В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Love, Joe.


Love, Joe.

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Сегодня Виттория проснулась с чувством чего-то хорошего и необычного. В доме была тишина. Неужели мама уехала на работу, хотя обещала остаться дома. Девушка быстро выползла из кровати, потрепав себя по волосам, что те стали еще большей копной на макушке. Выходной от учебы это прекрасно. Можно было просто поваляться, походить по дому пижамным приведением. Хотя зная мать, девушка знала – они точно куда-то поедут. Хотелось бы в резервацию, к Ольянта. Он обещал ей прогулку к реке. После операции, про которую она лишь слышала, так как была совсем маленькой, ее дядя стал обычным ребенком. Дядя. Она рассмеялась, вспоминая как он ругался на это слово.
Спустившись вниз, Виттория поняла, что на кухне кто-то возится.
- Мам? – девушка с улыбкой обняла женщину, - ты вкусное готовишь. Я голодная.
- Доброе утро, милая, - Шейенна обняла дочь в ответ, - чай будешь?
- Да, - Торри забралась на стул с ногами, наблюдая, как женщина возится возле плиты. – Мы куда-то поедем?
- Я хотела к отцу в ресторан съездить. Сделаем ему сюрприз, и Мартино обещал мне придумать вкусное блюдо.
Торри знала, что Шейенна не ее родная мать, но другой девушка не знала, хоть брат раньше и упрекал ее в том, что мамой называла ту, кто не был таковой. Шейенна никогда не давала повода обидеться на нее. Всегда ласковая, мудрая и любила отца и их с Дольфо. Со временем и парень успокоился, понимая, что сестра не путает в своей голове - кто есть мама для нее. А уж когда сам подрос и после беседы со священником, своим духовником, принял для себя индеанку.
- Маааам, - Торри смотрела на женщину, словно что-то думала такое интересное, что ее милое личико стало шкодным, как в детстве, и на вопросительное удивление матери ответила, - можно я тебя расчешу. И почему ты не покрасишь волосы? Как раньше – смоль с отливом.
- Я неправильная женщина, ты же помнишь.
- Ну да, все природное это красиво. Забыла. Просто, в универе девушки меняются  чуть ли не каждый день. Одна даже зеленой ходила. А миссис Эндрюс пришла вчера с волосами красноватого отлива, хотя все время была черноволосой. А смотрю на тебя и понимаю, что седина бывает красивой.
Ближе к обеду, хотя это спустя полтора часа после пробуждения Торри, девушка получила от матери ключи к ее машине, и пока та собиралась, вывела автомобиль на дорогу. С грустью посмотрела на вход в дом. Не выбегает Боппо, не летает Каро. Грустно. Мама научила ее ценить природу, что в их доме никогда не было пусто, ну в плане без животных. Торри хотела волчонка, но родители запретили, чтобы не дай бог увидят и тогда разбирательств не миновать. Оттого девушку еще сильнее тянуло в резервацию. Дольфо, после смерти Боппо, отказался заводить собаку и настоял на том, чтобы вообще не было псов. Но потом, в один из вечеров, мама приехала с щенком непонятной породы. Рокко. Как оказалось, она его подобрала на улице, возле мусорного бака. Как потом сказали, это был лабрадор, только со сломанной лапкой и хозяин его выкинул. Щенка вылечили и он остался жить в их доме. Сейчас это был старый пес, чаще всего лежавший где-то в гостиной, но в отличие от Боппо, спал только в спальне родителей. И сейчас, каждый вечер мама с отцом его относят туда, а утром помогают спустится.
Из-за шторы показалась морда собаки, затем он весь проковылял на тропинку, и следом вышла Шейенна, аккуратно подталкивая собаку к машине
- Он не захотел оставаться.
- Мам, не сказал же он тебе этого, - Торри открыв дверь к заднему сидению, помогла псу залезть внутрь. Чуть сдвинув вперед сидение, чтобы Рокко смог лечь, потрепала того меж ушами.
- А тут и понимать нечего. Ты просто посмотри в его глаза.
- В ресторан ты не пойдешь, будешь ждать в машине. А то папа нам задаст за такого гостя.
- Да, Гвидо может отругать нас, ведь не положено собакам ходить ресторанам, тем более таким большим.
У ресторана, Торри притормозила в своем любимом местечке, под деревцем. К ним тут же вышел охранник. Шейенна что-то ему говорила, сама же девушка дала попить воды собаке. У матери в машине всегда есть вода и миска. Привыкшие, что всей семьей уезжают к деду и бабушке в резервацию, машины были наполовину собраны всегда. Не стал закрывать дверь, так как рядом с автомобилем остался человек отца, женщины вошли в ресторан, тихо о чем-то переговариваясь. Торри держала мать под руку, помогая ей во всем. Ведь с возрастом, Шейенна стала видеть хуже и порой могла споткнуться. Очки не помогали все рассмотреть.
- Я пойду к папе, - поцеловала мать в щеку, Торри постучала в кабинет. – Папа, привет.
Да, ее отец стал старым, но силы в нем были, как в те времена, когда она была маленькой. Торри не хотела и не будет думать, что папа перестанет заниматься делами, перестанет куда-то вечно ездить, возвращаться за полночь. Но отец всегда был гордым и не давал никому помочь себе, кроме матери. Это было священно между ними, родители оберегали свое от всех, даже детей. Вообще, родители у нее были прекрасными. Сколько энергии в маме, сколько в отце идей на что-то новое. Но Торри любила обоих сильно, и знала, что, придя с проблемами или радостью, всегда получит поддержку во всем.
- К тебе прогуливаемся. Мартино там что-то маме обещал изобрести новое. Нет, пап, давай вместе. Ну хоть посиди с нами. А то зачем мы приехали то вообще. У меня выходной в университете, думала, проведу его с вами, а ты с утра умчался сюда, мама за тобой. Родители, посидите дома, хоть один выходной.
Отошла за тростью, предлагая отцу свой локоть, чтобы он ухватился. Они вышли в небольшой коридорчик, и оттуда в зал. Торри нахмурилась, услышав разговор администратора и официанта. Пока отец выяснял, девушка посмотрела в сторону молодых людей, что сидели в уголке зала.
- Пап, Это Пейшенс. Да, да, она. С парнем? – Торри удивилась. Сколько знала Гейлов, Пенни воспитывалась в дозволении, но строгости. И вряд ли бы ее родители одобри такие посиделки с парнем, да еще в ресторане, где цены кусаются. Кивнув, пошла рядом с отцом, помахав заметивших их молодых людей.
[LZ1]ВИТТОРИЯ МОНТАНЕЛЛИ, 18 y.o.
profession: студентка
[/LZ1]
[NIC]Vittoria Montanelli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nRnt.jpg[/AVA]

+3

22

"Маленькая Сицилия", или Сицилия большая, город Сакраменто, резервация племени Кашайя, неизменным оставалось уважение Гвидо к земле, на которой живёт и находится, и во многом он этому научился благодаря родственникам Шейенны - не имевшим в своей крови и капли того миграционного духа, который не смог выветриться полностью из итало-американцев даже через многие поколения жизни в Штатах; пусть его оставалось мало - но всё же, он до сих присутствовал в них, давая о себе знать изредка, и наверное, это даже неплохо - они потеряют часть себя, когда последняя часть покинет их души навсегда; тот миг, когда вечный зов Сицилии, схожий с прибоем Средиземного моря, прервётся навсегда - будет последний миг, когда они ещё смогут называться сицилийцами. Нечто всегда будет звать их назад... и нечто другое - заставлять оставаться здесь. Дом. Семья. Конфликт морального и материального, в котором материальное всегда будет выигрывать засчёт своего большего веса - самый большой парадокс в нации потомков эмигрантов, что они на самом деле не любят куда-то съезжать; среди итальянцев - много знаменитых путешественников, но они не забывают о своём доме. И если уж какое-то место и стало их домом, то должно произойти что-то воистину непоправимое, чтобы они решились его покинуть. Вроде того, что случилось с Помпеи, наверное, примерно той же силы. Поэтому у итальянца всегда будет две Родины, два дома - там, где он живёт, и там, где его всё ещё ждут... поколение эмигрантов создало этот раскол, который вряд ли когда-нибудь сомкнётся обратно. У народа Шей этого нету - есть другое, у них есть память об изменениях, произошедших на земле, на которой они живут, о том, как их земля становилась мудрее, и сильнее, встречая новые испытания, впитывая пролитую кровь своих детей, но всё ещё оставаясь их матерью. Проводя немало времени в резервации, Гвидо тоже словно впитывал в себя эту память; и, хоть никогда не смог бы стать одним из Кашайя - становился чем-то похожим на них; его часто можно было заметить сидящим в неподвижной позе на смотровой площадке, на крыше их казино, оглядывавшим окрестности - как смотрит старый индеец с высоты песчаного каньона. Отпрыск Европы, он смотрел не на то, где жил - а на то, что построил; с европейской же гордостью собственным творением.
Хотя "Nullah" - далеко не самое главное его творение и гордость. И близко нет, не главное, даже являясь одним из самых глобальных.
- Хорошо, хорошо, я перекушу с вами. Должен же я хоть попробовать, что ещё там придумает Мартино... - согласился Гвидо, улыбаясь. Итальянская кухня - удивительное явление: ты можешь быть связан с ней всю жизнь, но всё равно обнаруживаешь что-то новое; хотя и состоит она, казалось бы, из каких-то довольно повседневных и простых элементов... многие из которые не кажутся такими уж простыми здесь, в Америке, превратившись в деликатесы, если не сказать, в изыски; особенно, что касается морепродуктов, но для сицилийских рыбаков - это было чуть ли не самое простое, что можно было достать, не самое сытное даже. Считавшееся чуть ли не мусором, который валяется под ногами повсюду, если уж совсем честно - который можно было есть только для того, чтобы не умереть с голоду, устрицы, кальмары - это не считалось попросту "настоящей" рыбой. Вот так всё поменяло время. Но это - тоже их История. - Но это ведь и есть дом! - воскликнул Монтанелли, чуть приподняв руки, словно стараясь охватить всю "Маленькую Сицилию" этим жестом - а может, кто знает, и гораздо больше, нечто куда более необъятное, чем отдельно взятый итальянский ресторанчик. Для него он был домом - неотъемлемой его частью, уже много лет... с тех пор, как Торри была маленькой. Вот кто мог видеть, как новая "Маленькая Сицилия" крепнет, пуская корни в Сакраменто, растёт вместе с ней. Новое поколение Монтанелли... - Значит, мама на кухне, с Мартино? - наверняка повар захочет и продемонстрировать что-то из того, что хочет ей преподнести, если не весь процесс приготовления, в том случае, если нельзя раскрывать всех секретов - то хотя бы какую-то часть; и Шей всегда это нравилось наблюдать, а ему - нравилось наблюдать за ней, когда она смотрит за действиями поваров или его собственными, когда он начинает стряпать что-нибудь. Давно уже взрослая женщина, в этот момент миссис Монтанелли расцветала, светилась воистину детской любознательностью - прямо как Джованни, или сама Торри, особенно когда была ещё маленькой. Но до кухни они не дошли чуть-чуть.
- С другом... А почему нет? - приглушив голос, ответил Гвидо, глядя в сторону молодых людей и улыбнувшись им. Затем приблизился к уху дочери на ходу, с той же улыбкой прошептав: - А когда я тебя увижу так же, за одним из наших столиков, с хорошим мальчиком напротив?.. - так и сказав, "мальчиком", не "парнем" или "другом", словно взглянув с высоты своей старости, пусть даже и намекая на то, что и Пейшенс, и Торри становятся уже взрослыми; и быстро поцеловал дочку в щёку, пошаркав дальше, почти не снижая скорости и не оставляя особой возможности ответить - на случай, если бы необходимость отвечать её бы как-то смутила. Как любой пожилой итальянец, Монтанелли-старший мечтал увидеть свою дочь в свадебном платье, грезил о том дне, когда поведёт её к достойному кавалеру, который дожидается её у алтаря... иногда это и в прямом смысле ему снилось, и это были одними из самых счастливых его сновидений.
- Мисс Гейл, какой приятный сюрприз увидеть Вас здесь! - не вполголоса, но и не так, чтобы мешать людям за соседними столиками и в глубине зала, воскликнул Монтанелли, чуть разведя руками словно приглашая девушку в объятия - и будто сделав их уже свершившимися, вернул трость на пол с тихим стуком. Прерываться, чтобы подняться ему навстречу, не обязательно. Они не то, чтобы очень близки, но добрые намерения прекрасно демонстрируются и без лишних церемоний. - Да ещё с таким милым спутником. - повернул голову в сторону парня напротив, протянув ему ладонь. - Гвидо Монтанелли, я владелец этого ресторанчика и знакомый родителей мисс Пейшенс. Кстати, как они - как дела у семейства Гейл? - обратился снова к Пейшенс.

