Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Я на тебе, как на войне


Я на тебе, как на войне

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

Livia & Marcello
2002 год

Окончен бой, зачах огонь, и не осталось ничего
http://funkyimg.com/i/2cvsx.jpg

Отредактировано Livia Andreoli (2016-06-02 21:51:00)

+1

2

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Улыбнувшись, Марчелло Андреоли притормозил около своего дома. Вытаскивая ключ зажигания и пряча его в кармане,  он быстро посмотрелся в зеркальце. Сегодня ему все исключительно нравилось -   и "порше карерра", цвета металлик, в котором он уже почти шесть месяцев разъезжал по улицам, и cобственное жилище с аккуратно выстриженной лужайкой, и он сам, в шелковой рубашке, сверкающем "Патек Филипп"  на крепком запястье и фирменных темных очках. Что и говорить, 2002 год начинался для Марчелло очень хорошо.   
Год назад,  когда старик Поли Реццола начал кочевать из дурки в тюрьму и обратно,  Андреоли был наконец утвержден действующим капо западной команды  - но власть над  многими уличными делами перешла к нему в руки задолго до этого,  ведь преданная ему бригада из молодых головорезов, умеющих не только убивать, но и заносить толстые конверты, сложилась при нем еще в последние года девяностых. Какое-то время дедок пытался командовать через своего сынка, одного из немногих, кого к нему пускали - но  Марчелло, при помощи родича-дона, быстро пресек такие попытки. В конце концов,  как можно верить "гражданскому" юристу?
- Помоги  Питу вытащить вещи. -  припарковавшись и отпустив обтянутый кожей спортивный руль,  Андреоли повернулся к своему кузену Ренато, сидящему по соседству. Крепко сбитый, лобастый, напоминающий щенка волкодава юноша молча кивнул - он вообще не умел и не любил болтать. Вышел наружу, позволив  шкиперу окинуть критическим взглядом его мускулистую спину в спортивном костюме.  Тот был не первой свежести, с потовыми  пятнами под мышками - небось опять тягал железки, а потом не оделся в новое. Марчелло иногда водил этого молодого угрюмца в бутики,  покупал ему  дизайнерские шмотки - но толку не было.  Безотрадное детство и тюрьма словно лишили парнишку способности наслаждаться жизнью.
Покинув по-гонщицки лаконичный салон,  Марчелло подошел к черному  "линкольну",  из багажника которого корпулентный Пит "Горилла" Тарталья уже вытаскивал огромный тюк. Ему помогал Ренато, придерживая  перевязанную скотчем махину снизу.  Андреоли дружески хлопнул Пита по широкому плечу. - Спасибо за помощь.  В мой багажник вся эта херня бы не поместилась.    Тарталья, отдуваясь, вытер пот со лба. Он, в отличии  от Марчелло, не отличался  пристрастием к дорогой одежде - потому сегодня был одет сообразно погоде, в шорты и белую майку, из-за ворота которой виднелся массивный золотой крест. Несмотря на свое ремесло сутенера,  Питер был религиозен или, вернее, суеверен.  - Еще бы, в этой-то, блять, михрютке.  Когда ты себе нормальную тачку купишь? -  Горилла шутливо вперился в своего босса - а тот не менее шутливо замахал руками.  - Эй, я не виноват,  что "кэдди" в ремонте.  Сам подхватил один из мешков, потащил наверх в  сторону коттеджа, мурлыча себе под нос. - Summertime, when the living is easy...*  Домовито встряхнул мешком - в нем много что было.  Свернутые коврики ручной работы,  туфли из питоньей и страусиной кожи  - все брэндовое, но происхождения сомнительного.  Плод последней  творческой затеи Марчелло, пришедшей к нему в голову, как всегда,  под дурью - и еще раз доказавшей, что употребление, когда его держишь, конечно, под контролем, только стимулирует мозговую деятельность. 
После очередного трипа Андреоли изобрел настоящий шедевр.  Благодаря всевозможным махинациям, в число курьеров, доставляющих дорогие товары (шмотки, ручки, часы, аксессуары),  были внедрены люди Марчелло. Другие же изображали клиентов, заказывая такую продукцию из временно снятых квартир или номеров отелей.  Результатом их деятельности было одно и то же -  драгоценные вещицы заменялись на ничего не стоящие реплики. Когда же (и если)истинные их обладатели спохватывались - уже было поздно.  Добыча продавалась с  рук, через новомодный интернет или сливалась в другие магазины. Благодаря этим мошенническим схемам,  исполняющему обязанности капитана запада удавалось не только отлично зарабатывать и засылать немалую долю Антонио, но и самому обзаводиться весьма недурными штучками. Подойдя к двери,  гангстер,  пренебрегая кнопкой звонка, замолотил в дверь, крича. - Ливия, открывай! Голодный муж пришел!  Когда замок наконец щелкнул, он  вошел внутрь,  бросив свой тюк рядом со стойкой для обуви.  Затем окинул супругу довольным взглядом - та была настоящая красавицей, женщиной с буквы "жэ".  Если бы только не было всей той хрени, которая последнее время происходила у них в отношениях - тогда-то она казалась Марчелло гадюкой, коброй и вообще всеми прочими змеями. Но не сейчас - сейчас Андреоли экспансивно подхватил  Лив и слегка покружил.  - Муж принес с охоты большого мохнатого мамонта. Посмотри только, какое барахло там Пит притаранил. Тарталья, обнажив зубы с золотыми фиксами, поднес два пальца к виску. - Привет, Лив. Ренато же лишь покосился на жену Марчелло, но промолчал. Он вообще в присутствии девушек,  которые не были шлюхами, то ли тушевался, то ли волком глядел - молодо-зелено.  Андреоли не стал об этом долго размышлять, прошел на кухню.  Здесь все  было в ажуре  - итальянские смесители,  барная стойка,  холодильник последней модели.  Капо запада бесцеремонно хлопнул жену по попке  - надо сказать, весьма аппетитной. - Ну не стой же, детка. Сваргань-ка ребятам кофе. Пит с молоком любит, помнишь? Затем хитро  подмигнул девушке и сходил к прихожую, доставая оттуда тщательно перевязанную разноцветными лентами коробку.  Вернулся, распечатал,  протянул  Ливии.  - Это тебе. Сумка Hermes,  стоит хрен знает сколько штук баксов. Из кожи американского аллигатора... Тут Питер хихикнул и облокотился об стол. Набил рот солеными орешками из вазочки и прожевал, прежде чем заговорить.  - А той банкирше достался из кожи американского дермантина.  То-то небось щеголяет. Резко к нему развернувшись, Марчелло недобро прищурил глаза. - Сколько раз я тебе говорил  - следи за своим языком, блять, если ты у меня дома!

* Цитата из песни "Summertime", Fitzgerald & Louis Armstrong

+1

3

Жизнь, представлявшаяся со стороны сказкой, на самом деле таковой не была. Дорогущие шмотки, крутые машины, дизайнерские вещицы в интерьере просторного дома - все это было чудесной обложкой далеко не идеального брака. Красавец муж, по которому вздыхала вся улица - впечатление Марчелло умел производить всегда отменное - дома творил иной раз такое, что стыдно кому-то признаться. Ливия, впрочем, и не распространялась о тех ссорах, что случаются между ней и супругом, позволяя соседям и друзьям считать, что все у них довольно славно. Тем не менее, несмотря на все их дрязги, любовь, которую она испытывала к Андреоли, за три года никуда не делась. Он бесил ее одними своими выходками и ровно настолько же восхищал другими.
Еще вчера они упорно цапались из-за какой-то мелочи, и она едва сдерживалась, чтобы не перевернуть на него тарелку с лазаньей, а сегодня уже ждала его с неприкрытым воодушевлением. И для этого была одна веская причина - ребенок, которого она носила под сердцем. Уже пару дней подряд девушка замечала легкое недомогание и тошноту, а когда посчитала дни своей задержки, ахнула от ошеломительной догадки. Через полчаса она уже сидела на краю ванной с положительным тестом в руках и, как дура, заливалась слезами от эмоций. Еще вчера она всерьез подумывала разводиться с мужем, а теперь, оказывается, ждала от него ребенка, и эта новость приносила ей скорее радость, чем наоборот. Как и любая нормальная женщина, она хотела иметь детей от любимого человека и воспитывать их в полноценной счастливой семье. Так может, это знак? Решив именно так, Ливия вытерла слезы и приободрилась. Ребенок стал бы тем связующим звеном, ради которого Марчелло смог бы измениться. Она не сомневалась, что итальянец придет в восторг от новости о наследнике, и поэтому в очередной раз отбросила свои обиды, показавшиеся вдруг такими нелепыми и глупыми на фоне этих грандиозных перемен.
Весь оставшийся день Лив дергалась от каждого звука мотора, бежала к окну и всякий раз разочарованно отворачивалась, когда убеждалась, что это была не машина ее мужа. Несколько раз порывалась позвонить маме и огорошить ее радостной новостью, но сдерживалась, желая сперва разделить это счастье с Марчелло. В итоге когда наконец в дверь раздался громогласный стук, а следом и голос мужа, дыхание остановилось, она отбросила журнал, подскочила с дивана и с замиранием сердца распахнула дверь, на пороге которой стоял супруг. Воодушевленный успехами в делах, он, видимо, тоже позабыл об их недавней ссоре и буквально сразу подхватил ее на руки. В ответ вместо всяких слов девушка крепко вцепилась в его шею и начала расцеловывать. Прилив бьющей через край любви поубавился, когда следом за Марчелло в дом зашел Пит Тарталья и держащийся дикарем Ренато. Улыбка заметно стухла. Этот вечер она явно представляла себе не так. Естественно, сообщение радостной вести откладывалось. Рассказать о ребенке Ливия хотела один на один.
- Привет, - сдержанно сказала она парням, возвращаясь из объятий Марчелло обратно на пол. Одной из поднадоевших проблем в их отношениях было как раз чрезмерное присутствие друзей в их доме. Не то, чтобы Ливия их не терпела, но предпочла бы проводить вечера непосредственно с мужем, которого и так видит ничтожно мало, а не с его многочисленными друзьями, не отличавшимися интеллектом и хорошими манерами. Еще больше Ливию обижало то, что ее друзей Марчелло категорически не переваривал и многих подружек попросту отшивал от их дома.
- Что еще за барахло? - переспросила с интересом и взглянула на огромный набитый пакет, кинутый к стойке с обувью. Потянулась к нему, приоткрыла пальцами края, но благодаря тому, что он был добротно запечатан, увидеть ей ничего не удалось. К тому же, тут она получила заказ на кофе для ребят и вместе со всеми прошла на кухню. На ней были черные облегающие леггинсы и свободная рубашка белого цвета с подкатанными рукавами - простое, но все фирменное и отнюдь не дешевое. Шоппинг оставался едва ли не единственным развлечением, которым Марчелло позволял ей заниматься, и Ливия не отказывала себе в этом удовольствии. В конце концов, когда-то она могла лишь глазеть на дорогущие витрины модных бутиков и только мечтать о том, чтобы появиться здесь в качестве покупателя. - Удачный день? - спросила она у ребят, возвращая себе хорошее расположение духа. Сегодня Лив решила, что не позволит дурацкому стечению обстоятельств портить радостное событие.
Она потянулась к шкафчику, достала молотый кофе и высыпала нужную порцию в кофеварку. Получив игривый шлепок по заднице, она сердито обернулась на Марчелло. Она терпеть не могла, когда он при друзьях обращался с ней, как со шлюхой. Зато прекрасно знала, как ему нравится демонстрировать всем, что эта девушка принадлежит только ему. Иногда она чувствовала себя тем же "порше каррерой", который придает статуса и которым можно утереть всем нос.
Видимо, желая пригасить ее недовольство, Марчелло моментально вспомнил про подарок для супруги и на мгновение исчез из кухни, чтобы следом снова в ней появиться, но уже с красочной коробкой в руках.
- Ух ты, - выдохнула она при виде загадочного сюрприза и широко улыбнулась, глянув на мужа. Как ни крути, подарки она любила. Пускай, и бесилась всякий раз, как Марчелло пытался ими искупить свои грехи перед ней. Вероятно, и этот был знаком примирения после вчерашней ссоры. - Что там? - с энтузиазмом потянулась к подарку, но Марчелло, как всегда несдержанно разорвал все ленточки сам и протянул ей уже открытую коробку, в которой красовалась фирменная сумка Hermes. Во вкусе своего супруга сомневаться не приходилось, его подарки всегда были к месту. Все, что он ей покупал, Ливия с удовольствием носила - это касалось как аксессуаров, так и украшений, которых, стоило отметить, для ее молодого возраста у нее было бесстыдно много. - Ух ты! - повторила она, невероятно довольно рассматривая подарок. Да и как можно не радоваться вещи, цена которой превышает заработную плату большинства людей? - Откуда ты ее взял? С ума сошел! Это же нереальные деньги! - тараторила она, восторженно разглядывая ее со всех сторон. Повертела и бирки - неужели прям натуральная? Не удивительно, что за всей этой суматохой, она совершенно позабыла о кофе, который своим шипением дал понять, что убегает. - Черт, - выругавшись, Андреоли вернулась к плите, спешно прикручивая огонь. Примерно в эту же минуту она услышала ехидное замечание Тартальи насчет происхождения подарка. И тут до нее дошло. Слепой она не была, и за три года навидалась достаточно, чтобы понимать происхождение денег, что появлялись в их доме. Честным трудом столько никогда не заработать, и то, что Марчелло шел на разного рода махинации, для нее давно перестало быть секретом. В какой-то степени она даже восхищалась его смекалкой и предприимчивостью, но полагала, что у него не хватит наглости делать ей подарки из ворованных вещей. - Что? - переспросила она, медленно оборачиваясь к мужу. На лице читалось полнейшее разочарование и обида. От прежнего восторга не осталось и следа. - Ты решил подарить мне краденную сумку? - не важно, какими там хитрыми методами он подменял товар, суть от этого не менялась - в руках у нее была вещь, по праву принадлежавшая другой женщине. - А тебя не беспокоит, что у полиции могут возникнуть ко мне вопросы из-за этой ерунды, нет? - ядовито прищурилась и в следующую секунду со злобой ткнула сумку ему в грудь. - Забирай это дерьмо. Мне оно не нужно, - хотела добавить, чтобы отправил этот подарочек кому-нибудь из своих шлюх, но при Пите и Ренато говорить этого не стала. Внутри, однако, все просто кипело, поэтому она посчитала, что будет гораздо лучше, если она уйдет. Не думая больше ни о каком кофе, ни о фальшиво-теплом гостеприимстве, она резко направилась к выходу из кухни.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-06-05 19:54:46)

