Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » juno


juno

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Elle & Jesse

сиротский приют
обеденное время
три года назад

О том, как на пузожителя Джесси появился потенциальный родитель.

0

2

Хочется в туалет и хочется есть. Болят ноги, я умудрилась простыть и поэтому безостановочно хлюпала носом, не знаю, что там с другими людьми, но сама у себя я вызывала ассоциации с пылесосом. Пылесос, который сосет сопли. Мерзко, да? Ну вот как-то так я себя ощущала. Живот еще совсем небольшой, но мне кажется, что я огромная, размером с планету точно. Огромная, толстая, жирная. Мне бы не есть, или есть как можно меньше, но тело протестует и мне иногда кажется, что я могу слопать пять порций жратвы вместо привычной одной. Настроение отвратное, в руке сигарета, гоняю никотиновый дым туда-обратно, в легкие, затем обратно. Даже не знаю зачем, курить не так уж хочется. Но может это просто такой способ сбежать ото всех? Побыть одной, спрятаться. Днем, во время уроков, в курилке никого не бывает. Только я повадилась и... Нет, знаете что? Давайте начнем по-другому.

Если бы какому-то ненормальному человеку вдруг пришла в голову совершенно идиотская, дурацкая, дебильная идея написать рассказ про мою жизнь, уж лучше застрелиться прямо тут, на месте, чем начать рассказ с того, что хочется ссать, и с того, что впереди меня, когда я выхожу из-за угла, сначала появляется пузо, а потом уже всё остальное тело. Серьезно, я вообще-то, очень интересная девочка! Стоит представиться, да? Меня зовут Джессика Билли Маршалл, и через месяц мне исполнится семнадцать лет. Я живу в приюте, конкретно в этом, с двенадцати лет, в свой самый первый попала, когда было десять. Мои родители - ничем не примечательные люди, вот только папочка пиздил мамочку, а когда папочка разок решил поднять руку на меня с сестрой, мамочка его зарезала. Прямо как в этом дурацком мюзикле, он напоролся на нож хуй знает сколько там раз. Не знаю, кому она сделала лучше, если честно. Иногда кажется, что уж лучше бы он нас отпиздил хорошенько, да и всё. Синяки и ссадины бы прошли, жизнь потекла бы свои чередом. А так нет, папочка благополучно сдох, мамочка отправилась в тюрьму. Я, а еще моя сестра, и два брата - прямиком в гадский приют, и приюты - всё, что я теперь знаю и помню. Жизнь до него успела стереться из башки, и это было печально. Вообще-то, при желании я могла посетить мать, мне разрешалось, но за семь лет я ни разу этого не сделала. Ненавижу её. Если бы у неё было чуть больше мозгов, моя жизнь сложилась бы совсем иначе. И у Линды, и у Дилана, и даже у маленького Томаса бы тоже сложилось всё иначе, хотя ему было лучше всего, насколько я знаю, он один сейчас находился в семье, в то время как мы - в приюте.

Мне скучно. Скука течет в моих венах вместо крови, скукой наполнены клетки тела, забиты мышцы. Я вдыхаю воздух, и внутри меня он пропитывается скукой, я выдыхаю уже её. Излучаю вокруг, истекаю, облучаю всё вокруг. Мне так невыносимо скучно, что хочется лезть на стенку. С тех пор, как в моей чертовой жизни появилась бе-ре-мен-ность, за мной стали следить в пять раз сильнее, чем следили раньше. Теперь я, видите ли, была не одна. Теперь внутри меня зарождалась жизнь, и я не могла думать только о себе. Бла-бла-бла. Кого это вообще волнует? От этой жизни одни неприятности, раздуло, как корову. Еще ворочается, блин. Первый раз, когда я его (или её? без понятия) почувствовала, то чуть коньки с испугу не отбросила. Не, ну вы прикиньте? Оно мало того, что раздувает тебе живот до невъебенных размеров, оно еще и ШЕВЕЛИТСЯ там. Пиздец какой-то.
Затягиваюсь в очередной раз, затем иду по направлению к корпусам. Никто из нас не осмеливается курить у всех на виду, прячемся, но я, так сказать, охуела, и на это закрывали глаза, потому что я беременная, у меня гормоны, и фу, как можно курить, это вредно для плода, но все-таки поблажки делали. И смотрели на меня так жалостливо, но вместе с тем высокомерно. Как будто я дура последняя, или какая-то мерзкая гадина. Может быть, это и правда гормоны, но иногда я именно так себя и ощущала.

Впереди меня вижу женщину, она совершенно одна, и это странно. Лицо незнакомое, одежды слишком приличная для социального работника. Ухоженная, волосы красивые... Достаточно для того, чтобы я окрысилась и воспылала желанием ей эти самые волосы выдрать. То ли ребенок во мне - злобное зло, и так на меня влияет, то ли я всегда была такая, а теперь вот вскрылось.. не знаю.
— Дамочка, вы не заблудились ли часом? Вы к мелким, наверное? Няшки - они ваще в другую сторону, гоу за мной? — негласное правило приюта. Ты можешь быть двадцать пять раз ебанашкой - но с потенциальными родителями нужно разговаривать нормально. В моих глазах эта девушка даже не человек, скорее шанс, возможность, то, что может достаться кому-то из ребят. Я бы не посмела нагрубить ей и показать, где находится выход. Кстати, я не рассматривала её как шанс для себя. Даже не пыталась. Думаю, причину объяснять не нужно?

