Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Kai
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешности
вакансии
хочу к вамfaq
правилавк
телеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Несколько шагов и Тео останавливается возле ног девушки. Он смотрит так пристально, словно пытается запомнить её образ...Читать дальше
RPG TOP
Forum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 48 hours


48 hours

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://funkyimg.com/i/2kSod.png
Vincent Jervis & Jean Lensherr
дом Джино Клементе, конец февраля, 2016

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-12 22:57:06)

+2

2

Звонок мобильника, ужасно громкий, разбудил ее после полудня. Закрытые плотными шторами окна создавали в большой комнате неприятный полумрак, как если бы в саду за стенами огромного дома Джино Клементе стояла непроглядная ночь. Когда вызов оборвался, тишину не нарушало ничего, кроме тиканья старых часов из красного дерева. Высоких, уродливых и очень дорогих. Джин смотрела на них сквозь отступающий сон, но не различала время. Часы и минуты в последние два дня для нее как будто бы спутались и перемешались. Она не отвечала на звонки, с внешним миром общалась по смс. Давая знать отцу, что в порядке и не следует беспокоится, по-прежнему игнорировала мать. Для всех остальных Джин была где-то на юго-восточном побережье Франции, отвлекаясь от дурных мыслей под теплым солнцем Прованса. Потому что старик Джино всегда тонко чувствовал, что нужно его кошечке, и появлялся в ее жизни с очередной порцией своеобразной заботы очень вовремя. Но сейчас все было по-другому.
- Я в порядке, - телефон не успел даже завибрировать, когда Джин подняла трубку. Логан был единственным, кому она отвечала и к кому выходила в холл. - Привезешь мне тако или китайской еды? Все хорошо, не волнуйся.
Мягкий голос почти не дрогнул от того бесчисленного количества раз, сколько она это повторяла. Когда солнце поднималось, то сохранять спокойствие становилось немного легче. Но с приближением вечера каждый раз к горлу медленно подступал липкий страх, а сознание мучили неопределенные, тревожные, беспокойные мысли. И она уже не могла думать ни о чем другом.
Дом Джино Клементе стал прекрасным способом ненадолго исчезнуть. Не выходить по магазинам, не краситься по утрам. Не звонить родителям и не общаться с Люком. Даже сообщения Мег на электронной почте оставались без ответа, а Хиту она не писала сама. Плохое самочувствие угнетало. Забившись в большое мягкое кресло в гостиной, Джин часами смотрела дурацкие сериалы на ноутбуке, не понимая их смысла и не обращая внимание на красивых актеров. Почти ничего не ела и не открывала окна. Логан за нее беспокоился. Пару раз он даже пытался поговорить, но Джин уходила от вопросов, сводя на нет всякое к себе участие и прячась в своей комнате на втором этаже. Она даже вино пить боялась, оставив открытым в кухне большой бар старика.
И весь этот кошмар начался с тех пор, как два дня назад ей пришло в голову сделать чертов тест. Дважды. Задержка чуть дольше нормального, две полоски и недавний секс с Винсентом Джервисом в дешевом баре на окраине Сакраменто сводили ее с ума. Легкомысленный, спонтанный поступок на почве алкоголя и сильных эмоций. Джин желала об этой слабости, и, испуганная случившимся, поступила именно так, как всегда делала в таких случаях - просто сбежала. Перестала обновлять инстраграмм и больше не пила кофе в любимой кафешке в центре города. Все, чего она так опасалась с тех пор, как в школе им рассказали про контрацепцию, случилось слишком внезапно, превратившись в один большой ночной кошмар по сценарию дешевого фильма наяву.
Несколько раз она хотела написать Винсу и попросить приехать, - стирала и снова набирала буквы в ответ на кучу прочитанных сообщений. Закусывая губу и обхватив себя руками, Джин ходила по дому с телефоном, не решаясь позвонить или хотя бы поднять трубку. Читала журналы, болезненно реагируя на глянцевые фотографии детей, до тех пор, пока не проваливалась в короткий, не добавляющий сил сон.
Все это не входило в ее планы. Становиться с кем-то семьей, заботиться или быть такой, как Лорелеа. Сжимая пальцами мягкие подушки, Джин закрывала глаза, чувствуя вместе с темнотой эту ужасную пугающую неопределенность.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-12 22:57:55)

+1

3

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Vincent Jervis (2018-05-19 23:27:35)