[LZ1]ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, 72 y.o.
profession: гангстер
[/LZ1]

[AVA]http://s9.uploads.ru/57s31.jpg[/AVA]

+3

23

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/N8Igx.jpg[/AVA]Дожидаясь, когда принесут их заказ, Джо украдкой поглядывал в зал. В начале вечера народу здесь было немного, но это же не общественная забегаловка вроде Макдака, где поток посетителей не иссякает в течение всего дня. Сюда заходят не перекусить впопыхах и убежать дальше по делам, бросив на столе недоеденный бургер, а провести время в приятной обстановке за чашкой чая или бокалом вина, наслаждаясь изысканной итальянской кухней. Примерно так и выразился ведущий субботнего кулинарного шоу, которое иногда посматривал Джо. Такого рода заведения не для уличного отребья, у которого в карманах не найдется и лишней пары долларов, они для людей состоятельных, имеющих определенный статус. Поэтому Джо сидел и хлопал глазами, разглядывал здешнюю обстановку и на всякий случай держал руки на коленях, чтобы не задеть чего-нибудь ненароком: вокруг столько старья и всяких памятных штучек, которые, как известно, вообще не имеют цены. Временами он становился неуклюжим, как слон в посудной лавке, и умудрялся расколотить всю посуду на кухне.
Пенни чувствовала себя не так скованно, как её спутник; она с любопытством крутила головой, улыбалась людям за столиками по соседству и продолжала болтать, словно они были здесь совершенно одни. И напряжение, моментально сковавшее Джо по рукам и ногам, стоило ему оказаться в незнакомой обстановке и на чужой территории, как-то незаметно ушло.
- Наверное, твоему отцу нравится Хеллоуин, - заметил он, когда Пенни поделилась с ним впечатлениями от первого знакомства с тыквой.
Для Джо все праздники проходили одинаково, то есть никак. Но у большинства людей имелись свои семейные традиции, и у Гейлов, наверное, они тоже были. Он попробовал представить, как в семье Пенни празднуют День всех святых, Рождество или Пасху, и в груди у него потеплело. У девушки напротив была хорошая семья и прекрасная жизнь, и осознание этого наполняло Джо тихой радостью.
- Кажется, я догадываюсь, почему он дал тебе такое прозвище.
Пенни выжидающе молчала, слегка приподняв светлую бровь, и Ригсби довольно прищурился.
- Тыква похожа на солнце. Только оно не на небе и не для всех, а как будто… ну, твоё собственное, личное солнце. Замечала, что когда берешь в руки тыкву, она еще тёплая, как будто только что с грядки? Она за лето нагрелась, впитала солнечный свет и сохранила тепло. И его хватает потом на целую зиму… И ты тоже такая.
Их прервали, принеся долгожданный заказ. Официант поставил тарелки и разложил столовые приборы, а посередине водрузил большущее блюдо с пиццей. Когда он ушёл, Джо потянулся за вращающимся ножом и ловко и аккуратно разрезал пиццу на четыре куска. Пока он занимался своим делом, колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, и Пенни машинально взглянула в ту сторону. Приподняв кусок горячей лепешки, Джо положил его собеседнице на тарелку и лишь тогда поднял глаза, чтобы увидеть удаляющуюся пару, чьё появление вызвало такое оживление среди посетителей ресторана.
- Клёво смотрятся, - согласился парень и пододвинул к Пенни тарелку. – Ешь давай, а то остынет и будет уже не то.
Итальянцы разбираются в пицце и подают её именно такой, какой она и должна быть – настолько горячей, что сыр обжигает губы и рот. Прожевав первый кусок, Ригсби на несколько мгновений погрузился в нирвану: пицца была божественно вкусной! Прежде он такого не пробовал; обычно Джо брал маленькую «Маргариту» на вынос, а Пенни выбрала для них пиццу с салями, курицей, говядиной и ветчиной и острым калабрийским перцем. После первого же куска во рту у него запылал костёр, который требовалось срочно залить. Выдохнув, точно дракон, Джо отхлебнул из своей чашки и украдкой перевел дух. Пицца была очень острой, от неё защипало кишки, а желудок сжался от страха и предвкушения. Следующая порция пошла уже легче, и Джо понял, что, несмотря на остроту, ему нравится вкус. Он жевал медленно, смакуя каждый кусочек, и старался, чтобы сырные нити не тянулись как слюни, делая его похожим на Бетховена – не композитора, а собаку.
Вопрос Пейшенс застал его врасплох,  от неожиданности Ригсби поперхнулся и захрипел. Откашлявшись, он положил недоеденный кусок обратно на тарелку и посмотрел на девушку. Под его пристальным взглядом она, кажется, еще сильнее смутилась и спряталась за чашкой.
- Я за тобой следил. – Сообщил Ригсби и широко улыбнулся, увидев, как Пенни изменилась в лице. – Поверила, да? И испугалась. Я, правда, следил, но после того, как ты запостила то уравнение. Заходил на твою страницу, смотрел фотки и записи. Чтобы, знаешь… ну, помочь, если что. С математикой.
Бывали случаи, когда Джо становился до ужаса косноязычным, и сейчас был именно такой момент. Он догадывался, что мелет какую-то чушь, и Пенни по вполне понятным причинам сочтёт его психом, но только не мог же он сказать ей: слушай, ну ты же сама мне написала, забыла? А потом скинула фотку, ту самую, с Капри, и я пялился на неё – на тебя – как дурак, и ты просто очень-очень красивая, а еще с тобой классно трепаться вообще обо всём, слушать музыку, веселиться, ржать по ночам и молчать. Засыпать на рассвете и вставать где-то днём, спрашивать «эй, ты живая?», «ты дома?», «о`кей, напиши, как придешь». А еще ты – моя первая девушка.
- И ты просто… ты классная, Пенни. И до жути настырная, признай, да, это есть!
Он засмеялся, а потом как-то сразу напрягся и подобрался, заметив, что на них давно и пристально смотрят сотрудники ресторана. Какой-то прилизанный хмырь в дальнем углу тычет в них пальцем и кивает стоящему рядом чуваку, который обслуживает их столик.
- Что за фигня? – пробормотал Ригсби, приподнимаясь и с вызовом глядя на этих двоих.
Хрен бы с ним, он тут явно не к месту, чего не скажешь о Пейшенс. Интересно, они так на всех посетителей смотрят, кто паркует под их окнами не Бугатти, а велик? А дамочки, на которых все пялились, небось, на вертолете прибыли или как?
Незаметно для себя, Джо конкретно завёлся. Ему было дико обидно за Пенни, на которую из-за него смотрят так, словно она заняла здесь чьё-то место.
Выйти из-за стола и наломать дров он не успел; к ним через весь зал направлялся какой-то старикан, перед которым, как перед библейским Моисеем, расступалось людское море. Он шёл медленно, видно было, что любой пустяк требовал от него значительных усилий. В одной руке он сжимал трость, а другой деликатно касался руки молодой симпатичной девушки, придерживая ту чуть выше локтя. Со стороны выглядело так, словно это девушка ведёт старика, не  позволяя ему споткнуться и кулем свалиться на пол, в действительности же это он поддерживал её, как кавалер свою даму.
Прикусив губу, Джо упал обратно на стул и отвел взгляд. Но поднял голову, услышав, как старикан обращается к Пенни по имени и спрашивает её о родителях. Заметив протянутую ему руку, Ригсби в первый момент растерялся и, поднявшись на ноги, машинально стиснул сухую жёсткую ладонь. Ответное рукопожатие оказалось на удивление уверенным и крепким, давая понять, что внешность может быть на редкость обманчива.
- Джо Ригсби, - проговорил Джо и кинул вопросительный взгляд на сопровождавшую мистера Монтанелли девушку.
- Приятно познакомиться, мисс.

