Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мы все когда-нибудь умираем


Мы все когда-нибудь умираем

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://uploads.ru/i/R/g/p/Rgp2z.png
Участники:
Рут Хансен в роли Алекс Эванс&Реймонд Кнов в роли самого себя
Алекс: face|hair|clothes
Место:
Город N
Время:
Весна, 2012г
Время суток:
Вечер перетекающий в ночь
Погодные условия:
Не имеют значения
О флештайме:
Последний вечер Реймонда с любимой. Последний вечер её жизни.
Он приходит с работы и видит её...заплаканную и беззащитную.
Она ждала, не зная сколько же ей точно осталось.
Шекспиру и не снилось.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2012-07-04 14:48:03)

+1

2

Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячи раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы. Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности. Твои глаза мерцают, звездная пыль струится сквозь бесконечность, боги дряхлеют, но твои губы юны. Между ними трепещет загадка — Ты и Я, Зов и Отклик, рожденные вечерними сумерками, восторгами всех, кто любил.


Я одеваю не спеша его рубаху. Белую, чистую. Она пахнет порошком. Поглажена и сложена в шкаф, она ждала, пока ей найдут применение. Слишком медленно, оттягивая время, застегиваю пуговицы. Одну за другой, сверху вниз. Белая рубашка настолько велика мне, что висит подобно простыне. Покатываю рукава. Я беру расческу и завязываю волосы в высокий хвост. И вот, в зеркале вижу кого-то знакомого. Девочка из прошлого. По крайней мере есть в ней что-то такое до боли родное. Только лицо уж больно исхудалое стало. Нету тех милых щечек. Тех, которые так любил Рей. Но и нету косметики, которая ему так не нравилась. Осталась только я. Разбитая. Разбитая губа и бровь. Синяк на скуле. Много побоев скрывает белая рубаха. Не страшно. Я продезинфицировала их и остановила кровь. Они не испачкают эту одежду.
Я улыбаюсь отражению, а на глазах возникают слезы. Так страшно. Я не знаю, что будет дальше. Но я устала. Эта усталость сильнее всего остального. Даже героин не снимает её. Я улыбаюсь, слезы стекают по щекам. Я вытираю их худыми длинными пальцами. Они не всегда были такими. Я сейчас напоминаю себе скелет. Ужасный скелет, с торчащими костями. Мои ребра можно пересчитать с расстояния, а позвоночник выпирает ничуть не лучше каната, когда я сижу. Мне больно лежать, больно сидеть. У меня нет сил. Нету сил отказывать сопротивление Стиву. У меня нету сил отказывать сопротивление миру. Нету сил оказывать сопротивление себе. Да, я на самом деле устала. Я на дне. Только мне нет дороги наверх. Я смеюсь, а слезы не прекращают капать соленой пеленой из моих глаз.
Там в зеркале кто-то, кто напоминает мне Алекс. Ту Алекс, которая была когда-то счастлива в этой квартире. Которая каждое утро просыпалась с ним в обнимку. И они с той Алекс вместе завтракали. Ругались иногда, из-за её вспыльчивости. А потом мирились. И он любил этот её скверный характер. И её смешные дреды тоже любил. И танцы и даже бокс. Он принимал её такой, какой она была. Принимал её ребенком. А потом эта девочка ушла. И превращался, стремительно и быстро в этот скелет. В это ужасное отражение.
Я развожу щёлочь. Стакан становится теплее. Я жду, пока полностью растворится эта вся химия. Мне страшно. Но я не вижу дороги назад. Её нету. Это билет в один конец и на одного. У меня есть время до того, как он придет. Еще минут десять. Он увидит меня в своей рубашке. Так же как и когда-то я его так встречала. Он улыбнется. И точно поцелует, я знаю. Удивится даже тому, что я еще не под кайфом. Но сегодня особенный день. Сегодня не будет как всегда. А завтра не будет вообще для нас двоих. Я сегодня в последний раз улыбнусь ему. Я хочу, чтоб он вспомнил ту девочку, которая когда-то давно покинула этот дом так ничего не объяснив. Покинула и более не вернулась никогда. Пришла другая девушка, женщина. С другим взглядом. Куда более осмысленным. Женщина с другими повадками и принципами, и взглядами на мир.
Я пью. Щёлочь жжет весь путь до желудка. Я не подозревала, что будет так больно. Хотя…я знала, что придется терпеть. Если повезет все пройдет быстро. За 20 минут. Я успею ему сказать свое последнее спасибо и усну. Но если же я сделала слишком слабый раствор…я буду терпеть. Значит у меня будет больше времени. Через боль иду на кухню. Хорошенько мою стакан. Так, чтоб вдруг ничего не осталось на нем. Ставлю его к остальной посуде и возвращаюсь в комнату. Сажусь на диван. Внутри живота жжет. Желудок отдает просто адской болью. Я улыбаюсь. Сажусь на диван и жду.
Слышу, как ключами открывают дверь. Он вернулся. Вовремя. Опять слезы. Я опять плачу, не стирая улыбки с лица. Мне страшно. Очень страшно. Безумно страшно. Это конец. Дальше ничего нет и не будет. Я…просто боюсь того, что будет после того, как я усну. Навсегда.
Он входит в комнату. Такой родной и любимый. Сколько он мне всего прощал? Сколько мы с ним пережили. Я не могу сдержать своих рыданий. Закрываю лицо руками. Живот болит с каждой минутой все сильнее. А он…он и не знает, что на самом деле сейчас происходит. «Прости меня Рей…просто сумей простить».

