Вверх Вниз
Возможно, когда-нибудь я перестану вести себя, как моральный урод, начну читать правильные книжки, брошу пить и стану бегать по утрам...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » too close


too close

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

ben & yola

Feels like I am just too close to know you.
There's nothing you can really say.
you can't lie no more, you can't hide no more,
Got to be true to yourself.
And it feels like I am just too close to know you.
So you'll be on your way...

Код:
<!--HTML--><style type="text/css">
@import "http://webfonts.ru/import/sansitaone.css";

...

Отредактировано Benjamin Gray (2016-06-12 03:24:35)

0

2

привет, мне десять. у меня красивые ноги, платье и немецкий; и взгляд такой весь разумный, совсем не детский. правда гордостью семьи называют ту, что постарше и поумнее, но, детка, нельзя расстраиваться, нельзя падать духом. снова и снова вспоминая, что в жизни всегда есть кто-то, кто будет лучше и правильнее. наплевать вообще, наплевать на все - шепчет гордость тебе под ухом, шепчет и прочь уходит. привет, мне детство стучит в спину кончиком ножа, который не смогли воткнуть из-за сентиментальности. а я раскрываюсь в своей провальности, как другие все раскрываются в громогласном успехе. вы что-то говорите все о будущем, а нам, маленьким и упрямым, остается только внимательно слушать и верить. таких, как мы, больше не существует - потому что все давно уже выучились скрывать свое непонимание в запутанных фразах, сорванных с кровью. нас нечем не измерить, только взвесить и выбросить. привет, мне уже поздно. поздно что-то куда-то, поздно прятаться по углам в надежде, что никто не скажет ответное: ну, привет.
когда хенрик уходит в закат, к черному входу, прочь из ее жизни как будто бы навсегда - йола вдруг понимает, что все только начинается. спектакль подошел к концу, а их история обретает новые краски, расцветая в продолжении, в сиквеле, во второй части представления. и ей не остается ни единого шанса спокойно вздохнуть. господи, да за что? детская карусель делает еще один круг, а потом забывает остановиться. такое вообще не может присниться; иначе зачем бог посылает эти кошмары. смотри ему в спину, милая, как в самой плаксивой мелодраме. там обычно смотрят любовникам вслед, а йола провожает отца. словно на войну, на войну с самой собой. на войну без оружия и без попыток сопротивления; нельзя драться с тем, кто сильнее, у кого больше власти. нельзя драться на одинаковой крови, что течет в ваших грязных жилах. что еще в этой жизни нельзя, а так хочется? множество. каждый раз опираешься на традиции, а в жизни просто появляется еще одно новшество. расхлебывай теперь.
когда йола улетала, надеялась, что больше не увидит этих мерзких забегов взглядов и ухмылки, которая вводит в ступор - на выдохе боль. йола заламывает руки, рассматривая собственное отражение в запачканном зеркале, кто-то говорит ей, что пора уходить и праздновать, а ее распластывает по полу внутренне. ее давит тяжелым прессом. йола, детка, не надо стрессов. лучше скажи: почему не расцарапала ему лицо прямо здесь и сейчас? курсы контроля гнева, курсы выживания в парочке сантиметров от родственника. курсы - как не убить своего отца, чтобы потом не сесть бессмысленно. хочется такую дуру только высмеять, а не по головке погладить. йола так давно не вспоминала про смерть матери, так давно не представляла мюнхенскую жизнь в бездне - будто это все было далеко, на кончике сигареты, на кончике костлявой руки старушки-смерти, которая в одном из ее мест работы бродит хозяйкой. и снова йола передает приветы. своим мутным намерениям отомстить отцу. хенрик гайдвилл выходит за пределы видимости, и детка выдыхает громко, с драматичностью. а почему нет? мы же в театре, мы же среди золотистых кулис и замирающих в экстазе актеров. красота. еще на полночи потом устроить себе мини-запой, расплакаться в порыве чувств, вспомнив, что слезы - тоже способ вывести лишнюю воду из организма; а как давно не лила этой соленой жидкости, как давно не пыталась себя жалеть - можно разрешить себе сегодня. еще один акт самолюбования и идиотизма - правильный акт. короткое смс сестре о том, что их отче - отче наш - в америке и готов к бою, похоже; стереть дважды - позже отправить на трезвую голову. йола хочет двинуть ему по роже, но момент утерян давно в пустоте улиц. йола осматривает утренний сакраменто, чтобы найти что-то хоть немного родное, но находит только себя - продрогшую и обретенную заново после всей этой злобы, драмы и боли. она видит мертвую маму, мысленно вновь целует ее в лоб, как тогда - на похоронах. шах и мат. хенрик гайдвилл зачем-то прилетел сюда: в первый ли раз? сколько еще здесь будет? детка словно ощущает то, что они ходят на одном континенте, всем телом. тело не подается - съеживается; холодает все больше. такси не ловится, приходится идти домой пешком, благо, недолго. благо, мыслей достаточно, чтобы время не растянулось до невозможности. а дома так тепло и уютно в этих рваных обоях и разбитом паркете - только сон помогает очиститься. размажь меня, папа, ко всем чертям. размажь и улетай обратно. миссия выполнена. самое печальное в этой сказке только то, что кто бы ни выиграл - все равно бог никому не простит.
к концу апреля йола приходит сюда уже в четвертый раз; откуда столько свободного времени? изучает лица, просевшие в ботоксе и тоннах пудры; лица, когда-то блиставшие на обложках или блистающие до сих пор; детка просто не вчитывается. йола уже запомнила парочку плешивых метресс и молоденьких длинноногих, которые здесь только для одного - толстого кошелька. за такие кошельки всегда платят просто: раздвигая ноги, задвигая амбиции. привычная схема, полегче финансовой пирамиды, посложнее воскресной молитвы. нежная схема любого бульварного романа - зачитаешься. правда так и хочется каждой из этих дамочек по вопросу задать: ты с детства, милая, мечтала об этом? строила красочные планы. йола озирается по сторонам, чтобы не быть замеченной персоналом или кем-то из посетителей. роскошное местечко, ослепляющее общим ценником за все. йола не любит помпезности, она вообще не любит места, где даже от мебели несет тысячной купюрой. но ради высших целей приходится жертвовать принципами; она нашла этот отель, выслеживая любимого папочку, выслеживая его жизнь и цели в америке. так ничего и не поняла, но зато теперь может контролировать почти все места, где он бывает - немцы ведь предсказуемы в своей педантичности. до одури предсказуемы. ради такой предсказуемости йоле даже не пришлось брать отгул на одной из своих работ - мюнхенское расписание ее отца сохранилось и в сакраменто, даже не взирая на смену часовых поясов. и выслугу лет. не взирая на атмосферу расслабленности вдали от родины. молоденьких девочек, правда, он любит и любит красиво все так же, как и в германии. тщательно скрывая свою любовь от общественности, но йола же не общественность, прости господи. детка давится в приступах злости, в желаниях проломить ему череп на глазах у метрдотеля, что потом чопорно вызовет кого-то попроще убрать кровь, позвонит в полицию. такие криминальные истории всегда оказываются в руках изнеженных белоручек; йола приходит сюда уже в четвертый раз и на этот раз хочет высказать отцу все в лицо, возможно хочет подправить ему разрез глаз лезвием - одно завалялось на дне кожаного рюкзака. у йолы много желаний, но слишком мало возможностей их осуществления. в ожидании минуты тянутся вечностью, в ожидании знакомой походки и кривой улыбки. в ожидании человека, который, по идее, должен быть дороже всего на свете, а на деле - пушечное мясо для мысленных баталий. где-то на границе подсознания слышны звуки выстрелов, это у йолы как будто бы берета в руках, это как будто бы йола стреляет на поражение. с любовью. немка всматривается во вновь заходящих в холл, делая вид, что листает журнал и кого-то ждет; делая вид, что всем показалось словно она вообще существует. эй, ребята, слышите, вам показалось. эй. тяжелая ладонь ложится на плечо быстро и непредсказуемо, тяжелая ладонь холодная, но не отцовская. если бы это был папа - она точно знала бы за десять секунд до. йола оборачивается, осознавая как влипла в поразительные неприятности. йола оборачивается, чтобы скорчить гримасу непринужденности, как будто весь ее вид так и кричит, у меня много денег, я просто разыграла всех вас - одевшись именно так. йола оборачивается - ее обдает дорогим парфюмом и инстинктом самосохранения. но поздно, поздно прятаться по углам. где-то это уже было.

+2

3

Если вам интересно, какого это быть на вершине успеха, то спросите лучше моего отчима. Он вам несомненно скажет, что это к многому обязывает. Наверное, из-за такой расстановки приоритетов он сейчас там, где и есть на самом деле - почивает на лаврах своей многомиллионной империи. Да, пусть эта империя уже по документам перешла ко мне, пусть я уже не просто сын  Арчибальда Грэя, но всё равно так же круто и с лоском ответить на поставленный вопрос я бы не смог. Скорее всего, вы бы услышали что-то типа "мне нравится", подумали, что я очередной богатый папенькин сынок, и прошли дальше. Ну и пусть, я уже привык, что люди никогда не смотрят глубже, чем на дно моего кошелька. Не видят его - вердикт "слишком приземленный". Спросите, обидно ли мне, грустно ли, что мои достижения не оценивают по достоинству, списывая всё на имя отчима? А я в свою очередь спрошу, отказались ли бы вы от такого предложения судьбы, как обеспеченные родители? Прекрасно, опять закатываете глаза - а теперь поджимайте свой хвост и идите далее, я не привык тратить своё время на завистников.
Утро начинается, как обычно, в 6:00. Не по книжкам для успешных людей - тратить свой день в постели. Но, по правде, мне нравится мысль, что это не я следую печатным страницам, а просто они списаны с меня. Да и вообще ранние подъемы - заслуга всё того же отчима, а не какого-то плешивого автора очередного гайда по жизни. Пробежка, завтрак, утренний свод новостей. Неужели Ангела Меркель опять собирается навестить нашего Обаму? Хмыкаю. Смотрю на часы. Ещё несколько минут для ленты новостей на телефоне. МакГрегор опять зависал с новой девчонкой. Неплох парень, неплох - девонька-то не промах. Ухмыляюсь, когда вспоминаю жалкие попытки друга сосватать очередную девицу мне. Жаркая ночь в постели, а потом "прости, дорогая, нужно на работу, оставить денег?". Обычно просят оставить, зная о моих состояниях. Да, пожалуйста - оставляю чек с пятью нулями и был таков. Больше мы с девонькой не видимся, как бы она не трезвонила на мой личный или рабочий телефон, и как бы не убивала МакГрегора жалкими расспросами. Продалась за деньги - абсолютно не мой типаж. Это даже скорее похоже на игру "вычисли элитную шлюшку". А потом эти "золотые" барышни вылавливают меня в одном из отелей, до чего же упрямые, и требуют объяснить, что с ними не так, и почему мы расстались. Отвечаю, что сейчас им всё объяснит мой охранник, и удаляюсь восвояси - управлять империей.
Вот и сегодня - только я переступил порог отеля, как ко мне подошёл мой секюрити-амбал и доложил, что какая-то девушка уже на протяжении нескольких дней, включая сегодня, приходит в холл и чуть ли не сутками сидит на диване и читает газету, кого-то высматривая. Улыбаюсь очередной своей маленькой победе в собственно выдуманной войне и благодарю охранника, говоря, что пока сам, а далее пусть ждёт сигнала. Затем пробегаюсь глазами по холлу и таки вижу хрупкую спину, явно не собирающуюся снять номер в нашем отеле. По правде, дешевая блуза меня немного смутила - не помню, чтобы я развлекался с простушками, но, может, у неё настали тяжелые времена в жизни - вот она и явилась за очередным чеком. Потираю ладони, натягиваю свою фирменную непроницательную ухмылку и уверенным шагом направляюсь к незнакомке. Ещё мгновение и моя тяжелая ладонь уже ложится грузом на её плечо. - Здравствуйте. Могу чем-то помочь? - но что-то уверенность, как рукой снимает, когда барышня оборачивается ко мне. Чёрт подери, либо мы с не не спали, либо я вообще был в хлам. Я не мог не запомнить эти глаза-озера. Наверное, я несколько секунд даже выглядел более растеряно, нежели девушка, но потом вдох, хмурю брови, понимая, что не совсем контролирую ситуацию, и возвращаю себе прежнее спокойствие. - Если вы сейчас же мне не ответите, кого преследуете, то, боюсь, вам придётся разговаривать со службой охраны отеля. Или вы просто не можете уже несколько дней выбрать, какой из наших номеров вам больше подходит? - уловила иронию, детка? А ещё то, что у тебя намечаются большие проблемы? Исключил возможность нашего с ней пресечения, ведь уже давно не напивался, а потому игривое настроение как рукой сняло. - И вообще, поднимайтесь. Пошли со мной. Нечего тут своим видом собирать жалобы жильцов. - да, богатые люди привередливы, и они не любят, когда посторонние вторгаются в их личную жизнь. Вот сейчас мы и выясним, посторонняя ли это незнакомка, или мне придётся оплачивать ей за свой счёт проживание в апартаментах. Резко хватаю барышню за ладонь, вывожу из-за дивана и тяну в сторону своего кабинета. Ещё мне проблем не хватало в такой прекрасной размеренной жизни.

