Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » травматология


травматология

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники: Thomas Cooper, Sebastian Underwood
Место: клиника в Midtown Sacramento
Время: сентябрь 2013
Время суток: обеденный перерыв
Погодные условия: жарко
О флештайме: первый контакт приезжего с американской медициной

0

2

Я прилетел в Сакраменто раньше, чем начинался мой контрактный срок работы в местной газете.  Хотел  освоиться на новом месте, отойти от джет-лэга. Поэтому праздник начался загодя.
Ведь что надо делать, когда прилетаешь в город после (или во время) грандиозного запоя? Надо пойти по барам, угощать всех, кто кажется тебе симпатичными, и смотреть, что из этого получится.
У меня получилась ночевка вместо гостиничного номера в доме, где шла бурная студенческая вечеринка;  затем я внезапно снял себе квартиру, перекантоваться пару месяцев, пока один из новых товарищей не вернется из командировки. На вполне выгодных условиях. Затем мне, тоже, казалось, по дешевке, продали витажную машину, красивую, как Ава Гарднер. И вот эта красная американская малышка шестьдесят второго года рождения меня и погубила. Точнее, не совсем. Лучше бы совсем, но увы.
После того, как мы окончательно обмыли ключи от нее, я был в таком состоянии, что не помнил о том, что нельзя ездить в пьяном виде. А никто мне не подсказал. Кроме полицейского, который подрулил с сиреной и мигалкой, когда я (не могу сказать, через сколько времени) врезался в фонарный столб.
- Скорую вызвать? – спросил полицейский, окинув меня взглядом.
- Ни в коем случае! – я протрезвел от ужаса. – У меня же нет страховки.
Чувствовал я себя с ног до головы, как сплошная травма, но к утру такое состояние для меня было не новость. С меня слупили штраф, пробили родные британские водительские права американским дыроколом и разрешили выспаться в отделении полиции.  Утром я обнаружил, что пластырь, который кто-то сердобольный выдал мне, чтобы залепить царапину на виске, не очень помог, и выгляжу я, словно собрался пробоваться на роль в «Семейке Адамс».  Это было совсем некстати, потому что я собрался, наоборот, переодеться дома в приличный костюм и двинуть на новую работу.
Я зашел в аптеку, источая перегар, казалось, всеми порами своего существа, и, прикрываясь рукой и стыдливо стараясь не дышать на фармацевта, поведал о своей проблеме. Девушка очень профессионально завернула мне пакетик медицинских принадлежностей и добавила: «А вообще, советую сходить к врачу».
После душа я полил ссадину шипучей жидкостью из пузырька, а сверху опять заклеил пластырем. Выглядело это все не очень солидно – царапина была слишком высоко, чтобы проканало объяснение «брился и порезался».
Вот и редакция, которой предстоит стать моим родным домом. Я предпочитаю думать о всякой новой работе с оптимизмом. Ну и что, что это опен-спейс офис, тесноватый для большого количества народа? Зато можно сразу со всеми познакомиться. От каждого своего нового подчиненного я получил по странному взгляду. А самая юная и прелестная журналист-стажер Мари-Клер сказала: «Может, вам сходить к врачу, мистер Андервуд?»
- Зовите меня просто Себастьян, - ответил я.
И почувствовал, как теплая липкая струйка потекла мимо уха. Утреннюю операцию с пластырем пришлось повторить. А через некоторое время еще раз. Ближе к обеду я не на шутку задолбался.
- Что?  - утомленно спросил я, поймав на себе очередной странный взгляд на середине разговора с принт-дизайнером. – Это царапина, не обращай внимания.
- Но ты бы сходил к врачу, Себастьян.
- Окей, - ответил я, смирившись с неизбежным. – Наверное, ты прав. Уже иду. Не скучайте тут без меня.
Ну это я загнул, соскучатся они без меня – небось, только и ждут возможности языки почесать о настолько невезучего главного редактора. И это они еще не знают о машине...
Эх, Альфа Ромео Джульетта! Только один раз нам довелось слиться в экстазе, да и то я спьяну ничего не помню. Стоит она в автомастерской, и только завтра мне сообщат примерную смету, если она, бедная малютка, вообще подлежит восстановлению.
Очень раздосадованный перспективой в лишний раз раскошелиться, я зашел в ближайшую клинику, вывеску которой заметил еще по дороге на работу. Меня бы устроила даже ветлечебница, но ее по дороге не случилось.
На работе ответственность заставила меня на некоторое время волевым усилием отвлечься от похмелья. Но теперь я чувствовал, что подыхаю нафиг.  Нет чтобы разбиться о фонарный столб вчера, красиво уйти вместе с красивой машиной, как было предназначено судьбой! Нет. Надо жить, мучиться, потом на другой день сдохнуть от головной боли.
Я обаятельно улыбнулся в окошко регистратуры и потребовал любого врача, можно медсестру, можно санитарку, только побыстрее.
В нашу эпоху СПИДА, в Калифорнии вид свежей крови заставляет людей нервничать с новой силой. Так что я очень недолго прождал в приемной, понурив голову в позе Роденовского мыслителя и печально капая на линолеум.
Врач, поджидавший меня в кабинете, выглядел очень юным. Может быть, интерн. Это хорошо, ведь чем выше квалификация, тем дороже время специалиста.
- Добрый день! Остановите пожалуйста кровотечение, - как можно короче обозначил я проблему, повернув голову и продемонстрировав пострадавший висок. – Только чтобы расходов по минимуму – мне страховку еще не оформили, за все плачу из своего кармана. А медицина в Калифорнии недешевая, как мне говорили.