+1

4

Джин всегда казалось, что здесь кроме старика Джино ее никто обнаружить не может, а Логан достаточно надежный и аккуратный, чтобы ни Люк, ни Хит, ни Винсент Джервис не узнали, где она проводит время последние пару дней. Возможно, стоило кинуть в ленту инстаграмма пару фотографий Лазурного Берега, скачанных с интернета, или поддерживать общение хотя бы с родителями, чтобы иметь возможность закрываться в собственной комнате и не вызывать каких-то серьезных подозрений. В девятнадцать лет - это нормально, а Фредо не слишком настойчив. Но Джин ничего из этого не делала.
- Ты скоро? - не выдержав и перезвонив, она не заподозрила в изменившемся голосе Логана какого-то подвоха. Пробки на дорогах после полудня вдали от центра города не показались ей странным явлением, и интуиция не предвещала ничего тревожного. Поэтому когда в саду раздался необычный для тихого спального района шум, Джин не сразу поднялась из своего кресла, чтобы подойти к окну и, осторожно отодвинув в сторону темную ткань шторы, выглянуть. Мобильный, оставленный по привычке на беззвучном, то загорался светом, то снова угасал. Последнее время он слишком часто ее тревожил, и Джин уже не обращала внимания.
- Оу, - появление знакомого автомобиля за высокими кованными воротами не предвещало ничего хорошего. Джин не ждала Винсента, игнорируя всякие его попытки поговорить с невероятным упрямством. Столкнуться с ним сейчас было немного страшно и ужасно волнительно, потому что нужных слов, казалось, просто не было. Он вообще не должен был ни о чем узнать или догадаться. Как и Люк, Логан, Хит и все остальные.
Ворота были заперты, и Джин почти успокоилась.. до тех самых пор, пока Винсент не схватился руками за железные прутья.
- Черт! - шумно выдохнув, Джин задернула штору, и поспешила по лестнице вниз, рискуя споткнуться на мелких ступеньках. Мысленно она уже ругала себя за то, что собирается сделать, но узел, сжимающий все внутри, самую малость ослаб, в надежде развязаться окончательно.
- Я убью тебя, Логан Каннингэм.
Когда она оказалась на первом этаже, остановившись на секунду в холле, в дверь уже яростно колотили. Выкрикивая ее имя и какие-то неясные ругательства, Винс топтался на пороге. Пожалуй, не следовало так внезапно и надолго исчезать, но Джин, как всегда, не подумала о его чувствах и нервах. Кажется, он переживал это сильнее, чем она могла представить, особенно после последней их встречи, то ли определившей, то ли спутавшей все окончательно.
Удары в дверь стали чуть тише, когда ключ в замке медленно повернулся. Послышался тихий осторожный щелчок, прежде чем в большую темную прихожую проник тусклый свет с крыльца.
- Конечно, я не прощу себе твоего провала, - губ касается слабая, натянутая улыбка, прежде чем Джин заключает Винса в свои объятия. Опуская на плечи руки и прижимаясь к его груди на несколько коротких секунд. Небольшая слабость под влиянием сильного волнения и усталости. Которой так не хватало, как глотка свежего воздуха, за который отчаянно цепляешься в душном и жарком помещении.
- С ума сошел. Ты мог сорваться и что-нибудь себе сломать, - шепчет она совсем тихо и отстраняется. В комнате позади темно, но Джин все равно не выглядит так, как обычно. Без косметики, с едва заметными под глазами синяками, в простой домашней одежде и без каблуков. С очень серьезным и взрослым взглядом, без так привычной Винсу лукавой улыбки или издевки в темных глазах.
Она забирает у него пакет с едой, и, выглядывая из-за плеча, кивает встревоженному садовнику. "Все в порядке, не нужно вызывать копов". И когда тот отворачивается, позволяет Винсенту войти в дом, зажигая тусклую лампу на одной из высоких тумбочек. Джин молчит, избегая на него смотреть и объяснять, в чем дело. Для нее это слишком сложно даже по отношению к мужчине, от ощущение близости к которому приятно сжимается сердце.
- Джино во Франции, помнишь его дом? - спрашивает отстраненно, словно ничего не происходит, и уходит в направлении кухни. Шаги Винсента совсем рядом, и нет необходимости оборачиваться. Комнаты как будто бы не жилые. Каждое утро здесь бывает горничная, и все в идеальном порядке. Но кухня практически пустая, Джин не готовит. Только посреди стола стоит большая бутылка не открытой минеральной воды и пара диетических йогуртов в холодильнике.
- Будешь? - распечатывая пакеты, Джин чувствует запах еды, и ей снова становится не очень хорошо. По правде сказать, она попросила Логана привезти это, чтобы он не слишком беспокоился и перестал задавать вопросы о ее здоровье. Водитель Джино итак был близок к звонку старику или Фредо, так что едва ли его можно было винить в этом неожиданном визите.
Не закончив, она оборачивается и, опираясь на стол позади себя, произносит:
- Я не хотела, чтобы ты приезжал, и плохо выгляжу, - это не звучит резко или грубо, скорее как-то вынужденно и устало, - но мне нужно.. "что то тебе сказать" Черт! - Джин смеется. Как это похоже на один из тех сериалов, которые она меняет и не досматривает. В каждом из них обязательно есть такой эпизод, который не заканчивается для главных героев ничем хорошим.
- Иди ко мне, - им придется поговорить серьезно. Сейчас или через несколько минут, - ужасно сидеть здесь одной.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-07-03 05:25:59)

+1

5

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Vincent Jervis (2018-05-19 23:27:42)