+1

4

james blake – limit to your love
луна заходит за гору, оставляя заснеженный след на черном. предательски-яркий. одурманивающий своей быстротечностью; луна еженощно играется с сотнями глаз, взирающий вверх. в самые глубокие небеса и, кажется, это представление никогда не надоест никому из них. из нас. где-то на юге девушку заворачивают в вуаль, а на севере заколачивают гроб - и мы все так стремительно пытаемся помочь другим в их горе и бедах, забывая, что свои дыры, да раны так и не зашили, позволяя прогнивать до основания. на басах сдается ночь и наступает рассвет. свежесть захлестывает громадной волной высотой с разрушающийся небоскреб, и так захватывающе стоять - смотреть, наслаждаться гибелью. эти банальные чувства обычно в головах, сердцах у подростков, считающих, мол бури, настигающие их - самые страшные в жизни, самые яркие. никому не понять. и родителям приходится брать молот, гвозди и доски, чтобы заколотить такую идиотскую любовь к драматизму и приукрашиванию сложностей жизненного пути. дети, надевайте очки, красьте себя в розовый - наслаждайтесь жизнью. кто-нибудь погрустит за вас. например, йола? например, уже сегодня. по специальной акции.
неделю назад приходилось плакать в преддверии конца семи самураев куросавы, а теперь плачем в душе над своим бедственным положением. существует такой тип людей, что умеют красиво выстраивать стратегию затягивания петли вокруг своей хрупкой шейки, чтобы потом жаловаться, мол судьба несправедлива. все это нечестно, все это выпадает на голову только потому что кто-то где-то нарисовал мощный такой красный крест, пометив грехи и поле для мести. йола смотрит назад, пытаясь зациклиться на том моменте, когда она решилась на операцию по захвату личного пространства отца без его ведома. когда она начала свою красочную съемку по сценарию в стиле рассела кроу и дженнифер коннелли - снова игры-игры; черт с два каждый раз ассоциировать себя с героями, у которых все всегда получается. и пытаться этот успех на себя магически перевести. вспомни мерлина, вспомни хоть гарри поттера. йола тихо скулит изнутри на свою беспечность, разрывая полотно уверенности в том, что она выберется сиюминутно и придумает коронную отмашку своего поведения. провальный раунд заканчивается в поту, крови, где-то среди земли и кричащих людей, просящих зрелищ вновь. она предельно просто попалась на удочку самоверства в успех. она не рассчитала слабость возможностей, не оставив себе открытую дверь позади для отступления. и вот теперь поплатилась за все и сразу. маленький ребенок внутри прячется под кровать, вспоминая как во втором часу ночи из шкафа выбирается монстр и шепчет страшилки, чтобы до рассвета глаз не сомкнуть. йола пытается вычислить вероятность того, что ей и в этот раз повезет, но спотыкается о нулевой процент благоприятных исходов. итак, фрау гайдвилл обвиняется в преследовании, шпионаже в пользу своего корыстного второго я и приговаривается к расстрелу на месте. серебряными пулями публичного осуждения. пли!
естественно, папа подставляет больше всего, даже находясь на расстоянии. темный рыцарь ее жизни, рассекающий по волнам роскошного величия. папа умеет подсобить, даже не осознавая, что снова забил гол в пустые ворота. что там про родную кровь и плоть? зов предков и сплоченность? тот восхитительный момент, когда родители и дети не только не понимают друг друга, но еще и пересекают границы разных сражающихся сторон. войска - вперед, штыки в живот. и время на отступление бежит быстрее секундной стрелки; детка осматривает своего разоблачителя, пытаясь предугадать, что он намерен ей предъявить и какие санкции применить. в общем-то, она все еще неплохо помнит законы, ориентируясь в них почти как в родном барахле маленькой комнатушки. так что дружба с правосудием может сыграть добрую шутку, в кой-то веке. мальчик хорошо одет, излучает презентабельность и безграничную власть монарха. ему не хватает скипетра и державы, чтобы посеять смуту и приковать себя к трону - целованию ног. к почестям, господа! правда, он явно здесь не самый главный и ему тоже есть, кого бояться. не в прямом смысле. йола прорезает дырку в его зрачках, находя там больше скелетов и страхов, чем могло показаться на первый взгляд. люди всегда скрывают что-то, люди даже иногда не задумываются, находясь на пике своего превосходства над слабыми, что истинные запрятанные потаенные всегда читаются на поверхности в их глазах. немка не такой уж и хороший психолог, но ей нравится угадывать свою правоту в самых безутешных ситуациях. жалкая награда за белый флаг. хоть чем-то себя порадовать - потешить чужими незначительными промахами, на волоске над пропастью застывая. предвкушая крушение вниз. умные девочки спят дома, не следят за собственными отцами и пьют дайкири, когда жизнь становится слишком сложной. умные девочки не ищут бед на свою голову, а йола растеряла мозги, перелетая атлантический океан. иди их теперь - ищи-свищи.
она поддается в этом ходу, позволяет увести себя. не дай бог гайдвилл-старший решит именно в этот момент предстать в самой восхитительной красе. ее гордость тогда захлебнется в крови и выбитых зубьях. детка идет следом, вернее сказать - ее тащат на гильотину и не хватает только плачущей музыки флейт. выпрямиться перед народом аки анна болейн, произнести сильную речь как натали дормер, а не чертова плакса натали портман. и позволить "рубить с плеча" в прямом смысле. немка представляет себе эту сцену так волнительно, будто прячась от последствий своих поступков в несуществующих иллюзорных мирах. как дитя малое. его кабинет хорош. почти так же, как и он сам. пижону - хоромы. ах нет, царю, да-да. уже заводили эту шарманку. здесь жарко как в каире, но слишком тихо для столицы золота и песка. в этих кожаных креслах детка моментально видит хенрика, расслабленного, раскидавшего свои кости по мягкости и сдержанности мебели. папаша любит удобные вещи. располагающие вещи. вещи комфорта и вожделения. и сесть в одно из таких означает почти что - принять их правила, этих богатеньких слепых мудаков. дело ведь не в вещах, дело в том, что как в начале кто-то поставил крест на йоле, теперь она сама ставит крест на всех малахольных порывах в сторону подобной жизни, - слышал что-нибудь о тайных покупателях? - обратиться на ты не самое лучше начало, но раскрепощающее демонов, которые прячутся в тех самых зрачках. гайдвилл не стремится никого напугать или же испытывать, а она просто тоже обучена словесному фехтованию. искусству управляться лексическим запасом, - они не всегда приходят от начальства, так ведь? - угасающий в полудреме шепот, будоражащее начало беседа, внезапно выскакивающая страшным клуоуном пауза, - конкуренты не дремлют, - изобретательность - это всего лишь уловка тех, кто рожден был женщиной. нельзя назвать холодным оружием, оружием вообще, но маленькой тряпичной куклой на ниточкой - почему нет? басы заглушают задний фон шума вне кабинета. крохотный каир, подвергшийся американизации в истоках. почему каир? вот тебе ответ - вот тебе фараон, утащивший ожившую немецкую мумий с глаз долой. подальше от нежных умов этих роскошных кошельков из человеческой кожи, - я закурю? - сигарета уже в руках. снова пауза. здесь нельзя быть самостоятельной до конца. здесь надо дождаться взрыва, тектонического столкновения. бам.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-02 02:00:28)

+1

5

Кто там вверху, не слишком холодно на вершине ваших моральных устоев? Не идете по головам, соблюдаете правила и печетесь в душных узких комнатах? Не устали от собственной незначимости? А нести груз, непосильный вашим плечам? Слишком мало решаете, слишком много ответственности: за себя, за семью, за мебель в съемной квартире. А будущее всё так же не радужно, как заляпанные маленькие окна на вашей кухне. Там пахнет вчерашним омлетом, грязной посудой и средством для дезинфекции, никак не перспективами. Не выдерживаете? Прыгаете с балконов, покупаете веревки с мылом и в сотый раз смотрите повтор вечернего шоу? Уныло, как белая стена. Хотя скорее серая или бесцветная. В темноте. И так ничего не видно впереди. Как и в ваших жизнях. Зато живете по правде, ну и хорошо, когда-то вам это воздастся. Да только за свет не рассчитаешься своими высококачественными принципами. Жизнь, как беззвучный выпуск новостей. Скорее бы закончился. Бип. Это микроволновая печь разогрела ваш ужин, купленный в супермаркете. До чего же тошно, так и хочется выть. А на самом деле - замкнутый круг, и завтра всё по новой, и всё те же покупные тушенные овощи, видавшие ещё первого Папу Римского. Пресно. Твердо. Не то, что диваны в дорогих отелях. Точно видели больше мира, чем вы. О боже, как дальше жить. Не выдерживаешь. Закрываешь глаза, и всё по кругу, всё те же люди, пытающиеся укусить немного счастья вместо фабричной еды. Да только счастье не в кожаных диванах и атласных скатертях, хотя и не в пыльных углах узких кухонь с окнами на стену дома напротив. Счастье ищут, да только редко находят, тешась вместо этого слащавыми иллюзиями. Иллюзиями богатой жизни в холле отеля "Gray Palace", не так ли?
-Но ты же не тайный покупатель, не так ли? - опять меряю девчонку взглядом. Неприступная, возвысилась надо мной, словно мраморная статуя. Не присела, смотрит сверху вниз, показывает превосходство над всем этим. Только спустилась из вершины своих моральных устоев, и тут же чуть не утонула в моих. Мало воздуха, тут человеку плохо, дайте ему ещё немного принципов. Ему не хватает, чтобы показать, что он тоже что-то значит. Та же история. - Или у тебя задание проверить на мягкость мои диваны? Уверяю, мебель за десять тысяч евро каждая, даже будь она из камня, всё равно будет мягче дешевых подушек. Так устроены люди. Видят только то, что хотят. А что ещё они могут увидеть в холле одного из самых дорогих отелей? - ухмыляюсь, складываю пальцы домиком напротив рта, опираясь локтями на стол. Девочка не так проста, как показалась, да только застряла где-то на дне. Ей бы освещать своими глазами дорогу кораблям дальнего плавания, а не играть в дешевые шпионские игры. - Моя служба охраны тоже не дремлет. И если я сейчас не услышу более правдоподобной отмазки, то тебе придётся познакомиться с ними поближе - я ещё не скинул барышню обратно к её крокодилам по одной простой причине - заинтриговала, чертовка. Не встречались, ей-Богу, но кто же она тогда такая, и что ей нужно. Она не похожа на тех, кто, утопая, хочет отхватить ещё один глоток воздуха. Если падать, так сразу стремительно и разбиваясь, словно герой своего времени и квартала узких домов. - Я не курю. - щурю глаза, бросая вызов. Пойдёшь против правил или смирно спрячешься за диван? Не запретил, не разрешил - просто бросил перчатку. Девочка, принимаешь этот вызов? Или даже не обращаешь внимание на таких, как я? Куда нам - на ваши холодные вершины? - Мистер Грэй, мистер Гайдвил уже ожидает в приёмной. Вы скоро закончите? - не замечаю, как в дверном проёме показывается секретарша Лейла. Сияет, опять новое платье. Ещё бы, с такой-то зарплатой, как у неё. Обложилась деньгами и парится даже ещё где-то ниже, чем я. Никакой чести и достоинства, зато грудь четвертого размера и смазливое личико. Разве нужно большее, чтобы варить кофе в приёмной? - Пять минут и я приму его. - даю отсчёт до взрыва. Пять минут, чтобы успеть спастись. Пять минут, пока с твоей горы не скатится лавина, детка. Готова играть по-крупному? Я уже и так бросил все свои устои к твоим ногам.

