Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » выживание невербального уровня;


выживание невербального уровня;

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://se.uploads.ru/7upa3.png
март 2010 года;
ночная жизнь мюнхена, култфабрик;
алан и йола.

можешь петь, можешь пить, можешь бить. повторяя эту красивую схему каждые полчаса, с быстротой времени стирая себя в порошок. кричать по-немецки, думать на английском и вообще не соображать, что происходит вокруг. эта ночная жизнь доводит до ручки 26% населения в сутки, но сегодня с кровоподтеками ты не один.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-06-19 03:46:09)

+1

2

Лучшее, чему научила меня жизнь – решать проблемы по мере их поступления. Не путаться в них, не задыхаться в предвкушении уже наметившихся на горизонте новых проблем, а твердо их решать, когда они подходят вплотную.
Жизнь дала мне возможность прожить себя на полную.
Хочется верить, что на исходе своей жизни я буду равнозначен сигарете, докуренной до самого фильтра. Хочется верить, что нечто великое, равнозначное времени и случаю, обожжет о меня свои пальцы и приложит их к холодной мочке уха, как это делают обычные люди, когда обжигаются о накалившийся фильтр.
Мне двадцать три. Мне всё ещё хочется верить в подобные вещи. И я имею полное право на это.
Также я имею право выглядеть, как считаю нужным (пускай даже родители схватились за сердце, когда заявился на порог их дома спустя два года без встреч с татуировками на лице, на руках, по всему торсу), имею право голоса, имею право свободно передвигаться по своей стране и имею право в любой удобный момент свою страну покинуть. Имею право никогда не возвращаться в свою страну или задаться вопросом: а на какие деньги я куплю билет обратно? Как, например, задался сегодня.
Я в Германии, в Мюнхене. Моя виза заканчивается через две недели, и пока я имею куда больше шансов быть депортированным, нежели купить билет за собственные деньги до истечения срока действия визы. Хотя… На самом деле на банковской карте у меня есть сумма, которой хватит для того, чтобы купить билет на самолет до Сакраменто и пару литров пива, но рейс, который могу себе позволить, как раз через две недели, а до этого надо где-то жить и чем-то питаться. И это проблема. Но проблема, которую всё равно не решить в конкретный момент времени, а потому я прошу бармена налить мне ещё пива.
Бармен спрашивает: темное или светлое? Отвечаю, что самое дешевое. Сегодня лучше всего отдохнуть на полную катушку (полную, но экономную), а уже завтра, когда город проснется, и заработают авиакассы вместе с банками, начать соображать, как поступить правильнее. Всегда есть море вариантов для решения проблемы, для решения этой я могу попытаться найти бесплатное жилье, временно устроиться на работу в какую-то местную забегаловку, найти людей, которые все-таки смогут одолжить нужную для жизни сумму денег. И это только те идеи, которые приходят в голову первыми, сами собой.
Бармен дает бокал светлого. За него забирает из моих рук несколько драгоценных для меня купюр. Думаю, что обмен достойный и довольный возвращаюсь от барной стойки в центр танцпола, где меня ждет длинноногая немка. Мне с ней повезло: она хорошо понимает английский, неплохо на нем говорит, вполне миленько выглядит, а ещё ей не надо покупать выпивку, потому что она предпочитает ей кислоту. Бинго! Чем не мечта бедного путника? Правда, каши с девчонкой не сваришь, она живет в общаге и говорит, что если и сможет договориться, чтоб меня впустили на ночь, то только на одну. А это неинтересно. Мне нужно где-то ночевать и тринадцать оставшихся ночей.