+2

6

Ей всегда было невыносимо оставаться в четырех стенах, бродить по пустым комнатам большого дома и ни с кем не разговаривать. С тех пор, как Хит перестал приезжать и набирать ее номер, прошло уже много времени, и Джин должна была привыкнуть, но это все еще ее слишком расстраивало. Джин всегда был нужен кто-то - Лорелеа, Джино или лучший друг. Сильная и независимая девочка из небольшого района гетто в Сан-Хосе, она всегда хотела иметь возможность доверять не только себе, и чувствовать уверенность в том, кого подпускает особенно близко. Только с каждым из таких людей по иронии что-то не складывалось. Общение с Лорой свелось к отведенным в сторону взглядам и паре коротких фраз, произнесенным несколько дней назад. От заботы Джино часто становилось не по себе, но заграничные поездки старика все еще избавляли от неприятного чувства неловкости. А Хит.. он просто злился и был слишком упрям в своих личных обидах.
С Винсом все было иначе. Измены, мелкая ложь по телефону и большие секреты в настоящем и прошлом - Джин и сама никогда никогда не была с ним честной до конца. Но сердце приятно сжималось, быстро билось в груди и предательски ныло каждый раз, когда они проводили вместе время. Джин чувствовала себя уютно в его машине, ерзая на переднем сидении и отвлекая от дороги под громкие сигналы недовольных водителей. Пока Винс не сворачивал на обочину, поддаваясь на ее навязчивые поцелуи и тихий шепот, и они уже точно куда-то опаздывали или не приезжали вовсе. Правда, с тех пор, как в ее жизни появился Люк, все стало слишком сложно. Но часто думая об этом, Джин не находила в себе решимости отказаться от причинивших много боли, вечно неспокойных отношений в пользу чего-то более надежного и правильного. Не удаляла старые фото в мобильном, поднимала трубку в ответ на звонки, тайком писала смс. Потому что даже в шумном и тесном баре две недели назад чувствовала себя счастливее, чем в окружении людей, которые о ней так искренне и тепло заботились.
- Мне всегда казалось, что Логан умеет держать язык за зубами, - Джин останавливается позади и обнимает Винсента за плечи, прикрывает глаза и чувствует, как от слабого запаха знакомого парфюма что-то переворачивается и вздрагивает внутри. Несколько дней, проведенных в одиночестве, и ей хочется прикасаться к нему, ощущать на своей талии теплые руки, слышать мягкий голос. Осознавать это необычно, но почти приятно, - Что ты ему сказал?
Водитель старика Джино никогда не был из числа тех, с кем легко договориться против их воли. Решить вопрос деньгами или заставить, если дело касается принципиальных и важных вещей. К тому же Винсента Логан не одобрял, отмалчиваясь и хмурясь каждый раз, когда Джин о нем говорила. Возможно, потому что тоже кое-что знал об изменах и сложных отношениях.
Останавливаясь возле приоткрытой дверцы холодильника, чтобы достать пару банок вишневой газировки или сока, Джин на несколько секунд замирает и оборачивается. В ее взгляде сомнение и необычная тень беспокойства. К тому, о чем она хочет сказать, очень сложно, практически невозможно подобрать слова.
Предполагала ли Джин, что однажды окажется в такой же, как и Лорелеа много лет назад, ситуации? Сколько ей было - тоже девятнадцать? И что напротив будет сидеть Винс, а не Люк или кто-то еще? Нервничая, она касается холодными пальцами шеи, и чувствует, как под кожей бьется жилка. От запаха рыбы и риса вспоминает, что с самого утра ничего не ела. И сейчас - до сих пор не может, но все же заставляет себя откусить и проглотить небольшой кусочек.
- Я не могу быть дома сейчас, - опуская глаза, Джин избегает смотреть на Винсента, изредка поднимая взгляд. Каждое слово как будто бы дается ей с большим трудом, а звук собственного голоса кажется незнакомым, чужим.
- Мне кажется, я беременна, - обхватив себя руками, Джин поднимается с места и делает несколько шагов в направлении плотно закрытого шторами окна. Сейчас, когда это уже прозвучало вслух, она больше не может сидеть не месте. Но легче, вопреки ожиданиям, не становится.
- Я повторила тест дважды, - шепот сходит на нет, и в нем слышится сильная усталость. Если бы Фредо узнал о чем-то подобном, он бы запер ее в комнате и никуда не выпускал. Но сейчас у Джин был выбор, и несколько секунд назад - возможность сделать его самостоятельно. Остаться с Люком, например, который уж точно смог бы о ней позаботиться, решить все проблемы на долгие годы вперед, и она бы не стала такой, как Лора.
- Через два дня в город вернется мой доктор, и Логан меня к нему отвезет, - медленно произнося слова, Джин словно собиралась с мыслями, но все ее попытки взять себя в руки впервые не увенчались успехом. - Я боюсь, Винс. Я очень сильно боюсь.
Она так ни разу и не обернулась, то глядя невидящим взглядом на складки плотных темных штор, то снова закрывая глаза. Ее мир словно вновь пошатнулся, перестав быть беспечным или хотя бы просто привычным. Когда удавалось уснуть, мучили плохие, еще больше утомляющие сны. Пару раз она даже плакала, когда Логан не видел или куда-то уезжал, - представлять будущее оказалось сложнее, когда в нем уже сейчас что-то сильно изменилось. С Винсентом им было хорошо вместе, и Джин никогда не волновалась о случайной беременности, как если бы это случалось только в кино. Казалось, что Винс слишком осторожен и не допустит ничего такого, просто потому что сам беспокоится не меньше. Не самая хорошая новость для актера, стремящегося сделать карьеру. И еще хуже для нее самой, девчонки, не закончившей даже старшую школу...

+2

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Vincent Jervis (2018-05-19 23:27:52)

