)

+2

24

Что может происходить в жизни девушки, когда она добирается до своей мечты. А у Пенни она вон сидит напротив нее, что внутри нее самой порхают бабочки. Он вспомнила фильм, где сказали, что когда при поцелуе ножка твоя сама приподнимается, то это значит молодой человек твой, ты нашла то, что икала твоя душа. Хотя пенни не искала. Ей было не до парней. У Нее был Джо. И тут она задумалась. Они знакомы…. Казалось бы вечность. И когда вокруг подруги стали влюбляться, свидания и разочарования, у нее был Джо, к которому Пейшенс летела, которого ждала и дрожала от одного только привет в аське. Двинув под столом ногой, девушка почувствовала, как коснулась ноги парня, она тут же замерла. Убирать поздно, когда на ее  лице читалось все: испуг, удивление, заинтересованность, да и не хотелось. Этот стол, что между ними, мешал. Пенни потерла пальцы друг о друга, пожалев, что вымыла руки, не оставив на коже аромата руки Джо.
- О! Мой папа обожает праздники. Особенно Рождество. А на Хеллоуин он так красиво наряжает дом, а мама помогает. Там среди игрушек столько традиций. Я тебе покажу как-нибудь, - уверенно произнесла Пенни. Не станут же родители ругаться, если она приведет друга домой. – Да? Почему?
Пейшенс откусила кусок пиццы, не отрываясь взгляда от лица сидевшего напротив парня, ждала его ответа. Интересно, он совпадет с папиным? Надо запомнить, а потом спросить. Оказалось, она была голодная. Не мудрено. За событиями, что должны были происходить сегодня после обеда, Пейшенс забыла даже покушать в школе, оставшись в классе, в своих мечтах и волнениях. Вот почему бы не быть более тактичной? Нет же. Пенни спрашивала в лоб, напрямик, без всяких увиливаний. И сама же сейчас сидела красная под пристальным взглядом Джо.
- Следил…. он что маньяк? Это первое что пронеслось в ее голове. Следить в ее понимании, это ходить следом, знать где человек живет. А как следить по сети? Она стала медленнее жевать пиццу, ожидая ответа парня. – Есть такое.
Она вспомнила как они впервые списались. А уже на утро, радостная, что домашняя работа по математике сделана, написала в окошко Джо кучу благодарностей и казала, что будет ждать его вечером. Так и началась их «электронная» дружба, ставшее более крепкой. А потом Пейшенс поняла, что любит этот ник Джо. Они все реже стали зависать в общих чатах общения, уединяясь в свое окошечко, в конец потеряв интерес к другим инет друзьям.
- Ты рассматривал мои фото? – это было таким приятным откровением для нее. Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ! Эта мысль молотком стучала в ее голове, а может и на лице проступала алыми буквами, что парню ничего не стоит этого понять. – Ты преувеличиваешь, - тихо произнесла она, когда услышала комплимент. Первый в ее жизни. Никогда мальчики не уделяли ей внимание, не звали погулять, не рвались прийти в гости, как делали с другими ее одноклассницами. А тут такое признание. – Но… Если бы не моя настырность, то мы не увиделись бы еще лет сто. Так что это хорошее качество.
Резюмировала она о себе и рассмеялась. Но тут увидев как изменился в лице Джо, тоже подобралась, повернувшись к официантам.
- Не переживай, - не заметила как коснулась руки Джо своей, слегка ее сжимая. – Они на всех, наверное, так смотрят, кто не носит Прада.
Вот что не могла ожидать Пенни, так это того, что друг ее родителей является владельцем именно этого ресторана. Монтанелли владели чем-то, но что это Сицилия, девушка не знала. Увидев платье на Торри, Гейл поняла, что та женщина была ее матерью, и они приехали вместе.
- Торри, привет. – Пенни поднялась, чтобы обнять хорошую знакомую. У них с Витторией дружбы особой не было. Они были очень разные. Торри боле основательная девушка, а Пенни ветер, ураган. – Дядя Гвидо, я не знала, что это ваш ресторан.
Он тут же оказалась в крепких мужских объятиях. Сколько она себя помнила, их семьи дружили. Праздники справляли вместе. В конюшне ее родителей, Монтанелли держали лошадей.
- У них все хорошо. папа уехал на конференцию в Англию, а мама на работе.
- Виттория, - дочь Монтанелли протянула руку Джо, представилась. – Приятно вас здесь увидеть. А главное, неожиданно. О, пицца. Какую заказали?
- Мясное ассорти.
- Вкусно, но есть вкуснее. Сейчас попробуете, - Виттория повернулась к официантам.
- Не надо. Мы лопнем, Торри.
- Ничего не знаю. Это моя любимая. Фредо, пожалуйста, приготовь для наших гостей пиццу с речной рыбой. Мою любимую.
- Конечно, мисс Монтанелли.
Ситуация была непонятная. Им вроде и помешали, и в тоже время Пенни было приятно увидеть Торри. Сколько раз (немного правда) но она бывала в резервации у ее матери. Там красиво. Но сейчас ее «красиво» сидел за столом, явно ощущая себя не в своей тарелке. Показав взглядом Виттории, что мешают, итальянка подмигнула ей и с улыбкой обратилась к отцу.
- Пап, нас мама заждалась. А вы не убегайте. Минут через десять будет пицца. Я рада была вас повидать, - Пенни потянулась к наклонившейся Торри, чтобы поцеловать ту в щеку. И как раз с кухни вышла миссис Монтанелли, ожидая мужа и дочь.
- Подождем и заберем ее с собой. Хорошо?
Пейшенс не хотелось так резко убегать, проявлять неуважение к семейству Монтанелли. Да и прогулка будет долгой, подкрепиться не помешает по дороге.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2ptnJ.png[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Я влюбилась! Отстаньте![/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2ptsv.png
Ты же реально существуешь, милый Джо?[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 17 y.o.
profession: школьница
relations: Terra, Jared, Constantine.
[/LZ1]

