Вверх Вниз
+12°C солнце
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
- Несколько раз она представляла себе это утро накануне Рождества, когда они проснутся...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Love, Joe.


Love, Joe.

Сообщений 21 страница 23 из 23

21

Сегодня Виттория проснулась с чувством чего-то хорошего и необычного. В доме была тишина. Неужели мама уехала на работу, хотя обещала остаться дома. Девушка быстро выползла из кровати, потрепав себя по волосам, что те стали еще большей копной на макушке. Выходной от учебы это прекрасно. Можно было просто поваляться, походить по дому пижамным приведением. Хотя зная мать, девушка знала – они точно куда-то поедут. Хотелось бы в резервацию, к Ольянта. Он обещал ей прогулку к реке. После операции, про которую она лишь слышала, так как была совсем маленькой, ее дядя стал обычным ребенком. Дядя. Она рассмеялась, вспоминая как он ругался на это слово.
Спустившись вниз, Виттория поняла, что на кухне кто-то возится.
- Мам? – девушка с улыбкой обняла женщину, - ты вкусное готовишь. Я голодная.
- Доброе утро, милая, - Шейенна обняла дочь в ответ, - чай будешь?
- Да, - Торри забралась на стул с ногами, наблюдая, как женщина возится возле плиты. – Мы куда-то поедем?
- Я хотела к отцу в ресторан съездить. Сделаем ему сюрприз, и Мартино обещал мне придумать вкусное блюдо.
Торри знала, что Шейенна не ее родная мать, но другой девушка не знала, хоть брат раньше и упрекал ее в том, что мамой называла ту, кто не был таковой. Шейенна никогда не давала повода обидеться на нее. Всегда ласковая, мудрая и любила отца и их с Дольфо. Со временем и парень успокоился, понимая, что сестра не путает в своей голове - кто есть мама для нее. А уж когда сам подрос и после беседы со священником, своим духовником, принял для себя индеанку.
- Маааам, - Торри смотрела на женщину, словно что-то думала такое интересное, что ее милое личико стало шкодным, как в детстве, и на вопросительное удивление матери ответила, - можно я тебя расчешу. И почему ты не покрасишь волосы? Как раньше – смоль с отливом.
- Я неправильная женщина, ты же помнишь.
- Ну да, все природное это красиво. Забыла. Просто, в универе девушки меняются  чуть ли не каждый день. Одна даже зеленой ходила. А миссис Эндрюс пришла вчера с волосами красноватого отлива, хотя все время была черноволосой. А смотрю на тебя и понимаю, что седина бывает красивой.
Ближе к обеду, хотя это спустя полтора часа после пробуждения Торри, девушка получила от матери ключи к ее машине, и пока та собиралась, вывела автомобиль на дорогу. С грустью посмотрела на вход в дом. Не выбегает Боппо, не летает Каро. Грустно. Мама научила ее ценить природу, что в их доме никогда не было пусто, ну в плане без животных. Торри хотела волчонка, но родители запретили, чтобы не дай бог увидят и тогда разбирательств не миновать. Оттого девушку еще сильнее тянуло в резервацию. Дольфо, после смерти Боппо, отказался заводить собаку и настоял на том, чтобы вообще не было псов. Но потом, в один из вечеров, мама приехала с щенком непонятной породы. Рокко. Как оказалось, она его подобрала на улице, возле мусорного бака. Как потом сказали, это был лабрадор, только со сломанной лапкой и хозяин его выкинул. Щенка вылечили и он остался жить в их доме. Сейчас это был старый пес, чаще всего лежавший где-то в гостиной, но в отличие от Боппо, спал только в спальне родителей. И сейчас, каждый вечер мама с отцом его относят туда, а утром помогают спустится.