Отредактировано Sebastian Underwood (2016-06-11 15:30:18)

+2

3

«Блин надо вставать… Черт уже десять вечера... тупые биологические часы, пожалуйста, отвалите мне нужно вставать!». Парень жалобно стонал и теребил себе лицо, в надежде, что это хоть как-то заставит его окончательно проснуться. Он слабо чувствовал левую руку, видимо отлежал ее и теперь даже слегка наслаждался ощущением постепенного кровенаполнения конечности. В итоге он все же заставил себя открыть глаза и оторвать голову от подушки. Перед его взглядом открылась комната, наполненная всяким медицинским хламом. Тут были сломанные кровати и кресла, всякие осветительные лампы и куча коробок со склянками, перчатками, масками и иным инвентарем. Одним словом это была приподвальная комната для хранения ненужных медицинских вещей. Но гениальные ординаторы притащили туда несколько матрасов, и вот периодически это становилось их ночлегом. Как известно хирурги-ординаторы тратят по 80 часов в неделю в больнице, но это только по документам, на самом деле скорее будет легче посчитать часы, которые они проводят вне больницы. Потому логичнее лечь на пару часов поспать непосредственно в больнице, чтобы не тратить лишних минут на отъезд домой и обратно, это очень важно! Томас ординатор 3 курса, а значит, ему нужно уже определяться в своем хирургическом направлении, но в голове парня столько желаний и столько надежд, что с каждым днем этот выбор все сложнее, но все ближе. Томасу, безусловно, нравилась кардиохирургия, ощущение биения сердца человека в своих руках не возможно ни с чем сравнить, но и операции на головном мозге тоже захватывали. А как можно забыть про ортопедию? Про законное право ломать кости человеку? А травма? Сколько раз он наслаждался нелепыми случаями, которых ему привозили на скорой помощи, или скольким людям он помогал восстанавливать оторванные руки и ноги… В общем это все сложно.

Купер еще несколько раз протер свое лицо, после чего встал и, включив свет, начал искать свою хирургическую форму. Это вечная мысль врачей, где же лежит форма. Дело в том, что она должна выглядеть идеально выглаженной, потому складывать ее не правильно, а тем более просто бросать куда-то никто не мог себе позволить, потому засовывали ее куда угодно, лишь бы не помять и выглядело достойно.

- Дерьмо... опаздываю, - в одних трусах он подошел к зеркалу и начал вглядываться в свое лицо, кое-где пальцами постарался более по-человечески уложить волосы, - Ну, хотя бы выгляжу отдохнувшим.. это уже что-то, - наконец он нашел форму и быстро переодевшись в синий костюм, выбежал из комнаты в сторону лестницы. Спустя три лестничных пролета, он зашел в отделение. Вот оно… его любимое место... Место, где он искренне улыбается и порой искренне плачет, место, где его душа дома, словно нашедшая покой. Так странно говорить об этом месте, как об очаге гармонии, учитывая, что это сплошной дом хауса. Медсестры быстро что-то пишут, врачи что-то пытаются вразумить пациентам, а последние и вовсе просто шляются, отвлекая весь персонал глупыми вопросами.