+2

25

Как остров Сицилия никогда не была известна, как какой-то очень богатый регион; так и "Маленькая Сицилия" - не могла бы считаться в полном смысле этого слова элитным заведением, хотя Монтанелли и вполне могли бы его вывести на такой уровень - но Гвидо не хотел, полагая, что именно это убьёт всю атмосферу заведения; и всячески поддерживал обстановку так, чтобы здесь каждый мог найти себе что-то по душе, и те, кого привозят на лимузине, и те, кто приходит пешком, сохраняя меню так, чтобы там было и то, что по карману любому, кто вообще мог себе позволить выбираться покушать куда-нибудь вне дома хотя бы раз в пару недель, и нечто такое, ради чего и иному богачу было бы не лень покинуть пределы своей загородной виллы. В общем-то, ставка заведения и была на душу, не на деньги - практическая каждая вещь, каждый предмет интерьера, декора, частично даже и мебели, тут имел свою историю, многие из которых были даже старше самого Гвидо: как тот граммофон, с коллекцией пластинок, принадлежавший его бабушке давным-давно, или птичья клетка, бывшая обитаемой очень много лет назад, или пальма в горшке, стоявшая в одном из углов... иногда Гвидо, если поймать его в хорошем расположении духа, может с особенным упоением поведать какую-то из этих многочисленных историй; впрочем, рассказывает их старик в основном своим друзьям или постоянным посетителям своего заведения, и сегодня вряд ли Пейшенс и Джо от него услышат такую - однако, у них обоих есть хорошие шансы на обретение такой привилегии в обозримом будущем. Да и сегодня, похоже, им не совсем до россказней... они пишут свою собственную историю прямо сейчас, на его глазах - это заметно. И он, подойдя поздороваться, случайно тоже стал маленькой её частью, не стремясь стать большей.
- Славно, славно... Вы, Гейлы, замечательные люди. - произнёс Гвидо, пряча свою улыбку за спиной девушки, когда она поднялась навстречу, чтобы обнять его; цепко, но мягко, ухватив её плечико своими пальцами- зато её спутник эту улыбку вполне мог бы увидеть и хорошо рассмотреть. Она была очень доброй, хотя и нельзя было назвать её мягкой - тем более, в сочетании с таким, немного жестковатым, обращением по фамилии. Это не из-за желания как-то задеть - такое просто приходит с возрастом, когда становится проще смотреть на людей, как на семьи, а не по отдельности; вместе с тем, как на твоих глазах собственная семья становится всё больше и шире - дети, супруги детей, внуки... только в старости, оглядываясь назад, можешь увидеть целую жизнь. И речь не только о собственной.
- Джо Ригсби. - повторил Монтанелли, словно смакуя имя на губах - и словно показывая одновременно, что действительно собирается это имя запомнить, не дав ему остаться просто так произнесённым в воздух. Подкрепив это впечатление одним простым, и одновременно, быть может, неожиданным немного вопросом, что переводило его даже в разряд фамильярных: - Вы местный, мистер Ригсби? - он был задан без какой-то излишней вежливости в голосе, довольно просто, но слышимый в нём интерес исключал и всякую грубость, тот её вид, который говорил бы о том, что чужакам тут не рады: по праву пожилого человека, неспособного далеко и часто выбираться за пределы одного района банально из-за груза прожитых им лет, Гвидо, врастая в "Маленькую Сицилию" своими цепкими корнями, всё больше превращался в того, кому так важно видеть и слышать всё, что происходит по соседству. И потому, для итальянского темперамента это имело значение - живёт ли Джо в Сакраменто, или приехал в город откуда-то? В первом случае - это делало его своим; как любого парня с округи. Во втором - это означало проявление немного другого вида гостеприимного радушия. Первый вопрос, ответ на который мог бы сказать о человеке, не переступая границ чего-то очень личного - это вырос ли он по соседству.
Наблюдая за Витторией, не вмешиваясь в разговор, перенеся часть своего веса на трость, Гвидо не сдерживал улыбки - в которой можно было заметить и тень гордости за дочь, позаботившейся о своих друзьях, и раздававшей распоряжения персоналу их семейного заведения одновременно. Нельзя было не заметить, впрочем, и другого - как смотрели друг на друга Джо и Пенни, стараясь перебросить свои взгляды украдкой; но Монтанелли старался делать вид, что действительно этих взглядов не замечает, не желая позволить смущению разрушить ту хрупкую и нежную атмосферу, которая воцарилась за этим столиком. Между мисс Гейл и Джо Ригсби что-то было - что-то большее, чем просто отношения; что-то даже скорее из разряда "будет", чем "было". Им с дочерью и действительно не стоило им мешать...
- Приятно было Вас увидеть, мисс Гейл. Передавайте родителям моё почтение. Рад знакомству, мистер Ригсби. - мягко накрыв ладонью руку Пейшенс, Гвидо затем кивнул Джо, уже более твёрдо, по-мужски. - Да, миссис Монтанелли нас уже ждёт... Мы будем рады увидеть вас ещё, снова. - обратившись теперь к обоим, когда Торри попрощалась с Гейл, Монтанелли, зацепив рукоятку трости за своё запястье, подвесив её, чуть приподнял ладони, будто указывая на пиццу, лежавшую перед ними, и на самих молодых людей, с улыбкой произнеся: - Bon appetit! - и, снова взяв дочь под руку, опираясь на трость, без каких-то особых усилий, но и без стеснения переложить на неё часть своего веса, направился в сторону дверей на кухню, глядя на вышедшую из проёма женщину. Преодолев расстояние от столика Пенни и Джо до неё, Гвидо, отпустив Торри, приподнял ладонь вверх, прикладывая её к ладони жены, и подался чуть вперёд, касаясь её губ лёгким поцелуем...

[LZ1]ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, 72 y.o.
profession: гангстер
[/LZ1]

[AVA]http://s9.uploads.ru/57s31.jpg[/AVA]