[NIC]Jesse Marshall[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cDuJ.png[/AVA]
[STA]so what?[/STA]
[SGN]http://65.media.tumblr.com/db04cb3ab6a22a93dca2269a402e6698/tumblr_inline_o1ce1w1Q4p1tlxbcm_500.gif http://65.media.tumblr.com/03e2582168887df04b13fb779b388209/tumblr_inline_o1ce26euIs1tlxbcm_500.gif[/SGN]

+2

3

внешний вид, в джинсах;

Я всегда хотела семью, хотела ребенка, но при всем моем грандиозном желании создать полноценную ячейку общества, было кое-что, чего я категорически не принимала — сексуальной связи с мужчиной. Впрочем, оставался еще вариант ЭКО, но после неудачной беременности селить в себе «жителя» мне больше не хотелось, можете называть это страхом, паранойей, да как угодно, суть остается прежней: мне нужен ребенок, но я не хочу ходить с пузом и спать с мужиком, даже не знаю, что из этого не хочу больше. Вы скажете, что я молодая зажравшаяся сучка? Не была бы в этом так уверена, но и переубеждать не стану, я свободный и взрослый человек, и я вправе принимать такие решения, которые считаю правильными, пусть потом мне и придется собирать богатый урожай своих ошибок.
Уже около года я мониторила различные сайты, на которых брошенные дети выставлялись как игрушки на витрине, оставалось только прийти и забрать, вот только на деле все оказалось куда сложнее. Если тебе приглянулся миловидный малыш, который широко улыбается с душещипательного снимка на web странице, то знай, это или развод на деньги, или очаровательную кроху уже забрали в семью, или же кроется какой-то более ужасный подвох. Нет, меня не пугали почти никакие болезни, с которыми в силах справиться современная медицина, но были и те, против которых она бессильна — СПИД, различные уродства и аномалии физического строения, глубокая умственная осталось и так далее, не буду перечислять, но, как оказалось, я не настолько самоотверженная, чтобы угробить свою жизнь. Воспитание ребенка, его нахождение в приемной семье, должно приносить радость обеим сторонам, а разве я буду рада, если однажды мне скажут, что бороться бесполезно, что лекарства не помогают, да и жизнь в муках для матери и дитя — разве это то, к чему я стремилась?

В Сакраменто в доме малютки мне систематически не везло, удача раз за разом поворачивалась задницей, как бы намекая, что везти всегда и во всем мне просто не будет. Все социальные работники, воспитатели, сиделки, все без исключения узнавали мой голос в трубке, а мой силуэт идентифицировали с фамилией даже со спины на расстоянии десяти метров, все знали, что я правда хочу стать матерью, но для новорожденных сирот находились более подходящие кандидаты в родители: полные гетеросексуальные семьи, например. Я же отличаюсь от многих женщин своего возраста не только нетрадиционными взглядами на брак и отношения, я еще была совершенно одинокой. У меня бывает случайный секс, как с Джей Симон, бывают непродолжительные романы, а потом все обсыпается, как замок из песка, и я снова остаюсь одна у разбитого корыта со своими мечтами.

Вчера мне посоветовали прийти в приют для детей школьного возраста, и убедили присмотреться к самым маленьким, первоклассникам, вот тут был реальный шанс найти пусть уже взрослого, но здорового и приятного в общении ребенка. Да, для меня семь лет — это уже почти сформировавшаяся личность с полным комплектом отрицательных и положительных качеств, но я все равно решила рискнуть. Смогу понравиться такому, а он мне — то быстро оформлю документы и все.
В голове сразу же мелькают цифры: если чаду семь, а мне двадцать пять, то, выходит, я бы забеременела в семнадцать лет и родила в восемнадцать… Рановато, но вполне приемлемо, интересно, что бы сказали мои родственники? Они были в курсе о том, что я хочу взять из приюта девочку, но думали, что совсем маленькую.

Перед тем, как зайти в ворота, достаю из сумки небольшое круглое зеркало и смотрю на свое лицо, вид немного напуганный и озадаченный, но в целом произвожу приятное впечатление. Встреча назначена на половину первого, и я захожу на территорию со швейцарской точностью. У входа в «Город» меня встречает директор, высокий мужчина со смешными усами, и провожает в административный корпус. Там наступает череда стандартных вопросов, на которые у меня заготовлены клишированные ответы, обычно просят рассказать о своем отношении к детям и о том, почему я хочу взять ребенка к себе домой, почему не родила сама и так далее. Справки о моем финансовом состоянии, как правило, у органов социальной опеки появляются за несколько дней до визита, ровно, как и документы о семейном положении и прочие бюрократические мелочи.
А вы не рассматриваете варианты с более взрослыми детьми? — Дружелюбно спрашивает директор, когда в кабинете показываются две девочки лет двенадцати, милые, но как только за ними закрывается дверь, я качаю головой.
— Мне всего двадцать пять лет, а некоторые до сих пор принимают за школьницу, так что, в моем случае, чем младше, тем лучше.
Мужчина понимающе кивает и объясняет, как дойти до корпуса младших девочек, дает мне свою визитку с номером телефона и выпускает «на волю», объясняя это тем, что не хочет смущать воспитанников своим присутствием. У детей сейчас свободной время после уроков, целых полчаса до обеда, так что я могу спокойно общаться с любым ребенком, которого встречу на территории приюта.
Благодарю за наставления и покидаю кабинет, осторожно выходя на улицу и оглядываясь. Я бы не была работницей отдела геоинформатики, если бы путалась в картах и славилась топографическим кретинизмом, но, к счастью, с ориентацией на местности у меня не было проблем, поэтому я поправила сумку, висевшую на правом плече, и быстрым шагом двинулась к корпусу младших, оглядываясь по сторонам.
Проходя мимо футбольного поля заметила небольшую стайку взрослых ребят, гоняющих потрепанный грязный мяч по стадиону, и остановилась, чтобы понаблюдать за ними.
Наверняка, их уже никто не заберет, и они просто «доживают» свои дни в стенах приюта, наслаждаясь последними мгновениями беззаботности, а через год-два на их плечи навалится реальность, пригибая к земле грузом ответственности.