- Том, в смотровую палату №3 живо! Где ты ходишь и поправь прическу или шапку надень... стыдно должно быть, ты же врач в конце то концов… Пациент мистер Андервуд, кровотечение из височной области справа в следствии ДТП… - тут она театрально закатила глаза и вручила карту Томасу, - Езда под алкогольным опьянением.

- Спасибо за информацию Моника, я убежал, - Моника одна из медсестер. Вам, возможно, могло показаться, что она та еще стерва, но на самом деле она достойный член команды и частенько прикрывало ребят, если те случайно в карту укажут не ту концентрацию или количество разовой дозы. Томас вновь оглядел себя в отражение и стал поджидать появления пациента. Он почему-то немного нервничал, хотя такие осмотры у него были уже множество сотен раз. Это было странно.

В палату вошел пациент и Том помог ему устроиться на смотровой кушетке. Пока тот стал мгновенно ограничивать действия Купера, Том достал перчатки и стал прикидывать в голове сколько тому без страховки обойдется этот осмотр. Травма височной области, да тем более столь продолжительное кровотечение ничего хорошего не подразумевало, а значит нужно будет сделать компьютерную томографию, а это уже тысяча зеленых, не говоря уже о швах, осмотре и медикаментозной обработке.

- Для начала, меня зовут доктор Купер, - он улыбнулся пациенту и присел на стул рядом с ним, осматривая область повреждения, - Понимаете, мистер Андервуд, у нас есть определенные протоколы и акты поведения при различных травмах пациентов. В Вашем случае будет необходимо сделать КТ-заключение, чтобы я мог убедиться в отсутствии гематомы мягкой оболочки головного мозга и/или любых иных осложнений в плоть до сотрясения или летального исхода. Таков закон с этим ничего не поделать, - Томасу как-то не хотелось огорчать его. Будем откровенны, как мужчина он ему сразу приглянулся и Купер совершил ошибку: забыл, что в этих стенах он лишь врач, а не человек, - Но, есть шанс, что мы сможем сделать Вам снимочки бесплатно, если мне удастся договориться с рентгенологами, они мне должны, да и в карту я могу указать лишь первичную обработку, а она в целом вроде не дороже сотни долларов будет Вам стоить. Но это все я сделаю лишь после Вашего чистосердечного признания и клятвы, что более Вы пьяный за руль не сядете, договорились? – он ему искренне улыбался, поджидая ответ.