+2

26

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/EsdSC.jpg[/AVA]Сакраменто – столица Калифорнии и находится на шестом месте по числу жителей. На площади примерно в двести шестьдесят квадратных километров проживает около полумиллиона человек, но всегда есть шанс увидеть на другой стороне улице знакомую физиономию. Мир тесен, к сожалению или к счастью.
К примеру, мог ли Джо Ригсби предположить, что в маленьком итальянском ресторанчике, куда он решил сводить Пенни, они повстречают её знакомых, более того, друзей семьи? А тут еще выяснилось, что благодушный старичок, чем-то смахивающий на дона Корлеоне, и есть  хозяин заведения, в котором молодые люди решили продолжить общение.
На вопрос мистера Монтанелли Джо ответил утвердительно, едва пожал руку, которую ему подала Виттория и в дальнейшей беседе не участвовал. Приятельница Пейшенс, похоже, решила взять на себя роль гостеприимной хозяйки и распорядилась принести гостям еще одну пиццу. Безусловно, это был щедрый жест, который вечно голодный Ригсби не мог не оценить, но помимо благодарности он почувствовал лёгкую досаду: ему хотелось, чтобы Пенни надолго запомнила этот день, а получается, что он ничем не смог её удивить. Его фантазии и средств хватило только на билеты в дельфинарий и маленькую пиццу, но всё выглядело не так уж и плохо до того, как в дело вмешались Монтанелли.
Когда официант поставил перед ними огромное блюдо с пиццей, Джо едва обратил на это внимание. Он испытывал горечь и стыд за то, что был так беден, настолько, что даже не мог сводить в нормальное место понравившуюся девчонку. Он был зол на себя и на этих людей, которые могли вот так легко, словно это было нечто, само собой разумеющееся, заказать одно из самых дорогих блюд в меню. Конечно, Виттории повезло родиться в обеспеченной семье, в этом смысле у них с Пейшенс много общего, а Джо тут вроде инопланетянина. Он и раньше считал, что не пара такой классной девчонке, как Пенни, а увидев, с какими людьми водят дружбу и она сама, и её родители, окончательно утвердился в своём мнении. И решил, что разобьётся в лепешку, но сделает так, чтобы в будущем Пейшенс не пришлось его стыдиться.
Когда Монтанелли ушли, Ригсби повернулся к своей спутнице.
- Прикольный старик.
Он видел, с какой нежностью мистер Монтанелли приветствовал жену, и как она ответила ему – не поцелуем, а взглядом и улыбкой, в которых было столько любви и теплоты, что у Джо засосало под ложечкой. Владельцу ресторана, небось, лет под восемьдесят, жена выглядит моложе, но юность обоих далеко позади, а чувства всё те же. За столько лет – сколько, блин, не всякий и проживет! – они по-прежнему любят друг друга. Какой глубокой и сильной должна быть любовь, чтобы пережить время? Обиды теряют остроту, стираются из памяти, прощаются или попросту забываются, даже самые счастливые моменты тускнеют и выцветают, лица покрываются морщинами, но уверенность в том, что рядом с тобой тот самый, единственный на свете человек, которого ты однажды выбрал – она остаётся. Были моменты, когда ты сомневался в том, что выбрал правильно, но теперь, пережив столько всего, ты точно знаешь – никто другой не мог быть на его месте. Это именно тот человек, твой человек, и он самый лучший.