[float=left]http://67.media.tumblr.com/d9bc86644bc96852fccc4cb743ba9e4a/tumblr_nungmumdKm1t3zl0lo2_r1_250.gif[/float]Останавливаюсь около курилки [сама не понимая, что это зона для наслаждения никотином] и оборачиваюсь на резкий и звонкий голос какой-то девчонки. Прежде, чем успеваю разглядеть ее лицо, впиваюсь взглядом в живот, небольшой такой, округлый, и явно непохожий на временное пристанище трех порций мексиканской пиццы. Моментально в моей голове срабатывает какой-то щелчок, механизм, встроенный в мозг любого человека, одержимого идеей, страстно желающего чего-то.
Я просто обязана получить этого ребенка. Не того, который стоит и курит, ухмыляясь мне в лицо, а того, кто в этой малолетней нерадивой девочке.
— Привет, — мягко улыбаюсь Джесси и поправляю свои волосы. — Да, немного потерялась, — охотно соглашаюсь с ее предположением. Я так себе психолог, но точно знаю, что если хочешь понравиться человеку, сделай так, чтобы он считал, что нужен тебе, что помогает. К тому же, я была бы не против обзавестись гидом по этой огромной детской фабрике.
— Да, ищу самых маленьких, первый класс, так что буду благодарна, если ты поможешь мне и проводишь, — мы идем по узкой тропинке в неизвестном мне направлении. — Как тебя зовут? Меня Эль, — представляюсь, не замедляя шага и идя рядом с провожатой. — И как тут относятся к твоему… положению? Наверное, сильно ругались, когда узнали? — Мистер Хопс и словом не обмолвился о беременной девочке, неужели на малыша уже у кого-то есть планы? Было бы очень досадно, впрочем, даже если есть, решать в любом случае Джесси, и в моих силах повлиять на ее решение. — Вам разрешают отсюда выходить? — Пусть думает, что я пиздец какая дружелюбная, вообще-то, это так и есть, я милая, общительная и сердобольная, но иногда помимо желания помогать другим у меня возникает потребность делать что-то и для себя.

+2

4

Она смотрит на меня внимательно, взгляд карих глаз пробегается по моей фигуре, от макушки до пяток, а затем снова поднимается и замирает на животе, который выпирает даже через просторную футболку, которая мне явно велика. Я напряженно вглядываюсь в её лицо, готовая заметить даже малейшее изменение в её мимике. В любую секунду готова расслабиться, или, напротив, начать огрызаться, или даже послать её нахер, если начнет читать нотации, или скривит недовольную морду. Но она нет, улыбается мне тепло и дружелюбно. Я еще несколько секунд сверлю её внимательным взглядом, затем киваю, кажется, сама себе, и расслабляюсь. Веду себя непринужденно, по началу даже подозрительно, потому что не преследую цели ей понравиться.
Наверное, я странная. Нет, я точно странная, любого спросите, но вот это безразличие ко взрослым - самая главная, так сказать, высшая степень странности в приюте, где все, как один, спали и видели очутиться за этими стенами, с родителями, пусть даже родители они только на бумажках. А я нет, в приюте мне было нормально, и самостоятельная жизнь после совершеннолетия меня не пугала. Зато как забавно было наблюдать за этими ребятами, как они строили умилительные лица, и прыгали вокруг взрослых умилительными зайчиками. Даже парни, такие, хулиганистые, вдруг преображались. Не ругались матом, не сплевывали на землю каждую минуту, как обычно, не хмурились, не горбились, не... на самом деле, я могла бы перечислять эти "не" аж до вечера. Фальшиво, нелепо, смешно. Мне повезло быть такой, какой я была.

Делаю последнюю затяжку, после чего тушу сигарету о кирпичную стену, и убираю окурок в карман. Еще одно из правил, мы тут все, даже самые дерзкие и отчаянные, подчинялись им. Я бы даже сказала... особенно дерзкие и отчаянные. Нам приходилось оберегать свою "тайную" жизнь от взрослых. Разумеется, взрослые в курсе, что у нас есть курилка, что мы вылезаем наружу, что можем достать сигареты и алкоголь, но они закрывают на это глаза, ведь мы точно такие же подростки, как те, что живут в городе, в семьях. И желания у нас тоже одинаковые, ну по части "узнавания" мира так точно. В общем, да, мы не нарывались. Окурки, валяющиеся на территории приюта, прямо на траве - то, с чем взрослые бы не стали мириться. Хотя бы потому, что выдерживать положительный образ приюта, при таком раскладе, было бы сложнее.

- Могли бы даже не рассказывать, по вам видно. Молодым всегда подавай маленьких. Да и не молодым тоже.. - в моем голосе нет сожаления или осуждения, даже недовольства нет. Лишь привычная мне дерзость, ухмылка, сочащаяся из щелей между слов. Она со мной, даже когда я просто разговариваю и на лице не прочтешь каких-то особенных эмоций.
- Вам не странно, что вас одну отпустили бродить по такой большой территории? Мне всегда это казалось странным, - я запускаю руку в волосы, перебираю прядки между пальцев, а когда затем смотрю на свою ладонь, между пальцев вижу несколько темных волосинок. Лезут, падлы... Никогда со мной раньше такого не было, но из-за беременности организм менялся. К сожалению, не в лучшую сторону. - Я имею ввиду, что территория такая огромная, вы здесь никого не знаете. И детей очень много, сложно посмотреть всех и понять, кто больше нравится. Не лучше было бы, если бы нас выстраивали в шеренги? Ну типа там, по возрасту, или по цвету волос, по полу. И взрослые ходили между рядом, вглядывались бы в лица. Могли пощупать, пообщаться, проверить, насколько ребенок здоровый и подходит. Можно даже рот открыть и зубы посмотреть. Ну, как лошадей выбирают, - вот теперь я ухмыляюсь. Смотрю на неё внимательно, в голос горечь пополам с вызовом, сама знаю, что нарываюсь и болтаю слишком много, но уж больно интересно посмотреть на её реакцию. Растеряется? Смутится? Будет вести себя как ни в чем ни бывало?