+1

6

где-то, совсем далеко, город чарующе шумит о своих проблемах. топот дружных ног толпы, ругань в мобильный по важным неотложным делам, встреча взглядами и разлука мыслями. если устроить именно сейчас всеобщую многозначительную смертную казнь, то каждое последнее исполненное действие будет иметь вселенское значение. и какой-нибудь, случайно-оставшийся, увековечит все в веках. книгами, картинами, прости господи, скульптурой. вот так и появляется культ искусства. культ жертвоприношения серой массы. мечтать - хорошо, тянуть время в попытках продумать стратегию - непростительно для маты хари двадцать первого века. немецкой маты хари. йола растрачивает все свои способности к адаптации всего за три секунды. три секунды холодного обдумывания дальнейшего саботажа. можно разбить пару хрустальных ваз за тысячи две долларов, устроить пожар, даже попытаться избить этого холеного кларка гейбла, чтобы выбраться. но что толку? там за дверью парочка амбалов, секретарша, консьержи и еще десяток сотрудников, которые обязательно будут кричать, вызовут полицию и в конце концов, лоб девочки таки встретится с холодным бетонным полом где-то в холе. хотя, если честно, здесь, верно, даже пол не холодный. страстно-изломанные руки обеспечены точно. йола закрывает глаза и вспоминает, как хорошо иногда бывает жарким апрельским днем, откинуться на гамак в каком-то особенно хорошем парке. позволить купить себе вина средней стоимости. и сказать: жизнь удалась, есть еще немного смысла, чтобы оставаться на этой планете. посмотреть ноттинг-хилл, помечтать о то, чтобы какой-нибудь хью грант прошел по рыночной улочке со сменой времен года за спиной только из-за того, что сама йола гайдвилл сбежала из его ванной навстречу журналистам. из-за встречи с журналистами. каждый раз, заставая себя на мысли, что ей хочется сделать что-то лучшее, чем все, что происходило раньше - она берет все свои деньги и идет в самый ближайший, в самый ужасный клуб. чтобы спустить на текилу, водку и травку. чтобы забыть, что она все еще иногда пытается вырваться из круга, в который сама себя заковала. впрочем, зачем о грустном. йола вслушивается в слова золотого мальчика; она практически уверена, что старше его, хотя бы на год, уж точно. а что толку? детка почти закатывает глаза, но вовремя возвращается к реальности, где нужно пытаться найти решение. вовремя.
встать, суд идет. когда-то, лет пять назад, как и сейчас, детка ходила по грани и все норовила слететь вниз, на заостренные скалы. попадаться - в ее блистательных привычках, лучших привычках, надо сказать. правда тогда все было чуть серьезнее и почти грозило решеткой, пусть хоть и на пятнадцать суток. но вспоминать о таком не самое  правильное решение, когда пытаешься подобрать код доступа к лучшему выходу из этой ситуации. малый каир начинает расплываться в полной пастельной гамме, будто один из богов индуистских. тот, что брахма, начал открытую кампанию за свою власть над миром. йола покачивается, рассматривая сигарету в своих пальцах, покручивая и перебирая. не куришь? какое ей дело, мальчик. ей вообще отъявленно наплевать на чужие потребности и пристрастия. самое главное, как ей самой поступать, если кто-то тычет дулом в расцарапанные, ни в чем не повинный, висок. отклониться от выстрела или же узнать, все-таки, что там, за чертой жизни? детка достает спички, отчетливый скрежет нервов слышится. крохотный огонек вспыхивает от кончиков пальцев и до самых засушенных губ - вдох-выдох, затяжка, тотальное расслабление. смотри не рухни прямо здесь и сейчас на персидский ковер, например? йола прокручивает варианты на невидимой навороченной панели подсознания и фыркает на саму себя за сегодняшнюю не изобретательность, - ты хоть когда-нибудь-то видел тайных покупателей? - вопросительный тон скатывается в крамольную усмешку, переходя в горький отсчет до взрыва. нацепить на себя маску террориста, следовать инструкциям, если лететь вниз, то только захватив с собой за компанию это модельное решение мужской коллекции от дольче. йоле сейчас сорок, она - стареющая метресса, ухватившая за узды юного щеголя. по крайне мере, так хочется думать. обманывать себя.
мини-барби появляется в кабинете моментально. боже-боже, ей бы в стрип-клуб, чтобы познать настоящую жизнь.  мини-барби, которая до этого момент сидела за своим розовым столом, допивая ненастоящий кофе из игрушечной чашки рушит всю жизнь гайдвилл за один миг. своей лучезарной улыбкой и писклявым голоском. фамилия ее отца раздается разрушительным громом под сводами. в миг темнеет; ни солнца, ни удушающей восточной жары. маленький каир превращается в вечную мерзлоту, вонзая штыки во все теплое, все, что движется. чувствует. мыслит. лужа крови все больше марает глянцевость этого места. можно просто выброситься в окно, но оно ведь точно пуленепробиваемое. думай, дура, соображай быстрее. ты же не выйдешь отсюда незамеченной. и чтобы ты сейчас не сказала здесь - все превратится в пыль, стоит только вам с отцом встретиться. надо было вовремя рассчитывать свои возможности, когда затевала эту махинацию в стиле бонда. господи, лучше вино, гамак и парочка шлюх на обочине, чтобы высмеять все их пороки вместо своих. господи, забери. йола делает еще одну затяжку, стараясь не терять самообладания, стараясь превратиться в манекен из дорогих бутиков, в неподвижную глыбу спокойствия. а в глазах скользит моментальная ненависть, огонь инквизиции, разожженный пять лет назад. если они встретятся - это будет второй раз. второй раз после смерти мамы. и что может удержать девчонку, чтобы не наброситься на него с кулаками? чтобы не расцарапать ему лицо? при всех. вытащить из рюкзака нож для точки карандашей, как всегда, кстати, с собой. и торжественное харакири - вуаля. хотя в японии это называется сеппуку, когда близкий соратник отрубает голову самурая, сразу после вспарывания живота. смерть для аристократов. смерть для ее отца. ее отца, который сейчас в каких-то метрах от того, чтобы бомба, все же, взорвалась; йола пересекает кабинет в два счета. без излюбленной всеми грациозности, без попыток примерить на себя роль еще одной барби. достаточно; - ладно-ладно, я к тебе, - это точно было правильное решение? детка облизывает губы, выдыхая как можно больше дыма прямо ему в лицо. опустошая легкие. наполняя вакуумом эхо от голоса разума. поздно чтобы барахтаться и возвращать все на круги назад. она точно не в его вкусе, но попудрить парню мозги, почему нет? может, он любит внезапные приключения раздела - экстравагантное. подглавы - экстремальное. отправит хенрика восвояси, а она просто успеет улизнуть. да с чего вдруг? - вернее не совсем к тебе, а, скорее, за твоей помощью, бэнджамин, - меняет тактику. ее поразительное умение вспоминать услышанные имена играет на руку. кто-то из сотрудников произносил его за эти четыре раза или же прочитала на доске почету? да черт с ним. сейчас неважно, - я к нему, - кивает в сторону двери; сигарета выгорает до фильтра, болью ошпаривая пальцы. детка поздно спохватывается - ожог обязательно останется зиять пятном неблагополучия на бледной коже. выпускает оставшийся окурок прямо на пол, - его очень хотят видеть в мюнхене и не для того, чтобы выпить пива, дорогуша, - ее расслабленность даже пугает; глупо играть в гангстеров из дешевых фильмов восьмидесятых. глупо строить мировой заговор. просто спокойно произноси текст и молись выбить джекпот, - мне нужно передать ему привет и подарочек. но он не должен меня видеть, иначе точно не выберется из того дерьма, в которое попал. поможешь мне? - засекая время на секундомере, развлекаясь в собственной чуши, затрагивая самое больное, что полыхает внутри. если все получится, то значит, бог не забыл о простых смертных. если хенрик гайдвилл войдет в этот кабинет, то харакири можно будет делать самой себе. просто не думать о худшем. просто надеяться, что высшие силы и собственная фантазия объединяться против высшего зла, - поможешь ему?

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-05 00:53:11)

+1

7

Правила. Да кому оны вообще нужны?! Точно не девушке напротив. Она была рождена для того, чтобы их нарушать и курить в моём кабинете. Чертовка. Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Да, этот бой я проиграл, моё влияние, как оказалось, не распространяется на героев узких кварталов. Я могу управлять только своей отельной империей, так куда мне посягать на решения этой брюнетки. Отлично, я уже не могу отвечать за то, что происходит в стенах моего отеля. Медленно качусь вниз, как какой-то одиозный император. Потерял доверие народа, не оправдал их надежд, не смог чётко дать понять, что в этом помещении нельзя курить. Вот теперь должен терпеть клубки дыма прямиком мне в лицо. Запах порезче, чем у травки, должен признать. Закашливаюсь, пренебрежительно отворачиваю голову в сторону, давая понять, что со мной такое не прокатит. В высшем мире выдуть собеседнику табачный дым в лицо никак не признак успеха. Хотя о чём мы говорим. Какой высший мир в точке столкновения двух личностей. Гордость, словно в обкуренного подростка. Закатываю глаза - я лучше буду наблюдать за задней стенкой своего черепа, чем за тем, как эта бравая барышня надменно курит сигарету в моём кабинете. Это не конец. Приходится возвращать глаза на место, когда девушка озвучивает, что пришла ко мне. Хмыкаю - доверяю её столько же, сколько и пять минут назад. От слова совсем не доверяю какой-то заблудшей душе, решившей посостязаться в остроте языка. Прекрасно. - С этого и стоило начинать, мисс тайный покупатель. Всем в этом мире что-то нужно. И какие твои мирские потребности? - поворачиваю голову обратно к незнакомке и успеваю заметить, как она больно кривится и выпускает огарок из рук прямиком на мой ковёр. Несколько раз перевожу взгляд то на девушку, то на чёрное пятно. - Скажи мне свой адрес, я пришлю счёт. За новый ковёр. И вообще, это был мой любимый. Прямиком из Монголии. Бывала там? - конечно, нет. Я и сам там не бывал. Какую туристическую привлекательность может иметь высушенная страна третьего мира? Но ковры там действительно можно купить неплохие. Из натуральных ниток, если верить моему менеджеру по закупкам. - Думаю, мистер Гайдвил сам знает, где ему нужно быть, чтобы его увидели. Детка. - так, всё, пора заканчивать эту игру. Уже даже неинтересно. Чувствую себя ребенком, запихивающим кубик в круглое отверстие. Ничего не выходит - хочется только разъяренно кинуть этот кубик в стенку. И чтобы он разлетелся, к чёртовой матери. Все паззлы в этой грёбаной истории словно ураган перемешал. Нету из чего собирать картинку. Всё, что я вижу, это обезумевшая одержимая девушка, причину появления в отеле которой мне не разгадать. Да и к черту. Лучше заняться списком барышень, с которыми я переспал, чтобы пригласить их на сегодняшний благотворительный вечер. И то толку будет больше, чем что-то добывать у этой брюнетки. -Хорошо, мне уже это надоело. Я могу передать ему привет от странной девушки, караулящей его в холле отеля. Подарок, в целях безопасности, только после того, как его проверит моя служба охраны. Так что, помочь тебе? И ему? - я поднимаюсь с кресла, показывая, что наше время подошло к концу. Принимаю стойку, опираясь руками на стол, чтобы выглядеть ещё более решительным. -И вообще. Пять минут уже давно прошло. Некрасиво заставлять ждать моего бизнес-партнера. Через пятнадцать секунд он уже будет сидеть в кресле напротив меня. И если он действительно не должен тебя видеть, то либо провались сквозь землю, либо залезай под стол. Других предложений у меня нету. - ухмыляюсь, не осознавая всей грандиозности надвигающейся бури. Предполагаю, что девушка просто преувеличивает и, сейчас откланявшись, просто разминется с Гайдвилом в дверях, и на этом история будет закончена. Ещё одна исследовательница диванов в холле будет отправлена восвояси. -Лейла, пусть мистер Гайдвил заходит. Я готов его принять. - да, детка, это месть за табачный дым в моём кабинете. Готова играть по крупному? Или убежишь, потерпев поражение? Смотрю незнакомке прямиком в глаза. Где-то я их уже видел. И бам! Сейчас такие же глаза зайдут ко мне в кабинет. Браво, Бэнджамин. Отличная намечается встреча, раз такое дело. Видимо, воссоединений семьи не такое уже и желанной для этих двух. Сам бросил дочку под нещадный бульдозер её папочки? И что же ей, теперь действительно лезть в укрытие под твой стол? И так ничья со счётом один-один медленно превратилась во всепоглощающее фиаско твоей проницательности.