Всё это Джо успел почувствовать и увидеть в те короткие мгновения встречи мистера Монтанелли с женой. Порадовался за них – и позавидовал.
- Они классные, - добавил он тише и широко улыбнулся.
Блюдо, которое заказала Виттория, сообщив, что оно её любимое, было едва ли не самым вкусным из того, что пробовал Джо за всю жизнь. Несмотря на то, что они успели умять по два больших куска, с новой порцией оба расправились в считанные минуты.
Наевшись до отвала и заплатив по счёту, ребята вышли на улицу. Рюкзак Пенни болтался у Джо за спиной, а она сама брела рядом, повиснув у него на плече.
Так незаметно наступил вечер.
Молодые люди медленно шли по улицам, сталкиваясь локтями и плечами, шутливо переругивались и вспоминали отдельные моменты минувшего дня. Событий было так много, что все они смешались в какой-то безумный калейдоскоп и, думая об этом, Джо осознавал, что больше всего на свете не хочет, чтобы этот день вообще заканчивался. К этому времени они уже шагали в обнимку; рука Ригсби обвивала талию девушки, а её голова покоилась у него на плече. По дороге домой Пенни молчала и только крепче прижималась к нему, а Джо всё говорил и говорил, желая еще немного оттянуть момент расставания.
Но им все-таки пришлось попрощаться; еле переставляя ноги, они прошли вместе целый квартал, когда Пейшенс вдруг остановилась и сжала его руку. Джо всё понял, молча снял рюкзак и отдал ей. А Пенни не двигалась с места, как будто чего-то ждала. Всё ждала и ждала, переступала с носка на пятку, тянула вытертую лямку, поправляя тяжёлый рюкзак, и не спешила уходить. Поняв, что она не уйдет, Джо наконец решился и взял её за плечи – так крепко, что она даже вздрогнула. Но не испугалась, а наоборот, улыбнулась, словно хотела его подбодрить.
Губы у неё оказались горячими, сухими и сладкими. Это был даже не поцелуй, они просто стояли, намертво прилипнув друг к другу губами; Пейшенс цеплялась пальцами за рукава его куртки, а он держал её за плечи, точно боялся выпустить из рук.
На обратном пути у него слегка кружилась голова и с лица не сходила дурацкая улыбка от уха до уха. Он шел быстро, борясь с желанием сорваться с места и побежать, обгоняя прохожих, притормозить у автобусной остановки и помчаться наперегонки с автобусом.
Ввалившись домой, первым делом Джо метнулся к компьютеру, чтобы написать в аську. Пенни значилась оффлайне, но это было даже к лучшему: они бы опять проговорили до глубокой ночи, а наутро обоих ждала школа. Ригсби привык дремать на уроках, но ему не хотелось, чтобы Пейшенс чувствовала себя плохо на следующий день. Она была третьей по успеваемости в классе и посиделки в Сети могли стоить ей баллов в аттестате. Зная, что это из-за него, Джо бы никогда себе этого не простил. Поэтому он не позволял Пенни допоздна засиживаться в Интернете.
- Джо, заканчивай ворчать, ну что ты, в самом деле! Тебе же не сто лет! Даже если я чуть-чуть опоздаю на первый урок, что такого-то? Один раз можно.
- Родители отнимут у тебя комп. Сама говорила, у вас за каждую мелочь сразу стучат родителям. Если станешь пропускать уроки или опаздывать, они целое расследование начнут. Тебе это надо?
- Джо, какой же ты нудный…