+1

4

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

В тот момент, когда идиот Горилла решил поблистать остроумием, Марчелло как раз подошел к холодильнику и достал из него капиколу, чтобы соорудить сэндвич. Потому он так и замер с упаковкой "коппы" и тонким хлебом в руках, не сразу найдясь, что именно сказать. Кроме, конечно, гневной ремарки в адрес Тартальи. Но тут в бой перешла Ливия – и через мгновение на него обрушился поток обвинений, а затем и сама отвергнутая женой дизайнерская сумка. Андреоли побагровел – больше всего на свете он не любил, когда ему оказывали неуважение в присутствии его людей. Покосился на Пита и Ренато – но те сидели с каменными харями, первый, видно, потому что уже проштрафился, а второй – потому что от природы был таким. – Мило. – наконец произнес капо запада, а Питер, быстро поднявшись, затараторил. – Ну ладно, шкип, я погнал, мне надо еще мать отвести к врачу, ревматизм, все такое… Марчелло смерил того мрачным взглядом – мол, еще поговорим. Затем перевел его на Барриано, хлопнул того по плечу. – Давай, увидимся. Поняв намек, парень вышел за дверь – а Марчелло, отшвырнув в сторону компоненты несостоявшегося бутерброда, кинулся за женой. Внутри от него бушевали смешанные чувства – с одной стороны, нехорошо вышло, что Питер так глупо проболтался – ведь Марчелло не считал правильным посвящать Ливию в детали своих криминальных дел. Девушке следовало знать, например, что он владеет рядом парикмахерско-маникюрно-массажных заведений – но не то, что в его салонах оказываются секс-услуги. Но с другой стороны – он, как какой-то слюнявый ухажер в день Святого Валентина, притащил ей дорогущий подарок, который мог бы продать за хорошие деньги. А Ливия, вместо того, чтобы изобразить, что ничего не поняла, как сделала бы послушная и умная жена – устроила скандал в присутствии его друзей. Такое было недопустимо.
Догнав молодую женщину в одной из комнат, Марчелло схватил ее за плечи и развернул к себе. Прищурившись, посмотрел ей прямо в глаза. – Какого черта ты себя так ведешь в присутствии посторонних? Хочешь, чтобы весь Сакраменто трепался, что у нас в доме нелады? Слегка сжал пальцы, заставляя жену ощутить их крепость. – Вернее – чтобы весь Сакраменто знал, что ты неблагодарная сучка и относишься к своему мужу и его подаркам как к последнему дерьму? Тут шкипер сбавил тон и ослабил свою хватку. Все-таки в этой ситуации был прокол и с другой стороны – пусть и не его. – И, если хочешь знать, твои слова – пустые предъявы… Мафиози невольно перешел на жаргон. … - Ты все поняла не так. Мы просто с Питом ее забрали с полки первыми, понимаешь? А какая-то тетка из покупателей начала выделываться, мол, я работаю в банке, ВИП-покупатель, то-се… А ты какую-то кражу придумала. Лгать жене Андреоли приходилось уже не в первый раз – с потребностью в таком в нынешние дни сталкивается каждый "человек чести". Раньше все было иначе – женщины умели молчать, не соваться в дела супруга и принимать правила игры. Взять хотя бы его собственную мать – пока отец был на улицах, она ни разу не произнесла слова, доказывающего, что она что-либо понимает о природе его занятий. И, вместе с тем, все секла – Марчелло запомнилось, как одним вечером папа вернулся с ботинком, заляпанным запекшейся кровью. Чужой кровью – много лет позже Марчелло спросил отца, и выяснилось, что тот поиграл в футбол кем-то из своих старых должников. Но его мама, Вероника, ни говоря не слова, протерла обувь губкой. Одернула пытавшегося задавать вопросы сына. Девятилетний пацан потом несколько дней шпионил за родителями – но они молчали как рыбы.
Его собственная же жизнь с Ливией напоминала капореджиме другой эпизод из детства – когда они с пацанами бедокурили и тусили на углах родного Лэнд-Парка, между ними ходило много баек. В том числе – насчет так называемого "говняного пирожного". Что, мол, по району одно время бродила благообразная бабушка и угощала детей шоколадными пирожками. Те были из нежного теста, с кремом – а посредине шарик свежего дерьма. Объясняли этот казус практичные малолетние шпанюки очень просто – "да ебнутая она". Вот так и у них получилось – Марчелло  ведь гордился своей женой, у них вроде все было, чтобы жить нормально. А заканчивалось какой-то вонью. – Ты поняла меня?

+1

5

Никакого скандала она сейчас не устраивала. Как раз наоборот - ушла от того, чтобы разыгрывать сцену на глазах у посторонних. Но Марчелло, видимо, этого не оценил и решил в излюбленной манере тут же перевести стрелки, обернув виновницей всех неурядиц именно ее, а никак не себя любимого.
- А как надо себя вести? - с вызовом вскинула подбородок, под нажимом мужских пальцев разворачиваясь к нему лицом. О боли она сейчас совершенно не думала, всё перекрывали эмоции. И тем не менее, тона она пока еще не повышала. - Как дура? Которая закрывает глаза не очевидное? - она толкнула его в грудь, пытаясь вырваться, но ничего не вышло. Свою нравоучительную тираду он еще не закончил. И этим отношением - как к маленькой несмышленой девочке - мужчина только подогревал в ней разрастающееся негодование. Сердце начинало неистово колотиться. На сравнение с неблагодарной сучкой она нервно усмехнулась. - А как муж относится ко мне, притаскивая в дом ворованные вещи, а? Что думают обо мне твои чертовы друзья? Долбанный Пит только что усмехался мне в лицо, - указательным пальцем ткнула в сторону входной двери - она прекрасно слышала, как парни покинули дом. Иной раз казалось, что избавиться от их присутствия можно только таким образом - подняв скандал. - Кем ты хочешь, чтобы я выглядела перед ними? Клинической идиоткой?! - обида наконец прорвалась из нее вместе с криком, а на глазах выступили слезы, после чего она замолчала, продолжая глубоко и часто дышать. Благодаря тому, что Марчелло ослабил свой захват, дернувшись, у нее получилось освободиться. Но убегать Ливия не собиралась, вместо этого сверля супруга взглядом, полным противоречивых эмоций. Ведь по сути она не хотела сейчас ссориться. Ни сегодня, ни завтра, никогда вообще. - Неужели так сложно просто считаться со мной? - прошептала с глубокой обидой в голосе. Она ведь не выступала против его криминальных делишек, не читала ему морали по поводу того, что это плохо, не пугала его решеткой, не бежала от него сама (хотя наверное стоило сделать это сразу же, как только проявились первые признаки социопатии), наоборот она старалась поддерживать его, хотела быть не просто угодливой женой, что готовит ему завтраки и стирает рубашки - она хотела стать полноценным партнером по жизни, идти с ним рука об руку. Иначе семьи она себе не представляла. Но вместо этого Марчелло пытался слепить из нее молчаливо податливую куклу, что безумно ранило ее нрав. Наверное было бы гораздо лучше, будь она глупее, и действительно ничего не понимая из происходящего вокруг.
Опустив глаза, девушка со слабой улыбкой выслушала его очередную ложь про нерасторопную покупательницу магазина. Сложила руки на груди, подняла на мужа усталый взгляд. Удивительно, с каким упорством он продолжал отрицать уже очевидное. Думая о ребенке и о том, что сегодняшний вечер должен был пройти совсем по другому сценарию, Лив заставляла себя успокоиться. В конце концов, это ведь мелочь. Безусловно, обидная, но все-таки мелочь.
Устало уткнувшись лбом в его плечо, она постояла так несколько минут, позволяя себя обнять, а потом внезапно перевела тему, желая разогнать сгустившиеся над ними тучи. - Давай сходим куда-нибудь?.. Послушаем музыку, потанцуем... - она мечтательно прикрыла глаза и слабо улыбнулась, предвкушая романтичную атмосферу и конец всем этим дурацким распрям, ни к чему по сути не ведущим.

0

6

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Отпустив Ливию, Марчелло покачал головой. Она все понимала не так, с его точки зрения. Вот с чего взяла, что Горилла над ней смеялся? Тот, наоборот, по мнению Андреоли, выражал восхищение сноровистостью ее мужа  -  что тот раздобыл такие хорошие вещи для своей жены. В их кругах ведь высоко ценили фарт и умение зашибать бабки на всяких нелегальных делишках - и наверху, и внизу.  Питер, безусловно, показал себя тупым орангутангом, разглагольствуя о воровстве при Лив - но плохих намерений у того не было. Что не означало, что такой косяк не стоит оплеухи. - Все не так. Пит радовался, что я тебе подарил такую отличную шмотку, вот и все. Тому, что я так забочусь о тебе. И думал, что ты порадуешься тоже.  - действующий капо запада покосился на тюк с одеждой, все так же лежащий на паркете. У его матери, пусть отец недолго и побыл андербоссом Семьи, не было ни таких драгоценностей,  ни таких мехов, ни таких духов, как у Ливии. Они оба выросли в бедности и, хотя папа поднимал немало, жили они как прижимистые представители среднего класса. Вернее, это распространялась на домашний быт  - так-то батя ездил на подобающей его статусу машине и порой проигрывал на бегах и в карты немалые суммы. Но это как бы диктовалось законами их Жизни - а вот супругу он никогда не баловал так, как Марчелло свою. Эта мысль заставила Андреоли испытать очередной приступ гнева. Порывисто отшатнувшись от Лив, он подбежал к тюку и с силой пнул его в бок. Тот опрокинулся и оттуда посыпались товары. Несколько дорогостоящих шелковых рубашек,  косметичка от Prada c вкраплениями панциря черепахи,  перьевые ручки с отделкой из золота и платины, все в бархатных коробочках...  Марчелло уже не различал, что  приобрел лично для себя, а что - для жены. Сейчас все это барахло казалось ему предназначавшемся ей. - Так тебе не нужно все это? Не нравится? Отлично! Я тут вкалываю как долбаный раб, чтобы  в доме было все - а тебе, выходит, это не нужно? Ну давай, блять, все это выкинем и купим опять, зачем же ценить мое чертово время? С этими словами шкипер раскидывал ногами вещи в разные стороны. Не сдерживаясь, наступил ступней на один из "паркеров" - так, что тот разлетелся на куски, брызгая чернилами и плюясь осколками драгметаллов и алюминия.  От этого ему через какое-то время полегчало - как оно бывало на улицах, когда он, будучи в раздражении, бил кого-то по голове битой или пересчитывал зубы.  Умники кажется называют это  - выместить фрустрацию. Подойдя к Ливии, он обнял ее и недолго помолчал, только теперь переваривая ее последние слова, позволяя им получить доступ к своему сознанию. - Ты ведь понимаешь, что я делаю все? Для тебя? Для семьи? Сделав такое лирическое отступление, согласился с ее предложением. - Ага, давай съездим куда. Они оба с Ливией любили развлекаться, в какой-то степени, среди многих других противоречий, это их объединяло.  Марчелло, к тому же,  обожал показывать свою супругу публике.  Они ведь (для внешнего глаза) были идеальной парой -  она самая яркая и красивая из всех мафиозных жен, он - восходящей звездой Семьи, самым молодым "посвященным", потом самым молодым капо - чуть ли не с момента основания клана. Все это было правильно, демонстрировало его исключительность и особую судьбу. - Только куда для начала? В "Пьяцца Сан-Роберто"? Речь шла о ресторане, популярном среди состоятельной части итальянской части городского населения.  По причине не только в самом деле очень неплохой кухни, но и того, что "молчаливым совладельцем" заведения считался дон Фьерделиси.  - Или вот, открылось это новое модное местечко... Как его там... "Шива Пэлас"... Речь шла о  пафосно-индийском заведении с прилегавшим к нему ночном клубом - сам Марчелло там не был, но отзывались о ресторации неплохо.  Задав этот вопрос, гангстер решил переодеться - раз уж им предстоял выход в свет, так сказать. Он быстро, перед зеркалом,  натянул одну из новых рубашек (темно-серого цвета), подобрал к ней соответствующий галстук, запонки из серебра и бирюзы, облачился в костюм от "Хуго Босс". Затем подошел к Ливии, ожидающе посмотрел на нее. - Ну как тебе? Как бы не хотел Андреоли отрицать, что супруга как-то на него повлияла,  к ее чувству стиля он относился к несвойственным ему уважением.  Он давно заметил, что одежда, выбранная при помощи Ливии, обращает на него восхищенные взгляды  в том числе и посторонних женщин - и не брезговал этим пользоваться.  Впрочем, он и сам был не лыком шит, с тех пор, когда он считал верхом щегольства спортивный костюм, прошло немало времени.