+1

8

Как жаль, что нельзя было повернуть время и изменить события две недели назад. Отказаться от пары лишних коктейлей в баре и, возможно, повести себя немного разумнее. Не спускаться в душную гримерку с большим зеркалом и тусклым светом, не впускать Винсента Джервиса в свою жизнь и не отвечать на прикосновения его губ к разгоряченной коже. Потому что Джин почти жалела о том вечере, когда сильные эмоции, громкая музыка и алкоголь вновь столкнули ее на старую дорожку легкомысленных поступков. Смелых выходок… до раскованно скользящих по ее телу рук, по-собственнически и уверенно прижимающих ее к себе, когда от горячего дыхания на шее и тихого шепота совсем рядом, желание почувствовать его в себе заглушало все прочие мысли и ощущения. Несколько месяцев, проведенных порознь, казались ей тогда сумасшедше долгими, а отношения с Люком неважными, слишком правильными, дневными.
На некоторое время в комнате повисает молчание, такое, что слышно, как в углу тихо тикают монохромно-черные часы. Джин не оборачивается и немного вздрагивает, когда Винс заключает ее в свои объятия, мягко целует, вдыхая сладковатый от яблочного лосьона запах волос. Он говорит, что любит ее - снова, но узел из противоречий и сомнений в груди не становится слабее.
- Уверена что от меня? А то зная тебя...
- Это неприятно, да? Не знать наверняка? - не доверять, как она ему не доверяет, и каждый раз прикладывать усилия, чтобы не думать о плохом.
Уголки губ задевает слабая улыбка, а во взгляде замирает немой и немного жестокий вопрос - "Веришь? что я могу спать не только с тобой?" Глаза Джин кажутся еще более темными, взрослыми, и на мгновение в них отражается какой-то циничный, чужой блеск. Тот самый, который отталкивает, и который появился, когда ей было восемнадцать. Прошел почти год, но он не исчез. Потому что шрамы затягиваются, но не заживают до конца.
Ее взгляд становится мягче в следующую секунду, когда холодные пальцы ложатся поверх теплой руки. Прислушиваясь к себе, Джин чувствует, как мелкая дрожь колотит изнутри каждую клеточку, и тень удивления перемешивается с внезапно осознанной от произнесенного вслух реальностью. Реальностью, которую Винс встречает очень спокойно, обнимая ее за плечи, как если бы она была его не только в постели, на заднем сидении авто или в пропитанном дымом баре, но и каждый день, который они проводили в разных частях города, очень далеко друг от друга, занимаясь каждый своей жизнью. Это кажется очень ответственным, мужским поступком, даже если он не до конца представляет последствия. Тем не менее, вопреки всему, в Джин нарастает паника, подкрадывается липким холодом и завладевает мыслями.
- Проблема в том, что ты его не хочешь, верно? - лицо искажает маска боли, но Джин сдерживается, и полумрак кухни хорошо скрывает изменившиеся черты. Она закусывает губу и медлит с ответом, потому что даже дышать ровно становится тяжело.
- Мы не можем быть родителями, Винс, - голова идет кругом от мыслей о возможном будущем. Их слишком много, волнительных, немного пугающих своей серьезностью. Это новый уровень обязательств и обещаний - все то, чего Джин так отчаянно избегала, довольствуясь ощущением необъяснимой привязанности, зависимостью, заставляющей каждый раз возвращаться друг к другу за минутами, ради которых хочется просыпаться по утрам.
- Ты с ума сошел, если думаешь, что у нас получится, - так много лишних слов, от которых становится тошно. Не задумываясь о движениях, она прижимает его руки к себе, и закрывает глаза, когда голос неуверенно вздрагивает, - я не готова попробовать.
Когда Винсент говорит об аборте, что-то внутри замыкает, и подбирать спокойные слова становится слишком сложно. Впервые ей не удается расслабиться в его руках, насладиться прерывистым дыханием рядом с темными волосами. Но по мере того, как это пугающее чувство нарастает, Джин лишь сильнее прижимается плечом к его груди. Приподнимая голову касается щекой колючей щетины. До безумия ей хочется высвободиться, оттолкнуть Винсента, запереться в одной из пустых комнат, оказаться как можно дальше… Как дикому зверьку, посаженному на длинный поводок, который вроде бы и не сковывает движения, и дышать не мешает, но очень скоро сводит с ума.
- Это хорошо, что ты понимаешь, - из них бы не получилась семья. Его актерская карьера и несерьезность, ее возраст и страх – все это ужасно мешает уже сейчас и, вероятно, разобьет кому-то сердце чуть позже. – Тебе не нужно ездить со мной. Это может привлечь внимание фотографов или Оливии. Но доктор ничего не расскажет, я позабочусь об этом.
Говорить почему-то становится особенно тяжело, но Винсент, кажется, прав на ее счет. Безответственная, легкомысленная девчонка, зависимая от денег отца и комфорта, который создают для нее люди, которым она не безразлична. Обманывает Люка, увязнув в череде лживых отговорок и осторожных слов. Стирает смс со своего телефона и избегает фотографий. Ее инстаграмм пестрит беспечной жизнью на шестнадцатом этаже просторного пентхауса, или в красивом загородном коттедже с большим бассейном в заросшем саду. Прошлым летом они провели много времени у воды, но ее сердце не сжималось так приятно в минуты физического влечения, как это происходит сейчас. Сидя на коленях Винса в одном бикини и медленно скользя пальцами по его прессу без рубашки, Джин получала удовольствие, когда следила, как напрягаются его мышцы. Смеялась над ним, провоцируя и играя. Дразнила, а затем поднималась и просто ныряла в прохладную воду, чтобы чуть позже, в ее комнате на втором этаже Винс получил то, чего хочет до безумия сильно. С тихим щелчком замка, он прижимал ее к закрытой двери, срывая с губ короткие стоны и расправляясь с небольшим количеством одежды. Им не всегда удавалось добраться до кровати, и Джин не особенно беспокоилась, что кто-то может услышать, заподозрить, заметить.. потому что это не было чем-то значительным. Но даже тогда ей уже хотелось, чтобы Винс принадлежал только ей. Чтобы нервничал и злился от бессилия, когда сталкивался с ее легкомысленными фразами о том, что все не серьезно, и что он в ее жизни лишь потому, что она не способна отказаться от классного секса и просто позволяет быть рядом. Ничего больше ее не интересует. И свои чувства после произошедшего в Сан-Хосе Винс может оставить при себе.
Так было до тех пор, пока однажды на их головы едва не обрушилась крыша парковки. Неконтролируемый страх не имел ничего общего с землетрясением и паникой вокруг, когда осознание - она может его потерять, - леденящей кровь мыслью пронзило все внутри. Внезапно, и в одночасье поменяв что-то для них обоих.
- Мы далеко зашли.
Только в одном Винс все же ошибался. Она умела заботиться о тех, кто был ей не безразличен и нуждался в этом особенно сильно. Умела быть мягкой, аккуратной в словах и нежной в движениях, как домашняя кошка, которая своим теплом способна сделать меньше любую боль. Злилась на него иногда, но и любила... до сжимающегося сердца, дурных мыслей в те дни, которые они проводили не вместе, и телефонных звонков поздней ночью, чтобы услышать голос.
Между ними всегда что-то происходит, какая-то неясная химия, и Джин едва прогибается в спине от ощущений на ставшей особенно чувствительной груди. Опускает ресницы и на несколько секунд сжимает губы, когда прерывистое дыхание разбавляет тихий стон и шепот, - Останься.
Осторожно оборачиваясь, Джин опускает пальцы на пряжку ремня, чувствуя прохладный метал. Ее руки едва заметно дрожат.
- Ты не хочешь, чтобы я это делала? - услышать ответ немного страшно. Взгляд черных блестящих в темноте кухни глаз замирает на его лице. С сомнением и искренним желанием узнать правду, даже если дальше от нее станет только тяжелее.