+1

4

- Приятно познакомиться, доктор Купер.
Я бросил пиджак на спинку стула и, повинуясь гостеприимному его гостеприимному жесту, присел на край кушетки. Помещение было не похоже на нормальный медицинский кабинет, который я видел в последний раз (в средней школе; тоже травма; вроде обошлось без швов, а впрочем, не помню – двадцать лет прошло). Думаю, компьютерную томографию тогда и вовсе еще выдумали. Во всяком случае, не внедрили в широкую практику.
Когда врач упомянул протоколы и акты поведения, мизансцена окончательно стала напоминать мне особо гнетущее произведение Кафки. «Процесс», например. Я сильно не люблю бюрократию. А уж обнаружить ее там, где ожидал найти только помощь (желательно скорую) – и вовсе удар ниже пояса.
- Ага, а без томографии вам, значит, трудно убедиться в отсутствии летального исхода, - сварливо вставил я.
Хотя служитель Эскулапа встретил меня широкой обаятельной улыбкой, его планы меня не порадовали. Может быть, доктор Купер просто недавно закончил медицинский и по этой причине был столь ретив, и действительно помнил про все протоколы и акты. Но у меня было и другое подозрение. Когда доктор мягко и завлекательно предлагает мне бесплатно сделать дорогостоящую процедуру, воображение сразу рисует такое продолжение банкета: когда все будет готово, с той же обаятельной улыбкой он извинится, что ему не удалось договориться за бесплатно, и предложит скидочку за снимочек, скажем, тысячу двести вместо тысячи пятисот. Я ведь недаром в рекламном агентстве работал - знаю, как дела делаются. Правда, я не предполагал, что коммерческая предприимчивость достигла медицинских учреждений. Действительно, чего я, человек незатейливый, мог ожидать от платной медицины? Что меня подштопают за мои же деньги, и не сверх того. Но в Америке, видать, подметки на ходу режут.
Подумав так, я сразу раскаялся в своей необдуманной колкости. Раздражать доктора было плохой идеей, и я перешел к мирным переговорам.
- Дорогой доктор Купер, - сказал я. – Спасибо, что готовы оказать мне одолжение. Не понимаю почему, но все равно спасибо. Сейчас, я так понимаю, вы проведете первичную обработку, на то она и первичная. Мне прямо не терпится. Не хочу заливать кровью ценное оборудование. И даже не ценное, - я покосился на кушетку. – Чистосердечное признание могу обеспечить, конечно, если это вам поможет в работе. Мне не трудно. А за руль я в ближайшее время вообще не сяду, буду обходиться общественным транспортом. Мою машину если и удастся починить, то не скоро. Привычка к левостороннему движению меня подвела.
Упражняться в дипломатии с жуткого бодуна, с ночи не жрамши и обливаясь кровью (к последнему я, впрочем, уже начинал привыкать) – это сложно. Но что делать? Отправляясь в Америку, я и не думал, что будет легко.
Среди прочего услышанного, меня обеспокоило словосочетание «пьяный за руль». Значит, я так похож на алкоголика? Это очень плохо – ведь я в таком же виде полдня отработал. Думал, что выгляжу в пределах нормы… А вот поди-ка, медики что-то заметили.
В опроснике, который мне дали, как каждому новому пациенту, я указал причину травмы «авария», но о своем состоянии за рулем ничего не писал. Вообще, я заполнил эту бумагу по минимуму – имя, фамилия, способ оплаты, место работы. В графах «перенесенные заболевания» и «аллергия» поставил слегка съезжающие прочерки. Анкета не показалась мне угрожающей. В ней не оговаривалось право медперсонала ставить надо мной опыты и брать с меня за это деньги. Опросник служил исключительно для сбора информации. Однако, я поздравил себя с тем, что внимательно прочитал его, прежде чем подписывать, и я поклялся себе (впрочем, эту клятву вслух не озвучивая), что без внимательного прочтения не подпишу в этом месте ни одной бумажки.
Тем временем доктор, благоухая резиновыми перчатками, делал что-то для дезинфекции моей царапины. Во всяком случае, я так предполагал. На его открытом американском лице была написана сосредоточенность, он выглядел спокойным, словно видел еще и не такое. Не помню, как я получил эту царапину – возможно, приложился о край зеркала заднего вида. Но она была, насколько я мог разглядеть искоса в зеркало, неглубокой. Просто пришлась на неудачное место.
- Я не думаю, что повреждение серьезное, - сказал я. – По-моему, просто сосуд порвался – как вы считаете, доктор?

+1

5

Томас хоть и продолжал светить белоснежным калифорнийским прикусом, но по напряженным морщинкам на лице своего собеседника, было ясно, что тот является гордым обладателем «скверного» характера. Этот собирательный термин включает в себя целый букет из проблем с доверием, настороженным отношением, скептицизмом, в какой-то степени даже пассивной агрессии и готовности к реальной агрессии. Ах, ну что поделать все люди разные и все они прекрасные, так что Томасу так и оставалось, что мило улыбаться в ожидании вердикта сената нейронных клеток своего собеседника.

- Без рентгенологического обследования, к несчастью, я не в силах дать точный прогноз сроков летальности или наличия угрозы как таковой, - подкатившись еще ближе, Купер предпочел начать процедуру обработки и зашивания раны, хоть пациент и желал лишь «куска бинта поверх раны, да чтоб цена пониже». Нет, Томас был не из тех, кто мог бы на такое согласиться. Он пришел в медицину не ради гонораров, успеха и популярности или даже банального кадрения девушек в баре. Ему всегда в первую очередь интересно благополучие своих пациентов и только это… Ну, и вновь лишь вскользь упомянём, что этот индивид пришелся «по вкусу» Томаса, но в любом случае он бы все равно постарался бы помочь чем смог. Бюрократию никто не любит.

