Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Veter


Veter

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Sheyena & Guido Montanelli
Место: резервация Кашайя
Время: Начало мая 2016

+1

2

Потеря близкого опустошает каждого, кто прошел через это. Ее брат был тем человеком, которого Шей любила чуть больше двоих других. Ведь правда говорят, что с кем возишься больше всего, того и сильнее любишь. Гийвата, казалось бы, тоже принес семье кучу проблем, но тогда Шей жила в городе, доучивалась, и не видела, как брат катится куда-то, и лишь суд открыл всей семье глаза на всю ситуацию. И тогда, Шейенна бросила все, стала искать работу рядом с братом, считая своим долгом оберегать того, даже за стенами этого мира. С Куаном же было сложнее и больнее. Индеанка уже на тот момент, полностью окунулась в тот мир братьев, чтобы понимать и ожидать чего-то плохого. Она помнила каждый момент, когда тащила его за шкирку из всяких баров, подвалов, как ей в след кричали его так называемые друзья. Даже пару раз пытались отбить его у сестры. Но не удавалось, и Куан оказывался дома, под грозными взглядами Шейенны и деда. Но все равно – упустила…
Индеанка возвращалась с запретной территории. Индейцы не ходят на могилы умерших, считая, что мешают духу принимать решение, спугивают тех, кто рядом и поддерживает нового члена их духовной братии. Дед ее ругал уже за то, что Шей посадила розовый куст на могиле брата, что она поддается влиянию веры ее мужа. Но индеанка не была крещеной, она не принимала над собой другого бога, не ходила в Соборы, не посещала мессы. Просто не могла она отпустить Куана, не могла и хоть тысячу раз Ольянта-старший будет ей грозить злыми духами, тайком ходила на могилу. Шей считала себя виноватой, и отделаться от этого чувства не могла, как бы ее не убеждали родные, что брат сам выбрал свой путь.
Подойдя к границе деревни, женщина остановилась. Ну, вот вновь, ее тянуло обратно, словно не все еще сказано земле. Она старалась не показывать Гвидо всей своей печали, но удавалось это редко. Шей чаще засиживалась допоздна, на утро, едва рассвет врывался в окна дома, она уже что-то делала, куда-то бежала. Так было проще. Нет времени думать. Всю ее жизнь подчинил график вечного двигателя, а вот усталости не было, будто Шейенна была на энергетиках. Возможно так и думали другие, что чаще стали быть рядом, чаще старались с ней говорить, отвлекать. Но Шей лишь молча кивала, продолжая делать свое.
Торри не отставала от нее, будто ее кто попросил быть рядом с индеанкой. Но между мачехой и девочкой сложились непростые для понимания отношения для других.
Послышался капризный голос малышки, вероятно, пытавшейся увернуться от кого-то. Шейенна обошла дом, словно она возвращается с реки, вышла на дорожку, что вела к ее дому.
- Что случилось у нашей принцессы?
- Не знаю, - Шима отпустила девочку, которая тут же пошла навстречу Шей, - с утра сама не своя. Не ест и просто капризничает. Весь дом подняла.
- А где Гвидо? – присела, чтобы поймать девочку на руки. Та лишь крепко вцепилась в индеанку, как маленький медвежонок, обвила ручками и ножками женщину. – Ну ты чего, родная? Все рядом, - целует лоб, не заболела ли, но она была нормальная, не горячая.
- Ты долго будешь еще с рассветом уходить? – Шима поднялась, - она ведь такая, потому что ты потерянная.
- Мам, я в порядке, - улыбаясь, ответила Шей, щекоча губами щечку дочери, - что вы всполошились то?
- Это ты так считаешь, ничего не замечая в себе и не понимая. Но мы то видим.
- Вы ничего не понимаете, даже дед. Я не могу отпустить его. Не могу!
- Но ты не виновата, - Шима приблизилась к дочери и внучке, поправляя волосы каждой. – Кто и должен себя винить, так это мы с отцом.
- Нет мам. Нет. У вас Ольянта. Но и его мы скоро вылечим. Обещаю. Это слово я сдержу! – она гордо подняла подбородок, смотря в черные глаза своей матери. – Значит эта кнопка ничего не ела.
- Толи не хосет кусять. Толи хосет маму. Где ти была?
Вопрос был простым, но ей придется сказать неправду, ведь малышке не понять всего, что творится сейчас внутри женщины. Появились мужчины, и Шей попыталась девочку отвлечь на отца, но та лишь что-то буркнула, продолжала сидеть на руках, крепко обнимая шею индеанки.

+1

3

Если скорбь становится частью тебя, ты можешь жить с этим. Но если она захватывает твоё сознание, то уже ты сам становишься частью скорби. Гвидо прекрасно понимал, что происходит с Шейенной сейчас; неоднократно бывший на этом месте, не раз терявший и друзей, и близких, не раз проходивший через утраты и принятия, иногда легче, иногда - тяжело. И всё, что он понял об этой ситуации - не остаётся ничего другого, кроме как - ждать; кроме самого человека, никто не сможет сломить эту стену, что выстраивает потеря близких - каждый человек способен преодолевать её по-своему, и почти каждому - не помешала бы помощь в этом, но преодолеть это за кого-нибудь - невозможно. Нельзя взвалить на себя чужую печаль... даже если иногда хочется. И нельзя разделить её поровну. Для каждого - это что-то своё... Монтанелли не мог через это пройти так же, как делала Шейенна; и был честен, по крайней мере - с собой, ему смерть Куана было пережить легче, чем ей и всей её семье, - пусть это вовсе и не значило, что это было легко. Он старался быть рядом с Шейенной и родителями, и вместе с детьми они, можно сказать, жили уже третью неделю в резервации, преодолевая расстояние до города по утрам и вечерам, чтобы поехать в школу и детский сад и обратно; помогал ей, Шиме и Чогэну по хозяйству, как мог, когда было свободное время - и сам учился чему-то новому в процессе, но, в целом, это всё, что он мог сделать сейчас для жены. И наверное, его маленькая дочка в этом отношении умела делать больше... Виттория как будто понимала - не что происходит, может быть, а её состояние; нельзя не заметить, как она жалась к ней в последние дни, не хотела от себя отпускать, и капризничала, когда её не было рядом, словно... словно как-то запомнила, каким был папа, когда-то давно, когда она ещё не умела ходить и говорить, когда была совсем малюткой. Гвидо был склонен в этом видеть что-то сакральное... и не мешал. Не влезал, когда она Шейенну называла мамой, не обижался, что она игнорировала его самого иногда.
Не сказать, чтобы вся эта ситуация не давила на него, конечно, и каждую возможность заняться чем-то другим, делами, поехать в город, ещё что-то, Гвидо использовал, чтобы забыться, вздохнуть немного свободнее, переключиться - проводить всё своё время в резервации он, всё-таки, не мог. Телефон всегда был включен на случай, если Шейенна позвонит, но мысленно Гвидо позволял себе отойти к другим вещам, что требовали его внимания. И жизнь, при всём том, что произошло - продолжалась.