- Я Джесси, - странно, что она вообще спросила. Эль. - Нормально относятся. Пусть только попробуют относиться не нормально, я им устрою, - хмыкаю, потому что со мной лучше не связываться. Особенно теперь, когда меня бить нельзя. Это было странно, кстати... То, как резко поменялось ко мне отношение. Было в этом выпуклом животе что-то такое, что смягчало людей, притягивало взгляды, а еще.. даже не знаю, как объяснить. Проще рассказать. Неделю назад я налила Крису в суп моющего средства, было очень забавно, когда он зачерпнул ложкой суп, сунул порцию в рот, а затем начал пускать пузыри. Все прекрасно знали, кто это сделал. И раньше Крис обязательно бы врезал мне, он так делал уже не раз, а я бы извернулась и укусила его как-нибудь очень больно, потому что нравилось нарываться. Но в этот раз он меня не бил. Замахнулся, да, но затем взгляд его скользнул по моему животу, он скривился, а затем ушел. Мне это казалось странным. И вот так всё поменялось. - Да не ругались, скорее за головы хватались, качали из стороны в сторону, мол, как так, что за дела, что же делать. И аборт делать было поздно, нам же не положено писать на тест на беременность раз в неделю. Поняли что к чему, когда уже выпирать начало, - а если быть точнее, то ровно месяц назад. Отчетливо проступать живот начал буквально недавно, до этого я просто смотрела на себя в зеркало и думала о том, что надо меньше жрать.

Не выдерживаю и прыскаю: - Пф, разумеется. Я же не совсем идиотка, чтобы залететь от кого-то из приюта, да? - вообще, конечно, спорный вопрос, потому что меня можно было считать идиоткой хотя бы потому, что я в принципе залетела. Но мне нравилось рассказывать, что это ребенок Эштона Ирвина, так как-то солиднее, что ли.
Мы идем к детскому корпусу, около него детская площадка. Всякие там горки, шведские стенки, на асфальте кто-то рядом нарисовал мелом цветок и машину, чуть подальше - квадратики классиков. Детство в самом разгаре, хуле. Мы видим это всё издалека, но чтобы увидеть вблизи, нужно еще немного пройти.
- А зачем вам ребенок? Вы молодая, заделали бы своего? - и я даже не подумала о том, что у неё могут быть проблемы со здоровьем, и всё такое. Подумаешь.

[NIC]Jesse Marshall[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cDuJ.png[/AVA]
[STA]so what?[/STA]
[SGN]http://65.media.tumblr.com/db04cb3ab6a22a93dca2269a402e6698/tumblr_inline_o1ce1w1Q4p1tlxbcm_500.gif http://65.media.tumblr.com/03e2582168887df04b13fb779b388209/tumblr_inline_o1ce26euIs1tlxbcm_500.gif[/SGN]