Из-за шторы показалась морда собаки, затем он весь проковылял на тропинку, и следом вышла Шейенна, аккуратно подталкивая собаку к машине
- Он не захотел оставаться.
- Мам, не сказал же он тебе этого, - Торри открыв дверь к заднему сидению, помогла псу залезть внутрь. Чуть сдвинув вперед сидение, чтобы Рокко смог лечь, потрепала того меж ушами.
- А тут и понимать нечего. Ты просто посмотри в его глаза.
- В ресторан ты не пойдешь, будешь ждать в машине. А то папа нам задаст за такого гостя.
- Да, Гвидо может отругать нас, ведь не положено собакам ходить ресторанам, тем более таким большим.
У ресторана, Торри притормозила в своем любимом местечке, под деревцем. К ним тут же вышел охранник. Шейенна что-то ему говорила, сама же девушка дала попить воды собаке. У матери в машине всегда есть вода и миска. Привыкшие, что всей семьей уезжают к деду и бабушке в резервацию, машины были наполовину собраны всегда. Не стал закрывать дверь, так как рядом с автомобилем остался человек отца, женщины вошли в ресторан, тихо о чем-то переговариваясь. Торри держала мать под руку, помогая ей во всем. Ведь с возрастом, Шейенна стала видеть хуже и порой могла споткнуться. Очки не помогали все рассмотреть.
- Я пойду к папе, - поцеловала мать в щеку, Торри постучала в кабинет. – Папа, привет.
Да, ее отец стал старым, но силы в нем были, как в те времена, когда она была маленькой. Торри не хотела и не будет думать, что папа перестанет заниматься делами, перестанет куда-то вечно ездить, возвращаться за полночь. Но отец всегда был гордым и не давал никому помочь себе, кроме матери. Это было священно между ними, родители оберегали свое от всех, даже детей. Вообще, родители у нее были прекрасными. Сколько энергии в маме, сколько в отце идей на что-то новое. Но Торри любила обоих сильно, и знала, что, придя с проблемами или радостью, всегда получит поддержку во всем.
- К тебе прогуливаемся. Мартино там что-то маме обещал изобрести новое. Нет, пап, давай вместе. Ну хоть посиди с нами. А то зачем мы приехали то вообще. У меня выходной в университете, думала, проведу его с вами, а ты с утра умчался сюда, мама за тобой. Родители, посидите дома, хоть один выходной.
Отошла за тростью, предлагая отцу свой локоть, чтобы он ухватился. Они вышли в небольшой коридорчик, и оттуда в зал. Торри нахмурилась, услышав разговор администратора и официанта. Пока отец выяснял, девушка посмотрела в сторону молодых людей, что сидели в уголке зала.
- Пап, Это Пейшенс. Да, да, она. С парнем? – Торри удивилась. Сколько знала Гейлов, Пенни воспитывалась в дозволении, но строгости. И вряд ли бы ее родители одобри такие посиделки с парнем, да еще в ресторане, где цены кусаются. Кивнув, пошла рядом с отцом, помахав заметивших их молодых людей.
[LZ1]ВИТТОРИЯ МОНТАНЕЛЛИ, 18 y.o.
profession: студентка
[/LZ1]
[NIC]Vittoria Montanelli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nRnt.jpg[/AVA]