Они встретились на окраинах резервации, пустынном месте, далёким от основных дорог, и леса, и жилой деревни. Неблизкий путь, который Монтанелли решил проделать пешком - сегодня не только Шейенна встала с рассветом; зная, что она долго не вернётся домой, Гвидо использовал это время, чтобы и самому исчезнуть, вскоре после неё - не волнуясь только потому, что Дольфо был в курсе; у этой его затеи был один маленький пособник.
- Хороший... Хороший... - Монтанелли улыбался, гладя коня по его длинной морде, глядя в умные тёмные глаза животного, чьё долгое путешествие было уже близко к завершению - осталась только последняя пересадка, из специального трейлера, и он будет в новом месте, которое скоро станет ему домом. - Как его зовут?
- Его зовут Ветер. - отозвался один из ребят Мелора. Гвидо улыбнулся незнакомому слову, проведя рукой по гриве животного, и повторил:
- Veter... - русский жеребец, о котором они договаривались тогда с Датсковскитасом, преодолел расстояние, теперь Гвидо мог посмотреть на него не только с фотографии; и не мог перестать любоваться им. Красивое, статное, сильное животное.
Лошади, как люди, быстро привыкают - и к хорошему, и к плохому. Это путешествие для животного едва ли будет незамеченным, да и переход к новому климату, к новой жизни в целом, тоже; не столь большое время - но, наверное, вряд ли кто-то был в дороге озабочен тем, чтобы он ничего не забыл. - Передайте Мелору мою благодарность. Мы ведь в расчёте, верно? - Гвидо вытащил седло из фургона. Все денежные вопросы были задолго до этого дня решены, насколько он помнил; за контрабанду Кирилл и Мелор получили свою плату. Автомобиль скрылся вдали, оставляя за собой столб залежавшейся пыли, а Монтанелли начал потихоньку седлать Ветра; стараясь делать всё осторожно - навыки он освежил за несколько дней до сегодня, но - только в теории. - Тут не так далеко, давай преодолеем этот путь вместе. Эту местность тебе не знакома, но не переживай, я-то знаю дорогу... - приговаривал. - Разомнёшься заодно. Только не торопись слишком сильно, я очень давно не был в седле, да и никогда не был в этом особенно хорош. Ладно? Смотри, не сбрось меня. - усмехнулся, закрепив поводья, осмотрев всё лишний раз, на всякий случай, всё-таки в этом он был далеко не профессионалом - а покалечить лошадь, как и покалечиться самому, не хотелось бы. - Ветер. Слово с твоей родины, да? Я не знаю, что оно означает. Постараюсь его не забыть. Ну... - обойдя Ветра, Гвидо забрался в седло. - ...поехали. Тебя много людей заждались. - слегка толкнув коня пятками в бок, Гвидо направил в сторону деревни...

Внешний вид
Ветер

Отредактировано Guido Montanelli (2016-06-18 14:24:55)

+1

4

Горе объединяет людей, самых слабых оберегая кругом душ, не давая тем вырваться, успокоиться. Так и с Шей и ее мамой сейчас обращались мужчины семьи Тейпа-Монтанелли. Если ее муж понимал хождение Жены на могилу брата, то ее дед не мог с этим смириться.
- Ты опять была у него? Ты не даёшь его духу поговорить с богами, ты теплом своей жизни машешь им.
- Просто не могу смириться, как сделал это ты, - Шейенна сидела на приступках к дому рядом с вождем и смотрела как рядом возилась малышка, накладывая ей в руки то травинки, то камушки, то придется к мачехе. - Я не успела.
- Ты все сделала правильно. Его путь был короток.
- Подожди, - внучка в шоке посмотрела на деда, - так ты знал и ничего не сказал! Как ты мог!
- Не рассуждай как бледнолицая, которая верит в то, что судьбу можно обмануть, украсть у нее не предназначенные тебе года, - Ольянта-старший сидел с невозмутимым видом, покуривая трубку. - Каждому свое и ты это знаешь.
Шейенна с возрастом начинала понимать, с каким грузом живет ее дед, видя и зная много о каждом своем соплеменнике, а что говорить, когда страх касался кого-то из его родных. Значит она жил с знанием того, что Куан уйдет от них очень рано и молчал.
- Прости, я не должна была так говорить, но просто хотела, чтобы ты понял меня.
- А я тебя понимаю, как никто другой, и не хотел бы, чтобы ты обрела такие знания, что есть у меня, - вождь похлопал индеанку по колену, - но ты моя внучка и это неизбежно. Просто будь готова.
Шейенна знала, что дед говорил загадками, привыкла, но как оказалось не совсем. Она замерла, смотря как старик удаляется, оставляя за спиной сизый дым, но он тот тут же исчезал, донося лишь аромат сухих трав, которыми была набита трубка Ольянта-старшего. Шей ощутила, что ей дико не хватает мужа и едва подумав о нем, услышала как раздалось мерное ржание, и показался вороной конь, на спине которого сидел итальянец. Индеанка медленно поднялась, не веря своим глазам, подхватила ухватившуюся за ее ноги дочку.
- Ух ты! - за спиной раздался голос Дольфо. - Это откуда? Паааааап.
Шейенна едва успела ухватить мальчика за шкирку, мотая головой, что не стоит подходить. Лошадь мотала головой, что ее грива развивалась на легком ветерке, будто черный дым, оставляя след. Шей замерла, ожидая, когда муж спустится со спины животного.
- Это то о чем я думаю? - передала девочку мужчине. Ее завораживал гарцующий конь, вероятно ощущающий запах хищников, что витал в деревне. Шейенна прикрыла глаза, выставляя вперед ладонь, сделала шаг, другой. Ржание усиливалось. Если волчица не выскочит, то все будет хорошо. Но в доме послышался лай Боппо. Индеанка коснулась рукой морды животного. - Уаве, дене могже, уаве.
Лошадь ткнула носом в ее плечо, что говорило о том - он слышит ее. Бархатистая кожа морды черного коня приятно щекотила ладонь, грива скользила меж пальцев, оставляя невероятные ощущения.
- Как его имя? Красавец, - женщина обняла животное за шею. - вот мы и встретились.
Как же вовремя Гвидо привел его. Может она сможет отвлечься, прийти в себя, и главное отпустить Куана. Прислонившись к груди коня, она слышала как стучит его сердце, как бьется в этом сильном теле жизнь, как рвется из него мощь и сила. Она улыбнулась, посмотрев на стоявшего рядом мужа.
- Он напоминает тебя.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2016-07-01 11:56:12)