Отредактировано Jared Gale (2017-03-24 16:34:58)

+2

24

Что может происходить в жизни девушки, когда она добирается до своей мечты. А у Пенни она вон сидит напротив нее, что внутри нее самой порхают бабочки. Он вспомнила фильм, где сказали, что когда при поцелуе ножка твоя сама приподнимается, то это значит молодой человек твой, ты нашла то, что икала твоя душа. Хотя пенни не искала. Ей было не до парней. У Нее был Джо. И тут она задумалась. Они знакомы…. Казалось бы вечность. И когда вокруг подруги стали влюбляться, свидания и разочарования, у нее был Джо, к которому Пейшенс летела, которого ждала и дрожала от одного только привет в аське. Двинув под столом ногой, девушка почувствовала, как коснулась ноги парня, она тут же замерла. Убирать поздно, когда на ее  лице читалось все: испуг, удивление, заинтересованность, да и не хотелось. Этот стол, что между ними, мешал. Пенни потерла пальцы друг о друга, пожалев, что вымыла руки, не оставив на коже аромата руки Джо.
- О! Мой папа обожает праздники. Особенно Рождество. А на Хеллоуин он так красиво наряжает дом, а мама помогает. Там среди игрушек столько традиций. Я тебе покажу как-нибудь, - уверенно произнесла Пенни. Не станут же родители ругаться, если она приведет друга домой. – Да? Почему?
Пейшенс откусила кусок пиццы, не отрываясь взгляда от лица сидевшего напротив парня, ждала его ответа. Интересно, он совпадет с папиным? Надо запомнить, а потом спросить. Оказалось, она была голодная. Не мудрено. За событиями, что должны были происходить сегодня после обеда, Пейшенс забыла даже покушать в школе, оставшись в классе, в своих мечтах и волнениях. Вот почему бы не быть более тактичной? Нет же. Пенни спрашивала в лоб, напрямик, без всяких увиливаний. И сама же сейчас сидела красная под пристальным взглядом Джо.
- Следил…. он что маньяк? Это первое что пронеслось в ее голове. Следить в ее понимании, это ходить следом, знать где человек живет. А как следить по сети? Она стала медленнее жевать пиццу, ожидая ответа парня. – Есть такое.
Она вспомнила как они впервые списались. А уже на утро, радостная, что домашняя работа по математике сделана, написала в окошко Джо кучу благодарностей и казала, что будет ждать его вечером. Так и началась их «электронная» дружба, ставшее более крепкой. А потом Пейшенс поняла, что любит этот ник Джо. Они все реже стали зависать в общих чатах общения, уединяясь в свое окошечко, в конец потеряв интерес к другим инет друзьям.
- Ты рассматривал мои фото? – это было таким приятным откровением для нее. Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ! Эта мысль молотком стучала в ее голове, а может и на лице проступала алыми буквами, что парню ничего не стоит этого понять. – Ты преувеличиваешь, - тихо произнесла она, когда услышала комплимент. Первый в ее жизни. Никогда мальчики не уделяли ей внимание, не звали погулять, не рвались прийти в гости, как делали с другими ее одноклассницами. А тут такое признание. – Но… Если бы не моя настырность, то мы не увиделись бы еще лет сто. Так что это хорошее качество.
Резюмировала она о себе и рассмеялась. Но тут увидев как изменился в лице Джо, тоже подобралась, повернувшись к официантам.
- Не переживай, - не заметила как коснулась руки Джо своей, слегка ее сжимая. – Они на всех, наверное, так смотрят, кто не носит Прада.
Вот что не могла ожидать Пенни, так это того, что друг ее родителей является владельцем именно этого ресторана. Монтанелли владели чем-то, но что это Сицилия, девушка не знала. Увидев платье на Торри, Гейл поняла, что та женщина была ее матерью, и они приехали вместе.
- Торри, привет. – Пенни поднялась, чтобы обнять хорошую знакомую. У них с Витторией дружбы особой не было. Они были очень разные. Торри боле основательная девушка, а Пенни ветер, ураган. – Дядя Гвидо, я не знала, что это ваш ресторан.
Он тут же оказалась в крепких мужских объятиях. Сколько она себя помнила, их семьи дружили. Праздники справляли вместе. В конюшне ее родителей, Монтанелли держали лошадей.
- У них все хорошо. папа уехал на конференцию в Англию, а мама на работе.
- Виттория, - дочь Монтанелли протянула руку Джо, представилась. – Приятно вас здесь увидеть. А главное, неожиданно. О, пицца. Какую заказали?
- Мясное ассорти.
- Вкусно, но есть вкуснее. Сейчас попробуете, - Виттория повернулась к официантам.
- Не надо. Мы лопнем, Торри.
- Ничего не знаю. Это моя любимая. Фредо, пожалуйста, приготовь для наших гостей пиццу с речной рыбой. Мою любимую.
- Конечно, мисс Монтанелли.
Ситуация была непонятная. Им вроде и помешали, и в тоже время Пенни было приятно увидеть Торри. Сколько раз (немного правда) но она бывала в резервации у ее матери. Там красиво. Но сейчас ее «красиво» сидел за столом, явно ощущая себя не в своей тарелке. Показав взглядом Виттории, что мешают, итальянка подмигнула ей и с улыбкой обратилась к отцу.
- Пап, нас мама заждалась. А вы не убегайте. Минут через десять будет пицца. Я рада была вас повидать, - Пенни потянулась к наклонившейся Торри, чтобы поцеловать ту в щеку. И как раз с кухни вышла миссис Монтанелли, ожидая мужа и дочь.
- Подождем и заберем ее с собой. Хорошо?
Пейшенс не хотелось так резко убегать, проявлять неуважение к семейству Монтанелли. Да и прогулка будет долгой, подкрепиться не помешает по дороге.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2ptnJ.png[/AVA]
[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[STA]Я влюбилась! Отстаньте![/STA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2ptsv.png
Ты же реально существуешь, милый Джо?[/SGN]

[LZ1]ПЕЙШЕНС ГЕЙЛ, 17 y.o.
profession: школьница
relations: Terra, Jared, Constantine.
[/LZ1]

+2

25

Как остров Сицилия никогда не была известна, как какой-то очень богатый регион; так и "Маленькая Сицилия" - не могла бы считаться в полном смысле этого слова элитным заведением, хотя Монтанелли и вполне могли бы его вывести на такой уровень - но Гвидо не хотел, полагая, что именно это убьёт всю атмосферу заведения; и всячески поддерживал обстановку так, чтобы здесь каждый мог найти себе что-то по душе, и те, кого привозят на лимузине, и те, кто приходит пешком, сохраняя меню так, чтобы там было и то, что по карману любому, кто вообще мог себе позволить выбираться покушать куда-нибудь вне дома хотя бы раз в пару недель, и нечто такое, ради чего и иному богачу было бы не лень покинуть пределы своей загородной виллы. В общем-то, ставка заведения и была на душу, не на деньги - практическая каждая вещь, каждый предмет интерьера, декора, частично даже и мебели, тут имел свою историю, многие из которых были даже старше самого Гвидо: как тот граммофон, с коллекцией пластинок, принадлежавший его бабушке давным-давно, или птичья клетка, бывшая обитаемой очень много лет назад, или пальма в горшке, стоявшая в одном из углов... иногда Гвидо, если поймать его в хорошем расположении духа, может с особенным упоением поведать какую-то из этих многочисленных историй; впрочем, рассказывает их старик в основном своим друзьям или постоянным посетителям своего заведения, и сегодня вряд ли Пейшенс и Джо от него услышат такую - однако, у них обоих есть хорошие шансы на обретение такой привилегии в обозримом будущем. Да и сегодня, похоже, им не совсем до россказней... они пишут свою собственную историю прямо сейчас, на его глазах - это заметно. И он, подойдя поздороваться, случайно тоже стал маленькой её частью, не стремясь стать большей.
- Славно, славно... Вы, Гейлы, замечательные люди. - произнёс Гвидо, пряча свою улыбку за спиной девушки, когда она поднялась навстречу, чтобы обнять его; цепко, но мягко, ухватив её плечико своими пальцами- зато её спутник эту улыбку вполне мог бы увидеть и хорошо рассмотреть. Она была очень доброй, хотя и нельзя было назвать её мягкой - тем более, в сочетании с таким, немного жестковатым, обращением по фамилии. Это не из-за желания как-то задеть - такое просто приходит с возрастом, когда становится проще смотреть на людей, как на семьи, а не по отдельности; вместе с тем, как на твоих глазах собственная семья становится всё больше и шире - дети, супруги детей, внуки... только в старости, оглядываясь назад, можешь увидеть целую жизнь. И речь не только о собственной.
- Джо Ригсби. - повторил Монтанелли, словно смакуя имя на губах - и словно показывая одновременно, что действительно собирается это имя запомнить, не дав ему остаться просто так произнесённым в воздух. Подкрепив это впечатление одним простым, и одновременно, быть может, неожиданным немного вопросом, что переводило его даже в разряд фамильярных: - Вы местный, мистер Ригсби? - он был задан без какой-то излишней вежливости в голосе, довольно просто, но слышимый в нём интерес исключал и всякую грубость, тот её вид, который говорил бы о том, что чужакам тут не рады: по праву пожилого человека, неспособного далеко и часто выбираться за пределы одного района банально из-за груза прожитых им лет, Гвидо, врастая в "Маленькую Сицилию" своими цепкими корнями, всё больше превращался в того, кому так важно видеть и слышать всё, что происходит по соседству. И потому, для итальянского темперамента это имело значение - живёт ли Джо в Сакраменто, или приехал в город откуда-то? В первом случае - это делало его своим; как любого парня с округи. Во втором - это означало проявление немного другого вида гостеприимного радушия. Первый вопрос, ответ на который мог бы сказать о человеке, не переступая границ чего-то очень личного - это вырос ли он по соседству.
Наблюдая за Витторией, не вмешиваясь в разговор, перенеся часть своего веса на трость, Гвидо не сдерживал улыбки - в которой можно было заметить и тень гордости за дочь, позаботившейся о своих друзьях, и раздававшей распоряжения персоналу их семейного заведения одновременно. Нельзя было не заметить, впрочем, и другого - как смотрели друг на друга Джо и Пенни, стараясь перебросить свои взгляды украдкой; но Монтанелли старался делать вид, что действительно этих взглядов не замечает, не желая позволить смущению разрушить ту хрупкую и нежную атмосферу, которая воцарилась за этим столиком. Между мисс Гейл и Джо Ригсби что-то было - что-то большее, чем просто отношения; что-то даже скорее из разряда "будет", чем "было". Им с дочерью и действительно не стоило им мешать...
- Приятно было Вас увидеть, мисс Гейл. Передавайте родителям моё почтение. Рад знакомству, мистер Ригсби. - мягко накрыв ладонью руку Пейшенс, Гвидо затем кивнул Джо, уже более твёрдо, по-мужски. - Да, миссис Монтанелли нас уже ждёт... Мы будем рады увидеть вас ещё, снова. - обратившись теперь к обоим, когда Торри попрощалась с Гейл, Монтанелли, зацепив рукоятку трости за своё запястье, подвесив её, чуть приподнял ладони, будто указывая на пиццу, лежавшую перед ними, и на самих молодых людей, с улыбкой произнеся: - Bon appetit! - и, снова взяв дочь под руку, опираясь на трость, без каких-то особых усилий, но и без стеснения переложить на неё часть своего веса, направился в сторону дверей на кухню, глядя на вышедшую из проёма женщину. Преодолев расстояние от столика Пенни и Джо до неё, Гвидо, отпустив Торри, приподнял ладонь вверх, прикладывая её к ладони жены, и подался чуть вперёд, касаясь её губ лёгким поцелуем...