Поначалу это его задевало, а потом он привык. Пенни говорила так не со зла и не потому, что действительно считала Джо столетним занудой. Ей просто не хотелось с ним расставаться.
Минут пять он думал, что написать. Хотелось отправить всего три слова, но это могло её ошарашить или, хуже того, напугать. Но он все-таки написал их, чтобы увидеть, как они будут смотреться на экране:
- Я тебя люблю.
Стёр и, как обычно, пожелал Пенни доброй ночи, подумал и дописал: «я соскучился. Позвоню тебе завтра?». Нажал «отправить» и, оставив компьютер включённым, завалился в кровать. И уже засыпая, вспомнил, что забыл раздеться.

За первой встречей последовала вторая, а потом Пейшенс и Джо виделись чуть ли не каждый день, едва выпадала такая возможность. Если раньше Ригсби не отлипал от компьютера, научившись не обращать внимания на мерный гул работающего системника, то теперь он постоянно держал  поблизости телефон. Они переписывались с утра до ночи, если знали, что не увидятся в ближайшие несколько часов.
Джо понятия не имел, как Пенни объясняет матери регулярные отлучки из дома. Он как-то спросил, но Пейшенс отмахнулась от вопроса и тут же сменила тему, и он не стал настаивать. О родителях она больше не говорила, зато потребовала, чтобы Джо познакомил её с мистером Уэсли. Старик был рад неожиданным гостям и настоял, что сам приготовит для них свой фирменный чай.
Втроём они сидели на задней террасе дома, слушали сверчков и смотрели, как сгущаются вечерние сумерки. Хозяин дремал, обмякнув в кресле-качалке, и Джо принёс ему плед. Вместе они затащили кресло в комнату, не потревожив старика, который не проснулся даже тогда, когда Джо споткнулся о порог и едва не приземлился задницей на пол.
Часы на стене показывали начало девятого. Как ни жаль, но Пенни пора было возвращаться домой. Джо хотел предложить ей вызвать такси, но забыл о своём намерении, едва встретился с ней взглядом. Что-то такое было в её глазах, тёмное, вязкое, и оно притягивало его, манило заглянуть в глубину зрачка, который становился всё шире, постепенно заполняя радужку.
Дернув шеей, парень подал гостье руку и та, не промедлив ни секунды, вложила в неё свою. Ладонь была горячей и чуть влажной, но Джо это не оттолкнуло, а наоборот, заставило переплести крепче пальцы.
Они обошли храпящего мистера Уэсли и поднялись по скрипящей лестнице на второй этаж. Здесь располагалась всего одна комната, в которой никто не жил. Толкнув хлипкую дверь, Джо шагнул в тёмное, пропахшее пылью и ветхим постельным бельем помещение. Возле окна стояла узкая, прикрытая матрасом, кровать. Рисунок на ткани выцвел и скорее напоминал грязную мазню, чем цветы гортензии. В изголовье виднелась лампа под тканевым абажуром, но Джо не знал, работает ли она.
Когда они сели, кровать под ними тоненько скрипнула, и ребята замерли, испуганные и смущенные, словно их застали за чем-то… неправильным.
В этот момент Джо решил, что если Пенни захочет встать и уйти, он ничего ей не скажет. Ни сейчас, ни потом. Но она осталась на месте, по-прежнему держа его за руку. От этого у него мурашки летали по коже. Было страшно и стыдно и хотелось чего-то еще… Хотелось, чтобы она на него посмотрела, а потом закрыла глаза – медленно, прямо как в фильмах. Улыбнулась и закрыла глаза и еще откинулась на спину, стекла на кровать, может, раскинула руки. И тогда он её поцелует. Как в кино: в губы, в глаза, прямо в эту улыбку.