+1

8

nino rota - rocco e i suoi fratelli

он почти подхватывает ее игру в покупателей-продавцов, и если бы не визит ее папаши, йола бы уже курила в своей постели. йола была бы свободна как перелетная, как все дети шестнадцати лет после отъезда родителей загород. хенрик умеет появляться в самый подходящий момент, чтобы разрушить чужую жизнь. любовь к жизни. и если честно, наверное, единственный важным и хорошим поступком в его жизни было рождение шельмы. шельмы, которая никогда не попадет в такую ситуацию, никогда не будет пригвозденной к распятию по собственной глупости. шельма, как ты нужна сейчас. детка слабо похожа на загнанную в угол жертву, если честно; даже будь она ведьмой в средних веках - горела бы с торжествующим лицом, и никак иначе. как и все они. не то время, не тот век в совершенстве. она теперь в красивой ловушке, но белый флаг давно потерялся в грязи городских улиц. сдаваться? принимать поражение? дудки. пусть, дипломатом не вышло, будет хотя бы гордой военнопленной, что до последнего не давалась в руки врагов. что-то было про лезвие и самоубийство? может, она еще успеет достать нож, - лучше ты скинься мне на поездку в монголию. я привезу тебе лучше и в два раза дешевле, - достает еще одну сигарету, спичечный коробок. дежавю; никотин снова тормошит тело и разум. никотин велит аки старый шаман: сделай же что-нибудь, не стой просто так на месте. а йола стоит и вслушивается, пытаясь выудить из потока сознания этого, грея, кажется? хоть какую-то зацепку. важную деталь, которая поможет ей выбраться из болота. мощным ударом под дых все закручивается быстрее, чем в детстве на карусели в счастье. еще один удар почти подкашивает немку, но она все еще в сознании. все еще в состоянии держаться и не пасть ниц.
бизнес, сука, партнер. бизнес-партнер, папочка. у папочки съехала крыша брать в свои партнеры таких маленьких щеглов? захотелось красивой американской жизни? бунденстаг плачет. там так не избирают. не выбирают. как в чертовом анекдоте о полоумном старике, захотевшим снова почувствовать себя молодым через шкуру другого - юного. неумелого. это не анекдот вовсе, это оскар уайлд. классика столетия - басня миру. весь смысл летит в тартарары и нужно быть неисправимой тупицей, чтобы не понять - все кончено. и все вновь начинается. встреча с отцом не будет слишком внезапной, но вот поведение придется подкорректировать. чего-чего, а выставлять напоказ семейные скелеты йоле хочется меньше всего; благо, гайдвилл-старший слишком дорожит своей репутацией, чтобы начать первым, а детка слишком горда, чтобы позволить третьему лицу увидеть, как она умеет ненавидеть кровь в своих собственных жилах. как она умеет забивать колья в деревянные доски людской уверенности в себе. как она научилась умирая, против желания восставать. под голос энди уильямса: my life is yours. and all because you came into my world with love so softly love. именно и только энди уильямса. хотя, кому она врет. with hate so rude hate. кто бы мог подумать, что она так быстро выросла и превратилась в железо, да? кто бы мог подумать, что в свои двадцать семь ей придется обращаться с молитвами не к дьяволу, но к богу, чтобы найти сияние путеводное сквозь эту мутную тьму. и если бы ей рассказали в баре за двадцать пять центов, что она будет в кабинете дорогущего из отелей стоять морально обнаженная, окровавленная, с порохом в венах - ее бы пришлось успокаивать в четыре руки, так громок был смех бы. грей приглашает отца войти, приглашает старушку-смерть помахать косой и насладиться торжеством момента. сам, наверное, ликует не меньше от шерлока холмса внутри себя. да будет тебе, йола, он не мог догадаться. а если да? сердце бьется быстрее мяча на баскетбольной площадке, сердце норовит выскочить, описать круг и вернуться в раздробленное тело. слышишь, это артерии одна за одной трещат? и дрожь отбивает чечетку от плеч до локтей. до самых запястий. какой впечатляющий громкий танец. йола курит, пытаясь представить с каким воодушевлением нужно приветствовать хенрика, чтобы утопить происходящее в комедийной мыльной опере по одному из каналов в двенадцать часов по полудню. сердце приходит в норму, когда шаг за шагом подкрадывается непоправимое, но такое предсказуемое поражение. слишком забавно было думать, что подобные выходки остаются без наказания. что фортуна всегда на твоей стороне и готова на амбразуру выбежать, лишь бы маленькая девочка под удар не попала. йола видит широкую улыбку отца, нет, не видит, но предвкушает. шаги еще ближе, дверь распахивается молниеносно. сюрприз, папочка. сюрприз на твою шикарную, пусть и седую голову. раз. два. три. четыре. раз. два. бросок - гол; детка роется в рюкзаке решительно, выбрасывая еще одну сигарету на пол. быстро. детка почти проклята за одну только мысль, что блуждает в ее голове. руководство по управлению ситуацией на торжественном приеме: первое "па" - притянуть близко стоящего джентльмена к себе крепко-накрепко, чтобы даже не думал выбраться из ваших нежных и страстных объятий; в роковые моменты жизни всегда можно раскрыть в себе силача-супергероя и порадоваться этому одно мгновение. "па" второе - приставить к его шее лезвие из косметички, показав свою власть над ситуацией с рассудительной стороны и позволить всем созерцать это в полной мере. удобно быть гримершей, да? удобно носить с собой орудия рабочего процесса. приставить так, чтобы он не успел атаковать, но подрагивать от неуверенности в собственных силах. третье "па", - привет, па. давно не виделись, да? - ослепительная улыбка в лицо своего близкого родственника и приветствие оного всегда поможет расположить всех присутствующих к себе, обозначив ваше место в обществе, и ослабив напряженную атмосферу после вынужденной паузы. курсы пройдены. сертификаты получите на выходе. йола-умничка, - знаешь, я никогда не думала, что буду руководствоваться твоими методами, но ты не находишь в этом особую привлекательность? дети всегда похожи на своих родителей, - детка сильнее вдавливает лезвие в кожу несправедливо попавшего в эти семейные распри. вдавливает, все же, не оставляя пореза. жалко портить такое достояние; просто есть надежда, что мальчик умнее, чем кажется и не станет кричать, подставляя всех на свете, - не вздумай помогать ему или мне, папрчка, я скажу, что ты мой сообщник. родственная связь подтвердит версию, пусть и ненадолго, - и голос не дрожит, и врут календари. и что-то там еще: давай - умри. наверное, ей пора в психушку. наверное, с самого детства что-то пошло не так. немка смотрит в глаза отца и видит отчеканенную пустоту - ехидную улыбку, скрытую за наигранное беспокойство. еще минуту назад он был просто растерян от образа собственной дочери в кабинете управляющего, но теперь, теперь он явно наслаждается моментом, - сделаем так: вы оба будете молчать, скуля про себя свои хитрые молитвы, планы, шутки, что еще там есть? а я быстро уйду отсюда и, дай бог, никогда не увижу ни тебя, дорогой, - наклоняется вплотную к затылку своего внезапного пленника, адресуя ему тихий шепот. это почти эротический триллер, если йола получилась бы у родителей первой красавицей города. моментально переводит взор на отца: - ни тебя, хенрик, - с расстановкой. с душевностью. как в школе учили, - знаете, почему вам не нужно звать охрану? потому что вам не нужны проблемы и огласка, мистер Грей. меня, конечно, может и заберут за решетку. но хенрик моментально внесет залог, ему важна репутация в этой стране. а я, после освобождения, найду какую-нибудь не брезгливую журналистку желтой прессы и придумаю историю, что, конечно, не сломает тебе жизнь, бэнджамин, но будет, наверное, первой в череде тех, что немного по поласкают название отеля в мусорном ведре? - на самом деле, детка даже не ухмыляется. она просто устала и от себя самой в том числе. страшно вот так себе рыть яму и в то же время искать решение проблемы. рисовать перспективу безболезненной жизни, - ну что, мальчики? мирно расходимся или полиция, тюрьма, пресса? - ожидание - худшее из того, что бог придумал для людей. ожидание расправы, прибыли, да чего угодно - окрас каждый раз все равно сероватый; и очень хочется перерезать этому пареньку горло, чтобы самостоятельно разрешить сложившуюся задачу. по условиям ведь никто не запрещал убийство.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-05 03:01:38)

+1

9

Когда летишь с обрыва, понимаешь, что все твои проблемы решаемы, кроме одной - ты уже летишь с обрыва. А что на счёт того, когда безумные девушки приставляют лезвие к твоей глотке, грозясь перерезать её к чёртовой матери. О нет, слишком много крови на этот белый монгольский ковер. И за что ему така невеселая участь? - Барышня, успокойся. Мы можем поговорить, как цивилизованные люди? - нет, наверное, не можем, потому как чувствую, что лезвие только сильнее впивается в шею, и понимаю, что вот-вот настанет кульминация сегодняшнего дня. Дышать в один момент становится трудно. Ладони холодеют, а по спине пробегают мурашки. Не ожидал умереть в столь не полагающем возрасте. Двадцать шесть гребаных лет. Мне бы уже вот-вот остепениться, найти любовь всей жизни, наплодить детей и зажить долго, спокойно и скучно, но, видимо, у жизни на меня другие планы. Может, закричать, вызвать охрану? Где эта дурацкая Лейла? Почему её нету на рабочем месте и она ещё не вызвала наряд для спасения босса? Уволю к чёртовой матери эту безмозглую куклу! Но что делать сейчас? Надо спасать свою задницу от этой ненормальной немки. Она ведь из Германии, да? Не внебрачная дочь Хенрика, надеюсь? И почему он так странно реагирует? Или, может, это был их совместный план по захвату владельца сети отелей? Матерь Божья! -Господи, да, проваливай отсюда, только опусти меня. - голос немного хриплый и нервный. Топчусь на месте, пытаясь не двигать шеей, чтобы не усугублять ситуацию. В груди что-то неприятно сжимается. Я так отчаянно пытался это забыть, а теперь опять наступил всё на те же грабли. Или меня толкнули на них, или с разгону вогнали мне их в спину? Мне было тринадцать, когда наш дом хотели ограбить. Тогда мне так же приставили нож к шее, требуя родителей отдать все деньги и драгоценности. Да, они отдали, все остались живы, но с той минуты у меня ещё плюс один в списке ночных кошмаров. Часто просыпаетесь ночью в холодном поту от собственного крика? Часто путаетесь в простынях, пытаясь во сне от чего-то спрятаться. Это ужасно, это невыносимо. И вот, когда я почти уже избавился от хотя бы части всей этой херни, она меня опять догнала, так ещё и с пинком под зад. -Журналистка не сломала бы мне жизнь в отличии от тебя. - да, детка, мой психотерапевт обязательно поблагодарит тебя за новый объем работы. А я? А я буду молиться, да только вот не с Хенриком, а чтобы ты не снилась мне по ночам. -Не нужно полиции. Убирайтесь. Оба. - голос дрожит, я с трудом проговариваю слова, пытаясь сохранит ещё хоть каплю мужества. -Гайдвил, никаких контрактов. Забирай свою ненормальную дочку и катитесь с ней нахрен отсюда. - я в отчаянии. Рука слабо держится за ладонь незнакомки, будто у меня есть надежда спастись, если она вдруг таки решит совершить убийство. Мне страшно, чёрт подери. Я опять по кругу прибежал туда, откуда так отчаянно пытался сбежать. Лечу с моста. Сейчас разобьюсь об асфальт и был таков. В голове мутнеет. В один момент становится темно. Я чувствую, как потяжелевшее тело испытывает силу притяжения к полу. Оступаюсь, пошатываясь, и наваливаюсь на незнакомку. -Врача... - шиплю я, хватая ртом воздух. А а потом ещё мгновение, и я полностью теряю над собой контроль. Как какая-то семиклассница, теряю сознание. Теряю реальность. Шмяк. Ударился об асфальт. Недолго летел. Успел немного переосмыслить жизнь. Можно было бы сказать "хорошо сыграно, Бэн", да некому. Можно было бы попросить выдать ещё одну фразу, которая станет цитатой от выжившего самоубийцы, да только вот он не выжил, кажется. Не всё истории оканчиваются хэппи эндом. Меньшинство из них, если понимаете. Но люди ведь не умирают от потери сознания, Бэнджамин, так что подожди драматизировать. Возможно те, кто успешно толкнули тебя с моста, успели расставить внизу спасающие подушки. Как бы не так.