Отредактировано Jean Lensherr (2016-10-16 03:19:34)

+1

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Vincent Jervis (2018-05-19 23:28:01)

+1

10

Джин пугают и окончательно выводят из равновесия все эти слова. Серьезные, произнесенные напряженным, немного чужим голосом. Скованные и резковатые движения, сменившие порывистое скольжение рук по ее телу, срывающих одежду и грубо прижимающих оголенные плечи к прохладному стеклу. От которых дыхание перехватывает, потому что воздуха становится слишком мало. Замирая и забираясь пальцами между пуговиц его рубашки, Джин чувствует жадные поцелуи пересохших от волнения губ на своей шее и ту немного грубую силу, прикрываясь которой Винс не подпускает ее к своим слабым местам. Задевая неосторожным фразами, Джин делает ему больно, но не отталкивает, как это было раньше, потому что отчаянно нуждается в том, чтобы каждую секунду чувствовать его рядом. Несдержанного, влюбленного, теряющего голову от случайно брошенного резкого слова или съехавшей лямки кружевного белья под тонкой тканью одежды. Ей страшно, и каждое переживаемое ощущение натянуто внутри, словно струна, - в любую секунду рискует сорваться. Пальцы едва заметно дрожат, перебирая его волосы, когда тихий шепот перемешивается с тяжелым дыханием:
- Остановись, - голос звучит слабо, немного кружится голова. Но внезапно все прекращается, и это создает ужасный, беспорядочный диссонанс внутри. Сводящее с ума противоречие между желанием скрыться за барной стойкой, скрестив на груди руки в подсознательно-защитном жесте, и невыносимой потребностью обжечься еще раз, как это уже случилось в баре несколько дней назад. Винс молчит, на его губах застывает неприятная усмешка. Джин кажется, что она видит, как через изменившиеся черты лица проступает гримаса внутреннего волнения и боли. Это не должно было произойти. Ему не следовало приезжать, Логан слишком много на себя берет.
Уголки губ едва заметно вздрагивают, когда Джин отворачивается и прячет глаза в холодных ладонях. На мгновение становится темно, и сердце как будто бы пропускает пару ударов. Она же хотела это услышать, все его честные слова о будущем, - возможно, их совместном, - что сама заставила произнести их вслух, не оставляя выбора, а затем просто отступила.
- Ты не представляешь, о чем говоришь, - после недолгого молчания, пронзительный взгляд черных глаз задерживается на его, Винса, лице. Блеском в них отражается тусклый свет небольшой лампы в углу, отбрасывающей тень на уродливые рамки со старыми фото, - черт, Винс, мне девятнадцать, и это не твое дурацкое кино, где все закончится тусовкой в доме главного героя под саундтрек из "Друзей".
Нервы сдают, и Джин не сдерживается. Слова путаются с мыслями и совершенно неосознанно складываются в предложения, произнесенные на сильных эмоциях фразы, когда нет уверенности, что все будет хорошо, и возможности рассказать об этом кому-то еще тоже нет. Делая глубокий вдох, она снова отворачивается, поднимает с блестящего темного паркета и прижимает к груди струящуюся сквозь пальцы ткань майки. "Я бы хотел попробовать", - что-то внутри судорожно сжимается и ноет. Переворачивается, царапает и задевает за очень личное, проступающее сквозь диковатый характер. Всякие попытки взять себя в руки становятся бесповоротно тщетными. Неловкие и немного жалкие, как если бы Джин снова стала той загнанной в капкан из собственных мыслей девчонкой, с по-южному дерзкой улыбкой каждый раз, когда становится больно, и с душой калифорнийского гетто, в котором нет места слабости. В уголках глаз против воли собираются слезы, но Винс этого уже не видит, отвлеченный собственной обидой и сообщением на мобильный.
В воздухе просторной кухни витает запах сигаретного дыма. Немного горький, он смешивается с чем-то, очень похожим на чувство разочарования от обманутых ожиданий и желание выключить свет, чтобы не видеть тяжелых взглядов друг друга, чего-то важного, что разрушается между ними сейчас, врезаясь в память мелкими осколками.
- Обязательно отзвонись, когда свяжешься с доктором, или если что-то понадобится. Мне тут кое-где нужно быть.
Нервничая, Джин несколько раз кивает, беззвучно выдыхая - "хорошо". И только когда тяжелые глухие шаги раздаются на лестнице, медленно опускается вниз, съезжая спиной по высокой дверце гарнитура из черного дерева. Обессиленно и тихо. На щеках блестят дорожки от немых, но обжигающих нежную кожу слез. Закусывая губу, Джин чувствует капельки соли и шмыгает носом.
Проходит около четырех минут в давящей и тоскливой тишине, прежде чем она вскакивает с места и останавливается у задернутого плотными шторами окна. Путаясь в ткани, окрывает тяжелую створку и ищет среди деревьев, в ухоженном саду и на дорожке из ровного гравия знакомый силуэт, какое-то движение или тень. Сердце ужасно быстро, до мурашек по всему телу, бьется, когда звук двигателя нарушает тишину спального района. Он уехал.