+1

5

Каждый ребенок в этом приюте считал своим долгом понравиться любому взрослому человеку, который не является сотрудником «Города», даже если этот человек пришел не за «товаром», ведь у него, наверняка, есть друзья, а у тех друзей тоже есть друзья, и он обязательно расскажет о том, что видел здесь очаровательного мальчика или девочку, которые очень сильно нуждаются в новом доме. И от части были правы, со мной это работало, я старалась запомнить каждую сиротку, чтобы при случае упомянуть о ней в кругу своих близких, размышляющих о том, чтобы совершить благородный поступок и взять в свою семью нового человека. Для меня гулять по территории среди уже взрослых детей, которые никак не вызывают желания их забирать, было немного странно. Я и сама прекрасно помнила себя в возрасте четырнадцать-семнадцати лет, и не поверите, относилась к себе как к очень взрослой и состоявшейся девочке. В восемнадцать закончила школу и сразу же началась учеба в Шанхае, романы, любовные похождения. Интересно, а они сами то хотят в семью? Судя по тому, как пытаются произвести впечатление — то да, не теряют надежды. Многие не теряют, но не эта девочка, в ее ситуации глупо было бы надеяться на удочерение сразу с внуками в довесок, и вообще, я рядом с ней я не ощущала себя «потенциальным родителем», смотрела на нее как на подругу. Это неправильно, но не всего двадцать пять лет, не сорок, так что мы бы могли подружиться в другом месте и в другое время.
Я очень внимательный человек, всегда подмечаю детали. В моем доме царит идеальный порядок, и каждой вещи предназначено свое место. Синий фломастер в стаканчике для канцелярских принадлежностей не может стоять левее зеленого, так заведено, картина не имеет права даже на миллиметр съехать вниз, потому что мой набитый на это дело глаз тут же приметит. У этой девочки неплохие манеры — хорошие гены — думаю про себя и улыбаюсь неопределенно, куда-то в пустоту.
— Ты, конечно, не обижайся, но зачем мне взрослый ребенок? Удочерение должно выглядеть правдоподобным, пусть закон допускает разницу в возрасте не меньше двенадцати лет, как-то не представляю себя рядом с тринадцатилетним подростком, это уже сформированный характер, мышление, воспитание и все такое, мне это не подходит, — говорю, как можно мягче, надеясь на то, что девочка не питает на мой счет пустых иллюзий.
[float=right]http://67.media.tumblr.com/c883dca24c04dde115d2318c5acd2e16/tumblr_o8dkl6jqR51qcmwiso3_250.gif[/float]— Не знаю, — я в первый раз в таком большом приюте и понятия не имею, какие тут порядки, видимо, я должна сама найти своего ребенка, или он найти меня, без постороннего влияния, в любом случае, пока я не успела устать или испугаться, меня все устраивало, да и вышла из директорской я всего пять минут назад, не успела повстречать ни одного малыша. — А обычно как, провожают? — Я не кривлю рот в брезгливой ухмылке, не требую особого к себе отношения, просто мне интересно, что тут у них и как, я стараюсь держать себя в руках, но вопросы все равно рвутся наружу.
Выстраивали в шеренги? Она это серьезно? Пытаюсь понять, шутит Джесси или нет, и вопросительно сдвигаю брови к переносице, поднимая на нее взгляд темно-карих глаз. Или с чувством юмора у нее не самые лучшие отношения, или девчонка не шутит, и я, закашлявшись, пытаюсь найти нужные слова.
— Эм, ну да, наверное, было бы удобнее, — есть здравая нота в отношении политики приюта в ее словах, было бы удобно посмотреть на всех и сразу и не пришлось бы так долго присматриваться к каждому ребенку, а когда ты с ними незнаком, они все выглядят еще более одинаково. Дали бы мне их тесты по математике и английскому, сказали, где чей, и я бы сделала вывод.
С одной стороны, я уговаривала себя, что мне совсем не важно, какого брать ребенка, он может быть немного страшненьким, не самым одаренным и даже больным, но когда есть выбор в целый сиротский приют, моя планка требований незаметно начинает ползти вверх, и если уж брать взрослого ребенка, то я должна выбрать самого лучшего, тщательно измерить все показатели, изучить их повадки, не прогадать.
— Ты права, это бы очень упросило мне задачу. Могу сказать критерии: мне нужна девочка, семь-восемь лет, не больше, то есть, первый класс, карие глаза, темные волосы, чтобы думали, что она мне родная, плюс, люблю умных, значит, хорошие оценки по всем предметам, и… — да, я знаю, что я ужасна, но самое смешное то, что я не играю и не придуриваюсь, она ведь сама начала эту тему, а я не так уж сильна в общении с сиротами. — И чтобы была лидером в классе, понимаешь? — Несмотря на то, что со мной рядом идут «хорошие гены», я еще не отказалась от идеи удочерения готового ребенка.
— О, как лошадей! — Всплескиваю руками, и мне сразу становится стыдно за свои слова. Значит, я типичная родительница, которая пришла смотреть на скот, но это не правда, я люблю детей, я хочу ребенка, просто, если есть выбор, как от него отказаться. — Прости, я не это имела в виду, видимо, потому меня и отправили погулять. Ребенок же не лошадь, чтобы так с ходу смотреть на зубы, но вообще ты права, хорошо, когда зубы хорошие, потому что если нет, сразу понятно, что со здоровьем много проблем…
Не нравится мне все это, ощущаю себя школьницей, которая не выучила уроки. Я слишком плохо подготовилась. — А часто детей возвращают обратно?
Конечно, я рассматривала такой вариант, и не строила из себя мать-героиню, если мелкая мне не понравится, я просто отведу ее за руку обратно и возьму другую, но, опять-таки, я не хочу, чтобы будущий ребенок делал все так, как мне надо, чтобы постоянно держал руку на пульсе, чтобы у него была кнопка — нажимаешь, и он делает, как надо. Вообще теперь запуталась и не знала, что мне надо.
— Очень приятно, — несмотря на то, что ее вопросы немного сбили меня с толку, держусь дружелюбно, ничего страшного, уверена, что Маршалл — малое из тех испытаний, которые выпадут на мою долю, если я действительно твердо решила обзавестись ребенком.
— Да, нестандартная ситуация, — киваю в ответ на ее рассказ и думаю, как бы плавно и ненавязчиво пробить о планах на пузо дальше. — У вас тут очень толерантный и чуткий персонал, — может, это не так, но мне все равно. Девчонку не били, не попытались выгнать, по-моему, очень даже терпеливое отношение.
— Конечно, — спешно соглашаюсь с Джесси, она не совсем идиотка, чтобы залететь от кого-то из местных, хотя продавать товар, когда как на ладони вся родословная куда выгоднее, нежели когда известен только один из родителей, но это я вскоре у нее тоже выясню. — С местными, наверное, не интересно?
И о чем я только с ней разговариваю, но надо показать, что я «своя», что я хорошая, прикольная, мне можно доверять.
— Ну и кто он, твой парень? — Я решила, что она встречается с кем-то городским, и мне бы и в голову не пришло, что парня у нее как такового нет… Просто переспала с кем-то по-пьяни и даже не запомнила. — Он из приличной семьи, наверное? И хочет на тебе жениться после выпускного?
Знала бы я, насколько дикими и нелепыми звучат сейчас мои слова, но я-то из хорошей семьи, у меня хорошие манеры, воспитание, и, как следствие, думаю я о людях сначала тоже только хорошо. Рене бы надо мной и моей наивностью сейчас громко рассмеялась.
И вот она, Джесс, задает вопрос, который я ожидала: зачем молодой девушке чужой ребенок. Справедливо.
— А я лесбиянка, — произношу как ни в чем не бывало, девочка же уже достаточно взрослая, чтобы знать, что это такое. — Не часто к вам такие заходят? Все чаще пары, которые не могут зачать самостоятельно? Конечно, есть ЭКО, ну, это типа ребенок с донорской спермой, — убираю руки в задние карманы джинсы и поворачиваю голову к Джесси, — короче, проще взять готового. Мне нужен ребенок, а какому-то ребенку нужна мама, все сходится, видишь?

Мы почти доходим до детской площадки, и останавливаемся около нее, наблюдая за играющими школьниками. Дети делают вид, что не замечают нас, но я чувствую, что они поняли, кто я такая и зачем пришла, и, наверняка, сейчас очень стараются, чтобы привлечь мое внимание.
Одна мелкая со светлыми волосами выкрикивает умные слова вроде «синус» и «эпично», я смеюсь, интересно, это их на уроке обществознания такому учили?
— Они милые, — скрещиваю руки на груди и приваливаюсь к шведской стенке. — Так что будет с твоим ребенком, когда он родится, его сразу же заберут в дом малютки или ты уже с кем-то подписала договор об усы… до… это он или она?