+1

7

Припадки агрессии и бешенства накрывали Марчелло с завидной периодичностью и шокировали Ливию уже не так сильно, как поначалу. Мягко говоря, тогда это был первый звоночек о том, что стоило уносить ноги от этого психа. Но ослепленная чувствами, итальянка в свое время его не распознала, а теперь уже было поздно - она носила его ребенка и убеждала себя, что вспыльчивость - не самый тяжкий грех. В конце концов, она и сама не могла похвастаться кротким нравом.
- Я не хочу, чтобы в нашем доме было это ворованное дерьмо! - эмоционально выкрикивала она, пока Марчелло колошматил пакет с дизайнерскими шмотками. Пускай выпустит пар, ей было плевать на все это барахло. Носить она его не собиралась. Не будучи избалованной деньгами в детстве, она вполне могла обойтись и куда более простыми вещами. Это не значит, что ей не хотелось бОльшего, но и носить краденные шмотки казалось ей безумно унизительным.  - Не надо держать меня за идиотку! - в ярости смахнула с дивана подвернувшиеся под руку журналы. - Я все вижу и просто, твою мать, прошу быть честным со мной и иметь хоть каплю уважения! - ладонью ударила себя в грудь, остекленевшими глазами глядя на супруга и пытаясь перекричать захлестнувшие его причитания. Но это было бесполезно. Когда Марчелло был в бешенстве, он не слышал ничего и никого вокруг. И самое что удивительное, потом молниеносно остывал и делал вид, что ничего не произошло. Так же случилось и сейчас. Он обнял ее и, пока Ливия пыталась унять бешеное сердцебиение, начал убеждать в своих благих намерениях. И, черт возьми, как же хотелось в эти слова верить...
Она промолчала. Без извинений, без признаний чьей-либо правоты. Уткнувшись в его грудь она просто пыталась привести сбившееся дыхание в норму, а потом переменила тему, которую он с легкостью поддержал. Им обоим стоило развеяться и переключиться.
- Поехали в Пьяцца? - полувопросительно полуутвердительно кивнула на предоставленный выбор. Ей нравилось это местечко, они там часто бывали, и лучшей атмосферы для спокойного милого вечера представить себе было нельзя. Возможно, именно там она расскажет о ребенке? Желая преподнести эту новость как можно более торжественно, она все никак не могла поймать удачный для этого момент.
Втискиваясь в узкое черное платье с провокационным декольте, едва сдерживавшим грудь, она как раз размышляла именно об этом. А еще о том, что с беременностью ее фигура претерпит значительные изменения. У нее появится живот, она располнеет, будет страдать от тошноты и станет совсем непривлекательной. Эти мысли испугали ее, и она замерла, изучающе уставившись в свое пока еще безупречное отражение в зеркале. Что если Марчелло перестанет хотеть ее? Ей было чертовски важно оставаться для мужа желанной. Когда она ловила его на изменах с девками из своих массажных салонов, она чувствовала не только уколы дикой ревности - в первую очередь она начинала искать изъяны в себе. Что в ней не так? Почему он хочет других женщин? Значит, она не достаточно хороша? Надоела? Начиная в такие минуты заниматься невольным самоедством, Андреоли ненавидела супруга за то, что он вынуждает сомневаться в себе и чувствовать себя хуже других. Это в принципе ей было не свойственно.
Поймав его отражение в зеркале, она повернулась, мысленно отмечая, что выглядит он выше всяких похвал. Темно-серая рубашка, которую она дарила, невероятно ему шла. Вообще грех отрицать, что парой они были превосходной. Ливия не могла не восхищаться супругом, способным произвести впечатление на любого человека. Поэтому она тоже обожала выходить с ним в свет, напустив побольше шика и пафоса на обоих. Чтобы все бабы просто дохли от зависти.
- Иди сюда, - загадочно улыбнувшись, она мягко притянула его за галстук. Приблизилась к его губам, заглянула в блестящие глаза, но так и не поцеловала, вместо этого принявшись аккуратнее перевязывать галстук. - Вот теперь просто отлично, - довольно прошептала, еще раз осматривая его с ног до головы. Затем плавно развернулась, демонстрируя обнаженную спину. - Поможешь? - платье было настолько туго обтягивающим, что справиться с застежкой самой и правда не представлялось возможным. Но если быть до конца честной, она хотела подразнить его своей пока еще безупречной фигурой. У нее впереди от силы пара месяцев, чтобы пользоваться этим козырем. Перекинув волосы через плечо, Лив украдкой пронаблюдала за его реакцией в зеркале, затем вцепилась в стул и сделала глубокий вдох, чтобы застежка поддалась.

На улицу она вышла уже в довольно сносном настроении, пытаясь вычеркнуть из памяти неприятную ссору из-за дурацких шмоток. Высокие лаковые шпильки стучали по выложенной камнем подъездной дорожке, пытаясь поспевать за мужчиной, который уверенно шагал к Порше. Они снова выглядели безупречной парой, оставив все скандалы в стенах своего дома. Подъехавший к лужайке новоиспеченный сосед приветственно помахал им рукой. Доброжелательный моложавый Джо по невероятному совпадению преподавал экономику в том же университете, где заканчивала учебу Ливия, и всегда охотно затрагивал свою соседку какой-нибудь беседой. Обычно не обращавшая на него особого внимания Андреоли отделывалась дежурными фразами, но сегодня решила быть особенно разговорчивой и милой. На глазах у Марчелло она тепло расцеловалась с профессором, со всем кокетством приняла комплимент насчет своего внешнего вида и с интересом стала расспрашивать про недавнюю студвечеринку, которую она пропустила из-за капризов мужа. В ходе беседы она бросила на последнего короткий взгляд, чтобы проверить реакцию. Пусть видит, что все мужики от нее без ума, и, если он будет ее обижать, она может уйти от него в любой момент. Этот самообман всякий раз приятно грел ей душу.
- Как идет подготовка к экзаменационным тестам? - поинтересовался Джо безо всякой задней мысли, продолжая получать удовольствие от встречи с парой Андреоли. Глядя на такое соседство, просто радовался глаз. Да и вообще он не переставал наслаждаться новым районом, в который переехал меньше месяца назад: тихо, спокойно, вокруг сплошь обеспеченные цивильные люди. Им двигало здоровое желание подружиться. - Если возникнут вопросы, Ливия... - он махнул рукой на свой дом. - Я же живу в паре шагов от вас. Не стесняйся, обязательно заходи.
- Ну что вы, это так не удобно, - с решительным кокетством попыталась отказаться, все еще ожидая реакции супруга. Когда он ее ревновал, она получала какое-то особенное моральное удовлетворение и в очередной раз убеждалась, что она ему не безразлична.
- Брось, какое неудобство. Я с радостью с тобой позанимаюсь. Марчелло, ты тоже заглядывай. Я недавно прикупил мини-гольф. Играешь?

Отредактировано Livia Andreoli (2016-06-12 12:22:17)

+1

8

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Марчелло с юных лет не был обделен женским вниманием. Его подружки постоянно менялись, не выдерживая его вспыльчивого и ветреного нрава – но на смену одной сошедшей со сцены немедленно появилось десять желающих. Андреоли был щедр, умел быть обаятельным, излучал мужскую привлекательность  - почему бы девушкам и не льнуть к нему? Он сам не только слыл, но и был изрядным донжуаном. Однако сейчас, глядя на поправляющую его галстук Ливию, капо понимал, что его отец был прав. Во время тюремных свиданий тот отчаянно пытался компенсировать за то, что годами отсутствовал дома, давая юноше различные пространные наставления. В том числе говорил он и о семье и женщинах. Кашляя и сипя прокуренным насквозь горлом, андербосс объяснял, пристально смотря на сына. – Запомни, goomah может быть сколько угодно, но та, что станет твоей женой и родит тебе детей – одна. Когда такая появится – ты ее сразу узнаешь. Тогда это прошло мимо ушей юнца – но теперь, смотря на Лив, итальянец понимал, что батя не лицемерил. С тех пор, как Марчелло впервые увидел будущую супругу, он осознал, что хочет видеть хозяйкой своего домашнего очага только ее. Настолько красивой и обаятельной жены не было ни у одного парня в их клане – и, несмотря на всю происходящую хрень, Марчелло знал, что никогда никуда не отпустит Ливию. Он ведь считал, что любил ее –  своей диковатой, звериной, жестокой, собственнической любовью.
- В Пьяццу так в Пьяццу… - покладисто сказал мафиози, ощутив кипящее внутри волнения. Каждый раз, когда она находилась так близко, его просто распирало от желания. Он помог ей с застежкой, потом, не удержавшись, провел горячей ладонью по ее восхитительно обнаженной спине. Обнял, щекотнул губами мочку уха. Из дома Марчелло выходил уже при полном параде и в относительно умиротворенном настроении. Но тут жена опять все испортила, вступив в кокетливые разговорчики с соседом, каким-то замшелым профессором из колледжа. Пока они щебетали, Андреоли играл желваками и пытался понять, просто ли это невинная болтовня или что-то большее? Он уже хотел было  сказать грубость – но тут покосился на Лив и кое-что сообразил, благо дураком Марчелло никогда не был. Он решил, что она его провоцирует – у него нередко раньше возникало такое чувство, хотя понять, зачем ей надо, чтобы муж сорвался в агрессию, он понять не мог. И это его злило – Андреоли ненавидел, когда им пытались манипулировать или управлять.
-  Играю, хотя больше по биллиарду. – пробурчал шкипер, взирая только на Ливию, а не до этого незадачливого преподавателя. Потом подхватил ее за руку, почти подтащил к машине, усаживая внутрь. Газанул, провожаемый удивленным взглядом соседа. C трудом удержался от того, чтобы не развернуть кабриолет и не проехаться пару раз по этому болтуну. Вместо этого, проведя несколько секунд в молчании,  он вдруг резко крутанул руль, подрезая какую-то отчаянно забибиковавшую "тойоту" и, повернувшись к Лив, процедил. – Экзаменационные тесты, э? Оценки по ним теперь на дому проставляются? Марчелло показалось, что эти слова он произнес с ледяными спокойствием – но дальше себя пересиливать он уже не мог. Продолжая бессознательно набирать скорость и "шашечками" перестраиваясь из полосы в полосу, он заорал.  - Что это за хер вообше, с чего ты с ним в таких теплых отношениях? Спала с ним, да? Когда вернемся, знаешь что я сделаю? Зайду в его ебанный дом и прострелю его ебанную голову! Гнев все более овладевал мобстером. Нет, у него не было уверенности даже процентов на пятьдесят, что все было именно так – иначе он бы уже говорил кулаками и стволом. Но сама мысль вгоняла его в ярость, как быка на корриде, которого острой пикой оцарапал тореадор. Придерживая руль одной рукой, он вытянул свободную прямо к лицу Ливии, сложив ее козой. Управлял он теперь машиной вслепую, так как смотрел лишь на девушку. - Знаешь что я тебе скажу? В свой колледж ты не вернешься. Сиди дома, занимайся хозяйством, поучилась достаточно. С поганым чувством на душе Марчелло загнал автомобиль на парковку около "Пьяццы", находящейся в центре города. Низкое одноэтажное здание освещалось лиловыми фонарями, у вертящихся дверей стоял старый швейцар в ливрее с золотыми кистями. Как и в большинстве любимых руководящими их Семьей стариками мест, в ресторации ничего не менялось годами, если не десятилетиями. Многие находили в этом чинном консерватизме свою прелесть – хотя сам Марчелло предпочитал полные драйва ночные притоны, из таких, куда жену не поведешь. Впрочем, пока капитан не думал обо всех этих нюансах. Он, тяжело дыша, сидел, смотря в одну точку и заглушая мотор автомобиля.

+1

9

Цели раздразнить мужа до агрессии у Ливии никогда не было. Но его живые яркие эмоции, которые он выдавал, стоило ей хоть одним намеком показать свой интерес к другому мужчине, так или иначе будоражили кровь, доказывая в очередной раз, что она ему не безразлична. Вот и сейчас, садясь в машину под его резковатым толчком, за нахмурившимися бровями она с трудом скрывала свое удовлетворение.
- К чему такие грубости? - спокойно, будто бы совершенно не понимая, из-за чего он завелся, она пристегнулась. - Ведешь себя, как дикарь, - откинула козырек от солнца, чтобы взглянуть на себя в скрывающееся там зеркало и поправить волосы. - Напоминаешь своего кузена.
Легкая улыбка, скользнувшая по губам, как и шуточное подчеркивание характерных особенностей Ренато, не исправили положения и, к сожалению, не смягчили настроя заведенного мужчины. Несколько минут они ехали молча, и, казалось, Лив даже слышала, как шумно он дышит. Ничего, пусть понервничает. Не одной же ей изводить себя ревностью, когда он целыми ночами пропадает черте где.
- Эй! - с возмущением воскликнула на резком перестроении в соседний ряд, от которого чуть не стукнулась плечом о дверь. Вслед их бесшабашному поступку засигналил едва ли не весь поток. Насупившись, Ливия обратила свой недовольный взор на супруга, но он и не думал ее замечать. Вместо этого он сверлил стеклянным взглядом точку перед собой и на бешеной скорости маневрировал в потоке машин.
- Он просто хотел подружиться с новыми соседями, - постаралась ответить ему в той же чеканно холодной манере, в которой Андреоли и задавал свои дурацкие претензии. То, что сейчас произошло с профессором, даже флиртом с ее стороны назвать было нельзя. Сущий пустяк, просто вежливый любезный разговор, не более того.
Понаблюдав за тем, как муж наливается кровью, руки плотнее сжимают руль, а желваки играют на скулах, Ливия поняла, что пора заканчивать играть в оскорбленную жену. Она протянула к нему ладонь и нежно провела тыльной стороной по его щеке. - Ревнуешь? - спросила с таким мягко кошачьим кокетством, какое только имелось в ее арсенале. На губах во всю играла довольная ухмылка. - Ну чего ты? Я даже имени его не помню, веришь? - она действительно знала профессора исключительно по фамилии, да и то ввиду того, что она была на слуху у студентов. Во всем остальном она не заморачивалась, чтобы запоминать ненужные детали. А уж этот Донован явно не представлял для нее никакого интереса. Просто в нужный момент подвернулся под руку и оказался удобным оружием, чтобы разжечь страсть в своем супруге.
Однако эта самая страсть оказалась слишком бурной. Утихомириваться Марчелло не собирался даже после ее ласковых заигрываний. Не на шутку заведясь, он начал кидаться отнюдь не милыми ревностными подколками, а орать во всю глотку, заполняя салон бесконечными ругательствами. Обомлев от такого напора, Ливия даже слова вставить не успевала - настолько плотным был поток его неожиданной брани.
- Что? - удивленно выдохнула и распахнула глаза, услышав внезапно прямые обвинения в измене. Она даже не знала, что на эту ересь ответить. Впору было бы расхохотаться, но от матерного фонтана было как-то не до смеха. - Да ты больной, что ли, совсем? - повысила голос поверх его слов, пытаясь перекричать, но Марчелло ее вряд ли слышал, увлеченно упиваясь своими фантазиями насчет того, как прострелит профессору башку. - Я с ним больше пяти минут в жизни своей никогда не разговаривала! - упорно пыталась заглушить его брань, перекрывая собой. Удивительно, каким чудом им обоим удавалось следить при таких разборках за дорогой. Из-за этой несправедливой ахинеи, которую только что выплеснул на нее Андреоли, Ливия начала заводиться и сама. Виски запульсировали, дыхание сбилось, к горлу подкатил нервный комок. Как ему вообще в голову могло придти, что она ему изменила? Он был ее первым и единственным мужчиной в жизни. Никто и никогда (ни до, ни после) не вызывал в ней таких эмоций. Только от его прикосновений у нее подкашивались ноги - она испытывала это каждый гребаный раз, как только он оказывался рядом - и при этом он смел запросто обвинять ее в том, что она трахается с кем-то на стороне? По себе не судят, долбанный кретин.
Ей вдруг стало невероятно обидно за то, что он усомнился в ее верности. По сути ведь за ее флиртом с другими мужчинами никогда не стояло ничего большего. Внимание противоположного пола всегда было своеобразным комплиментом ее эго, и только. Ей нравилось его подогревать, провоцировать волну восхищения, возможно, раздавая при этом другим мужчинам какие-то призрачные надежды, но никогда всерьез даже в мыслях у нее не возникало идеи, что ее может коснуться кто-то еще. И уж она-то считала, что Марчелло это понимает. Но дальнейшие решительные заявления и вовсе поражали своей абсурдностью.
- Что? - в очередной раз изумилась, даже потеряв на какую-то долю секунды дар речи. В той же грубой форме он внезапно пытался запереть ее дома. Как он вообще связал ее учебу с надуманной изменой? - А не много ли ты на себя берешь? - заведенно парировала, передернувшись от раздражения. - Я не твоя марионетка и за себя решать буду сама! Никакую учебу я бросать не собираюсь. Более того, я даже обсуждать этот бред не хочу. Засунь свой сексизм подальше и не тычь в меня своими пальцами! - с размаха ударила по его руке, которая все это время навязчиво маячила перед глазами, и резко опустила ее вниз. Внутри клокотало такое остервенение, что ни о каком ужине теперь не могло идти и речи. Тяжело дыша, она плотно сомкнула губы в тонкую полоску и, как только машина остановилась на парковке, на автомате вылетела из нее, громко хлопнув дверью.
Стремительно цокая каблуками, итальянка вихрем пронеслась мимо удивленного швейцара, даже не взглянув на него. Вектор своего направления Ливия не знала. Единственное, что она хотела - это очутиться подальше от Марчелло и унять нервы. Гормоны это или что, но внезапно ее начали душить подступающие к горлу слезы. Ей вдруг стало невообразимо обидно за то, что все опять пошло вверх дном. Ведь этот вечер она планировала совсем по другому сценарию.
- Ненавижу тебя! - она вернулась, неожиданно даже для самой себя и, едва сдерживая слезы, ударила Марчелло кулаком в грудь. - Я ждала тебя весь этот гребанный день, - севшим голосом процедила сквозь зубы, оказавшись лицом к лицу с мужем. -  Хотела сделать этот вечер особенным, а ты как всегда все испортил. Ненавижу! - еще раз стукнула его и, развернувшись, снова начала удаляться. Теперь, когда она носила под сердцем его ребенка, она совершенно не знала, что ей делать. Уходить от него? Или снова мириться? В конце концов, все, чего она хотела - чтобы у них просто было все, как у нормальных людей.
С раздражением смахнув скатившуюся по щеке слезу, Андреоли опять зашагала к мужу.
- Я хотела сказать тебе, что беременна, - чеканным озлобленным шепотом выплюнула признание, смотря ему в глаза и прерывисто дыша. За секунду сознание сразила очередная "гениальная" мысль, которую она тут же и озвучила с ядовитой усмешкой на губах: - Но теперь после твоих слов даже задумалась - может, отец ребенка не ты? А? Как думаешь? - с ее уст сорвался нервный смешок, и в следующую секунду внимание отвлек шум у дверей ресторана. Из заведения выходил их старый знакомый, приятный седовласый дедуля по имени Алан Паркридж, владелец одной из старейших, но уже ветхих городских гостиниц под названием "Парадиз". Находясь на достаточном расстоянии от парковки, он не сразу заметил чету Андреоли, поэтому тепло попрощался со швейцаром и обратил внимание на разгоряченную разборками пару, только когда подошел к своей машине. Ливия заткнулась и выжала из себя короткую натужную улыбку со слабым приветственным кивком головы. После этого она резко отвернулась, не желая, чтобы он видел ее слез. А Паркридж, тем временем, и сам испуганно замер при виде Марчелло, явно желая провалиться под землю.