+1

5

Да, Гвидо не имел ничего против того, чтобы Шейенна ходила на могилу брата, считая, что она должна пройти через этот период, у христиан приходить на могилы не является зазорным, до тех пор, пока это не начинает напоминать манию или что-то в этом духе, сумасшествие; посадить розовый куст на могиле - вот это уже, конечно, казалось странным, но, с учётом всех местных взглядов и верований, с учётом того, что переживала сама Шей, пониманием того, что сюда и ходить никто не будет потом, да и самой эдакой пустой атмосферной этой территории - в конце концов, Монтанелли сменился. Христиане, в конце концов, тоже не имеют ничего против цветов на захоронениях. Совсем даже наоборот... И не сказать, что он и сам не был подвержен этой "белой" привычке - и он тоже ходил на могилу Куана, но только делал это реже; он не был так близок к Куану - но всё же... было и ему над чем подумать здесь. Каждый переживал потерю по-своему. Гвидо, впрочем, старался больше думать о живых - Аарон вот был жив; Дольфо и Виттория требовали внимания, очевидно, что Шейенна не была сейчас в состоянии позаботиться обо всех с той же самой отдачей, как если бы всё было в порядке - Монтанелли старался это как-то восполнить. Хоть, наверное, с такой точки зрения выглядит это слишком уж сухо и рационалистически, что даже и не по-человечески... но - в ситуации с Куаном Гвидо пострадал, пожалуй, действительно меньше всех. Осознание этого тоже накладывало своей отпечаток, конечно - и он был похожим на вину, только и ему самому было непонятно, в чём именно он тут виноват. Однако, чувство это было вполне знакомым...
Конь был сильным; и высоким - даже для роста среднестатистической лошади, он был... как-то больше и выше. Во всяком случае, Гвидо так показалось, и удерживать его вообще было довольно большой проблемой, не потому, что конь рвался вперёд - а потому, что он, казалось бы, здорово нервничал, оказавшись в новой обстановке, или просто застоялся без особого пространства и теперь хотел двигаться - постоянно меняя направление при этом, и то и дело издавая ржание... в общем, Монтанелли, не абсолютно нулевому, но очень малоопытному в этом отношении человеку, было весьма трудно управлять лошадью. Ветер же навёл шуму и в резервации, тотчас привлеча к себе внимание большей части жителей, что были дома в это время суток.
Гвидо с трудом остановил его, оглянувшись на жену и детей, затем начал потихоньку слезать, уперев ногу в стремя, и не сводя глаза с него - чтобы успеть отреагировать если тот вдруг начнёт буянить, но конь, казалось бы, пока слегка успокоился, только беспокойно оглядываясь на подходящих к нему людей.
- Да. Это от наших друзей... Они держат слово. - ответил одновременно Шей и Дольфо, придерживая животное под уздцы, но уздечку тут же передав Шейенне, сам принимая дочку на руки - и отходя на пару шагов в сторону, заметив, как она доверчиво потянула ручки к лошадиной морде. Не стоит пока... - Он меня измотал. Я чувствую себя почти так, словно сам досюда скакал... - улыбнулся, отбросив шляпу на крыльцо и проводя свободной рукой по взмокшему лбу, наблюдая, как Шейенна общается с конём... и казалось бы - и действительно, общалась, не как он раньше - а на каком-то языке, который знали только они двое и который конь и вправду понимал. И успокаивался, начиная доверять ей... и завораживало. Монтанелли наблюдал за ними и глаз не мог оторвать... Шей выглядела сейчас удивительно гармонично с конём, чего он не мог себе представить, когда смотрел на фотографии.
- Да, очень красивый, правда? - насколько им с Шей было известно, такой окрас вообще для такой породы - встречается вообще довольно редкий, что делало коня во всех отношениях уникальным. Нехарактерная для страны порода, редкий окрас, необычное имя... - Ве... Ветер. - с некоторым трудом выговорил Гвидо; и конь оглянулся на него при этом, услышав свою кличку - значит, произнёс её Монтанелли правильно. - Это русское слово, кажется. Не знаю, что оно означает...
Дольфо тоже осторожно подошёл, оглядываясь на Шей, и протянув ладошку к лошадиной морде, поглаживая; затем и Гвидо шагнул следом за ним, чтобы Торри, наконец, смогла бы удовлетворить и своё любопытство. В доме всё ещё брехал Боппо, глядя через стекло на животное, стоявшее на улице; но в лае не было чего-то агрессивного, казалось бы - пёс просто тоже хочет познакомиться с Ветром и просит его выпустить.
- Меня?.. - улыбнулся жене. Чужак, который оказался на незнакомой себе земле - но, похоже, останется тут навсегда; да, пожалуй, в каком-то плане они с Ветром были похожи, что и довольно хорошо, впрочем. Значит, им легче будет подружиться с ним. Передав Витторию Шиме - а постепенно вся семья начала собираться вокруг лошади - Гвидо отступил к дому, выпустив собаку - но придерживая за ошейник, на всякий случай. Оказавшись ближе к Ветру, Боппо, приподнявшись на задние лапы, ткнулся своим носом в его морду, шумно принюхавшись; и отскочил назад, когда тот громко фыркнул в ответ, став приплясывать и вилять хвостом.
- Его, наверное, накормить надо... и вообще, осмотреть - как он подкован или что-то ещё?
- оглянулся на Шей. Любоваться им - это хорошо, конечно, Ветер красивый, статный и сильный, но ему и уход нужен немалый. Который вряд ли может быть предоставлен прямо здесь и прямо сейчас, в данный момент... А отдохнуть ему тоже надо бы.