+2

3

Этот день длился целую вечность. Я словно собачка бегал то в один отдел, то в другой. Разборки с пропавшими документами. Как иногда хочется пристрелиться. Просто поднести дуло к виску и упасть в темному. Но я этого не сделаю. Каждый день я возвращаюсь с радостью, что хоть и не на долго, но со мной будет любимая. Она уже ждёт.
Наконец-то, я выбрался из этого душного кабинета. Наконец-то, домой.
- До завтра, мистер Квон! Хорошего вечера. - Проговорила девушка сидящая в приёмной. Я когда на неё смотрю, всегда кажется, что она такой ребёнок. Она словно живёт без забот. Везучая, если это так.
- До завтра! - Проговорил я в ответ, уже подходя к дверям.
Стеклянная дверь слегка скрипнула. Лицо окутал свежий воздух, такой прохладный. По телу пробежалась дрожь. Незамедлительно я отправился к машине, хочется домой. Очень как хочется. Хочу обнять своего котёнка, хочу прикоснутся к ней губами. Только виделись, но как меня к ней тянет. Словно магнитом.
Сев в тёплый салон автомобиля, я легко откинулся, пристегнул ремень и завёл своего зверя. Рык усилился с нажатием педали газа.
Улицы освещены фонарями. Жёлтый свет заполонил все улицы. А идущие парочки подростков, почему-то вызывали отвращение со своей псевдолюбовью. Хотя, возможно, я бы не отказался сейчас побыть в этих возрасте. Любовь - одно лишь слово.
Я не заметил как уже и подъехал к своему дому. Дом, милый дом! В гостиной приглушённо горит свет. Алекс уже ждёт меня. Нельзя заставлять принцессу ждать.
Вот чувствую себя маленьким мальчиком, который влюбился по-уши в девочку из соседнего двора. Которую готов носить на руках, ждать n-ое количество времени, когда она пробудится ото сна и откроет свои почти чёрные глаза, я обниму её, а она словно кошка мяукнет и уткнётся в грудь. Сам от себя не ожидал такого. Не думал, что я могу так любить. Не думал, что полюблю эту "грубиянку", с которой столкнулся несколько лет назад.
Затих мотор машины. Взяв сумку с соседнего кресла, я вылез из машины и направился в сторону двери. Такая тишина. Угнетающая тишина.
Хлопок двери. Тепло и уют. Наконец-то, можно снять обувь, в которой ноги как взаперти. Сумка кинута на пуфик возле двери.
Я прошёл в гостиную. Алекс сидит в моей рубашке на диване, прикрыв руками лицо. Она дрожит или кажется. Слышно как она плачет. Почему? Я подошёл ближе и сел рядом. Прижал этот комочек к себе. Она дрожала, но явно не от холода. Горячая, казалось что одежда начнёт дымиться и загорится. Её худенькое тело, было видно через просвечивающуюся рубашку. Из-за полусогнутого состояния можно было пересчитать все её позвонки.
- Малыш, что случилось?
Я попытался заглянуть в её лицо, но она его полностью прикрыла руками. Не краёв бровей, не подбородка не было видно. Лишь длинные красные волосы, собранные в высокий хвост,  послушно лежали на её плече.
- Алекс, посмотри на меня! Что не так? Я звонил буквально час назад, всё было хорошо. - Всё ещё в спокойном тоне спросил я. Такая упрямая.
Она открыла своё личико и заглянула в мои глаза. Её лицо покраснело, не смотря на то, что у неё тёмный цвет кожи. Белки глаз отливали розовым, от слёз блестели от тусклого светильника. Я положил руку на её лицо, пальцем вытер слезу. Такая влажная кожа. Да и сейчас она стала похожа на ту девочку из прошлого, которая не пользовалась косметикой(ну только если тушью), которая лишь изредка для выхода в свет подчёркивала свои выразительные глаза, румяные щёчки и пухлые от рождения губки.
- Ты у меня такая красивая... Не плачь... Что случилось, скажи мне! - Ласково прошептал я, ожидая от неё ответа.
Может, это проклятый Стив опять что-то ей сделал. Когда уже этот подонок успокоится. Когда, когда? Да, только когда заснёт крепким сном и навсегда. И то я не уверен, что даже после его смерти мы сможем брести покой.

+3

4

И вот он входит в комнату. Безупречный костюм. Да, он стал солиднее, красивее, сильнее, взрослее за это всё время с нашей первой встречи. С того раза, когда мы разбежались в разные стороны. Ты помнишь Рей!? Помнишь ведь?! Ты как и я не забудешь какой я была. Даже грубой, еще ребенком. С детскими скандалами и обидами. Я их никогда не держала в себе. Да и сейчас не держу. Да, ты смотришь на меня и точно знаешь, что я чувствую. Будь то злость, радость или грусть. Я хочу содрать с тебя этот костюм и натянуть футболку с Микки, которая мне когда-то безумно нравилась. Помнишь ведь как я расстроилась, когда мы никак не избавились от краски на ней? К черту этот костюм, я хочу того милого, местами наивного Рея. Хочу здесь и сейчас потому что больше не будет момента, когда мы сможем вернуться в прошлое.
Он обнимает. Тепло, заботливо. Он отдает всю свою душу, всё свое тепло мне. Это невозможно не ценить. От этого невозможно отказаться. Это не хочется отдавать никому. Его не хочется делить ни с кем. Я должна желать ему сейчас только добра, простить всё, да, так положено. Но я не хочу! НЕТ! Я не хочу, чтоб он кого-то любил так же. Чтоб кому-то с такой же самоотдачей отдавал себя. Ничего не оставляя, ничего не прося в замен. Нет, я хочу быть той одной, единственной, которая держала в своих руках его сердце.
Я смотрю на него. Я запоминаю каждый миллиметр его лица. Так, словно вижу в первый раз. Но чем первый раз отличается от последнего? Он явно не столь больно режет душу. Он не так сильно останется в нас. В последний раз значит больше никогда. Понимаете? Никогда? Больше не смогу посмотреть ему в глаза, почувствовать его так близко, услышать стук его сердца. Я мыслю как эгоист. Я знаю. Я не отрицаю. Мы все эгоисты, даже если этого не признаем.
Час назад. Это было так безгранично далеко от этого момента. Для меня безгранично далеко. Потому что каждая секунда в ожидании, каждая секунда в ожидании, каждая секунда. Продуманная до мелочи. Что и как. Каждый шаг, каждый выдох и вдох. Я собралась с силами, я боялась отступить в последний момент. Боялась испугаться…и я и правда боюсь. Я не хочу умирать и жить больше просто не хватает сил. Уже нельзя никого изменить. Не хочу видеть врачей и скорую. Хоту только его рядом. Больше никого и ничего. Мне весь мир не нужен больше.
Я же сильная. Он говорил мне, что я у него сильная девочка. Разве я могу теперь подвести его? Не оправдать его слов? В тот вечер. В тот кошмарный вечер, когда он забрал меня из лап Стива. Когда я истекала кровью. Он сказал, что я сильная и должна держатся. И я держалась-держалась-держалась, пока в один прекрасный момент просто не поняла, что сгнила изнутри. Что я теперь даже сломаться не смогу. Что ничего не остается, кроме как быть сильной потому что оболочка еще ведь как новая. Не так ли?
Мне нужно быть сильной сейчас. Не только для того, чтоб терпеть ту боль, что разъедает всё внутри меня. Все внутренние органы. Как больно. Ужасно больно. Ужасно страшно. Где все слова, что я так хотела ему сказать? Где все прости? Где одно единственное прощай? Где оно в конце концов? Мне бы сейчас сказать в чем дело. Сказать так, чтоб он не бросился к телефону. Для того, чтоб он оставил попытки спасти меня. Я закрываю глаза, я собираю последние силы.
-Пообещай меня, что…просто пообещай меня не отпускать из этих объятий до последнего моего удара сердца?
Он явно подумал о другом. Он явно подумал не так, как есть на самом деле. Он мог даже подумать, что я опять под кайфом. Обдолбалась в конец и теперь плачу. Несу бред, выливаю чувство, словно вино.
- Буквально. Воспринимай слова буквально, - я не перестаю плакать, немые слезы текут по моим щекам. Беру его лицо в свои руки. Кажется у меня жар? Я не знаю. Я схожу с ума от слов, фраз, воспоминаний, чувств. Наша любом могла бы стать попсой. Но ведь ты бы этого не хотел, правда Рей? Я бы не хотела. Я же твоя Алекс. Я не люблю когда у меня, как и у всех остальных. Я должна чувствовать себя особенной. А помнишь? Помнишь я хотела открыть свою танцевальную школу? Для детишек. Прости, у нас не будет малышей. Никогда. А я бы хотела…хотела родить тебе сына и дочь. Я всегда говорила, что хочу как минимум троих. Большую семью, как моя…как когда-то была у меня. Я должно бы всё это говорить тебе. Но мне не хватит вечность, чтоб вспомнить каждый момент.  Вспомнить все наши планы и все мечты, которые мы строили. Песочные замки. Где они теперь?
Времени всё меньше и меньше. Всё оказалось куда сложнее, чем я думала вначале. Куда сложнее говорить, куда сложнее понимать, что это конец. Вдруг кашель. Отворачиваюсь, прикрываю рот ладошкой. Успокаиваюсь. На руке кровь. Давно пора сказать…
- Рей…черт…Рей я умираю. Это серьезно и абсолютно точно…черт. Я запачкала тебе рубашку. Я такая дура.
Что я несу? Что я вообще несу?! Я не то должно ему сказать. Я плачу, или я смеюсь? Нечто среднее, нечто совместное.