+1

10

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Когда Ливия бросилась бежать, Марчелло на мгновение замер на сидении машины, все так же сжимая в руках сверкающие алюминиевой отделкой ключи от "поршака". На все ее заявления насчет сексизма и прочего у него был достойный ответ – но сначала надо было вернуть девушку, привести ее в чувство. Выскочив из автомобиля, гангстер помчался за ней, мимо изумленного швейцара, крича во все горло. – Вернись сюда! Вернись, кому говорю! В это время к нему попытался приблизиться какой-то набриолиненный халдей. – Я могу вам помочь, сэр? Провести в зал… Он сейчас подошел к капо запада далеко не вовремя – и потому тот развернулся, почти вплотную прислонил раскрасневшееся лицо к мордочке ресторанного служителя и прорычал. – А не пошел бы ты? Я сам решу когда зайти – и сам место выберу. Madonn, мы тут такие деньги платим не за то, чтобы вы за нами по пятам ходили… Официант отшатнулся, захлопав губами словно выброшенная на берег рыба – такая волна ярости исходила в эту секунду от принявшего боевую позу Марчелло.  Секьюрити он звать не стал -  гангстера в этом месте знали. Не обращая больше внимания на остолбеневшего мужика, итальянец, перепрыгивая через бетонные плиты, наконец догнал Ливию. – Да что на тебя нашло? Удары кулачков девушки в грудь не причиняли ему никакого вреда – но слова производили определенный эффект. Нет, не может быть, чтобы она его ненавидела -  Марчелло был уверен, что Ливия от него без ума, как же иначе. Он наконец перехватил руки молодой женщины. – А я, блять, не так что сделал? Пришел к тебе с подарком, сейчас вот на долбаный романтический ужин идем! А ты как как себя вела? Когда супруга опять отбежала от него, а затем вернулась, Марчелло хотел было сказать еще что-то – но тут Лив огорошила его сначала известием о беременности,  а затем произнесла последнюю оскорбительную фразу. Андреоли лихорадочно огляделся, не слышал ли кто, потом ухватил Ливию за плечи, притянул к себе. – Не мой? Да я убью тебя… Его тяжелая ладонь словно сама поднялась, чтобы дать жене пощечину – но здесь он заметил, как на него,  стоя в небольшом расстоянии, пялится Алан Парктридж, хозяин "Парадиза" - и его старый знакомый и должник. Тот почему-то смотрел на Марчелло так, словно увидел привидение, с неприкрытым ужасом в глазах. Какой-то резон в подобном был – во время их последнего разговора старикан чуть ли не покойной матерью поклялся капитану, что прекратит свои бешеные траты и кутежи, пока не отдаст тому всю сумму. Впрочем, ресторан, пусть и дорогой – это не казино, и особо большого косяка здесь не было.  Что же насчет денег – Парктридж заверил его, что отдаст бабосы в следующую пятницу. Фонд по борьбе с раком должен был принести ему необходимые средства.
"Парадиз" считался одним из старейших отелей в городе – и некогда был одним из наиболее популярных и престижных. У него были просторные холлы, отделанные дубом и ясенем, старомодные, но уютные номера и – редкость для нынешних времен -  на каждом этаже по отдельной гостиной,  куда джентльмены приходили покурить трубки и поиграть в бридж, а дамы попить за пасьянсом чаю с пирожными.  При отце нынешнего владельца, мистере Огастесе Пактридже,  заведение процветало – и пользовалось большим благоволением властей Сакраменто и Калифорнии.  Там, например, то и время проходили всякие сборища Республиканской партии. Однако, когда бразды правления перешли в руки Алана, все изменилось. Этот степенного вида человек был не только никудышным бизнесменом, но и законченным мотом и игроманом, считавшим месяц прошедший без поездки в Вегас – прошедшим зря.  Имущество отеля при нем ветшало, уровень услуг падал – а не желающий инвестировать в его обновление Алан долго держал  прежние заоблачные цены – что привело к сильному уменьшению числа клиентов. Потом же, чтобы компенсировать затраты, он принялся пускать в свои номера проституток – тут репутация его отеля испортилась, а к делу присоединился Марчелло, опытный поставщик "жриц любви". Он же стал и главным букмекером деда, привел его на ряд больших карточных игр, все сильнее затягивая в сети долгов. Доходность же "Парадиза" (что огорчало и самого Марчелло, имевшего свои корыстные виды) продолжала уменьшаться – и одной из немногих стабильных кормушек оставались только всякие благотворительные вечера, банкеты и конференции, которые там, по старой памяти, устраивали разные городские организации. Одна такая масштабная тусовка, посвященная борьбе с раком и проводимая при участии мэрии, должна была начаться в следующую пятницу – и принести старикану жирный пук зелени,  изрядную часть которого следовало отдать Марчелло.
- Как жизнь, Алан? – довольно удивленно спросил  мафиози у предпринимателя– но тот, промямлив что-то неразборчивое, забрался в свою тачку – и рванул. В другое время Андреоли бы обязательно выяснил, в чем дело – но сейчас его мысли занимали другие вопросы, куда более важные. Подождав, пока машина Парктриджа скроется из виду, Марчелло опять повернулся к жене. Как ни странно, встреча со стариком успокоила его, помогла охладиться. Он понимал, что слова насчет того, что он не отец – просто бабское желание его уязвить. Недаром только что Лив так неистовствовала, когда он предположил, что она была ему неверна. Однако шкипер все же взял девушку за  подбородок, приподнял его, строго посмотрел ей в глаза. – Никогда не смей говорить так. Никогда. Ты понимаешь, что ты языком тут трясешь, а кто-то слышать мог? Здесь же ведь много кто бывает... Кого мы знаем. Что они подумают? А если кто-то такое повторит – Марчелло придется его жестоко наказать независимо от статуса. И это может привести к такому пиздецу – какой не разрулить, при всей  его крутизне и связях. Затем сказал. – Ну ладно, успокойся…   Андреоли обнял Ливию за плечи, прижал к себе – так чтобы она не могла вырваться.  Потом поднял ту самую руку, которой хотел ее ударить – и осторожно, даже нежно, обтер слезы на ее лице. Наклонившись,  коснулся еще мокрых мест губами. – Я же люблю тебя, Лив, и все для тебя сделаю… Его ладонь опустилась вниз, легла на ее животик, осторожно погладила его. Ему всегда нравилось к нему прикасаться – но сейчас это для него имело особое значение. К детям люди его этноса относились с трепетом – и мысль о том, что он станет папой, взбудоражила и обрадовала Марчелло. Вот бы это был пацан, наследник. – Ты когда узнала? Что врачи говорят? Блин, это же просто шикарно…  Серьезно посмотрел на нее, безапелляционно заявил. – Если будет мальчишка, назовем в честь моего отца, верно? Затем глянул на ресторан, на свой спорткар. - Если туда не хочешь, можем вернуться домой, проведем вечер только вдвоем, а? Я приготовлю что-то. В принципе Марчелло умел кулинарить, среди итальянских гангстеров это было нередким явлением. Но делал это очень редко, предпочитая не заморачиваться, считая что это епархия супруги – так что сейчас это было эдаким щедрым жестом. Затем прищурился. - Хм, а что бы тебе подарить по такому случаю? Нет, Лив, это реально роскошная новость!

+1

11

- Все не так! - не думая, выпалила ему в ответ с горящими глазами. Она сейчас была совершенно не способна как-то анализировать эту ситуацию, и на вопрос, что супруг сделал не так, более аргументированно ответить не получалось. Эмоции перекрывали разум, и единственное, что она осознавала, так это то, что Марчелло в очередной раз вывел ее из себя. - Все не так! - повторила она и машинально вырвала руку из его крепкой ладони, но он перехватил ее за плечи, намертво вцепившись в кожу так, что сбежать уже стало невозможно.
Саркастичное предположение насчет отцовства другого мужчины было выпущено с вопросительной интонацией, и единственная цель этого заключалась в том, чтобы продемонстрировать супругу всю нелепость и абсурдность обвинений в придуманной измене. Насколько слепым надо быть, чтобы не понимать, как она привязана к нему? Разве то, что она интересуется его делами, не хочет отпускать его никуда одного, рвется в его доверие (словом все, на что он неизменно злится) - разве все это - не прямой показатель того, как она его любит? Выдавая злую шутку про ребенка, она хотела открыть ему глаза на то, как он к ней несправедлив, но вместо того, чтобы остыть и посмеяться над всей нелепостью своих предположений, Марчелло в ту же секунду побагровел еще больше и стал похож на свирепого льва, готового в один момент растерзать свою жертву. Он резко замахнулся, и, испугавшись его тяжелой руки, Ливия взвизгнула, отворачивая лицо. Как-то раз она уже получила от него затрещину. Это было чертовски больно, не говоря уже о том, как унизительно. Особенно для девчонки, на которую даже родители в детстве ни разу не поднимали руки. Но раскаявшись после, Марчелло клялся, что больше этого никогда не повторится.
Зажмурившись в ожидании удара, Лив не сразу поняла, что он на кого-то отвлекся. Раскрыв глаза, понадеялась, что он одумался, но оказывается, просто увидел знакомого. Встретившись взглядом с шокированным (впрочем, по своим причинам) Парктриджем, Ливия почувствовала невероятное унижение от всей этой сцены. Захотелось просто провалиться сквозь землю. Она отвернулась от старика, к которому испытывала симпатию и уважение, и постаралась унять хлынувшие из глаз слезы. Пока Марчелло обменивался с Аланом какими-то приветствиями, Лив судорожно оглядела парковку. Слава богу, больше свидетелей этой кошмарной сцены не наблюдалось. Разве что швейцар на входе в ресторан, но он тактично сделал вид, что разглядывает деревья на другой стороне улицы.
- Боже мой, какой позор, - прошептала она себе под нос, когда Парктридж уехал. Запрокинула голову наверх, наивно считая, что это остановит слезы, ну или хотя бы не повредит макияжу. В этот момент ее подбородок перехватил Марчелло и заставил взглянуть ему в глаза. Она слушала его, плотно стиснув зубы. В том, что он говорил, безусловно имелся смысл. Ливия и сама была не сторонником публичных скандалов, и если бы была более безразлична, то, конечно, воздержалась бы от этой сцены.
- А ты - не смей даже думать, что я с кем-то спала, - сдавленно произнесла, убирая его руку от своего лица. Продолжать пререкания не имело смысла, накал эмоций начинал стихать, но даже когда супруг обнял ее, Ливия по инерции продолжила вырываться. Правда, делала это уже не так бурно, а в итоге и сама слабо обняла его, когда услышала признания в любви. Внезапно она почувствовала себя настоящей идиоткой. Дура, дура, дура. Зачем она только дала ему повод ревновать? Сама ведь начала эту глупость, зная, как остро он может отреагировать. Обнимая его сейчас на парковке и утирая слезы, она клялась самой себе, что больше никогда-никогда не будет так поступать. Впрочем, вслух она своих заверений произносить не торопилась и из всей череды его вопросов насчет ребенка отреагировала только на последний:
- Почему это в честь твоего отца? - с легкой непонимающей обидой взглянула на супруга, разрывая объятия. Ох уж эта его манера грести все под себя и делать так, как он хочет. Ссориться еще и на этот счет, однако, сил сейчас не было, и Ливия оставила эту тему на будущее. Сдаваться просто так и уступать она тоже не собиралась, даже несмотря на то, что сама еще ни над именем, ни над полом будущего малыша даже подумать не успела. Да и в целом для нее это было не столь важно. Просто ей не хотелось, чтобы Марчелло считал, что может запросто ее себе подчинить.
Андреоли, к слову, как и обычно после ссоры, на глазах превращался в самого настоящего душку. Это было очень в его стиле - взвинтить до крайности, а потом делать вид, что он белый и пушистый. Самое удивительное, что из раза в раз Ливия покупалась на этот трюк и верила, что больше подобной ерунды между ними не повторится.
- Не хочу в ресторан, - несколько капризно, как ребенок, которого уговаривают перестать хныкать, она мотнула головой. - Поехали домой... Ты прекрасно знаешь, что я не могу устоять перед твоей готовкой, - на ее лице наконец появились первые признаки улыбки, и она потянулась к мужу, обвивая руками его шею. - Подарить? - задумчиво повторила его вопрос с хитрым прищуром. - Самый главный подарок ты мне уже сделал, - серьезно прошептала возле его губ, имея в виду ребенка, которого носила под сердцем. Впрочем, на этом она лукавила, и, пока раскрывала его губы своими, скрепляя примирение поцелуем, в голове уже зрели мечты о собственном деле, на которое ей понадобится внушительный стартовый капитал. Учеба в университете подходила к концу, и Ливия уже всерьез начинала задумываться о том, чем выгоднее заняться после получения диплома. Сидеть всю жизнь дома и посвящать себя семье она совершенно не планировала.
- Хей, какие люди! - их поцелуй внезапно прервал хорошо знакомый мужской голос. Расцепив свои объятия, Ливия увидела выходящего из притормозившей машины Антонио Фьорделиси. Солидно одетый, с инкрустированной каменьями тростью в руках, он, как всегда, проявлял откровенное радушие при встрече с Марчелло и его женой. - Снимите номер, ребята, - пошутил он классической американской шуткой, не вынимая изо рта сигару, и хлопнул Марчелло по плечу. Следом за ним из машины показались и его спутники, среди которых Ливия узнала только Майкла Ринальди. - Вы уезжаете или только приехали?.. Впрочем, какая разница, - сипловатым голосом продолжал болтать Фьорделиси, вальяжно размахивая сигарой и увлекая пару за собой в ресторан. - Не откажетесь ведь пропустить со стариком по стаканчику виски, а? - подмигнув Ливии, достойно скрывающей досаду от того, что они не успели уехать, он по-хозяйски указал ладонью на входную дверь.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-06-18 18:28:12)