Изначально, когда я садился в продавленное кресло эконом класса, по праву принадлежащее мне все часы полета, не думал о том, что в одночасье останусь без денег и на улице в чужой стране. Депозита карты должно было хватить и на обратный билет, и на кутеж. А вот остановиться я должен был у Руди, приятеля, который пару лет назад ухал из Сакраменто и решил в него не возвращаться. И кто мог подумать, что вдруг деньги улетучатся со счета карты, будто свозь сито, а Руди окажется тем ещё мудилой, способным выставить меня за двери дома спустя несколько дней, ссылаясь на внезапное возвращение жены?
Урод. До сих пор чешутся кулаки, когда вспоминаю о нем.
В Култфабрик сегодня мы должны были идти вместе с Руди, но в итоге я тут один. Радует хотя бы то, что у меня есть компания на ночь.
Девчонка, которая зависает тут со мной, представилась как Габи. Временами она говорит о себе в третьем лице (может быть, это связано с недостаточно высоким уровнем знания английского?), а ещё она отменно двигается под музыку. Когда подхожу к ней, она прижимается ко мне вплотную и увлекает в танец. В этот момент мне больше всего хочется, чтобы нам никто не мешал, но недружелюбный Мюнхен дает понять, что у него есть другие планы на меня и этот вечер. Мюнхен, видимо, решает, что не время и не место мне здесь отдыхать, танцуя с длинноногой Габи.
Я чувствую сильный толчок в спину, едва ли не разливаю пиво. И кто-то гаркает что-то на немецком позади меня. Языка не понимаю, но догадываюсь и без того, что какой-то незнакомый мне урод хочет пройти, но не умеет общаться вежливо.
Поворачиваюсь к нему лицом и, сверля взглядом, отвечаю на английском:
- Научись ровно ходить, прежде чем выходить из дома.
Длинноногая Габи хватает меня за плечо и вещает на ухо, что не стоит нарываться.
- Чё вылупился, еблан? – игнорирую Габи, потому что урод не спешит отвалить и отправится учиться прямохождению подальше от меня.
Неожиданностью становится то, что на мой вопрос отвечает не урод, а черный парень, стоящий за его спиной – на чистом английском:
- Расслабься парень, этот хуй уже нарвался. Мы идем с ним пообщаться снаружи.
- Совсем охуевший? – озвучиваю предположение относительно урода черному, а тот отрицательно кивает. Выдвигаю второе предположение: - Расист?
Сегодня меня немыслимо бесит Мюнхен вместе с его охеревшими жителями.
- В точку, умник. – с акцентом отзывается на понятном мне языке урод.
- О, да ты все-таки умеешь общаться на человеческом языке? – давлюсь ядом, пока Габи дергает меня за запястья и пищит свое нет, нет, нет, не надо.
- Да вы американцы совсем страх потеряли! – урод взрывается яростью.
- Подержи-ка. – передаю пиво Габи. Взрывной волной задевает меня, и в следящее мгновенье челюсть урода встречает мой кулак. На всем Мюнхене не отыграться, но хотя бы один из его жителей получит урок. Черный тоже больше не ждет возможности пообщаться на улице, а оттаскивает охуевшего расиста от меня и врезает ему своим огромным кулачищем.
Следующее, что я вижу – как к нам бегут несколько лысых белых парней. Спустя удар в живот и под дых от них, замечаю, что против них ко мне и черному присоединяется пара латиносов.
Драка постепенно становится массовой, образуя в центре танцпола два вражеских лагеря: всех здешних охуевших расистов и присутствующих цветных, перемешанных с несколькими взбешенными придурками вроде меня. Не то, чтобы меня когда-то волновало ущемление цветных, но кулаки чесаться не перестают, и я считаю необходимым с этим что-то сделать.