Теперь они целовались по-настоящему. Пейшенс тихонько стонала, вздыхала, когда он отстранялся, и радостно всхлипнула, почувствовав его руку у себя между ног. Она была в школьной блузке и юбке, и у Джо впервые мелькнула мысль, что это всё неспроста, что она, наверное, знала… А значит, хотела. И всё еще хочет.
Пенни звала его, повторяла, как заведённая «Джо, Джо, пожалуйста, Джо». А он просто трогал, гладил её там, целовал в мокрые губы и тоже что-то шептал…
А потом ему пришла в голову мысль завязать ей глаза. Он не спрашивал, а она не стала мешать. Почему-то не стала. Только вспыхнула ярче, когда он вытащил из кармана платок, и стыдливо опустила ресницы. После этого ему стало легче.
Пенни дрожала сильнее с каждой расстегнутой пуговицей и втянула голову в плечи, когда ощутила кожей движение воздуха. Красивая, невероятно, безумно красивая… У него не было слов, чтобы ей об этом сказать. Она сжалась в комок, словно чего-то боялась или стеснялась, а когда он нащупал застежку бюстгальтера, сразу расслабилась и как-то обмякла.
Пенни не видела Джо, а он видел её всю. Дотянулся на ощупь до старой лампы, щелкнул выключателем, и вспыхнул свет. Она лежала перед ним, раскинувшись на узкой кровати, где было тесно вдвоём, её одежда сброшена на пол. Он не позволял ей закрыться руками, сначала сам отводил их в стороны, держал запястья, а после она сама просунул их между прутьями в изголовье кровати, когда Ригсби начал её целовать. Она была сладкая вся, и Джо чуть не спятил, пока не покрыл поцелуями каждый дюйм её тела. И запах был сумасшедший, очень вкусный и тёплый, какой-то… её. Гель для душа, дезодорант, дневной пот, запах города, запах одежды. Солнце, тыквы, имбирные пряники, горячая пицца, холодная кола. Пенни стонала всё громче, ёрзала по кровати, пыталась свести вместе колени – и не могла, Джо ей не давал. Прижимал ей бедра к матрасу, блуждая губами по животу, по темному мягкому треугольнику, ловил языком липкие капли, терся носом, пытался дышать, но опять забывал. Руки дрожали, во рту дикая сушь, и пришлось постараться, чтобы выдавить немного слюны и смочить свои пальцы.
Пейшенс даже не поняла, что с ней вдруг случилось, просто в какой-то момент вместо гибкого мягкого языка внутри оказалось что-то другое. Неглубоко – Джо боялся, что ей будет больно, но пережив первый миг, она снова расслабилась, и Ригсби понял, что всё хорошо. Ей хорошо.
В кино всё выглядело легче и проще, реальность оказалось другой. Он нихрена не умел, но пытался. Старался. Действовал и руками, и языком. Вылизывал, сосал, целовал, ввинчивал в неё пальцы – уже два. Слушал дыхание, голос, скрип деревянной кровати и грохот крови в ушах.
Он так и не понял, получилось у них или нет, но только Пейшенс вдруг странно вывернулась, напряглась, задрожала, стиснула бедрами его руку, и он тут же замер, пытаясь угадать по лицу, что это с ней происходит. А потом её отпустило, и Джо вытащил руку, подобрался повыше, мокрый и красный как рак, осторожно снял повязку с лица. Пейшенс на него не смотрела; она мгновенно свернулась в клубок, подобрав к груди ноги, и уткнулась лицом в матрас.
Вдохнув глубоко, парень стащил с себя одну из десятка рубашек и укрыл ею трясущуюся девушку. Лёг рядом, насильно расцепил холодные руки и заставил обнять его. И проговорил в горящее ухо, тихо-тихо шепнул:
- Пенни…Я тебя люблю.

Отредактировано Jared Gale (2017-04-21 18:40:11)

+2

27

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Love, Joe.