+3

5

Она кажется мне сильно напуганной, словно то чего она боится уже близко. Очень близко. Но я всё не могу понять почему... какая причина её волнения? А вдруг причина я? Но что тогда... Но ведь нет ни единого повода.
Она точно не под кайфом. Я уже за это долгое время научился различать её состояния. Да она нюхает этот "весёлый" порошок, колит в себя этот яд, что она только не делает. Но почему-то я с этим быстро смирился... Я даже не уговаривал её пройти лечение, хотя мог. Но я понимаю, что в этом смысла нет. Наркотики для неё словно лекарство от боли. От боли душевной, да и от физической тоже. Она часто в состоянии, так называемой, эйфории городит всякую нелепицу, а я... что я? Я сижу и слушаю её. Слушаю даже не вслушиваясь в слова. Я просто смотрю на неё и слушаю её голос. Такой ласковый, не смотря на то, что слегка прокурен. А её глаза в такие моменты такие чёрные, а блики от ламп как звёзды. И когда смотришь в глаза, смотришь, словно на ночное небо. Возможно я плохой, потому что не останавливал. Я просто не хочу, тобы он себя чувствовала словно под давлением, под чутким контролем. Этого контроля ей и так хватает "дома", да и вне его достаточно.
- Пообещай меня, что…просто пообещай меня не отпускать из этих объятий до последнего моего удара сердца?
О чём она? Нет, я же сказал она не под кайфом. Но чёрт возьми она несёт. Причём тут удары сердца? Почему до последнего? Теперь и мне стало страшно. Страшно за неё. Страшно думать что будет дальше. Даже страшно представить о чём она говорит. Нет! Мыслей о смерти не должно быть. Это всё моё воображение. Но так стало страшно. Всё внутри рвётся. Сердце словно вылетит из груди.
- Буквально. Воспринимай слова буквально.
Она опять плачет. Слёзы так и льются нескончаемым потоком. Меня всего рвёт на части. Я не могу и не хочу думать о чём-то плохом. Я знаю, всё будет хорошо. Это такой период. Его нужно пережить. На нашей улице будет праздник. Даже не просто праздник, целый фестиваль. С танцами, песнями до утра. Я обещаю. Ведь мы оба сильные. Мы справимся, нужно лишь время. Я не подведу, я никогда тебя не подводил.
Она отворачивается. Слышен кашель. Её ладони красные. Да, мать вашу... объясните что случилось. Кто это сделал? Я найду всех, кто к этому причастен. Я не оставлю это безнаказанным. Все ответят... все до единого!
- Рей…черт…Рей я умираю. Это серьезно и абсолютно точно…черт. Я запачкала тебе рубашку. Я такая дура.
По голове стукнуло словно молотком. Только не это... только не сейчас. Ты не можешь.
- Да срал я на эту рубашку! Алекс! Что происходит? - Я не хотел, но перешёл на крик. Голос дрожит. И вместе с ним дрожит всё тело. Я схватил её запястье, рассматривая ладонь. Алая кровь очень медленно двигалась по коже. - Скажи мне, кто это сделал? Это Стивен?
Я отпустил её руку. Здесь жарко. Здесь слишком жарко. Кажется, что температура поднимается и у меня. Да и знобит. Чёрт... не сейчас, не в этом месте. Не хочу в это верить. Сниму пиджак. Как трясутся руки, пуговицы не хотят поддаваться даже. Вот так лучше, хоть стало чуть прохладнее.
- Алекс, я тебя прошу только не молчи! Скажи мне, прошу... Я не хочу тебя терять. Ты же знаешь как я тебя люблю. Прошу... - Я прижал её к себе. На моих глазах начинают наворачиваться слёзы. Нет, нельзя плакать. Я хочу видеть её лицо чётким, а не сквозь мутные воды. Обхватив её, мне не хочется отпускать. Да я и не должен. Я целую её лицо. Лоб, вески, скулы, впалые щёки, подбородок, уголки губ, нос, её глаза. Всё горит. Неужели всё кончено? Нет, я должен сделать всё, что в моих силах. Я обещаю...