+1

12

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Обнимая Ливию, Марчелло улыбнулся ей самым обворожительным образом. Когда она спросила насчет его отца, он пояснил. – Ну ты ведь знаешь, как плохо старику сейчас одному и как он нас любит. Если мы назовем внука в его честь, то покажем что мы его помним. Разве ты против? Когда же жена сказала, что хочет домой, то Андреоли согласно кивнул головой и было шагнул в сторону своего "порше". Однако неожиданно недалеко от его спорткара припарковалось несколько машин, в том числе и большой старый "линкольн таункар" Антонио Фьерделиси, многолетнего босса Семьи Торелли – а также дальнего родственника и покровителя самого Марчелло. Через мгновение тот вышел из автомобиля, в безукоризненном, пусть и несколько старомодного покроя костюме и с дорогой тростью в руках. Если в повседневной жизни дон Антонио, как его почтительно именовали в гангстерских кругах, держался скромно, живя в небольшом доме и нося потертые свитера грубой вязки, то на торжественные мероприятия вроде ужинов в "Плазе" всегда приходил одетым с иголочки.
Из той же машины что и крестный отец Сакраменто, выбрались "Кратчи" Бонелли, действующий андербосс, и Джо Нери, капитан восточной команды. Потом показались уже возрастной Ник Спинелли и щеголеватый Майк Ринальди, в светлом пиджаке и штиблетах из крокодильей кожи. Ребята с востока активно занимались тем, в чем сам Марчелло не понимал – профсоюзами, строительством и грузоперевозками. Ники-Четвертак крутился в этой теме давно – а Майкл с его лучшим другом Фрэнком стремительно набирали в ней обороты, недаром их в этом году, совсем недавно, приняли в Семью. Интересно, что привело в ресторан двух членов Администрации и трех представителей восточан? В голове Андреоли завертелись разные мысли – но сейчас надо было приветствовать появившихся товарищей по организации.
- Рад вас видеть, zio. - Марчелло поцеловал Фьерделиси в морщинистую щеку. Тот на самом деле был ему троюродным дедом или кем-то вроде того – но велел называть себя дядюшкой. Суть, впрочем, была даже не в их кровном свойстве, а в том что Андреоли-старший являлся близким другом босса и тот благоволил к его отпрыску. Именно при помощи Антонио Марчелло стал, наверное, самым молодым "посвященным" в истории Семьи – а теперь еще и самым молодым шкипером. – Мы уже собирались домой… но раз тут такая компания! – переглянувшись с супругой, cказал Марчелло. Пока он поочередно приветствовал остальных, дон Антонио обратился к Ливии, которой всегда симпатизировал. Может,  она напоминала ему многочисленных младших родственниц – некоторые из них оказались башковитыми и учились во всяких колледжах. – Лив у нас, как всегда, королева вечера! Чего ты такая грустная, что-то случилось? – старик бросил на девушку пытливый взгляд и, опираясь на трость, прошел внутрь ресторана. В "Пьяцце", как обычно, все было чинно и степенно – сверкал начищенный до блеска дубовый паркет, качались у потолков люстры со множеством хрустальных подвесок, на стенах – гравюры с изображением итальянцев в старинных костюмах. В углу пиликала на своих инструментах группка скрипачей.
Официант в жесткой манишке и белых перчатках подвел группу почетных гостей к особому столу – он был вечно под резервом, за ним сидели только Антонио и его приближенные. Скоро туда начали приносить кушанья и напитки - и Марчелло заказал стакан виски с содовой. – Как учеба, Лив? Знаешь, моя троюродная внучка, Тина тоже на экономиста учится… В Стэнфордской школе бизнеса. – последнее Антонио сказал с нескрываемой гордостью и осторожно хлебнул красного вина из бокала. Последнее время доктора ему порекомендовали придерживаться всяких там бургундских и хересов и поменьше употреблять более крепких напитков. Марчелло сам слышал, как дон споритл о том с родными, когда последний раз бывал у него дома – а Антонио частенько приглашал Андреоли (одного и с женой) туда, пообедать или еще что. … - Так вот, она говорит на старших курсах просто голова кругом идет. Общий и стратегический менеджмент, финансовый менеджмент, инновационный менеджмент… А я ей говорю – сплошные менеджеры, а кто же у вас работать станет? На неуклюжую шутку босса все, естественно, рассмеялись – в том числе и сам Марчелло. Тут решил поумничать Майк – он же тоже когда-то недолго походил в колледж, хотя и очень быстро оттуда вылетел. – Ну теперь, я слышал, там учат и толковым вещам – способам управлению персоналом там… "Кратчи"  Бонелли усмехнулся, лениво встряхивая свой наполовину наполненный ледяными кубиками бокал джина с тоником. – Каким это способам управления персоналом? Кряжистый Ники Спинелли гоготнул, огладил ежик цвета перца с примесью соли. – Ну как же, метод кнута и пряника. Бьешь по жопе кнутом, а если не поймет – еще и пряник туда запихать. Все захохотали, только дон Антонио укоризненно заметил. – Эй, здесь дама! Ринальди же, хлебнув "Чиваса", посмотрел на Ливию. – На какую тему будешь диплом писать? Марчелло эти разговоры несколько поднадоели – нет, с одной стороны он гордился женой, но с другой, когда все начинали болтать о ее университете, это как бы и затмевало его собственные успехи. Ну и что, что в свое время он забил на формальное образование? В их среде оно не было абсолютной ценностью. Зато он прошел школу улиц – и стал обеспеченным человеком, преуспевающим мафиозо. – Как там ваши профсоюзные шишки, Майк? Собираются на большую противораковую тусу в "Парадизе"? - переменил тему шкипер запада. Тут Ринальди развел руками и тонко улыбнулся – он всегда любил щегольнуть тем, что ему было известно нечто, не ведомое другим. - Они, может, и собираются, но мне одна птичка из муниципалитета сказала, что роману Парктриджа с городом пришел конец. Они не собираются давать ему этого контракта – плохая репутация, то-се… В эту секунду у Марчелло в ушах словно зашумели морские волны. Он понял, почему старый засранец имел при встрече с ним такой бледный вид. Если тот и в самом деле не сможет устроить банкет – то не получит большой пук кэша, которым собирался расплатиться с Андреоли. И – вместо того чтобы сказать ему – он вздумал убегать как кролик! С трудом сдерживая ярость, Марчелло поднялся. – Я на минуточку. Провожаемый взглядами остальных, мобстер поднес к уху новомодную нокию и быстро набрал номер Томми Скализе. - Привет. Ты слышал, что там c нашим другом, мистером Ритц-Карлтон? Вроде как он ни хуя не поимеет с той вечерины, что фонд замутить собирается – а нам не говорит. Да я только что его видел, вел себя так, будто на привидение своей бабушки наткнулся. Съезди-ка, расспроси его, да? Повесив трубку, жестоко ухмыльнулся. Томми Скейлз и камень может заставить заговорить и принять свою точку зрения. Если бы Галилей имел дело с ним - признал бы не только то, что Земля не вертится, но и что она стоит на трех китах и облезлом верблюде. Вернувшись к столу, Марчелло застал присутствующих гангстеров озабоченными,  Бонелли прильнул к cобственному сотовому. Все с напряженным видом смотрели на него. Затем дон Антонио Фьерделиси и его андербосс встали и, попрощавшись, пошли к выходу. Марчелло недоуменно наклонился к Майку. – В чем дело? Тот быстро достал деньги и сунул официанту несколько купюр. Затем шепнул. - У Кратчи обыски – в доме, в конторе…. Больше ничего объяснять Андреоли было не надо – если взялись за второго человека в клане, то затем могли перейти и к самому старику. Верхушке есть от чего понервничать. Когда остальные ушли, так и не допив свои напитки, Марчелло взял Ливию за руку. – Ну что, поехали домой? И двинулся в сторону машины. В его голове же роилось множество мыслей – и об обысках, и о негодяе – владельце "Парадиза".

+1

13

На мягкое, но в то же время непреклонное заявление назвать ребенка в честь отца Марчелло Ливия решила ничего не отвечать. Она знала, каким авторитетом для него всегда являлся отец, но сама считала далеко не удачным нарекать малыша именем человека, который сейчас отбывал свой срок в тюрьме. Пример для подражания, скажем прямо, сомнительный. К тому же, ей просто не нравилось имя Гаэтано. Какое-то сложное и совершенно не звучное для Штатов. В общем, не желая раздувать очередной конфликт, итальянка неуверенно пожала плечом и мысленно взмолилась, чтобы у них появилась девочка, а не пацан. Возможно, из-за ее имени споров предстоит поменьше.
Появление Антонио Фьорделиси разрушило все планы вернуться домой и не показываться на публике в таком возбужденно-нервном состоянии, в каком они все еще пребывали после скандала. Но Марчелло ничего не помешало радостно расцеловаться со своим благоволителем, сделав вид, что ничего не произошло. Да и Ливия посвящать посторонних в семейные разборки не хотела, поэтому на прямой вопрос, почему она такая грустная, и не случилось ли чего, кривовато отшутилась:
- Пирог дома пригорел, - посмотрела при этом на мужа и ухмыльнулась ему, входя в распахнутую Антонио дверь. Старик нравился ей. В его компании она всегда получала заметную порцию внимания и комплиментов с его стороны. К тому же, в отличие от большинства тех, кто его окружал, он вел себя, очень достойно, практически по-джентльменски.
За столом Лив хотела было заказать вино, но вовремя вспомнила о тех изменениях в своем организме, ради которых придется на какое-то время отказаться от крепких напитков и шумных накуренных компаний. О последнем, кстати, придется поговорить с мужем - сама-то она распрощалась с сигаретой еще в выпускных классах - а вот он продолжал безбожно смолить, так же, как и все его друзья. Обычно Ливию это не особенно смущало, но теперь им обоим предстояло думать не только о себе. Все это постепенно добавляло в женское сознание сумбурный ряд беспокойств.
Как и все за столом, она засмеялась после незатейливой шутки про менеджеров.
- По правде, учеба - это сущий ад, - следом призналась интересующемуся Антонио, устало подкатив глаза. - Но мне осталось совсем чуть-чуть. Посмотрим, может, вы еще будете звать меня к себе в бизнес, - нагло пошутила, делая глоток сока. Загоревшийся хитрой искоркой взгляд забегал от одного мужчины к другому. Ей не нравился сам процесс обучения, но, сцепив зубы, она продолжала усердно штудировать материалы, чтобы с успехом закончить учебу и скорее начать применять свои знания и сообразительный ум в деле. Несмотря на то, что Марчелло никогда особенно не попрекал ее в этом плане, Лив хотелось быть в какой-то степени финансово не зависимой от супруга и не клянчить у него по любому поводу. Помимо этого, у нее просто имелись амбиции и стремления, избавиться от которых значило бы пойти против своей природы.
Что касается дел, коими ворочал Антонио Фьорделиси, специфика их итальянке была доподлинно не известна, но из тех разговоров, свидетелем которых она не раз становилась на общих застольях, а также благодаря кое-каким рассказам мужа, она понимала, что этот человек имеет весомое влияние в городе, и заправляет не одним бизнес-проектом. Так что, в каждой шутке есть только доля шутки. Кто знает, быть может, когда-то он поможет и ей начать строить карьеру.
Она улыбнулась на юмор про кнуты и пряники. Снобом Лив не была (разве что напускным), а потому грубоватая шутка показалась ей действительно забавной. Но тут своим неожиданным вопросом ее внимание привлек Майкл.
- Разработка эффективной стратегии управления организацией, - назвала тему своего диплома и, приподнимая брови, с удивленной ухмылкой поглядела на Ринальди. - А ты хочешь помочь в написании? - насколько она знала, среди друзей Марчелло было мало парней, кто получил хоть маломальское образование, и этот щеголь тоже навряд ли понимал в менеджменте хоть что-то. Так что, попытку заговорить с ней, она считала, он безнадежно провалил.
Незаметно разговоры за столом как-то все сфокусировались на ней и ее учебе (что, конечно, было приятно), и тут девушка заметила, как Марчелло резко попытался свернуть эти темы. Причины остались ей не понятны. Она даже и подумать не могла, что ее образование каким-то образом ущемляет достоинство супруга. Так или иначе, но дальше за столом ей пришлось скучать и краем уха слушать мужские разговоры, значение которых были не до конца понятны. Потом и вовсе все стали внезапно прощаться, чему не сказать, что Ливия была сильно против.
- Поехали, - согласно кивнула Марчелло, когда тот взял ее за руку. Он показался ей снова встревоженным и немного дерганным.
- Что стряслось? - спросила, оказавшись в машине. - Почему все так резко разъехались? - опять случилось что-то, о чем он ей говорить не захочет? Все эти тайны вокруг его бизнеса и загадочных друзей невероятно ее бесили. В подобные моменты женщин в их компаниях превращали в каких-то несмышленых пятилетних детей. Многих, впрочем, устраивало такое положение вещей. Ребята обычно хорошо обеспечивали своих подружек, и те не забивали себе голову мужскими проблемами, думая только о том, как выжать из них очередное колье или крутую тачку. Те же, кто уже успел надеть на безымянный палец колечко, предпочитали фокусироваться на доме, детях и походах по салонам. Из их компании Ливия всегда немного выбивалась. Беды мужа не были ей безразличны, поэтому она и пыталась постоянно разобраться в том, что вокруг него происходит.
- Слушай, а у Майка есть девушка? - поинтересовалась по дороге домой, вспомнив, как забавно Ринальди пытался сегодня с ней поговорить о дипломе. Вообще от него обычно всегда исходила куча разнообразных историй. Майк производил впечатление человека, который знает всех и вся. - Он такой трепач, - тихо посмеиваясь, повернула голову к мужу. - Хоть что-нибудь из того, что он рассказывает, правда?