+1

6

Шейенна поглаживала морду животного, прижавшись лбом к его носу. Казалось, она переливалась с ним, становясь единым целым, и конь отвечал ей тем же, не норовя впадать в беспокойство. Но он и правда устал. А так хотелось запрыгнуть в седло и умачаться, далеко, ощутить себя свободной.
- Веетеер, - произнесла незнакомое ей слово, индеанка всмотрелась в черные глаза лошади, оставляя поцелуй на бархатистой шкуре вытянутого носа. – Странное имя. А что значит? Ты не спрашивал?
Но, видя, что Гвидо тоже мало что может сказать по этому поводу, просто приняла для себя это имя, тем более она почувствовала, как конь отозвался на голос мужа, когда тот говорил его кличку. В ее жизни символичен черный цвет. Как и второе имя, как и имя итальянца, что ему дали на обряде, и вот ее лошадь тоже вороного окраса. – Надо поблагодарить их за то, что помогли. Сделаешь?
Шейенна приобняла подошедшего Дольфо, оберегая мальчика от любого рывка коня, чтобы успеть ребенка отбросить в сторону, преграждая собой путь для вознесенных копыт. Но все было спокойно. – Привел бы под уздцы, - она улыбалась, смотря на мужа, тем самым немного над ним подтрунивая. Но как городскому жителю, ему сложно и Шей это понимала, но все равно, рассмеявшись, подмигнула Гвидо. – асядка, чёна асядка. – Торри, как и ее брат, была в восторге. – Подрастешь, будешь кататься.А я? Я уже вырос. Ну Шей, ну пааап, - Дольфо переводил взгляд с одного взрослого на другого. – Чуть подожди. Ему надо привыкнуть. Я сама еще не знаю его темперамента. Это он сейчас стоит спокойно, что может быть вызвано усталостью, перелетом. Он же из самой России сюда прилетел. И это не мы, что сошли с самолета и побежали. Смотри, как волнуется, мотает головой.Ладно, верю. С волком ты не обманула.
Шейенна удивленно посмотрела на Дольфо. Он все еще боялся быть обманутым, брошенным, не смотря на то, что понимал – папа женился на ней, что самому мальчику нравилось в ее доме, нравились ее родители и брат. Только деда побаивался. Но не бояться Ольянта-старшего это глупо. Умел старик напустить на себя мороку странности. Когда Гвидо привел дога, то конь пару раз жестко переступил передними ногами, кивая головой, что Шей пришлось натянуть вниз поводья, молчанием приказывая успокоиться.
- Але, Боппо, Але, - старалась оградить и пса от неожиданностей, когда любопытный Боппо тыкаясь мокрым носом в морду лошади, пару раз умудрился его лизнуть. – Это вероятно самый счастливый пес на свете, столько друзей, и жизнь, что ни день, то веселье. Правда, милый?
Дог отозвался, понимая, что индеанка обращается к нему, подпрыгнул, давая себя немного погладить, тут же отбежал назад. Послышался вой запертой в доме волчицы. Ветер как будто закачался, готовый ринуться куда угодно, но подальше от хищника.
- Дене могже, дене Ветер, - волнение не проходило. – Пап, а загон от Ласточки свободен?
- Да, ты хочешь его туда определить?
- Ну хотя бы покормить для начала. Ты же видишь, Йовлианта его спугнула, он не станет есть в прогулке. Да и Гвидо прав, надо его осмотреть. Может его что-то еще беспокоит, помимо обстановки и воющей волчицы. Мааааам, уведи детей, - Шейенна сделала шаг к лошади, что стала еще заметнее волноваться, прикрыла ладонью той глаза. Конь дернулся, еще, еще – аверде гумэ щот, гумэ! – Она повысила голос.
- Тетя Шима, она на каком с ним говорит? – послышался голос мальчика, - я тоже так хочу.
- Я и сама не знаю, что она выдумывает. Но помогает, ты же видишь.
- Гвидо, он не может сегодня тут остаться. Посмотри, есть ли в документах телефон какой конюшни, что есть в Сакраменто. Боюсь Йовлианта не поступит так как с Боппо, да и Йовингул может нагрянуть. Увезем его сегодня.
Так хотелось сесть в седло, но Шей понимала, что поставь она ногу в стремя, Гвидо ее тут же осадит, видя что конь беспокойный.