Логан вернулся лишь утром, которому предшествовала долгая, проведенная без сна ночь. Беспокойные мысли не оставляли ее ни на минуту, заставляя то и дело подниматься из большого кожаного кресла в кабинете Джино, ходить из угла в угол или бесшумно спускаться на первый этаж. Когда тиканье огромных часов становилось совсем невыносимым, Джин тянулась за пультом стерео-системы и включала музыку в духе джаза двадцатых, коллекционные пластинки которого старик хранил с особым трепетом. Несколько раз она брала в руки телефон, чтобы позвонить Винсу, но останавливалась, потому что нужных и правильных слов для него просто не было. Он хотел этого ребенка и хотел быть отцом, - воображение против воли рисовало беспорядочные, очень яркие картинки каких-то незначительных мелочей. От которых, как и от его произнесенного вслух признания, перехватывало дыхание. Казалось, что у него бы получилось заботиться о ком-то, взять на себя ответственность, чтобы принимать серьезные и важные решения, и возможно, отказаться от каких-то привычных вещей. Это невероятно пугало, потому что Джин не видела Винса таким прежде. Что-то внутри нее этой ночью сломалось. Дотрагиваясь холодными пальцами до худого живота и закрывая глаза, она боялась наступления часа, когда нужно будет переступить порог огромного медицинского центра. Сказать "да" или "нет", и тогда уже ничего нельзя будет поменять.

Доктор Райан, миловидная брюнетка лет тридцати пяти, встретила ее у дверей красиво обставленного в светлых тонах кабинета. Джин взяла такси, чтобы доехать сюда, очень легко соврав Логану, что отправляется по магазинам и хочет побыть одна. Он поверил. Номер доктора Райн, по иронии, когда-то дала ей Мег, со словами, что эта женщина с австралийскими корнями  и мягким голосом умеет держать язык за зубами, в отличие от всех этих "зови меня просто Кэнди" из клиник в центре города, которые хуже мастера маникюра, к которому они обе ходят.
- Знаешь, кто отец? - уголки губ едва заметно дернулись, и, предложив не обсуждать личные темы, Джин не ответила. Она не была уверена, но чувствовала интуитивно, и это ощущение, слегка притупившись за последние несколько дней, все еще сводило ее с ума. Других вопросов доктор Райан не задавала, безошибочно уловив неприятную тему. Под тихую музыку coldplay она рассказывала о своей поездке в Аризону, в попытке создать атмосферу непринужденности. Джин ее не слушала, но изредка кивала и соглашалась с тем, что в самолетах американ-айерлайнс ужасно душно в жаркий полдень. Страх почти отступил, но все внутри было напряжено до предела, превратившись в комок нервов, сжимающих и сдавливающих до степени, что сложно чувствовать что-то еще, даже тревогу за решение, которое нужно будет принять, подписывая всякие медицинские бумаги.
- Все хорошо, ты не беременна, девочка, - отворачиваясь, мягко произнесла доктор Райан спустя полчаса.
- Что? - Джин откликнулась сдавленно, и в расширенных зрачках на секунду отразилась паника. Что если она всего лишь ослышалась?
- Гормональный сбой. Такое бывает, это легко поправить, - с уверенностью в голосе повторила молодая женщина.

Покидая клинику и оставляя позади стеклянные двери, Джин все еще мысленно повторяла произошедшее. Немного растерянно оглядывалась по сторонам в поисках кофейни, чтобы где-то остановиться, перебирала в мобильнике номера, и поднимала глаза к затянутому облаками небу. На месте давящей неопределенности совершенно внезапно возникло граничащее с опустошением спокойствие, ужасная, охватившая все тело и сознание усталость. Остановившись и взглянув на свое отражение в зеркале пустого автомобиля на обочине, Джин увидела стеклянные, не выражающие никаких эмоций глаза и необычно бледную кожу, в сочетании с которой волосы казались особенно темными.
Центр города сменился знакомым кварталом, когда ворчливый таксист получил свои неоправданно большие чаевые. Оглядываясь и провожая желтую машину взглядом, Джин торопливо поднялась по ступеням небольшой лестницы под глухой стук высоких каблуков. Без звонка и предупреждения, рискуя остановиться перед дверью пустой квартиры и несколько часов просидеть на перилах выходящей во внутренний двор пожарной площадки. Она шумно выдохнула, услышав повернувшийся в замке ключ.
- Ты дома, - поддавшись мучительно-сильному порыву, Джин не дала произнести Винсенту ни слова, как-то выразить удивление или пригласить войти. Холодные руки уже касались его шеи и плеч, задерживаясь на лице, и она совсем не думала о том, что было бы правильно и как лучше сказать. Вместо этого безвольно поддалась охватившему все существо желанию прижаться ближе, чтобы унять мелкую дрожь, с каждой секундой ощутимее бившую изнутри. Почувствовав рядом со знакомым, пробирающим до мурашек и родным запахом нотки алкоголя, Джин зажмурилась и до боли закусила нижнюю губу, на миг представив, что чуть было не сделала, ответь доктор Райан иначе.
- Прости меня, я не хотела... - сдавленный размазавшими дорогую тушь слезами быстрый шепот, так на нее не похожий. Испуганная, несдержанная, нуждающаяся в нем и окончательно потерявшая контроль над эмоциями, была ли Джин с Винсентом такой хоть когда-то? И что бы сказали Джулиан или Пол, застав их в этот момент вместе?