+1

6

Я бы могла, я бы запросто могла сейчас наговорить ему гадостей. Так, чтоб он не жалел о моем уходе. Я могла бы сказать, что никогда не любила его. НИКОГДА. Что была с ним лишь потому что меня надо было чередовать черное и белое. Плохое -хорошее, злость- доброта, холод-тепло, удары-ласку. Могла бы соврать, что ненавижу его…но он бы не поверил. Никогда. Потому что я всегда возвращаюсь к нему. Я соглашаюсь на еще один скандал со Стивом в обмен на несколько часов с ним наедине. Я готова убить любую бабу, которая положит на него взгляд. Просто убить. Да, я его ревную. Он знает, что я ревную. Я знаю. Что ему не нравится делить меня еще с кем-то. Знаю, что и он готов за меня убить. Просто в наших жизнях не всё, как мы хочем, просто в наших жизнях мы не можем сделать всё, что от нас требуют обстоятельства.
Я отрицательно мотаю головой на вопрос о Стивене. Нет, это не он, если брать буквально. Слишком велика была бы ему честь лишить меня жизни. Это право принадлежит только мне и мне одной. И лучше воспользоваться им раньше, чем кто-то другой посмеет его украсть. Надо в последний раз быть сильной девочкой. Умереть достойно невозможно по определению. Даже самые отважные жалеют о том, что их жизнь окончена. Те миги, те моменты, когда уже ничего нельзя вернуть назад. Когда в театре финал. Закрывается бархатных занавес, музыка затихает, когда актеры смывают свой грим и ты видишь людей, которые тебя всегда окружали такими, такие они есть на самом деле. Просто потому что завтра тебя уже не будет. Уже можно ничего не скрывать.
Больно. Так болит, когда внутри всё разъедает. Щёлочь ведь наверняка уже проела стенки желудка и теперь в перемешку в соком принялась за всё остальное. Но болит не только тело. Больно, когда такой любимый человек целует твоё лицо. Больно, когда близкий человек говорит, что не хочет терять, что любит. Любит! А ты все равно уйдешь и больше никогда не вернешься. Вот это боль! А всё остальное…остальное ерунда. Я должна говорить, пока еще могу, пока еще в состоянии говорить.
- Это не Стив…это я, Рей, понимаешь? Я. У нас мало времени, но я не могла не сказать тебе прощай.
Я говорю сквозь слезы. Какие же пустые все слова! Как мало они значат! А помнишь? Помнишь, как мы загадывали, чтоб Новый год был не последним, который мы проведем вместе? Я сбежала тогда в одном платье к тебе. В холод, в снег. Мы грелись на этом балконе, что у меня за спиной. Да, именно грелись. Укутались в плед, обнявшись. А у меня на руках были варежки. Те забавные, с мишками. Я подарила из тебе на наш первый Новый год…Ты загадал, чтоб этот раз был не последний. А я загадала, чтоб твое желание сбылось. Выходит, что Санта обошел нас стороной в этот раз. А ведь он так был нужен! И мне теперь всегда будет 20. Вот видишь, я всегда буду для тебя совсем юной. Закат жизни в её рассвете. Два прекрасных времени суток смешались воедино. Подумай как бы это было красиво.
- Я выпила щёлочь, дома её больше нет и не ищи. И не смей думать о глупостях, хорошо? В скорой нет смыла, они не помогут…это было моё решение. За мою мать это решение приняла болезнь, за отца решила любовь к маме, за сестре расписался мой покойный муж, а братьев погубила тюрьма. Я не хочу быть как они, я сама хочу хотя бы сейчас расписаться за себя. Не за жизнь, так за смерть.
Ох, я сказала это вслух. Смерть. Только проговорив его понимаешь всю безысходность ситуации. Всю обреченность. Так словно только с этой минуты происходящее стало на самом деле реальным. Я чувствую как к нему подкрадывается ужас, как рядом уже стоит паника. Я бы не поверила ему, если бы вдруг мы поменялись ролями. Просто не смогла бы поверить. Рвалась бы до последнего. Я бы пыталась его спасти…но сейчас я не хочу, чтоб он рвался меня спасать. Ведь ничего не изменить. Просто ничего, а у нас так мало времени побыть вместе. Меньше, чем обычно, понимаешь Рей?
- Я тебя очень люблю. И не перестала любить ни на единый миг. Где бы не было и что бы не делала. Не прошу меня понять, даже не прошу отпустить…я прошу меня простить. Простить за то, что было, и за то, что я делаю.
Улыбаюсь, сквозь всё те же слезы рисую улыбку.
- Ты помни меня той занозой, которой я была несколько лет назад. Хамкой, которую когда-то случайно встретил.
Я бы могла сейчас сказать ему как сильно боюсь умирать. Как хотелось бы жить, но жизнь такая невыносимая. Жить так сложно. Неподъемная ноша…да какая я к чертям сильная? Я слабая, я сдалась, опустила руки. Поджала хвост и делаю, как легче мне. Опять же поступаю эгоистично, как и всегда в общем то.