+1

10

[NIC]Henrik Guidewill[/NIC]
[STA]садист[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/b1fe045c95230a9013a0b5b4c6a51716/tumblr_o0yp9reP5v1rfd7lko1_400.gif[/SGN]
[AVA]http://s3.uploads.ru/zkCrt.png[/AVA]

уважение - путь к самому себе, который не так просто преодолеть. если вокруг ядовитое шелестящее отребье. и держать руку на пульсе как-то не слишком разумно, если тело давно без признаков жизни. девчонка всегда портила тебе жизнь, с самого рождения. ты хотел остановиться на одном ребенке, но идрис была беспощадно настроена. идрис хотела кого-то еще себе в помощь, в помощь своей лени, бесхребетности и безнадежности. вряд ли еще один ребенок решит проблему, но твоя жена считала иначе. твоя жена тряслась в агонии, резала себе ладони осколками дорогих ваз, но никогда не рыдала в твоем присутствии. ты мог бы назвать ее сильной, но сильные не умирают от инсульта. когда родилась йола, все стало еще хуже, стало еще невыносимее приходить в этот райский уголок без мысли разбить о голову парочку кирпичей. работа, женщины, хороший алкоголь и жена, которая уже не была полным вожделением, но все еще могла притянуть к себе нижнюю часть бедер. больше никаких детей - краткий экскурс в жизнь хенрика гайдвилл. краткий курс тотальной ненависти к своей семье и страстной любви к ней же. ты никогда не признавался даже самому себе, что почувствовал хруст позвоночника, когда гроб идрис закрыли и стали опускать в землю. облегчение и тяжесть ответственности. бесконтрольное чувство жалости к себе, которое допустил всего на секунду, но потом выблевал это все, лишь бы не попадалось. когда йола сбежала из дома это стало ударом по самолюбию. маленькая дрянь решила, что сама может распоряжаться своей судьбой и больше ей никто не начальник. девочка всегда любила свою мать и смерть, доказала ей одну из аксиом, что вообще невозможно, но доказала - в тебе, хенрик, нет никакой силы над ней. она сама вольна поступать, как знает. помнишь, ты разбил все покрытые в черное зеркала? осушил одну из стареньких бутылок и поклялся, что вернешь занозу домой не потому, что очень хочется уюта. но чтобы зарубить в ней дух самостоятельности навсегда. пусть сидит как мать дома и кричит в подушку; шельма в этом плане умнее, уехала по объективной причине - твоя крохотная гордость. гордость, которую можно взорвать горстью динамита.
ты нашел йолу почти сразу, надоело валять дурака и насмехаться, что она не прожила в штатах и дня. не взирая на ее полную беспомощность и тряпичность, которую ты видел изо дня в день - девочка нашла себя полностью. прижилась у твоей нерадивой сестрицы, которая не смогла отказать из-за сентиментальности. женский змеиный клубок. твоя дочь делала успехи не в масштабах вселенной, но правильно рассчитывая возможности. и это не выбешивало, не выводило из состояния равновесия. это даже доставляло удовольствие - твои гены, правда? твоя дочь, все-таки, падая и разбивая локти, проливала твою кровь - сильную. быструю. но за ней тоже нужно следить, что может вздумать себе на уме бунтарка? может, в какой-то момент решится отомстить тебе за все, что причинил ей. да неужели? что же такого? ты следил за ней, в какой-то момент потеряв из виду. перебралась в другой город, занялась чем-то еще более грязным и бесперспективным. все-таки, идрис немало подпортила их породу. ты следил за ней через своих ребят, пока не представился случай самому посетить америку. открытие нового филиала, набор сотрудников, полная свобода действий. девчонка все еще не наломала дров, что уже невероятно. девчонка научилась справляться со своими бедами сама. экая умница, искрящееся солнце успеха среднего класса. новый уровень слежки.
ты решил быть еще ближе, чтобы просыпалась в кошмарах, чтобы доводила себя до безумия только в этом году. в апреле, после  точно подписанных контрактов в германии. и филиал откроется со сто процентной гарантией, даже если майя восстанут и объявят еще один апокалипсис. к этому моменту уже завел себе знакомства, связи. завел американский быт, почти готовый переехать в штаты насовсем, и это разве не тяга быть ближе к дочерям? шельма ведь тоже обосновалась в сакраменто, с чего вдруг две совершенно разные, пусть и сестры, вообще начали контактировать? это ведь не входило в планы, и ты фыркаешь, рассматривая фотографии детектива. совместные фотографии преемниц твоей жизни. ты готовился к выстрелу тщательно, прорабатывая все детали. даже дьявол выбросил из головы все надежды образумить тебя и эго твое, хенрик. появление на пороге йолы  прошло феерично. и вот теперь феерично появляется уже она. твоя йола, твоя дочь, которая никак не может доминировать, держит лезвие у горла твоего бизнес партнера. еще одно упоминание собственничества - твоя, твой, твое. полнейшая тавтология. жизнь не рушится, но спешно раскачивается из стороны в сторону. паренек не заслужил, конечно. но когда тебе вообще было дело до других? ты на него не реагируешь совершенно, как будто она приставила острие к пустому месту. умница, девочка, все-таки кровь полностью омывает никчемное материнское воспитание. ты не гордишься, тебе почти все равно. просто доминирование генов и случайно сложившая ситуация. просто рассчитываешь на то, что и бен не подкачает в умственных способностях. игры разума, - майн либе тохтер, - говоришь ты, и кажется, она начинает съеживаться в своем величии. вот так-то, девочка. слушай своего отца внимательно, не моргая, - включи голову, - хочешь сказать: не будь своей матерью, но вовремя осекаешься. йола - вулкан, если произнести такое, она точно перережет мальчишке горло, - не будь дурой, я не стою того, чтобы ты села в тюрьму, - лукавишь, предельно ясно издеваешься над ней. смотришь, насколько далеко сможет зайти эта полоумная, но такая твоя дочь. бен что-то говорит, метелит свои слова атмосферой, но внимание полностью на девчонке. опомниться приходится только, когда в какой-то момент бен оседает в руках йолы. ее реакция моментальна: лезвие не откидывает, но паренька подхватывает, садясь с ним вместе на бархатистый ковер, - ну что, милая, доигралась? - ты торжествуешь. у грея обычный обморок, не умрет точно. а вот с девчонкой тебе еще будет интересно поцеремониться. стремительно подходишь к ним обоим и выхватываешь тело грея из рук своей непутевой, она слишком тощая, а ты, все-таки, слишком благороден, чтобы просто смотреть. перетаскиваешь парня на диван, подкладывая под голову одну из подушек. все это - пара секунд, теперь йола. с твоей силой ничего не стоит, чтобы поднять ее с ковра, доставив самую отупляющую боль запястьям. вырвать лезвие и швырнуть ее полностью беззащитную к дивану, - помоги ему, а потом решим, что будем делать дальше, - уже без усмешки. полностью серьезен. выбираешь правильную тактику - именно так запугивал их с шельмой в детстве. строгой монотонностью. 1:1, детка.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-12 14:29:20)

+1

11

власть. сладкая вязь на языке, кольца, опутывающие обнаженное тело. и любая одежда - шелк, любой вздох - обязательно томный. власть как дурман, как распоряжение, как незаштрихованное полотно, жаждущее сильной руки. и нужно смело упасть в эту власть без раздумий, без размышлений о последствиях и предпосылках. если много анализировать - закончится место для удовлетворения успехов. самоудовлетворения. йола запирается в комнату три на три, снимая с себя все пороки разом. блузка слетает вместе с последним, раскрывая истинность намерений. йола затачивает себя под идеальную машину управления миром, не признаваясь в этом даже своему отражению. кто бы мог подумать? девочка - расшитое бисером благословения на узурпаторство. девочка превзошла саму себя и теперь торжествует, позволяя себе роскошь этих бессмысленных богатых уловок. на самом деле, ее всю трясет от страха и ярого сопротивления уму разуму. не просто приставить к горлу человека оружие, а потом чувствовать себя безвинным ангелом. и если ей отрежут крылья, изгоняя, правильно сделают. отец как всегда давится в своем величии. он, наверное, выше их всех разом. выше каждого небоскреба, если бы они были в нью-йорке, эта высота упиралась бы ему в пятки. йола вслушивается в слова бенджамина и почти доводит себя до экстаза. так не бывает - все и сразу - в одни руки. кажется, отношения этих двух теперь разорваны, может, не на век, но на внушительное количество времени, пока мальчик сможет забыть, какого это - доверять странным иностранцам. раскрывать свою душу людям, о которых вообще ничего толком не знаешь. гайдвилл точно знает - ее отец не делится сокровенным, ее отец не совершает ошибок доверия. ему легче в своем мире, где белый начищенный мрамор тает сам под гнетом ужасного монарха по имени хенрик. ее отец избрал верный путь, осекся только в попытках иметь в рукаве все козырные сразу.
йола успокаивает дрожь и вкушает плоды сотворенного, говорят, что если дать человеку возможность убить себе подобного, только один из двадцати откажется от такой возможности. ну что, йола, испытаешь себя на прочность? детка скалится своим благородным начинаниям, и надавливает лезвием еще немного - роковое стечение обстоятельств. грэй хрипит и вдруг становится куском дермантина, обмякает в мгновение, что она только лишь успевать подхватить его, падая вместе с ним вниз, - слабак! - еле слышно, разочаровываясь и выдыхая одновременно. все-таки, она была слишком близка, чтобы осуществить непоправимое - поддающаяся влиянию инстинктов; нельзя так просто взять и отказаться от власти, но гайдвилл отказывается. удар по щеке. еще. еще. давай же, очухайся, мальчик. еще не хватало тут припадков в стиле барышень девятнадцатого. дорогой, на тебе ведь даже нет утягивающего корсета. йола настолько углубляется в детали проблемы, что забывает об отце, обо все происходящем. ненависть остывает карамельным пудингом в холодильнике. ненависть кланяется и убегает за кулисы, не дожидаясь оваций. йола сама не замечает, когда передала бразды правления хенрику; она на это не подписывалась, но мужчина непреклонен. стремительность его движений доводит до мандража, доводит до новой черты сумасшествия. гайдвилл-старший слишком быстро находит решения любых проблем, оттаскивая бенджамина на диван, забирая ее взлетающие ввысь надежды, с треском разламывая их на кусочки. у него всегда выходило это лучше всего - давить ее жизнь как ничего не стоящих букашек. давить со всей силой, словно под ногами виноград и из него получится отменное вино. йола не успевает сопротивляться, вновь выйти на бунт, выбраться из капкана - ее тело швыряется словно в сетку теннисный мяч. швыряется в сторону бездыханного грэя. брось преувеличивать; пареньку действительно нужна помощь, но не в ее желаниях эту помощь оказывать. голос отца, несущийся на тройке борзых из самого давнего детства, заставляет мгновенно протрезветь. дрожь под кожей - мурашки по спине. и она снова в том возрасте, когда перечить родителям - смертный грех, от которого не откупишься пудами золота. горстями серебряных монет. она и с места не двигается, терзая душу свою приказным тоном хенрика. садится на край дивана, отодвигая руку случайного свидетеля этой вакханалии; приводит дыхание в порядок, силится заглянуть в саму себя - как будто правильно решение скрывается под тоннами пыли, сломанных костей и сорванной, впопыхах, кожи. пытается найти варианты исхода, точку кипения измерить, а взгляд отца буравит ее надежный тыл. ладно, парню действительно нужна помощь, - надо было прирезать тебя, хенрик - шипит разозленной змеей, растрачивая силы на ненужный выпад. бессмысленный. отец все равно всегда победителем из воды, огня и урагана катрины. всегда на шаг впереди. гайдвилл достает из рюкзака бутылек с этиловым. у нее вообще много всего там есть - кладезь полезных безделушек; работа обязывает. жизнь принуждает. быстро открывает спирт, поднося к носу бена. бедный сладкий свидетель, им придется тебя убить. йола смотрит на лицо своей жертвы и уже не может поверить, что действительно держала лезвие у его шеи. лезвие, которое сейчас вертит в своих пальцах ее отец. грэй, кажется, начинает кашлять - подавать признаки жизни, возвращаться на круги своя. детка закупоривает бутылек и убирает его, откуда достала - хотя можно выпить и отравиться, чтобы не так страшно. парень вроде даже раскрывает глаза или ей все это только кажется? - давай, дорогуша, не веди себя как маленькая девочка, мы тут все взрослые люди, - держит его руки, к дивану прижимая, чтобы не дай бог не взбунтовался. не рванул, - и лучше не кричи, иначе мне придется вновь тебя вырубить. уже силой, - йола не знает, зачем говорит все это, лишь бы только на отца не смотреть, не оборачиваться к нему лицом. что он задумал? до чего он теперь доведет их всех? стараясь сконцентрировать все внимание на том, чтобы бен пришел в себя без каких-то последствий. простой обморок, ничего хуже. может, конечно, у него там еще какие-то болезни или расположенность к чему бы то ни было, но гайдвилл совершенно не хочет об этом думать. будет божественным даром, если все, что здесь происходило и еще, возможно, произойдет, останется только между ними троими. пусть даже эта длинноногая барби за дверью никогда ни о чем не узнает. барби должна жить спокойно. йола смотрит на паренька и выдыхает еще раз, кажется, все в порядке. сейчас точно жить будет, а дальше - не в ее силах решать. больше не в ее власти.