Отредактировано Jean Lensherr (2016-11-21 18:53:02)

+1

11

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Vincent Jervis (2018-05-19 23:28:10)

+1

12

То, что она делала, - пряталась от проблем, не выходила на связь и отстранено молчала, - не было честным. Ни по отношению к Винсу, который ради их отношений как мог старался стать лучше, или Люку, чьи пропущенные вызовы и сообщения третий день оставались без ответа, ни даже по отношению к себе самой. Так продолжалось очень долго. Но кого Джин обманывала больше всех, когда игнорировала очередную проблему? Когда думала, что однажды все разрешится само собой, или она просто сможет бегать от нее вечно.
Тревога, с невероятной силой захлестнувшая ее в коридоре клиники, медленно отступала и больше не сжимала все изнутри так, что тяжело было даже вздохнуть. Зато сменилась ужасной усталостью. По щекам непроизвольно скатывались соленые дорожки слез, из за которых дорогая черная тушь размазывалась, оставляя на коже бледно-серые разводы. Джин чувствовала, как ее тело колотит мелкая дрожь, компенсируя время, проведенное под крышей особняка Джино. В полном одиночестве, если не считать садовника, газонокосилка которого шумела в саду по утрам, разбавляя звуки старых часов. Тем не менее, в дом старика ей еще предстояло вернуться. Чтобы окончательно придти в себя и собраться с мыслями. Небрежно и прохладно отмахнуться от Логана, с его заботой и настойчивыми предложениями позвонить отцу, Хиту, Мег или еще кому-то.
Ей пришлось бы очень сдерживаться, чтобы не быть грубой или не сказать лишнего. Но сейчас, под обеспокоенным взглядом Винса, Джин даже не пыталась унять эмоции, и просто прижималась к его груди с прикрытыми темными ресницами, влажными глазами. Она тихо всхлипывала, изредка шумно хватая воздух губами, пересохшими от волнения, и слушала, как мягкий, успокаивающий голос заполняет опустошающую тишину.