+2

3

пой мне. пой мне, эсмеральда. пой, а не хрипи, крашеная стерва.
детка убегает от комплексов, каждый раз взирая на публику с высока, готовясь к самому насыщенному и устрашающему. голос не самый надежный способ стабильного заработка, но зато можно вообразить себя бедствующей богемой. микрофон у губ. микрофон как у элвиса с серебристым отливом и почти божественным звучанием. вообразить себя королевой, натурально закатив глаза - щелкнув пальцами. королевой, вешающей лапшу на людские уши с помощью песен, к примеру, мирей матье. а что? она здесь идет особенно хорошо. пригласи на танго - оскверни французский; ведь чем краше песня, тем элегантнее посетители расстаются со своими сбережениями, закупая дорогое вино. скрывая свою жадность. надевая колпак щедрости, корону знатока вкусов. горло под конец обязательно будет болеть, и будь здесь парни из средней школы - обязательно нашли бы как пошутить с девять-девять процентной пошлостью. уколоть не колющееся посильнее. слава богу, наказаны и останутся дома надолго. йола слушает, как вокруг шумит ее надрывающееся терпение и отсчитывает последние минуты с радостью советского пионера - книги по истории никогда не бывают лишними. три, два, один. финиш. детка бросается прочь, ловко забирая расчет, театральным благоговением окидывая работодателя. прости, прощай. с каждым разом все больше фальши; если можно слишком устать от того, что любишь, значит чувства были придуманы мыльной оперой на тв или бульварным романом, закинутым под сиденье трамвая. если можно вообще устать, то твой фитнес-тренер скажет, чуть-чуть упрекая, мол от рук отбился и вообще не соблюдаешь режим. если можно все время закатывать себя в асфальт надменного благополучия, окольцовываясь ложью о том, как легко и радостно, значит ты выбрал правильный путь: горести - себе, другим - повод для зависти. браво, иди и выпей в честь себя любимого бокал игристого. не заиграйся только. йола почти месяц раздумывает над тем, как долго можно врать окружающим и для чего вообще нужно сокрытие собственного настоящего и  праведного. а о чем еще может думать девочка в двадцать один? если ей достаточно бытовых проблем, семейных скандалов и ощущения эфемерного наслаждения от всего вышеописанного. девочка умело умножает два на два и никогда не просчитывается в сказанном; мечтать о большем - уже преступление.
темнеет быстро, утро давно укатило на кадиллаке в громадное путешествие на ближайшие восемь часов, и остается только пожелать хорошей дороги, удачи. не возвращайся. култфабрик - место, где ночь независимо от освещения и календарного расположения будней. ночь, откинувшаяся на спину под белыми простынями. обязательно шелк. обязательно скользящая прохлада. трезвые мысли медленно отходят на второй план, раскрывая ворота безудержному и запрещенному. добро пожаловать домой. на часах уже слишком поздно. за столиком в углу сидит парень, начинающий актер, стремительно летящий в пропасть собственной бездарности. если всматриваться в его бледную кожу, то можно невольно поймать себя на мыслях о брэме стокере. на секунду. парень много пьет и почти плачет; можно было бы сказать, мол вот он - талант, актерство. мастерство. на самом деле, просто тряпка. легко быть тряпкой вдребезги пьяным, среди безразличия и отморозков. наедине с пинтой или с чем-то еще не менее вдохновляющим. оглядываешься по сторонам, а вокруг - все такие наплевательски-счастливые, что самое время включить режим антисилы. тряпочный режим. йола подмечает пустоту в бокале паренька и отсылает девчонку-официантку на продолжение алкогольного банкета - пусть подсобит. йола сейчас уже безработная, но заботливая. отпела свои положенные четыре с половиной часа в каком-то ресторанчике не из паршивых и пришла на сеанс расслабления. как в массажный кабинет. расслабляться под громкую и обескураживающую, наблюдая, как люди позволяют быть себе чуточку свободнее. чуточку прекраснее, чем им предстоит за всю оставшуюся являться. вы не замечали, что приходить вне рабочее время на одно из мест работы всегда восхитительно приятно? особенно, если тебя там любят и чтят. йола подметила давно; здесь не продышать и клочка, но сама радость как будто сочится под кожу, пытаясь выхватить любого входящего из пелены серого и докучающего. как не посмотри - везде попытка добить удовольствие до последнего этапа - до самого экстаза. и ночь, полыхающая разгоряченным наслаждением доводит до полупьянства без единого градуса. смотришь вглубь, вылавливаешь сумасшествие тел и голосов, разрисовывая внутри свое видение происходящего. и ребра сами по себе трескаются от напряжения. словно крекер в неумелых руках ребенка. а ведь ребра еще пригодятся.