+1

7

Это смешанное чувство, когда ты любишь человека, но одновременно его ненавидишь. Ненавидишь за какие-то поступки, слова. И иногда вместе с этим чувством приходит желание ударить. Не сильно. Так, чтобы поставить мозг в нужное место. Но я руку на девушке не поднимал, не поднимаю, и поднимать не собираюсь. Не мужское это дело. Да и на меня не будет похоже.
Внутри так больно. Словно острым маленьким ножом режут по стенкам души. Он оставляет дыры, глубокие, ровные дыры, в которые забивается грязь, если не протирать. Эти дыры со временем затянутся, но след после них всё равно останется. Больно осознавать, что тебя бросают. Я буду один. Один в этом жестоком мире. Я буду любить тебя, Алекс. Буду помнить тебя. Поселилась в моём сердце, ты уже никого не впустишь. Я ведь знаю, ты меня не отдашь никому. Помню тот день когда ты приехала от мамы. Я его никогда не забуду. Этот скандал, эту истерику, эти надутые губки и хмурые брови. Ты приехала домой, ожидая увидеть меня с распростёртыми объятьями, но увы не застала. Жаль вблизи нашей многоэтажки было лишь одно хорошее кафе. Я сидел и разговаривал с новой знакомой. И тут вошла ты. Ты моя скандалюга, уже на людях устроила сцену. И ты тогда топнула ногой и, развернувшись, ушла. Мне было стыдно, я знаю. Твоя фантазия бездонна. Ты умеешь придумывать и накручивать всякое в своей голове. А дома мы как всегда продолжили наши разборки. Сколько мы с тобой ругались? Помнишь? Я и сам не помню. Но мне всегда нравились эти ссоры. Наговорим друг другу сгоряча, не думая, а потом мирились забывая обо всём. Наш старый дом. Наше уютное гнёздышко.
И знаешь... я вспомнил декабрь. Тот декабрь, когда ты пришла в одном чёрном платье. Я помню всё. Каждую минуту того дня. Снег, плед, холод, моя кровать, твои красные волосы, которые напоминали пылающий костёр. Я помню Новый Год, который мы встретили вместе. Эти лужи шампанского на полу, да и на ковре, и на одежде. Эта чуть ли не подгоревшая утка. И как мы встретили рассвет. Я помню наши желания. Я мечтал, что этот совместный Новый Год не последний, а ты мечтала, что моё желание сбудится. Но видно фартуна не на нашей стороне. Видно мы чем-то её обидели. А может упустили шанс дать ей взятку.
Я тебя прощаю. Я всегда тебя прощал, как и ты меня. Мы никогда не могли держать друг на друга зла.
- Ты тоже меня прости. Прости за всю ту боль, которую я тебе по неосторожности приносил. Все потраченные нервы. И знаешь я жалею о том, что считал тебя маленькой.
Я который раз жалею об этом. Ты хотела малышей. Всегда мне об этом говорила. Неоднократно намекала, когда мы гуляли в парке. Я помню твои глаза, когда мы проходили мимо отдела с детскими вещами. Помню как ты могла по пять минут рассматривать детскую обувь в спортивном магазине, когда мы выбирали тебе кроссовки. А эти позирования перед сном в ночнушке, выпячивая живот вперёд? Помнишь? Я бы хотел, да и хочу от тебя маленького карапузика. Он бы был у нас спортивным малым. И я уверен характером этот малыш был бы в маму.
Я не могу сдерживаться. Все эти воспоминания как осколки. Они так сильно засели. Но я рад, что мне есть что вспомнить. Пусть часть из них не особо радует яркими красками, но без них никуда. Я не вижу её лицо. Глаза заполнили слёзы. Солёные капли собрались в уголках глаз. Перекатываясь, они всё-таки покидают порог века и скатываются по щеке. Вода мгновенно впитывается в кожу, оставляя лишь влажный след. Вот слеза уже у подбородка, медленно спискается по нему. Но сила притяжения сильна, она притягивает как магнит всё вниз. Капля падает на руку Малышке.
Это слово Малышка. Оно не уменьшительно ласкательное. Нет. Малышка - это второе, или же третье имя Алекс. Из-за её роста и телосложения, она выглядит такой маленькой и хрупкой. А ещё и на моём фоне. Просто Малышка. Любимая, маленькая хрупкая...
- Я боюсь тебя потерять. Очень боюсь... - Слёзы так и наворачивались. И мне было не стыдно плакать. Я ведь не какое-то бездушное и бесчувственное существо. Я такой же человек, у которого есть чувства. Я произносил это тихо. - Мне странно осознавать это, но... Я тебя никогда не забуду.
Хочется так много сказать, но почему-то сложно. Так сложно в этот момент как-то собрать все слова в единое предложения. Сложно сказать о своих чувствах, которые переполняют всю душу. Нужно что-то сказать, но кажется, что это не к месту и не в кассу. Хочется сказать всё, но и хочется молчать.
- Я не смогу тез тебя... Господи, я ненавижу тебя и люблю одновременно. Ненавижу за то, что уходишь одна. Но я люблю тебя.  Люблю от кончиков волос и до кончиков пальцев. Люблю такую какая ты есть. Занозу, с которой ищешь приключений. Хамку, которую увидел тогда на улице и почти влюбился с первого взгляда. Этого вечного ребёнка сидящего внутри тебя. Я не знаю, как я проснусь завтра и зная, что я тебя не увижу рядом.
Этот выплеск чувств. Эмоции. Легче не становится. Наоборот тяжесть увеличивается. С каждой минутой, с каждым щелчком часов.

+1

8

Я так хочу сейчас сказать: а ты не дай мне умереть.
Я так хочу еще хоть раз встретить рассвет.
С тобой.
Я так боюсь, что впереди лишь темнота.
И мыслей нет.
Что даже в сон к тебе пробраться не сумею.
(мой)

Говорят перед смертью пролетает вся жизнь перед глазами. Тогда почему я не вижу сейчас всю свою жизнь? Почему я не нахожу места для воспоминаний о детстве. О пикниках с родителями. Почему я не вспоминаю о бесконечных гуляниях с братьями и их друзьями, о куче порванных штанов. О том, как мама говорила мне, что я же девочка, что же я делаю. Я не вспоминаю о том как увлеклась танцами, не вспоминаю о своей излюбленном боксе. Не вспоминаю о первой влюбленности. О том парне, которого так не любила моя семья. О том парне, который погиб в автомобильной катастрофе и я ничего не могла с этим поделать. Почему я не вспоминаю о тех страданиях? О переезде, он надеждах желаниях, планах до Рея? Словно и не жила. Словно это была не я. Словно наблюдала за какой-то другой девочкой. А потом я встретила его, этого молодого мужчину напротив. И тут я родилась. Включились чувства и краски и память стала записывать каждый момент к себе в записную книгу. Сейчас я перелистываю нашу первую встречу. Несколько наших первых встреч и знакомств. Как всё только начиналось. Как я даже не подозревала во что превращусь. Нет , я не хочу, чтоб он помнил меня такой…разбитой, униженной, разваленной рухлядью, законченной наркоманкой и подстилкой того самонадеянного ублюдка. Я вспоминаю, как познакомилась с его мамой. И как она с первого раза невзлюбила меня. Да и я никогда не питала теплых чувств к той ведьме. Я вспоминаю лицо Рея, когда я говорила ему о том, что родители хотят выдать меня за какого-то там Пабло. И им это всё же удалось. И опять же с того момента с смотрю свою жизнь со стороны, но никак не участвую в ней. Как в спячке, как в коме. И лишь вернувшись сюда, вернувшись к нему я вновь оживаю. Только рядом с ним я могу жить. Какая банальность, как липко, сладко и противно. Но да, это так. Не смотря ни на что. Быть просто вместе с ним. Забывать про обстоятельства, забывать о событиях, которые вокруг. Даже на несколько часов. Это такой подарок небес. Хоть я и не заслуживаю на подарки. Я вспоминаю каждый миг. Он яркий, особенный. Время нас понемногу подстраивало под себя. Выливало на нас разные краски, обволакивала в разные реки. А мы жили, шли вперед. И даже верили во что-то светлое. В жизнь, где если место для фраз «С добрым утро! Вот твой любимый чай!». Мы до последнего верили в то, что будем вместе. И что у нас будет нормальная семья…и дети. А еще я знаю, что с моим возвращением у него больше не было других женщин. Прости меня Рей за то, что ты не был единственным. За то, что всегда был еще кто-то. За Стива, за Ника. Я знаю, что дружбу с Вудом ты никогда не одобришь окончательно. Но ты ни разу не бросил кривого слова в его сторону. Ах да…а ведь он мне говорил плюнуть, что на тебя, что на Стивена и найти нормального мужика. Какой же он глупенький.
Я растворяюсь. Я ослабеваю с каждой секундой. Мне сложно выдавить из себя еще хотя бы слово. Зачем? Зачем ты просишь у меня прощение? Я всё простила. Давно простила, хоть и молчала. Я подолгу дулась на тебя. Строила из себя неприступную и гордую. Но когда я вернулась из Мексики…не на гордость ли я наступила, позвонив в твою дверь? Ты был ошарашен, увидев меня. Такой, какой не видел никогда ранее. Не твоего хомячка с дредами, в кроссовках и широких джинсах. Перед тобой стояла женщина. Именно женщина, не смотря на свои 20 лет. Алые губы, распущенные волосы, короткое черное платье и каблуки. Я раньше никогда не носила каблуки. Черт…какой же я была забавной и милой. Можно было даже закрыть глаза на все выбрыки. Мы тогда развалили стол…и отношения с твоей новой подружкой. Я всё помню. Все эти моменты, все воспоминания, где есть твое имя, Рей, они пролетают кинолентой у меня перед глазами.
Зачем? Зачем ты говоришь, что тебе страшно? Теперь мы боимся вдвоем. И я благодарю Бога за то, что роли в этой пьесе расставлены именно таким образом. Я бы не смогла уснуть, зная, что завтра тебя просто не станет. Будто не было. Будто всё, что было между нами только сон. Реалистичный и длинный. Такой в который можно поверить, от которого на душе неприятный осадок, что это всё в понарошку.  Теперь мы плачем вдвоем. Я расслабляюсь на его руках. Мне не хватает сил. Я так хочу сейчас сказать: а ты не дай мне умереть. Я так хочу еще хоть раз встретить рассвет. С тобой. Я так боюсь, что впереди лишь темнота. И мыслей нет. Что даже в сон к тебе пробраться не сумею. Но я решила ля себя. Он поймет потом, что это был единственный выход. Что мы не могли быть по настоящему вместе, не могли принадлежать друг другу. Мы были в рабстве у обстоятельств, у других людей, у боли и у страсти. Мы бы сожгли друг друга. Нас бы стерли в порошок. Я сегодня, сейчас…я дарю нам с тобой свободу.
На моем лице гримаса боли. Это жжение уже давно стало невыносимым. Почему я так долго не умираю? Сколько уже прошло? 15 минут…а словно целая вечность.
- Завтра утром… - я говорю тихо, запинаясь. Говорить трудно. Еще труднее подбирать слова.
- Ты проснешься по-настоящему свободным. Завтра будет новая жизнь. Лучше той, в которой была я.
Я держу его руку. Держу как можно крепче. Забрать бы его с собой. Но это выше меня. Я оставлю себе на память лишь место в сердце. Оставлю там свои вещи и запах терпких духов. На столике будет раскрыт глянец, а рядом недопитая чашка кофе. В шкафу, в двойном дне останется моя дурь. Я закрою этот скромный уголок на ключ и ключ заберу с собой. Чтоб больше никакая другая не посмела забраться сюда. Чтоб не смела трогать грязными руками то святое место, где мы нашли любовь.
- Мне страшно.