- Я чуть не сделала это, - до боли стискивая пальцы на тонкой ткани рубашки, Джин испуганно поднимает заплаканные глаза, и чувствует себя ужасно виноватой. Что бы было, если бы девятнадцать лет назад точно также повела себя Лора? Что бы было, если бы сейчас решение вынуждена была принять Джин, и все это не оказалось нелепой ошибкой?
С недоумением глядя на деньги, несколько купюр, способных решить все часть их проблем, она на несколько секунд замолкает, прежде чем губы вздрагивают в слабой от находящихся на пределе нервов улыбке, - ты не понимаешь..
Винс увлекает ее за собой в комнату, заботливо и бережно обнимает, целует в лоб. Говорит о вазектомии и о том, что так будет лучше, а на лице Джин появляется тень смятения, удивления, недовольства. Она хмурит лоб и не понимает, шутит Винс или думает об этом всерьез. Джин не нравятся его слова, а холодные пальцы сами, совершенно непроизвольно проникают между пуговицами его рубашки, дотрагиваясь до крепких мышц пресса и замирая, чтобы почувствовать тепло.
Винс пытается успокоить ее какими-то легкими, отвлеченными фразами, но у него не получается, и Джин напрягается еще больше.
- Прекрати, это же не игра. Как ты можешь о таком говорить? - во взгляде темно карих глаз появляются похожие на злость нотки. Джин сердится. На его легкомыслие, нарочитую несерьезность и свою собственную неспособность сделать с этим хоть что-нибудь. - Ты должен был позаботиться о презервативе, когда я сильно перебрала, перестала контролировать ситуацию. И тогда ничего бы не случилось! - звучит как обвинение. Только в этом случае Винс, и правда, ничего бы не узнал.
Он трогает ее грудь, проводит пальцами рядом с сосками, чувствуя, как они немного твердеют сквозь тонкую ткань майки, а внутри Джин все медленно закипает. Не от пережитого страха - за себя или возможное будущее их искалеченных обидами отношений, а от желания встряхнуть Винсента посильнее, прижать к стенке и, впервые за долгое время сорвавшись, прокричать, какого черта он творит. С собой, с ней.. с ними обоими.
- Отпусти меня, - неторопливо и мягко освобождаясь из объятий, она прячет в ладонях лицо и сильно сжимает глаза, чтобы взять себя в руки и все объяснить. Передать слова доктора Райан, успокоить, не причинив боли. Подобрать нужные, правильные слова. Сделать так, чтобы голос не дрожал и взгляд не выглядел слишком затравленным. Чтобы не казалось, что Джин до сих пор не находит себе места. Ведь все хорошо, да?
- Я в порядке, - повторяя мысли, она коротко кивает и очень тихо отходит к окну, с неприятным звуком закрывая заляпанные чем-то жалюзи в кухне. Яркий полуденный свет больше не бьет в глаза, и говорить в полумраке становится немного легче. За окном, у людей на улице, куда-то спешащих, продолжается обычная жизнь, наполненная заботами и делами. С запахом кофе на вынос, новых страниц глянца и салонов автомобилей, где играет приятная музыка. Но в квартире Винса время как будто бы останавливается. Растягиваются и становятся предательски медленными невероятно долгие секунды. Их разделяет уже пара метров, какие-то предметы, - обтянутый коричневой кожей диван и высокая барная стойка, когда Джин снова решается заговорить. Потому что стоит Винсу к ней прикоснуться, прошептать привычное "детка" или позвать по имени, и слова комом застревают в горле... и Джин снова едва сдерживает слезы. Цепляется за его плечи, как кошка надавливая на кожу ногтями и царапая от бессилия сквозь темную ткань рубашки. Или жмется к груди, чтобы чувствовать себя защищенной и верить, что однажды у них обоих все действительно будет хорошо.
- В клинике сказали, что это всего лишь гормоны, и так бывает, - негромким голосом произносит Джин, когда опускает на блестящую столешницу, рядом с полупустой бутылкой бурбона несколько мятых купюр. Если бы все было по-настоящему, деньги бы не понадобились. Может, она даже не перезвонила бы, - случилась... ошибка.
Ситуация уже вышла из под контроля, сложная лично для Джин, девчонки из калифорнийского гетто, у которой никогда не было полной семьи и кого-то сильного, надежного рядом. Заставляя ее снова и снова, немного слабее, переживать эмоциональное потрясение, прокручивать в голове последние несколько дней и часов.
До сих пор Джин очень ясно помнила, как в один из совершенно обычных вечеров, задолго до ночи в стрип-клубе, Мег листала журнал с осенней коллекцией Tom Tailor и делилась впечатлениями о новом сериале. Тогда она бросила в ее сторону без особого подтекста - "Посмотри, Джин, в свои десять или одиннадцать эти детишки идеальны на фотографиях. Камера их любит, это точно." Увлеченно разглядывая стильные платья с ремешками из яркой кожи, костюмы из темного джинса, совсем не детские украшения, Мег добавила задумчиво - "у вас с Люком будут красивые дети", - и рассеянно улыбнулась. От нежности и тепла в ее голубых глазах Джин стало ужасно не по себе. С первой минуты знакомства, осторожных и теплых слов - "сестренка, это моя девушка, Джин" - Мег была к ней слишком добра и впоследствии даже привязана. Позволяла пользоваться своей косметикой, ходить в домашнем халате из шелка от Виктории Сикрет по дому, - его тонкая ткань едва прикрывала бедра, но Джин нравилось замечать свое отражение в зеркале и вытягивать ноги, устроившись поудобнее  в гостиной, в одном из кожаных кресел. Время от времени они проводили так вечера, втроем, чтобы отвлечься от дурных мыслей - каждый от своих. И услышав слова сестры, Люк бесшумно опустил газету с заголовками о крупном бизнесе, курсах валют и ценах на нефть. На мгновение их взгляды столкнулись, вызвав очередную неловкость, но Джин не нервничала. Отчего-то ей показалось, что парень без слов все понимает и чувствует - никогда этого не будет. Или будет, но точно не с ней. Она для такого просто не создана.
С Винсентом почему-то все было немного иначе, Джин испугалась, запаниковала. Оттолкнула его на эмоциях, в ответ на такое важное и честное признание, и не остановила, когда Винс уходил. Сбегая от ее резких, ломающих всякую надежду на что-то другое слов. Как если бы Джин совсем его не любила, внезапно осознав эту неприятную правду. Наверное, это и в самом деле выглядело ужасно.
- Я не думала о нас всерьез, как о семье, понимаешь? - после долгого молчания ее голос звучит бесцветно, намекая на бесконечную усталость и измотанные, слабые нервы. - И мне стало страшно, когда ты сказал, что не против.
Забравшись на высокий стул, и опустив голову на сложенные на столешнице руки, Джин замолкает немного мрачно, и еще несколько секунд не говорит ничего. Ее взгляд замирает на темном стекле бутылки с яркой этикеткой, отстраненный, серьезный, когда в голове все еще что-то не складывается. Сейчас, когда все позади, представить их с Винсентом вместе должно было стать немного легче, но ничего не изменилось. Все такая же диковатая и свободолюбивая, даже встречаясь с Люком и чувствуя себя в общем-то неплохо, Джин пугливо пряталась, когда кто-то пытался привязать ее к себе. Серьезными намерениями, кольцом на безымянном пальце в далекой перспективе или ребенком. Даже если этим кем-то был Винс, к которому она так сильно с самой первой встречи тянулась.
- Дай мне немного времени, хорошо? - подумать, привыкнуть. Чтобы однажды снова об этом поговорить уже более честно. - Когда я была у доктора и мне сказали, что все в порядке, я не поверила сразу, и не знаю, что бы сделала, не будь это так... Наверное, ты все же мог бы стать отцом, - уголки губ едва заметно задевает слабая улыбка. Потому что Джин хочется сделать хоть что-то, чтобы сгладить обиду и ослабить боль от того, что уже было сказано, но на большее она пока не способна.
- Приготовишь мне кофе? Я бы осталась ненадолго, пока не вернулись Джулиан и Пол? Где они, кстати?

Отредактировано Jean Lensherr (2016-12-01 20:35:06)

0

13

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 48 hours