треск действительно слышится. и уже не изнутри, не в самом себе. треск глушит музыку, крики продираются сквозь нудные беседы алкоголиков за барной. грохот, грохот отступления той самой радости - побег с корабля. йола на секунду поворачивается и успевает крепко стиснуть запястье коллеги, чтобы оттащить от летящего на нее тела. коллега-то совсем еще зеленая - новенькая - две недели; такое вряд ли видела со своим плавным графиком два через пять. минута и они уже под барной стойкой, но в целостности. тело - распластано по стульям, стекает кровью и полувздохами. полунытьем. у гайдвилл сегодня одни полумеры, вот как только можно было не заметить начало потасовки? твою мать; орут на немецком, английском. орут лишь бы поорать, йола ищет знакомые лица, бармен сзади шепчет на ухо, чтобы она уносила ноги для своего же блага, но бога ради, где вы видели инстинкт самосохранения, когда он так нужен? детка передает совет бармена юной официантке, а сама ветром несется в гущу событий; где-то она вроде бы выхватила знакомое лицо, бывший одноклассник/нынешний одногруппник? не дай бог, конечно, встретить здесь кого-нибудь побитым и окровавленным из них - пусть сразу откидываются и горят в аду. наука любви от йолы гайдвилл. любви до гроба. ее моментом сбивает с ног неизведанная сила: авада кедавра, если такое могло быть реальностью. осколок зеленой бутылки пролетает чуть левее виска, а колено кровоточит. привет, сладеньким белым ножкам, которым так давно не хватало порезов. немка падает на разбитое стекло и вспарывает тоненькую кожу - как в самых садистских нуарных новеллах: красиво и не больно. йола видит того паренька актера, его втянули в драку - и бьют просто так, потому что тряпки всегда для битья. теперь она понимает, что ему не больше девятнадцати и в актерство он подался от скуки - в колледж не взяли. он весь трясется и подсознательно, наверное, хочется спрятаться за материнскую юбку. гайдвилл рвет пространство, чтобы добраться до парнишки и останавливает собой новый удар. немецкая супервумен - героиня порнокомиксов:
- слышь, детка, отвали! - на самом деле, есть два повода разозлить женщину: отобрать у нее последний кусок торта и унизить ее. поставить себя любимого выше. одно вытекает из другого, а сколько последствий, - солнышко, иди домой к маме, - секундный отворот-поворот парнишке-виктиму, чтобы того не стало на танцплощадке, и легким взмахом руки заряжаешь не ожидавшему отморозку по глазу. а вторым сразу же по челюсти. не оставляя шанса. сюрприз - неловко. мат теперь слышится громче, чем рамштайн на детском утреннике. мы начинаем бой, - сука, ты соображаешь вообще?! - отморозок плюется уязвленным самолюбием, к сожалению единственный минус удара девушки - полное отсутствие силы. но зато сколько шарма, сколько гордости за себя несравненную. царица, пригнись. мужлан налетает на нее со всей дури, немка лишь успевает метнуться в сторону, утыкаясь в новое препятствие на этой захватывающей полосе, - держи ее, Удо! - кричит парень с чуть подбитой губой от кольца на пальчике гайдвилл. держи? кого? твою мать. детка не просто спотыкается о дерущегося, детка попадает в капкан-компанию друзей. и если они не свернут ей сейчас шею, то это поразительное везение, - только подойди, урод, тебе мало было, а? - йола не встает в позу, не пытается казаться еще смешнее, чем она есть сейчас. собрать всю волю в кулак и сделать вид, что пояс по карате где-то дома висит на дверной ручке. вокруг все больше орущих и метелящих друг друга по самое не хочу. немка видит в толпе разбитое лицо, хочет даже сначала попросить о помощи, но потом вновь переводит взгляд на сужающийся круг противников. лучше бы послушалась и ушла домой. собрать бы себе потом лицо как было. аминь. выдохнула и приготовилась. йола гайдвилл со всем смирилась.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-02 19:57:42)

+2

4

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » выживание невербального уровня;