[LZ1]ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, 72 y.o.
profession: гангстер
[/LZ1]

[AVA]http://s9.uploads.ru/57s31.jpg[/AVA]

+2

26

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/EsdSC.jpg[/AVA]Сакраменто – столица Калифорнии и находится на шестом месте по числу жителей. На площади примерно в двести шестьдесят квадратных километров проживает около полумиллиона человек, но всегда есть шанс увидеть на другой стороне улице знакомую физиономию. Мир тесен, к сожалению или к счастью.
К примеру, мог ли Джо Ригсби предположить, что в маленьком итальянском ресторанчике, куда он решил сводить Пенни, они повстречают её знакомых, более того, друзей семьи? А тут еще выяснилось, что благодушный старичок, чем-то смахивающий на дона Корлеоне, и есть  хозяин заведения, в котором молодые люди решили продолжить общение.
На вопрос мистера Монтанелли Джо ответил утвердительно, едва пожал руку, которую ему подала Виттория и в дальнейшей беседе не участвовал. Приятельница Пейшенс, похоже, решила взять на себя роль гостеприимной хозяйки и распорядилась принести гостям еще одну пиццу. Безусловно, это был щедрый жест, который вечно голодный Ригсби не мог не оценить, но помимо благодарности он почувствовал лёгкую досаду: ему хотелось, чтобы Пенни надолго запомнила этот день, а получается, что он ничем не смог её удивить. Его фантазии и средств хватило только на билеты в дельфинарий и маленькую пиццу, но всё выглядело не так уж и плохо до того, как в дело вмешались Монтанелли.
Когда официант поставил перед ними огромное блюдо с пиццей, Джо едва обратил на это внимание. Он испытывал горечь и стыд за то, что был так беден, настолько, что даже не мог сводить в нормальное место понравившуюся девчонку. Он был зол на себя и на этих людей, которые могли вот так легко, словно это было нечто, само собой разумеющееся, заказать одно из самых дорогих блюд в меню. Конечно, Виттории повезло родиться в обеспеченной семье, в этом смысле у них с Пейшенс много общего, а Джо тут вроде инопланетянина. Он и раньше считал, что не пара такой классной девчонке, как Пенни, а увидев, с какими людьми водят дружбу и она сама, и её родители, окончательно утвердился в своём мнении. И решил, что разобьётся в лепешку, но сделает так, чтобы в будущем Пейшенс не пришлось его стыдиться.
Когда Монтанелли ушли, Ригсби повернулся к своей спутнице.
- Прикольный старик.
Он видел, с какой нежностью мистер Монтанелли приветствовал жену, и как она ответила ему – не поцелуем, а взглядом и улыбкой, в которых было столько любви и теплоты, что у Джо засосало под ложечкой. Владельцу ресторана, небось, лет под восемьдесят, жена выглядит моложе, но юность обоих далеко позади, а чувства всё те же. За столько лет – сколько, блин, не всякий и проживет! – они по-прежнему любят друг друга. Какой глубокой и сильной должна быть любовь, чтобы пережить время? Обиды теряют остроту, стираются из памяти, прощаются или попросту забываются, даже самые счастливые моменты тускнеют и выцветают, лица покрываются морщинами, но уверенность в том, что рядом с тобой тот самый, единственный на свете человек, которого ты однажды выбрал – она остаётся. Были моменты, когда ты сомневался в том, что выбрал правильно, но теперь, пережив столько всего, ты точно знаешь – никто другой не мог быть на его месте. Это именно тот человек, твой человек, и он самый лучший.
Всё это Джо успел почувствовать и увидеть в те короткие мгновения встречи мистера Монтанелли с женой. Порадовался за них – и позавидовал.
- Они классные, - добавил он тише и широко улыбнулся.
Блюдо, которое заказала Виттория, сообщив, что оно её любимое, было едва ли не самым вкусным из того, что пробовал Джо за всю жизнь. Несмотря на то, что они успели умять по два больших куска, с новой порцией оба расправились в считанные минуты.
Наевшись до отвала и заплатив по счёту, ребята вышли на улицу. Рюкзак Пенни болтался у Джо за спиной, а она сама брела рядом, повиснув у него на плече.
Так незаметно наступил вечер.
Молодые люди медленно шли по улицам, сталкиваясь локтями и плечами, шутливо переругивались и вспоминали отдельные моменты минувшего дня. Событий было так много, что все они смешались в какой-то безумный калейдоскоп и, думая об этом, Джо осознавал, что больше всего на свете не хочет, чтобы этот день вообще заканчивался. К этому времени они уже шагали в обнимку; рука Ригсби обвивала талию девушки, а её голова покоилась у него на плече. По дороге домой Пенни молчала и только крепче прижималась к нему, а Джо всё говорил и говорил, желая еще немного оттянуть момент расставания.
Но им все-таки пришлось попрощаться; еле переставляя ноги, они прошли вместе целый квартал, когда Пейшенс вдруг остановилась и сжала его руку. Джо всё понял, молча снял рюкзак и отдал ей. А Пенни не двигалась с места, как будто чего-то ждала. Всё ждала и ждала, переступала с носка на пятку, тянула вытертую лямку, поправляя тяжёлый рюкзак, и не спешила уходить. Поняв, что она не уйдет, Джо наконец решился и взял её за плечи – так крепко, что она даже вздрогнула. Но не испугалась, а наоборот, улыбнулась, словно хотела его подбодрить.
Губы у неё оказались горячими, сухими и сладкими. Это был даже не поцелуй, они просто стояли, намертво прилипнув друг к другу губами; Пейшенс цеплялась пальцами за рукава его куртки, а он держал её за плечи, точно боялся выпустить из рук.
На обратном пути у него слегка кружилась голова и с лица не сходила дурацкая улыбка от уха до уха. Он шел быстро, борясь с желанием сорваться с места и побежать, обгоняя прохожих, притормозить у автобусной остановки и помчаться наперегонки с автобусом.
Ввалившись домой, первым делом Джо метнулся к компьютеру, чтобы написать в аську. Пенни значилась оффлайне, но это было даже к лучшему: они бы опять проговорили до глубокой ночи, а наутро обоих ждала школа. Ригсби привык дремать на уроках, но ему не хотелось, чтобы Пейшенс чувствовала себя плохо на следующий день. Она была третьей по успеваемости в классе и посиделки в Сети могли стоить ей баллов в аттестате. Зная, что это из-за него, Джо бы никогда себе этого не простил. Поэтому он не позволял Пенни допоздна засиживаться в Интернете.
- Джо, заканчивай ворчать, ну что ты, в самом деле! Тебе же не сто лет! Даже если я чуть-чуть опоздаю на первый урок, что такого-то? Один раз можно.
- Родители отнимут у тебя комп. Сама говорила, у вас за каждую мелочь сразу стучат родителям. Если станешь пропускать уроки или опаздывать, они целое расследование начнут. Тебе это надо?
- Джо, какой же ты нудный…

Поначалу это его задевало, а потом он привык. Пенни говорила так не со зла и не потому, что действительно считала Джо столетним занудой. Ей просто не хотелось с ним расставаться.
Минут пять он думал, что написать. Хотелось отправить всего три слова, но это могло её ошарашить или, хуже того, напугать. Но он все-таки написал их, чтобы увидеть, как они будут смотреться на экране:
- Я тебя люблю.
Стёр и, как обычно, пожелал Пенни доброй ночи, подумал и дописал: «я соскучился. Позвоню тебе завтра?». Нажал «отправить» и, оставив компьютер включённым, завалился в кровать. И уже засыпая, вспомнил, что забыл раздеться.