Отредактировано Livia Andreoli (2016-07-02 12:40:11)

+1

14

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

- У ребят дела образовались. – туманно ответил Марчелло на вопрос Ливии, устраиваясь на кожаном сиденьи своей "карреры". Он не собирался распространяться об обысках и тому подобном – вот если и когда оно (тьфу-тьфу-тьфу) придет в их дом, то тогда и будут думать. Выехал за пределы ресторанного дворика и на трассу, слегка поднажал, увеличивая скорость и едва не задев припаркованный на тротуаре лиловый автомобиль.  Покосился на парочку куривших у обочины копов – и проехал мимо. Капо западной стороны был слегка пьян – однако подобное никогда не останавливало его от того, чтобы сесть за руль. Водить же под кокаином было и вовсе кайф – будто восседаешь за штурвалом галактического крейсера. Правда, если в тачке находилась жена – он старался подобного не делать. Пока. – Майки? Встречается с какой-то… Нэнси, кажется. Работает пит-боссом в казино, как-его-там, "Джеллоу-Спрингс", у индейцев.  Ринальди вообще был тем еще донжуаном. Приоткрыв окно спорткара, Андреоли достал сигарету, зажег ее и закурил. Выпустив несколько дымовых облачков, он зажал ее между пальцами левой руки, правой придерживая руль. – А что он тебе рассказывал? Крутого парня из себя изображал? В голосе Марчелло прозвучали ревнивые нотки – он терпеть не мог, когда его жена в какой-либо форме проявляла внимание к другим мужчинам. В этот момент у него зазвонил телефон – и гангстер поднял трубку и услышал хрипловатый тенорок Томми Скейлса. Тот звучало взволнованно.  – Шкип, этот пидорас, Парктридж… Он из города намылился! Телефоны, блять, отключил. Срочно купил билет хер знает куда и сейчас в аэропорт едет, я с трудом из его секретутки выжал! Мы сгоняем, попробуем перехватить, выяснить, что за непонятки? Лицо Марчелло покраснело от злости. Он все больше подозревал старого дебила в нечистой игре. Посмотрел на часы, прикинул расстояние – и ответил в трубку. – Я и сам туда сгоняю. А вы подтягивайтесь. Если Андреоли сейчас свернет на хайвэй, то до международного аэропорта Сакраменто доберется быстрее других – а время было дорого. Нельзя дать старикашке сесть на самолет и смотаться куда-нибудь. Правда, была одна проблема – Ливия. Мобстер улыбнулся, повернулся к девушке и сказал – в меру беззаботным тоном. – Слушай, мне сейчас надо в аэропорт заскочить на минутку? Ты не против? А потом домой сразу, обещаю. И в ту же минуту крутанул баранку – и, резко набирая скорость, понесся в нужном направлении. Внезапно ему в голову пришла одна мысль – надо как-то задержать деда, если он уже там. Потому Марчелло быстро набрал еще один номер. Принадлежал тот Луи Рутабене, более известному как "Крошка Ру". Тот трудился в аэропорту охранником и иногда мутил кой-какие делишки с командой Андреоли. – Алло, Луи? Привет, это Марчелло. Слушай, тут у вас один хер улететь собирается, Парктридж, знаешь ведь? Седой такой, на носу бородавка с вишню. Если он там,  проведи досмотр багажа, все-такое, чтобы он не слился? Затем покосился на Лив – чертовски не с руки было, что она присутствовала, но не выкидывать же ее из машины, чтобы брала такси? Да и в эти минуты капореджиме думал скорее не головой, а эмоциями. Наконец прибыв на место и припарковавшись около терминала, Марчелло попытался еще раз изобразить улыбку – но в этот раз она вышла (как он увидел в зеркальце) какой-то перекошенной. – Подожди чуток, да? Выскочив из "поршака", итальянец почти вприпрыжку ринулся в сторону крутящихся дверей  - и (бинго!) увидел среди других слоняющихся по залу и поглядывающих на мониторы с временем рейсов путешественников и Парктриджа. Около того маячила и крепкая фигура Крошки Ру в черной униформе – тот что-то втолковывал недовольно хмурящемуся бизнесмену. В следующую секунду Марчелло оказался около горе-компаньона и положил ему руку на плечо. – Решил себе устроить неожиданные каникулы, Алан? Пошли прогуляемся. Если бы побелевший от ужаса предприниматель jтказался и рванулся к секьюрити – то был бы спасен. Но он от страха потерял всякую силу воли – почему позволил подхватить себя под руку и повести к выходу из зала.  Рутабене, подмигнув Марчелло,  вернулся к одной из стоек и стал болтать с двумя коллегами. Что до Парктриджа, то тот тараторил. – Да, слегка развеяться… Извини, что не предупредил! Я тебе отдам все деньги в срок, просто отдам соответствующее распоряжение… Выведя Алана на воздух, Марчелло деловито огляделся. Варианты были разные – но больше всего ему понравилось место между двумя большими фурами, загораживающими от камер. Потому он потащил собственника "Парадиза" туда, одновременно задав коварный вопрос. – Ну конечно! Ты ведь вскоре получишь ту целую кучу деньжищ с антираковой хрени, вот из них мне и заплатишь, да? Тут бы Парктриджу сказать правду или хоть промолчать – но он лихорадочно закивал головой. И тогда, едва они оказались за грузовиками,  Марчелло развернулся и с размаху ударил его кулаком по лицу, сшибая с носа очки, а сам его расквашивая в кровь. В то же время его ботинок крепко пнул должника в пах, заставив согнуться пополам от боли.
– Ты кого наебать вздумал, сучок? Я и тебя завалю, и всех твоих родных! Где мои деньги, мудило? – заорал Марчелло. Очередным хуком он отправил дедульку на землю  - и затем схватил его за голову и начал молотить ею о колесо автомобиля. – Умоляю, Марчелло! Я отдам все! Все! – вопил Парктридж, шамкая  окровавленным ртом, а его глаза закатывались. Но Андреоли уже не контролировал свою ярость. Прыгнув на Алана сверху, он начал топтать его ногами. Затем достал из кобуры, подвешенной подмышкой, ствол и прицелился в колено этой гниде. Вогнанная туда пуля станет хорошим уроком.

+1

15

Наблюдая за тем, как супруг уверенно мчит машину по трассе, при этом вальяжно закуривает, сидя за рулем, Ливия ловила себя на внутреннем ничем не объяснимом восхищении смелостью и силой его личности и, как бы там ни злилась на него, она с сожалением понимала, что излечиться от любви к нему не получится.
Чтобы не сцепиться в очередной раз за вечер, туманные отговорки насчет "вечных дел" девушка решила пропустить мимо ушей и вместо того, чтобы донимать мужа расспросами, перевела разговор на Майка Ринальди. Тоже, стоит признать, любопытную персону.
- Изображал, - подтвердила догадки супруга. - Самоуверенный пижон. Я таких люблю, ты же знаешь, - перевела на Марчелло игривый взгляд, подразумевая, конечно же, его. - Так и хочется сбить с вас спесь, - она протянула руку к его затылку, провела вниз по волосам и заметно сжала шею, желая притянуть к себе и поцеловать. Хотелось проверить, как долго он сможет вести машину, не глядя на дорогу. Имея страсть к риску, бывало, она бросала ему и не такие сумасшедшие вызовы. Но забаву пришлось отложить, поскольку очень не вовремя раздался звонок его мобильного, и, Ливия убрала руку, разочарованно отвернувшись к окну. Судя по тому, как изменилась интонация Марчелло в ходе разговора, сообщили ему что-то очень неприятное - то, что его всерьез разозлило. К большому удивлению, он, не раздумывая, поменял направление их движения и поставил перед фактом, что им нужно заехать в аэропорт. Ливия совершенно не понимала, что происходит, но чувствовала, как резко накалилась атмосфера, и этого было достаточно, чтобы заволноваться.
- Что случилось? - встревоженно спросила она, потеряв запал на флирт и всякие любовные игры. Однако отвечать ей Марчелло не намеревался. Видно было, что все его мысли сейчас предельно далеко от супруги. Дальше мчали они на какой-то невероятной скорости, а Ливия все гадала, что же такого могло произойти. Ответы на свои вопросы она получила чуть позже, когда Марчелло начал названивать Луи, чтобы тот задержал в аэропорту Алана Парктриджа - того самого, которого они встретили сегодня на парковке у Пьяццы.
- Что тебе нужно от него? - снова взволнованный вопрос в пустоту. Этот зажиточный и всеми уважаемый в городе старикан всегда был Ливии симпатичен. Они с Марчелло часто встречали его на каких-то праздниках общих знакомых, и между ними установились достаточно теплые приятельские отношения. Что за конфликт мог возникнуть с ним у Марчелло, Ливия просто не представляла, но судя по тому, как супруг был возбужден и зол, конфликт этот имел под собой весомую почву.
Когда их впечатляющая машина лихо въехала на парковку аэропорта и криво притормозила, Ливия, несмотря на желание разобраться в происходящем, приняла решение все же остаться в салоне и просто подождать мужа, как он и просил. Ее снова чертовски злило и задевало то, что он не делится с ней своими проблемами и вообще не считает нужным посвящать ее в круговорот событий вокруг. Она же уже не просто подружка, коей была когда-то. Она, черт возьми, его жена, что предполагает  к себе доверие, нет? И тем не менее, она промолчала, не став закатывать сцен.
Минуты ожидания казались вечностью. Уставившись в окно, Лив дерганно теребила пальцами губы и отчего-то невероятно нервничала. Дурацкое изводящее состояние, когда знаешь, что у твоего любимого человека проблемы, а ты никак не можешь ему помочь.
Наконец в стройном ряду припаркованных машин мелькнули фигуры Марчелло и Алана. Мертвецки бледный, последний из них казался жутко напуганным и что-то без конца тараторил, пытаясь, будто бы объясниться. Для Ливии было неожиданным откровением видеть, как такой солидный человек, как Парктридж, бледнеет и тушуется при виде ее мужа. В памяти всплыл и момент на парковке у Пьяццы - теперь уже очевидно, что он был не сконфужен сценой между супругами, а явно напуган встречей с Марчелло.
И тем не менее, Ливия оставалась на месте, продолжая чертовски нервничать и ожидая, что с минуты на минуту в поле зрения снова появится супруг. Он же хотел просто потолковать с Аланом? Или же нет?.. Стремительно крутящаяся секундная стрелка на строгих лаконичных часах подсказывала, что разговор мужчин затягивается. Не в силах больше сидеть на месте, Ливия вышла из машины и беспокойно стала нарезать круги вокруг тачки, пытаясь уловить взглядом силуэты нужных ей мужских фигур. Однако все было тщетно. Плотно скрестив руки на груди, она облокотилась о капот и закусила губу, продолжая нервно оглядываться. Наконец не выдержала. Вытащив ключи из зажигания, она закрыла машину и торопливо застучала каблуками по асфальту, направляясь в сторону, где последний раз мелькнул ее муж. На парковке было не так уж и шумно, поэтому отыскать его оказалось совсем не трудно - она попросту услышала звуки драки вперемешку с чьими-то стонами и в ужасе помчалась туда.
Открывшаяся взору картина парализовала. Укрывшись между двумя огроменными фурами, Марчелло яростно колошматил ногами несчастного старика, чье лицо уже представляло из себя кровавое месиво. Сраженная увиденным, Ливия не в силах была пошевелиться. Она совершенно шокированно уставилась на того, кто с затуманенным взором безжалостно продолжал топтать ногами обессиленного деда, невнятно молящего остановиться. И это незнакомое дикое зверье было ее мужем...
- Ты спятил! Что ты делаешь! Остановись! - вскрикнула, когда в руках Марчелло появился пистолет. Она подлетела к нему и грубо дернула за рубашку, пытаясь оттащить от еле шевелящегося старика. - Что ты творишь? - прошептала она упавшим и одновременно каким-то взмолившимся голосом, силясь опустить возведенную руку с пистолетом. - Прекрати! - толкнула его в сторону. Силы в ней было ничтожно мало по сравнению с тем, что кипела сейчас в жилах супруга, поэтому ее попытки остановить избиение Алана выглядели довольно жалко, но от этого не менее пылко. Она в очередной раз дернула его за рукав и, пошатнувшись сама, с треском разорвала ему рубашку.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-07-09 14:13:33)