+1

12

Вся наша жизнь - сплошная череда встреч и расставаний. Мы встречаем этот мир, наших родителей, друзей, школьных учителей, первую любовь. Каждый день наполнен миллионами незначительных встреч в магазине, на улице, в очереди на такси. Мы также расстаемся - со старым псом, которого в однажды мама отправляет на ферму - ему ведь там вольготнее; с начальной школой и врачом, который после нашей болезни выписывает справку и советует в следующий раз не злоупотреблять мороженным. Куда-то исчезают детсадовские друзья, переезжают соседи, и каждый раз твой привычный мир немного меняется. Но как часто мы расстаемся с кем-то навсегда? Говоря "Прощай" мы обычно имеем ввиду au revoir, "До свидания", потому что слишком сложно представить, что мы больше не встретимся. Разумеется, речь не о собаке - всегда наступает тот момент, когда мы понимаем, что нет никакой фермы. Но с людьми все иначе: технический прогресс зашел достаточно далеко, чтобы всегда быть на связи, вне зависимости от географического положения на карте. Тем не менее иногда мы говорим "прощай" и именно это и имеем ввиду, потому что телефон, интернет или видеосвязь не способны ни на йоту сократить расстояние между вами. "Прощай" - самое страшное слово, оно сжигает мосты, даже если мы живем в соседних городах, на соседних улицах. "Прощай" мы говорим только самым близким. Или же странной девчонке с, как оказалось, не менее странным папашей.
Пытаюсь открыть глаза, но на моих веках словно сконцентрировалась вся сила тяжести мира. В носу немного лоскотно от едкого запаха, а во рту пересохло от, наверное, несколькоминутной отключки. Дожился, словно барышня какая-то в пятнадцатом веке, картинно закатил глаза и упал. Парик случайно под стол не закатился? А подол платья не оборвался? Через несколько мгновений чувствую, как в горле начинает першить, от чего закашливаюсь, а затем рефлекторно открываю глаза. Вот я уже на диване. Немка возле меня на коленях, её папаша сзади с надменной ухмылкой. Картина маслом. Поступил, как подобает настоящему мужчине. - и лучше не кричи, иначе мне придется вновь тебя вырубить. уже силой, - оп, вот и подтверждение того, что я оказался в само что ни есть глупой ситуации. Бэн, отец бы точно не гордился и, наверное, встревожился, что нужно опять звонить доктору Парсону. А это значит опять ежевечерние походы к мозгоправу, чтобы "разобраться в себе". Нет, конечно, я ему благодарен, но тогда мне было пятнадцать, когда мы впервые встретились, а сейчас уже перевалило за половину третьего десятка. Мне нужно самому взять себя в руки. - Давай уже обойдемся без угроз. Вы с папочкой и так уже сегодня начудили. - вздыхаю, закатывая глаза. - Грэй, надеюсь, ты передумаешь на счёт контракта. Я приду завтра. А сейчас мне пора. - вот и папочка, спешит сбежать с места преступления его дочери. А что же ты не следишь за потомством? Или тебе к нему такое же дело, как и мне? Да, тогда пусть тебе к твоему гребанному костлявому горлу лезвие прикладывает. Я резко срываюсь с дивана. В глазах темнеет, но я даже виду не подаю, пользуясь остатками мужества, о которых почему-то забыл, когда падал в обморок. -Ты серьёзно? Или тебе купить билет обратно в Германию? Два билета. Чтобы ты и дочурку прихватил! - руки сжимаются в кулаки, и я чувствую, как меня медленно начинает трусить. Где-то из самой глубины, оттуда, где я так тщательно закрывал двери на семь замков, медленно по горлу, сдавив лёгкие, поднимался ужасный гнев. Ярость. В семнадцать лет в таком состоянии я чуть не избил парня до смерти. Было ужасно. Я не мог остановиться, смотря, как кровь хлещет из его глаза, носа, рта. И то, что я опять чувствовал нечто похожее, меня, если честно, более, чем пугало. - Ты ошибаешься. Этот контракт тебе нужен явно больше, чем мне. Отели твоего отца из-за твоих выходок переживают не лучшие времена. Ой, извини, приёмного отца. Родной, наверное, где-то умер от передозировки, да? - пау, кто-то дернул чеку в гранате. Ах, этот кто-то - Хэнрик Гайдвил, победно ухмыляющийся всего в метре от меня и смеющий говорить что-то плохое о моём отце. Отец у меня один! Он меня воспитал, и я буду должен ему до конца жизни. И не позволю никаким богатым немцам в этом сомневаться. Пау. Мгновение и я уже, словно раненный волк, бросаюсь на этого самоуверенного императора. Я не думаю о последствиях. Я не думаю о том, что это и есть та самая "выходка". Только отомстить за оскорбление. "Месть". Я одним движением ловко выбиваю из рук Гайдвила лезвие и снова возвращаюсь к тому моменту, когда мой кулак врезается в очередное холёное лицо. Пау. Кто осмелится накрыть собой гранату, пока она не взорвалась и не разнесла всё к чёртовой матери? Или Хенрик бросит мне в лицо гранату в ответ?

Отредактировано Benjamin Gray (2016-07-16 14:03:12)

+1

13

[NIC]Henrik Guidewill[/NIC]
[STA]садист[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/b1fe045c95230a9013a0b5b4c6a51716/tumblr_o0yp9reP5v1rfd7lko1_400.gif[/SGN]
[AVA]http://s3.uploads.ru/zkCrt.png[/AVA]

ты умеешь атаковать, ты умеешь бороться за выживание. столько лет по дороге из тьмы и ожесточенного умения вовремя не сорваться. эта девчонка, сгорбившаяся с покровительственным тоном и жалостливым взглядом, вновь напоминает покойную женушку. слишком слаба, чтобы довести дело до конца, добиться, умертвить все естественные доброкачественные порывы. видимо, что-то упустил, что-то позабыл, вовремя не запрограммировал в ее голову нужный список действий и реакций. можно, наконец, спустя столько лет признать свою ошибку. фатальную ошибку. эта девочка могла бы далеко пойти, многого добиться, но ты ее упустил, хенрик. ты больше не скрываешь от себя своих провалов - может, она еще на что-то и годна. как легко теперь уже, после всего совершенного, когда ничего не наладить: ни вашей семьи, ни быта, ни какого-то подобия человечности - признаться самому себе, что это, отчасти, и твоя вина. как будто бы признаться. слишком много сентиментальных мыслей для главы семьи, гайдвилл. слишком. йола не смотрит в сторону твою, скрывает свое равнодушие, скрывает полное отвращение. и это совершенно нравится - видеть, как детка пытается спрятать эмоции и все равно их самым наглядным образом проявляет. никчемная попытка. никчемное действо. вспоминаешь, как вы когда-то, в далеком ее детстве, ходили в парк развлечений. единственный раз всю жизнь. и обе твои девочки смеялись, искрились благополучием, любили тебя в тот момент больше, чем когда-либо. и кажется такие мгновения можно назвать счастливыми. кажется, вся твоя жизнь состоит из собирательства этих моментов в единую картину отторжения. не дай бог подчиненные станут рассказывать о уикенде и барбекю - пристрелишь и не задумаешься. хенрика гайдвилла сложно понять, еще сложнее переделать. и все, чего он, наверное, хочет, чтобы его оставили в покое. парень приходит в себя окончательно, подает голос, начинает качать права. в его-то положении? с его-то характером? и все же, ты удерживаешься от смешка, пока что. удерживаешься от нахальства и доминирования просто потому, что все еще интересно, куда же их заведет тропа. выбранная случаем тропа. этот парень еще смешнее клоунов в детском парке; для всего произошедшего он выбирает слово - учудили. серьезно? учудили? или у тебя настолько плохо с английским, что там игра слов и перевод двусмысленнен. забавно наблюдать, как парнишка корчит из себя героя - пытается показать свою мощь. еще и билет купит, и для йолы тоже - эдакое благородство; тебе это порядком надоедает. скука - предел твоих ожиданий; раскаленная атмосфера потихоньку тает, расступаясь перед пропастью полного безразличия к происходящему. как будто бы и не было всего этого псевдо-криминала, только иллюзия. розыгрыш. сценка из спектакля - на целый просто времени не хватило. ты вновь смотришь на парня, йола уже вне зоны досягаемости твоих мыслей. он слишком наглеет, слишком старается возвести себя на пьедестал вновь, показаться королем. расставить приоритеты, - да ладно, бен, мы видели, на что ты способен, - ты не зол, но сосредоточен. проблем с делами тебе не нужно; мечта о лишнем личном доходе в америке не должна вот так быстро рассыпаться, впрочем, чего бояться? здесь действительно все сливки событий, все тузы в руках, осталось только выбрать, с какого начать, - ..родной, наверное, где-то умер от передозировки, да?, - не стоит играть с хенриком гайдвиллом в игры, не стоит пытаться развести его или поставить на место. особенно если есть желание остаться наплаву, если хочется сохранить достоинство. ты смеешься ему в лицо; давно уже знал все о жизни бенджамина грея, все проверил, во всем убедился. все-таки, в своей работе ты мастер, лидер и ас. иначе, сейчас не стоял бы на паркетном полу отеля премиум-класса в сша. скорее всего, вообще не стоял бы на ногах.
парень срывается очень быстро, быть может, твоя дочь, все-таки не зря все это затеяла. подставить вас обоих сразу - коварный план или стечение обстоятельств? грей налетает на тебя мгновенно, обезоруживая скоростью и внезапностью действий. вырывая холодное оружие, забирая прерогативу выбрать время начало боя. удар. толчок. ты вновь где-то далеко, где дети твои еще малы, а жена жива. где можно было бы остановиться на одном из перекрестков и выбрать совсем иной путь. удар. кажется йола кричит, а может и нет, слишком умна, чтобы выдать свои чувства даже сейчас. пытаешься увидеть ее за спиной бена, но видишь только размытый силуэт. смотри, йола, смотри. удар. ты ходишь в спорт-зал три раза в неделю, но сейчас руки не поднимаются сами собой. не защищают. быть может, порой, бог не дает возможности защититься, чтобы вогнать всю суть совершенного прямо в череп. вбить гвоздь. и еще один. удар. ты, наконец, включаешься в процесс, локтевой блок; в последнюю секунду отразить еще один удар. кажется, идет кровь; бровь и челюсть болят, сложно моргнуть, но это не так уж и страшно, как сам факт, что тебя избивает малолетний богатенький недотепа. собираешь волю в кулак, приподнимаешься и заряжаешь кулаком с массивным фамильным перстнем прямо ему в висок, выбиваешь инициативу, - решил поиграть со мной, бен? - голос хриплый, говорить еще сложнее, чем пытаться закрыть и раскрыть веки. он неплохо подпортил тебе лицо, наверное. плюешься кровью прямо в его нахальную рожу, именно рожу. чертов молокосос. нужно выиграть время и поставить на спуск еще один удар, кулаком в бок, чтобы скинуть его с себя. готов.
ты умеешь атаковать, ты умеешь бороться за выживание. нужно выбрать новую политику, стратегию. предпринять все меры и взвесить последствия, удерживаешь его за локоть, переворачивая на грудь, выворачивая руку. нельзя только, чтобы он истошно заорал от боли, иначе сбегутся все. отсчитываешь, нужно вырубить его окончательно, чтобы убраться. чтобы когда в следующий раз поднялся - вообще не задумался бы о собственных обидах. готовишь удар. ничего, потерпит. никто еще не смел поднимать руку на тебя, никто не смел угрожать тебе в такой форме. смотришь в его прижатое к полу лицо; жалок и бездарен, такой не заслуживает подобной роскоши. вообще не заслуживает валяться тут и изнывать от собственной слабой воли. ты готов к нокауту. готов сломать ему нос и еще одну надежду на отмщение своей репутации. берешь за грудки, поднимаешь к себе, чтобы глаза в глаза. - ну что, бен? еще хочешь покачать свои права? - этот мерзкий тон. злорадство и тотальная власть над подчинившимся. остался один удар;
- папа, нет!

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-24 22:27:19)

+1

14

It's not personal.
It's strictly business.