За первой встречей последовала вторая, а потом Пейшенс и Джо виделись чуть ли не каждый день, едва выпадала такая возможность. Если раньше Ригсби не отлипал от компьютера, научившись не обращать внимания на мерный гул работающего системника, то теперь он постоянно держал  поблизости телефон. Они переписывались с утра до ночи, если знали, что не увидятся в ближайшие несколько часов.
Джо понятия не имел, как Пенни объясняет матери регулярные отлучки из дома. Он как-то спросил, но Пейшенс отмахнулась от вопроса и тут же сменила тему, и он не стал настаивать. О родителях она больше не говорила, зато потребовала, чтобы Джо познакомил её с мистером Уэсли. Старик был рад неожиданным гостям и настоял, что сам приготовит для них свой фирменный чай.
Втроём они сидели на задней террасе дома, слушали сверчков и смотрели, как сгущаются вечерние сумерки. Хозяин дремал, обмякнув в кресле-качалке, и Джо принёс ему плед. Вместе они затащили кресло в комнату, не потревожив старика, который не проснулся даже тогда, когда Джо споткнулся о порог и едва не приземлился задницей на пол.
Часы на стене показывали начало девятого. Как ни жаль, но Пенни пора было возвращаться домой. Джо хотел предложить ей вызвать такси, но забыл о своём намерении, едва встретился с ней взглядом. Что-то такое было в её глазах, тёмное, вязкое, и оно притягивало его, манило заглянуть в глубину зрачка, который становился всё шире, постепенно заполняя радужку.
Дернув шеей, парень подал гостье руку и та, не промедлив ни секунды, вложила в неё свою. Ладонь была горячей и чуть влажной, но Джо это не оттолкнуло, а наоборот, заставило переплести крепче пальцы.
Они обошли храпящего мистера Уэсли и поднялись по скрипящей лестнице на второй этаж. Здесь располагалась всего одна комната, в которой никто не жил. Толкнув хлипкую дверь, Джо шагнул в тёмное, пропахшее пылью и ветхим постельным бельем помещение. Возле окна стояла узкая, прикрытая матрасом, кровать. Рисунок на ткани выцвел и скорее напоминал грязную мазню, чем цветы гортензии. В изголовье виднелась лампа под тканевым абажуром, но Джо не знал, работает ли она.
Когда они сели, кровать под ними тоненько скрипнула, и ребята замерли, испуганные и смущенные, словно их застали за чем-то… неправильным.
В этот момент Джо решил, что если Пенни захочет встать и уйти, он ничего ей не скажет. Ни сейчас, ни потом. Но она осталась на месте, по-прежнему держа его за руку. От этого у него мурашки летали по коже. Было страшно и стыдно и хотелось чего-то еще… Хотелось, чтобы она на него посмотрела, а потом закрыла глаза – медленно, прямо как в фильмах. Улыбнулась и закрыла глаза и еще откинулась на спину, стекла на кровать, может, раскинула руки. И тогда он её поцелует. Как в кино: в губы, в глаза, прямо в эту улыбку.
Теперь они целовались по-настоящему. Пейшенс тихонько стонала, вздыхала, когда он отстранялся, и радостно всхлипнула, почувствовав его руку у себя между ног. Она была в школьной блузке и юбке, и у Джо впервые мелькнула мысль, что это всё неспроста, что она, наверное, знала… А значит, хотела. И всё еще хочет.
Пенни звала его, повторяла, как заведённая «Джо, Джо, пожалуйста, Джо». А он просто трогал, гладил её там, целовал в мокрые губы и тоже что-то шептал…
А потом ему пришла в голову мысль завязать ей глаза. Он не спрашивал, а она не стала мешать. Почему-то не стала. Только вспыхнула ярче, когда он вытащил из кармана платок, и стыдливо опустила ресницы. После этого ему стало легче.
Пенни дрожала сильнее с каждой расстегнутой пуговицей и втянула голову в плечи, когда ощутила кожей движение воздуха. Красивая, невероятно, безумно красивая… У него не было слов, чтобы ей об этом сказать. Она сжалась в комок, словно чего-то боялась или стеснялась, а когда он нащупал застежку бюстгальтера, сразу расслабилась и как-то обмякла.
Пенни не видела Джо, а он видел её всю. Дотянулся на ощупь до старой лампы, щелкнул выключателем, и вспыхнул свет. Она лежала перед ним, раскинувшись на узкой кровати, где было тесно вдвоём, её одежда сброшена на пол. Он не позволял ей закрыться руками, сначала сам отводил их в стороны, держал запястья, а после она сама просунул их между прутьями в изголовье кровати, когда Ригсби начал её целовать. Она была сладкая вся, и Джо чуть не спятил, пока не покрыл поцелуями каждый дюйм её тела. И запах был сумасшедший, очень вкусный и тёплый, какой-то… её. Гель для душа, дезодорант, дневной пот, запах города, запах одежды. Солнце, тыквы, имбирные пряники, горячая пицца, холодная кола. Пенни стонала всё громче, ёрзала по кровати, пыталась свести вместе колени – и не могла, Джо ей не давал. Прижимал ей бедра к матрасу, блуждая губами по животу, по темному мягкому треугольнику, ловил языком липкие капли, терся носом, пытался дышать, но опять забывал. Руки дрожали, во рту дикая сушь, и пришлось постараться, чтобы выдавить немного слюны и смочить свои пальцы.
Пейшенс даже не поняла, что с ней вдруг случилось, просто в какой-то момент вместо гибкого мягкого языка внутри оказалось что-то другое. Неглубоко – Джо боялся, что ей будет больно, но пережив первый миг, она снова расслабилась, и Ригсби понял, что всё хорошо. Ей хорошо.
В кино всё выглядело легче и проще, реальность оказалось другой. Он нихрена не умел, но пытался. Старался. Действовал и руками, и языком. Вылизывал, сосал, целовал, ввинчивал в неё пальцы – уже два. Слушал дыхание, голос, скрип деревянной кровати и грохот крови в ушах.
Он так и не понял, получилось у них или нет, но только Пейшенс вдруг странно вывернулась, напряглась, задрожала, стиснула бедрами его руку, и он тут же замер, пытаясь угадать по лицу, что это с ней происходит. А потом её отпустило, и Джо вытащил руку, подобрался повыше, мокрый и красный как рак, осторожно снял повязку с лица. Пейшенс на него не смотрела; она мгновенно свернулась в клубок, подобрав к груди ноги, и уткнулась лицом в матрас.
Вдохнув глубоко, парень стащил с себя одну из десятка рубашек и укрыл ею трясущуюся девушку. Лёг рядом, насильно расцепил холодные руки и заставил обнять его. И проговорил в горящее ухо, тихо-тихо шепнул:
- Пенни…Я тебя люблю.

Отредактировано Jared Gale (2017-04-21 18:40:11)