+1

16

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

От ярости у Марчелло туманилось в глазах, а в мозгу будто выбивали ритуальные мелодии гулкие африканские там-тамы. Каждая клетка его тела, каждая капля крови в его жилах сейчас жила одним – жаждой убить, покалечить, причинить боль. Итальянец сейчас не был человеком, любителем элегантных рубашек, тонкой кухни, игры в бильярд – он был зверем, продолжением собственного ствола, он был Коза Ностра. Наведя  пушку на ногу дрожащего на земле бизнесмена,  гангстер уже не орал – а почти хрипел. – Решил меня кинуть, Алан? Как лоха кинуть? Считаешь, что я ничто по сравнению с теми, кто до меня был, да? Я убью и тебя, и твою супружницу, и твоих выблядков – и тогда ты узнаешь… В этот момент чьи-то руки вцепились Марчелло в рубашку – он развернулся, готовый наотмашь ударить рукоятью своего "кольта", но увидел жену. Тут злость преступного вожака получила обновление, словно в старые мехи плеснули молодое вино – какого черта она опять его не слушается и мешается здесь? Она не должна видеть такого.  – Не твое дело! Этот человек хотел меня обмануть. Вернись в гребаную машину! Его увещевания, однако, не возымели действия – супруга продолжала приставать к нему, задавая свои риторические вопросы, защищая этого выродка, чертова игромана. В памяти Марчелло внезапно всколыхнулись воспоминания о том, что произошло у них дома. Та тема с ворованными вещицами, это долбаное морализаторство  -она что, считает себя лучше его? Отвлекшись от деда, мафиози неожиданно для самого себя посмотрел в глаза девушке и зло усмехнулся. – Что я творю? Зарабатываю на жизнь. Cтавлю еду нам на стол. Как, ты думаешь, я оплачиваю все, что у тебя есть, вплоть до дизайнерских трусиков? А так – выбиваю бабки из таких вот  дегенератов, а их дочерей заставляю торговать пиздой вразвес. Марчелло несло, он уже не контролировал, что говорил – но получал от этого извращенное удовольствие. Пусть послушает и поймет, что сладкую жизнь просто так не получаешь. Если тебе сладко – значит, другому пришлось хлебнуть кала с мочой, а то и собственной крови. Не захотела быть послушной мобстерской женой, закрывать глаза и уши, быть вне этого – ну так слушай правду. Вдруг Лив дернула его за рукав – и разорвала, так, что обнажилась вся мускулистая рука Марчелло. Тот несколько пораженно посмотрел на нее -  и Алан воспользовался этим шансом, вдруг вскочил и, оттолкнув капореджиме, кинулся бежать. Марчелло в бешенстве повернулся к Ливии – это все из-за нее, нее и ее чертова неуважения. – Ах ты сука! Где ты, блять, такой наглости набралась? Своей широкой ладонью он с размаху, с оттягом ударил жену по лицу – и ринулся вслед за Парктриджем. Однако затевать погони даже не понадобилась – обогнув фуру, он увидел, что неподалеку стоит тачка Пита-Гориллы. А рядом с ней, ухмыляясь, торчат Горилла и Томми Скейлс, с двух сторон прижимая к капоту замершего от ужаса Алана. – Да ты как кролик бегаешь, старик! Только боюсь размножаться как кролик теперь уже не будешь! – говорил Питер Тарталья. Скализе же просто кривил губы в своей садистской лыбе, словно полностью подтверждая слова толстого товарища. Вид подчиненных почему-то слегка успокоил шкипера – возможно, потому что он понял, что Алан теперь никуда не уйдет. Оглянулся в поисках Ливии – и удивился, поняв, что она за ним не следует. Не похоже на нее –обычно когда они выясняли отношения, она себя так не вела. Может, куда-то намылилась? Марчелло ощутил легкое беспокойство – но сначало следовало разобраться с делом, тем более решение созрело в его голове. – Слушай сюда, Алан. Десять дней тебе на отдачу долга. За каждый день просрочки – десять процентов штрафа. Не отдашь в срок – забираю твой бизнес. Я стану хозяином "Парадиза". Сама эта фраза заставила Марчелло испытать радостное чувство – он давно хотел завести свое большое дело. Куда там массажные салоны – с помощью отеля можно будет отмывать очень много черного нала. – Грузите его в машину и отвезите… ну сами знаете. Махнув дланью,  Марчелло пошел обратно к грузовикам. Окликнул. – Ливия? Теперь, когда все закончилось, у него внутри скребли даже не кошки, а леопарды – не надо было делать и особенно говорить некоторых вещей. Мегаскандала не избежать.  Обойдя фуру, Марчелло вдруг увидел то, чего совсем не ожидал – его жена навзничь лежала на земле, закрыв глаза. – Лив? Что с тобой? Капитан встал на колени рядом с девушкой – и тут понял, что она не придуривается. Ей и правда было плохо. – Лив! Лив! Проснись! Вызвать скорую? Мужчина начал лихорадочно тыкать в кнопки телефона.

+1

17

Быть свидетелем мужских драк Ливии приходилось не впервой. Но еще никогда прежде она не видела подобной жестокости и несправедливости. Она была твердо убеждена, что не существует такого греха, за который простительно было бы так зверски избивать человека, кто значительно старше и слабее тебя. Но о причинах происходящего у нее на глазах девушка не успела даже подумать - первым и единственным ее порывом было немедленно прекратить это побоище и заставить Марчелло очнуться, потому что он был явно не в себе. О его вспыльчивости Ливии, конечно, было известно, но видеть его в таком бессознательно яростном состояния еще не доводилось. Изнутри Ливию жгла непередаваемая помесь из чувства страха перед его видом и сжимающей сердце боли от того, каким чудовищем может, оказывается, быть ее любимый человек.
- Одумайся! - уже чуть ли не плача, прокричала она, попытавшись взять его лицо в свои руки и заглянуть ему в глаза. - Посмотри, что ты наделал? - кое-как отпихнув его от Парктриджа, она махнула ладонью в сторону окровавленного старика. - Как ты мог?.. - она не успела договорить, потому что следом услышала поток приоткрывающей завесу всех тайн брани и в свой адрес.  Да такой, что просто хотелось скривиться от омерзения к нему. После того, что он ей высказал, не было желания не то что спорить - захотелось бежать от него без оглядки. Прямо сейчас.
Опешив на долю секунд от его слов, Ливия вложила всю имеющуюся в ней силу и с неистовым рычаньем дернула его за рубашку, разорвав ее прямо по шву. А в следующую же секунду получила неожиданный удар по лицу. Удар - такой мощи, как будто это была не человеческая рука, а самая настоящая наковальня. Из глаз посыпались разноцветные искры, а в ушах воцарился громкий гул. Ее практически отбросило, как бейсбольный мячик после отличной подачи, но произведя несколько заплетающихся шагов назад, она каким-то чудом все же удержалась на ногах. Очертания окружающего утратили четкость и стали пролетать перед глазами с какой-то фееричностью американских горок. Дикий шум в голове заглушал все настоящие звуки. Неосознанно она сделала еще пару шагов назад, готовая вот-вот упасть, но оказалась на проезжей части парковки и, получив еще один неожиданный толчок в бок, рухнула прямо перед резко тормозящей машиной. От удара об асфальт она полностью потеряла сознание и очнулась уже, когда рядом был Марчелло.
- Она вылетела прямо передо мной, - активно жестикулируя, водитель авто, под чьи колеса попала Ливия, испуганно крутился вокруг своей тачки и тут же бросился объяснять ситуацию подбежавшему Марчелло. - Еле успел затормозить. Я до нее едва дотронулся, клянусь! - подобно Андреоли, он присел рядом и попытался помочь привести девушку в чувства. - Я только что вызвал скорую! Она дышит?
Слабо приподняв веки, Ливия начала приходить в себя. Она не могла ответить на череду мужских вопросов, потому что все еще не ориентировалась в происходящем вокруг. Перед глазами по-прежнему было темно и мутно, а сознание не улавливало ничего из того, что говорилось рядом. Пошевелив головой, она попыталась приподняться, но едва приложила к этому усилия, как тут же скривилась от неимоверной боли внизу живота. Сдержать вскрик она даже не попыталась. Ощущение было такое, будто изнутри ее пронзили сотней кинжалов.
- Ребенок... - сразу же догадалась она и схватилась за живот, как будто могла его этим удержать. Очередной приступ адской боли снова заставил ее взвыть.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-07-16 08:55:31)

+1

18

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Cклонившийся над Ливией Марчелло не сразу осознал, что здесь присутствует кто-то еще. Он медленно поднял глаза и, сквозь застилавшую их мутноватую пелену, взглянул на говорившего. Какой-то заурядный тип в джинсовой куртке и в кепке – что ему надо? Неожиданно к Андреоли стало приходить понимание  - нехорошее понимание. Именно этот ублюдок виноват во всем, именно он навредил его жене, его Ливии – и должен за это поплатиться. Может,  водитель увидел в его глазах смерть – а может, дело было в пистолете, который Марчелло держал в руках – но внезапно тот, побелев, забрался в свой "форд" и газанул.  – Куда ты, говнюк? Я тебя найду! – очнувшись было от своего ступора, мафиози прицелился, нажал на курок – и затем  выругался. Осечки всегда происходят в самый ненужный момент. Стон Лив, ее слова о ребенке, заставили его отвлечься. Потом, все потом. На болтовню этого гондона о "скорой" он не поведется. Засунув ствол обратно в кобуру, а мобильный в карман джинс, мобстер подхватил девушку и бережно уложил на сидение машины. Затем сел за руль, лихорадочно завел двигатель и тронулся с место. Повернулся к Ливии, на минуту увидел в зеркальце собственное искаженное лицо. – Потерпи чуток. Я тебя отвезу в больницу.
Все дальнейшее происходящее было для Марчелло словно в тумане. Сначала он рассекал по улицам города, не обращая внимания на дорожные знаки. Он перескакивал из одной полосы в другую, подрезал, выдавливал. Некий злобный хрен на "гранд чероки" попытался было с ним пободаться – но тогда Андреоли достал с заднего сидения биту и, задержавшись ровно на пару секунд,  со звоном разбил ему  стекло – и, оставив шокированного янки на дороге, помчался дальше. Он заезжал на пешеходные зоны, сбивал урны, распугивал людей своим клаксоном – и под бибиканья и проклятья, несся дальше. В процессе он где-то оцарапал капот, потерял краешек зеркальца  - но не обращал на это внимания. В конце концов он наконец оказался неподалеку от "Мерси Дженерал Хоспитал" - и, вновь подхватив жену и оставив "поршак" открытым (предварительно, впрочем, кинув на заднее сиденье пушку), понес ее внутрь. Через вертящиеся двери, мимо фойе с изумленно открывшей рот очкастой девчонкой на рецепшне, на лифте на второй этаж,  в центр женского здоровья. Там капо пришлось немного покричать и потопать ногами на неторопливых служителей – но вскоре все засуетились, положили Ливию на что-то типа тележки и укатили прочь. Итальянец же в бессилии опустился на дермантиновый диван и стал листать какой-то медицинский журнал, возлежавший на столике.  Несколько минут в прострации смотрел на страницу, где был изображен расчерченный на доли мозг – а затем потянулся за сигаретами и задымил. - Здесь не курят, сэр! – пискнул кто-то из местных сотрудников – но Марчелло его проигнорировал. Он немигающим взглядом глядел на белую дверь с надписью "Не входить",  за которой находилась Лив. В какой-то момент сигарета потухла – но мужчина продолжил механически жевать край окурка, просто чтобы что-то делать.  Наконец из палаты вышел невысокого роста лысеющий врач в белом халате и приблизился к итальянцу.
– Мистер Андреоли? Жизнь вашей жены вне опасности, сепсиса не будет, cкоро сможет вернуться домой… Вскочив, капитан запада тут же затряс руку медику. Затем вытащил кошелек. – Спасибо, док, с меня премия! Надеюсь и роды у вас принимать будут! Тут доктор  поднял вверх гладкие полные ладони, останавливая поток речи Марчелло. - … Но плод погиб. На мгновение в комнате воцарилось молчание – тем более зловещее, что слышалось тикание часов. Затем Марчелло (у которого в ушах зазвенело) прорычал. – Ты… ты убил моего ребенка, чертов живодер?  Врач опять заговорил  - и в его голосе зазвучали покровительственно-успокаивающие нотки.  – Не нервничайте, мистер Андреоли. Вашу жену доставили в таком состоянии, что никакой возможности…  В следующую секунду кулак гангстера наотмашь ударил врача в челюсть – и тот опрокинулся на спину, дико завопив. Марчелло же прыгнул ему на грудь и вцепился в горло. – Хочешь сказать, я виноват, подонок? А если бы я твоих щенков завалил, и потом сказал что ты, мол, сам напросился? Я тебя завалю! Где-то за спиной визжали женские голоса, что-то гремело. Потом прибежали какие-то то ли охранники, то ли санитары – и навалились на Марчелло. Он сквернословил и наносил удары направо и налево. Наконец ему заломили руки – прибежавших было слишком много, а гангстер оказался не при оружии. Замаячили фуражки копов, его вывели наружу  и усадили в полицейскую машину Затем мафиози везли в участок,  усадили на шаткий стул, допрашивали, заставили выложить из карманов все вещи. Хорошо хоть ключи от тачки в драке улетели куда-то в тартарары – и капореджиме смог соврать, что приехал на такси. Следовало надеяться, что его "порше"  с пушкой и битой не обнаружат. Удалось и позвонить адвокату – который, наученный опытом, свяжется со своими. Затем Марчелло заперли в камере, как ни странно, одиночной  - и он какое-то время молча лежал, пялясь на истоптанный множеством ног пол. В его голове мелькали одни и те же мысли. – Что за человек убьет собственного ребенка? Неужели именно он, толкнув Лив, убил маленького Тано, никогда не научит его бейсболу, никогда не отведет в "Диснейленд"? Перевернувшись на живот, Андреоли нахмурился. Ему хотелось обвинить кого-то другого – например, того же шофера. Если бы он там не подвернулся, то все было бы нормально. Подумаешь, одна пощечина  - отец не раз такими одаривал мать, а ведь она выносила его, Марчелло!
Прошло сколько-то времени. Затем двери камеры отворились, легавые вывели оттуда Марчелло – и его встретил адвокат,  Джозеф Вайкер, похожий на обряженную в твидовый пиджак гончую. Улучив случай, успокоительно прошептал на ухо клиенту, что "мистер Фьерделиси обо всем позаботится". Потом опять водили на допросы – вроде как гнусный докторишка пытался ему шить покушение на убийство. Освободили итальянца лишь через пару дней – и прямо неподалеку он увидел неприметный автомобиль, в котором сидел сам Антонио Фьерделиси. Когда Марчелло подошел к нему и хотел что-то сказать, старик лишь ткнул пальцем на сидение рядом с собой и негромко произнес. – Проедемся. Марчелло уселся рядом с дядей (вернее, двоюродным дедом)  - и они отъехали в тихий переулок. Здесь босс Семьи Торелли повернулся, посмотрел в глаза Андреоли – и вдруг дал ему сильную, до боли  в ушах, оплеуху. Тот ошеломленно схватился за щеку – однако дрожащая от возраста рука крестного отца безжалостно хлопнула и по второй. – Ты понимаешь, что ты сотворил, сafone? Хотел всех нас под монастырь подвести? "Нападение на учреждение здравохранения", "угрозы", "попытка умышленного убийства"! И ради чего? И что мне пришлось сделать, чтобы это не попало в прессу и против тебя не выдвинули обвинения? Бить "посвященных" по Правилам было нельзя – но сейчас дон Антонио решил его поучить как близкого родственника.
– Подумаешь, пару пинков дал…  - пробурчал Марчелло, но  жест руки Антонио остановил его. – У тебя уже есть судимость – а они  только и хотят, что сейчас всех собак на нас повесить. Под камерами! Не в каком-нибудь  чертовом баре! А если бы нашли твою тачку с оружием? Подумай о своей будущности, мальчик, не губи ее ради ерунды. Тут Марчелло опустил голову - и поднял тяжелый взгляд на Антонио. – Zio, мой ребенок умер. Лив в клинике.  Фьерделиси положил свою сухую и легкую длань на плечо младшему родичу. Сочувственно посмотрел на него. – Да, я знаю. Но с Лив все хорошо, ее выписали на третий день… Но только… ты должен быть готов… Она уехала к родителям. Вернее, они приехали за ней и увезли ее…. Машина притормозила около дома Марчелло – и Фьерделиси спросил его. – Хочешь, поедем к нам? Побудешь там, остынешь, отдохнешь, решишь, что делать… Позвони Лив, поговори… Однако шкипер не согласился. – Нет, cпасибо. Я теперь спокоен, дядя. Босс еще что-то говорил – но Марчелло, тяжело, как медведь, ступая, брел к входной двери. Оказавшись в гостиной, он осел в кресло. Принять душ, выпить – а потом осмыслить ситуацию.