+1

7

Гвидо любовался той гармоничностью, с какой смотрелись Шей и Ветер, общаясь, словно два старых друга; Шей обрела в коне то, чего лишилась и не имела больше долгие годы, он ведь помнил о рассказе о лошадином табуне, о котором заботились жители резервации, когда она была маленькой; так и не понял только, куда и почему этим лошадям пришлось отсюда уйти, но... кто знает. Перемены уже стоят на пороге, и может быть, те времена, когда Кашайя были коневодами, ещё вернутся вновь, тем более, что ушли они пока не очень далеко, даже ещё сохранив после себя стойла и загоны... когда реки Кашайя наполнятся вновь. На самом деле, это приятно - чувствовать, что ты наполняешь что-то; ну или только собираешься наполнить, до успеха - предстоит пройти ещё очень большой путь. Но, главное, что он может наполнить жизнь своей жены, сейчас, когда она наиболее сильно ощущает внутри себя пустоту; лишилась она недавно кого-то, кто значил для неё гораздо больше всех лошадей, и Ветер, быть может, скрасит эту боль хоть немного. Вон как Шейенна преобразилась сейчас, лаская его...
- Конечно, поблагодарю. - улыбнулся ей в ответ, кивнув головой. Но такие вещи для Мелора и Кирилла будут значить больше, если он сделает это лично, а не рассыпется в благодарностях при телефонном разговоре - они ребята старой закалки, да и вообще, в их среде, благодарить правильнее лично, это подчёркивает важность личных услуг - а не только деловых. Поэтому, лучший способ сказать "спасибо", это снова заглянуть в "Маленькую Москву" на обед или ужин... - Да мы это можем и вместе сделать ведь. - слегка пожал плечами. Шейенну там тоже будут рады снова встретить, а Гвидо - будет только приятно увидеть на ней вечерний наряд ещё раз. Подойдя ближе к коню, Монтанелли чуть придержал его, страхуя Шейенну, Шиму и детей - хотя и понимал, что в этом, наверное, уже и нету необходимости; Ветер, кажется, понимал, что его не обидят, и пусть он перенёс большой стресс, но - был воспитанным, не диким, кто-то и в России занимался им. - Оттуда? - усмехнулся, чуть кивнув головой по направлению, из которого пришёл. Так бы он устал ходить, да и... в настоящее время ещё шёл бы. К тому же, вероятно, что не так и просто было бы удержать коня, желавшего двигаться - с седоком на спине он мог бежать; надо сказать, сбросить он его не пытался. - Да и мне интересно было проехаться... - это было познавательно, полезно, и в ближайшем обозримом будущем, возможно, придётся это сделать ещё не один раз. Да, не только ведь детям хочется покататься. У взрослых, правда, в этом отношении свои интересы...
- Да. И это наша лошадка, Виттория. - не без доли гордости в голове улыбнулся Гвидо, чмокнув дочку в щёчку в ответ. И сицилийцы тоже имели уважение к лошадям - когда-то и в их быту они были одними из главных помощников; а где-то в совсем далёких местах, вероятно, и до сих пор преимущества лошадей перед автомобилями значат немало. Впрочем, сейчас лошади - в настоящее время, уже почти везде скорее означают скачки и соревнования, развлечения, а не труд; конечно, в памяти людей навсегда сохранились определённый образы, некое почтение четвероногому животному с копытами, но... прогресс берёт своё. И не то, чтобы Гвидо считал это плохим параметром, хотелось бы лишь надеяться, что память у людей будет достаточно долгой. И это одна из таких вещей, которым он хотел научить своих детей; не только тому, как быть сильными - но и уважению к тому, что делает тебя сильнее. Или кого-то, кто был до тебя. Впрочем, сейчас он просто хотел Торри подарить немножко того счастья, той сказки, которой многие дети хотят - но возможность сделать её реальной есть только у очень немногих. Лошадь, которая принадлежит Монтанелли.
- Это ведь и для взрослых очень непросто, Дольфо. Я сам еле в седле держался. - поддержал Шейенну; только что ведь он об этом говорил - ему самому удавалось сдерживать Ветра с трудом... - Покатаешься, конечно. Но сейчас - ему и правда отдохнуть надо. - как быстро лошадь отвыкает от седла, если не чувствует его на своей спине?.. Как быстро она может стать дикой, если перестать её ограничивать, предоставив степь, или лес, или другую целую жизнь, вместо стойла? И дикий волк его волнует, но, кажется, Боппо его совсем не напугал; это хорошо, пожалуй - так Ветер не будет себя чувствовать одиноким... среди людей. - Конечно. И не только пёс... Ты и мою жизнь такой делаешь. - прошептал Шей на ухо, легко коснувшись губами её щеки. Все впечатления, что переживала его собака, Гвидо переживал и сам - только в отличие от Боппо, он их мог понять разумом, дог же просто радовался или реагировал другим образом на всё, что перед ним появляется.
- А есть, чем накормить? - спросил у Шейенны и её отца. Его и пастись не отпустишь, территория для него незнакома, и Ветер на ней попросту заблудится - не говоря уже о хищниках, для которых он тоже - чужак. И Йовингул не будет защищать его от остальных своих серых родственников, даже если не станет рискнёт охотиться на такого гиганта в одиночку. - Мы скоро вернёмся... - улыбнулся Дольфо и Торри, взяв Ветра под узцы, вместе с Шей уводя его в ту сторону, куда она показывала. - По моему, у той твоей знакомой, из детского сада Виттории, Терры, есть конюшня? Может, там есть свободное место? - взглянул на Шей. Увезти его сегодня или нет; но в данный момент - хотя бы расседлать его, было бы уже для Ветра облегчением, пожалуй.