+2

27

Что значил для юной Пенни сегодняшнее утро? Ожидание. Что значил день? Восторг! Что будет значит вообще день, проведенный рядом с ее Джо, впервые увидев его и коснувшись. Пейшенс была вся как один моток эмоций, переплетенных между собой тонко и туго. Ей хотелось, чтобы парень размотал это все, отпустил Пенни в свободу, даруя те неизведанные ощущения, которыми заканчивались свидания. Ну ведь в кино так. На прощание целуются. Они шли рядом, почти в унисон. Девушка не хотела отпускать руку Джо ни на мгновение, отчего он не видел лица, на котором застыло смущение о мысли поцелуя и желание, которым покрылось ее лицо, горя, будто Пейшенс пробыла на солнце два дня, причем в полдень. Но как коротка дорога, когда ты счастлив. Хоть пойди в окружную, все равно путь когда-то кончится, и впереди будет маячить поворот на твою улицу. Джо понимал, что Пейшенс живет отнюдь не в бедном квартале, а в спальном микрорайоне, где все дома были большими и к ним прилегала не малая территория земли. Но ведь Пенни было все равно. Она не воспринимала богатство своей семьи как предмет зависти. Вообще, мало кто знал настоящую Гейл-младшую. И уж тем более то, чем она жила.
Рюкзак оттянул руку. Она ждала, боялась. Я не умею целоваться! Мысли ее кричали, но Джо услышал не сразу, а скорее всего, почувствовал, как через секунды Пенни ощутила его губы на своих. Сколько раз она представляла свой первый поцелуй, когда раскрываются губы, язык проникает в твой рот. Но все оказалось гораздо прозаичнее и проще. Она совершенно забыла о своих тренировках на помидорах и яблоках, лишь ощущала как прилипла к губам Джо. Шевелиться она боялась. Шумно втянув в себя воздух, чуть повела крыльями носа от аромата, что ворвался в нее, заставляя голову кружиться, что Пенни чуть двинулась лицом к щеке Джо. Она читала про всякие афрозодиаки, которые сводят с ума, заставляя в буквальном смысле пылать страстью к мужчине, ну или к женщине. Смотря, какие у человека предпочтения. Но то что ей нравился запах, что шел от парня, говорили и дрожь в теле, и ее еще сильное приближение к нему. Ну, только что Пейшенс не пыталась втечь внутрь Джо. Одной рукой она змейкой проскользнула по его плечу, заводя ее за шею. Пальцы мягко прошлись по волосам парня. Это было что-то невероятное, творившееся внутри неумелой девчонки. Что когда они все же отклеились друг от друга, то она готова была согнуться пополам, как тяжело было внизу живота, как ломило тело и подкашивались ноги.
- Пока….
Пенни взяла за лямку свой рюкзак и так потащила к дому, не оглядываясь, боясь того, что просто бросится к Джо обратно, и уж тогда они не вернуться домой к утру. Какие смелые мысли! Но Пенни не могла понять всего, что сейчас творилось в ее девичьем теле, заждавшемся ласки и внимания. Гейл не могла понять, как так, что на нее кто-то посмотрел. Но тут, же улыбнулась, касаясь пальчиками губ, которые горели от поцелуя. Джо! Девушка все же оглянулась, когда рука коснулась ручки на воротах. Улица была пуста. И все произошедшее ей казалось нереальным, а все что Пенни чувствовала, было надуманным ее фантазиями от прочтения книги.
Мамы дома не оказалось, зато Йодо был рад возвращению хозяйки. Пенни потрепала его по голове, и нацепив поводок, пошла гулять. Ей надо было проветрится, хотя больше всего хотелось упасть на кровать и мечтать о ее Джо. Мой! Впервые у нее появился парень.
У Пенни всегда было быстро и скоро. Она не любила тянуть резину. Отчего казалось, что девушка была ветреной и непостоянной, вечно куда-то скачущей, не способной порой собрать слова в связанные предложения. Но едва ее рука касалась бумаги, как из-под ее руки выходили такие произведения, что порой учителя по началу сомневались, а сама ли она пишет. Ведь знали, кто ее отец, может он помогал. И однажды, просто устроили письменную работу на три часа, завалив учеников темами, из которых они должны были выбрать три и написать сочинения. Пенни не успевала, и учительница английской литературы разрешила ей сидеть столько, сколько потребуется. Но каково, же было удивление всех, когда на стол легли двадцать четыре исписанных мелким почерком листа.
Влетев домой, Пейшенс остановилась посреди гостиной. Она пугала ее пустотой. Где же мама? Девушка быстро помыла лапы собаке, положила ему поесть и помчалась к двери, что вела в комнату родителей. Но остановилась едва не врезавшись в полотно, которое являлось границей мира ее родителей. Пейшенс потопталась в нерешительности и постучала. Тишина ответила молчанием. Девушка сделала еще попытку культурно зайти в комнату, но опять ничего и никого. Она повернула ручку двери, но та не поддалась ей. Беспокойство врезалось в голову, как сверло в стену. Пенни сбежала по лестнице, быстро надев кроссовки, пошла к охраннику. Почему-то позвонить матери, она не догадалась, считая, что мама должна быть дома.
- А мама не возвращалась?
- Она поехала куда-то, пробыв дома совсем немного времени.
- А куда?
- Миссис Гейл мне об этом не объясняла.
- Спасибо, - в задумчивости, Пейшенс вернулась домой. Но как оказалось, мама поехала к подруге, у них там какое-то домашнее совещание по работе, а заодно приятное общество подруг. Выдохнув с облегчением, Пенни пожелала маме спокойной ночи, искупавшись, залезла под одеяло. Джо! Ее будто ошпарило и девушка включила компьютер. Аська угукнула новым оффлайн сообщением. Я буду ждать! Скучаю! Но прежде чем уснуть, Пенни написала три сообщения парню.
«Мне было так хорошо сегодня, что я жду завтрашнего дня с нетерпением».
Опомнившись, что Джо вероятно, уже спит, написала «Спокойной ночи и не опаздывай. Ни к нам, ни на учебу».
И опять задумавшись, настрочила еще «Я не ошиблась!»
Утро впервые было самым замечательным. Все было в радость, и у этой радости было имя – Джо.
Учеба не просто шла в гору, она летела. Пенни все успевала, окрыленная встречами с Джо. Мама вероятно заметила, что компьютер стал включаться реже, дочка приходила домой хоть и позднее чем обычно, но позвонив в школу, Терра была приятно обрадована успехами своей дочери. Она возможно и прощала некую наглость Пейшенс в опоздании домой, но порой спрашивала ту, где ее носит, куда она пропадает и вообще, что в ее жизни происходит. Потому что по светившемуся лицу Пенни можно было понять, что в жизни девушки происходят события, которых не знаешь – бояться или радоваться.
Отношения с Джо просто бурлили страстью и эмоциями. Девушка уже не представляла себя без него.
Однажды, они встретились в парке, в котором был дорожка, ведущая к озеру, но не доли. Пенни бежала к стоящему Джо с раскрытыми объятыми, что, едва сомкнув руки на шее парня, тут же впилась в его губы жадным поцелуем. Как потом они смеялись, это был их рекорд поцелуйный – час и пятнадцать минут. Они целовались, не отрываясь друг от друга, стоя посреди парка, не замечая никого и ничего. И когда уже у обоих просто напросто заболели губы, молодые люди оторвались. Но лишь губами. Руки так и оставались переплетенными в пальцах.
Пенни жутко хотелось пойти с Джо дальше объятий, поцелуев, нечаянных, но в ту же минуту, наглых исследований тела друг друга. Хотя чаще исследовал ее Джо, замыкая руки Пенни так, что та не шевелилась, остро ощущая все происходящее, чувствуя его губы на своей шее, его руки на своей спине. И Пенни поняла, что брюки, что она носила, просто мешают смелости обоих прорваться через стеснение. И в один из вечеров, когда Джо согласился познакомить ее с мистером Уэсли, она просто надела провокационную юбку, которую можно отодвинуть в сторону.
Старик оказался очень интересным, что с ним говорила больше Пенни, чем Джо. Девушка закидывала мужчину вопросами, слушая внимательно, но глазами была вся на парне. Но видать ее энергия может утомить ого угодно, как через час, не заметив ничего, а только услышали, как старик похрапывал в своем кресле, молодые люди очнулись от созерцания друг друга.
Едва рука коснулась ладони Джо, как в Пенни возникло странное чувство ранимой нежности. Это когда боишься что сделаешь что-то не так, расстроишь человека, который рядом с тобой. Девушка плелась за Джо, держась двумя руками за его ладонь. Поскрипывающие половицы каждой ступеньки, отзывались легким подрагиванием плечей Пейшенс. Что будет, зачем они туда идут? Эти странные вопросы в ее голове подкидывались чувством ответственности перед собой. Но едва за ее спиной закрылась дверь, как Пенни превратилась в один сплошной комок эмоций, которые сейчас сдерживались одной ниткой – стыда, чтобы не накинуться на Джо с поцелуями и испытать чего-то прекрасного. Только как?
- Джо помоги мне….
Пенни не могла справиться с собой. Эта война и стыдно и хочется, могла свести с ума любого. Ей не хотелось, чтобы Джо думал о ней плохо, и старалась сдерживаться в своих стонах и словах. Но куда деваться, когда он касался ее, как горела кожа под его ладонью, а из груди рвался стон наслаждения. Сам, что Пейшенс не могла понять, откуда он в ней рождался.
Одежда растворялась, оставляя Пенни дрожащую , не знающую уже где дверь, пол или потолок. Все ее чувства обострились до предела. Слепая, немая, изнемогающая сама не понимающая от чего, Она покорно легла на кровать под легким нажимом рук Джо. Его дыхание коснулись кожи груди, что Пейшенс инстинктивно прижала к себе руки.
- Джооо….
Она шептала, а он раскрывал ее, как Солнце цветок, пробуждая и заставляя тянуться к его теплу. Руки Пенни в один миг распахнулись, когда парень оторвал их от ее тела, и в тот же миг стеснение покинуло разум возбужденной девушки, что она, прикусывая губы, тянется к грядушке кровати, чтобы не скатиться с нее, когда под поцелуями ее тело вертелось, подставляя себя губам Джо. Каждое его движение, каждое прикосновение, отзывалось дрожью в теле Пейшенс. Удерживать равновесие на кровати становилось все сложнее, и парень будто пригвоздил ее ноги к постели, не давая остаткам стыда лишить обоих того, что с таким отчаянием жаждали оба. Пенни металась на подушке. Выгибалась и вновь пыталась вдавить себя в кровать обратно. Ее раздирало на части неведомое до селе желание большего. Но опять, же чего?
Снова захлебываясь Пейшенс вскрикивает, и выгибается всем телом, хватая пересохшими губами воздух и изо всех сил пытаясь устоять на грани реальности. Эта было непросто. Казалось, что Джо знал все точечки на теле Пенни. Знал что и как сделать с ней, чтобы по дому вновь и вновь разносились ее крики и стоны.
Сдерживать рвущиеся из груди вопли все труднее. Удержать тот огонь что бушует внутри все практически невозможно, и с очередным вздохом Пенни понимает, что теряет себя. И тут в ней разрывается сотня бомб. 3адыхаясь, она кричит и вновь выгибаясь дугой. Ее накрывает горячей волной эйфории, которая пронизывает все ее тело до тех пор, пока оно не опустошается.
Почувствовав, что Джо рядом, как его сбивчивое дыхание, горячими потоками заставляя «болеть» лицо, Пенни сжалась в клубок и прикрыла лицо руками. Ей было и хорошо, и стыдно, и хотелось еще, и слабость придавливала к кровати. И вообще все!
Пейшенс вздрогнула, когда услышала его слова. Медленно, словно трусливый тушканчик, она вылезла из норки его объятий и внимательно посмотрела на Джо. Его лицо светилось в лунном свете, делая его еще прекраснее. Девушка провела пальцами по его губам, аккуратно убрала скатившийся и прилипший к его лицу, мокрый локон, нежно поцеловала.
- Я люблю тебя… мой… Джо!....
На улице раздались стуки дверей автомобиля. Громкие голоса шли к дому, возмущаясь, что как могла какая-то девушка тут вообще оказаться. В дверь постучали. Пейшенс испуганно посмотрела на Джо. Не сказав ни слова, стала быстро одеваться. Крючочек на лифчике как на зло не хотел попадать в петельку, как тут же Джо прикасаясь, помог. Родители!!!! Ее мозг судорожно соображал, как исчезнуть отсюда, чтобы окольными путями быть дома. Одевшись, она в отчаянии прильнула к губам Джо, прошептала Прости, мне пора, аккуратно сбежала с лестнице. В стеклянной части светился силуэт. Не выйти! Она судорожно соображала, откуда можно вылезти, чтобы остаться не замеченной. Но не успевает. Оказавшийся рядом Джо, молча протянул ей руку, как задняя дверь распахнулась, со стуком ударяясь о стену.

[NIC]Пейшенс Гейл[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2ptnJ.png[/AVA]
[STA]Я влюбилась! Отстаньте![/STA]
[SGN]Ты же реально существуешь, милый Джо?
http://funkyimg.com/i/2ptsv.png[/SGN]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-06-12 16:37:55)