+3

22

"Маленькая Сицилия", или Сицилия большая, город Сакраменто, резервация племени Кашайя, неизменным оставалось уважение Гвидо к земле, на которой живёт и находится, и во многом он этому научился благодаря родственникам Шейенны - не имевшим в своей крови и капли того миграционного духа, который не смог выветриться полностью из итало-американцев даже через многие поколения жизни в Штатах; пусть его оставалось мало - но всё же, он до сих присутствовал в них, давая о себе знать изредка, и наверное, это даже неплохо - они потеряют часть себя, когда последняя часть покинет их души навсегда; тот миг, когда вечный зов Сицилии, схожий с прибоем Средиземного моря, прервётся навсегда - будет последний миг, когда они ещё смогут называться сицилийцами. Нечто всегда будет звать их назад... и нечто другое - заставлять оставаться здесь. Дом. Семья. Конфликт морального и материального, в котором материальное всегда будет выигрывать засчёт своего большего веса - самый большой парадокс в нации потомков эмигрантов, что они на самом деле не любят куда-то съезжать; среди итальянцев - много знаменитых путешественников, но они не забывают о своём доме. И если уж какое-то место и стало их домом, то должно произойти что-то воистину непоправимое, чтобы они решились его покинуть. Вроде того, что случилось с Помпеи, наверное, примерно той же силы. Поэтому у итальянца всегда будет две Родины, два дома - там, где он живёт, и там, где его всё ещё ждут... поколение эмигрантов создало этот раскол, который вряд ли когда-нибудь сомкнётся обратно. У народа Шей этого нету - есть другое, у них есть память об изменениях, произошедших на земле, на которой они живут, о том, как их земля становилась мудрее, и сильнее, встречая новые испытания, впитывая пролитую кровь своих детей, но всё ещё оставаясь их матерью. Проводя немало времени в резервации, Гвидо тоже словно впитывал в себя эту память; и, хоть никогда не смог бы стать одним из Кашайя - становился чем-то похожим на них; его часто можно было заметить сидящим в неподвижной позе на смотровой площадке, на крыше их казино, оглядывавшим окрестности - как смотрит старый индеец с высоты песчаного каньона. Отпрыск Европы, он смотрел не на то, где жил - а на то, что построил; с европейской же гордостью собственным творением.
Хотя "Nullah" - далеко не самое главное его творение и гордость. И близко нет, не главное, даже являясь одним из самых глобальных.
- Хорошо, хорошо, я перекушу с вами. Должен же я хоть попробовать, что ещё там придумает Мартино... - согласился Гвидо, улыбаясь. Итальянская кухня - удивительное явление: ты можешь быть связан с ней всю жизнь, но всё равно обнаруживаешь что-то новое; хотя и состоит она, казалось бы, из каких-то довольно повседневных и простых элементов... многие из которые не кажутся такими уж простыми здесь, в Америке, превратившись в деликатесы, если не сказать, в изыски; особенно, что касается морепродуктов, но для сицилийских рыбаков - это было чуть ли не самое простое, что можно было достать, не самое сытное даже. Считавшееся чуть ли не мусором, который валяется под ногами повсюду, если уж совсем честно - который можно было есть только для того, чтобы не умереть с голоду, устрицы, кальмары - это не считалось попросту "настоящей" рыбой. Вот так всё поменяло время. Но это - тоже их История. - Но это ведь и есть дом! - воскликнул Монтанелли, чуть приподняв руки, словно стараясь охватить всю "Маленькую Сицилию" этим жестом - а может, кто знает, и гораздо больше, нечто куда более необъятное, чем отдельно взятый итальянский ресторанчик. Для него он был домом - неотъемлемой его частью, уже много лет... с тех пор, как Торри была маленькой. Вот кто мог видеть, как новая "Маленькая Сицилия" крепнет, пуская корни в Сакраменто, растёт вместе с ней. Новое поколение Монтанелли... - Значит, мама на кухне, с Мартино? - наверняка повар захочет и продемонстрировать что-то из того, что хочет ей преподнести, если не весь процесс приготовления, в том случае, если нельзя раскрывать всех секретов - то хотя бы какую-то часть; и Шей всегда это нравилось наблюдать, а ему - нравилось наблюдать за ней, когда она смотрит за действиями поваров или его собственными, когда он начинает стряпать что-нибудь. Давно уже взрослая женщина, в этот момент миссис Монтанелли расцветала, светилась воистину детской любознательностью - прямо как Джованни, или сама Торри, особенно когда была ещё маленькой. Но до кухни они не дошли чуть-чуть.
- С другом... А почему нет? - приглушив голос, ответил Гвидо, глядя в сторону молодых людей и улыбнувшись им. Затем приблизился к уху дочери на ходу, с той же улыбкой прошептав: - А когда я тебя увижу так же, за одним из наших столиков, с хорошим мальчиком напротив?.. - так и сказав, "мальчиком", не "парнем" или "другом", словно взглянув с высоты своей старости, пусть даже и намекая на то, что и Пейшенс, и Торри становятся уже взрослыми; и быстро поцеловал дочку в щёку, пошаркав дальше, почти не снижая скорости и не оставляя особой возможности ответить - на случай, если бы необходимость отвечать её бы как-то смутила. Как любой пожилой итальянец, Монтанелли-старший мечтал увидеть свою дочь в свадебном платье, грезил о том дне, когда поведёт её к достойному кавалеру, который дожидается её у алтаря... иногда это и в прямом смысле ему снилось, и это были одними из самых счастливых его сновидений.
- Мисс Гейл, какой приятный сюрприз увидеть Вас здесь! - не вполголоса, но и не так, чтобы мешать людям за соседними столиками и в глубине зала, воскликнул Монтанелли, чуть разведя руками словно приглашая девушку в объятия - и будто сделав их уже свершившимися, вернул трость на пол с тихим стуком. Прерываться, чтобы подняться ему навстречу, не обязательно. Они не то, чтобы очень близки, но добрые намерения прекрасно демонстрируются и без лишних церемоний. - Да ещё с таким милым спутником. - повернул голову в сторону парня напротив, протянув ему ладонь. - Гвидо Монтанелли, я владелец этого ресторанчика и знакомый родителей мисс Пейшенс. Кстати, как они - как дела у семейства Гейл? - обратился снова к Пейшенс.