+1

8

Жизнь каждого человека это сосуд, который не бывает полным по самое горлышко, а вот опустеть до самого дна может. Шейенна была опустошена событиями последнего времени на половину. Ее подкосила потеря Куана, но итальянец не давал ей опуститься, рухнуть в бездну отчаяния, куда она так стремилась, угнетая себя мыслями вопреки наставлениям деда. Может вождь и прав, она слишком соприкоснулась с миром бледнолицых, принимая их веру в фатальность судьбы, что готова была плыть по течению грусти и угнетения самой себя тем чувством вины, которое никак не отпускало ее. Шей злилась на себя, пытаясь вернуться в лоно племени, падая духом при виде печального лица матери, для которой не могла быть поддержкой. Но рядом был папа, справляясь за двоих, поддерживая женщин своей семьи.
- Правда? – улыбнулась, прикрыв глаза, индеанка поежилась на прикосновение. Сейчас она не могла дать и доли счастья кому-либо, а наоборот, как воронка, смерч высасывала из всех хорошее, не давая самой утонуть в себе. – Дольфо, как Ветер привыкнет немного, обещаю ты выберешь седло для него.
- А.. э… я ничего в этом не понимаю, - мальчик растерялся от такого предложения. Ведь седло для ездока и лошади это важно. И неправильно выбранное может повредить животному.
- Я научу, - подмигнула пасынку. – Ведь ты и с волчицей не умел общаться, а сейчас?
- Класс! Скоро каникулы.
- Ты решил пропадать на конюшне? Но я только буду «за» такой компании.
Дольфо уже меньше ежился на ее прикосновения, на ласку, которой Шейенна старалась окружить ребенка. По началу он одергивал плечи, перекидывал волосы на другую сторону, когда пальцы мачехи путали его прическу, но спустя время, перестал это замечать, а порой и смеялся, что она делает из него лохматое пугало. Шей видела, как ревностно сверкают его глаза, когда малышка называла ее мамой, все чаще и чаще, отстраняя имя мачехи, как девочка тянется е ней, и Шейенна забывалась в этом ребенке. Порой дочь Гвидо делала в ее душе больше светлого, чем все вместе взятые Тейпа-Монтанелли.
- Да, - помахала рукой малышке, которая заерзала, готовая бежать за отцом, - Дольфо присмотри за ней. Мы скоро. Есть дикие яблоки, - это она уже отвечала Гвидо, -  что сушили прошлой осенью. Морковка. Сделаем ему овощно-фруктовый микс.
- Пейто вчера привез несколько мешков овса для лошадей. Вы идите, а я подойду. Надо размочить сушку. И да, Гвидо, - Чогэн усмехнулся, похлопав итальянца по плечу, - никогда не мешай ей общаться с лошадью.
- Пааап!
Понизив голос, индеец прошептал итальянцу та, чтобы его дочь не услышала ни слова:
- Лягнет не лошадь, а Шей. Я скоро.
Индеанка посмотрела в спину уходящего отца, вышла чуть вперед, оказываясь перед мордой Ветра.
- Я смотрю, ты с отцом не разлей вода стали, - немного возмущенно произнесла женщина, не давая коню и мужу двигаться вперед, преграждая собой дорогу. Они с Гвидо хоть и сошлись характерами, но ее самостоятельность порой доводила итальянца до тихого гнева, в чем она лично не раз могла убедиться. Но ей не двадцать. Большую часть жизни, когда происходит становление человека как личности, поиск места в этом мире, происходил у нее в одиночестве, не частом общении с родными, и искоренить это в ней у Монтанелли не получится. Но Шей разумная женщина, и творить глупости бы не стала. Быть себе врагом она не умела. Хотя порой отчаяние захлестывало. Вспомнить хотя бы то, как она ринулась искать убийцу Куана. – Так вот, учить меня не надо, хорошо. Я понимаю, что ты меня любишь, но не доводи до маразма. Я тоже тебя люблю. И каждый раз, когда ты задерживаешься на работе до утра, я не сплю, переживаю. Так давай просто заботиться. Договорились? И ты перепутал. Ту знакомую, что в детском саду, зовут Роксана. А Терра это хозяйка конюшни, куда я договорилась поставить Ветра.
Судя по лицу мужа, они могли сто раз договариваться, он все равно будет делать по-своему. А она либо противиться, либо принимать это. Они пошли дальше. Шейенна опустила руку ниже по кожаному ремню уздец, касаясь руки итальянца. Нежно водя пальцами по кулаку сжимающей кожи ладони, она улыбнулась.
- Ты знал, что я тебя люблю? – молчание. Вновь улыбка. - Нет? Ну, так знай.
Послышалось ржание. Приподнявшись на небольшой бугор, он оказались возле стойл, где жили лошади племени. Помахав Чейни и Мурго, что всегда возились с лошадьми, Шейенна отпустила лошадь, слегка побежав вперед. Вот она ее стихия. Лес.
- Здравствуйте, ребята, - Шей поднырнула под перекладину забора, ловко перескочила через нижнюю. – Как наши?
- А это кто? – Чейни указал испачканной ладонью на приближающихся Гвидо и Ветра. – Красавец. Наши в полном порядке, вот прогуяли их.
- Это мы купили для скачек. Его бы покормить.
- Ааа, так возьми за вон теми ящиками овощи, а овес под навесом. Нет, ну красавец.
Шейенна подбежала к воротам, отмотав веревку, стала отодвигать те, пропуская Гвидо.

+1

9

Правда? А надо ли переспрашивать?.. Как он может говорить неправду сейчас? Только благодаря Шей и своим детям он ещё способен улыбаться, радоваться жизни по-настоящему, индеанка вдохнула в его жизнь тех свежих красок, которые ей были необходимы, и именно тогда, когда они были необходимы; и если бы не она - где бы он был сейчас? С его родом деятельности, вероятно, что вообще был бы уже мёртв... и такое не исключено. Нет, не то, что у него раньше, ради чего жить, если Лео и Сабрина и были уже взрослыми - то Дольфо и Виттория ещё нуждались в нём каждый день; Шей дала кое-что другое - возможность, собственно, жить, а не терпеть жизнь, от момента подъёма с кровати и до момента возвращения в неё. Гвидо мог быть бесконечно благодарен именно за это - если он и наполнил её жизнь, то точно так же, как она - наполнила его... И, пожалуй, это очень важно; и впрямь, похоже на ту глупую теорию о двух половинках - которая, впрочем, не так глупа, проста и однобока, какой кажется. Просто теория эта говорит о счастье - а не о быте. А счастье... оно даётся редко и немногим.
Монтанелли, при всём том, что происходит в его жизни, при всех тех грехах, что висят на его совести, может быть по-настоящему счастливым. Может по-настоящему любить, и может себе позволить не зачерстветь, но - и не размякая. В этом заслуга Шейенны. И в том, что его дети не являют абсолютное продолжение его грехов - в этом тоже абсолютно её заслуга.
- Я бы тоже рад узнать что-то об этом... - улыбнулся Монтанелли, гладя морду Ветра. Кажется, не только сын будет торопиться в конюшню, чтобы пообщаться с конём; Гвидо тоже определённо всё больше нравился этот красавец, и страх перед ним, если он и был, улетучивался окончательно. В отличие от опаски перед теми же Йовингулом и Йовлиантой, которые были дикими хищниками. Он - городской житель... впрочем, глупо говорить о родственниках Шей, как о деревенских жителях тоже; это скорее природные люди - пусть и ближе к деревенским, но всё же, это совсем другая порода. Для большинства людей, особенно  в наше время, недосягаемая попросту.
- А ему это можно? В больших количествах? У вас этого достаточно? - в кормлении лошадей Монтанелли ещё меньше понимал, чем в подборе сёдел и прочего, но мог сообразить, что одной морковкой и парой яблок в день ни одна лошадь не будет сыта; к тому же, закрадывались подозрения, не будет ли слишком "сладким" такая фруктово-овощная смесь для животного. Овёс - это дело другое, это как хлеб для человека, с которым пойдёт всё; и который может заменить всё, если с пищей становится совсем худо, но это, впрочем, уже не их случай... лошади, впрочем, не люди - не так жадны до излишеств.
- Понял. - коротко отозвался Гвидо, кивнув Чогэну головой, и только затем усмехнулся, глядя на то, как встрепенулась Шейенна, услышав такие разговоры; остановившись, когда она вдруг решила перегородить дорогу, и протянул руку, приобнимая её за талию, прижимаясь чуть ближе - не забывая про то, что надо сдерживать коня, но и не особенно его стесняясь. - Учить чему? В лошадях ты явно лучше меня понимаешь. - удивился, проведя в ответ своим носом по её носику, улыбнувшись. Чему он в этой области может её научить?.. да и во всём остальном - Шейенна и так всё прекрасно умеет и знает. Знает даже слишком хорошо... и на той работе у него, в отличие от работы копа или даже коррекционного офицера, каким была Шей, нету обязанностей влезать в каждое дерьмо, что он видит... Пожалуй, он больше смысла видел переживать, если бы уезжал в Сан-Квентин несколько раз в неделю. Гвидо хотел бы произнести что-то оправдательное своим ночным задержкам, в очередной раз пообещав, что нет причин для беспокойства - но не стал, не желая возвращать её к мыслям о брате, который тоже вышел в ночь и не вернулся. Промолчал.
- А Роксана - это которая цветами занимается? - переспросил. Вот и у Шейенны появился круг подружек, в котором он начинает путаться, хотя в своих знакомых-подельниках разбирается безошибочно, несмотря на то, что кличек у них больше, чем имён, а как минимум четверых зовут Крис. - Правда-правда? - вернул ей глупый вопрос, коснувшись её губ мягким поцелуем. - Люблю тебя... - Гвидо вернулся взглядом к Ветру, который, услышав вдалеке ржание, встрепенулся, подняв голову. И не смог сдержать улыбки, глядя, как Шейенна выбежала вперёд, торопясь в конюшню... как давно он не видел её такой счастливой.
- Вот видишь, я говорил, что тебя тут ждали. - погладил Ветра по шее на ходу. В стойло он вводил его, словно королевского жеребца, не торопясь, с некоторой непроизвольной важностью (хотя, на самом деле, просто осторожничал, взяв узцы чуть покрепче), и сам Ветер как будто приосанился, увидев других лошадей, но - кажется, стал успокаиваться, понимая, что место, куда он попал, вовсе не было страшным. - Где будет его место?.. - осмотрел пустые загоны. - И, наверное, снять с него надо всё это - пусть отдохнёт? - нельзя же постоянно быть запряжённым... будь ты хоть человек, будь ты хоть лошадь. - Так что, звоним Терре... Погоди, Терра - имя какое-то знакомое, кого я ещё знаю по имени Терра?