+1

28

[NIC]Terra Gale[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/iOMhK.jpg[/AVA]После того памятного вечера, когда они с дочерью чуть не поссорились, Терра  старалась держать себя в руках и излишне не докучать Пенни вопросами. Конечно, она не могла не замечать изменений, которые происходили с её девочкой. Пейшенс выросла, и это произошло до обидного быстро, настолько, что порой Терра испытывала сильнейшее желание повернуть время вспять.
Пенни всегда была в большей степени папиной дочкой, ему она доверяла свои маленькие секреты, от него ждала поддержки и искала защиты от строгой, требовательной матери. Как и всякой матери, Терре хотелось, чтобы дочь бежала к ней, раскинув руки, и с порога бросалась на шею, как было всегда, когда Джаред возвращался домой. Они с Пенни летели ему навстречу и чуть не дрались за право первой открыть дверь – Терра, разумеется, всегда уступала, а потом прятала поглубже досаду и корила себя за ребячество. Она взрослая, успешная женщина, а  злится на свою малолетнюю дочь и ревнует её к отцу. Делить Джареда с кем-то, даже с собственным ребёнком, оказалось не так-то легко. Терра привыкла и считала само собой разумеющимся, что в жизни мужа есть место лишь для одной-единственной маленькой девочки – для неё. Джаред называл её деткой и, несмотря на небольшую разницу в возрасте, главным в их паре был он. Терра была старше, но охотно подчинялась мужу, следовала за ним по пятам и считала Хозяином. Она привыкла жить именно так, а с рождением дочери всё сразу и резко переменилось. Джаред безумно полюбил Пейшенс, и на какое-то время она стала для него центром вселенной. Понять подобную перемену было нетрудно, но принять – гораздо сложнее. Терра ревновала и, понимая, что это неправильно, стыдилась собственных чувств, прятала глубоко внутри, скрывая от окружающих негативные эмоции. Больше всего она боялась, чтобы Джаред не узнал о том, что с ней происходит. Ей было ужасно стыдно перед мужем и перед собой, но переломить ситуацию она не могла, особенно в первое время.
Джаред относился к дочери, как к драгоценному подарку, всё время был рядом, ухаживал за ней, играл, буквально не спускал с рук. Она была и останется его первым и единственным кровным ребёнком, поэтому неудивительно, что его захлестнули эмоции.
Со временем, когда все немного успокоились, супруги смогли отвлечься от своих родительских обязанностей и провести несколько дней вдали от дома и семьи, в лесной глуши. Этот спонтанный побег от повседневности пошел Гейлам на пользу и укрепил пошатнувшееся взаимопонимание между супругами. Терра получила необходимую ей передышку и сумела вновь ощутить себя любимой и желанной, напомнив Джареду, что он не только отец, но и муж, и её Доминант.
Шло время, и связь между отцом и дочерью росла и крепла. Скрепя сердце, приходилось признать, что для Пейшенс мать оставалась символом строгости и порядка, а понимание, любовь и поддержку девочка искала у отца. Терра огорчалась, понимая, что дочь чаще тянется к Джареду, а не к ней. Полудетская ревность, от которой она, кажется, вполне избавилась, вспыхнула с новой силой. Пенни выросла, превратилась в угловатого голенастого подростка и, как и прежде, неслась по вечерам наперегонки с матерью, чтобы успеть первой обнять возвратившегося домой отца. Почти забытое чувство обиды от того, что с ней поступают несправедливо, доводило взрослую, разумную женщину, любящую жену и прекрасную мать чуть не до слёз. Она сердилась на мужа, на дочь и больше всего на себя за неуместные мысли и чувства, которые не давали ей спокойно воспринимать близкие, доверительные отношения между мужем и дочерью. Ей не с кем было поделиться собственными переживаниями и страхами, и приходилось держать это в себе, сутками напролет гоняя одни и те же мысли по кругу. Временами это буквально сводило Терру с ума и вынуждало обращаться к успокоительным. Благо, Джаред не знал, иначе бы заставил её рассказать о причинах. А признаться, что ревнует мужа и дочь друг к другу и страдает от невозможности попасть в их замкнутый мир она бы никогда не смогла. Слишком стыдно и глупо в таком признаваться даже себе.
Хотя Терра не могла упрекнуть Джареда в излишней лояльности по отношению к дочери, в их семье плохим полицейским по умолчанию считалась она.  Неудивительно, что Пенни до последнего скрывала, что у неё в жизни что-то происходит. Большинство новостей Терра узнавала постфактум, когда сделать уже ничего было нельзя, и оставалось только выслушать дочь и смириться с её выбором. Пенни не боялась, что мать осудит её, но её беспокоила чересчур жёсткая позиция, которую обычно занимала Терра. Привычка командовать и управлять обширным штатом сотрудников  распространялась и на её домашних, и если отец умел мягко напомнить жене, что она сейчас не на работе, а в кругу семьи, то Пенни инстинктивно принималась защищаться. А каким образом импульсивный подросток мог защитить свои права, на которые взрослые посягают чуть ли не ежедневно? Разумеется, только перейдя в активное наступление. Между матерью и дочерью всё чаще происходили размолвки и вспыхивали громкие ссоры. Пенни заводилась мгновенно и в запальчивости спорила с матерью чуть не до хрипоты. Но и отходила быстро, первая бежала мириться и не успокаивалась, не добившись полного прощения и материнской улыбки.
Терре становилось всё труднее справляться с дочерью, и временами она чувствовала, что вынуждена сражаться с какой-то непонятной, чуждой ей силой в попытках перебороть упрямство самого дорогого человека, который только вступает во взрослую жизнь и наотрез отказывается прислушиваться к чьим-то советам. Это пугало и одновременно приводило в отчаяние. Как убедить дочь, для которой весь мир – невероятно увлекательная, интересная книга, что в жизни всё далеко не так просто и радужно и нельзя вернуться назад, чтобы начать тот же путь заново? Мы совершаем поступки, и их последствия преследуют нас до конца жизни. Ни один выбор не остаётся безнаказанным, и каждое сказанное слово имеет вес. Как уберечь юного человека, чтобы он не разочаровался в окружающих и в себе, не возненавидел жизнь, не замкнулся на своих ошибках и поражениях?
Терре хотелось схватить дочку в охапку, усадить рядом и никуда от себя не отпускать. Но в то же время она понимала, что невозможно всю жизнь продержать Пейшенс в искусственно созданном пузыре, оберегая от всех и вся. Это её жизнь, в которую она жаждет окунуться, и нельзя постоянно плыть рядом, держа её за руку.
Но в последнее время Терра не могла найти себе места от непонятной тревоги за дочь. Она и сама толком не могла объяснить, в чём проблема: Пенни прекрасно училась, не пропускала занятия, стала меньше времени проводить за компьютером и каждый вечер выгуливала пса. При этом она чуть ли не ежедневно задерживалась в школе, торчала в библиотеке или зависала по вечерам у лучшей подруги. Вроде бы, ничего особенного, всё как у всех в её возрасте, но Терра нутром чуяла какой-то подвох. Пенни порхала как птаха с ветки на ветку, и с лица у неё не сходила счастливая мечтательная улыбка. Несколько раз Терра на цыпочках пробиралась к дочери в спальню, чтобы взглянуть на неё спящую: Пейшенс улыбалась даже во сне. Она всегда была в хорошем настроении и не ходила, а летала, словно спешила к кому-то на встречу и ужасно боялась опоздать. Даже минута промедления была для неё невыносима. Ей постоянно кто-то писал и, получив очередное сообщение, Пейшенс расцветала прямо на глазах.
Поняв, что дочь не собирается ничего ей рассказывать, Терра решила узнать всё сама.
Когда Пенни в очередной раз сообщила, что останется у Линдси готовить доклад по истории, Терра пошла в комнату к дочери и включила компьютер. К счастью, Пейшенс не приходило в голову ставить пароль на личные страницы, и следующие полчаса Терра читала записи у неё в блоге. Ничего особенного она не обнаружила, что могло бы вызвать её беспокойство и, закрыв вкладки, Терра щелкнула «мышкой», запуская аську. Развернув «окно» она пробежала глазами последние сообщения. Через несколько мгновений у неё заломило виски, а язык прилип к нёбу.
Пейшенс переписывалась с каким-то парнем, причём довольно давно, если судить по истории сообщений. Они взахлёб обсуждали последнюю встречу и наперебой планировали следующую. У неё в глазах рябило от повторяющегося «люблю», сердечек и поцелуев. А потом она увидела фотографии, которые Пейшенс отправляла этому неизвестному парню – и до боли стиснула пальцы. Её глупая девочка делала селфи, раздевшись до трусов, и отсылала снимки человеку, которого называла единственным и любимым. Что творилось у неё в голове, если она решилась на подобный шаг?
- Господи, Пенни… - пробормотала женщина, прижимая ледяные ладони к горячим вискам. – Да ты с ума сошла… Что… что это такое вообще?
Она спешно листала затянувшуюся переписку, и на каждом шагу ей попадались откровенные фото, от которых волосы становились дыбом. К слову, собеседник Пенни ни разу не послал ей фотографию в ответ.
- Умный мальчик, - прошипела Терра, лихорадочно соображая, как скрыть это безобразие от отца.
Трудно было представить его реакцию, если он узнает, что его обожаемая Тыковка повела себя так глупо и неосмотрительно с каким-то знакомым из Сети.
Помимо всего прочего, Терра чувствовала себя виноватой в случившемся; ей надо было раньше разузнать, с кем общается дочь, проводя столько времени в интернете. А она всё тянула, решив уважать личное пространство и право девочки иметь личную жизнь, о которой вовсе необязательно рассказывать родителям. Во всяком случае, не в подробностях.
Подробностей здесь было ого-го сколько и, вчитываясь в их переписку, Терра готова била биться головой о стол.
Как Пенни могла оказаться настолько глупой и позволить кому-то так собой управлять? Судя по тому, что она узнала, они познакомились уже давно и успели несколько раз встретиться. Что, если одними письма и непристойными снимками дело не ограничилось? Кто знает, как далеко это зашло?
- Что же ты натворила, Пенни, Боже мой
От отчаяния ей хотелось плакать. Она так старалась, чтобы Пейшенс видела в ней не только строгую мать, но и подругу, к которой всегда можно обратиться за помощью или советом, а получалось, что дочь скрыла от неё самое важное. Интересно, отцу она тоже ничего не сказала? Почему же она не сообщила родителям, что у неё появился парень? Потому что стыдилась чего-то в их отношениях и боялась в этом признаться? Или этот человек старше неё – от этой мысли Терра резко побледнела и поднесла руку к груди.