очень хочется спросить прямо сейчас: за что? но это если ей было бы семь лет, ладно, шесть с половиной. слишком давно, чтобы придавать значения таким тонкостям. хочется спросить не потому что действительно волнует, но чтобы заполнить всю эту кричащую пустоту, разъевшее ядовитое полотно неприятностей. йоле даже немного бесхребетно обидно за паренька. но в то же время - будь он сейчас на высоте, не пожалел бы ни ее, ни кого бы то ни было - плюнул в лицо, завалил мусором и оставил бы подыхать. пусть теперь подыхает сам, ублюдок. эта, непонятно откуда взявшаяся, ненависть вспыхивает за секунду. хочется выколоть глаза, завершить незавершенное. благословить на это отца, а потом что? сесть в тюрьму? сломать в себе единственное, что осталось законного. слишком много сегодня было про тюрьму. слишком много театральных припадков. ладно, детка, давай-ка переходи на выключение агрессии. задумайся о жизни, о том, что уже натворила. отрезви себя, милая. йола сжимает кулаки и приостанавливает действие эффекта собственной злости. гнева на саму себя. можно было не сбегать из германии, можно было бы похоронить себя в той, альтернативной, жизни, когда никаких перспектив, а зона роста в направлении - стань лучшей из домработниц для своего собственного отца. можно было бы не искать лучшей, ну или хотя бы спокойной жизни, заставляя ворочаться по ночам свое тело. просыпаясь в кошмарах, находя себя по воскресеньям, пусть очень редко, но в церкви. вспоминая маму, пытаясь забыть причины своей новой жизни. можно было просто оставить все, как есть, без попытки изменить и себя, и мир, и окружающих. достучаться наверх и вниз - достучаться до окончательного результата. йола смотрит в себя, как будто бы форсируя между ковром и вазами. между фешенебельной жизнью и растерзанными скелетами, рассыпанными костьми из шкафа прошлого, который вы так упорно пытались запереть. йола видит только маленькую девочку, что совершила много ошибок, что не жалеет о содеянном. даже не пытается оправдаться. кто-то скажет - правильно, хотя бы признает свою вину. кто-то скажет: дура, все упустила. йола скажет вам - пошли нахер, и сожрет ваши амбиции вместе с органами фальшивых раковых больных. вот такая девочка, девочка - умница, если честно. умеет отрешаться от действительности настолько, что перестает замечать важное. так вся жизнь пролетит - не заметишь. все самое значимое спуская водой из сливного бачка.
каждый акт всегда можно разделить на три части. разделить, а потом синтезировать обратно. главное, проследить начало и конец. не забыть засечь время, притаиться в кустах и наблюдать. как извращенец-педофил за своими действиями: тихо лелеять намерения. никогда не бояться будущего. йола отвлекается на аллегории своего подсознания и опоминается только, когда слышит хрип. хрип своего отца. грей избивает его, со всей силой и страстью, которые только можно найти в пареньке его возраста с золотой ложкой во рту. откуда столько бестолковой бродяжнической силы? такого анти-самоуважения к себе. гайдвилл сдерживается, чтобы не закричать. чтобы взять себя в руки и проанализировать. как много анализа в этот день; наслаждение? самодовольство? полное отсутствие желания помочь? пусть разобьет его в кровь, превратит это вечно-ухмыляющееся лицо в месиво зубов и разочарования. сломает все три жизни, находящиеся в кабинете, о стену гнева. йола не успевает уловить, когда, а главное - почему - все начинается. ступор и ногти, прорезающие в ладонях скважины. слишком больно. слишком радостно. ей не хочется их останавливать; зов природы. запах крови, животные инстинкты? да это же чертова спарта. бесплатная спарта в стенах современного отеля для бездельников. хоть какое-то настоящее развлечение с самыми реалистичными спецэффектами. пока бен лидирует, йола спокойна - она уже роется в рюкзаке, забирая откинутое лезвие, убирая подальше свои грехи. в самую глубь - где уже никто не найдет. никто не докажет. сама снежная королева никогда не сможет узнать секрет такого спокойствия дочери, когда ее отца превращают в мешок с пылью. полная бесчувственность. слишком сладкая; гайдвилл оборачивается на комок удушающих друг друга змей, понимая, что силы вдруг изменились. положение стало иным. одна секунду и настолько огромный подвох. карты перемешаны и пасьянс уже не собрать. гайдвилл-старший вновь надвигает корону себе на лоб, внутри, наверное, пританцовывая от превосходства. детка не двигается, детка заворожена происходящим, словно ее привели на лучший блокбастер года и даже не собираются приостанавливать показ на рекламу. что сделает хенрик? добьет его окончательно? чтобы заглушить крик уязвленного достоинства, чтобы оставить последнее слово за собой. так предсказуемо - это соперничество, не нацеленное ни на что полезное. помощь голодающим, бедствующим, умирающим? нет, что вы, мы просто тешим себя и свое эго. пытаемся вычислить, когда сможем остановиться, если зайдем непозволительно далеко за горизонт. йола всматривается в спину отца, чтобы предугадать его расчеты, чтобы попытаться совладать с собой. слишком легко улавливается подвох ситуации - хенрик медлит. медлит, значит, готовит слишком сильную расплату. он вообще соображает, что делает? он понимает, что отсюда нельзя уходить, оставляя бенджамина холодеть прямо на полу, пока не зайдет секретарша. он же должен, черт возьми, знать это. йола считает вместе с хенриком, зацикливаясь на абсурдной простате цифр; кто их придумывал? считает и замирает. новый вдох, новое число. осталось только поймать момент
- папа, нет! - гайдвилл скатывается с дивана, борясь с инстинктом самосохранения. не понимая, откуда в ней столько силы и желания бороться за чужое благополучие. и не то, чтобы она сейчас скала или бэтмен, чтобы стянуть двухметрового немца с паренька, но ей это как-то удается. совершенно неловко. яростно, ударяет отца по лицу. моментально кидается к бену - еще одна пощечина. еще один отрезвляющий спецэффект, - если съехала крыша - идите в бойцовский клуб и хоть до смерти себя забейте, - ей наплевать - не будет отчитывать, пытаться воззвать к разуму, разъезжая на одноколесном велосипеде, намекая на простоту и бессмысленность сотворенного; придурки, которым захотелось помериться силами. показать всем, какие они тут крутые и мощные. да кому это надо вообще? - грей, отвези меня домой, - закидывает удочку, наматывает чужое недоумение на острие копья. она не обременена правилами этикета и ей действительно безразлично, что десять минут назад пыталась перерезать этому парню шею. пусть поднимет свой развалившееся кисейное тело и отвезет ее отсюда. хоть как-то спасется от замешкавшегося хенрика. оправдается на немного. отец сидит на полу, выжидает хищником. йола прекрасно знает - он наслаждается всем, что здесь творится. ему всегда было необходимо шоу и, наконец, его собственная дочь смогла порадовать самым отменным в его жизни, - ты идешь? - детка закуривает и выходит из кабинета, оставляя их тет-а-тет. пусть добьют друг друга или разойдутся смиренными дуэлянтами, попавшимися патрулю в самый последний момент. йола делает затяжку и смотрит на барби, сидящую за компьютером, изнурительно отбивающую своими пальцами по клавиатуре как будто бы азбуку морзе. вот так и сиди, девочка, сиди в своей откровенной безмозглости. сиди и не задумывайся о том, что пропустила, возможно, самое безумное событие своей жизни. проморгала перед голубым экраном.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-24 23:21:32)

+1

15

Как часто мы думаем, что уже победили, а потом в одно мгновение оказываемся в самом начале пути? Опять нужно бежать, опят стирать пятки в кровь, но сил-то уже нету. Ты выдохся, ты собрал последнюю волю в кулак, чтобы добежать, уже открыл своё второе дыхание, и, когда добрался до конца, то понял, что это только промежуточный пункт - впереди ещё столько же, если не больше. Злость, обида, боль, разочарование, но это не помогает. Как и не поможет остановится. Нужно терпеть и продолжать бежать. Только вперёд, не обращая внимания на кровь со стертых пяток, не обращая внимания, что ноги подкашиваются, и ты уже почти что целуешь землю. Не обращая внимания, что, когда ты думал, что уже победил и набил самонадеянную рожу Хенрика Гайдвилла, он вдруг только вошёл во вкус. Будто бы у него по лицу не стекала его грязная германская кровь. Будто бы его глаза не были застелены пеленой. Будто бы он только что проснулся после десятичасового сна и чувствовал прилив сил. Пау. Граната тебе в лицо. Удар по виску, ещё один - и вот ты опять на старте, а конца твоей дистанции что-то даже и не видно. Хочешь бежать, но нет, тебя валят ещё до того, как выстрелит пистолет, что можно начинать. Целуешь свой монгольский ковёр, пока бурые капли медленно чертят на нём твоё поражение. Пытаешься не закричать. Руку ломит от боли, медленно растекающейся по всему телу. Нет, ты должен терпеть, Бэн! Должен! Ты должен быть сильным. Даже когда немец, отобрав у тебя последние силы, разворачивает к себе лицом и притягивает ближе. - ну что, бен? еще хочешь покачать свои права? - признаешь поражение. Прав больше не осталось. Как в дореволюционной Франции. Терпишь и миришься. Может, позволить себе небольшой бунт перед тем, как сдохнуть рабской смертью? -Да пошёл ты, Гайдвилл. - шипишь, пытаясь не захлебнуться собственной кровью. Поднимаешь на мужчину измученные глаза, чтобы показать, что он сломал тебя только внешне. Внутри среди кипы кошмаров прошлого найдётся и почётное место для папочки Йолы, но они е смогут разрушить тебя сейчас, как и не смогли на протяжении всей жизни. Поправишься. Ты всегда поправляешься. Выкарабкаешься. Соберёшь все силы заново, как обычно. Продолжишь жить далее с грузом, ломающим плечи, но не тебя. Ты всё вытерпишь, Бэн. Сплевываешь кровь прямо Хенрику на руки, которыми он всё ещё держит тебя. Готовишься к последнему его удару, который он сейчас так лелеет у себя внутри. Ты вытерпишь, не забывай! - папа, нет! - ну или не вытерпишь. Не придётся. Маленькая немка бросается на своего родителя и валит его на пол, спасая тебя. Сначала хотела убить, теперь вот подарила жизнь. Какая противоречивая натура. Ты даже не успеваешь опомниться, чтобы удивится происходящему, как тут же получаешь пощечину. Она отрезвляет. Понимаешь - бой окончен. И вроде бы ничья, но знаешь, что ты всё равно проиграл. Без реванша. Младшая Гайдвилл вскакивает на ноги. Немного носиться по комнате, что-то недовольно восклицая. Ей надоел этот детский сад, сам это знаешь, но её слов разобрать не можешь. Слышишь только. как кровь шумит у тебя в ушах, а мысли раненным зверем бросаются из угла в угол в клетке твоей головы. - грей, отвези меня домой, - поднимаешь на барышню непонимающий взгляд. Затем переводишь его на мужчину напротив. Господи, за что ты только связал меня с той парочкой. -Хорошо. - сбегаешь с поля боя, трус. Побитый трус. Даже некому похвастаться. Но, наверное, глубоко внутри ты благодарен девочке за такой исход. ты готов был умереть, но понять, что остался жив - гораздо приятнее. Уже не выпустишь эту сладостную мысль из головы, уже не смиришься с тем, чтобы тебя последним ударом отправили к высшим мира сего. Немного пошатываясь, поднимаешься. Прижимаешь ладонью нос, чтобы не так текло. На разбитый висок уже не обращаешь внимания. Ещё несколько мгновений смотришь в след удалившейся Йоле и будто бы сам не веришь тому, что произошло. А затем выходишь след за ней в приёмную, так больше и не бросив на немца ни единого взгляда. Не потому что был выше всего этого, просто бы не выдержал ещё раз посмотреть на того, кто так резво с тобой расправился. -Лейла. - хрипишь ты, когда оказываешься в приёмной. Секретарша подводит свои ярко накрашенные глаза на тебя и, кажется, замирает в ужасе. Она не знает, что делать с тобой, и будто бы совсем удивлена тому, что ты так выглядишь. Глупая ты кукла, сидишь за два метра от двери, и даже не слышишь что за ней происходит. - Вызови охрану, чтобы показали мистеру Гайдвиллу, где выход. - сидит, смотрит на тебя своими глазищами, всё ещё непонятливо моргает, потому что за ними - звенящая пустота. -И да, ты уволена. - вытираешь тыльной стороной ладони кровь со щеки и выходишь из комнаты. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы эта блондинка была бы чуть расторопнее и вызвала охрану раньше. Тебя давит обида, и всё, что осталось - выместить её на бедной глупой девочке в приёмной.
Ты догоняешь Йолу уже на улице. Стоит, курит. Взгляд такой отдаленный. -Можно? - киваешь на сигарету. Ещё полчаса назад не курил, но тут попробуй не начать. Шмыгаешь носом. а затем сплевываешь остатки крови во рту. -И спасибо. - пусть сама догадывается за что. Но не глупая - и так знает. Не считаешь за нужное что-то добавлять, наверное, в её глаза ты и так теперь ниже некуда. И от каких это пор ты вообще волнуешься о том, что она подумает. - Пошли. Отвезу тебя. - оборачиваешься. Видишь, как секьюрити выводят мистера Гайдвилла на улицу. Вздыхаешь. Отчаянно хочется, чтобы этой немецкой истории пришёл конец. Чтобы Священная Римская империя пала вместе со своим императором. Не дожидаясь  какой-то реакции от Йолы, направляешься к парковке. Хочется выть, хочется зарыться под землю и сидеть там, пока не смоются остатки этого позорного падения лицом в монгольский ковер. В какой-то момент понимаешь, что из тебя вырывается неистовый крик отчаяния. Замолкаешь. На сегодня достаточно. Открываешь машину, садишься. Сквозь лобовое стекло смотришь на немку, такую далекую, но в тоже время близкую. Она рядом. В нескольких шагах. И она - свидетельство твоего поражения. Заводишь мотор, не дожидаясь девочки. Жмёшь на газ, выпуская из тачки дикий рёв. Оставить её? Не выдержишь немого укора в её глазах. На вместо этого только немного подъезжаешь вперёд, затем открывая перед дней дверь. -Проголодалась? - с каких это пор вы стали друзьями? И пока она решала, чокнутый ты всё же или просто дурак, достаешь из бардачка салфетки и кое-как вытираешь окровавленное лицо.