+1

10

- Роксана это адвокат, - она улыбнулась. – У меня знакомых всего ничего, а ты их умудряешься перепутать всех. У нее дочка – Генриетта. Такая кудряшка. Торри очень нравится с ней играть. Я не раз видела, как девочки сидят в песочнице вместе. Жаль, что Генри старше Торри и они не в одной группе. А так было бы замечательно. Честно, я ни разу не слышала от Торри других имен. Она только про Генри и говорит. Или про волков. Прости, я порчу тебе дочь. И ничему цивилизованному научить не могу. Хорошо, что Дольфо уже вырос и все понимает, - проведя ладонью по щеке мужа, Шейенна просто кивнула на его признание, прикрывая глаза. Она это знает, видит и чувствует. Гвидо не нужно проявлять каких-то чувств, плескаться ими. Достаточно просто прикоснуться к ней, как индеанка это все перенимала от него. Их союз со стороны мог казаться странным. Но это лишь казалось, ведь что есть никто не знает, а доказывать что-то кому-то – глупо.
Это ее мир! Оттащив ворота, индеанка подождала, когда Гвидо введет слегка беспокойного коня в загон, чтобы отрезать путь к отступлению животному. Ветер без седока вряд ли бы стал брать препятствия. На это нужна определенная сноровка не только седока, но и самой лошади. Не смотря ни на кого, женщина полностью увлеклась тем, что коня надо покормить, осмотреть. Хотя кроме как посмотреть и почистить копыта она ничего не понимала. Прежде чем Ветра поместят в общую конюшню, куда они планировали отвезти его, животное пройдет полный курс карантина. А это значит, дней пять без выездки. А так хотелось почувствовать мощь жеребца, как бьют его копыта, отдавая твоему телу всю свою энергию, заставляя сливаться в едином порыве стать одним целым.
- Пейто, - Шей подошла к соплеменнику и поставив руку под козырек, всмотрелась в глубь загона, который был большим, что и выгонять лошадей было не обязательным, чтобы те могли размяться, - отец говорил, что купил напильник для копыт.
- Ты хочешь сама его осмотреть? – мужчина, нахмурившись, взглянул на Шейенну. Все привыкли к ее странности, но и опасались. Лишь немногие в полной мере могли усмотреть во всем этом не отчаянную голову, а человека умеющего и понимающего.
- Да. Я хочу… - она запнулась. Раскрывать своих планов она не собиралась даже мужу, пока что. – Он должен привыкать, что у него новые хозяева. А Гвидо вряд ли знает, что и как делать.
- Хорошо. Принесу. Пойди, покорми. Посмотрим, как он воспримет еду. А то может еще в шоке, и просто притих.
Она нагнала итальянца как раз у начинающихся построек. Молча махнула рукой, чтобы он шел за ней, ногами разгребала сено, чтобы проверить, может ветки какие есть, и не навредить лошади. В плетеную сумку, которую женщина наполняла, пошли яблоки и сушеные бананы, а также овес, старательно размятый ее руками.
- Снимай, даже перевозить будем без седла. Они вообще не любят двойные оковы. Это седло раз, и два это замкнутое пространство.
Индеанка провела рукой по телу животного, ощущая, как подрагивает он на ее прикосновение, а пальцы приятно щекотала бархатистость шкуры, переливалась, которая иссиним лоском, поблёскивая от попадающих лучей солнца.
- Документы есть какие на него? – Шей поднырнула под шею коня, оказалась на одной стороне с итальянцем, смотря, как тот ловко снимет седло. – Я в прошлый раз забила телефон Терры в книгу, а вот с собой ли он?
Гвидо зная ее очень хорошо, мог понять, что рассеянность вызвана не чем иным, как ранним утренним походом на кладбище. Она пыталась скрывать, не волновать никого, старалась все пережить в себе, как привыкла, но с каждым разом это становилось все сложнее. Потому что рядом есть человек, который поймет, который не дает упасть и позволяет ей быть слабой. Телефон нашелся во внутреннем кармане куртки. Ветер тут же ткнулся к нему носом, пытаясь губами выхватить аппарат из рук индеанки.
- Это не съедобно, глупый, - она надела на голову ему сумку, что морда оказалась внутри, и тут же послышалось мерное чавканье. – Вот это же интереснее.
Оставив животное в покое, чтобы то поело, они с итальянцем сели на прессованные тюки сена. У Шей появилась привычка, облокачиваться на плечо мужа. Где бы они не были.
- Добрый день. Я звоню вам по поводу свободного бокса для содержания лошади…. Да, все правильно, Шейенна Монтанелли, - она улыбнулась, посмотрев на итальянца, произнеся губами Монтанелли, - Сегодня можно привезти. Хорошо. А транспорт? Вы пришлете. Просто чудесно. Тогда адрес вот, - она продиктовала адрес резервации. – Часа через три? Хорошо, будем ждать. До свидания. Ну вот. Через три часа мы его повезем в конюшню Терры Гейл. Как я поняла, ее самой там нет, но она хотела посмотреть на Ветра, когда я договаривалась с ней в прошлый раз. Может и приедет. У нее маленькая дочка просто. Признай, - придвинулась ближе, - здесь хорошо.
Это ее мир! Это ее мужчина! Это ее счастье!!!