- Левостороннее движение? Так значит мне не показался британский акцент, - он говорил чуть громче, чтобы его было слышно через маску, - Люблю я Ваш этот островок чопорности и чаепития, о и еще британский юмор – это действительно что-то шедевральное, - он улыбался, хоть этого и не было видно под маской, но так же он надеялся, что его лицо не выражала его некоторую настороженность. Чем больше мелких капилляров ему удавалось остановить, тем четче он понимал, что дело куда глубже, чем хотелось бы верить. Рана в височной области справа обладала нечеткими контурами, но края раны имели ровный срез, что может говорить о том, что ранение было нанесено чем-то заостренным, увеличивающимся в своей конусности и мезио-дистальном размере, обладающим так же гладкой поверхностью. Учитывая познания из единой городской службы, о факте наличия ДТП у данного пациента, шестеренки Купера сделали заключение, что височную область проникло стекло, однако видимых глазу человека причин о его дальнейшем продвижение по ране, Томас не наблюдал, но это все ему все равно не нравилось. Рассмотрим в перспективе два пути: первое, он отпускает пациента и его опасения были верны и этот бедолага не просыпается на утро из-за обильного кровотечения и сдавления черепной коробки гематомой с последующим инфицированием раны из-за наличия инородного предмета, и тогда на Томасу скинут не просто небрежное заполнение медицинской документации, что в прочем норма для резидента, но так же непредумышленное убийство в силу некорректного соблюдения профессиональных норм врача-хирурга, а там и карьере можно сказать до свидание; второй же вариант, он все же находит в себе нужные слова и мотивирующие речи, чтобы заставить этого симпатичного мужчину красавца, но с нутром недоверительного чопорно-британского дедули, все же пройти в рентгенологию и сделать чертов компьютерный снимок.

- Если Вам будет удобнее, то можете звать меня просто Томас, - еще один пункт медицинской этики был нарушен, а все по причинам бурлящих гормонов Купера, - Как я уже говорил раннее, к несчастью, я не Кларк Кент и рентгеновским зрением не обладаю, в силу этого дать точных гарантий не могу. Понимаете порванный сосуд в височной области звучит не так страшно, как к примеру, такая же ситуация где-нибудь на бедре, - он закончил обработку раны от инфекций, «прижигания» капилляров и накрыл всю эту красоту сверху асептической повязкой. После снял с себя перчатки и маску и начал дальнейшее показывать на себе, - Височная область – это самый тонкий участок между черепом и кожным покровов. Эта область может похвастаться лишь тоненькой височной мышцей, которая в основном пассивно участвует в жевании не более, большим количеством капилляров и нервных окончаний и дюжиной причин считать эту область самой опасной. Если мое предположение верно, а я мечтаю, чтобы оно таковым не было, и у Вас действительно происходит скопление застойной крови в этой области, то под воздействием механических сил и законов физики эта застойная жидкость может начать давить на черепную коробку, а та в свою очередь на мозг. Думаю тут Вы и без меня можете понять, чем это может грозить, - он слабо улыбнулся, не зная что еще может сказать или сделать, - Поэтому я Вам вновь предложу пройти обследование бесплатно, а Вы уже решите согласны ли Вы на такой риск.