+1

9

Глупая... О чём ты говоришь?! Жизнь не будет лучше. Я буду свободным. Да физически я буду свободен, да и в каком-то смысле морально, но всё же... да, свободен буду я, но не мои мысли, не мои воспоминания. Не поверишь, но мне нравилась эта жизнь с тобой. Это чувство опасности. Этот вечный адреналин в крови, когда ты приходила ко мне, чтобы побыть опять хоть немного вместе. Эти вечера, когда мы наслаждались друг другом. Вечера, когда мы просто сидели на кровати и пили кофе, листая газету или журнал. Я гладил твои волосы, которые вечно падали с твоих плеч и закрывали лицо. Я помню тот зимний вечер, когда ты принесла фотоаппарат и мы устроили фотосессии. Дурачились как дети. Время летело так быстро, почему сейчас оно тянется? Оно заставляет задыхаться от эмоций. Заставляет страдать ещё сильнее.
Не бойся. Всё скоро пройдёт. Терпи, ты можешь терпеть. Мы оба можем терпеть всё это. Я понимаю, ты сделала правильно. Потерпи ещё чуть-чуть, скоро закончится. Ты сможешь жить спокойно. Жить там наверху. Жить там, где вечно солнце, где тихо, где сможешь отдохнуть от всех проблем. Ты забудешь эти проблемы. Их больше не будет. А я буду жить дальше. Я буду знать, что ты следишь за мной. Ты будешь видеть каждый мой шаг. Будешь следить и терпеть мои выходки. Ты наверное думаешь, что не заслуживаешь пропуска в Рай? Нет, ты заслуживаешь его как никто другой. Ты настрадалась. Ты убивала, потому что не могла оставить безнаказанными этих подонков. Они должны были ответить за всё. Тебя поймут. Ты хорошая. Взбалмошная, эгоистичная, амбициозная, но хорошая. Откуда все эти разговоры про Бога? Видно за то время, как я с тобой вместе, ты вселила в меня эту веру. И вот я живу, веря и надеясь, что всё пройдёт, что это временно.
Я помог Малышке лечь на диван. Придвинулся ближе к спинке и положил её головы на свои колени. Держу её личико. Такое горячее, такое влажное. Маленький Ангел. Мой маленький Ангел. Одна в своём роде, такой как ты больше нет. Такой искренней, умеющей любить. Готовая помочь, и способная поддержать. Знающая, что сказать. Сильная, готовая дать сдачи. Ты никогда не была для меня слабой. Ты всегда была стойкой. Возможно я не знаю, что творилось у тебя внутри, какой считала ты себя сама, но для меня ты как неваляшка. Падая, ты поднимаешься. И даже сейчас, когда ты сдалась, ты сильная. Просто ты устала, просто так надо.
- Я хочу попросить лишь одно. Когда ты окажешься наверху, найди красивое место из твоих снов. Помнишь ты мне рассказывала? - Она улыбается сквозь боль. Её губы не подвижны, но её глаза улыбаются. Её глаза отвечают. - Найди его, и жди. Я уверен время пройдёт быстро. И я приду к тебе. Какой я буду, не знаю. Но я знаю, что приду с всё ещё заполненным сердцем. Пообещай мне.
Мы оба плачем. Плачем, потому что больно. Плачем, потому что страшно. Страшно, очень страшно. Не верится. Кажется, что это сон. Я беру её маленькую руку. Она дрожит, и почти бессильна.
- Знаешь, а я только сегодня заказал на завтра столик в ресторане. - Опять слёзы хлынули. Только одна мысль о завтрашнем дне заставляет сжиматься сердце в комок. Колит, сильно колит. - Мы пойдём вместе. Ты будешь рядом я знаю.
Ты всегда будешь рядом, Алекс. Всегда. Где бы я ни был, с кем бы я ни был. И завтра. Ты будешь сидеть напротив. Твои волосы будут красивыми кудрями лежать на плечах и слегка прикрывать спину. На твоих ушах будут большие серьги, усыпанные брильянтами. На шее будет толстая цепочка, с большим кулоном. А твоё тело будет укутано в длинное, чёрное, шёлковое платье, с вырезом на спине. Твои тве татуировки и большое количество шрамов буду видеть только я. А на своих ногах будут босоножки на высоком каблуке, ремешок которых будет обхватывать щиколотку, на которой красуется татуировка с буквой R. Я помню как часто по ней водил рукой, когда валялись на кровати. Она похожа на бабочку.
Я буду помнить каждую твою татуировку. Каждый шрамик, особенно тот на боку. Эта бессонная ночь, когда я каждый час проверял твою повязку. Перевязывал каждый раз, как она промокала на сквозь. Эта ночь, когда мы укрывались у друзей.
- Спи. Спи крепко.
Я поглаживаю её заплаканные глаза. Длинные ресницы слиплись от слёз. Её веки медленно опускаются и снова поднимаются. Она смотрит. Смотрит куда-то вдаль. А может вспоминает. Столько не сказанных снов. Пусть они и останутся внутри. Всего и не успеешь сказать. Здесь нужно больше получаса. Здесь нужны годы.