[LZ1]ГВИДО МОНТАНЕЛЛИ, 72 y.o.
profession: гангстер
[/LZ1]

[AVA]http://s9.uploads.ru/57s31.jpg[/AVA]

+3

23

[NIC]Джо Ригсби[/NIC][AVA]http://se.uploads.ru/N8Igx.jpg[/AVA]Дожидаясь, когда принесут их заказ, Джо украдкой поглядывал в зал. В начале вечера народу здесь было немного, но это же не общественная забегаловка вроде Макдака, где поток посетителей не иссякает в течение всего дня. Сюда заходят не перекусить впопыхах и убежать дальше по делам, бросив на столе недоеденный бургер, а провести время в приятной обстановке за чашкой чая или бокалом вина, наслаждаясь изысканной итальянской кухней. Примерно так и выразился ведущий субботнего кулинарного шоу, которое иногда посматривал Джо. Такого рода заведения не для уличного отребья, у которого в карманах не найдется и лишней пары долларов, они для людей состоятельных, имеющих определенный статус. Поэтому Джо сидел и хлопал глазами, разглядывал здешнюю обстановку и на всякий случай держал руки на коленях, чтобы не задеть чего-нибудь ненароком: вокруг столько старья и всяких памятных штучек, которые, как известно, вообще не имеют цены. Временами он становился неуклюжим, как слон в посудной лавке, и умудрялся расколотить всю посуду на кухне.
Пенни чувствовала себя не так скованно, как её спутник; она с любопытством крутила головой, улыбалась людям за столиками по соседству и продолжала болтать, словно они были здесь совершенно одни. И напряжение, моментально сковавшее Джо по рукам и ногам, стоило ему оказаться в незнакомой обстановке и на чужой территории, как-то незаметно ушло.
- Наверное, твоему отцу нравится Хеллоуин, - заметил он, когда Пенни поделилась с ним впечатлениями от первого знакомства с тыквой.
Для Джо все праздники проходили одинаково, то есть никак. Но у большинства людей имелись свои семейные традиции, и у Гейлов, наверное, они тоже были. Он попробовал представить, как в семье Пенни празднуют День всех святых, Рождество или Пасху, и в груди у него потеплело. У девушки напротив была хорошая семья и прекрасная жизнь, и осознание этого наполняло Джо тихой радостью.
- Кажется, я догадываюсь, почему он дал тебе такое прозвище.
Пенни выжидающе молчала, слегка приподняв светлую бровь, и Ригсби довольно прищурился.
- Тыква похожа на солнце. Только оно не на небе и не для всех, а как будто… ну, твоё собственное, личное солнце. Замечала, что когда берешь в руки тыкву, она еще тёплая, как будто только что с грядки? Она за лето нагрелась, впитала солнечный свет и сохранила тепло. И его хватает потом на целую зиму… И ты тоже такая.
Их прервали, принеся долгожданный заказ. Официант поставил тарелки и разложил столовые приборы, а посередине водрузил большущее блюдо с пиццей. Когда он ушёл, Джо потянулся за вращающимся ножом и ловко и аккуратно разрезал пиццу на четыре куска. Пока он занимался своим делом, колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, и Пенни машинально взглянула в ту сторону. Приподняв кусок горячей лепешки, Джо положил его собеседнице на тарелку и лишь тогда поднял глаза, чтобы увидеть удаляющуюся пару, чьё появление вызвало такое оживление среди посетителей ресторана.
- Клёво смотрятся, - согласился парень и пододвинул к Пенни тарелку. – Ешь давай, а то остынет и будет уже не то.