+1

11

В голове приходится держать много вещей - и много имён, в том числе; Шей до сих пор не знает многих людей, с которыми Гвидо общается по крайней мере, за стенами комбината - да и слава Богу, пожалуй, большинство из этих ребят ей всё равно знать и незачем, главное, что они знают, кто она такая - да-да, про Шейенну тоже слышали многие люди из числа друзей её мужа, о существовании которых она могла даже не догадываться. Больше слышали, конечно, чем видели, учитывая, что показываться на виду Шей не любила... да и Гвидо публичность тоже не то чтобы любил - приходилось. При всём при этом, держать в голове ещё и круг общения супруги - не столь и просто. В детском саду он тоже не знал никого. Хотя, в этом ведь и есть часть роли матери - отцы часто последними оказываются в курсе, что происходит в школах и садах у их детей, Монтанелли-старший едва ли мог быть исключением тут - разумеется, он любил своих сына и дочку, но к воспитанию маленьких детей у него не было предрасположенности. И даже будучи отцом троих - двоих взрослых, одного - школьника, через детский сад он проходил как в первый раз: этой частью жизни Лео и Сабрины занималась Барбара целиком, что касается Дольфо - тут он вообще пропустил буквально всё... Может, это уже плохая привычка теперь, но - было вот так. С другой стороны, Гвидо не мог бы словами выразить свою благодарность Шей за то, что она занимается этой частью жизни его детей.
- С кудряшками?.. А, точно, припоминаю. - хотя и смутно. Для Гвидо практически все чужие дети - на одно лицо... он и смысла их не видит запоминать, если это не отпрыски кого-то из его друзей или знакомых, но теперь к Генриетте он, при случае, приглядится внимательнее, потому что и разговор этот запомнил. Неправда, что у Шейенны немного знакомых, кстати - здесь, в резервации, она ведь всех знает поимённо... здесь все друг друга знают. - Простить за что? Какому ещё "цивилизованному"? Она - ребёнок, пусть лучше учится таким вещам, пока маленькая... потом будет сложнее. Как мне сейчас. - чмокнул её пальчики на ходу. После пятидесяти пяти осваивать то, чем он пытается заниматься сейчас тут, и вовсе непросто; но он старается... быть городским жителем научиться проще, чем вырастить кукурузу, например, или отличить полезную ягоду от ядовитой. И в по-настоящему экстремальной ситуации - мобильник, как правило, уже бесполезен. Да и дочь его - тоже умница; она сама не даст себя испортить. Скорее, выучит три языка вместо двух.
В плане ухода за лошадьми - Гвидо тоже мало что умел, так что тут тоже много чему предстоит теперь научиться; но, хотя бы седло снять у него получалось, он не сделал Ветру больно или ещё как-то неудобно, похоже - конь спокойно ждал, пока его распрягут. Наверное, и действительно - хотел этого.
- Есть, какие-то... - он раскрыл седельную сумку, вынимая небольшую стопку бумаг, показывая её Шей - тут, должно быть, о прививках информация, можно о родословной тоже, но тут в любом случае ветеринар поймёт больше, чем сможет он сам. Монтанелли не сильно удивится, если вообще все документы на Ветра окажутся на языке той страны, откуда он и прибыл. Общению с ним, впрочем, это не так уж помешает...
- Он сумку не съест? - Гвидо тихо засмеялся, когда Шейенна пристроила сумку у него на морде, дав ему то ли обнюхать, то ли почувствовать губами содержимое, и Ветер тут же начал с аппетитом чавкать. Сумка-то плетёная - может, она ему тоже в пищу годится? Ну или он так подумает... То, что он принял из рук Шей пищу, впрочем - уже очень хороший знак. Монтанелли теперь убрал руку от животного, давая тому поесть самостоятельно и спокойно - привычный скорее к тому, что собаки вот не любят, когда их во время еды трогают, и что к угощениям от незнакомых они тоже зачастую относятся с подозрением - те, кто воспитан правильно, во всяком случае. Что поделать, в собаках он разбирался всё же намного больше, чем в лошадях... - Проголодался... - задумчиво изрёк, наблюдая за тем, как Ветер трескает сушёные яблоки, устраиваясь на сене, приобнимая Шейенну, прижимаясь к ней так, чтобы губами касаться её виска. Послал ей воздушный поцелуй, когда она отстранилась, повторив ему их фамилию беззвучно... Двойные оковы. А разве люди - не как те же лошади, в тех оковах, в которых сами себя находят в один прекрасный момент; в конечном итоге, что у нас есть, кроме собственного загона да седла, что сверху? Хотя бы его можно отстегнуть время от времени.
- Гейл... так что же сразу не сказала, что речь о Терре Гейл? Я знаю Гейл. - тоже больше на слух, впрочем, чем лично... Бизнес есть бизнес, и в ювелирном деле тоже много кто из знакомых Гвидо был занят.
Здесь, наблюдая за лошадьми, сидя на сене в объятиях жены, было действительно хорошо; здесь было спокойно, но как-то по-особенному; полумрак с одной стороны, с другой - солнечные лучи, проникающие в помещение, лошади, жившие какой-то своей жизнью здесь - здесь был их дом, в конце концов, - всё это располагало к таким вот сквозным размышлениям... Это было спокойно и приятно. И это было отдыхом.
- Да... очень хорошо. - кивнул Монтанелли, мягко прижимая жену к себе. Лучшее место, где он побывал, за последние месяца два...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Veter