+1

10

Говорят, что за секунды до смерти вся ваша жизнь проноситься перед глазами.
Но это не так. Вы видите не всю жизнь, а только те вещи, которые вам дороги.

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/0/5/5add77a9.mp3|Remember[/mymp3]
Конечно я понимаю о чем он. Я знаю о каком он месте. Да…если я вдруг окажусь в том своем сне, я никому не отдам нашу полянку. Вокруг будут расти маки. Яркие, красные маки, как кровь. Она не будут вянуть никогда, они будут цвести вечно. Вечно живые, вечно красивые. Потому что там, в нашем укромном уголке уже не будет места для боли, страха, смерти и страданий. Мы когда-то, ты прав, когда-то окажемся вместе. Мы будем безумно рады этому. Я скажу тебе, какой ты дурак, даже обижусь на какие-то глупости, которые ты вытворил без меня. Обижусь за женщин которые была после моего ухода. А потом ты обнимешь и я всё забуду и прощу. Потому что их уже нету. Их и не было по сути, ведь ключи то у меня.  Мы будем счастливы, как дети. Мы будем всегда вместе. Ты представляешь?! Наше время не будет ограниченным. Не час, не два, а всё-всё-всё время. Нам ведь не надоест. Правда? Я очень соскучусь по тебе. Просто до чертиков соскучусь. Представляешь? Я даже ни с кем не буду. Буду верно ждать только тебя. И я надеюсь, что ты придешь стариком. Не бойся, я буду любить тебя с морщинами. Ты ведь любишь меня такой, какой я есть сейчас.
Но это будет потом, а сейчас мы плачем. Почему люди плачут? Люди плачут, когда им больно, или радостно. Когда больше нечего сказать, когда чувства переполняют и чтоб не взорваться мы плачем. Подумаешь…соленая вода, а столько в ней смысла.
Да, завтра он пойдет позавтракать. Если верить тому, что я смогу еще бродить какое то время по земле, рядом с теми, кто мне дорог…то я пойду с ним. Сяду напротив. Мне будет легко и комфортно. Я знаю, что он будет грустен. Ну, ты ведь обещаешь держаться, правда? Ведь обещаешь, Рей? Прости мне сложно ответить. Я промолчу. Да ты и без слов понимаешь. Я словно проваливаюсь в пустоту. Словно оказываюсь в невесомости.
Мы плывем. Плывем по течению. Вода под нашей лодкой тихая-тихая. Теплая, молочная река. Вокруг цветы и зелень. Кисельные берега. И душный запах пыльцы. Тихое жужжание пчел. Мы бродили весь день, я сплела венок. Я так устала, а ты? Ты разве не устал? Мне кажется ты еще готов прости хоть сотню миль. Но ты понимаешь меня и убаюкиваешь. Нет, я не слышу колыбельных, я чувствую твои мягкие руки. Я не хочу поцелуя. Ведь  у нас потом вечность для того, чтоб целовать друг друга, для того, чтоб заключать друг друга  в объятия. Поцелуй – значит конец. А ведь это не конец. Ведь это не может быть конец. Я так не хочу, чтоб был конец.
Я проваливаюсь в темноту. Эй…почему я не слышу больше тебя? Кто выключил звук? Темно, пусто, тихо. Я одно в этой темноте. Одна. Веки такие тяжелые. Я не могу их открыть. Я сплю? Сплю или это уже случилось? Нет! Нет-нет-нет! Я не успела сказать тебе так много, Рей! Я была дуррой! Я трепала тебе нервы, я гробила тебя, себя, я разрушала всё, к чему прикасаюсь. Я несла только хаос, боль. Я не должна была уехать ничего не сказав, я должна была взять тебя с собой. Пришлось бы представить тебя женихом. Обман, но кого это волновало бы? И мы бы потом уехали назад. В нашу маленькую квартирку. И может быть и правда поженились. Я стала бы самой счастливой невестой. Я даже стала бы послушной девочкой…ты помнишь? Помнишь я когда у тебя спросила, что если бы ты хотел я бы могла. И ты ответил, что тебе нужна я такая, какая есть. Вредная, ревнивая, взрывная. Способная на безумства. С планами на завтра, которые никогда не воплощаются в реальность.
Вдох и тишина. И выдоха не последует. И боли больше нет.  Но где же облегчение? Где? Где оно!? И почему все мысли не исчезли? Я умерла в один из весенних дней. За окном назревал дождь. Сырость, слякоть. Угрюмые люди. Все в спешке. Еще не успело ничего расцвести. Еще не очнулась от спячки природа. Я умерла, не дождавшись даже не дождавшись своего полного совершеннолетия. Еще не взрослая, уже не ребенок. Я умерла в марте 2012. Надеюсь ты не разлюбишь за это всё март? Скажи, что не разлюбишь.  А ведь сейчас ты вызовешь скорую. Приедут врачи и безразлично уложат меня на носилки, укрыв черный пакет. Вынесут из дома, увезут в больницу. Они разденут меня, помоют и закроют в холодную камеру. Рей, ты не похоронишь меня в сырой земле. Как же твоя малышка сможет лежать под её тяжестью? Огонь мне нравился всегда. Теми холодными вечерами, когда мы сидели у камина. Или раньше, как в прошлой жизни, когда обрубили электричество. Мы расставляли свечи по всей комнате и играли с тенями. Да, я люблю огонь. Ты бы смог развеять пепел. Мог бы оставить, если не страшно жить со мной под боком. Я бы хотела обнять тебя, Рей! Посмотреть на тебя сейчас. Сказать, что ничего страшного нет. Просто представь, что я опять уехала. Я вернулась в Мексику. Пусть этот март будет временем моего уезда. А может я поехала в тур по миру. Пеший. Поэтому меня долго не будет. Ведь  в этом бы не было ничего страшного. И я всегда жива, пока ты помнишь меня.
Я спокойная. Даже умиротворенная. Никаких тревог и страхов на моем лице более нет. Дыхание потерялось. И пульс утих. И вот руки уже похолодели. Если бы нам даль больше времени, я бы уже не смогла уйти.
Я умерла 17 марта 2012 года на руках у единственного человека во вселенной, которого я люблю. Я жалею только о том, что на прощание у нас было лишь 20 минут. Мы встретимся на нашем месте, помнишь? На той поляне, где никогда не завянут маки. Я буду ждать. Помни меня.