+1

6

Киваю ей, потому что понимаю. Да, действительно. Она не первая и не последняя, кто так думает. Все взрослые, которые сюда приходят, абсолютно одинаковые. Не обижайся, но я хочу маленького ребенка. Смотрю на новую знакомую несколько скептически, а затем равнодушно пожимаю плечами. На что обижаться? Мне-то какая разница. Раньше меня часто забирали в семьи, руководствуясь тем, что у меня ангельская внешность. Но возвращали обратно уже через неделю, мой максимальный рекорд — три недели, и Шервуды оказались очень крепкими орешками. Свято верили в то, что ангелок из меня все-таки получится, что терпением, лаской, заботой и трудом получится исправить трудного ребенка. Но, как говорится... терпение и труд — любого заебут, вот и они заебались. Я все-таки оказалась покрепче, чем они...
— Нет, обычно не провожают. Заблудиться здесь невозможно, и типа раз человеку нужен ребенок, пусть пойдет и выберет его себе. К тому же, у взрослых тут якобы очень много работы, некогда каждого по полдня водить туда-сюда, — я уже не говорю о том, что зачастую у потенциальных родителей уходит больше одного дня, чтобы пообщаться со всеми детьми и выбрать себе кого-нибудь. Обычно приходят два-три раза, и даже когда определились, всё равно не спешат забирать и присматриваются лучше. Все-таки, это довольно ответственно.

[float=left]http://66.media.tumblr.com/9d019d64284e7452e58f8d4cd6e94bbb/tumblr_inline_o1ce2iVcwa1tlxbcm_500.gif[/float]Я смотрю прямо перед собой только для того, чтобы не смотреть на эту Эль, чтобы она не прочитала в моем взгляде брезгливости, когда она берет и вот так просто соглашается с моей репликой, в которой намного больше яда, чем может показаться на первый взгляд. Не знаю, что я хочу и почему эта тема для меня — больная. Это очень замечательно, что добрые люди забирают из приюта детей, но у меня всё происходящее упорно ассоциируется с рынком, или магазином, и от того мне очень тошно. Хорошо, что я уже никому не нужна, и с торгом меня, фактически, сняли. Хоть какая-то, блин, польза от этого пуза.
Расписывает мне критерии, будто меня ебет, кто ей там нужен. Хочет ребенка, который был бы похож на неё. Наверное, это неплохо, потому что всякие там белые мамочки с белыми папочками, усновляющие смуглых или чернокожих детей, меня раздражали. Как будто кичатся тем, что им позволили взять ребенка из приюта, ведь кому-то попало не позволяли. Или хотели выставить напоказ, мол, посмотрите какие мы крутые, усыновили ребенка, мы добрые и хорошие. Фу, аж блевать тянет...

— Вы сами себе противоречите, — зеваю в кулак, потому что сначала она говорит, что ребенок не лошадь, а потом, что в принципе, было бы неплохо посмотреть зубы, потому что это может многое рассказать о здоровье. Мне хочется хмыкнуть, потому что в моих словах есть рациональное зерно. Как бы ужасно, отвратительно и мерзко это не звучало, но выстраивать детей в шеренги, осматривать их, как сейчас осматривают лошадей, а раньше — рабов (я в книге прочитала) было удобнее и быстрее всего. — Вот щас дойдете и посмотрите, может найдется такая, которая понравится... — мне интересно, чем она будет руководствоваться при выборе ребенка. А если, например, не понравится та девочка, которая будет подходить внешне? А если очень понравится другая, голубоглазая блондинка? Как она будет? Всё равно выберет кареглазую?

— Часто. Многие в приюте живут долгое время. Когда приходят потенциальные родители, хочется показаться хорошим, вот они и играют, притворяются. Но привыкли жить сами по себе, среди сверстников и взрослых, которые не особо нас воспитывают. И внезапно оказывается, что вежливый опрятный мальчик курит, ругается матом, ломает вещи и дерется со сверстниками. Кому такой нужен? — интересно, и чего я вообще ей это всё рассказываю? Наверное, мне просто скучно и хочется с кем-то поговорить, не важно с кем. Поэтому я продолжаю: — ну или вдруг понимаю, что ребенок — тот еще засранец. И своего родного засранца еще терпеть нормально, а какого-то непонятного, чужого, терпеть не так уж и хочется... Мне вот раньше постоянно забирали, видите ли, нравилось им как я выгляжу. Но теперь уже, слава Богу, всё... — я провожу ладонью по выпуклому животу, в жесте нет любви, обожания, нежности или гордости. Просто хочу показать ей, что имею ввиду.

Я не задумываюсь о том, что эта Эль пытается втереться мне в доверие. Зачем? Она задает вопросы, я отвечаю. Была бы на её месте любая другая женщина нормальной наружности, я бы разговаривала с ней.
— Нет, не интересно, — затем все-таки усмехаюсь, смотрю на девушку несколько скептически. — У меня нет парня, городские к приютским не особо, вообще-то. Мы для них второсортные. Нет, он от музыканта. Приезжал на концерт, познакомились за кулисами, ну и... Многие девчонки хотели бы оказаться на моем месте тогда, — в моем голосе отчетливо слышится гордость. Я уже столько раз рассказывала эту историю, что почти сама в неё поверила. Хотя, конечно же, ребенок это от городского парня, который меня даже не вспомнит, если увидит снова. — Он, или она, должен получится красивым. Голубые глаза, темные волосы... — иногда даже жаль, что я не узнаю, каким вырастет мой ребенок.