+1

6

Поверхностная боль от аккуратных хирургических манипуляций приятно отвлекала от свинцового гудения внутри черепа. Сама по себе головная боль особой тревоги не вызывает. Голова – мое слабое место. От избыточных возлияний у меня страдает именно она, а не желудок.
А вот от прикосновений я чувствую себя как-то странно.
И то, что молодой калифорниец решил от доброго сердца похвалить наш утлый островок, разрядило атмосферу.
- О, не думал, что акцент так заметен. Спасибо, - отвечаю я, не вдаваясь в культурологические тонкости. – Самоирония это наше всё.
В конце концов, меня и на работу-то взяли за европейскую экзотику, и вот, значит, как простые американцы Британию представляют. Надеюсь, что оправдаю их ожидания.
- А в Америке закусочные «Деннис» очень хороши, - внес я свой вклад в светскую беседу. – Порции большие, с пылу с жару. Прямо-таки, приходи и обожрись. И главное, гамбургеров этих ваших там нет: нормальная пища – яичница, картошка, сосиски…  - прикипел я к теме и алчно сглотнул.
Однако же, если разговаривать о яичнице, жрать от этого меньше не хочется. Да и не подходят такие темы к больничной обстановке.
- …Что, уже всё, да? Так быстро? Это потрясающе.
Я воспрял, как воскрешенный Лазарь. А вот у доктора вид был обеспокоенный. Кстати, теперь, когда он снял повязку и внимательно смотрит на меня карими глазами, он напоминает главного героя старого, очень старого, аж девятьсот девяностых годов, сериала «Скорая помощь». Это к нему дополнительно располагает.
- Отлично, Томас, и снова приятно познакомиться. А я Себастьян.
Я радостно протягиваю руку для рукопожатия и сразу спохватываюсь.
- А, прошу прощения, не стерильно.
Парень явно любит свою работу, и очевидно, эмоциональное выгорание, проблема всех профессий, связанных с помощью людям, еще не коснулось его. Может, он правда хочет помочь?  Указательным пальцем он рисует на собственном виске – должно быть, схему расположения височной кости. Я завороженно наблюдаю за ловкими руками хирурга. Мне нравятся увлеченные люди.
Я киваю, услышав про нервные окончания. Да, висок и правда чувствительное место. И кстати, эрогенная зона – я сразу вспоминаю горячую нежную кожу под губами, жмурящийся уголок глаза, шотландский акцент… Жизнь властно призывает меня в свои объятья. Хотя в бесплатную медицинскую помощь для не-граждан США я все еще не могу поверить, зато прощаюсь с навязчивыми мыслями об экономии. Я ведь еще не вышел в минус. Если забью на ремонт машины, как раз расплачусь за предложенную процедуру.
- Думаю тут Вы и без меня можете понять, чем это может грозить
Понять - нет, а вот представить себе могу. Томас очень мудро намекнул на последствия, не расписывая их детально. Самые страшные ужасы человек может вообразить сам. Например, одинокий внезапный паралич на чужбине. Или атрофию зрительных нервов, которая у героя Набокова случилась, кстати, как раз после аварии. Не справился с управлением на горной дороге, очнулся слепым. Бррр, только не это.
- Предполагаю, что ничем хорошим, - отвечаю я. – Ты прав, Томас, наверное, лучше действительно не полагаться на удачу.
Я встряхнулся - меня стало клонить в сон. Поспать прямо сейчас было милее, чем сэкономить тысячу баксов. Кушетка уже казалась милой и гостеприимной. Я едва от нее оторвался - и выпрямился, демонстрируя полную готовностью последовать за Томасом хоть на край света. Как-то больше доверяешь человеку, который тебя только что быстро и качественно починил.
- Хорошо,  - быстро согласился я. – Спасибо за это щедрое предложение, Томас. Я буду тебе должен! Если все получится, приглашаю обмыть это дело.
И я выразительно щелкнул по шее над воротником. Встречались мне студенты-медики – правда, вне профессионального контекста – и пили они все будь здоров.
Как выглядит МРТ, я представления не имею.  Я только надеюсь, что в процедуре опять будет участвовать какая-никакая кушетка, и мне выпадет возможность вздремнуть четверть часика. Мои правила ухода за здоровьем до сих пор можно было выразить в коротких словах «Работает? Вот и не трогай!» И в обычном лечебном учреждении я, как в дремучем лесу.

+1

7

Упоминания Себастьяном еды, заставили Томаса не хило так задуматься, а когда он вообще в последний раз ел? Резеденты в хирургии не редко торчат в клинике более ста часов в неделю, слава богу им выдается отдельная плата на местную столовую и на этом экономить не приходится, однако все бесплатное в какой-то степени имеет свойство забываться. Кажется его подсчеты закончились на куске пиццы, которую он успел быстро слопать между операциями вчера ближе к обеду. Не удивительно, что он так строен – тут пожиреть вообще не возможно.

- Да, порции у нас американцев во всех заведениях огромные, это многие туристы подмечают, - улыбаясь собеседнику, он продолжил рассказывать о положительных сторонах необходимой дополнительной процедуры и кажется все же какая-та часть его слов сумела исполнить свое дело, ведь на лице пациента явно читалось осознание. Когда тот согласился на процедуру Томас заулыбался так широко, что ему стало даже больно в жевательных мышцах.

- О, Себастьян, это верный шаг! – он даже забил на протоколы и сняв перчатку с удовольствием ответил на рукопожатие мужчине, - Для этого надо, чтобы ты полностью разделся и накинул на себя медицинскую простынь, - продолжил он, копаясь в нижнем ящике и доставая тоненькую, но не прозрачную ткань с тремя вырезами для рук и головы и ниточками, чтобы завязать накидку за спиной, - А приглашение выпить я с удовольствием приму, чтобы дополнительно убедиться, что после ты сядешь в такси, а не за руль, - легкая улыбка одним лишь уголком губ. Купер просто стоял ожидая пока тот разденется и оденет накидку. Томас так привык к виду обнаженной плоти, что не редко забывал, что не все вокруг такие же больные на всю башню врачи, как и он. Уловив взгляд Себастьяна, он все же прочел в нем некоторую неловкость, отчего и сам Купер почувствовал себя неловко. Извиняюще покивав, он поспешил покинуть палату, чтобы дать тому время на переодевание. «У меня что горят щеки? Блин, а это ведь может стать проблемой», слегка драматически он прикрыл глаза и стукнулся головой о дверь. Обождав, как ему казалось, достаточное количество времени, Томас медленно просунул голову, а после вновь вернулся в смотровую. Себастьян был уже почти готов, однако эти завязки за спиной в одиночку всегда было тяжело нормально завязать, чтобы не светить голым задом.