+1

19

Лежа в больничной палате, Ливия чувствовала... опустошенность. И дело было не только в ребенке, который теперь уже никогда не появится на свет, не только в утраченных надеждах стать матерью - за этим за всем стояло нечто большее. Всего лишь за какой-то один вечер жизнь потеряла для нее всякий смысл. Цели затерты, ориентиры сбиты. Три года упорной борьбы за счастье, веры в лучшее и сохранение отношений с мужем можно было просто выбросить на помойку. После случившегося на парковке Ливия приняла твердое решение, что с Марчелло покончено раз и навсегда. И это привносило такую страшную боль, что по сравнению с ней синяки от его оплеухи, тянущие приступы внизу живота и ссадины от падения на асфальт казались сущей ерундой - настоящие мучения происходили у нее в голове.
Физическое состояние, однако, позволило врачам выписать свою пациентку, и уже через три дня Ливия была в родительском доме, под неимоверной опекой матери и присмотром отца, без конца грозящего поговорить с Марчелло. Рассказывать о произошедшем с мужем Лив родителям не хотела, в первую очередь, чтобы не допустить очередных причитаний, вздохов и слез матери. У нее и без этого на душе скребли кошки. Но отец не прекращал свои пытки, и глядя на ее медленно сходящий кровоподтек на щеке, изо дня в день добивался от нее ответа на один и тот же вопрос:
- Это он сделал? Не было никакой машины, да? - за очередным обедом Нико нервно бросил вилку на стол и, сцепив руки в замок, плотно прислонил их к губам. - Да я сам убью этого щенка, - с лязгом отодвинув стул, он хотел было решительно встать, но в него вцепилась жена.
- Перестань, - взмолилась Мария. - Куда ты?
- Папа, не надо, ради Бога, - вступилась и Ливия, у которой просто не было сил на все эти разборки. Вздохнув, она устало закрыла лицо руками. - С Марчелло все кончено. Пожалуйста, оставь это.
- Оставить это? - кипятился Нико, сразу же налившись краской. - Моя дочь попадает в больницу, а я должен молча на это смотреть?! - он разгоряченно стукнул кулаком по столу. - Да я... я заявлю на него. Сейчас же! - методы их семьи разительно отличались от тех, коими привык решать проблемы тот же Андреоли. Отец, даже спустя столько лет жизни, все еще верил в закон и его справедливость.
- Не лезь в это. Они сами разберутся, - Мария, как и всегда, пыталась загасить бурный нрав супруга. Она твердо схватила его под локоть и начала что-то шептать. - Сядь, - наконец ей удалось усадить его обратно за стол, и, недовольно порычав, Нико все-таки снова принялся за еду. Минут пять тишину на кухне нарушало только звяканье столовых приборов.
- Он не звонил? - осторожно спросила Мария, на что Лив лишь молча качнула головой, продолжая монотонно накалывать кусочки говядины на вилку. О ком идет речь, было и так понятно. - Врачи сказали, он устроил в больнице какой-то дебош...
- Я не хочу о нем слышать, ладно? - нетерпеливо подняв взгляд от тарелки, прервала все попытки матери установить хоть какой-то диалог, и они снова замолчали.
Последнее, что Лив помнила из той ночи - это как Марчелло уложил ее на заднее сидение Порше и повез в больницу. Когда она очнулась в палате, после чистки, его рядом уже не было. Все к лучшему. Она не хотела его видеть и еще больше не хотела разговаривать о том, что произошло. Все кончено. Дороги назад уже нет. Ее муж - чудовище, которого, как опасную опухоль, необходимо удалить... Все это изо дня в день настойчиво диктовал ей разум. Но в то же время мысль о том, что он даже ни разу не приехал узнать, как она, не соизволил спросить, что с ней, невероятно саднила сердце. Значит, ему на нее наплевать. Он не собирается не то что извиняться, он даже просто не хочет поинтересоваться, жива ли она и будет ли с ней все в порядке. Мысль об этом причиняла невероятную боль, сжимая грудь изнутри. Дурацкое, совершенно дурацкое и ненужное чувство, которое она активно давила в себе изо дня в день и которому не могла найти объяснение.

Отредактировано Livia Andreoli (2016-07-16 18:49:07)

+1

20

[NIC]Marcello Andreoli[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cAG5.jpg[/AVA]

Весь следующий день Марчелло был сам не свой. У него не было желания ни работать, ни заниматься чем-то еще дельным. Он просто глушил виски. Единственное, что его волновало – когда его ребята найдут наконец того мудака, из-за которого погиб его ребенок. Именно тогда он испытает истинное облегчение – какое, наверное, испытал Джон Готти, когда его парни расправились с сбившим его сына соседом, Фаварой. Ливии капо не звонил – он сам не знал почему. Может, из гордости может потому что ожидал, что она не поднимет трубку или бросит ее, он вспылит… и все начнется сначала. Надо было собраться, поехать к ней, благо пацаны уже доложили, что она у родителей… но капореджиме опять-таки почему-то на это не решался. Просто сидел себе на диване, мрачно кидал кубики льда во все возобновляющиеся стаканы со скотчем – и утешал себя  злобными мыслями о том, что жена скоро вернется сама. Как же, она привыкла к роскоши, к красивой жизни, развлечениями – разве могут ее старики, так называемые честные работяги, дать ей все это? Сама приползет! В конце концов, доля вины за все этом было и на ней -  какого хера Ливия не слушалась его, поперлась за ним в аэропорту? Он всего-то хотел ее поучить, что тут такого?
Однако все эти размышления не делали Марчелло счастливее. Чем больше он бродил по своему дому, набитому модным барахлом, чем больше переключал каналы на огромном телевизоре, чем больше курил сигарет – тем яснее для него становилось, что без Лив здесь стало пусто. Ему адски ее не хватало – но признаваться в этом он себе не хотел, и потому находился в странном для такого энергичного человека бездействии.
Из ступора Марчелло вывел звонок телефона.  Шестой или седьмой – до этого он их тупо игнорировал. Аппарат последней модели, он наигрывал знаменитую мелодию  из "Крестного отца". Отставив стакан и тяжело ступая по полу из натурального, с художественно выполненными трещинами, дерева, гангстер добрел до него и услышал в трубке голос, заставивший его вздрогнуть. Это был дон Антонио – а он обычно никогда не звонил сам на домашний телефон, боялся прослушки. Только нечто чрезвычайное и не связанное с бизнесом должно было заставить его сделать такое. – Алло, Марчелло? До тебя не могут дозвониться, и на мобильный тоже.  У меня для тебя очень печальная новость… Крепись…  Тано… Он умер. Говорят – сердце просто остановилось ночью, он не мучился… Мы все скорбим, твой отец был мужчиной среди мужчин… Делают освидетельствование, потом надо будет забрать тело… Он что-то еще долго говорил – однако уже после слов "умер" Марчелло словно слышал его только одним ухом. Во втором будто бурлил океан, а звуки словно все приглушились. Андреоли автоматически отвечал, обещая забрать отца, вежливо реагируя на сочувственные речи – но на самом деле был и тут, и не тут. Наконец мафиози повесил трубку и вернулся в кресло. Рухнул в него и плеснул себе из бутылки еще вискаря, доливая стакан до краев.  Почти залпом выпил – и отсалютовал собственному отражению в большом зеркальном трюмо. – Беда не приходит одна, а? Ебаная ты, блядская жизнь.
Своим отцом Марчелло неистово гордился, он был среди единиц тех, кто имел для него хоть какой-то авторитет. Он всегда хотел доказать, что является его достойным наследником – и тот факт, что он этим наследником был, во многом определял его отношение к миру. Когда Гаэтано посадили, мальчишка словно с цепи сорвался, от обиды и бешенства.  Кто-то из "своих парней" рассказал при нем матери, что прокурор в своей мерзкой обвинительной речи позволил себе сказать, что, мол, вдали от такого папаши дети с большей вероятностью вырастут хорошими гражданами. Это словно пришпорило Марчелло – и тот тогда пообещал себе, что ни минуты не будет жить написанными этой сволотой законами, что еще заставит их попрыгать на своих жирных жопах. И станет точно таким же как батя, даже если отправится за это на электрический стул. В следующие годы юнец сполна выполнил свое обещание – он воровал, грабил, ввязывался в драки на улице и в школе. Мать ничего не могла с ним поделать, а отца в доме не было. Разумеется за семьей приглядывали и дядя Тони, и другие "дяди" (большинство из которых не были его кровным родственниками) – но у тех были свои дети, и особо усердно заниматься чужим сосунком они не могли. Постепенно вокруг Марчелло собралась подростковая шайка, отличавшаяся от других тем, что умела не только наводить шорох, но и зарабатывать реальные деньги. Однако, несмотря на этот факт, Марчелло понимал, что двигало ими тогда больше играющее в жопе детство, ненависть к несправедливому миру и всякое такое. Он вспоминал, как они не просто крали из машин магнитолы, но и специально изрезали ножами сиденья, не просто грабили квартиры и магазины – но и всяко там мочились и бесчинствовали. Они словно хотели отомстить всему свету за свои неудачи – и почувствовать себя  цельнее и успешнее. Называли они себя "Разрушителями" - название уже говорящее. От подобной ерунды до серьезной работы с серьезными людьми очень далеко.
Впрочем, уже с самого раннего возраста Марчелло показал себя крутым парнем. Свое первое убийство он совершил в шестнадцать – когда слишком сильно ударил железной трубой по голове не желавшего отдавать им свои деньги пушера. Постепенно (убедившись что не перевоспитать) его стали подтягивать к себе серьезные люди,  оказывать покровительство, показывать, что есть что. Но он оставался уличным хулиганом, диким волчонком – и без сомнения кончил бы плохо,  послав на хуй или даже убив кого-то из вышестоящих. Дело исправила тюрьма.
В восемнадцать чудом до сих пор избегавший учреждений для несовершеннолетних Марчелло загремел в тюрьму для взрослых. За мелочь по сравнению с тем, что делал – угон машины. Так получилось, что ворованную тачку он продал одному толстозадому ниггеру, который потом попался с грузом таблеток "экстази" - и от страху начал сдавать всех преступников, которых знал.
Марчелло загремел на два года – и, как ни странно, они оказались очень продуктивными. За решеткой он встретился с отцом – и тот сумел за это время  объяснить как их мир работает. Он передал многое из своего опыта, своих связей – а Андреоли завязал  там и новые. Выйдя из “дома дядюшки Сэма", он вышел одновременно на свою настоящую дорогу – и достиг на ней настоящих высот.
Вырвавшись из водоворота мыслей, Марчелло встряхнулся как собака. Отец ведь говорил с ним не только о криминале – но и о семье. Он был рад его браку с Ливией, очень хотел увидеть внуков, надеялся что сын не превратится в одного из тех ветропрахов, что растрачивают свою жизнь зря, без домашнего очага, без корня.
Как ни странно – произошедшие события и последовавшие за ним раздумия послужили для шкипера стимулятором. Быстро накинув куртку, засунув в кобуру под мышкой привычный ствол и достав из-за батареи забитый наличностью пакет, мобстер вышел во двор, залез  в помятый "порш" и завел двигатель. Он ехал за вещью, крайне необходимой для человека, потерявшего отца, ребенка и от которого убежала жена. Он ехал за шубой.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Я на тебе, как на войне