+2

11

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/d/9/40080c2f.mp3|The Devil Wears Prada – Louder Than Thunder[/mymp3]

Мы не связаны больше цепями.
Ты не заперта больше в клетке.
Мы свободны теперь как птицы.
Только на тебя не действует сила притяжения,
а меня вечно тянет вниз.

Я смотрел на её лицо, хотелось чтобы оно отпечаталось в памяти навсегда. Чтобы отпечаталось то счастливое лицо. Её рука стала совсем слабой, она не держала мою, тело стало тяжелее. Это могло значить лишь одно. Она ушла. Ушла навсегда. Ушла, оставив запах духов, оставив кровь на рубашке, оставив свои вещи в моём шкафу. В альбоме на полке стоит наш альбом, тот альбом в который мы всегда вставляли новые фотографии. Ради которого мы и печатали новые фотографии. Этот альбом будет со мной. Он будет стоять здесь на полке, буду его пересматривать и читать на обороте напоминания, написанные тобой, чтобы не забыть когда была сделана фотография. И этот альбом я никому не дам трогать, даже смотреть на него. Он лишь наш.
Тело Алекс становилось холоднее, её глаза уже не двигались, грудь не дрожала. И в этот момент хотелось кричать, рыдать, биться об стены. Не хотелось верить, что всё это правда.
- Алекс!! Нет-нет-нет... Что я наделал?! - Я поднял я худенькое тело и прижал к себе. Я сжал её так сильно как мог в этот момент. Слёзы полились градом из моих глаз.
Да,я  не был виноват, но я ведь сел и ничего не сделал. А может можно было хоть как-то помочь. Может было бы и не поздно. Не нужно было слушать её, но... я не мог не сделать её счастливой. Я бы поступил эгоистично, как и она. Я бы заставил опять её страдать и одновременно быть счастливой. Возможно всё это и к лучшему. Теперь мы оба свободны. Мы не связаны больше цепями. Ты не заперта больше в клетке. Мы свободны теперь как птицы. Только на тебя не действует сила притяжения, а меня вечно тянет вниз. Ты ушла ждать меня, а я остался ждать встречи с тобой. Ты останешься молодой и такой красивой, а я приду к тебе с морщинками, но я знаю, ты будешь меня любить таким какой я есть. Я ведь тебя люблю такой хамкой, занозой, вечным ребёнком.
Силы словно покидают меня. Становится темно. Даже светильник не помогает. Становится душно. Кислород словно улетает из комнаты.
Я кажусь каким-то наигранным героем смазливых сериалов, но что поделать. Так я люблю этого человека. Я люблю по-настоящему, я люблю так, как никогда никого не любил. Даже собственную мать я так не любил. Я сам не думал, что можно так любить. Что я могу так любить. Каждой клеточкой своего тела, каждую минуту своей жизни.
- Нет! Почему? Почему ты ушла одна?!
Горло охрипло, глаза болят, сердце колит, а всё тело болит. Я не могу ничего с собой сделать, я обещал, обещал, что я буду жить. Но я не вижу смысла жить так. Для чего? Для кого? Смысл жить, когда ты не придёшь домой в надежде увидеть своего любимого человека. К чему это? Почему ты заставляешь меня теперь так жить? И я ведь никого не смогу полюбить. Я знаю это. Мне никто теперь не нужен. У меня была только ты. Ты единственная кого я люблю, кого я люблю искренне и безвозмездно. Люблю не смотря на преграды, не смотря на запреты и опасность.
Я должен взять себя в руки. Я должен! Нужно позвонить в скорую.
Гудки как ножи, так и режут слух и душу с каждым разом. На другом конце отвечает женщина, в чьём голосе слышится полное безразличие. Я сообщаю, что на моих руках умерла девушка из-за принятия раствора щёлочи. Она лишь спрашивает адрес, я ей отвечаю, мне говорят, что скоро приедут. Я отключаю вызов ещё до того как девушка договаривает предложение. Это уже фразы на автомате.
Сколько же было не сказано опять. Но знаешь, когда я приду, мы с тобой сможем разговаривать вечно. Я расскажу, что со мной было за это долгое время, когда ты может не следила за мной. Ты расскажешь чем занималась пока ждала меня. Отругаешь за мои действия, а я буду улыбаться и смотреть на тебя. Буду любоваться моей маленькой девочкой.
Я смотрю на её лицо. Глаза застыли и смотрят вверх. Я опускаю веки. Пусть никто не видит твоих глаз. И, Алекс, я не дам тебя сожрать червям. Ты ведь любишь огонь, да? Я отдам тебя ему. Но потом заберу, ты будешь со мной. Я поставлю тебя в такое место, где никто тебя не увидит. Я знаю, что не стоит устраивать эти похороны. Это пошло, слишком помпезно. А друзьям я всё расскажу. Они тебя поймут, ты же знаешь, они не станут осуждать. Они сами знают, как мы жили.
До приезда скорой я сидел всё в том же положении, я гладил её волосы, которые блестели от света. Эти красные волосы я не забуду. Я не забуду как красиво они развивались на ветру, как красиво лежали на твоих плечах, как ярко они лежали на моей белой простыне.
Машина подъехала через пятнадцать минут. Врачи молча забрали Алекс, лишь женщина средних лет задавала мне вопросы, чтобы заполнить бумаги. Я сказал, чтобы они сожгли её тело, а прах отдали. Не последовало вопросов, да и я бы на них не хотел отвечать. Машина уехала. В доме стало тихо, слишком тихо. Эта не привычная для меня тишина резала слух.
Я один. Один в этом доме. В этот дом уже не ступит её нога. Пол не будут царапать её высокие каблуки. В воздухе не будет витать запах терпких духов по вечерам. Кровать будет только для одного.
Я иду на кухню. Открываю шкаф, где можно найти различной выписки. Мне не важно что я буду пить. Возьму первую попавшуюся бутылку. Достаю стакан. Я сяду на высокий стул, который стоит около тумбы посередине кухни. Металлическая крышка слегка поскрипывает. Стакан наполняется алкоголем. Ядом, который поможет расслабиться. Он обжигает нёбо и язык, горло, опускается к кишечнику. Всё горит, но потом прекращается. Я плачу, я снова плачу.
Страшно, обидно, больно.

Отредактировано Reymond Kwon (2012-06-22 01:00:34)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Мы все когда-нибудь умираем