Невозможно было дольше оставаться в неведении, имея перед глазами то, что увидела она. Выключив компьютер, Терра выбежала из комнаты и спустилась в гостиную, где осталась её сумка. Отыскав в ней телефон, она набрала номер Линдси – той девочки, с которой Пенни подружилась еще в начальной школе.
- Здравствуй, Линдси, - произнесла Терра, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Как дела?
- Здрасьте, миссис Гейл! – бодро, хотя и не слишком радостно  откликнулись на том конце провода. – Всё о`кей, спасибо.
- Не позовёшь мне Пенни? Хочу кое-то у неё спросить.
После короткой заминки девочка наконец промямлила, что у Пенни прихватило живот, и она сейчас не может подойти к телефону.
Терра крепче сжала телефон в руке.
- Давай так. Я задам тебе пару вопросов, и ты ответишь мне правду. В противном случае, я приеду к тебе домой через десять минут, и мы поговорим в присутствии твоих родителей. Выбирай.
- Я… я скажу правду, миссис Гейл, - тихо отозвалась та.
Терра почувствовала укол совести, но не стала задерживать внимание на мелочах. Её сейчас волновало совсем другое. И в данных обстоятельствах цель оправдывала средства, даже самые негуманные.
- Вы с Пенни часто виделись в последнее время? Она приходила к тебе делать домашнее задание?
- Нет.
- Но она просила тебя подтвердить, что это так, верно?
- Да, миссис Гейл.
- И сегодня она не пошла к тебе готовиться к докладу по истории, я права?
- Миссис Гейл
- Отвечай мне! – рявкнула Терра, падая на диван. Её трясло от гнева и страха за дочь.
В голове не укладывалось, как Пейшенс могла так поступить:  хладнокровно обманывать родителей на протяжении долгого времени и втянуть в это лучшую подругу. О чём она только думала? Или этот парень совсем запудрил ей мозги?
- Нет, я пошла домой после школы, а она сказала, что собирается встретиться с Джо.
- Кто это? Ты его знаешь? Видела хотя бы? Он учится с вами в одной школе? – Терра сыпала вопросами, торопясь услышать ответ. Внутри всё замирало от дурного предчувствия надвигающейся беды.
Линдси расплакалась.
- Я даже не знаю, кто это. Пенни говорила, что он классный и очень ей нравится. Я спросила, встречаются ли они, и она ответила «да».
- Как давно?
- Месяц, может, больше. Она его очень любит, миссис Гейл, пожалуйста, не сердитесь…
- А вот с этим я уже сама разберусь, - процедила Терра сквозь зубы, чувствуя, как от боли раскалывается голова. – Не вздумай позвонить сейчас Пейшенс и предупредить о нашем разговоре, ты меня поняла? Я рада, что у моей дочери такие надёжные друзья, но из-за тебя она может попасть в большую беду, Линдси. Она познакомилась с этим парнем в интернете, и ты хоть понимаешь, что это значит? Он может оказаться кем угодно, и никто из вас двоих даже не подумал рассказать об этом мне или мистеру Гейлу! А если бы такое случилось с тобой? Как думаешь, твои родители захотели бы узнать, что ты встречаешься с парнем, о котором не знаешь ровным счётом ничего, кроме того, что он сам тебе рассказал или придумал? Если с Пенни что-то случится, кого мне потом обвинять, Линдси, скажи? – услышав громкие всхлипывания, женщина осеклась и добавила уже спокойнее: - Надеюсь, для тебя это послужит хорошим уроком. До свидания, Линдси.
Закончив разговор, Терра некоторое время сидела, согнувшись пополам и обхватив себя руками за плечи. Её мутило от ужаса и хотелось немедленно услышать мужа. Но как сказать ему о том, что Пенни, возможно, попала в беду? Джаред сейчас  находится в другой стране, а она здесь и не знает, как поступить и к кому обратиться за помощью. Впутывать в это дело Кови ей не хотелось: несмотря ни на что, Терра так и не сумела до конца избавиться от неприязни к острому на язык юристу, хоть тот и стал для Пейшенс крёстным отцом. Джаред полностью доверял своему адвокату, ставшему для Гейлов другом и членом семьи, но Терра с трудом переносила язвительность итальянца и не могла заставить себя отнестись к нему теплее.
Медлить было нельзя, и Терра набрала номер мужа. Джаред ответил не сразу, а услышав в трубке его спокойный, негромкий голос, женщина не выдержала и разрыдалась.
Через пять минут, немного успокоившись, она рассказала Джареду о случившемся. Тот выслушал, не перебивая, и молчал еще с минуту, а потом сообщил, что вылетает в Сакраменто первым же рейсом. После короткого прощания у Терры ком подкатил к горлу, и она принялась вытирать хлынувшие по-новой слёзы. Ей не стало легче, но мысль о том, что Джаред скоро будет рядом, успокаивала и придавала сил.
До приезда мужа она не выпускала телефон из рук, и когда дверь наконец распахнулась и на пороге появился Джаред, Терра кинулась ему на шею, не помня себя от радости и облегчения.
- Всё, детка, всё… - говорил профессор, обнимая жену за плечи и целуя в лоб. – Ты знаешь, где она сейчас находится?
Терра кивнула и показала мужу мобильный.
- Да, я нашла её по GPS в телефоне. Она просто не знает, что я давным-давно подключила эту функцию… так, на всякий случай. Не стала ей говорить, знала, что она обидится. Не хотела, чтобы она думала, будто мы за ней следим… - сказала Терра и тут же опять разрыдалась. – Это я виновата, Джей. Я надеялась, что она мне доверяет, но она ничего не сказала…
- Не думай об этом, милая, - проговорил муж, крепко беря её за руку и выводя на улицу. – Сейчас главное найти её и привезти домой. О том, кто виноват и что делать, мы поговорим позже.
Джаред прибыл из аэропорта на такси, но теперь супруги пересели в собственный «крайслер». Часы показывали половину десятого; район, в котором, судя по координатам, на данный момент находилась Пенни, располагался на севере города.
Сидя справа от водителя, Терра молилась о том, чтобы они успели вовремя. Она и забыла, что в начале их знакомства муж гонял на мотоцикле и совсем недавно продал его, уступив её уговорам. Джаред любил скорость, но редко садился за руль автомобиля, говорил, что ощущения не те. А сегодня он гнал так, словно участвовал в городском ралли.
- Этот дом? – спросил профессор, выходя из машины, и встал под тускло мигающим фонарём.
- Кажется, да, - ответила Терра, но в её голосе не хватало уверенности.
Удивительно, как Пенни могла оказаться посреди ночи в таком убогом квартале, куда и полицейские заглядывают разве что при свете дня. Неужели её угораздило связаться с настолько плохим парнем? Терре даже думать об этом не хотелось. Взяв мужа под руку, она решительно пошла рядом, направляясь к обнесённому редким забором двухэтажному дому. Где-то рядом захлёбывалась хриплым лаем собака, работал телевизор и звучали людские голоса.
Джаред громко постучал и прислушался. Наверху, на втором этаже, что-то упало и со стуком покатилось по полу,  и сразу после этого раздался топот по лестнице. Кивнув жене, профессор оставил её ждать на крыльце, а сам обошёл дом в поисках чёрного входа.
Терра снова забарабанила в дверь, и внутри зажегся свет. Услышав стук, старик мистер Уэсли проснулся и поплёлся открывать, желая узнать, кто это явился к нему так поздно. Наткнувшись в гостиной на перепуганных ребят, он вначале удивился, а потом начал шарить по карманам, ища ключ. Спросонья он никак не мог сообразить, о чём ему толкует  Джо и почему хватает за руку, мешая отыскать проклятый ключ и отпереть дверь настойчивой горластой дамочке, угрожавшей вызвать полицию.
- Что это вы расшумелись, миссис? – спросил старик, распахивая дверь, но гостья не сочла нужным ответить и сразу ринулась в дом.
Тихо вскрикнув, Пенни метнулась следом за Джо на кухню, намереваясь удрать через заднюю дверь, но та едва не слетела с петель, напугав обоих подростков.
Увидев дочь, Джаред почувствовал, как огромная тяжесть, давившая на плечи, рассыпалась в один миг. Его девочка была жива и здорова, хоть и выглядела смертельно напуганной. Как и державший её за руку парнишка.
- Пенни! – кричала мать, рыская по комнатам, точно тигрица, потерявшая детёныша. Мистер Уэсли шёл следом и уговаривал незваную гостью успокоиться и вести себя потише.
- Вы же так всех соседей перебудите, ну… В чём дело, вы хоть объясните! Сидели ребятки, я их чайком угостил, что тут такого? А? Да что ж вы бегаете…
При виде отца Пейшенс остолбенела.
- Папа… - начала она дрожащим голосом, но осеклась, когда тот качнул головой.
- Иди в машину, Пенни. Быстро.
- Папа!
- Пенни, иди в машину, - повторил профессор и, не дожидаясь новых возражений, схватил дочь за руку и выволок из дома, буквально оторвав её от Джо.
Сбросив с себя оцепенение, парень рванулся за ними, но споткнулся и упал, успев крикнуть: «Пенни!» Он видел, как отец заталкивает её в машину, и к ним из дома выбегает моложавая, очень красивая женщина с бледным и строгим лицом и несётся вперед, стуча каблуками. Он кое-как поднялся и заковылял по дорожке к забору, всё еще надеясь успеть, слыша за спиной тяжёлое сопение старика Уэсли.
В тот самый момент, когда Джо наконец добрался до раскрытой калитки, а миссис Гейл дернула на себя дверцу автомобиля, на улице показалась разъярённая Молли Ригсби. Вооружившись половником, она подскочила к старому мистеру Уэсли и со всей дури огрела его по спине, а затем, развернувшись на сто восемьдесят градусов, схватила сына за волосы и несколько раз приложила его головой о доски забора.
- Джоанна Амелия Ригсби! – заорала она, не обращая внимания на свидетелей этого отвратительного действа. – Какого хрена ты всё еще здесь, хотя я сказала, что жду тебя дома ровно в десять?!
Покачнувшись на каблуках, Терра забралась в салон и обессилено упала на сиденье рядом с мужем. Тот смотрел в зеркало заднего вида на мечущуюся между пассажирскими креслами Пенни. Дочь отчаянно рыдала и билась, как бабочка, в стекло, пытаясь вырваться на свободу. Снаружи странная женщина, похожая на ведьму или сумасшедшую, продолжала бесноваться и отталкивать в сторону старика, который пытался встать между нею и скорчившемся на земле парнем. Или кем он там был на самом деле.
Её вопли разносились по улице, привлекая внимание соседей, и в окнах домов то и дело вспыхивал свет, люди выходили на улицу, чтобы узнать, в чём дело.
Ухватившись одной рукой за доску, а другой закрываясь от сыпавшихся на него ударов половником, Джо смотрел, как срывается с места и уезжает  серебристый «крайслер». На мгновение перед глазами мелькнуло искаженное лицо Пейшенс – она плакала и что-то кричала ему, но очередной удар отправил Джо в темноту.

Игра завершена.

Отредактировано Jared Gale (2017-06-17 20:04:18)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Love, Joe.