Она говорит, что лезбеянка, и я чересчур резко поворачиваю голову, смотрю на неё во все глаза, как если бы она сказала о том, что прилетела с другой планеты. Среди нас таких не было, или они очень тщательно скрывались, не желая становится предметом насмешек и издевок. Сама я не знала, как к подобному относится. Наверное потому, что в живую сталкивалась впервые... Ну как сталкивалась. — Понятно, — произношу несколько натянуто, в голове куча вопросов. Молчу несколько секунд, потом все-таки не выдерживаю: — И вы прямо на парады ходите, как по телевизору показывают? И флагом радужным машете? — я слегка щурюсь и внимательно смотрю на Эль, словно пытаюсь представить её с радужным флагом в руке. При слове "сперма" морщусь.

Мы подходим совсем близко к детской площадке, и мне смешно точно так же, как смешно ей. Нормальные, естественные игры это больше уже не напоминает. Я облокачиваюсь плечом на металлическую перекладину какой-то детской фиговины, по которой нужно лазить, и наблюдаю за детьми, изредка поглядывая на девушку. Дети бросают на меня недовольные взгляды, думают, что я соперница.
— Не знаю кто это. Но почему-то кажется, что девочка... — я опускаю глаза на живот, обтянутый майкой и вздыхаю. Там, под тканью, под кожей, во мне зарождается жизнь, пройдет какое-то время, и будет самый настоящий человек. Как я, как эти дети, как Эль. Даже не верится... — Я не думала об этом, если честно. Ну это типа ответственность, не знаю, — я потираю переносицу, обсуждать такие темы мне не нравится. С другой стороны, обсудить подобное мне попросту не с кем. Так что проигнорировать такую возможность я не могу. Снова смотрю на неё, затем смеюсь: — То есть, вы даже не предполагаете, что я ребенка себе захочу оставить? — выдерживаю небольшую паузу, пусть ей снова станет стыдно, затем продолжаю: — но вы правы. Не оставлю. Не знаю, что делать буду, еще не решила. Жаль аборт уже поздно было делать... Не очень хочу об этом думать, это же ответственность и всё такое. Из меня мама получится паршивая, но черт его знает, к каким он попадет людям... — я наблюдаю за мальчишкой, который стоит в траве, согнувшись в три погибели. Когда разгибается и поворачивается к нам, у него в руках букет о.дува.нчико.в. Подходит к Эль и говорит, что она очень красивая, смущенно улыбается.
Я закатываю глаза: — А что?

[NIC]Jesse Marshall[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2cDuJ.png[/AVA]
[STA]so what?[/STA]
[SGN]http://65.media.tumblr.com/db04cb3ab6a22a93dca2269a402e6698/tumblr_inline_o1ce1w1Q4p1tlxbcm_500.gif http://65.media.tumblr.com/03e2582168887df04b13fb779b388209/tumblr_inline_o1ce26euIs1tlxbcm_500.gif[/SGN]