Итальянцы разбираются в пицце и подают её именно такой, какой она и должна быть – настолько горячей, что сыр обжигает губы и рот. Прожевав первый кусок, Ригсби на несколько мгновений погрузился в нирвану: пицца была божественно вкусной! Прежде он такого не пробовал; обычно Джо брал маленькую «Маргариту» на вынос, а Пенни выбрала для них пиццу с салями, курицей, говядиной и ветчиной и острым калабрийским перцем. После первого же куска во рту у него запылал костёр, который требовалось срочно залить. Выдохнув, точно дракон, Джо отхлебнул из своей чашки и украдкой перевел дух. Пицца была очень острой, от неё защипало кишки, а желудок сжался от страха и предвкушения. Следующая порция пошла уже легче, и Джо понял, что ему нравится вкус. Он жевал медленно, смакуя каждый кусочек, и старался, чтобы сырные нити не тянулись как слюни, делая его похожим на Бетховена – не композитора, а собаку.
Вопрос Пейшенс застал его врасплох,  от неожиданности Ригсби поперхнулся и захрипел. Откашлявшись, он положил недоеденный кусок обратно на тарелку и посмотрел на девушку. Под его пристальным взглядом она, кажется, еще сильнее смутилась и спряталась за чашкой.
- Я за тобой следил. – Сообщил Ригсби и широко улыбнулся, увидев, как Пенни изменилась в лице. – Поверила, да? И испугалась. Я, правда, следил, но после того, как ты запостила то уравнение. Заходил на твою страницу, смотрел фотки и записи. Чтобы, знаешь… ну, помочь, если что. С математикой.
Бывали случаи, когда Джо становился до ужаса косноязычным, и сейчас был именно такой момент. Он догадывался, что мелет какую-то чушь, и Пенни по вполне понятным причинам сочтёт его психом, но только не мог же он сказать ей: слушай, ну ты же сама мне написала, забыла? А потом скинула фотку, ту самую, с Капри, и я пялился на неё – на тебя – как дурак, и ты просто очень-очень красивая, а еще с тобой классно трепаться вообще обо всём, слушать музыку, веселиться, ржать по ночам и молчать. Засыпать на рассвете и вставать где-то днём, спрашивать «эй, ты живая?», «ты дома?», «о`кей, напиши, как придешь». А еще ты – моя первая девушка.
- И ты просто… ты классная, Пенни. И до жути настырная, признай, да, это есть!
Он засмеялся, а потом как-то сразу напрягся и подобрался, заметив, что на них давно и пристально смотрят сотрудники ресторана. Какой-то прилизанный хмырь в дальнем углу тычет в них пальцем и кивает стоящему рядом чуваку, который обслуживает их столик.
- Что за фигня? – пробормотал Ригсби, приподнимаясь и с вызовом глядя на этих двоих.
Хрен бы с ним, он тут явно не к месту, чего не скажешь о Пейшенс. Интересно, они так на всех посетителей смотрят, кто паркует под их окнами не Бугатти, а велик? А дамочки, на которых все пялились, небось, на вертолете прибыли или как?
Незаметно для себя, Джо конкретно завёлся. Ему было дико обидно за Пенни, на которую из-за него смотрят так, словно она заняла здесь чьё-то место.
Выйти из-за стола и наломать дров он не успел; к ним через весь зал направлялся какой-то старикан, перед которым, как перед библейским Моисеем, расступалось людское море. Он шёл медленно, видно было, что любой пустяк требовал от него значительных усилий. В одной руке он сжимал трость, а другой деликатно касался руки молодой симпатичной девушки, придерживая ту чуть выше локтя. Со стороны выглядело так, словно это девушка ведёт старика, не  позволяя ему споткнуться и кулем свалиться на пол, в действительности же это он поддерживал её, как кавалер свою даму.
Прикусив губу, Джо упал обратно на стул и отвел взгляд. Но поднял голову, услышав, как старикан обращается к Пенни по имени и спрашивает её о родителях. Заметив протянутую ему руку, Ригсби в первый момент растерялся и, поднявшись на ноги, машинально стиснул сухую жёсткую ладонь. Ответное рукопожатие оказалось на удивление уверенным и крепким, давая понять, что внешность может быть на редкость обманчива.
- Джо Ригсби, - проговорил Джо и кинул вопросительный взгляд на сопровождавшую мистера Монтанелли девушку.
- Приятно познакомиться, мисс.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Love, Joe.