- Позволь я тебе с этим помогу, - обойдя пациента, Купер развязал неустойчивый узел и начал завязывать его по новой. Безусловно на мгновение его взгляду открылась картина крепкого зада, но и этого хватило, чтобы в щеках вновь загорелся огонек, а сознанию пришлось бы бороться с отвратительной похотью, желающей взять вверх над разумеем и благочестивостью, - И есть все же еще один неприятный, но необходимый момент, - он указал головой на инвалидное кресло, - Тебе необходимо прокатиться в этом. Я никогда не смогу до конца понять этого правила больницы, но для всеобщей безопасности требуют сопровождать пациентов или на кушетке, а эта здесь закреплена, или в кресле.

+1

8

Томас допускает, что сегодня вечером я напьюсь, значит, на самом деле он не считает, что мои дела так уж плохи! Иначе спиртное было бы мне противопоказано.
- Никаких проблем! – соглашаюсь я немедля. - За руль я уж точно не сяду. Машина в таком состоянии… Вообще неизвестно, подлежит ли она ремонту.
Перспектива выпить вместе сегодня вечером меня, конечно, греет, но что я слышу дальше?! Чтобы передвигаться по коридорам американской клиники, надо надеть ночную рубашку и сесть на кресло-каталку? Что? Нет, правда?
Такого удивления не скроешь. Томасу, похоже, и то стало неловко за причуды американской медицины.
И я остался наедине с одноразовым куском синтетической материи – весьма, надо сказать, непристойного вида. Набедренная повязка меня и то бы больше устроила.
Мне вспомнилось все, что было прочитано про концлагеря и карательную психиатрию при тоталитарных режимах. Самый простой способ поработить волю человека – это лишить его личных вещей и способности к свободному передвижению.
Ну ладно. Для исследования моей бедовой головы мне нужно снять с себя все до нитки.  Странно, но нечего делать из этого трагедию. В молодости я и не в таких мизансценах снимался. Но мне за это хотя бы платили. Небольшая студия малобюджетных порнофильмов в Праге, было дело одной интересной зимой. Да, в двадцать лет я предпочитал колесить по Европе, пробавляясь случайными заработками, тому, чтобы освоить респектабельную профессию, которая будет кормить меня всю оставшуюся жизнь. Мистер Купер в этом смысле куда мудрее меня… Хотя кто знает, чем он занимается в свободное время? - размышлял я, на ощупь путаясь в хлипких завязках. На спине! Кто придумал делать их на спине?! Сексуальные фантазии этого гипотетического медицинского начальства были прозрачнее одноразового латекса. Хорошо еще, что они не относились к моим любимым сценариям, а то бы сейчас вышло неловко. Ведь вышеупомянутый Томас Купер, тихо постучавшись, вошел в свой законный кабинет. Видя, что я все еще пытаюсь завязать последний узел так, чтобы это рубище запахнулось достаточно герметично, предложил помочь. При этом он скромно покраснел, как будто для него это тоже был первый раз.
Кровь прилила и к моим щекам, должно быть, из солидарности. Я почувствовал, что мне действительно надо выпить.
- Ну, хоть ремни безопасности пристегивать не надо, - пожал я плечами, устраиваясь в кресле.
Томас Купер покатил кресло по коридору сноровисто и аккуратно, чувствовалась огромная практика.
- Мы могли бы встретиться после рабочего дня, где-нибудь в семь, - развил я тему совместной выпивки. Хотелось зацепиться за нормальную тему для беседы, а то в голову полезли непрошенные мысли о жизни инвалидов – каково человеку, который вынужден передвигаться в кресле-каталке всегда? А повезло мне все-таки с травмой, отметил я про себя.
- Когда мы вернемся, я  дам тебе свои координаты, у меня визитка в кармане пиджака осталась, - обещал я.
Очень надеюсь, что мы все же вернемся сюда, и меня в этом храме медицины не расчленят для экспериментов.

0

9

Нет игры. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » травматология