0

7

[float=left]http://66.media.tumblr.com/43055c90613f838ac3a8ecdb10b172a0/tumblr_inline_o5c3ey2vkE1rlxi6w_540.png[/float]Я всегда считала, что могу найти общий язык с любым человеком без исключения, потому что я добрая, милая и эрудированная, у меня много разных интересов и парочка хиленьких талантов, и вообще я сама доброжелательность. Так вот, я думала так всегда до сегодняшнего дня, пока не столкнулась с Джесси, которая не горела желанием улыбаться мне в лицо, а если ее губы и растягивались в подобие улыбки, то больше это походило на саркастичный оскал, под тяжестью которого мне хотелось обнять себя за плечи, напоить капучино и спутаться. Складывалось ощущение, что, чтобы я не произнесла, подросток будет воспринимать мои слова в штыки — соглашаюсь — плохо, не соглашаюсь — еще хуже, так что я совершенно терялась в ее обществе, но себе не изменяла, оставаясь милой и доброжелательной в любой ситуации.
Теория про то, что родитель должен сам найти и почувствовать своего ребенка, мне нравилась гораздо больше чем та, в которой у воспитателей и прочего персонала слишком много работы, чтобы возиться с нами. Нет, я не верю, ведь каждый работник приюта должен быть заинтересован в том, чтобы подопечного забрали, любого, взрослого или совсем еще малыша, мальчика или девочку, темного или белого, все это не имело разницы. Сидя в директорской, в голосе мистера Хопса я слышала неподдельную любовь и заботу к каждому маленькому жителю города, в то время как к нам, будущим родителям, он относился с явным недоверием.
Мне почему-то было тут страшно и жутко дискомфортно, я одна и в незнакомом месте, среди толпы (пусть я их всех не вижу, но знаю, что детей здесь не меньше, чем две сотни) агрессивных, обиженный и разозленных подростков, ведь каждый раз, когда выбирают не тебя, твоя самооценка падает на один балл, рано или поздно она может упасть в ноль, а затем пойдут отрицательные числа. Вечно я все свожу к числам, вот и сейчас, стою и считаю травинки под ногами, насчитала уже сто тридцать шесть, сто тридцать семь, ветер едва заметно треплет их, и маленькие кеды сминают разом по десять штук.
— Почему? — Я совсем запуталась в смысле нашей беседы и в том, что хотела услышать Маршалл от меня, и чем больше соглашалась, чтобы ее не раздражать, тем больше сбивала с толку себя. Как я на самом деле относилась к процедуре усыновления? Готова бы я была прийти и взять первого симпатичного ребенка, любить его как своего? И хотела ли я вообще быть матерью для чужого чада? Я не знаю, пока меня пронзает неуверенность, мне кажется, что я бы смогла, что у меня бы все получилось, но тут же оступаюсь, спотыкаясь о сомнения и многочисленные «если». А если не полюблю? А если материнство — это вообще не мое. Я люблю собак, люблю людей в целом, люблю делать что-то полезное, но ведь за ребенком я пришла не ради пользы, и не ради того, чтобы кичиться добрым поступком. Я на самом деле была одержима идеей материнства, но ровно до того момента, как попала за ворота приюта. Тут детей было на любой цвет и вкус, и когда столь желаемое оказалось прямо перед носом, я засомневалась в том, точно ли я готова? И меня сильно смущал факт возраста, одно дело — грудничок, который потом и не вспомнит, что ты ему неродная, и никогда не узнает, и другое дело — школьник, у которого нет проблем с памятью и понимаем того, как устроен этот мир.
Когда Джесс рассказывает об истинном положении вещей, я сую руки в карманы и поджимаю губы, потому что спорить с ней нет смысла, она права на все сто процентов, дети просто хотят в маме и папе, потому играют роли хороших, добрый и воспитанных, на деле же еще не известно, с чем придется столкнуться, когда «сделка» будет завершена. Я не сомневаюсь в том, что если ребенок мне не подойдет, я смогу вернуть его в приют, потому что не хочу страдать или чтобы страдал он, или, еще хуже, мы оба, но смогу ли я так же легко взять другого? Не начну ли относиться к детям, как к товару, в своей привычной манере искать идеальное и совершенное, ломать уже состоявшуюся личность?
Когда девчонка рассказывает про автора ее беременности, я совершенно искренне вскидываю брови и смотрю на нее.[float=right]http://66.media.tumblr.com/0b438e4c21cba415a6775a449bb25cf3/tumblr_inline_o5c3gfTJJV1rlxi6w_540.png[/float]
— Да ладно?! Серьезно? А в какой группе он играет, или солист? — Я увлекаюсь рок-музыкой и сама часто бываю на концертах, но, конечно, ограничиваюсь лишь присутствием в зрительном зале, и если в моем кругу общения есть музыканты или певцы, они точно геи, вот гомосексуалистов любых профессий и возраста знаю хоть отбавляй. — Ты красивая, не удивительно, что он на тебя запал, — смеюсь, оценивая внешность Маршалл, она и правда очень красивая, будь старше лет хотя бы на пять, я бы смогла сказать, что она в моем вкусе, мне всегда нравились плавные линии, играющие на контрасте с угловатой резкостью, и пока она была самой красивой воспитанницей приюта, которых я встречала.
Эль, ей же всего шестнадцать!
Одергиваю себя и возвращаюсь к теме детей, а нет, не детей, а моей интересной ориентации. — Хожу, — киваю в ответ, — но флагом не размахиваю. Я один из лидеров ЛГБТ-движения в Сакраменто. ЛГБТ расшифровывается как «лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендеры», это мое хобби, можно так сказать, мне нравится общаться с разными интересными людьми, конечно, я не ограничиваюсь ЛГБТ сообществом, ведь то, нравится человек тебе или не, не определяется его сексуальной ориентацией, а работаю я в гугле, вот. Еще занимаюсь большим теннисом и альпинизмом. А чем увлекаешься ты? — Мне любопытно, чем живут дети в этих стенах. Конечно, даже если бы мы с ней подружились, и я согласилась учить ее управляться с ракеткой, никто бы не позволил Джесси общаться со мной как с подругой, тем более вне стен «Города».

— Скорее, понимаю, что тебе не разрешат этого сделать, ведь ты на попечение государства, и твой ребенок тоже, как бы сказать, государственный. Тебе пришлось бы или уйти, или отдать его, если я правильно думаю, извини, если обидела тебя, — ведь я и правда не допускала мысли о том, что девушка не оставит себе ребенка, но только потому, что считала, что это не положено, а не потому, что Джесси мне виделась недостойной матерью. — Просто, вот если ты его оставишь, куда ты пойдешь с ним и на что вы будете жить? Тебе еще надо учиться, — вот тут уже в игру вступает мое слабое коварство, если я заставлю думать Маршалл о будущем, то она поймет, что орущий младенец — явно не ее вариант.
К нам подходит милый улыбчивый мальчик со стоящей челкой, ямочками на щеках и букетом о.дув.анч.иков. Я дрожащей рукой принимаю букет, почему-то очень волнуюсь, мне кажется, что после этого я обязана выбрать его, иначе поступлю очень жестоко и несправедливо.
— Спасибо тебе большое. — Присаживаюсь на корточки напротив и смотрю в его карие, почти черные глаза. — Ты очень добр ко мне. — А дальше не знаю, что говорить, слова застревают в горле, а глаза становятся влажными. Поднимаюсь и поворачиваюсь к Джесс.
— Покажи мне еще ваш зоопарк, пожалуйста, — понимаю, что стоять тут под наблюдением малышни больше не могу, потому что даю им ложную надежду, уже сейчас я поняла, что не заберу никого из них, слишком взрослые.
Когда мы отходим и идем по тропинке куда-то дальше, я возвращаюсь к своему вопросу. — То есть, ты еще никому ничего не обещала? Просто, как ты смотришь на то, чтобы отдать своего ребенка мне? Я буду хорошей матерью. Конечно, я никогда не выйду замуж за мужчину, но в остальном жаловаться не на что, у меня шикарный съемный дом в элитном районе, и я собираюсь его выкупить, если обоснуюсь в городе, стабильная и высокооплачиваемая работа, конечно, я не идеальна, — умалчиваю про свою болезнь, но она не станет помехой для удочерения, — и я могу тебя финансово поддержать на стадии беременности, и щедро отблагодарить после. Я не слишком наглая?
Добавляю на всякий случай, чтобы Джесс не спешила так сразу выставлять колючки и отказывать мне. — Я всегда мечтала заниматься воспитанием ребенка с самого начала, понимаешь? — К тому же, она выглядит здоровой, но о ее здоровье я спрошу позже у директора.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » juno