+1

16

[NIC]Henrik Guidewill[/NIC]
[STA]садист[/STA]
[SGN]https://66.media.tumblr.com/b1fe045c95230a9013a0b5b4c6a51716/tumblr_o0yp9reP5v1rfd7lko1_400.gif[/SGN]
[AVA]http://s3.uploads.ru/zkCrt.png[/AVA]

мир как-то быстро разваливается, не остается возможности вернуться к исходной точке. не получается оставить за собой последнее действие и слово. слишком ужасен? слишком страшен? слишком в таких делах не бывает. просто хотел проучить, но, видимо, сама фортуна сегодня не на твоей стороне. йола - зачинщица конфликта, неотъемлемая помеха. она останавливает тебя. сколько смелости, сколько тревоги и силы. она, все-таки, идет наперекор, как и раньше. вновь разрушая вашу семейную связь, отдавая себе полный отчет в безответственности. йола гайдвилл атакует так, как будто бы в ней собрался титановый робот, жаждущий убивать. ты захлебываешь кровью и смехом. кровью и негодованием. никогда она еще не смела поднимать руку на тебя, никогда еще не была так близка к краю пропасти, в которую ты с легкостью можешь ее столкнуть. покойная мамаша, наверное, сейчас смотрит со своих плюшевых небесных высот и не знает, радоваться или плакать. вроде бы и отомстила ненавистнику, но всегда ведь была против подобной жестокости. вот так, идрис, дети берут от родителей только монстров и никогда не стремятся к хорошему. когда встретимся там, наверху, дорогая, еще преподам тебе пару уроков. ты скалишься, но понимаешь, что уже ничего не поделать. время упущено. остается собрать себя по частям.
поражение. если долго разбирать это слово по слогам, откроется невиданное доселе знание о его сладости. ты не любишь проигрывать, но сейчас весьма благодарен за то, что смог увидеть силу и волю там, где их никогда не было. твоя дочь, непутевая оборванка, утерла нос всем и сразу одним движением руки, единственной фразой и красивым пятном финиша на этом забеге. и если сначала, она была на волоске от смерти и собственного стыда, то сейчас явно с победным рвением дошла до пика своих возможностей. ты выплевываешь кровь на ковер, провожая взглядом поочередно обоих. самое прекрасное, что знаешь - ты все еще у руля, просто нужно избавиться от шрамов и последствий этого мордобоя. иногда, в жизни можно позволить себе даже подобную выходку, особенно, если ничего не теряешь. они уходят быстро; поднимаешься с пола, чтобы трезво и крепко стоять на ногах. обследуешь кабинет, доставая платок из нагрудного кармана, вытирая кровь и грязь, вытирая свое поражение, которое давит приторностью. ничего, раундов как всегда много и даже проигрыш можно превратить в фарс. можно вырезать из него будущие восторги. ты теперь точно уверен, что дочь твоя живет в страхе, иначе зачем ей вообще потребовалось выслеживать, искать и, в конце концов, найти. зачем устраивать эту вакханалию? йола всегда боялась, боится и теперь, пусть совершенно иначе, нежели в детстве. ей кажется даже есть за что и как бороться. пусть считает, что выиграла партию, но главное сражение ведь еще впереди. а грей? мальчишка многое потеряет если откажется от контракта, а вот ты не потеряешь совершенно ничего. и это не может не радовать. да, лишняя причина дохода канет в небытие, но ты слишком опытен, чтобы не найти в короткий срок что-то другое.
солоноватый вкус на губах, на небе. везде, где чувствуется. ты не дрался, наверное, со студенческой поры, потому столько азарта. столько невыпущенного максимализма. многие покрутят у виска, мол, не бережешь репутацию и влиятельность. просто с твоей репутацией уже ничего не сделаешь, ее невозможно сломать, она - невесома. выкручиваясь столько лет из любых передряг, всегда знаешь наперед - кто бы ни угрожал - сам рассыплется в своих угрозах. америка встречает своими никчемными манерами, и тебе остается только вдохнуть побольше, чтобы не закатывать глаз. быстро набираешь номер, требовательно вызывая такси прямо к дверям отеля, чтобы поскорее унести отсюда ноги. правда, знаешь, что самому не получится. охранники не медля, забирают тебя из кабинета, выводят из отеля, оттачивая свою грубость и мешковатость. ловкость рук и никакого мошенничества - дать им парочку влиятельных баксов, чтобы успокоили нрав и оставили в покое. в этой стране все решают деньги, а не преданность хозяину. эта страну так легко купить.
ты все еще король невидимого престола, а недалеко курит йола, и она вновь отводит взгляд. женщины намного чувственнее мужчин, они родную кровь хоть и пытаются слить в донорство, но все равно слишком не получается. ухмыляешься ей, пусть и не заметит, но почувствует наверняка. садишься в подъехавшее такси, называя адрес. в жизни так много бед и несчастий: из сирии бегут беженцы, в нигерии умирают от голода, а тебе просто немного подпортили лицо, но по факту - не отобрали могущества и достатка. не о чем жалеть. у таксиста играет что-то восточное, но ты слишком внутри себя, чтобы потребовать выключить сиюминутно. достаешь свой смартфон, просматривая телефонную книгу, переходя в заметки, где записаны парочка адресов. первый из них - дом твоей дочери на отшибе. нужно будет обязательно навестить. чтобы не рассчитывала так легко отделаться. можно вновь выдохнуть - столько сил сегодня, столько мощи вывалилось в атмосферу. накопившаяся энергия, обузданная матушкой природой. ты уезжаешь прочь, оставляя после себя послевкусие нерешаемых задач.

Отредактировано Yola Guidewill (2016-07-28 13:18:30)

+1

17

тень сомнения проскальзывает быстрее, чем проезжающие автомобили. тень разочарования в собственной неустойчивости. неумении удержаться наплаве. терпи теперь, ищи выход. пытайся вновь выгравировать правильные ожидания. ваша философия такова - убиваешь своих, предаешь близких, прощаешь только незнакомых. делаешь все, чтобы казнили четвертованием. убивая самих себя, можно не рассчитывать на рай, но на восторге в котле - определенно. не это ли лучшая из прерогатив? на улице холодно; светит солнце, ослепляет все эти ходящие на своих двоих ничтожества. солнце не спасает от мандража. холодно; доводя до пика свою нервотрепку. не пытаясь унять дрожь, оправдывая себя за содеянное. поворачиваясь спиной к месту, где почти нашла вырытую для себя могилу. спаслась в самый последний момент и вот теперь совсем ничего ничего непонятно. что дальше? разбитые доспехи, поломанное тело и никаких планов на будущее. у хенрика все равно преимущество, у хенрика все равно вся полнота власти. у нее - ничего, даже простой стабильности, что могла бы плескаться в большом стеклянном граненом стакане. хочется лечь и ничего не делать часов эдак пять; не двигаясь, чтобы вокруг вода и песок. чтобы вся боль уходила от макушки до пят через прибой. через белую соленую пену. отпускать саму себя на самотек. йола делает затяжку, и скуривает половину сигареты сразу, чтобы выглядеть еще более раздавленной, чем есть на самом деле. нельзя скурить половину. можно вообразить, что каждый раз делаешь что-то невозможное для окружающего мира. и какой черт потащил ее к этому месту, чтобы вот так потом собирать кусочки смальты в одну большую, но никому ненужную мозаику. кто виноват, йола? йола виновата во всем сама; достает еще одну сигарету - травиться, так до конца. и никогда себя больше не оправдывать. если сделано, значит, вариантов других не было, ну или просто не хватило мозгов найти что-то лучшее. сделать иначе. самостоятельность это не только дар, но и огромная ответственность, с которой в свои двадцать семь она все равно не может справляться. зато может собрать красочную картинку своих неудач. собственноручно ее нарисовать; выставить всем на потеху. йола хочет сначала домой, потом в бар, потом хоть куда-нибудь, лишь бы не видеть лица отца, что стоит перед глазами, не стираясь ни чем. детка видит, как он садится в такси; как он бодр и свеж в своем безумии. в своем привычном хорошем расположении духа. даже с разбитой губой и горящей пощечиной. смотри-ка, йола спустя столько лет, все-таки, хоть немного отомстила за свои мучения. за воспитание. какая молодец, девочка. учитесь все - записывайтесь на тренинг. сто долларов в час и два кофе-брейка за счет компании; вот она - щедрость.
очень хочется, чтобы пошел дождь. капли воды все бы решили быстрее ее воспаленного рассудка, смыли бы стыд и уязвленную гордость. мимо прохожие, не смотрят в ее сторону и слава богу, у них свои дела и мысли, которые много выше, чем сейчас в голове у немки. мысли, у которых есть будущее. можно много рассуждать о произошедшем, но все это не даст толчка к новому - чистому. а стоит ли тогда тратить время и силы? вторая сигарета тоже заканчивается, не поделившись ни одной затяжкой. слишком много думаешь - меньше куришь. можно достать третью - поджечь еще раз и попытаться сосредоточиться на процессе. так и поступим. йола вспоминает прошлые выходные, вспоминает, как они пили неплохое вино с шельмой до ее отъезда в командировку. тогда казалось, что все налаживается - казалось, что ничего уже не испортится. как погода ясным июньским полднем. как детское желание быть самым прекрасным и лучшим для своих родителей. но все испортилось, и теперь - делай, что хочешь. рядом проходит попрошайка и детка достает пару монет, чтобы почистить свою карму. она редко вообще дает милостыню и это сложно называть именно так - просто кинуть ему парочку, чтобы потом вообразить себя благородным героем. третья сигарета курится намного проще и вдохновеннее. грей возникает на горизонте подбитым бойцом вражеского лагеря, возникает и исчезает. он действительно готов отвезти ее? после всего этого? вот так просто. у этих богатых и справедливых настолько все запущенно или свои ударом хенрик перевернул сознание паренька? здорово отработано, па. детка втягивает в себя больше дыма, больше никотина. закрывает глаза; все еще холодно. все еще жутко. и это лицо, лицо ее отца перед глазами никуда не исчезает, становится только ярче. четче. словно лиг господа бога перед истинно-верующим. гайдвилл слышит шум подъезжающих шин; слышит, как кто-то благословляет ее на новые свершения. слышит бена. у него точно не в порядке с головой, точно что-то не так; наверное, он просто забыл, что она пыталась лишить его единственного большого удовольствия - жить - тебе явно нужно в больницу, - не открывая глаз, словно обращаясь к вселенской пустоте, выбрасывая окурок, затаптывая его своей никуда негодной силой. можно вершить добро, можно свергнуть правителей. можно просто стоять на улице, чувствуя как ветер потихоньку отрывает от тебя мертвую кожу, раздавая силу. и тихо молиться за упокой. йола католичка. и йола давно ни во что не верит, - пришли мне деньги и билет в монголию, я куплю тебе ковер получше. на нем приятнее будет лежать лицом вниз, - ни тени улыбки, вообще никаких эмоций. ей не то, чтобы плохо и больно. ей не то, чтобы хочется спрыгнуть под поезд - нет, это слишком просто. нужно что-то позапутаннее найти, что-то слишком вдохновляющее начать заново. йола открывает глаза и смотрит, как грей вытирает кровь. как перекрывает белоснежной салфеткой последствия своего разглагольствования. нельзя играться с хенриком; теперь пареньку тоже предстоит это зазубрить и никогда больше не забывать. засыпая, каждый раз вспоминать, что произошло в кабинете при закрытых дверях. задаваться вопросом: почему произошло? можно ли было выдумать себе сегодня утром, что пара неловких движений может привести к подобному исходу? вся эта канитель с ее "поимкой" и "допросом" вылилась в бурю. неужто это значит, что ангел хранитель ее не оставил? просто был слишком груб и неразборчив в своих действиях. теперь вот задавайся вопросами и пытайся найти правильный ответ, как будто это что-то изменит. красивая жизнь пролетает мимо нее отблеском солнечного от вычищенного стекла отеля. места, где ей сегодня были ну очень рады, правда, не захотели оставлять навсегда. бен в автомобиле, йола на пороге полного отчуждения. детка посильнее сжимает лямку рюкзака и отворачивается от него; ей нечего здесь делать, ей больше тут не хватает места. никто не согласится на расширение. холод медленно расступается, позволяя согреться. холод решает, что на сегодня хватит побочных мучений. детка прибавляет скорости в шаг, скрывается за углами совсем чужих зданий. у них всех слишком разная жизнь, чтобы совмещать их в один клубок еще раз. ей слишком тошно, чтобы остаться. где-то недалеко автобусная остановка, можно быстро запрыгнуть и уехать на другой конец. можно напиться и позабыть. попытаться больше не видеться с отцом. скрыть остатки страха в складках рубашки. оповещение об смске раздается звонко.
еще увидимся, дорогая.
хенрик гайдвилл не оставит свою дочь в покое.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » too close